Actions

Work Header

Параллельные линии

Work Text:

Параллельные линии не пересекаются. 

Евклид 

 

Город состоит из непересекающихся параллельных линий. Автомобильных трасс, пешеходных аллей, выстроенных в одну прямую домов. Если смотреть на карту, то город кажется увеличенным и раскрашенным листом в клеточку: множество разноцветных квадратиков, множество линий, равноудаленных друг от друга по всей длине. Рамки. Как на семейных фотографиях: умышленное ограничение личного пространства. Ни одной неточности, ни одной неровности, ни одного угла, не равного девяноста градусам. Торжество математики. Нечеловечности в человеческом городе. 

 

Здание было старым, с обшарпанными стенами, некогда темно-рыжими, теперь же посеревшими от снегов, дождей и надписей, оставленных вандалами. Здание косилось выбитыми окнами, ухмылялось черной дырой парадной двери. Солнечные лучи, будто боясь умирающего от старости здания, так и не растопили скопившийся за зиму снег вокруг его стен. 

— Пришел, все-таки. 

Ран поднял голову, услышав знакомый голос. Шульдих сидел на втором этаже, на выступающем из стены прямоугольном балконе, лишенном перил. Весенний ветер, сквозняками бродящий по развалинам здания, разбрасывал по плечам рыжие волосы немца, нервно трепал полы его длинного пиджака. 

— Что тебе надо? — Ран вытащил катану из ножен, неосознанно провел лезвием по стене здания. 

Штукатурка послушно обвалилась, обнажая неприглядный кирпич, хотя Ран едва коснулся ее острием меча. Он прекрасно знал, что его катана способна прорубить такую стену насквозь. Он не угрожал Шульдиху, просто от ощущения тяжести оружия в руке становилось спокойнее. Даже когда Ран впервые услышал насмешливый голос Шульдиха в своей голове, катана оказалась в ладони совсем незаметно. Вот только сражаться тогда было не с кем, в отличие от сегодняшнего дня. Фуджимия надеялся, что штукатурка — единственное, что останется на лезвие после этой встречи. 

— Ты не поднимешься? — Шульдих низко наклонился, опираясь руками на край выступа, на котором сидел. — Хотя, зная твой характер, склонен предположить, что нет. 

— Я впервые вижу это здание. — Ран поднял глаза, не стремясь, впрочем, поймать взгляд Шульдиха. 

— Лестница прямо напротив входа, на втором этаже маленькая дверь. Ты заметишь. — Шульдих ухмыльнулся. — И катану убери. Там перил нет, свалишься еще. 

 

Перил на лестнице действительно не было, как не было штукатурки на стенах. На ступенях лежали осколки стекла и толстый слой серой пыли. Пол второго этажа, такой же пыльный и грязный, зиял многочисленными дырами, в которых виднелась железная сетка перекрытий. 

Шульдих стоял у двери, картинно прислонившись плечом к косяку. 

— Пошли, — он махнул рукой, развернулся и направился в комнату. На плече его зеленого пиджака осталась серая полоса пыли. 

Ран остановился в дверях, посчитав это место наиболее безопасным. Он не доверял заброшенным местам. Шульдих стоял у самого балкона, и Рану казалось, что ветер доносит до него запах духов немца. 

— Знаешь, что это за здание? 

— Ты за этим меня позвал? 

Шульдих рассмеялся: 

— Не знал, что ты нетерпеливый. Это старая больница. Представляешь, в подобном здании когда-то лечили людей. 

— Не думал, что это тебя как-то волнует. 

— Не волнует, — легко согласился Шульдих, — меня волнует другое. 

Он выдержал картинную паузу, но, не дождавшись от Рана полагающейся по случаю реплики, продолжил:

— Знаешь, где стоит это здание? 

— Только адрес, — пожал плечами Ран. 

— На карте смотрел? — прищурился Шульдих. 

