Actions

Work Header

Everyday Mysteries In The Summertime

Chapter Text

Полтретьего. Муха летает вокруг стола, яростно жужжа, и это, вероятно, единственное существо, которое начало апатично чахнуть в разгар жары. Еще только июнь, но лето уже готово убивать, и, кажется, от воды даже начинает пахнуть кровью. Кондиционер не работает целую неделю.

Майки поправляет очки и пытается вытереть пот с глаз и с носа. Когда очки снова соскальзывают вниз, он все еще потный, но теперь стекла полностью заляпаны грязью. Он наклоняется ближе к маленькому вентилятору на столе, но тот лишь перемещает горячий воздух, и прохладнее не становится. Что-то привлекает внимание Майки, и он пытается разглядеть это сквозь пот и отпечатки пальцев. Прошлая неделя на календаре странно пуста.

— Э-э, — говорит Майки. Его голос хриплый, словно он не говорил месяцами. Он сглатывает. — Джи? Ты звонил чуваку по поводу кондиционера?

— Что? — Голос Дэйва Мастейна приглушают во время очередного вопля.

— Чувак. Кондиционер?

— Что?

— Блять.

Он слышит позвякивание занавески из пивных крышек, а потом Джерард оказывается рядом с ним. Майки толкает его локтем в бок.

— Я забыл, — говорит Джерард, улыбаясь ему своей «ой?» улыбкой так, что Майки забывает, почему он злился. — Прости. Ну, я даже не… Я думаю, тут довольно жарко, ага.

— Ты такой говнюк, чувак.

— Я знаю, — спокойно отвечает Джерард. Он не выглядит раздраженным, но перестает улыбаться. Его глаза покрасневшие.

— Хватит слушать ебаных Megadeth, серьезно, — говорит Майки. — По крайней мере, «Youthanasia». Я ведь просил тебя включить «So Far So Good»? — Джи слушал «À Tout Le Monde» раз пять подряд, и Майки искренне надеется, что это не превратится в одержимость перестрелками в школе[1].

— Я не нашел ее, — произносит Джерард и наклоняется над Майки к вентилятору. Мокрые пряди его волос падают на лицо Майки, немного шевелясь от вялого ветерка.

— Боже. Блять, Джи.

Джерард целует его в макушку и быстро отодвигается, прежде чем Майки может снова пихнуть его в бок.

— Я позвоню чуваку, ладно? — Он делает голос тонким и пищит:

— Не расплавься, Майки. Не расплавься!

— Я буду в порядке, если ты принесешь мне диетическую колу, — говорит Майки. Он хочет пиво, но кое-кому лучше оставаться трезвым хотя бы до пяти.

*

 

Майки продает эскимо, колу и чипсы детям, а их родителям бензин. Самообслуживающиеся бензоколонки — это лучшее изобретение человечество, но если он успевает заметить женщин за пятьдесят, то старается им помочь, потому что они оставляют хорошие чаевые в благодарность. Иногда они говорят ему, что он милый.

Заправка расположена слишком далеко от магистрали, так что тут не бывает больших потоков путешественников. Чаще всего сюда приезжают горожане и летние завсегдатаи, отдыхающие у озера. Очень редко приходят небольшие группы детей из подготовительной школы Хилла, чтобы купить сладости в этой части города. Еще реже они приходят сюда летом, разумеется. Майки предполагает, что дети, застрявшие в той школе летом, наверное, слишком стесняются показываться рядом со счастливыми и свободными людьми.

Он немного абстрагировался от внешнего мира, читая старый выпуск Q[2] (№127, с Blur на обложке) из коллекции, которую он нашел на eBay, когда Джи крикнул прямо в его ухо «У нас посетитель!», заставляя Майки вздрогнуть и опрокинуть банку колы.

Лицо Деймона Албарна остается нетронутым, но со всего кассового аппарата теперь капает кола. Майки бросает короткий взгляд в окно. Кола на кассовом аппарате — это пиздец. Она засохнет на клавишах, и ее придется оттирать целую вечность.

— Это Фрэнк, чувак, — говорит он, а затем берет упаковку салфеток из ящика и протирает ими клавиатуру.

— Все будет чертовски липким, — комментирует Джерард, а на его губах снова эта «ой?» улыбка. — Прости. Тебе нужны новые очки, или что? Это не Фрэнк, чувак. Он даже не похож на него, а еще у него красная челка. Ну, если только Фрэнк не покрасился с четверга, не вырос на десяток сантиметров и не похудел на пять килограмм, но ты бы рассказал бы мне об этом. Э-э, рассказал бы?

