Actions

Work Header

Связь

Work Text:

— Ты отдал ей что?

Бойл поднимает взгляд от датапада и недоверчиво смотрит на Ваксера, стоящего прямо перед ним.

Тот пожимает плечами.

— Голопроектор. Не новый, правда, ему года два уже, но прямую связь он поддерживает, да и сообщения записывает неплохо, я попробовал.

— Голопроектор. Ясно. — Бойл откладывает датапад на кровать; все прочитанное за последние полчаса сразу же забывается напрочь. — А комлинк чего не подарил? Или сразу шлем? Ну чтоб наверняка.

Ваксер как-то странно смотрит на него, прежде чем ответить:

— Там только ВАР-овские каналы, закрытые. И меняются постоянно. Еще месяц-другой, и она не сможет отправить сообщение.

— А так, думаешь, сможешь? Она даже на общегале не говорит...

— Ну, об этом я позаботился, — в голосе Ваксера отчетливо слышится гордость, — попросил Гоби — он дружит с ее родственниками, знаешь? — присмотреть за Нумой и поучить немного.

— Гоби, — Бойл морщит лоб, вспоминая, — подожди, тот самый Гоби, помощник Синдуллы?

Ваксер кивает:

— Ага. Хороший парень вроде. Добрый.

Бойл ничего на это не говорит, только открывает и закрывает рот, как больная полумертвая айвха, которую он видел однажды лежащей на краю платформы в Типока-сити. Возражений у него так много, что он не знает, с какого начать, мысли в голове наталкиваются друг на друга, мешаются, путаются — Бойл почти физически чувствует это, — и нужно обязательно сказать Ваксеру, что Гоби не до чужих детей, что на Рилоте продолжают воевать, и никто не может гарантировать, что с Нумой все будет хорошо. Что никто не может гарантировать, что все будет хорошо с ними.

Он пытается подобрать нужные, правильные слова, но не может. Мешает четкое, совсем еще свежее воспоминание о том, как маленькая, легкая Нума с разбегу врезается в него и крепко-крепко обнимает руками за колени — потому что выше не достает.

— Правда, Бойл, — Ваксер садится на койку напротив него и будто теряет разом всю свою уверенность, — я знаю, везде идет война, и все такое, а еще Нума может не захотеть говорить, или даже не вспомнить нас с тобой, но просто хочется, чтобы если вдруг — то она могла, понимаешь?

Он понимает.

Ваксер замечает это, видит, наверное, по его глазам, по изменившейся позе — после стольких лет совместных тренировок и боев они знают друг друга наизусть, — и продолжает:

— Поэтому мы договорились с Гоби, что он поможет ей с проектором разобраться, ну и как с нами связаться, тоже покажет.

— А если мы не сможем ответить? Гипер или бой?

— Тогда они запишут сообщение. Я пообещал, и Гоби ей перевел — это пока ты с коммандером говорил, мы успели, — что буду проверять каждые десять дней, обязательно. А если я не смогу, то ты проверишь, правда?

Ваксер все еще сидит напротив него — внешне спокойный, чуть отстраненный даже, смотрит куда угодно, только не на Бойла, и повторяет:

— Проверишь же, Бойл?

Просит.

Бойл хмурится, больше по привычке, чем от недовольства, немного молчит перед тем, как ответить, хотя все для себя уже решил: это важно для Ваксера и, если честно, для него тоже. Бойлу ужасно не хочется признаваться в этом даже самому себе, но и он успел привязаться к Нуме, успел почувствовать ответственность — и поэтому новость об оставленном на Рилоте голопроекторе на самом деле радует его. Может быть, когда-нибудь Нума правда захочет выйти с ними на связь.

«Нерра, нерра», — звенит в голове тонкий голосок.

Бойл кивает:

— Ладно. Но не оставляй его на меня слишком часто, идет?

Улыбкой Ваксера можно осветить всю казарму.

***

Они проверяют голопроектор каждые десять дней, как и договаривались. Чаще это делает Ваксер, готовясь к возможному сеансу связи основательно, как к ритуалу. Он долго выбирает место потише, если они на крейсере, или уходит на улицу из казарм, если в нужное время двести двенадцатый оказывается на очередной планете. А потом возвращается к Бойлу и растерянно разводит руками: ничего.

Бойл проверяет сообщения быстро и никуда для этого не уходит. Он не думает, что кому-то есть дело до устройства в его руке, и оказывается прав — ровно до тех пор, пока однажды не замечает, как сочувственно и вроде бы даже понимающе на него смотрит коммандер Коди.

После Джеонозиса они с Ваксером следят за сообщениями с Рилота вместе.

Один раз им везет, и на проекторе появляется изображение Гоби: запись не самая четкая, и голос плохо слышно сквозь помехи, но среди шипения и потрескивания у Бойла и Ваксера получается разобрать, что с Нумой все в порядке, она быстро учится общегалу и уже скоро сможет поговорить с ними сама, а пока... проекция разделяется надвое — Нума, все с той же тукой в руке, выходит из-за спины Гоби и быстро-быстро лопочет непонятные слова.

Сообщение обрывается, когда Гоби начинает переводить.

Бойл выключает проектор, чувствуя ладонь Ваксера на своем плече.

— Мы обязательно поговорим с ней нормально, — обещает Ваксер.

— Знаю, — Бойл хлопает его по спине, — твоя подружка сильно выросла, а?

— Наша, — смеется Ваксер, — наша подружка.

Бойл и не думает спорить.

***

Перед Умбарой новых сообщений нет, а после — после Бойл не проверяет.

***

Он хранит голопроектор, сам не понимая зачем, и достает его только после Приказа.

Двести двенадцатый — бывший двести двенадцатый, поправляет себя Бойл — расквартирован на Корусанте, их переформировывают, разбавляют новыми, совершенно чужими людьми. Коммандер Коди недоволен, он ходит хмурый и злой, и Бойл, глядя на него, чувствует что-то вроде усталой, будто через толщу воды пробивающейся, но в то же время мстительной радости: теперь коммандер тоже ни с кем не выходит на связь по личной необходимости.

Теперь ему тоже не с кем выходить.

Бойл думает об этом несколько дней, вертит мысль в голове так и эдак, пытается понять ее — точнее, себя. Радость, если это вообще была она, отгорает, оставляя странное, полузабытое ощущение потери — и острый, жгучий стыд, от которого становится тошно.

Рука сама тянется к разгрузке на поясе. Бойл вытаскивает проектор, нажимает на кнопку, включая, и замирает, обнаружив в памяти устройства восемнадцать коротких сообщений.

Восемнадцать. И все с Рилота.

Бойл выбирает самую старую запись, медлит, сердится на самого себя, а потом все-таки прикасается к проектору, запуская воспроизведение, и до последнего глупо, бессмысленно надеясь, что сейчас перед ним окажется один только Гоби.

— Нерра, — знакомо зовет Нума, появляясь на голограмме: она вытянулась, повзрослела, но не узнать ее нельзя, как и фиолетовую туку, которую Нума держит в руках, — нерра, нерра.

И вот тогда Бойл плачет.