Actions

Work Header

Линия Сердца

Work Text:

В Городе Дракона было целых три гостиницы.
Первая предназначалась для самых состоятельных постояльцев: в ней обычно останавливались именитые особы вроде правителей дальних земель, принцев, принцесс и прославленных на весь мир героев. Величественное здание, крытое алой черепицей и изукрашенное с фасада искусно высеченными из камня фигурками драконов, стояло возле площади Ся Фэна. Окна его выходили на особняк Генерала и Офицерский корпус, а с самого верхнего этажа даже можно было заглянуть во внутренний дворик Школы Наставников.
Вторая гостиница была для людей попроще и победнее. Сюда заселялась основная масса прибывающего в город народа. Здесь находили приют купцы средней руки, а также завербованные на борьбу с нежитью местные пареньки и девушки. Выглядели эти адепты, кстати, одинаково: большие наивные глазищи сияли на их доверчивых лицах. Узнать их было очень просто, ведь я и сам когда-то был таким.
Гостиница состояла из двух корпусов; они располагались на западе города, рядом с казармами городской стражи, по левую и правую руку от главных ворот. Вероятно, из-за круглосуточной охраны, это заведение напоминало пансион благородных девиц. Даже целомудренные жрицы сидов спокойно могли ночевать здесь, не запирая на ночь дверь, и не опасаясь при этом за свою драгоценную невинность.
А вот третья гостиница, ютящаяся на северной окраине города неподалеку от площади, где стояли фургоны беженцев, была настоящей дырой: дешевой и грязной, как и положено ночлежкам. В этом же здании жена мясника содержала харчевню. Но приличные люди туда даже ногой боялись ступить, особенно после того случая с почтенным Вэй Сяобао. Ведь именно здесь за «всякий безосновательный трёп» он схлопотал по первое число. По слухам, после этого происшествия почтенного Сяобао даже родные жены не признали, - так хорошо его разукрасили подвыпившие герои Драконьего Города...
Но я отвлекся.
Итак, как я уже говорил, в моем городе - а я считаю его своим, потому что прожил здесь достаточно, чтоб не чувствовать себя чужаком - три гостиницы. Поэтому я был изрядно удивлен, когда два странника решили поселиться у меня. Они не удосужились сообщить мне причину своего решения. Об этом я узнал много позже.
У меня не бог весть какое жилище, - грязная тряпка вместо занавески на окне, а из-за близости портовых доков, казалось, что даже стены провоняли рыбой. И, тем не менее, после того как я привел незнакомцев к себе переночевать, наутро один из них решил остаться.
Зима только-только начиналась, и самые холодные деньки мне еще предстояло пережить. Несмотря на то, что климат у нас довольно мягкий, остаться без дров зимой не опасался только глупец...
Эти двое прибыли в наш город под вечер верхом на обычных неприметных лошадях. Они въехали в столицу через Северные ворота, посетили лавку торговца, сдали вещи на починку кузнецу, затем наведались в Малый корпус Школы Наставников, и в этот самый момент, наконец, заприметили меня. Я стоял возле домика мастера Ши Ляна. Старика многие считали чокнутым: ему уже за сорок, а он все никак не избавится от мечты летать подобно сидам. В его мастерской вечно что-то взрывалось – результаты неудачных экспериментов. Впрочем, в свободное от сомнительных опытов время, он помогал лодочникам чинить их посудины, а для кузнецов изобретал новые прочные сплавы.
Его мозолистые руки были на удивление нежными, движения выверенными, но осторожными. А еще он пару раз давал мне в долг, чтобы я мог оплатить жилье, когда был на мели. В зимние месяцы трудно найти работу, слишком уж мало клиентов. Из-за этого порой мне едва удавалось свести концы с концами. Зачастую приходилось выбирать: ложиться спать голодным, но в тепле своего собственного домика, или купить на последние медяки вчерашнего черствого хлеба и трястись от страха, ожидая прихода сборщиков податей.
Жизнь в Городе Дракона дорогая, но идти мне больше некуда, поэтому я стараюсь заработать, чем могу, любым способом. Летом собираю травы в лесу за городом и продаю их в аптекарскую лавку, копаю руду для знакомого кузнеца. Ну и... В конце концов, у меня есть только мое тело, я сам, и больше ничего... Я просто стараюсь заработать на жизнь, вот и все.
Странники подошли ко мне и спросили, где можно остановиться на ночлег. Я улыбнулся и ответил, что за пару монет могу проводить их до гостиницы. Я думал, что путешественников вполне устроит недорогой номер у Западных ворот. Они переглянулись и сказали, что останавливаться в гостинице им крайне нежелательно, и что они предпочитают снять комнату в городе. Я быстро взвесил все «за» и «против» и предложил им переночевать у меня, честно предупредив о широком топчане вместо кровати и о том, что кормиться завтраком им придется в ближайшей харчевне.
Они снова переглянулись и сразу же согласились.
Когда один из них садился верхом на коня, чтобы отвести лошадей в городскую конюшню, я заметил у него за спиной под плащом перекрестье парных мечей. Странно, мне никогда не доводилось видеть, чтобы мечи носили таким образом. Я тогда еще не знал, кто были мои гости.
Правда открылась лишь вечером, когда один из них снял налобную повязку и пятерней причесал пыльные спутанные волосы. Я как раз хотел предложить им нагреть воды для купания, да так и замер с раскрытым ртом. Во лбу рыжеволосого незнакомца сиял изумруд.
Древние. Они были Древними. Многие в этих местах слышали рассказы уважаемого Сяобао о том, что где-то далеко на юге за одну ночь появился незнакомый город, и в наш мир на борьбу с Бездушными пришла новая раса людей. Древних людей.
Неужели и второй гость тоже...
Я обернулся к подошедшему черноволосому мечнику и увидел сквозь неровно остриженные волосы, прикрывающие лоб, мерцание желтого самоцвета.
Незнакомцы переглянулись и, угадав причину моего замешательство, усмехнулись. В этот момент мне почему-то показалось, что они понимают друг друга без слов.
- Отчасти поэтому нам и не хотелось жить в гостинице, - улыбнулся рыжеволосый.
Улыбка застыла на его губах, но не коснулась темных глаз.
- Ну что, давай знакомиться? Я Джа Лиз, мой друг - Ра Зэн. А ты?
Я сглотнул, лихорадочно размышляя, оставят ли они меня в живых, когда будут покидать город. У них были повадки хищников, зачем я привел их в свой дом?..
Мечник Ра Зэн шагнул с порога в комнату и взял у меня из рук полотенца, которые я приготовил для гостей, чтобы те могли вытереться после купальни...
- Меня зовут Тиаки, - пробормотал я, послушно выпуская из рук кусок старой ткани.
Мне показалось, глаза мечника полыхнули настоящим алым пламенем, и в этот миг осознал, что такие глаза могут принадлежать только убийце. Наверное, на его руках довольно чужой крови, если даже в глазах отражается её цвет. Такие же глаза были у моего брата...
- Кто ты, Тиаки? - спросил Джа Лиз, очевидно, имея в виду, что хочет знать, к какой расе я принадлежу.
Я печально мотнул головой. Кто я? Выродок...
- Никто, - тихо ответил я. - Я просто живу в Городе Дракона. Жду, когда вернется мой брат, и тогда мы вместе вернемся домой.

***

Они помылись в купальне, израсходовав минимум воды, - привычка походного человека экономить во всем. Я не зря упомянул брата. Пусть знают, что я не один, так мне казалось, я создаю видимость защиты. Может статься, они и не убьют меня, когда будут уезжать.

***

На рассвете ко мне зашел младший сын рыбака, Марон. С собой он принес несколько рыбин из свежего улова и съедобные ракушки. У Марона сильные плечи: рыбаку требуется недюжинная сила, чтобы вытягивать сети. Я тут же вцепился в него, и, закрыв глаза, вдыхал до боли знакомый запах моря, пропитавший его волосы, чувствовал на языке вкус морской соли, который хранила его кожа, утонув в воспоминаниях о доме.
Я был в забытьи; о чем в такие моменты вообще можно думать? То, что в моем доме сейчас были гости, совершенно вылетело у меня из головы. В конце концов, они уедут, а я останусь, и мне тут еще как-то придется существовать дальше, так что я не думал о них, надеялся только, что вздохи Марона никого из них не разбудят. Наконец, он застонал мне на ухо особенно громко, выгибаясь, всем весом прижимая меня к кровати. Я вздохнул, понимая, что на сегодня он закончил. Он не торопился подниматься, но голос, раздавшийся у дверей моей комнаты, заставил его буквально подпрыгнуть. Еще бы; все знали, что у Марона есть невеста, и поэтому было крайне нежелательно, если кто-то узнает о его отношениях с мужчиной.
- Я смотрю, у нас сегодня рыба на завтрак? - в дверях, сложив руки на груди, стоял один из моих вчерашних гостей, рыжеволосый Джа Лиз. В руке он крутил какой-то странный жезл; я не видел ничего похожего раньше, но тут и ребенок бы понял, что это оружие!
Итак, судя по оружию, - Джа Лиз - мистик Древних, а Ра Зэн - его страж.
А еще мне вдруг подумалось: интересно, как долго он здесь стоял.
Не то, чтобы меня особо смущало чужое присутствие, у людей моей профессии в скором времени вместо стыда, бушевавшего в груди, появляется зияющая дыра. Но все равно было неприятно.
Марон в спешке собрал вещи и пулей выскочил на главную портовую улицу. Обычно он уходил через кухонную дверь на задний двор. Оставалось надеяться, что на улице в этот час было мало народу: мне не нужны неприятности и слухи...
Я резко запахнул ворот рубахи и сел на постели. Настроение, разумеется, было вконец испорчено.
- Похоже, твой дружок считает, что шлюхам кончать не обязательно? - и Джа Лиз бесцеремонно устремил взгляд мне между ног.
Хорошо называть вещи своими именами, но от его слов я почувствовал себя грязным. Судя по вызывающему тону, он пытался меня оскорбить, и это ему вполне удалось.
Но не объяснять же ему, что со своими клиентами мне редко удается возбудиться. Выглядело бы так, будто я перед ним оправдываюсь. По-прежнему прикрывая татуировку на груди рубашкой, я спустился с кровати на пол. Босые ступни неприятно обожгло холодом. Вот еще одна причина, почему я ненавидел зиму. Там, где я вырос, всегда было тепло.
- Не твое дело, - негромко, но жестко ответил я.
- Теперь будет мое, - не менее жестко ответил Древний и швырнул поверх одеяла кошелек с монетами.
Деньги? За постой они расплатились со мной вчера.
- Пока я здесь, чтобы в доме никаких посторонних, ясно? Сходи на рынок, купи хлеба и зелени, приготовишь завтрак.
- Мы договаривались, что вы с другом будете питаться в харчевне на соседней улице, - тихо зверея, напомнил я.
- А теперь мы договариваемся на трехразовое питание у тебя, - ровным тоном ответил мистик. - Иначе...
Он взмахнул рукой, и на пороге моей собственной спальни прямо из воздуха материализовался демон. Полупрозрачный, в клубах дыма, с длинными когтями...
Я не испугался. В наше время люди разучились бояться. Я только покорно кивнул. Увы, мне нечего было ему противопоставить.
В кошельке звенели золотые монеты. Целый поясной мешочек золотых монет. Столько я мог заработать за летние месяцы работы.
Я приготовил им рыбу с зеленью и съедобными водорослями. Похоже, что им понравилось, потому что они не торопились выходить из-за стола. А потом подал им чаю и свежего пряного хлеба с маслом.
- Что у нас там дальше по плану? - нарушил молчание Ра Зэн.
Джа Лиз достал из-за пазухи тонкий свиток, развернул его и пробежал глазами:
- Навестить лодочников, повидаться с генералом Ся Феном, встретиться с аптекарем, мастером полетов и сделать одной девушке подарок, - тут он махнул связкой разноцветной яшмы, что висела у него браслетом на запястье.
- Будем выходить, не забудь прикрыть лица, - напомнил мечник, поднимаясь, наконец, из-за стола.
- Тебя все равно рано или поздно узнают, хоть тыкву на голову надевай, - проворчал в ответ Джа Лиз.
Они направились в свою комнату.
Яшмовый браслет для девушки? Наверное, у него тут тоже невеста? Мне стало понятно, почему он не хотел, чтобы о нем пошла дурная слава из-за проживания в доме шлюхи-мужчины... Поэтому он не хотел, чтобы здесь были посторонние?
Они обещали вернуться вечером. К их приходу я должен был приготовить жаркое и рис, а также постирать грязные походные вещи.
- Да тебя, похоже, повысили, Тиаки - сказал я сам себе, набирая воды в бадью со щелоком и закидывая в нее пару пыльных шерстяных плащей, чтобы те отмокли.