— Ага, — соглашается Майки. Мальчик идет по дороге, лавируя между дерьмового цвета мерседесом мистера Дирборна и бензоколонкой. Он низкий, на нем надета темная форма Хилла, которая похожа на военную, а еще у него стрижка как у Фрэнка: волосы по бокам короткие, а сверху широкий, неровный ирокез, закачивающийся длинной челкой. Этого было достаточно, чтобы смутить кого-нибудь. Наверное, этим летом модно делать необычные стрижки. Фрэнку это сходит с рук лишь потому, что он укладывает волосы во что-то похожее на то, что делали ресторанные певцы в пятидесятых. Майки не знает этого парня, так что он, скорее всего, учится в Хилле.

Джерард снова исчезает в подсобке. Он обычно никогда не общается с клиентами, так как у него возникают проблемы с ними.

Колокольчик над дверью звенит. Майки быстро запихивает мокрую салфетку под прилавок и склоняется над своим журналом. Он поднимает взгляд только тогда, когда юноша оказывается прямо перед ним.

— Чем могу помочь? — спрашивает он.

Вблизи он ни капли не похож на Фрэнка. У Фрэнка немного угловатое кошачье лицо. У этого парня же слишком много зубов, и его брови довольно густые. Он улыбается Майки, и вау. Его зубы еще и белые.

— Я видел тебя, — объявляет он. Майки моргает. — На пляже? Костры? Дерьмовое пиво, отвратительная музыка, пьяные драки, куча девушек в бикини и пьяные в отключке?

— Э-э, ага, — говорит Майки. Если смотреть с такой стороны, пляжные вечеринки звучат скучно, но, вообще-то, это единственное развлечение в этом городе.

— На мне тогда, конечно, не было этой гитлерюгендской[3] формы, — замечает парень, а затем он взмахивает рукой в воздухе. — Megadeth!

Майки рефлекторно оборачивается назад, будто Дэйв Мастейн может прятаться за холодильником с мороженым.

Пусто. Он вздыхает и подавляет в себе желание поправить очки. Рядом с учениками Хилла Майки кажется себе еще более бедным и грязным, чем он есть на самом деле, и вообще он ощущает себя каким-то щербатым деревенщиной, одним из тех, что постоянно жуют табак. А иногда рядом с учениками Хилла Майки просто хочется напинать им под зад.

Когда он разворачивается обратно, мальчик уже не смеется, а просто добродушно улыбается. Его глаза огромные и темные, и вокруг них появляются морщинки, когда он улыбается. Майки не уверен, но ему кажется, что у парня подведены глаза. Прическу еще могли допустить, если папочка юноши был достаточно богат, но макияж? Рискованно. «Вау», — думает Майки, но говорит:

— Э-э, ага.

— Я думал, я единственный, кому нравится «Youthanasia». Боже, я слушал «À Tout Le Monde» на повторе сутками.

— Это слушает мой брат, — говорит Майки. — Но, э-э, мы типа делимся… Я имею в виду, мы оба живем тут, так что…

— Да? Вам обоим нравится трэш восьмидесятых? Он старший или младший? — юноша облокачивается на прилавок, будто устраиваясь для разговора.

— Ага… Чего?

— Твой брат. Вы живете здесь? Мне казалось, ты учишься в предпоследнем классе. Тебя ведь зовут Майк, так?

— Майки, — поправляет он.

— Пит, — говорит мальчик и протягивает ему руку. Майки глядит на нее несколько секунд, а затем пожимает ее. Рука Пита влажная от пота, как и рука Майки.

— Кондиционер не работает, — сообщает ему Майки. К нему приходит осознание того, что это, возможно, какая-нибудь шутка или очередное издевательство. Может быть, Пит здесь, чтобы познакомиться… Нет, стойте, они же все богаты. Может быть, это как «Отсчёт убийств», а он случайная жертва.

Его мысли идут в таком направлении потому, что он уже четыре дня не говорил ни с кем, кроме Джерарда. Майки считает, что Джерард — великолепная компания, самая лучшая, но он уверен, что, общаясь только с ним, он превратится в полнейшего параноика.

— Ага, здесь просто пекло. Даже снаружи прохладней, знаешь? — у Пита проскальзывает среднезападный акцент, такой же, как у друга Майки, Боба, который переехал из Чикаго несколько лет назад. Боб хороший парень. Было бы здорово, если бы он был здесь сейчас, потому что он выглядит действительно пугающе, когда хмурится, в отличие от Майки, которого пожилые леди часто угощают печеньем, «чтобы он перестал быть тощим как скелет».

— Ты должен быть здесь весь день? Это отстой.

