Actions

Work Header

Техас, 2066

Chapter Text

По стенам кабинета мелькали солнечные зайчики. Игривые светлые пятна по тёмным панелям морёного дуба. Стив обратил на них внимание только тогда, когда один начал упрямо светить ему прямо в глаз. Он нахмурился и прикрыл веки - поганец никуда не делся, слепил сквозь веки. Стив сердито посмотрел прямо перед собой - Пегги пускала отсвет своим небольшим зеркальцем и щурилась от улыбки. Потом, довольная реакцией, подмигнула Стиву и медленно, с чувством облизала губы - алые, четко очерченные. Не по-девичьи острые скулы, резкая линия челюсти в обрамлении шикарных каштановых кудрей... Её зелёные глаза смотрели пристально и с лёгкой насмешкой. Стив моргнул, но наваждение не ушло. Щёки и уши тут же потеплели, выдавая его смущение. Невозможно было общаться с такой Пегги, хотя он знал точно - когда она не занимается ерундой, она мила, улыбчива и приветлива. Хороший, надёжный человек и близкий друг. Но сейчас...

Их отцы разговаривали на другом конце длинного стола, как всегда - негромко, но в голосах чувствовалось тщательно сдерживаемое напряжение. Лорд палаты Здравоохранения уже который месяц не мог договориться с Лордом Военной Коллегии, и это начинало утомлять. Как Стива, так, видимо, и Пегги. Терпение Стива лопнуло и разлетелось брызгами, когда он ощутил на своём колене касание разутой девичьей ступни. Святое дерьмо.

- Простите, мне нехорошо, я выйду, - он вскочил с обитого алым велюром мягкого стула, виновато улыбнулся Лордам и, извинившись перед Пегги кивком головы, вылетел из кабинета отца.

Едва попав на ковровую дорожку в коридоре резиденции, он тут же взял курс на тайную дверь за портьерой. Она вела в жилую, неофициальную часть дома. Здесь всё было проще и спокойнее - цвета обоев, ненавязчивый декор и почти никакой лепнины на высоком потолке. Пройдя низким тёмным ходом, Стив очутился на другой стороне здания и, прошагав через бальную залу, замер у распахнутых дверей в сад. Затянулся терпким предгрозовым воздухом до самого дна лёгких. Пегги... Когда это закончится? И ведь он ей не нравился ни капли - такую симпатию Стив чувствовал сразу, его не обманешь пустыми заигрываниями и говорящими взглядами. А Пегги просто забавлялась от скуки. Ей тоже надоели прения отцов, набила оскомину эта злополучная Программа по разработке улучшающей сыворотки. Сейчас, когда почти все черты будущего ребёнка - от цвета волос и глаз до наклонностей и болезней - можно было определить в момент зачатия, глядя на монитор, и выбрать понравившийся вариант в лечебницах Ложи Семьи и Детства, в сыворотке почти не было нужды. Если при планировании выбрать нужные наклонности и характеристики, не то что у него, вероятность того, что ребёнок станет отличным солдатом для армии Лорда Пола Картера, была больше семидесяти пяти процентов. Что, конечно, никак не могло устроить самого Лорда.

Генералу Картеру нужно было только самое лучшее - сто процентов гарантии и солдаты с превосходными, почти нечеловеческими боевыми качествами. Словно он затевал Третью Мировую.

Стив вздохнул и снова устремил взгляд на заросли сирени. Одуряюще пахло медуницей, ковром стелющейся по их газону - та умиляла отца до того, что одним прекрасным утром он запретил стричь газон под восточными окнами. Стиву она тоже нравилась, а мама молчаливо потворствовала, тихо обожая свою сирень. Весной, когда в резиденции начинали цвести все розовые кусты и распускались на клумбах тяжёлые бутоны тюльпанов всех мастей, их сад превращался в маленький филиал Рая на земле. Здесь было слишком, до эйфории хорошо.