***

Смеркалось. Я как раз закончил с делами и решил сходить к жене Сяо Лайцзы, вернуть ей старый долг. Муж у нее постоянно пропадает на раскопках копей, так что бедной женщине порой неделями не с кем словом перемолвиться, подруг хороших у нее мало. Так что мы с ней иногда беседуем, ну и помогает она мне, если может, конечно.
Она мой хороший друг, но и только; женщины в ином плане меня совершенно не интересуют...
Меня поджидали за углом ее дома. Марон был не один, он привел с собой троих товарищей из своей рыбачьей артели; одного я даже знал по имени. Они пришли рассказать мне, какой плохой поступок я совершил, пустив к себе на постой незнакомцев. Разумеется, я понимал, почему Марон был так зол, - его видели выбегающим из моего дома, и слухи об этом вскоре должны были добраться до рыбацкой деревни. К таким, как я, ходят постоянно. Но случись что, я сам и буду в этом виноват.
Я не спорил. К чему? Чтобы позлить их еще больше и получить пару лишних тумаков? С моим телосложением и одного-то хватило бы, чтобы свалить меня наповал. Упасть мне не дали, сбежать – тоже. Крепкие руки схватили меня за ворот, отчего хлипкая рубаха разорвалась по шву. Я молился только о том, чтобы луна не выглянула из-за туч, высвечивая клановую татуировку на моём теле. Вот был бы позор... Наверное, Боги были на моей стороне, - луна предпочла сегодня прятаться за облаками.
От первой пощечины зазвенело в ушах, на какой-то момент я потерял себя в пространстве, очнулся на коленях, пытаясь подняться, но снова упал, получив носком сапога в бедро. Рука подвернулась, но я сознавал, что должен подняться любой ценой, иначе...
В любом случае, я понимал, что сейчас будет. Видел в блеске их глаз. Сначала меня изобьют, а потом изнасилуют. И чем больше я буду сопротивляться, тем сильнее их разозлю. Кричать я уже не мог, страх выбил воздух из легких.
Их запах уже не казался мне привлекательным. Аромат морского бриза, столь милый моему сердцу, смешавшись с алкогольными парами и потом, превратился в отвратительную смесь. Меня выворачивало от этой вони. А может оттого, что меня пару раз ударили коленом в живот.
Наконец, меня уронили на землю, в грязь, чьи-то руки схватили меня за волосы, приподнимая голову. Краем глаза я увидел отблеск стали на лезвии длинного рыбацкого ножа, и, беспомощный, забился как рыба, вытащенная из воды; сил оставалось мало, к тому же на меня тут же навалился кто-то сверху.
- Что режем, ухо или, может, сразу нос? - спросил один, и я встретился с ним взглядом.
Так когда-то давно клеймили распутных девок, и большего позора для меня сыскать было трудно. Я снова дернулся, тщетно пытаясь избежать подобной участи.
- Подержите-ка его... - и он переложил нож в левую руку, а правой начал распускать завязки на штанах.
Перед моими глазами маячил внушительного вида бугор. Вот значит как... Я уже покорно приготовился взять у него в рот, надеясь лишь на то, что это продлится достаточно долго. Лишаться ушей или носа мне не хотелось, и единственной отсрочкой было...
Тут он ударил меня рукой наотмашь. Из глаз полились слезы, а садисту, казалось, только это и нужно. На губах стало солоно от крови.
Внезапно с улицы раздался громкий крик, сгусток темноты стремительно налетел на моих насильников, руки, удерживающие меня, разжались, и я упал на землю, уже почти ничего не ощущая. Их прервали. Меня заметили и сейчас спасут. В эту секунду я ощутил невероятное облегчение и злость. Злость на самого себя за того, что я слаб настолько, что радуюсь посторонней помощи. В следующее мгновение я потерял сознание. Последним, что я видел, был странный росток, внезапно проклюнувшийся из-под земли. Белоснежный. Дивный. Он пульсировал, распространяя вокруг себя свет и тепло.

***

Я очнулся в тепле моей собственной кровати, укрытый по пояс одеялом, под которым распласталось мое обнаженное тело. Я уловил запах незнакомого человека: сушеные пряности и свежие травы. Совершенно чужой запах. У изголовья пульсировал бледно-голубым светом белый росток неизвестного мне растения, а у дальней стены с равнодушным видом висел в воздухе уже знакомый мне демон. Руки Джа Лиза касались моей груди бережно, самыми кончиками. Там, где он прикасался ко мне, рождалось тепло.
- Раз уж очнулся, сам перевернись на живот, - как ни в чем не бывало, попросил мистик. – Мне нужно исцелить все твои раны.
Цветок мерно пульсировал почти вровень с дыханием, и я догадался, что это не растение, а воплощенное заклинание.
«Красиво», - хотел сказать я, но, как оказалось, не смог вымолвить ни слова.
У меня уже так было однажды, от сильного волнения голос пропал на неделю. Это было давно, еще дома, когда оказалось, что я не прошел испытания...
Я схватился рукой за горло и открыл рот, судорожно пытаясь превозмочь себя и вытолкнуть изо рта хотя бы один звук.
- Голос пропал? - понимающе спросил Джа Лиз. - Ничего, Тиаки, это пройдет. Я помогу тебе. Переворачивайся...
Я бросил на него еще более испуганный взгляд.
- Первый раз вижу, чтобы такой, как ты стеснялся, - усмехнулся он, глядя мне в глаза.
Жестоко было с его стороны лишний раз напоминать мне о том, кто я есть. Закусив тупо ноющую губу, я резко дёрнулся, переворачиваясь на живот. При этом одеяло сбилось на бок, а тело свело судорогой от боли. Цветок тут же засиял алым светом.
- Тш-ш-ш, тихо, осторожно, - голос Джа зазвучал мягко, немного рассеянно.
Я опустил голову на подушку, чувствуя, как его руки убирают одеяло. У меня потеплели щеки. Я не знал, почему испытываю это смущение. И правда, мне ли смущаться. Демон повернул голову и равнодушно смотрел на нас обоих из дальнего угла комнаты. Глаза его показались мне черными гладкими камушками. Мягкие руки опустились мне на поясницу, и я вздрогнул всем телом. Дальше... Я уже ничего не мог с собой поделать.
Его пальцы медленно наносили целебную мазь мне на кожу, и я всхлипывал, уткнувшись лицом в сгиб локтя.
- Еще немного, - успокаивающе прошептал голос, и от этого понимающего тона мне стало тошно. Уж лучше бы он сохранял равнодушие, как раньше.
- И что они в тебе все находят? - спросил Древний, зачерпывая еще мази и осторожно втирая ее мне в плечо. Видимо, обработку наиболее интимных участков тела он решил оставить напоследок. Как ни странно, теперь его прикосновения успокаивали. Боль в пояснице постепенно утихала. Почти наверняка у меня были внутренние повреждения. Почки? Позвоночник? Я старался об этом не думать.
Что они находили во мне? Я не знал. Глаза как глаза, цвета глубокой морской воды в ненастный день. Волосы как волосы, обычные, светлые. Внешность невзрачная, кожа, быстро схватывающая загар и почти сразу обгорающая на солнце. Это сказывалась наследственность отца. Все таланты и внешность в нашей семье достались моему старшему брату, ну а я... Всегда был вторым, просто неудачником. Когда-то давно мы пришли в Город Дракона вдвоем, и брат отправился вскоре дальше, на борьбу с армиями Бездушных, чтобы снискать себе славу героя. А я остался ждать здесь. И жду до сих пор.
Джа вымыл руки и вернулся, укрыл меня одеялом, а потом начал раздеваться.
- Тебе скоро будет холодно, поэтому лучше, если кто-то будет рядом, - просто пояснил он, раздевшись догола и присаживаясь на край кровати. Мистик Древних не двигался, пока я не прикрыл глаза. Он посчитал это за согласие и лишь тогда осторожно отогнул край одеяла, ложась рядом. В местах, где была нанесена мазь, уже расплывался холод.
- На твоем теле татуировки Морского народа, - сказал Джа. Его глаза в темноте отсвечивали, как драгоценные гагаты. - Но я не понимаю почему, ты же человек. Как же так?
Какой я человек? Я просто урод. Но я промолчал... В ответ я протянул руку и осторожно протянул ее к его лбу. К камню. Мне хотелось знать, больно ли это?
«Можно»? - одними губами спросил я.
Джа Лиз кивнул. Рвано выдохнул, ощущая прикосновение моих пальцев. Камень будто засиял ярче. Он был много теплее кожи, почти горячий - словно поцелуй, целомудренный и чистый, навечно застывший в середине лба.
У всех народов целители считались неприкосновенными, а я только что осмелился прикоснуться к одному из них.
Джа задышал чаще, а потом предельно аккуратно отвел мою руку от своего лба.
- Не надо больше... Пожалуйста, - шепнул он.
Ничего не понимая, я послушно лег.
Цветок медленно истаял, комната погрузилась в темноту и дремоту. Лишь демон даже во сне охранял своего хозяина.

***

Утром я увидел в окно, как Джа прощался со своим другом. Другом ли? Они обнялись так крепко, что у меня самого заныли ребра и плечи. А потом Ра Зэн поднял руку и аккуратно коснулся лба целителя. Тот прикрыл глаза и в ответ так же нежно прикоснулся к нему.
Я разволновался, догадавшись, наконец, в каких отношениях были эти двое. Но почему Ра уходил один? Что помешало их дальнейшей поездке? Неужели я? Да полно. Я прекрасно сознавал свое место и не считал себя кем-то особенным. Ради шлюх любовников не бросают...
За завтраком Джа спросил меня о самочувствии и предупредил:
- Пока я здесь, мне бы не хотелось видеть у тебя твоих... - он сделал паузу, - знакомых. Если будут нужны еще деньги, скажи. Я дам. Но мне бы хотелось, чтобы в этом доме больше никого не было.
Я не мог ответить, голос еще не вернулся, поэтому просто кивнул. Мистик отпил остывшего чаю и добавил, что-то для себя решив:
- Я не запрещаю тебе работать, - на этом слове он тоже запнулся. - «Работать» вне дома. Но побереги себя еще хотя бы неделю.
Я понял, что, на сей раз, он говорит о моих вчерашних ранах, и поджал губы, но все равно кивнул еще раз.
Неужели он считал, что мне настолько не терпится начать «работать» опять? Или что мне нравится то положение, в котором я оказался? Эта отчаянная попытка выжить? Без способностей, без средств к существованию. Да какое право он имел судить меня или считать, что понимает?
Я вышел из кухни. Мне внезапно стало невыносимо находиться с ним рядом.