— Мне тут нравится, — упрямо говорит Майки. Он слышит приглушенный удар из подсобки. Джерард подслушивает. От этого факта Майки чувствует себя одновременно и лучше, и хуже. Если что-то пойдет не так, Джерард поможет ему. Два паршивых бойца — это же лучше, чем один, верно? С другой стороны, Джерард потом будет спрашивать его что-то вроде «Почему ты вообще говорил с этим мудаком?», а Майки не будет знать, что ему ответить. Джерард бывает нормальным с людьми, только если они достаточно долго пытаются вывести его на разговор. Исключение — мальчики из Хилла. Даже когда Фрэнк приходит к ним в форме, Джерард смеривает его уничижительным взглядом, а ведь Фрэнк его единственный лучший друг, конечно, помимо Майки. Хотя, скорее всего, Джерард делает это потому, что Фрэнк настолько прилипчивый, что даже Джерарду не удается от него отделаться.

— Бьюсь об заклад, — Пит оглядывает прилавок и замечает журнал. — Ого, вау. Он же действительно старый. Ты купил его из-за Blur?

— Ага! — взволнованно отвечает Майки. Он почти слышит, как Джерард закатывает глаза. — Ну, я купил половину коллекции какого-то чувака из-за Blur и еще Radiohead, и… гм.

Пит охотно кивает. — Мне невероятно бесит, что я слишком молодой. На десять лет слишком молод. Я был ебаным младенцем, когда происходило все самое интересное. И что сейчас? Мы пропустили гранж…

— Бритпоп…

— Но спасибо, блять, что мы пропустили Vanilla Ice…

Они оба начинают одновременно хохотать. Смех Пита громкий и раскатистый. Майки просто фыркает, и оставшаяся часть его смеха похожа на то, словно он сейчас задохнется. Обычно только хихиканья Майки достаточно, чтобы довести Фрэнка до припадка веселья, но сейчас его заглушает громоподобный хохот Пита, так что все в порядке.

— Боже, боже, — выдыхает Пит, — увлекаться старыми вещами так хлопотно, зато у нас есть, ну, знаешь, выбор. Можно выбрать самое лучшее и отбросить второсортное дерьмо. Тогда гением был не один Курт Кобейн, знаете ли.

— Но ты больше похож на панка, — говорит Майки, удивляя себя самого.

Пит сразу же прикасается к своим волосам и поправляет челку.

— Ага. Да. Мне нравится это. Уже не настолько увлекаюсь хардкором. Это слишком узкое направление, понимаешь? Я собираюсь расширяться.

— Ага, — отвечает Майки. Это то, что Фрэнк постоянно повторяет. Майки всегда слушал разнообразную музыку, так что у него не было с этим проблем. Фрэнки не возражал, когда Майки дразнил его по этому поводу.

— Итак, я пришел, чтобы поговорить с тобой, — говорит Пит. — Я вроде как вынудил вашего друга, Фрэнка, сказать, где я могу тебя найти, — он снова улыбается, показывая зубы. Майки думает, что Пит не самый привлекательный, но наверняка благодаря его улыбке и безумным волосам девушки думают, что он милый. Женщины, которые обычно предлагают печенье Майки, наверное, захотели бы показать Питу свои гравюры или еще что-нибудь.

В его мозгу сразу возникла соответствующая картина, и он знал, что он покраснел даже прежде, чем почувствовал, как горят его щеки.

Улыбка Пита расширилась, больше походя на волчий оскал.

— Фрэнк сказал, что вы тут, внизу ненавидите нас. Валлей против Хилла навсегда или что-то такое. Я рад, что все мои зубы до сих пор на месте.

— Неважно, это просто старая… вещь, — произносит Майки, внутренне содрогаясь. Джерард будет злиться. Эта вещь, конечно, старая, но еще не мертвая. Дерьмо. — Но, да, я думаю. Это не Калеки и Кровь[4] или что-то такое, но все равно.

— Никто не приставал ко мне на пляже.

— Ну, в Хилле не так много детей с необычными волосами.

— Только я и Фрэнк Айеро, — говорит Пит, и Майки удивляется, как Фрэнк вообще выживает в толпе школьников. Его родители, должно быть, самые дезинформированные люди в мире. Летняя учеба в Хилле может действительно расцениваться как жестокое обращение с детьми. Майки, Рэй и Боб даже работали над планом спасения Фрэнка, если что-то пойдет не так. Просто на всякий случай.

— Знаешь, — продолжает Пит, наклоняясь над прилавком и расширяя глаза. У него хорошая кожа, гладкая, загорелая, золотисто-коричневого цвета. И он действительно подвел глаза. Майки застыл, не отодвигаясь назад даже тогда, когда лицо Пита с его большими глазами и широким ртом было прямо перед ним. — Я уверен, Фрэнки считает, что я испорчу тебя или что-то подобное. Он наверняка сходит с ума прямо сейчас. У него уроки до четырех, и он не может сбежать, в отличие от меня, потому что он заботится о том, что скажут его родителя.

