Actions

Work Header

Второй шанс на первую любовь

Work Text:

Коридоры школы остались такими же, какими их запомнил Эбато. И лестницы тоже, и поскрипывающие парты — ничего не переменилось, словно в последний раз он ушел отсюда только вчера. Можно было представить, что так и было. Отражение в зеркале говорило Эбато, что он и сам не слишком изменился. У него до сих пор спрашивали документы, если среди покупок оказывалась безобидная банка пива.

Если бы на нем была черная школьная форма, Эбато вполне мог сойти за старшеклассника, и от этой мысли ему хотелось закрыть лицо руками и лечь на учительский стол.

«Интересно, — подумал он, — Тамо-сенсей чувствовал себя так же?» И тут же отмел эту мысль. Во-первых, Тамо Аоши никогда не горел желанием возвращаться в родную школу, а во-вторых, едва ли был склонен к рефлексии и самобичеванию в той же мере, что и Эбато.

Тамо Аоши встречал мир, вооружившись сарказмом и бесстрастными подколками, Эбато вооружаться было нечем.

«Даже когда я был капитаном, у меня не было никакого авторитета, — мысленно сокрушался он. — И стал я им только потому, что не нашел в себе сил отказаться. И вот… то же самое снова».

Эбато закончил исторический факультет и никогда не думал стоять возле школьной доски, но классная комната постепенно наполнялась учениками, и объяснять им, что он не знает и не умеет быть учителем, было нельзя.

За первую парту прямо перед его столом села девочка с косой. Улыбнулась, чуть покраснела и бросила через плечо назад записку. Вот что изменилось — стало больше девушек. Раньше их было не больше трех на несколько десятков ребят, а теперь класс делился почти поровну.

Эбато почувствовал, что начинает нервничать еще сильнее. Он поднялся, одернул пиджак — дети смолкли и внимательно затихли.

«Они не догадываются, что ты боишься, — сказал Эбато себе. — Успей поймать их до того, как они раскусят, что ты из себя представляешь».

Он раскрыл классный журнал и произнес одну за другой тридцать шесть фамилий, стараясь, чтобы голос ни разу не дрогнул. Получилось. Ученики отзывались, и Эбато поднимал глаза, чтобы хотя бы попытаться сопоставить имена лицам.

«Если бы только среди них не оказалось никого похожего на…» — усилием воли Эбато запретил себе додумывать мысль до конца. Юношеские страхи, комплексы и неудачи идут бок о бок со школьной формой, а он теперь носит пиджак, и значит, пора все-таки оставить это в прошлом.

***

В годы учебы дорога от школы до дома занимала у Эбато не больше двадцати минут, но сегодня на нее ушло уже больше получаса, а он еще не добрался. В глаза бросались полузабытые вещи, которые когда-то были каждодневной привычной рутиной: вывески магазинов, светофоры, здания.

Иногда хотелось просто остановиться и постоять. Сфотографировать на телефон какую-нибудь прачечную или зайти в комбини за свежим выпуском «джампа». Эбато ругал себя за сентиментальность и шел дальше, хотя все никак не мог отделаться от ощущения, что он вернулся не просто домой, а лет на пять-шесть назад.

«Надо позвонить Ширао. Или Акаиве, его отец наверняка еще где-то тут, может, удастся встретиться», — это были легкие и приятные планы. Вся команда разошлась друзьями, и возобновить эту дружбу, которая когда-то дала им столько сил, может оказаться так же здорово, как было обрести ее когда-то.

Возле ресторана Таруми Эбато пообещал себе, что теперь-то он точно идет домой, быстро и не сомневаясь. Вот только заглянет…

Сквозь окна было видно, что внутри все изменилось. За стойкой улыбалась незнакомая женщина, и Эбато почувствовал легкое сожаление. Мама Таруми наверняка бы узнала его, спросила про работу, есть ли девушка. Спросила, каково это — возвращаться.

— Эй, Эбато! Это ведь ты?

Сначала Эбато услышал голос и осознал, кому он принадлежит. Потом прошло несколько световых лет оглушительной тишины, прежде чем он обернулся.