***

Начались настоящие зимние холода, какие бывают незадолго до начала весны. Джа Лиз то и дело уезжал на несколько дней, но всегда возвращался. Он был уставший, иногда я замечал свежие шрамы на его руках или спине, - хорошо, наверно, быть целителем и воином в одном лице. Демон его смотрел на меня все так же равнодушно, как будто я был пустым местом. Да я и сам ощущал себя таковым. Пустым местом, ничем значимым или важным для кого бы то ни было. Мне хотелось... Не знаю... Нет не любви. Не той любви, которой я торгую, а капельку тепла. Однажды днем я запер домик и отправился к мастеру Ши Ляну. Но вместо того, чтобы угостить меня чаем, как он поступал обычно, он попросил меня наловить для него за городом сколопендр. Я удивился.
- Разве обычно этим не занимаются герои, мастер Лян? - спросил я.
- Ты видишь здесь хотя бы одного? - старик развел руками. – Теперь все бегут куда-то мимо, ни один даже не заглянет ко мне. Эх, времена стали другие, не то, что прежде... Тиаки, поможешь?
Даже не знаю, почему я согласился.
Я час провозился, прыгая по лесным кочкам и оврагам, собирая рассветные камни с трупиков сколопендр... Мало приятного. До города добрался уже ближе к закату, постучался в мастерскую и отдал Ши Ляну мешочек с требуемыми ингредиентами. Наскоро умылся и пригладил волосы, подсел к столу, сам наливая себе свежего чаю. Мастер возился с ретортами на соседнем столе, подкручивая огни спиртовок и ссыпая добытые мною ингредиенты в колбу с жидкостью янтарного цвета.
Пока я с интересом наблюдал за тем, как камни медленно растворяются в этой жидкости, мастер Лян подошел ко мне и опустил руки на плечи. Вес и прикосновение его рук были так приятны, особенно после тяжелого дня, что я с удовольствием зажмурился. Я всегда любил его руки.
Но сейчас почему-то вспомнил о Джа. О том, как он втирал лечебную мазь в мою спину, о том, какие нежные и чуткие у него пальцы. И сильные.
Я отставил чашку с чаем в сторону. Да, я любил руки мастера Ши Ляна, но именно сейчас мне хотелось прикосновений рук другого человека. Может быть именно потому, что эти пальцы напоминали мне о нём.
- А давайте сыграем в сёги, мастер Лян, - предложил я, отчаянно надеясь, что он примет это предложение.
В шоке, я понял, что столько лет был безотказным для всех, стлался под каждого, что совершенно разучился отказывать людям.
Мастер любил сёги, и поэтому мы допоздна засиделись за игрой.
Дома меня ждал Джа. Как он открыл дверь, я даже не пытался представить. Но для героя хлипкая дверь, вероятно, не проблема. На столе стояли две чашки; очевидно, он был не один. В кухне обнаружились свежие травы, явно нездешние.
- Со мной приходил наставник из Школы, но тебя не было... - в пространство проговорил Джа.
Я сразу же почувствовал себя не в своей тарелке.
- Я был...
Что сказать? Что «работал»? Что бегал по лесу, собирая насекомых? Пил чай и играл в сёги, думая о нем?
- Я не могу неотлучно сидеть дома, - осторожно ответил я, и, считая разговор оконченным, направился к выходу.
Джа вздохнул у меня за спиной.
- Мы тут проездом.
Мы?
- Завтра мы поедем с наставником дальше, я сопровождаю его до Города Мечей. - Я вздрогнул. Это был родной город моей матери. - Сегодня он ночует в Школе. Я просил его побеседовать с тобой. Мне бы хотелось знать его мнение о тебе и твоем даре.
Дар? Какой еще дар он хочет во мне найти? Внезапно накатила злость.
- А меня? Меня ты спросил, чего я хочу? - вызверился я, оборачиваясь. - Не нужно решать за меня!
Джа был явно растерян, и мне внезапно подумалось, что я не знаю, сколько ему лет.
- Мечтаю ли я вести свою жизнь в сражениях с монстрами и в вечном бродяжничестве?
- Но за это хорошо платят... – неловко ляпнул Джа.
- Больше, чем за ночь со шлюхой? - едко уточнил я.
- Я не знаю... Сколько это стоит... - пробормотал Древний, густо краснея.
- Ты даже не спросил, хочу ли я вот этого! - я ткнул его пальцем в повязку на плече - явно свежая рана, быть может, даже сегодняшняя...
Мистик скривился от боли и охнул, отшатнувшись.
Тут же из ниоткуда появился демон Джа и набросился на меня. Его хозяин вскричал в ужасе:
- Чи Ю, назад!!
Зазвенела посуда, которую демон смахнул лапой со стола на пол.
Словно сквозь меня пролетел поток воздуха, сдувая со лба пряди волос. От неожиданности я отшатнулся и упал. Джа прогнал демона, а потом подбежал ко мне и присел рядом.
- Тиаки?! Как ты?
- Он... П-промахнулся, - в шоке ответил я.
Джа спрятал лицо в ладони и, кажется, с облегчением засмеялся.
- Все хорошо... Ты можешь, в тебе это есть, как он и говорил, - непонятно произнес он.
- Ничего во мне нет, - возразил я, чувствуя, что на ноги мне подниматься пока рано. Я дрожал крупной дрожью. - Я не могу превращаться в русалку, не могу стать невидимым, как мой брат, магии во мне тоже нет...
Я вытянул вперед свои дрожащие руки.
- Я даже кинжал правильно взять не могу! Джа, о чем ты говоришь? Какие могут быть наставники? Во мне нет... Ничего!
Я впервые назвал его по имени вслух, и это прозвучало естественно, будто я звал его так по сотне раз на дню.
- Пойми, меня даже докторам показывали, - продолжал увещевать я... - Что ты делаешь?
Я втянул воздух через сжатые зубы: пальцы Джа поглаживали мою шею. Мне не хотелось его отталкивать, совсем даже наоборот.
- Ищу у тебя жабры, - доверительно сообщил мистик, прижимаясь к моему горлу губами. Мы притворились, что оба не слышали моего стона. - Ты почему-то думаешь, что ты рыба.
- Но ведь я... - я запнулся. Что я мог рассказать ему? Неужели его могло заинтересовать мое прошлое?
Аккуратно отстранившись, я поднялся с пола, отряхивая колени. Джа встал следом, буквально пожирая меня глазами.
- Объясни мне, разве тебе есть до меня хоть какое-то дело? Для чего все... - я пространно взмахнул рукой. - Для чего тебе все это? Лечебные растения, помощь целителя, наставник из Школы? Раз уж на то пошло, на обучение нужны деньги. Целые деревни присылают плату только для того, чтобы обучить одного человека... У меня не будет таких денег никогда в жизни, даже если бы полгода с койки не вставал!!
Мистик поморщился.
Признаюсь, я сорвался. Обычно ненависть к самому себе редко принимала видимые формы, и никогда я не отзывался о своих занятиях в столь пренебрежительном и циничном тоне. Просто... Чем больше Джа хотел доказать мне, что в моей жизни еще есть место надежде, тем сильнее мне хотелось швырнуть ему в лицо самые неприглядные стороны моей так называемой «работы». Чтобы он увидел. Прозрел и понял, кто я. Чтобы перестал быть... Таким.
- В тебе есть свет, - сказал Джа, обращаясь к моей спине и напряженным плечам. - Сколько бы их не было в твоей жизни, пока в тебе есть свет, я не хочу оставлять тебя.
Горло у меня сжалось от спазма, словно я, будучи на суше, наконец-то превратился в русалку. Воздуха показалось мало, и я вдыхал и выдыхал через силу.
- Сходи к наставнику, Тиаки. Утром, пока мы не покинем город. Он обещал тебя принять. А денег я дам.
Я задрожал, уж не знаю, почему. Зачем ему тратить на мое обучение баснословные суммы денег? Это что, неумелый способ купить меня на ночь? Но я бы и так...
Сообразив, что именно я только что подумал, я в шоке сбежал. Выскочил из кухни и заперся в своей комнате.
Я бы и так переспал с ним. Не ради денег. Я сам этого хотел!
Знакомые по профессии учили меня, что от подобных отношений я должен держаться подальше. Все, что угодно, только не чувства. Иначе потом будет больно.
- Тиаки?!
Этот неугомонный стучался ко мне в дверь.
- Хорошо. Я схожу. А теперь оставь уже меня в покое! - выкрикнул я растерянно.
Спать я лег в полном смятении.

***

Наставник, суровый воин, седовласый и морщинистый, хмуро смотрел на меня. Джа стоял чуть поодаль, держа лошадей в поводу, и я знал, что он чутко ловит каждое слово из нашей беседы.
- Дитя двух рас, - не проговорил, а негромко пророкотал наставник. - Не такая уж редкость в наше время.
- Да, уважаемый, - я склонил спину в поклоне. - Моя мать была из племени Людей, родилась в Городе Мечей.
- Не вижу у тебя способностей к магии, - сообщил тем временем старик, задумчиво потирая гладко выбритый подбородок пальцем. - Но сила духа твоя велика. Минусом в обучении может быть только...
Я заранее начал краснеть. Сейчас он скажет о моей профессии и...
- ...только возраст. Не так часто встречаются уже почти взрослые адепты. Однако это может стать плюсом и подсобит в понимании стратегии и тактики на более поздних ступенях развития... Скажи, любишь ли ты шахматы и сёги?
Игры военных. Я любил их.
- Вижу по твоему лицу, что да. Подойди от моего имени к наставнику Школы. Он мой давний друг. Преподаст тебе пару начальных уроков, а там видно будет, из какого ты теста, Воин Тиаки из Морского народа...
Холодок пробежал по моей спине. Хотел бы я и сам знать, из какого я теста.
Джа Лиз, следуя за наставником, покидал двор Школы, и я попрощался с ним, легко склонив голову.
Я не думал, что что-нибудь путное выйдет из этой идеи... Но ради Джа, только ради него, из-за этой его странной фразы про «свет» я готов был попробовать.

***

Так потянулись мои будни в Школе.
С рассветом я входил через ворота, здоровался с привратником, ступал во внутренний двор и переодевался в раздевалке. Туда же вскоре подтягивались остальные немногочисленные ученики. Была зима, поэтому народу в Школе было мало. Мы выходили во двор и начинали свои ежедневные упражнения. Неподалеку от нас точно так же тренировалось несколько магов. Я слышал, что в последнее время маги вообще стали редкостью. Не значило ли это, что настоящих людей становилось в этом мире все меньше, раз даже среди Морского народа родился человек? Неужели происки Бездушных все же возымели силу, и мы медленно исчезаем с лица земли?
Мои нерадостные мысли сопровождали меня во время занятий, пока тело уже заученно выполняло упражнения.
Потом приходили Младшие Наставники и начинали обучать нас владению мечом, алебардой и топорами. Некоторые ученики при виде топоров воротили нос. Мне же самому лучше всего давались кастеты, видимо, тело запомнило мои попытки обучиться владению кинжалами, и теперь я предпочитал контактный бой бою на мечах и прочем оружии.
Конечно, некоторые сложности все равно были даже у меня. Но Наставники исправляли мои ошибки, заставляя раз за разом повторять правильные движения.
- А теперь мах ногой, - командовал один из Младших Наставников, обходя нас со спины, пока мы отрабатывали приемы на тренировочных столбах. – Тиаки, да чтоб тебя!!
Я невольно втянул голову в плечи и остановился.
Наставник Атис, младше меня самого года на два, подошел ближе и заставил повторить движение в замедленном темпе.
- Ты должен попасть ногой вот сюда, – он жестко рубанул ладонью по столбу на уровне моих глаз. – Давай, отдельно.
В связке это движение не удавалось, выходило смазанным и лишенным силы, но просто так я смог с силой с разворота ударить по столбу ребром стопы.
Наставник выглядел довольным. Он заставил меня повторить это же движение еще пару раз, а потом проговорил:
- Ты гибкий и ловкий, Тиаки... Да и растяжка у тебя хорошая...
Его пальцы, будто паучьи лапки, легко и быстро скользнули по моему плечу.
Следом мороз пробежал по коже. Мне доводилось слышать подобный тон и не раз. И снова пришлось себе напомнить, что я должен платить за свое обучение. Что ж, раз такова плата...
Я заметил, как некоторые ученики отвели взгляд в сторону.
- Останься сегодня после обеда, я назначу тебе индивидуальные тренировки. Отработаем еще пару приемов, и потом...
Что «потом», я так и не узнал. Из-за плеча Атиса появился сам Наставник Школы, суровый вояка, весь в шрамах, облаченный в наградную броню, пожалованную им самим Генералом Фен Потянем.
- Что здесь происходит?
Я испуганно взглянул на него, сердце пойманной птицей забилось в груди, будто я совершил что-то запретное. Ученики с удвоенной силой принялись сосредоточенно молотить столбы. Младший Наставник, еще не оправившись от испуга, попытался объяснить ситуацию:
- Я давал ему указания по учебному процессу...
- Теперь указания по учебному процессу он будет получать от других учителей! – распушив усы, прорычал Наставник школы. – А ты – ко мне в кабинет, быстро! Что остановились, черти? Продолжать!!
Последние слова предназначались уже для тех любопытных учеников, которые вздумали сделать себе передышку.
- Приду через полчаса и лично проверю! – бушевал Наставник, уводя за собой побледневшего Атиса в сторону главного корпуса.
Я вздохнул пару раз и обернулся через плечо, провожая их взглядом.
Спасен. На этот раз я был спасен. Но как долго мне еще будет напоминать о себе мое прошлое? Полно, да прошлое ли? Ведь если интерес Джа ко мне угаснет, я потеряю и место в школе, и средства к существованию. Мне придется вернуться к моей «работе».
Я развернулся к столбу и быстро, безукоризненно выполнил связку отрабатываемых ударов. Пальцы ныли, намертво вцепившись в железную пластину кастета, а с тренировочного столба полетела пыль.
До сих пор у меня с Джа Лизом были ровные отношения. Внешне я не выказывал ни капли интереса к нему, и он тоже, не считая того случая на кухне, вел себя как ни в чем не бывало. Никак не давал мне понять, что хочет чего-то большего...
По двору пронесся порыв теплого ветра.
Пряди волос скользнули по моей шее, будто прикосновение чужих губ.
Мне хотелось недозволенного. Запретного.