Семья Лорда Роджерса верила в Бога и несла эту веру из поколения в поколение, хотя сейчас, спустя тридцать лет после Гражданского Столкновения, подобные мировоззрения считали глупым и лишённым логики атавизмом. Заняв кресло отца за Круглым столом, Стив собирался немного качнуть чашу весов в сторону веры, пускай это и пошло бы вразрез с общей государственной программой. Он на полном серьёзе планировал учредить небольшой приход в каждой лечебнице, чтобы все, желающие выздоровления своим близким, могли помолиться об этом. Или просто выговориться, избавиться от тревожащих мыслей. Это бы очень помогло - как минимум, в разы сократило расходы на бесконечно раздувающийся штат психологов и психотерапевтов «сопутствующей помощи» при лечебных учреждениях их ведомства. Стив считал, что иногда лучше поговорить напрямую с Ним, чем заговаривать зубы психологу, работающему с почасовой оплатой.

А ещё - никаких заседаний в дни рождения единственного сына, да. Он тут наведёт шороху, если, конечно, доживёт до инаугурации.

Стив горько усмехнулся и вдруг закашлялся. Внутри тянуло и обжигало, как всегда, когда начинался приступ. Скривившись от боли, он упал на ближайшее кресло и постарался уйти в медитацию, которой его научила врач восточной практики ещё в детстве. Дыхательные упражнения часто помогали ему, помогли и сейчас. Лёгкие и диафрагма медленно успокоились, улеглись на свои законные места, и Стив выдохнул с облегчением - словно задерживал дыхание последние пару минут.

Когда он смотрел на цветущий и благоухающий сад, на разросшиеся кусты разномастного шиповника вдоль дорожек, он постоянно вспоминал бабушку - словно видел в зелени мелькание, отблеск её любимого канареечного цвета платья - и один весенний день много лет назад, когда состоялся тот самый разговор. Такой разговор, который вроде бы не отличается ничем от всех других. И при этом неуловимо меняет - то ли самого тебя, то ли мир вокруг.

Стив помнил точно - ему было шесть. Стояла весна - ранняя, заполошная, наступающая на хвосты последним холодным ночам. Бабушка сидела в саду на свежей проклюнувшейся траве в окружении маленьких рассадочных кустов шиповника. Рядом с ней лежали холщовые аккуратные перчатки и небольшая лопата - бабушка намеревалась посадить шиповник. Она его обожала и свозила в резиденцию сорта отовсюду, где только встречала что-то особенное. Шиповник в саду был всех мыслимых оттенков - от снежно-белого до лилового, и всевозможных форм бутонов. Стиву больше всего нравились розоподобные. Когда он выбежал на улицу, бабушка осторожно освобождала корни первого куста от защитной ткани.

«Мама жаловалась, что ты опять хотел пропустить воскресную мессу, - мягко сказала ему бабушка. - Почему ты не хочешь приходить, Стиви? Это ведь традиция.»

Традиция, с досадой подумал он тогда. Скукота и ничего интересного. Ему намного больше нравилось читать, и если бы он мог читать на мессе свои учебники или, на худой конец, что-нибудь из научных статей на своём моноподе, это была бы намного более полезная трата времени.

«Мне там скучно,» - честно ответил он и пробежал рядом. Услышал, как бабушка за спиной вздохнула.

«Поможешь мне, Стиви?» - спросила она, всё же улыбаясь. Её доброе лицо с морщинками у глаз и на лбу всегда было мягким.

Он не очень любил ковыряться в земле. Тем более, когда точно знал - для этой цели три раза в неделю приходит дядя Маркус - хмурый высокий мужчина, про которого мама всегда говорила «средних лет». Ещё она говорила «нелюдимый» и «с ним невозможно поговорить», но его, Стива, это мало смущало. У дяди Маркуса для него всегда был фруктовый леденец, которыми в обычные дни в резиденции его не баловали. А ещё дядя Маркус надевал широкополую соломенную шляпу перед работой, а потом - вдруг! - улыбался ему сквозь шикарные густые усы, и заговорщицки подмигивал. Это была их тайна - и леденец, и улыбка. Стив знал, что дядя Маркус отличный садовник и искренне не понимал, зачем бабушке вздумалось садить шиповник самой.