— Э-э, — выдавливает Майки. Улыбка Пита становится лукавой. — Я…

— Ты должен позвонить ему и сказать, что ты все так же невинен, — говорит Пит и отклоняется назад, постукивая по прилавку, словно вводя Майки в транс. Ну, было похоже на то. — Ты мне нравишься. Ты классный. Серьезно, чувак. Я будто тянусь к тебе через пропасть классности.

Он и правда тянется вперед и кладет свою руку на руку Майки, прямо под локтем. Майки вздрагивает от неожиданности.

— Это как у Шекспира, — замечает Пит. — «Любил ли я когда-нибудь?..»

— О, отъебись, — Майки стряхивает его руку. Он осознает, как легко он это сказал, будто это Джерард дразнил его, а не Пит.

— Ладно, — Пит пятится назад, поднимая руки вверх с усмешкой на лице. — Не натравливай на меня своих приятелей из рода Монтекки. Увидимся у костра, Майки Уэй.

Он разворачивается и уходит, помахав рукой через плечо, даже не оглянувшись. Колокольчик над дверью звякает.

Майки просто стоит какое-то мгновение. Затем он слышит бряцание занавески из пивных крышек.

— Что. За. Хуйня, — говорит Джерард. Майки пожимает плечами.

***

 

У них проходит импровизированный марафон Твин Пикс, когда звонит Фрэнк. Джерард уже плачет, потому что сейчас момент похорон Лоры Палмер, и Джерард всегда плачет над ним, и будучи пьяным, и будучи трезвым.

Майки берет трубку:

— Резиденция рыдающих Уэев.

Джерард даже не пытается кинуть в него чем-то, он просто вытирает слезы и останавливает фильм. На экране застывает Лиланд Палмер, распростершийся на гробе дочери.

Фрэнк говорит:

— Блять, Майки, сегодня приходил Пит Вентц и приставал к тебе?

— Ну да, — отвечает Майки. — Не особо-то и приставал, я думаю. Он просто, не знаю. Даже если он и приставал ко мне, то немного.

— Вентц не будет знать, что такое немного, даже если вырезать это на его лице и скормить ему, — говорит Фрэнк.

— Ему нравится Megadeth. Мы просто с ним немного поговорили.

— Серьезно, Майкс, он часто попадает в неприятности. И не «немного» попадает в неприятности, его родители отправили его в летнюю школу, чтобы с ним все было в порядке, — Фрэнк жует что-то хрустящее в паузах между предложениями. Майки пытается вспомнить, ел ли он сам сегодня. Вроде нет. Хотя он все равно не голоден. Сейчас слишком жарко, даже в подвале, чтобы есть. — Но он веселый. И вегетарианец.

— Да, я тоже так думаю, — произносит Майки. — Я имею в виду, он веселый. Он не ел ничего… здесь.

— Потому что у вас есть только чипсы. Это странно, он знал твое имя и описывал тебя как «худой, в очках, милый», и я такой: «Это, наверное, какой-то другой Майкиуэй, чувак, мой Майки пиздец какой уродливый».

— Спасибо, Фрэнк, — отвечает Майки.

— Вентц правда следил за тобой! Внимательно гляди по сторонам, — хихикание Фрэнка пронзительное, им, наверное, можно было бы разрезать бетон. Джерард однажды нарисовал героя комикса, чья суперспособность была такой. Он грабил ради справедливости. У Джерарда был миллион разных странных супергеройских идей.

Видеомагнитофон внезапно снимается с паузы, и Майки чуть не роняет телефон. Джерард ищет под диваном пульт, который Майки до сих пор держит в своей руке.

— Э-э, спасибо за предостережение, — говорит он быстро, пытаясь использовать пульт, отражая луч от стеклянной рамки, за которой над кроватью висит постер Dawn of the Dead. — Хочешь поговорить с Джи?

— Неа, я приду позже, ладно? Он же сейчас плачет как ребенок над Твин Пикс, да? У вас марафон, или вы просто смотрите самые грустные моменты?

— Марафон.

— Не смотрите тот момент, где он, ну, ты знаешь…

— Ага, — говорит Майки. Любимые части Фрэнка становятся изношенными на кассетных лентах. — Где он ездит с…

— С телом Мэдди в багажнике, да? — перебивает Джерард, прервав свои розыски. — Фрэнк придет?

Майки кивает ему и протягивает пульт.

— Мы не будем его смотреть, — заверяет он Фрэнка. — И не беспокойся о, ну, ты понял. Я думаю, я смогу защитить свое целомудрие. Он довольно маленький.

— Да ладно, он ебаный маньяк, а ты киска. Он сделает из тебя гамбургер.

— Фрэнк только что назвал тебя киской? — спросил Джерард. Он склонился над плечом Майки и прокричал:

— Фрэнк, мой брат тебе не киска!

— Джерард, я говорил это о ТЕБЕ! — кричит Фрэнк в ответ.

— Я вешаю трубку, — объявляет Майки. — Увидимся, Фрэнк.