 

***

Джа на этот раз отсутствовал довольно долго. Я приходил домой на закате, съедал пресную лепешку с холодной кашей, запивал чаем и шел подогревать воду в купальне. После тренировок мышцы ломило нещадно, а после сегодняшних занятий с кастетом на ладонях у меня появились волдыри. На такой случай, Джа оставил мне баночку с лечебной мазью. Она почти полностью опустела. Ее запах напоминал мне о том вечере, когда он спас меня от Марона и его друзей. Со стыдом и странным томлением я вспоминал о том, как Джа лежал со мной, раненым, под одним одеялом. Так ли это уж было необходимо, согревать меня своим телом?
Со вздохом я опустился в деревянную бадью, заполненной горячей водой. Вздох сменился блаженным стоном. Действительно, что может быть лучше горячей воды после тяжелого дня, наполненного тренировками?..
Мне было пусто, было тоскливо. Я чувствовал, что мой знакомый мистик не вернется в Город Дракона ни сегодня, ни завтра.
После купальни я отправился в его комнату и лег спать на его кровати. Уткнулся носом в подушку и полной грудью вдохнул воздух, пытаясь почувствовать запах. Травы и пряности. Солнце и горячий камень.
Наверное, впервые мне захотелось последовать за ним, куда бы он ни пошел. Был бы я ему полезен теперь, в его странствиях? Меня учили владеть оружием, учили правилам ведения боя, тактике, стратегии и даже психологии. Быть может, я смог бы помочь ему? Хоть чем-то?
Утром я застелил постель Джа чистым бельем. Когда он вернется, ему не нужно будет лежать там, где спал я... Воспоминания о прошлом выжигали мою совесть изнутри, будто кислотой. Впервые за много лет я жалел о том, кем был.

 

***

Младшего Наставника Атиса больше не видели в Школе. Одни говорили, что его отправили на дальние рубежи, защищать границы Мира от нашествия Бездушных. Другие шептались, что его сослали на крайний север в земли людей, работать на лесопильнях. Так или иначе, я старался не забивать себе голову пустыми слухами. Джа хотел, чтобы я тренировался, Джа хотел, чтобы я стал Воином. И я прилагал все усилия.
Я замечал, как Наставники начали то и дело поглядывать в мою сторону. Я не знал, хорошо это или плохо, но мне было страшно от каждого брошенного на меня взгляда. Что порождало этот страх: совесть, необоснованное чувство вины, или неуверенность в своих силах? Внутри меня, будто клубок змей, ворочалось что-то порочное и мелочное, и я ненавидел себя за это. Если у меня не получалось сразу выполнить задание, я готов был костьми лечь, но повторял движения снова и снова, пока не падал от усталости.
- Тиаки, иди уже домой, - говорили мне Наставники, и я, не смея ослушаться, уходил, но возвращался на следующий день.
Я уже воевал, тогда как другие послушники, те, которые были гораздо моложе меня и только-только пришли в Город Дракона, еще и не знали, что такое война. А я воевал – с самим собой. И упрямства мне было не занимать.
Через две недели, не успела еще утихнуть история с Наставником Атисом, мне дали приказ уехать из города. Помнится, тогда я решил, что меня ссылают в Храм Орхидей в наказание за тот инцидент. Я должен был доставить письмо тамошнему служителю Фан Шену и выполнять его распоряжения, покуда буду ему пригоден.
Что за жестокость?
Не смея оспорить приказ, я отправился домой лишь для того, чтобы собрать с собой в дорогу нехитрый провиант и написать записку Джа.
Я не удержался и написал, что волнуюсь и думаю о нем. Оставил прижатый пустой чайной чашкой лист бумаги на кухонном столе и вышел на улицу.
Следующие несколько дней оказались настолько выматывающими, что я пожалел о том, что не могу себе позволить купить лошадь. Она бы очень мне пригодилась. Постоянно в пути, постоянно в дороге.
Храм Орхидей, построенный неподалеку от Могильника Героев, осаждали целые полчища нечисти. Бездушные совершали набеги на храм, и однажды им даже удалось разграбить святилище. Служитель Фан Шен без особой на то надежды, поручил мне найти утерянные реликвии и был немало обрадован, когда я смог выполнить его просьбу. По чести сказать, я был удивлен ничуть не меньше: я до последнего не ожидал, что мне удастся помочь старику. На радостях, поместив реликвии в святилище на прежнее почетное место, Фан Шен написал благодарственное письмо Старейшине Города Драконов и поручил мне его доставить.
И я отправился обратно домой, всего неделю спустя после прибытия в Храм.

 

***

Старейшина удостоил меня личной аудиенции, как только узнал, откуда я прибыл. Оказывается, Фан Шен когда-то был его хорошим другом. Минут пять он расспрашивал меня о том, как дела у его товарища, каково его самочувствие и как он выглядит.
Я передал свиток с письмом Старейшине лично в руки и попятился, опустив голову в низком поклоне. Нет, мы не были знакомы раньше, вряд ли он меня хотя бы раз видел, но я все равно робел смотреть на этого почтенного человека.
Он важно склонил убеленную сединами голову в ответ, и я вспыхнул. Я был недостоин его внимания.
Еще больше я оробел, когда Старейшина обратился ко мне с поручением. Нет, даже с просьбой. Но для меня просьба такого человека уже звучала как приказ. Он просил навестить его старинного друга, который в данный момент гостил неподалеку, в поселке у озера под Небесным городом. Я не мог отказать, хотя в данный момент единственное, что меня волновало – приходил ли Джа в мое отсутствие домой и видел ли мою записку. Если честно, я уже сто раз пожалел о том, что написал в ней о своих чувствах.
Итак, я отправился в поселок у озера, домой мне удалось забежать всего на пару минут. Письма на столе не было, и мое сердце пропустило удар, когда я понял, что Джа все-таки был здесь. Я наскоро осмотрел две комнаты и купальню, но, по всей видимости, Древнего уже не было в городе.
На покрывале своей постели я увидел разноцветный плетеный шнурок. Концы его были украшены янтарными подвесками. Что значил этот подарок?
Дрожащими и внезапно вспотевшими руками я взял украшение и бережно спрятал его за пазухой. Жаль, что я не мог ничего оставить в ответ.

 

***

Я описываю все эти события кратко лишь потому, что для меня они промелькнули, будто за один день. Все, что запомнилось мне из того времени – это тоска и усталость. Я не понимал, к чему стремлюсь. Мне хотелось лишь вернуться домой, и чтобы Джа ждал меня там. Действительно, чтобы он просто был рядом. Я ничего не загадывал, не позволял себе мечтать о чем-то большем, даже останавливая себя, одергивая, как только мысли уплывали в непозволительное русло.
Мне достаточно было бы просто находиться поблизости от него. Правда.

 

***

Друг Старейшины оказался вольным исследователем, и, послушный его просьбе, не в силах отказать, я помогал ему, выполняя поручения.
В поселке у озера всегда было тихо. И оттого – зловеще. Мы все чувствовали, как Бездушные что-то готовят, что-то затевают, но мы не в силах были прочесть их коварные планы.
Из всех людей, с которыми я успел познакомиться в то время, особенно мне запомнилась маленькая девочка-сирота, которая собирала дикий чай в горах. Это был ее единственный заработок, потому что семья ее погибла во время прошлогоднего нападения Бездушных. Я лишь надеялся, что эта девочка, когда вырастет, сможет прожить достойную жизнь. Не будет повторять моих ошибок. Я смог похлопотать за неё у правителя поселка, и тот обещал присмотреть за ней, и это немного успокоило мою совесть.
Наконец, безмятежность поселка у озера была нарушена: исследователь обнаружил источник зловещего молчания Бездушных.
Мэй Яо была ведьмой. Она пошла на сговор с нечистью, чтобы получить больше силы и могущества. В какой-то мере, она обрела его, но с могуществом в ее крови поселилась тьма, и лишь темные дела стали милы ее сердцу.
В окружении прекрасных ядовитых цветов, она предстала передо мной и еще несколькими воинами из моего отряда, когда мы, по указке исследователя, отправились вершить правосудие.
Зло должно было быть наказано; эта непреложная истина исполнялась на протяжении веков.
«Истинное зло провоцирует добро на месть, это значит, что добро жестоко, оно не умеет прощать».
Парадокс или ложь?
Это были последние мысли Мэй Яо, которые она подарила мне вместе с ядовитой цветочной пыльцой, опалившей кожу. Я три дня пролежал в лихорадке в домике ювелира, у которого гостил исследователь. О моем здоровье молился молоденький жрец Сидов, но я бредил только о Джа. Его не было рядом, и оттого боль не покидала мое сердце. Боль и тоска. Я не выпускал из рук его подарок. Мне было все равно, как это смотрелось со стороны...

 

***

Наконец оправившись от ран, я вернулся в Город Дракона с сообщением для Генерала Ся Фена. Ситуация, случившаяся в поселке у озера, требовала огласки. Мэй Яо сошла с ума. Но ею руководила чья-то злая воля. И исходила она как раз из Могильника древних Героев. Жители Храма Орхидей были в опасности. Зло должно было быть повержено.
В награду за заслуги и старания меня включили в экспедицию во главе со старшими воинами, которые должны были исследовать самые старые захоронения под Могильником. Я понимал, что толку от меня в этой карательной экспедиции было мало, и шел я исключительно ради того, чтобы получить хоть толику опыта, чтобы хоть чему-то научиться у старших воинов. Еще не герой, но уже и не совсем обычный человек. Мне казалось, никогда раньше мое положение не было таким двойственным. Разве что... В тот первый месяц, когда я ждал брата в одиночестве пустого дома и уже тогда понимал, что он не вернется. В тот первый месяц, когда я не знал, что будет завтра и где мне раздобыть денег на еду.
Это было мучительно.
Боги, когда я думал о том, что тот плетеный шнурок с янтарем от Джа был прощальным подарком, что мистик не вернется ко мне точно так же, как и мой брат, сердце разрывалось от боли.
Наверное, мои сомнения и терзания показались Синему Призраку из Гробницы достаточно привлекательной пищей, ибо только мне удалось вызвать его дух из саркофага в самой глубине Могильника. Сердце настоящего героя, сердце воина не знает сомнений.
Когда старшие воины убивали воплотившуюся нечисть, я со страданием в душе понял, что я так же далек от настоящего воина, как и в самом начале своего пути. Оружие и доспехи вовсе не делают дух крепче. Только железная воля, в которую постоянно должна быть облачена душа, является настоящей сущностью воина.
Я был просто глупцом, раз надеялся, что смогу стать таким же.

