Actions

Work Header

Грек в Британии

Chapter Text

Разумеется, следующим утром они пошли к Атинаису. Марк предложил Эске отдохнуть в комнате или одному сходить на конный рынок, но бритт не хотел оставлять Марка в чужом месте.
По дороге они свернули в торговые ряды. В первую очередь приценились к лошадям и оружию, прошлись по гончарным рядам и заглянули в местную кузню. В результате Эска удачно выменял два десятка наконечников для стрел и плащ из тёплой ткани.
На грязных улочках толпился и громко торговался на удивительной смеси языков самый разный народ. Пестрота одежд и разнообразие товаров, люди из других стран, шум и толчея заставили Марка вспомнить детство на улицах Рима. А вот Эска чувствовал себя не в своей тарелке — рынки, на которых он бывал ранее, выглядели куда скромнее.
Римлянин был бы рад ещё пошататься по рядам, посмотреть на диковинки, но, заметив усталость друга, повернул в ту сторону, где располагалась лавка Атинаиса. Старика-грека в городе действительно знали: первый же лавочник, к которому обратился Эска, подробно объяснил, как пройти к его дому. Заодно сообщил и о второй сфере его деятельности — оказалось, Атинаис ещё и выдёргивает больные зубы.

Нужный дом нашёлся легко: он отличался от всех остальных, напоминая средиземные домики, а на деревянном пороге возлежал Льонас. На его звонкий лай из дверей показалась немолодая женщина — жена хозяина лавки. Её статус подтверждали одежда из дорогой ткани и красивые украшения, сделанные далеко от этих мест. Марк представился по-бриттски, женщина тепло улыбнулась в ответ:
— Проходите и будьте гостями. Мой муж уже ждёт вас, — и крикнула вглубь дома: — Атинаис, твои гости пришли.

Марк первым шагнул через порог. Лавка была под стать хозяину, типичная для городов римской империи: белёные стены, вдоль них располагались столики и полки, где стояли и лежали вещи для продажи.
Появление Атинаиса мало отличалось от вчерашнего. Он так же внезапно вышел из дверей, ведущих в жилую часть дома, и, громко приветствуя, бросился к Марку. Быстро, не желая слышать возражений, он увёл гостей в трапезную, где их ждал сытный обед и приятный сюрприз в виде хорошего вина. Следующие часы Марк и Атинаис посвятили греческой литературе и новостям из империи, поговорили и о лечебных травах и снадобьях. Эска не выдержал общества учёного грека и сразу после обеда улизнул из трапезной. Остаток дня он провёл, сидя на пороге лавки в компании собаки.

Обратно на постоялый двор друзья возвращались уже в сумерках. Эска шёл чуть впереди Марка (старая привычка) с грозным видом, чуть слышно бубня под нос про греков, из-за которых они потеряли полдня пути, их собак, которые годились лишь на охоту за трактирными крысами, и про жару. Марк примирительно положил руку на плечо друга:
— Ну же, Эска, не сердись. Подумаешь, полдня потеряли — это не страшно. Зато когда ещё с таким человеком можно пообщаться. Знаешь, мне он напомнил учителя из школы. Тот, правда, был толстый, но зато когда начинал декламировать Гомера, то на уроках можно было делать всё что угодно. А собака чем тебе помешала? Кстати, Атинаис сказал, что его Льонас далеко не каждому позволит сидеть рядом с ним на крыльце.
— Льонас — «лев», что за имя для такой мелочи? Он только и может охотиться, что за крысами, — Эска уже не сердился, просто ворчал. Желание Марка, пообщаться с соотечественником он понимал: в римском рабстве ему тоже не хватало общения на родном языке. Просто в эти часы он почувствовал себя одиноко и немного ревновал друга.
Марк рассмеялся:
— Именно крыс они и ловят. Ну ты представь, что большие охотничьи псы будут носиться по таверне за крысой — они же там всё перевернут… а что не перевернут, то сломают.
Эска живо представил такую картину и рассмеялся в ответ. Волкодавы, запросто сносящие скамьи в погоне за крысой, выглядели смешно.