— Это я, — в этом он был не уверен. — Привет, Окадоме.

Юношеские страхи, комплексы и неудачи Эбато шли бок о бок с Окадоме Кеем, и теперь Эбато встретился — столкнулся лицом к лицу — с ними со всеми.

Окадоме немного раздался в плечах, отрастил волосы, но, в целом, остался собой, и это было видно в той уверенной расслабленности, что никогда ему не изменяла. Он белозубо улыбался, в вырезе футболки виднелась загорелая грудь, а завитки на лбу чуть слиплись от пота.

День и правда был не по-весеннему жаркий — и как Эбато не замечал до этого?

— Подумать же только, Эбато! — Окадоме в несколько широких шагов оказался рядом. — Ты вот вообще не изменился, как вчера расстались. Ты теперь в конторе какой-нибудь сидишь? Давно вернулся?

— Только что, — выдавил Эбато. — Я теперь в школе. В нашей школе.

Брови Окадоме поползли вверх, он засмеялся, запрокинув назад голову. Эбато испугался, что тот сейчас обнимет его, и действительно, сильные руки сначала хлопнули его по плечу, потом сомкнулись вокруг. Эбато неловко приподнял локти и дотронулся до чужой футболки.

Все это больше смахивало на дурной — или счастливый? — сон, потому что Окадоме был рад его видеть. Притворяться тот все равно ненавидел и не умел.

— И место какое! — Окадоме кивнул на ресторан. — Таруми здесь больше не живет, а вот омурайсу подают отличный. Что ты стоишь, Эбато, заходи! — Окадоме практически втолкнул Эбато внутрь.

Эбато не стал сопротивляться. Стоило, наверное, потому что Окадоме ворошил в его голове столько всего, спрятанного поглубже и подальше, что впору было лезть на стенку. Их давний школьный разговор с глазу на глаз долго не шел у Эбато из головы: этот гордый громогласный Окадоме попросил у него прощения? Почти признал свои ошибки? В семнадцать Эбато казалось, что это настоящий поступок. Из таких, на которые он сам был не способен.

Сам Эбато был способен только бояться и пытаться справиться со своим страхом. А источник страха все больше обрастал человеческими качествами, становился Окадоме-человеком. Окадоме-товарищем-по-команде.

— Два омурайсу и два кофе, — распорядился Окадоме. — Выпил бы пива, но еще работать до вечера. Расскажи, как тебя занесло в нашу школу. Мне казалось, что ты не в учителя шел.

Эбато одновременно говорил и думал. Говорил про учебу, про предложение из школы, а думал — про человека напротив. О том, что у Окадоме красивое лицо, когда он молчит, и что лучше было бы им сегодня не встречаться.

Что лучше было бы им не встречаться вообще никогда, потому что чем больше Эбато бегал от него, чем больше пытался отдалиться, тем сильнее его тянуло.

Первая любовь у него вышла вопреки всем школьным канонам, и затянулась на несколько лет, накрыв его заново с нескольких слов, сказанных знакомым голосом.

— Ты почти как Тамо-сенсей, — весело заметил Окадоме, когда Эбато замолчал. — Но круто, что ты здесь, Эбато. Я сам не думал, что так обрадуюсь, тебя увидев. У нас с тобой, может, — он едва заметно замялся, — были и не лучшие отношения когда-то, но давай забьем на это? Давай выпьем сегодня вечером?

«Нет, — хотел сказать Эбато. — Я ни за что не буду с тобой пить. А когда ты обо всем догадаешься, все станет даже хуже, чем было когда-то». Но промолчал и кивнул.

— Отлично! И знаешь, — Окадоме откинулся на стуле назад, сложил ладони за головой. — Меня после выпуска все не отпускала дикая мысль, что мы с тобой могли стать друзьями, если бы я не был таким козлом в средней школе. Так что давай считать эту встречу вторым шансом.

Окадоме подался вперед и протянул руку.

«Это не второй шанс, а первый и сразу же последний», — пронеслось в голове у Эбато, но чужую горячую ладонь он пожал с неожиданной силой и уверенностью.