 

***

Тем не менее, отзывы о моих деяниях достигли ушей Генерала Ся Фена, и после победы над Синим Призраком, я был удостоен аудиенции. Генерал, в присутствии двух своих адъютантов, встретил меня на пороге собственного особняка; это считалось особой честью. Любой, кто проходил мимо в этот момент, мог видеть, как меня хвалили и награждали. Смешно сказать, но я так спешил на встречу, что даже не успел сменить дорожное платье. Как был, в пыльном костюме, в покоробленной броне, я стоял перед генералом, преклонив колено. Его адъютанты на протяжении всей церемонии сохраняли непроницаемые выражения лиц. Я волновался, что слухи о моем прошлом достигли их ушей, и пытался обнаружить хоть какие-то знаки, подтверждающие мои опасения. Но тщетно.
Похоже, в это тяжелое время мое прошлое больше никого не интересовало. Лишь настоящее.
Мне была пожалована драгоценная перевязь из личных запасов Города. Выслушав благодарные слова и напутствия, я откланялся. Мне нужно было отдохнуть. Уже в самую последнюю минуту генерал вручил мне рекомендательное письмо для своего друга, Фен Потяня, который стоял лагерем в нескольких днях пути от Города Дракона.
- Они наши союзники. Посети их лагерь, и я уверен, что для такого замечательного воина, как ты, там найдется работа, - с этими словами, генерал попрощался.
Я отправился домой.
Разумеется, дома первым делом я скинул тяжелые доспехи и поспешил нагреть воду в купальне.
Пока разгоралась печь под деревянной бадьей, я слонялся по пустому дому. Незримое присутствие Джа ощущалось так явственно, что ныло сердце. Но ни вещей, ни каких-либо иных следов его пребывания я не находил. Оставаться надолго в его комнате я боялся: слишком велико было искушение лечь на кровать, укрыться его одеялом и уснуть беспробудным сном истинно уставшего человека.
Нет, я не должен был позволять себе потакать даже подобной вольности. Джа Лизу был нужен воин, а не шлюха. Так что ради него я должен был стать воином.

 

***

Вода была настолько горяча, что я практически сразу разомлел. Где-то глубоко в груди застыл сгусток холода, из-за него тело затрясло мелкой дрожью. Но горячая вода медленно подтаивала эту льдинку, заставляя, наконец, меня расслабленно откинуться на деревянный бортик бадьи.
От воды шел пар. Я медленно дышал через нос, и мне казалось, будто я дышу под водой. Кем бы я ни был, моя родина навсегда осталась в землях Морского народа. Я любил воду и скучал по ней, тянулся к ней при любом удобном случае.
Вода расслабляла закаменевшие мышцы, натруженные броней и мечом. Я опустил руки на бортик бадьи и прикрыл отяжелевшие веки, постепенно погружаясь в теплую дрему.

 

***

Неожиданно послышался тихий шорох, и я резко распахнул глаза. Сперва мне показалось, что прошло не так уж много времени... Только вода почему-то стала прохладной.
В дверях ванной комнаты стоял Джа.
Когда он пошевелился, и я понял, что вижу его наяву, что это вовсе не еще один сон с его участием, сердце мое заполошно забилось в груди. Я раскрыл было рот, чтобы поприветствовать его, но он опередил меня. Резко шагнул вперед, склонился надо мной, близко-близко, почти прикасаясь губами к моей щеке. Шепнул:
- Здравствуй, - и замер так на пару секунд, прежде чем выпрямиться.
Будто первым его порывом было поцеловать меня... И словно в самый последний момент он остановил себя.
В этот миг мое сердце почти успело подскочить до самого горла. И только, когда он отодвинулся, я смог перевести дыхание.
- ...Здравствуй, - повторил я за ним, не отводя глаз.
Хотелось столько всего ему рассказать!.. О себе. Объясниться, что значило то письмо, поблагодарить за подарок и признаться, что он мне очень дорог, как и сам Джа...
Нет, об этом как раз я не должен говорить. Ни в коем случае!
Мысли поймали меня врасплох, я только и мог, что смотреть на него; смотреть, не отрываясь, снизу вверх.
Джа протянул руку и осторожно коснулся моего плеча, проведя пальцем по линии татуировки: от воды рисунок становился ярче и заметнее. Как назло, он прикоснулся к линии Сердца.
- Так вот они какие? - негромко шепнул он полувопросительным тоном.
Не надо было ему так прикасаться ко мне. Дразнить. Мне этого вполне хватило. Кажется, я слегка покраснел от того, что решил сделать.
Я поднялся в бадье во весь рост, повернувшись к Древнему спиной, перекинул волосы на грудь и замер, демонстрируя ему свою татуировку целиком.
Линиями на теле Морской народ издревле писал свою историю. Поговаривают, что в секретном зале Города Цунами хранится настоящая кожа нашего пращура. И на ней, как в книге, описано рождение первой Русалки...
Его сильные пальцы, бережно пробежались по моей коже, стирая влагу, следуя вытатуированным линиям.
Мне хотелось выгибаться под его прикосновения, ловить тепло ладоней своим телом. Я с трудом заставлял себя стоять неподвижно. И когда мне уже стало казаться, что я исчезну, растворюсь в его руках, Джа отодвинулся и отошел на пару шагов назад. Я слышал его дыхание, тяжелое, со стоном вымученное, будто рыдание. Я и сам был готов закричать оттого, как пусто и одиноко мне стало, когда он отодвинулся.
За спиной негромко хлопнула дверь.
Минуты две я стоял в оцепенении, сжав кулаки и нервно дыша, стараясь обуздать свой тяжелый стыд. Щеки горели, словно я перележал на солнце. Я открыто предложил ему себя, а он меня отверг?
Наконец, успокоившись, я не спеша выступил из остывшей воды на прохладный деревянный пол, тщательно вытерся и оделся и только потом уже вышел из купальни.
Джа я нашел на кухне. Он вскинул голову, как только заслышал мои шаги.
- Прости, я не должен был, - прошептал он, склонив голову.
Не должен? Почему? Быть может, поддавшись эмоциям и чувствам, тем самым он нарушал какой-то запрет? Ведь я видел, что он «хотел»! Так же, как и я, между прочим...
- Ничего, - мотнул я головой. - Я все понимаю.
Ничего я не понимал, но я видел, что ему трудно, и не собирался его ни о чем расспрашивать.
Я подошел ближе и, осторожно протянув руку, провел пальцами по его волосам, заправляя пряди за ухо. К моей радости, он не отстранился, наоборот прикрыл глаза и слепо улыбнулся. Есть такие улыбки, когда человек смотрит лишь внутрь себя... Я полюбил эту улыбку сразу же, как только увидел.
- Если хочешь... - шепнул я, - мы можем ничего не делать, а просто быть рядом.
Его пальцы тут же вцепились в мои руки, Джа пристально посмотрел на меня, кажется, пытаясь что-то прочесть на моем лице. А вдруг он просто боялся, что я буду смеяться над ним?
Я, настолько опытный, по сравнению с его чистотой? Перебывавший под многими?..
- Прости. Не подумал... - я попытался выдернуть руку из цепких объятий, тщетно.
- Постой. Пожалуйста, постой... - он схватил меня за плечи, потянул на себя, прижал, уткнувшись лицом мне в грудь.
Рвано вздохнул.
Я не понимал причин его волнения и не знал, что делать. Расспрашивать, наверное, было бы бесполезно. Джа был из тех, кто крепко хранит чужие секреты и с легкостью говорит о том, что касалось его лично. Если он до сих пор молчал, значит, его связывала чья-то тайна.
Вместо расспросов я поцеловал его.
Нет, просто в лоб. Как раз над камнем. По мне так, это был достаточно целомудренный поцелуй, но Джа вздрогнул даже от этого легкого прикосновения, как будто я прижег его горячим клеймом.
Нельзя сказать, что мне не понравилась его реакция. Наоборот. Я в полной мере ощущал искушение продолжать. Как трудно было бороться с собой. Почему людям, неважно к какой расе они принадлежат, так нравится уничтожать чистоту?
С этими мыслями, я отодвинулся первым и подошел к плите, чтобы заварить нам чаю. Ничто так не приводит мысли в порядок, как морской зеленый чай с моей родины.

 

***

За столом мы, наконец, поговорили о моих успехах. Джа очень обрадовался, когда услышал, чего я достиг за время нашей разлуки. И... Он предложил помочь мне на пути к лагерю Союзной Армии.
Боги! Да я с ним на край света бы отправился, а не только в пасть к Бездушным! Ведь это означало, что он будет рядом.
Я считал, что мне достаточно будет лишь его присутствия. Так в пустыне умирающий от жажды грезит хотя бы о глотке воды. Но, когда получает его, хочет иссушить реку.
Моей рекой, моей водой стал Джа.

 

***

Ранним утром мы покрепче заперли дверь домика и отправились в путь. Я не знал, когда еще вернусь сюда. Если честно, мне даже в голову не пришло оставить брату хотя бы записку.
Недостающие съестные припасы купили у торговца, только-только открывшего свою лавку. У аптекаря Джа приобрел зелья, хотя я и твердил ему, что мы спокойно можем обходиться собственноручно приготовленными отварами. По мне так, все эти аптекарские снадобья слишком дорого стоят. Хотя, быть может, Древним просто не подходили лекарства Морского Народа? Как, в сущности, мало я знал о Джа. Меня это расстраивало и выбивало из колеи. О чем он думает, когда вот так вот поджимает губы? Почему так мало разговаривает в пути? Я надеялся, что мы сможем многое обсудить. К тому же, он почти ничего не рассказывал о своем прошлом. А мне очень хотелось узнать о нем и о его спутнике Ра Зэне.
Еще я очень нервничал просто потому... Потому, что был новичком и, в сущности, мало знал об образе жизни героев.
Постоянное присутствие воина-демона Чи Ю. Мерцающие в воздухе заклинания. Блеск моей собственной Стальной ауры, которая окружала наш небольшой отряд... Все это заставляло меня нервничать и озираться по сторонам. Мне казалось, что не доставало сущей малости: обсыпаться специями, повесить на шею пожелание «Приятного аппетита» и позвать приспешников армий Бездушных.
Ведь не только духи и животные перешли на их сторону. Ходили слухи о разбойниках и ренегатах, позабывших о своей родине, долге и родовой чести, ступивших на путь грабежа и убийств.
Я боялся и пытался не подавать виду. Нервничал из-за этого. На каждом шагу мне мерещилась опасность.
Джа делал вид, что не замечает моих переживаний.
Вечером, когда мы разбили палатку прямо в чаще леса, я пообещал себе, что не сомкну глаз, охраняя наш покой. И пару часов ворочался, с волнением слушая шелест и шорох сколопендр, возившихся в земле где-то рядом.
Под утро я с горем пополам уснул и проснулся только, когда Джа немилосердно растолкал меня. Все вещи были уже собраны и погружены на нашу единственную вьючную лошадь. Оставалось только свернуть палатку.
До следующего привала я шел пристыженный и молчаливый. Джа тоже молчал о чем-то своем. И мне казалось, что, в целом, наше путешествие началось очень и очень плохо.

 

***

В поселке было два лагеря. В одном лагере разместились бойцы, во втором - нашли приют беженцы и снявшиеся с привычных мест крестьяне. У залива были пришвартованы торговые корабли. Правда, товара на них уже не было: команда по большей части сбежала или лежала израненная, купцы и торговцы подсчитывали убытки и требовали от воинов «разобраться с разбойниками, которые их разорили». Но армия, прежде всего, охраняла человеческие жизни, поэтому командующий не спешил отдавать приказ о возвращении товара.
Я поднимался на временную стену, сколоченную из заостренных вбитых в землю сосен, и выглядывал из-за частокола на пустынную линию прибоя. На рассвете солнце выплывало из воды, и высокие фиорды отбрасывали на свежеструганную стену частокола причудливые тени.
Мельчайший кварцевый песок стлался волнами под жесткими порывами ветра. Неподалеку от воды, прямо из песка росли сосны. Должно быть, в самые сильные приливы вода подтапливала их корни.
Это было красивое место. Я считал так ровно до того момента, как увидел, что по песку к лагерю бредет нечто, похожее на человека. Движения его были какие-то ломкие и дерганные. Когда это нечто приблизилось, я внезапно осознал, что по пляжу идет не человек, а скелет. Порыв ветра донес до меня смрад разложения. В костлявых руках у скелета был зажат полуистлевший лук. От греха подальше, я поспешил спуститься со стены под защиту частокола.
Миазмы зла армий Бездушных разбудили спавших вечным сном героев из усыпальниц Могильника. Мне стало одновременно и горько, и противно. Моя решимость отомстить окрепла, как никогда. Почти бегом я отправился к командующему лагерем, чтобы испросить для себя работы. Ведь меня научили быть воином. У меня в душе проснулось желание отомстить за павших.
Уже на выходе из лагеря меня остановил Джа, буквально поймав за рукав.
- Ну, и куда ты собрался? – прошипел он, недовольно косясь на разглядывающих нас стражей.
- Туда! – я мотнул головой в сторону кварцевого песчаного пляжа.
Ветер заметал следы бродячего скелета-лучника. Я должен был упокоить этого немертвого, чтобы его дух, порабощенный злом Бездушных, как можно скорее ушел на перерождение.
Я рванул руку, выбираясь из цепкого захвата Древнего.
- Идиот, - Джа шипел не хуже кошки.
Его ладонь легла мне на грудь. Прикосновение показалось невыносимо горячим. Ветер игрался рыжими волосами Джа, перекидывая их со спины на плечи. Один из стражей переступил с ноги на ногу, поудобнее перехватывая копье.
Мистик придвинулся ближе и шепнул:
- Эти эмоции – не твои. Близость Бездушных туманит твой разум. Они хотят заманить тебя в ловушку, но я не отпущу, слышишь?
Я оторопело смотрел ему в глаза. И, правда. С чего вдруг мне с такой поспешностью потребовалось вытребовать себе разрешение для того, чтобы покинуть лагерь?
- Бездушным нужны не только животные, не только человеческие останки. Им нужны живые люди. С сомнениями в сердце, со злобой и жадностью, с жаждой убийства. Они хотят найти себе преданных слуг.
Я вновь вспомнил рассказы о разбойниках и пиратах. О, боги... Неужели и я мог тоже оказаться среди них?
Они ищут себе людей с сомнениями в сердце? Тогда я действительно лакомая добыча. Ибо сомнений в моем сердце было множество.
- Я пойду с тобой, - шепнул Джа, буравя меня пристальным взглядом.
Я слегка кивнул и, не способный вымолвить ни слова, просто сжал ладонь Джа, прежде чем отойти в сторону.
А он просто шепнул:
- Тиаки...
И время споткнулось.
Есть взгляды, которые не описать. Есть чувства, которые не помещаются в сердце, и тогда оно болит от тяжести. Один краткий миг я смотрел Джа прямо в глаза, и сердце ныло, переполненное подобной болью. Когда я находился рядом с Джа, сомнениям в моем сердце не было места; его затопляли совсем иные чувства.