-----

А на следующее утро друзья покинули Шуус-Кейбоар. Несколько часов по дороге среди холмов — и вот их окружала совсем дикая местность. Теперь казалось необычным, что недалеко на побережье находится торговый город, где живёт грек Атинаис.

Скитаться по северным землям Марку и Эске нравилось: новые места, новые люди, сложности пути — всё это было лучше, чем сидеть на одном месте, как было в прошлом году. Римлянина не устраивало только отсутствие настоящей бани — особенно в последние дни, когда стояла жара, что было редкостью в этой части Британии. И наличие бороды. От неё становилось ещё жарче, но сбрить её было нельзя. Приходилось терпеть, не снимая, и мокрую, воняющую потом тунику — великому лекарю следовало следить за статусом, особенно если они на проезжей дороге и недалеко от поселения.

Марк был рад, когда Эска по каким-то только ему известным приметам свернул в сторону от дороги. Там оказался ручей — то что надо для отдыха в такой знойный день. Пока бритт занимался лошадьми, Марк поспешил к прохладе воды.
Гладь разбилась, когда он опустил руки в ледяной ручей. Краем глаза увидел, как метнулась в сторону стайка мальков. Марк зачерпнул воду, умылся, обмыл руки до локтей, смывая пот и пыль. Хорошо-то как!
Он взглянул на своё отражение в ручье. С зеркальной глади на него смотрело блестящее от пота лицо мужчины с тёмной кудрявой бородой и обгорелым носом. Дополнял картину ещё и смешной фригийский колпак. Такой вид был Марку до сих пор непривычен. Нет, не Марку, а Деметрию из Александрии, величайшему глазному лекарю, — поправил он сам себя. Даже вдали от чужих людей не стоило забывать о выбранном образе. Здесь, на северной стороне Британии, ошибаться было опасно. Взглянул на себя ещё раз, расправил рукой спутанные пряди на подбородке — с косматой бородой глазному лекарю тоже не пристало ходить.

Подошёл Эска, зачерпнул воду котелком и растянулся рядом на шелковистой траве. Бригант, на зависть своему товарищу, с самого начала жары обходился без туники и плаща. Это было не редкостью здесь: мужчины так демонстрировали свои татуировки и принадлежность к племени. Римлянин уже научился различать основные узоры, но до уроженцев здешних мест ему было ещё далеко. Марк не удержался и провёл ногтем вдоль синего узора на руке бриганта. Тот даже не шевельнулся.
— Э-э-э, я смотрю, жара и тебя разморила. А то всё: «мы, бритты, привычны к здешней погоде, в отличие от неженок с юга», — Марк шутливым тоном поддел друга.
На этот раз загорелая спина шевельнулась, тени травинок заиграли на синей татуировке, когда Эска опёрся на руку, переворачиваясь на спину. Он приложил ладонь к глазам, чтобы яркое солнце не мешало ему смотреть на друга, мягко улыбнулся. И только после этого, чётко проговаривая звуки бриттского языка, повторил фразу:
— Мы, бритты, привычны к здешней погоде, в отличие от неженок с юга. Вот так, лекарь Деметрий, — Эска протянул руку и взял ладонь Марка, тот сжал её в ответ. Это был привычный жест — ладонь в ладонь. На этот раз Эска начал первым:
— Я бы предпочёл, чтобы мы не встречались с тем греком, — он высказал то, что терзало его последние два дня.
— С Атинаисом? — Марк переспросил. — Почему? Это было весело.
— Да уж, весело, — бригант скривился. — А если бы он заподозрил, что ты не грек? И я не понимал ни слова из того, что вы говорили, — закончил он совсем грустно.
Марк весело усмехнулся, для него история осталась лишь приятным воспоминанием:
— Зато как интересно было у него в лавке!
И снова воцарилась тишина, насколько она возможна в лесу. Марк растянулся рядом с другом, и оба чувствовали, что напряжённость, которая была постоянной спутницей среди рыночной толпы, их покидает.