Он со смехом пробежал мимо, отвлёкшись на юркую оранжевую бабочку. А потом всё же изловчился и поймал её между ладоней. Заглянув в щель между пальцами и ничего в темноте не увидев, гордо понёс хвастаться трофеем бабушке. Она неторопливо выкапывала первую лунку в газоне у дорожки.

«Смотри, бабуля, я поймал!» - он подошёл поближе, убедился, что бабушка смотрит, и медленно раскрыл ладони. Маленькая оранжевая бабочка лежала в них и вяло перебирала крыльями с оббитой с них краской. Она уже не могла летать.

«Очень красивая, Стиви», - оценила бабушка. Вот только Стив так больше не считал. Он нахмурился и поднёс ладони к носу, разглядывая поблекшие крылья.

«Лети!» - приказал он и подкинул ладони вверх. Бабочка подлетела, схваченная дуновением ветерка, ломко кувыркнулась в воздухе и упала на траву. Стив нахмурился ещё сильнее.

«Не думаю, что она сможет снова полететь, милый», - сказала тогда бабушка. Подошла ближе и погладила по голове.

«Но почему? - искренне недоумевал Стив. Он держал бабочку нежно и не смыкал ладоней. - Когда я её поймал - она летала!»

«Не все мы можем продолжать летать после того, как нас поймают, - вздохнула бабушка и осторожно подняла бабочку за крылья, снова положила её в раскрытую ладонь Стива. - Ты должен оставить её на видном месте, на цветке. Тогда какая-нибудь птица будет пролетать и увидит её. И возьмёт с собой. Не хорошо оставлять её так, в траве. Бог присматривает за нами, а мы должны присматривать за теми, кто меньше нас. Если её увидит птица - она не пропадёт».

«Она просто съест её», - упрямо пожал плечами Стив, но всё же положил оранжевую бабочку в середину крупного кремового цветка шиповника. Стив не любил, когда бабушка начинала говорить о Боге. Иногда ему казалось, что в резиденции все только и говорят о Боге, и поэтому с радостью сбегал в школу и на дополнительные занятия. Там эти темы были под запретом.

«Главное - она не пропадёт. А значит, её смерть не будет напрасной».

Стив задумался. Буквально два дня назад у него был тяжёлый приступ астмы. Когда ему полегчало, он пошёл за водой на кухню и случайно услышал у спальни родителей, как мама плакала и говорила: «... если он умрёт так рано, всё было напрасно, всё...»

«А я? - вдруг спросил он у бабушки, которая успела снова взять в руки лопату и подцепить ею травянистый газон. - Если я умру, моя жизнь будет напрасной?»

Бабушка помолчала, чуть сдвинув аккуратные брови.

«Это серьёзный вопрос, Стиви. Ты особенный мальчик, и я уверена, Бог присматривает за тобой. Но ты - не бабочка, тебя не так-то просто поймать. Только ты можешь решить, будет ли твоя жизнь напрасной, или нет».

Стив тогда очень рассердился.

«Я не бабочка, но тогда зачем Он сделал меня таким слабым и больным? - спросил он, сжимая кулаки. - Зимой я не могу долго гулять с друзьями и постоянно простужаюсь, летом тут же обгораю на солнце и с трудом дышу от жары и пыли. Разве это честно? Если Он приглядывает за мной, почему он не сделал меня сильным и здоровым, как Филипп?»

Стив усмехнулся себе прежнему. Сейчас он бы никогда не стал сравнивать себя с Филиппом Картером. И здоровье тут не при чём. Повзрослев и возмужав, брат Пегги, старше их на три года, оказался трусливым и мелочным мужчиной. Ни молодая, красивая жена, ни новорождённый наследник не помогли ему избавиться от этих качеств. Трусость и мелочность читались в нём так открыто, что Лорд Картер даже не хотел передавать ему Палату. Это было серьёзным ударом для задиры-Фила из далёкого детства.

Бабушка тогда ответила ему, сказав кое-что, что он запомнил. Не понял, а именно запомнил, следуя какому-то наитию.