 

***

Наш маленький отряд выступил через час: я, Джа и его верный демон-воин Чи Ю. Если честно, я уже начинал испытывать некую симпатию к зверюге, видимо, сказывалась привычка.
Мы двинулись по следам лучника-скелета и вскоре отошли довольно далеко от лагеря. На опушке соснового редколесья, как и предупреждал Джа, на нас попытались напасть из засады. Три лучника, бряцая ржавыми доспехами, выбежали из-за камней, на ходу натягивая тетивы луков. Из-за деревьев выскочил волк-оборотень, размахивая длинными когтистыми лапами. Одна из почерневших стрел вонзилась мне прямо в грудь; осыпав трухой с древка, она застряла в пластинах брони. Я издал громкий крик и полоснул мечом подбежавшего волка по оскаленной морде. Тот отмахнулся от меча, когтями высекая из него искры. Прогалину внезапно заполнил зеленый туман: это Джа начал читать одно из своих заклятий. Его демон Чи Ю упал на четвереньки и с бешеной скоростью понесся к лучникам. Волк-оборотень крутанулся в воздухе и снова ударил по моему клинку когтями, очевидно вознамерившись выбить его из моих рук. Ничего, на этот случай у меня с собой еще были кастеты...
Демон Джа свернул одному из лучников голову: высохший череп, громыхая сорванной челюстью, поскакал по сосновым корням. Второй лучник отбежал в сторону, снова поднимая лук и целясь. Джа выбросил вперед руку с магическим жезлом, выкрикнул короткое заклинание, и скелет буквально на глазах развалился на части, превратившись в прах. Его останки истаяли уже виденным мною до этого зеленым туманом.
Я же отчаянно нырнул вперед, подставляя под когти оборотня защищенную железным наручем левую руку. Когти царапнули по пластинам, вспарывая крепкий металл, будто фольгу. Джа предупреждающе закричал. Его демон метнулся мне на помощь. Но было поздно...
Я пригнулся и вонзил меч снизу вверх в мягкое, ничем не защищенное брюхо оборотня. Оно будто взорвалось, брызнув во все стороны кровью и потрохами. Подоспел Чи Ю и уже знакомым мне ударом снес волку голову с плеч. Я заметил, как третий скелет поднял лук на Джа, коротко размахнулся и метнул меч в его сторону.
Острие меча перерубило хрупкое дерево лука и застряло в сухой истлевшей плоти. Скелет пошатнулся, схватившись за меч белесыми костяшками пальцев. Заклинание Джа добило его, обратив прахом.
Я обернулся, с трудом переводя дыхание. Джа сказал:
- Это было...
- Да, - перебил я его, расплываясь в улыбке.
Джа улыбнулся в ответ. Я подошел к кучке тлена, выдергивая свой меч.
- Дальше? – спросил я, взмахом стряхивая с клинка остатки крови оборотня, первого убитого мною Бездушного.
- Дальше, - кивнул Джа, подзывая Чи Ю.

 

***

К вечеру мы, смертельно уставшие, вернулись в лагерь. Как мне объяснил Джа, ночью вести охоту становится труднее, ибо во тьме зло обретает дополнительную силу. О честных поединках не могло быть и речи. Здесь действовал принцип «убей первым, или убьют тебя».

 

***

Мы пробыли в лагере союзной армии неделю. За это время я был лишь один раз легко ранен. Какой-то мелкий гоблин умудрился поцарапать мою ногу отравленным клинком. К вечеру рана воспалилась, и Джа наорал на меня за то, что мы не ушли из лесу раньше.
Целитель Древних заставил меня снять с себя все доспехи, обработал рану и наложил вытягивающую повязку из трав. Я чувствовал головокружение. А еще у меня двоилось в глазах. Джа, ворча себе что-то под нос, проводил меня до шатра. Что было дальше, я не помнил.
Я очнулся через сутки полностью выздоровевший и голодный, как зверь. Безошибочно учуяв приятный запах, который источал обеденный котел, я накинул на себя какую-то одежду и, слегка пошатываясь, вышел на свежий воздух. Ослабевшее тело требовало восполнить потраченные на выздоровление ресурсы.
Буквально у самой палатки я наткнулся на своего мистика. Он шел мне навстречу с плошками еды в руках. Я радостно избавил его от этой ноши. Мы вернулись в шатер, и за едой Джа признался мне, что меня хочет видеть главнокомандующий лагеря. Мое сердце тревожно забилось.
Что он хотел?
- Ты ешь... - напомнил мне Джа.
Оказывается, я настолько задумался, что не заметил, как еда в плошке начала остывать.
- Волнуюсь, - пробормотал я, отставляя еду на низкий походный столик и начиная разыскивать приличную рубаху. – Вдруг он узнал что-нибудь обо мне?..
Я не хотел встречаться глазами с Джа, намеренно смотрел в другую сторону, поэтому услышал только его тяжелый вздох.
- Тиаки... Твое прошлое никому не важно. Когда ты, наконец, поймешь?
Натягивая чистую рубаху через голову, я замер с поднятыми руками.
- Тебя сейчас окружают другие люди. Ты и сам изменился.
Странно. А вот мне казалось, что я такой же, как раньше. Дрожу от страха, как заяц, если кто-то обо мне что-то узнает. Боюсь, что в моем сердце поселится зло Бездушных. Прежде, чем совершить поступок, борюсь со своей слабостью и страхом.
Уже ли я изменился?
Джа молча кивнул.

***

Вскоре мы отправились дальше. Джа был прав, мое прошлое, словно в воду кануло, камнем затонув на дне. Командование лагеря Союзной Армии вызывало меня, чтобы объявить благодарность и направить в Деревню Рыбаков, ибо до них доходили слухи о странных событиях, происходящих в прибрежных водах. Бездушные пытались распространить свою власть не только в воздухе и на земле, но и на дне морском. Меня не могло это не тревожить.
И вот, неделю спустя, совершенно неожиданно случилось то, о чем я когда-то так часто мечтал, а теперь уже и думать не смел. Я встретился со своим братом.
Нет.
Он не снискал славы героя и победителя нежити. Он сам превратился в нежить.
Он даже не узнал меня при встрече.
Раннее ветреное утро застало нас с мистиком в длинной рыбачьей лодке, посреди залива. Восходящее солнце было скрыто от нас за плотной пеленой облаков. Промозглый ветер дул с берега. Джа только-только вынырнул из воды и теперь выжимал волосы, собираясь растираться жестким полотенцем. Мокрая рубаха из беленого льна и хлопковые штаны совершенно не скрывали очертаний его тела. Демон Чи Ю, отряхнув фиолетовую шерсть и подняв тучу холодных брызг, теперь обсыхал на корме. Я достал из походного мешка сухую одежду, положил ее на скамью перед Джа и отвернулся к якорю, чтобы не смотреть, как он будет переодеваться.
Из воды прямо за кормой лодки вынырнуло в воздух какое-то существо, почти без всплеска. Русал! Здесь, в северных водах?
Что-то мне в нем показалось знакомым. Наверное, именно поэтому я не среагировал в первую же секунду, не выхватил меч из ножен, которые лежали на дне лодки.
Прямо в полете перекидываясь в человека, русал выхватил из-за пояса кинжалы, широко выбросив руки в стороны. Узнаваемые письмена-руны, витиевато сбегавшие по лезвиям парных ножей, тут же приковали мой взгляд. Неужели?..
Его тело легко и уверенно приземлилось прямо в лодку. Она лишь слегка покачнулась, даже не зачерпнув бортом воды. Пока я оторопело смотрел на тускло блестевшие золотом кривые ножи, русал приставил один из них к моему горлу, прикрывшись моим телом, будто живым щитом.
- Гоните деньги, герои! – прошипел смутно знакомый голос...
И тут я узнал и именные кинжалы, и его голос, понял, почему его внешность показалась мне до боли знакомой...
- Хису? – позвал я, не веря своим глазам.
Но он не смог меня узнать. Кровное родство уже ничего не значило для его очерствевшего сердца.
- Что, я уже настолько известен, что всякие доходяги знают мое имя? – он надавил лезвием на мое горло, прорезая кожу.
Что-то щекотно пробежало вниз к моей груди, и я понял, что это потекла струйка крови. Боли я даже не почувствовал.
- Эй, ты, убери зверушку, пусть не дергается. А то у меня руки дрожат.
Чи Ю стоял у него за спиной, но и шагу не смел сделать без приказа хозяина.
- Гони монеты, - шипел Хису. – И, может быть, он останется в живых.
Я попытался взглядом дать понять Джа, что не боюсь этой угрозы. Хису всегда был немного резковат в общении, но вряд ли он действительно собирался убить меня...
Джа медленно наклонился к своему вещмешку и вытащил из него кошель с золотыми монетами. Встряхнул в воздухе, чтобы у Хису не оставалось сомнений в том, что в нем находится.
- Хорошо, - брат жестко усмехнулся. – Теперь кидай его мне...
Один кинжал он спрятал обратно за пояс. Летящий мешок ловко поймал левой рукой. А потом, не убирая от моего горла оружия, попятился вместе со мною к борту лодки. Я только и успел, что испуганно набрать в легкие побольше воздуха: Хису пнул меня под колено, я потерял равновесие и вместе с ним полетел за борт в холодную воду.
В первые секунды тело буквально застыло от холода. Как мог Джа в такой ледяной воде охотиться на рыб? Хису перекинулся обратно в русала и пару мгновений скалился на меня острыми зубами. А потом, не разжимая сильной хватки на горле, быстро потащил меня за собой на глубину.
Я рассчитывал, что он скоро меня отпустит, но...
Как сквозь вату, я услышал всплеск в толще воды: вслед за нами нырнул Джа, а вместе с ним и его демон. Но даже если мистики Древних могут надолго задерживать дыхание, в воде им не сравнится по скорости с русалкой из Морского Народа.
Боги, ну почему это был именно мой брат?! Если бы не он, я бы уже давно мог напасть на него и даже серьезно ранить.
Вода вокруг нас стремительно темнела. Уши чуть ощутимо начало закладывать. Дневной свет остался позади, у поверхности.
Я изогнулся, метя каблуками стальных сапог по плавникам Хису. Я не рассчитывал их порвать, но сопротивляющаяся жертва вряд ли прибавила бы ему скорости к передвижению.
К моему удивлению, гибкое рыбье тело изогнулось, стремясь избежать ударов. Он был ранен?
Он снова перекинулся в человека и выхватил кинжал. В вихре пузырьков воздуха мимо нас промчался темный вихрь; я с удивлением опознал в нем Чи Ю. Демон взмахнул когтистой лапой, но Хису тут же пропал из виду, растворился в темной воде, став невидимым.
Не раздумывая, я быстро метнулся вверх, к нашей лодке. Неизвестно, что дальше предпримет мой неугомонный братец. Никогда раньше он не отказывался так легко от добычи. А своих врагов обычно добивал.
Почти у самой поверхности я нагнал Джа, вместе мы вынырнули и направились к лодке. Еще в воде мистик схватил меня за руку. Сначала я подумал, что он тонет, но он, оказывается, просто пытался помочь мне доплыть и одновременно проверял, не ранен ли я. Но ранен я не был; всего лишь саднило шею в том месте, где меня поцарапал кинжал.
Мы молча переодевались в сухую одежду. Я вытерся и послушно смазал порез мазью, которую мне протянул Древний. Я делал все машинально. Мне надо было свыкнуться с мыслью... Принять...
- Кто он тебе, Тиаки? Кто он? – Джа пересел на скамью рядом со мной, несильно встряхивая за плечи.
Я поднял на него глаза из-под мокрой взъерошенной челки. Начал накрапывать дождь. Погода портилась.
- Это был мой брат, - ответил я, не в силах смолчать. Кому же еще, в конце концов, я мог открыться?
Я не понимал, что сильнее меня гложет, позор, стыд или боль предательства.
Немного подумав, Джа сказал, что в деревне пару недель назад встречал некоего Ю Мина, который раньше жил среди Морского Народа и который очень сведущ в травах и зельях.
- Зачем мне зелья? – спросил я. – Я же не ранен...
- Твой брат одурманен, Тиаки. Ты же видел?.. Мы могли бы попробовать поймать его и спасти. Если человек жив, то есть пусть небольшой, но шанс вытащить его из лап Бездушных.
Одурманен? Почему-то первые несколько минут мое существо восставало против этой идеи. Мне было проще ненавидеть Хису, чем поверить в то, что он действовал не по своей воле.
«Какой же я малодушный трус», - укорил я себя.
И все же... Если сердце чисто, то Бездушные не смогут найти тропинку, по которой проникнут в человеческую душу.
- Хорошо... Давай попробуем, - еле слышно ответил я.

