Actions

Work Header

Драбблы для команды Kingsman 2015

Chapter Text

— Вы играете на барабанах?

Этот вопрос преследует Мерлина уже неделю. Точнее его преследует новоиспеченный агент Галахад, обладающий шилом в заднице и неуемным любопытством. На прошлой неделе Эггзи доставал его вопросами про любимую рок группу, до этого спрашивал про национальность и пиццу, а перед этим — приставал с вопросами о тату. В общем, Анвину явно хотелось побольше узнать о Мерлине, и, по идее, это было мило — ему сейчас очень одиноко, а внимание Эггзи дарит тепло, и... Но как же бесит!

Мерлин не мог спокойно проверять отчеты агентов, не мог выпить чая в тишине координаторской, не мог почитать Конан Дойля в перерыве, не мог уйти домой незаметно. А самое главное, что невозможно было выполнять самую главную работу Мерлина — координировать. Рядом вечно кто-то крутился на стуле, притаскивал своего дурацкого мопса и постоянно говорил. Даже на своих собственных миссиях Галахад не затыкался, комментируя все и сразу, уделяя особое внимание личности Мерлина. Ему было страшно представить, что будет дальше. Эггзи начнет выпытывать его настоящее имя? Или пытаться выяснить сексуальную ориентацию? Так, хватит, Мерлин, уходим от этой темы. Еще облизываться на молоденьких мальчиков не хватало. Хотя уже поздно.

— Нет, Галахад, я не играю на барабанах, — и уткнуться в тачпад. Вот так, Мерлин, вот так.

— Нет? А на трубе играете? А на губной гармошке? А может рояль? Или...

— Я умею только на гитаре. А вот вы сейчас хорошенько так играете на моих нервах, Галахад. Считаю до трех.

— А меня уже тут и нет, все-все, ушел! Но гитара, это офигенно, Мерлин!

— ГАЛАХАД!

— Мерлин, скажите, а чем вам так нравится Конан Дойль? — голая грудь под его руками вибрирует от прозвучавших слов. Черт возьми.

— Эггзи, сейчас три часа ночи, у тебя сломано ребро, и я накладываю швы на твой огнестрел. А ты спрашиваешь меня про Конан Дойля? — все же Анвин невероятен.

— Конечно, мне, знаешь ли, давно хотелось это выяснить. — Кажется, от боли Эггзи забыл что такое субординация, но сейчас Мерлин готов простить ему все. И обращение на «ты», и глупые вопросы. Главное, что он живой, сидит перед ним и болтает всякие глупости.

— Дух приключений, легкость, классика жанра, отличный отдых для ума. Тебе еще перечислять или ты пока попытаешься эти понятия осмыслить?

— Потом еще можешь, ага. Слушай, а расскажи мне, точнее перескажи, какой-нибудь рассказ. А то я сейчас точно отрублюсь, — Эгззи сонно улыбается и так умоляюще смотрит, что все возражения и ругань так и не находят выхода. Чертов Анвин.

Эггзи засыпает на пятой минуте пересказа «Этюда в багровых тонах», и если бы не его тяжелое состояние, то Мерлин бы обиделся. Но он только аккуратно устраивает его на больничной кровати и накрывает одеялом. И на последок легко проводит рукой по щеке Эггзи. Это чистая случайность.

Как же ты жалок.

— Мерлин...

— Нет. Просто нет, Эггзи.

— Но я даже не успел спросить!

— И я все равно говорю нет. Я не играю на барабанах, не ем пиццу с салями, не обсуждаю свои литературные предпочтения, и я не буду говорить тебе свое настоящее имя. Понял меня? — Мерлину хочется побиться головой о стену или хотя бы о косяк двери, около которой стоит. Он устал, у него ноет шея, и ему впервые за долгое время действительно хочется домой, в свою теплую кровать. Точнее холодную и одинокую, но сейчас не об этом.

— Не знаю, как ты осознал, что я каждый раз хочу спросить именно про твое имя, но конкретно в данную минуту меня волнует то, что ты выглядишь совершенно убито.

— Спасибо за комплимент, Эггзи. И мне кажется, или я слышал нотку сарказма в твоем голосе? — не смотря на всю усталость, Мерлин продолжает пикировку. Неизвестно как, но Эггзи придает ему сил, словно источник со свежей и прохладной водой, который бодрит усталого путника.

— Ха-ха. Так ты собираешься что-то делать со своей хронической усталостью и недосыпом? И я не говорю о загруженности на работе, а еще... — Эггзи выглядит действительно обеспокоенно, пристально всматриваясь в его лицо, и это странным образом согревает Мерлина.

— Эггзи, я как раз шел домой. Угомонись и сам иди отдохни. За меня не волнуйся, будь добр, — устало улыбнуться, хлопнуть по плечу и развернуться. Еще секунду. Ровно секунду, чтобы посмотреть в это удивительно живое и по-человечески доброе лицо.

— Ну уж нет, я провожу тебя. И не смей мне запрещать это. Мы пойдем к тебе домой, примем на грудь по бокалу коньяка, я знаю, ты его любишь, а потом я уложу тебя спатеньки. Прямо в кроватку, — Эгззи уверенно хватает его за руку и выводит из помещения.

Вечером они действительно пьют коньяк, правда намного больше одного бокала, ужинают пиццей с артишоками и тихо разговаривают. И Мерлину тепло. Удивительно тепло, радостно и хорошо. А напротив него — Эггзи улыбается своей особенной улыбкой.

Он стелет ему на диване, с трудом сдерживая желание предложить Эггзи поспать в его кровати. Вместе. Как же ты попал, Мерлин.

— Доброе утро! О, тебе без очков круто. И кстати, хочешь кофе?

На следующее утро Эгззи все еще в его квартире, стоит на его кухне, в его свитере и варит чертов кофе. А еще улыбается ужасно смущенно и как-то чуточку грустно. И на залитой солнцем белой кухоньке мир Мерлина взрывается, переворачивается и так далее и тому подобное. У него все плохо с этими романтическими эпитетами и определениями. Поэтому ему остается лишь стремительно подойти к удивленному и как будто надеющемуся на что-то Эггзи и прошептать в самые губы:

— Очень хочу, Эггзи. Очень.

И поцеловать.