Ран кивнул. 

— Ничего не заметил? 

Снова пожатие плеч. 

Как Шульдих оказался рядом, Ран не уловил. Скорость всегда была самым эффектным даром Шульдиха, даже более эффектным, чем телепатия. Ран успел только выхватить катану, выставить вперед, защищаясь. Шульдих усмехнулся, останавливаясь в нескольких шагах и поднимая руки вверх. 

— Я думал ты уже успокоился. — Он смеялся, хотя смешного в их позе не было ничего. — Твоя дрожайшая сестра жива-здорова, твои начальники… не помню, как они там назывались, развалились. Шварц, вроде как, тоже уже нет. Ну, как организации, по крайней мере. С кем ты все время сражаешься, Айя? 

— Меня зовут Ран. 

— Я знаю, — легкомысленно махнул рукой Шульдих, — но Айя тебе идет больше… По-девчачьи так. 

Ран поудобнее перехватил катану, Шульдих мягко отступил, уходя от лезвия, и вдруг неуловимым движением поймал Рана за запястье. 

— Как ты в школе-то учился… вообще слушать не умеешь. Смотри. 

Шульдих не вырывал у него катану, только крепко взял за руку, как берут взрослые маленьких детей, помогая им удержать карандаш в руке и нарисовать домик или солнышко. Немец чертил острием катаны на пыльном полу. Непересекающиеся линии. 

— Ничего не напоминает? 

— Нет. 

— Вот это, — Шульдих нарисовал рядом с линией квадратик и ткнул в него носком туфли, — ваш магазинчик. Цветочный который. Дошло? 

— Карта? 

— Ага. На что похожа? 

— На тюрьму, — не задумываясь ответил Ран. 

— И на геометрию, — хмыкнул Шульдих. — Знаешь, как пересечь параллельные линии? 

— Они не пересекаются, — буркнул Фуджимия. 

— А если выйти за пределы… разумного? 

Ран промолчал. Выходить за пределы, какие бы то ни было, было прерогативой Шульдиха. 

Все еще не отпуская руки Рана, немец соединил две горизонтальные линии вертикальной. 

— Чтобы пересечь две параллельные линии, их достаточно просто соединить. 

У Шульдиха был спокойный голос, не добрый, а просто спокойный. Голос человека, уверенного в своей непоколебимой правоте. В нем не было уже ни привычной насмешливости, ни издевки. 

— Эта больница соединяет две параллельные дороги. Со стороны не заметно, но на самом деле это так. По одной дороге х одишь ты, по другой — я. Иногда в разные стороны, иногда в одну. Но всегда параллельными дорогами. Не пересекающимся прямым. Поэтому я позвал тебя сюда. 

Шульдих завел руку с катаной Рану за спину, придвинулся совсем близко, почти прижавшись грудью к его груди. Ран почувствовал пальцы немца в своих волосах, увидел хитрые зеленые глаза – напротив своих. А потом все закружилось, оставляя запах ванили, лимонных корочек и мятной жвачки, и Ран еще успел коснуться языком трещинок на обветренных губах Шульдиха, прежде чем тот отстранился, мягко оттолкнув Рана. 

 

Шульдих стоял на самом краю балкона, каблуки его туфель висели в воздухе. 

— Мы не здоровались, так что прощаться тоже как-то не к месту. 

Он раскинул руки и опрокинулся спиной в дружелюбные объятия ветра. Если бы Ран знал Шульдиха хуже, то бросился бы к балкону. То ли ловить безрассудного немца, то ли смотреть, что от него осталось и осталось ли что то вообще. Но они слишком давно знали друг друга, убийца из Вайсс и телепат из Шварц, чтобы, провоцируя, ожидать ответа, и чтобы поддаваться на провокацию. 

Ран подошел к неуклюже нарисованной Шульдихом карте и острием катаны соединил непересекающиеся линии короткими мостиками. 

14.04.2008