 

***

Мысли мои были далеки от реальности, поэтому Джа сам сел на весла и принялся грести к рыбачьей деревушке, в надежде обогнать непогоду, наступающую с моря на берег.
Брат направил против меня оружие. Не узнал. Мой брат, несмотря на то, что его разум могли поработить, – обычный разбойник. Может статься, что именно он участвовал в грабеже тех кораблей, что стояли сейчас на пристани у лагеря Союзной Армии. Хису ранен. Быть может, при следующем нападении его убьют.
Мой брат... Неужели он опустился ниже меня? Или шлюхи стоят на социальной лестнице ниже разбойников? А если он действовал под принуждением? Но я-то по собственной воле решился продавать себя. А не проще ли было умереть, чем жить такой жизнью, недостойной праведного человека? Выходит, я всего лишь искал легкий путь?
Несмотря на то, что я старался позабыть свое прошлое, оно не спешило оставить меня. Что я должен сделать, чтобы очиститься от него? Искупить свою вину? Успокоить совесть?
Когда лодка причалила, Джа наскоро привязал швартовы к дощатой пристани и, накинув капюшон на голову, соскочил на берег. Чи Ю остался охранять меня.
Джа не было минут пятнадцать, не более. Он посмотрел на меня, неподвижно сидящего под мелким дождем в покачивающейся у пристани лодке, и ничего не сказал. В руке у него была зажата сумка из непромокаемой рыбьей кожи.
- Попробуем, когда непогода успокоится. Местные говорят, что рыба ушла на дно, а это значит, что шторм приближается и продлится дня два-три.
Мистик снова сел рядом, и мне захотелось потянуться и прижаться к нему. Он был теплый. Он пах травами и покоем. Уверенностью.
- Ну, все, все, Тиаки. Теперь домой.
Я не возражал. До нашего дома было недалеко, всего около одной морской мили дальше по берегу.

 

***

Нам разрешили пожить в небольшом, на две комнаты, домике, стоящем на Яшмовой отмели в получасе ходьбы от Деревни Рыбаков. Когда мы затаскивали лодку на берег, нас опять нагнал накрапывающий дождь.
У меня создалось впечатление, будто дождь тут шел всегда. В Деревне царила вечная сырость. Люди носили постоянно влажную одежду и спали на не до конца просушенных простынях. Запах рыбы расползался по округе. Казалось, он пропитал всё, с чем соприкасался. Рыба сушилась тут же, под навесами. На крытых террасах стояли на просушке рыбачьи сети. Я сомневался, что при такой погоде что-то способно высохнуть. Из-за частых дождей у меня было ощущение, будто мы живем под водой. Мокрая солома на крышах и склизкие темные сваи, на которых стояли домишки, только усиливали это впечатление.
Хотелось перестать думать о встрече с братом, но вместо этого я прокручивал в своей голове каждую деталь снова и снова.
С трудом отодвинув набухшие в сыром воздухе двери домика, я первым вошел в наше с Джа холодное неприветливое жилище. Пройдя мимо потухшего очага, равнодушно оставляя после себя мокрые следы, я скрылся за соломенной ширмой, прикрывавшей дверь в мою комнату. Мне надо было подумать. Хотя... О чем тут думать? Все мои мысли были зациклены на одном.
Скорее всего, мой брат никогда не собирался возвращаться в Город Дракона. Если бы я и дальше ждал его там, продолжая продавать себя за корку хлеба, ничего бы не изменилось ни-ког-да. И я никогда бы не узнал правды. Впрочем, я бы предпочел не знать такой правды.
Все мои лишения. Все переживания и страдания. Все было зря. Я чувствовал себя собакой, которую хозяин вышвырнул из дома.

 