«Ему виднее, Стиви, какими создавать нас. Какими мы должны прийти в мир, и какими стать после. Ты не бабочка, у бабочки мало выбора - просто летать, опылять цветы, продолжиться в потомстве. У тебя, мой милый, вариантов намного больше. Когда Он даёт нам слабость, Он хочет, чтобы мы обрели через неё силу. Другую силу, которую иначе никак не найти в себе.»

«Но почему ты всегда говоришь, что Ему виднее? Откуда тебе это знать?» - с искренним непониманием спросил Стив.

Бабушка улыбнулась - как всегда мягко и нежно. Стянула с рук перчатки, приладила их сверху воткнутого в землю черенка лопаты. Позвала его за собой кивком головы и подошла к ближайшему цветущему кусту.

«Иди сюда, Стиви. Наклонись и понюхай, - а потом, когда Стив упёрся носом в одуряюще-сладко пахнущий цветок, и уже был готов чихнуть, она вдруг спросила - Что ты видишь?»

Стив так озадачился вопросом, что даже чихать ему перехотелось.

«Не знаю, - пробубнил он. - Цветок?»

Бабушка рассмеялась.

«Ты не можешь видеть цветок так близко. Ты знаешь, что это цветок, ты нюхаешь его, но видишь лишь размытые очертания, так ведь?»

Стив нехотя согласился - с такого расстояния он ничего толком не видел, только чувствовал аромат.

«А теперь немного отодвинься. Лучше видно?»

Стив отстранился - конечно, так он видел и этот цветок, и ещё нераспустившиеся бутоны рядом, и даже часть остального куста.

«А если отойти на шаг, то ты увидишь ещё больше, вот только рискуешь потерять нужный цветок из виду».

Стив отошёл и кивнул. Многочисленные кремовые соцветия сливались в однородные пятна, и Стив не мог бы точно сказать, какой из цветов нюхал первым.

«Бог, Стиви, точно так же видит нас - будто бы издалека. И поэтому видит лучше - и наши собственные лепестки, и соседние цветы, и ветви, и корни, и даже сам сад, в котором мы растём. Он видит и знает каждого - когда он расцвёл, зачем, для чего. И какой формы и вкуса будет ягода, когда лепестки уже отомрут, оставив только плод. И сколько внутри плода будет семян. Он знает это, потому что смотрит издалека, потому что давно наблюдает, и ничто для него не ново. Но когда он так присматривает за нами - он не теряет нас из виду из-за расстояния. Всегда чувствует особый аромат и при случае без труда может наклониться поближе, помочь, повести, будто за руку, когда тебе это будет больше всего нужно».

Стив стоял, смотрел на цветок и раздумывал.

«Звучит не очень убедительно», - сказал он всё-таки.

Бабушка вздохнула - словно утомилась стоять под лучами тёплого припекающего солнца.

«У Христа, Его воплощения, был ученик - Фома. Он не поверил в Воскресение, когда Христа не нашли за гробным камнем в плащанице, а встретив его, воскресшего после Голгофы, на улице, сказал - дай мне вложить пальцы мои в раны твои, и тогда я поверю. Христос позволил Фоме вложить пальцы в язвы на запястьях, Фома вложил руку в рану на рёбрах, и пальцы - в дыры от гвоздей на ногах. Тогда он поверил, что перед ними правда умерший и воскресший Иисус из Назарета».

«Мне бы не понравилось, если бы мне в раны вкладывали пальцы», - нахмурился Стив, и бабушка улыбнулась.

«Ты делаешь это каждый раз, когда говоришь - не верю. Ему больно, но Он всё же не отворачивается от тебя. От всех нас. И раз за разом показывает своё присутствие».

«Как?» - совсем запутался Стив.

«Во всём вокруг, - сказала бабушка, пожав плечами и оглянулась, словно впервые осматриваясь. - И в нас самих. Во мне и тебе, Стив. Ты особенный мальчик, Божье творение. И если он сделал тебя слабым, в этом есть Его замысел, который ни ты, ни я не можем разглядеть - сильно близко смотрим. Но он обязательно раскроется в своё время, нужно только быть смелым и идти вперёд».

