Actions

Work Header

Приходит миг

Work Text:

Над планетой, обгоняя солнце, летели самолеты. Корабли пересекали океаны с востока на запад и с севера на юг. Мчались поезда.
Планета называлась Землей. Она была нема. Она была глуха.
Никакое разумное существо не должно было говорить с Землей. Ни один космический корабль не должен был к ней приближаться.
Так решили люди, что правили планетой десятки лет назад. Они решили, и закружили по орбите Земли спутники похожие на толстых злых шершней. Выстроились в два кольца – одно опоясало экватор, другое сомкнулось над полюсами. Каждые несколько секунд спутники испускали лучи, которые глушили любой сигнал, идущий из вселенной, а всякого, кто приблизится, шершни готовы были истыкать острыми жалами.
Планета была как семя, засыхающее в слишком крепкой оболочке. И люди на ней жили так же, бесплодно. Приходили из ниоткуда, уходили в никуда. Старики не вспоминали были и сказки прошлых времен и со страхом ждали смерти. Юные не смотрели с мечтой в небо и прятались в поддельной жизни экранов.
Так было много лет. Но однажды спутники-шершни дали осечку. Из внесветового пространства вынырнул корабль. Он появился с дневной стороны Земли, и засиял в лучах Солнца как капля расплавленного серебра.
Когда много лет назад двое космонавтов решились посетить обитаемую планету Лесная Грудь, Земля оказалась закрыта для них навсегда. Они должны были остаться единственными землянами, которые знали о существовании иного разума. Но дочь одного из них и жительницы планеты Лесная Грудь приняла от отца мечту о Земле. Она знала об опасности, но слишком велико было ее желание увидеть родину отца.
И теперь ее маленький корабль завис на орбите. Особое поле не давало спутникам-шершням заметить его, но для того чтобы войти в атмосферу поле нужно было снять. Пилот медлила. Перед ней Земля переливалась белым, зеленым и голубым, как будто желая показать всю свою красоту. Наконец пилот решилась, корабль покачнулся и нырнул вниз. В тот же миг, два ближайших спутника повернули к нему острые жала пушек.

***

Звезда упала днем посреди срединных степей. Полыхающий белым шар прорезал небо и лежал на склоне ослепительно сияя. Песок и глина вокруг него закипели, сплавляясь в темное стекло. Постепенно пламя начало затухать и вдруг в нем появился провал – это открылся люк. Тонкая фигурка вывалилась из него, загорелась и покатилась по песку и сухой траве. За ней оставалась дорожка огня, быстро чернеющая. Это вспыхивала и мгновенно прогорала трава.
Некоторое время девушка лежала ничком. Потом приподнялась на четвереньки, постояла шатаясь. Ее голова в большом круглом шлеме слабо покачивалась. Корабль погас с тихим треском, осталась только пустая коричневая шелуха.
Девушка поднялась на ноги и сняла шлем. Синие как крыло сойки волосы упали на плечи. Она была высокая, по земным меркам с рослого мужчину, но стройная, с изящными руками и ногами, узкими бедрами. Ее кожа была очень бледной, с голубоватым отливом, а глаза серо-зеленые, как степь вокруг. Скафандр защитил ее от огня и ударов, и все же она была оглушена и ее мучила жажда. Ветер пришел из степи и остудил ее лицо. Девушка обвела взглядом бесконечный простор и побрела наугад. Ветер погнал ей вслед большой куст перекати-поля

***

Верблюжонок тыкался мордой в колени Альдаира и требовал молока. Слабенький он был, – вон как покачивался на тонких ногах, – и родился поздно. Не окрепнет к зиме – погибнет. Альдаир потрепал верблюжонка по холке, на ощупь он был как плюшевая игрушка.
Альдаиру весной исполнилось шестнадцать, и он не был уверен, круглая ли Земля. Пару лет отец возил его в школу на казенном электромобиле. А потом на разъезде установили громоздкий автомат и отца уволили. Когда-то на этом разъезде еще прадед Альдаира работал, Едигей по прозвищу Буранный, а теперь вот никого не стало.
Эту железную дорогу автоматизировали одной из последних, но и ее черед пришел. Теперь оператор в городе управлял всей линией – стрелками, станциями и перестанками. Сами поезда тоже шли без машинистов. У пассажирских тянулась вдоль боков светлая линия окон, грузовые были похожи на бусы, собранные из бусин-вагонов разных форм и цветов.
В общем, отец Альдаира потерял работу. Не стало ни электромобиля, ни лишних денег, чтобы собирать сына в школу.
А в анимашках, которые Альдаир смотрел, показывали разное. Что правда, что вымысел не разобрать. К примеру, в его любимых «Лесных скитальцах» мир был плоским и весь состоял из огромного леса.
Новая серия начиналась совсем скоро, Альдаир уже опаздывал. Но верблюжонка надо было докормить. Не будет верблюдов – не будет молока и шерсти, а, значит, не будет и денег. Это Альдаир понимал хорошо. Тогда не купят они к зиме новую плазму, они с отцом ее уже давно присмотрели. И за сеть заплатить будет нечем.
Альдаир взял бутылочку с молоком и сел на пол рядом с верблюжонком. Тот, неуклюже сложив ноги, потянулся мордой к соске.
Воздух прорезал свист, короткий и пронзительный, потом вдалеке грохнуло. Верблюжонок испуганно всхрапнул. Альдаир тоже испугался, обхватил верблюжонка, вжал голову в плечи. Но все затихло.

***

Вечером отец оседлал верблюда и уехал в соседнее стойбище. Когда стемнело, Альдаир снова пошел кормить верблюжонка. Летом остальных верблюдом на ночь не уводили в загон, пес увязался за отцом, так что во дворе было тихо.
Сперва луч фонарика выхватил из полумрака высокую фигуру, затянутую в серебристый с черными подпалинами комбинезон, потом лицо, очень узкое, и глаза, слишком большие, широко посаженные. Сердце у Альтаира оборвалось. На километры кругом не было никого, кроме него и верблюжонка за тонкой стенкой загона. И еще кого-то.
– Кто здесь? – неуверенно окликнул он и поднял фонарь выше.
– Я, – ответила девушка. Ее голос дрогнул, потому что она впервые заговорила по-русски с кем-то кроме собственного отца, но Альдаир этого не знал. Но он видел слишком много анимашек, чтобы испугаться странной внешности и одежды, и достаточно ухаживал за живыми существами, чтобы понять – девушка нуждается в помощи.
– Я принесу воды, – сказал он.
– Пожалуйста.
Альдаир зажег во дворе большой фонарь и смотрел, как девушка осторожно смывает пыль и копоть с обожженного лица, а потом жадно и долго пьет. Наконец, она повернулась к нему и улыбнулась.
– Спасибо тебе, друг.
– У тебя волосы синие, прямо как у лучницы из «Лесных скитальцев», – сказал Альдаир. – Откуда ты взялась?
Девушка вскинула тонкую руку вверх. Альдаир поднял глаза и посмотрел на далекое небо. Посмотрел, так как не смотрел никогда прежде.
И на Земле что-то изменилось.