***

Тепло от разожженного очага не сразу заполнило это убогое жилище. Было бы лучше, если бы я все же вышел из-за ширмы к Джа, но я не мог себя заставить сделать это. Было стыдно смотреть ему в глаза. Что он обо мне теперь думает?
Пару раз окликнув меня и, не дождавшись ответа, Джа, видимо, решил поступить по-своему. Он сам вошел ко мне, чего до этого никогда не делал.
Заслышав его шаги, я поднял голову и безучастно посмотрел на него. Одежда на мне до сих пор была мокрой. Я снял только доспехи: они бесформенной кучей железа лежали в углу.
Увидев, в каком состоянии я нахожусь, Джа охнул и, не говоря ни слова, заставил меня подняться и подойти к очагу. Мы вдвоем опустились на циновку. От досок пола исходило тепло. Я засмотрелся на танцующее в углях пламя, так что даже не сразу заметил, как Джа принялся меня раздевать.
Зубы непроизвольно застучали: я, наконец, почувствовал холод.
Попутно Джа осмотрел мое горло и что-то недовольно пробормотал. Видимо, рана воспалилась. Отстраненно я подумал, что клинок мог быть отравлен, и только купание в морской воде ослабило действие яда.
Дрожь колотила меня все сильнее. Джа заставил меня лечь прямо на циновку, а сверху набросил одеяло. Его пальцы осторожно смазали края пореза на моей шее. После этого мистик отстранился и повернулся ко мне спиной, видимо намереваясь отодвинуться от меня и пересесть на другую сторону очага. Я успел в самый последний момент схватить его за рукав и прошептал:
- Мне холодно. Ляг со мной.
Мне не на что было надеяться. Кем был он, и кто был я. Я бы ничуть не удивился, если бы Джа отказался... Но вместо этого он только вздохнул. И руки его медленно, словно неуверенно, потянулись к завязкам одежды.
Я смотрел, как он раздевается, прежде чем лечь со мной. Почти как в ту ночь в Городе Дракона, когда он согревал меня своим телом.
Но в этот раз я сам откинул край одеяла, не давая ему возможности передумать. Джа осторожно лег рядом, его тело оказалось неожиданно хрупким и беззащитным.
Угли в очаге прогорали медленно. День на улице плавно сменился ранним вечером. Дождь, и не думая прекращаться, задумчиво шелестел по соломенной крыше. Я слышал, как падают капли с края навеса, под которым сушились сети. Джа лежал на спине и дышал размеренно и медленно, даже глаза его были закрыты, но я знал, что он не спит. Слишком быстро для спящего билось его сердце.
Наконец, когда за окном стало почти темно, я протянул руку и осторожно погладил его волосы, пропуская медно-рыжие пряди сквозь пальцы. Джа вздрогнул, почувствовав первое прикосновение, но не остановил меня. Это было, пожалуй, единственным хорошим событием за сегодняшний день, поэтому я не собирался останавливаться. Пальцем я аккуратно обвел контур изумруда, и тот, как мне показалось, тут же вспыхнул ярче в свете догорающих углей.
Мистик был настоящей загадкой для меня. Пока я думал о нем, иных мыслей в моей голове не водилось. Теперь же он поглотил меня полностью, без остатка.
Приподнявшись на локте, я разглядывал его и медленно гладил по волосам. Каждый раз, когда пальцы случайно или намеренно задевали его камень, Джа закусывал губы и хмурился.
- Ты слишком сосредоточен, - шепнул, наконец, я.
- Да? – прошептал он. Вопрос прозвучал неуверенно, словно на самом деле он хотел узнать, понимаю ли я, что делаю.
- Да, - ответил я. – Расслабься.
Пальцы обвели контур его ушной раковины, следуя каждому изгибу. Джа вздрогнул, зажмурившись.
- Я не слишком... - он запнулся.
- Что? – подбодрил его я вопросом.
- Я не слишком умею...
- Зато я умею, - утешил его я, кажется, впервые не расстраиваясь на этот счет. Я действительно умел если не все, то достаточно многое.
Я не стал спрашивать, чего бы ему хотелось. Вряд ли он, такой невинный и чистый, мог разобраться в своих желаниях. Самому же мне хотелось дать ему абсолютно все. Чтобы, когда все закончится, он запомнил меня навсегда. Первый раз должен быть именно таким, я когда-то слышал об этом.
Я покрыл короткими легкими поцелуями его лицо, целуя его вздрагивающие ресницы и дразня языком закушенные губы.
- Не надо, открой рот. Хочу тебя слышать, - шептал я в эти сомкнутые губы.
И потом жадно ловил его стоны ртом.
Его руки легли мне на плечи, и я медленно огладил под одеялом его тело. Почему-то мне было важно сохранить тепло, не пропустить между нами ни струйки прохладного воздуха комнаты.
Тело Джа под моими прикосновениями горело жаркими угольями. Я плавил свои ласки под его жаром и плавился сам. Джа запрокинул голову, когда мои пальцы легли сбоку на его бедро. Он разочарованно застонал, когда понял, что я остановился. Тогда я подался вперед и осторожно куснул его шею, сразу же целуя горячую кожу. Его бедра выгнулись, расходясь в стороны. Я, теряя последние остатки здравомыслия, вместо того, чтобы подумать и остановиться, нагнулся, опускаясь под одеяло. Вскоре мои волосы оказались в прочном захвате его пальцев. На вкус он был как травы, которыми всегда пах: пряным, терпким и свежим. Мои руки не прекращали движений, не оставляли его ни на секунду. Я хотел дотронуться и попробовать его всего: снаружи, изнутри; везде, где бы он мне позволил. Он и не думал сопротивляться, только вскрикнул, чувствуя внутри прикосновение моих пальцев.
Я взволнованно спросил, не больно ли ему, а он попросил еще. Боги. Я зажмурился так, что в глазах зарябило. Пришлось напомнить себе о сдержанности.
Но лучше бы я не останавливался. Всего несколько секунд прошло, а Джа уже начал отталкивать меня и растерянно бормотать извинения, пытаясь выбраться из-под одеяла. Я хотел удержать его, но он замер, взглянув на меня так, будто ему было мучительно больно.
- Да что случилось? – не выдержал я.
- Прости, Тиаки. Прости, я не должен был, - прошептал Джа, отводя взгляд.
Снова его обеты? Так я был прав, когда считал, что он должен сохранять воздержание? Но это же издевательство над самим собой! Любые обеты, каковы бы они ни были, должны помогать, а не мешать!
Я уткнулся лбом ему в грудь, тяжело вздохнул и замер, приказывая себе успокоиться. Где-то там неистово билось его сердце. Теплая рука осторожно опустилась мне на затылок. Его пальцы... Такие нежные.
Неужели нам суждено довольствоваться лишь подобными невинными ласками? Нет, я был согласен даже на них. Но этого было ничтожно мало. Особенно теперь, когда мне довелось попробовать Джа, коснуться его, услышать его стоны. Боги, да он сводил меня с ума!..
Я шевельнулся и легко поцеловал его грудь.
- Это ты меня прости, - шепнул я. – Мне этого слишком хотелось, и я не подумал о том, что может быть важным для тебя.
Думая о том, чего мы чуть не натворили, я действительно мучился чувством вины.
- Важным?
- Да... - Я повернул голову набок, прислушиваясь, как стучит его сердце. – Твои обеты.
Джа хмыкнул, как мне показалось, раздраженно. Глубоко вздохнул, и моя голова приподнялась в такт с его дыханием. Я прикрыл глаза.
- У меня один обет: жить по совести и думать не только о себе. Но с тобой я обо всем забываю. О том, кто ты есть. О твоем прошлом.
Я настороженно замер.
- Иногда я кажусь себе хуже Бездушной твари, Тиаки. Так мне хочется... Но ты не думай, что обязан, слышишь? После всего, что с тобой случилось... Больше всего хочу, чтобы ты жил нормальной жизнью. Помнишь про свет? Он в тебе ярче день ото дня, я радуюсь, если ты улыбаешься. Мне и не нужно от тебя иной платы. Только улыбка.
Я уже давно лежал с открытыми глазами и слушал... Слушал...
«Платы»?
- Прости, что я дал тебе понять, будто хочу тебя. Будто мне нужна от тебя подобная жертва. Я не должен был напоминать тебе о твоем прошлом. Тиаки, если тебе неприятно, я уйду, как только увижу, что ты можешь самостоятельно стоять на ногах. Что ни от кого не зависишь. И что твое старое ремесло больше не зовет тебя назад. Я так хотел бы назвать тебя только своим, слышишь? – сказал он, и я поднял глаза навстречу его внимательному взгляду. – Но я не могу. Думаю, ты понимаешь, почему.
- Из-за твоего любовника?
За несколько минут мой мир перевернулся с ног на голову. Я не мог мыслить здраво и поэтому ляпнул вслух первую попавшуюся мысль.
- Какого любовника? – Джа насторожился.
- Ра Зэн? Это он твой любовник? – я не забыл ту сцену прощания, которую нечаянно увидел.
Джа помрачнел:
- Нет... Он никогда не был мне любовником. Мы просто... близкие друзья.
- А разве остальные друзья касаются тебя так? – прошептал я, протягивая руку, и осторожно провел пальцем по его камню.
Он поймал мое запястье и поднес мои пальцы ко рту, покрывая их поцелуями.
- Нет. Все мы совершаем ошибки. Но это не значит, что нам не простят их.
- И ты простил его? – шепнул я наобум, случайно угадав правду.
Джа промолчал.
Может быть, он считает, что, если он будет со мною, то снова совершит ошибку? А все эти разговоры о прошлом – всего лишь повод? Быть может, он просто старается оградить свое сердце от опасности?
Для меня было странно и необычно подозревать, что у Джа, сильного и мужественного, могут быть подобные страхи и опасения. Впрочем, чему меня научило мое прошлое, так это быть внимательным к чужим чувствам.
Но как его убедить? Как заставить поверить?
- Знаешь, я слишком долго ждал. Слишком долго убивал в себе надежду на то, что у нас может что-то получиться. Да я даже думать себе запрещал о каких-то там «нас», - глухо и невпопад пробормотал я, осторожно приподнимаясь на локтях.
Край одеяла сполз, оголяя мне спину. Мои опасения подтвердились: несмотря на пышущие алым уголья очага, в комнате было сыро и промозгло. Впрочем, судя по всему, на личном фронте у меня ничего не клеилось, а холодный воздух, как нельзя кстати, помогал остудить кипящую кровь. Но лучше было бы выйти на улицу и прогуляться по Яшмовой отмели пару часиков. Однако сперва надо было договорить: расставить точки над «i» я решил сразу. Хватит с нас недомолвок и тайн.
- Тиаки... - позвал Джа, садясь на циновке и неловко теребя одеяло.
В изголовье лежала одежда. Рубаха измялась.
- Пойми, Тиаки, я не хочу напоминать тебе о твоем прошлом своим присутствием или...
- Но ты и не напоминаешь! – обернулся я к нему, повысив голос.
На самом деле, каждое его слово причиняло мне боль. Он помнил о том, кем я был. Не забывал. И теперь говоря это вслух, он словно принуждал меня обернуться назад и осознать свои ошибки. Было больно, но изменить я ничего не мог.
- Тогда что вот это сейчас было? – в его голосе я расслышал странные обвинительные нотки. На какой лжи он пытается меня подловить? Странный Древний...
- «Не ищи двойного дна у реки», - произнес я пословицу, которая была в ходу у народа моего отца. – Было всего лишь то, что было, Джа. – Я посмотрел на него исподлобья, нахмурившись. – Я хотел быть с тобой, только и всего.
Он раскрыл рот, но я его перебил:
- Это не «плата», и не «благодарность» и не что-то там еще, что ты мог бы подумать. – Я уставился в пол. На серые доски было смотреть безопаснее и спокойнее. По крайней мере, они не краснели, отводя взгляд. – Я же видел, что ты тоже хочешь. Я умею замечать такие вещи.
- Тиаки... - он осторожно взял меня за руку. Пальцы сжались на его ладони еще раньше, чем я успел осознать собственный жест.
- Прости, что так глупо вышло, - извинился я, стараясь подвести черту. Хочет он меня или нет, со мной он все равно не будет. Умом я это понимал, для него принципы были важнее, чем желания. Это было правильно и, наверное, достойно настоящего воина. – Я просто хотел... Впредь буду сдерживаться.
Я поднялся с пола, но выпрямиться мне не позволила его рука. Он притянул меня, усаживая рядом. Я замер, стараясь не приближаться к нему. Подальше от искушения.
- Куда ты?
- К себе.
- Не уходи, - попросил он негромко. Я еле расслышал. Голос Джа прозвучал хрипло и, как мне показалось, с отчаяньем.
- Прости, но я не смогу сейчас спокойно находиться рядом. Мне действительно надо прогуляться... - быть может, дождь погасит огонь, тлеющий в моей крови. – Зачем мне сейчас...
- Я думал, ты делал это по принуждению, - пробормотал Джа, отчаянно кося глазами в дальний темный угол комнаты. Ох уж мне эти тактичные разговоры.
- Да ты, вроде, меня ни к чему и не принуждал, - ответил я, чувствуя накатившую усталость.
На самом деле, сейчас мне не хотелось никуда уходить, хотелось просто лечь рядом и снова чувствовать его тепло. Лежать так долго, пока все ошибки и недомолвки не сгинут прочь, не растают бесплотными призраками. Уткнуться ему в спину или дать обнять себя, - без разницы.
Ни слова не говоря, я скользнул под одеяло. Джа не отталкивал меня больше. Не это ли настоящее счастье? Дышать в едином ритме. И пускай между нами не будет ничего более близкого, - уговаривал я себя – уже этими отношениями нужно дорожить.
Я повернулся набок и осторожно прикоснулся к его плечу пересохшими губами, скорее намечая поцелуй, чем действительно целуя.
Отныне – только так. И до тех пор, пока он сам мне не позволит большего. Если позволит когда-нибудь. Если решит, что можно.
Его рука, до этого державшая меня за пальцы, разжалась. Он положил ладонь мне на затылок, и от этого прикосновения у меня словно искры побежали под кожей.
Я замер, внутренне напрягаясь: что дальше?
Пальцы несмело проследовали по позвоночнику вниз, до лопаток. С шорохом одеяло скользнуло по его телу, когда Джа повернулся, склонившись надо мною. Я открыл глаза и смотрел на него снизу вверх, пытаясь прочесть по его лицу, что именно он хочет. Я боялся ошибиться и выдать желаемое за правду. Если бы я только мог читать его мысли, как бы все сразу стало проще!
- А ты все еще... - он замер, не решаясь продолжить.
Он был потрясающе слаб и беспомощен, когда дело касалось отношений. И при этом, казалось бы, прекрасно разбирался в остальных аспектах жизни. Рано повзрослевший, но в чем-то потрясающе наивный. Как же раньше я не заметил в нем эту особенность? Принимая браваду и напускную храбрость за грубость и черствость бывалого человека.
Отвечая на его вопрос, я слегка прикрыл глаза и, молча, кивнул. Только бы не спугнуть его, когда он уже, казалось, принял какое-то решение.
- Может... Еще раз?..
«Еще раз» было бы замечательным решением нашей проблемы. Ибо все недопонимание, все наши глупые ошибки, мучительное выяснение отношений – все это вселило и в меня, и в него гнетущую неуверенность.
- Если хочешь, можешь ты...
Джа мотнул головой.
- Н-нет.
Может быть, он помнил, что подобная роль мне раньше не нравилась... Но не объяснять же ему, что дело не в роли, а в человеке, который рядом. Это уж было бы совершенной глупостью, говорить вслух подобные вещи. После он и сам поймет.
- Ты уверен? – уточнил я, ибо чувствовал, что у него это будет впервые.
Теперь Джа кивнул:
- Только так, – а потом, покраснев, спросил: - А ты когда-нибудь раньше...
- Нет, - слабо улыбнулся я. – Поэтому и просил тебя не молчать.
Джа потрясающе краснел, умудряясь выглядеть при этом моложе своих лет. Сейчас, когда он снова зарделся, я протянул руку и кончиком пальца провел по его губам. Он отстранился, теряясь в собственных желаниях, но я не отпустил его далеко, обхватывая руками за плечи и перекатываясь с ним на постели.
- Я тебя больше не отпущу, - со смехом сообщил я ему в покрасневшее ухо, усаживаясь сверху на его бедра, сжимая ногами, будто норовистого коня. – Хватит нам бегать друг от друга.
Только спустя пару минут, отчаянно пытаясь не сдаться так легко моим пальцам, Джа спросил:
- Никогда не отпустишь? – он тяжело дышал, глядя широко распахнувшимися глазами в потолок.
- Никогда-никогда, - сообщил я ему, не прерывая ласк.
Его голос сорвался на стон. Он прикрыл глаза рукой, выгибаясь подо мною.
- Может быть больно, - виновато сообщил я, сдерживаясь из последних сил. Я обязан был его предупредить, с непривычки всегда так бывает...
Джа только усмехнулся.
- Нашел, чем испугать, - храбро ответил он.
Я честно попытался быть осторожным, вот только с Джа моя сдержанность исчезала. Я даже мельком умудрился удивиться тому, каким жадным и голодным я оказался. И Джа тоже. Он словно старался стать моим, полностью, без остатка. Какое уж там «больно». На пике удовольствия нас будто прибойной волной снесло. Все мысли, все чувства, все звуки, – все исчезло прочь. Остался только он – моя последняя точка опоры, и я не отпускал его, пока мы не вернулись в свои тела, пока не восстановилось дыхание.
И дальше, когда мы уже засыпали, я так и не выпустил его из своих объятий.
И собирался не отпускать его от себя никогда.
Хотел навечно остаться с ним.
Шептал ему это на ухо, пока любил его. И собирался сказать ему об этом завтра утром, на свежую голову. Чтобы он мне наверняка поверил. Чтобы он позабыл о своих страхах, терзавших его в прошлом.
Сейчас, в эту минуту, я понял, что мне предначертано быть рядом с Джа - воплощением моих надежд, моим ожившим желанием. С тем человеком, который смог узнать во мне больше, чем я сам знал о себе с рождения. Я бы пошел за ним, куда бы он меня ни позвал, потому что был ему нужен.

 

***

Утро застало нас в разворошенной постели у остывшего очага.
Ночная эйфория схлынула, но даже сейчас я и не думал отказываться ни от одного своего слова.
Джа смотрел на меня слегка настороженно. Видимо, не знал, как вести себя после того, что произошло между нами ночью. А, может, подозрения, рожденные ошибками прошлого, снова проснулись в нем.
По его лицу пробежала тень.
Я окликнул его по имени и, когда он повернул голову, молча, заключил его в объятия.
Что бы его ни беспокоило, мы решим это вместе.