И тут случилось странное. Стив сам оглянулся вокруг, и всё это - краски, свет, лучи солнца сквозь резные листья старых лип, гудение шмелей и одуряюще-сладкий запах цветущего шиповника - всё это разом опрокинулось в него, наполнило, подняло кверху, словно он блестящая пылинка, и вдруг лишило способности сомневаться. Стиву казалось, что он взлетел - и поднялся выше кустов, выше бабушки, выше деревьев. Он улыбался радостно и даже смеялся, рассматривая их прекрасный сад сверху, и всё ему казалось понятным, несложным, исполненным смысла. А потом он вздрогнул и упал, и наступила темнота.

В тот раз у него случился первый приступ из-за чрезмерного поглощения кожей ультрафиолета. Он пришёл в себя у бабушки на коленях, рядом стоял озабоченный отец, вызывающий кого-то по браслету-коммутатору, сбоку от бабушки над ним склонялась взволнованная мама.

«Я же сказала, всё будет в порядке, - с облегчением прошептала бабушка и поцеловала его в лоб. - Ты нас напугал, Стиви».

«Отбой, всё в порядке, - пророкотал отец кому-то, с кем разговаривал. - Думаю, на сегодня хватит солнечных ванн. Отправляйся в дом, Стив».

Он, конечно, послушался. Мама увела его за руку, и он до последнего оглядывался назад, на бабушку, которая посидела, а потом снова принялась выкапывать лунку для нового куста шиповника. И у Стива больше не было ни единого вопроса, почему она делает это. Почему не оставила ковыряние в земле дяде Маркусу. Он ещё размышлял, стоило ли говорить бабушке о своём видении, но решил подождать до вечера.

Когда бабушка пришла поцеловать его на ночь, в комнате уже горел ночник, разгоняя тёплые тени по углам. Стив всё же не решился рассказать - это очень напоминало обычный бред во время приступа, но он-то чувствовал! Так ярко чувствовал, что не объяснить простыми словами.

«Бабушка, - спросил он всё-таки, когда она погладила его по волосам и перекрестила на ночь. - А если мы всё-таки не верим? Он сердится на нас?»

Бабушка улыбнулась - в сумраке комнаты почти незаметно. Но голос стал ещё теплее.

«Он никогда не сердится, Стиви. Он только любит. И испытывает, чтобы мы не останавливались и не засиживались долго на одном месте. Люди, даже здоровые, слабы и мягки по своей природе. Как незапечённая глина. Поэтому многие не всегда с честью проходят испытания. А после маются, топчутся на месте, когда не могут достичь цели - потому что сами оказались не готовы к своему будущему. Даже если ты не веришь, - сказала она, - Он всё равно обнаружит своё присутствие рано или поздно. И хорошо бы быть к этому готовым».

Стив дослушал и серьёзно кивнул головой. Он будет.

Стив по прежнему не любил ходить на семейные воскресные мессы, звук маленького домашнего органа его усыплял, а монотонные молитвы падре Боттичи выбивали зевок за зевком. Но он перестал спорить с мамой и приходил на мессу вовремя. Это было особенное время - в небольшом домашнем приходе с узкими мозаичными - на старинный манер - окнами, чтобы подумать о многом. Ему было всего шесть, но он был очень умным мальчиком. И если в его жизни и правда есть какой-то важный, но пока скрытый смысл - он просто обязан подготовиться к этому. Он размышлял о своём, стоя рядом с мамой и бабушкой, под орган и напевные молитвы, и ему казалось, что кто-то сверху смотрит на него с тёплой улыбкой.

Бабушка умерла два года назад. Но всегда, когда по весне и до конца лета цвёл шиповник, всегда, когда Стив стоял вот так и смотрел в сад - ему казалось, что он видит между кустов вьющийся подол её жёлтого платья.

- Вот ты где, - пророкотал отец, входя в залу. Один, слава Богу. - Мы тебя потеряли.

- Пегги явно настроена серьёзно насчёт нашей шутливой помолвки, - Стив перекосил губы в усмешке. - Я должен был как-то сберечь свою честь до свадьбы, иначе бы меня начали лишать невинности прямо там. Я ведь невероятно горячий парень, сэр.

Грант рассмеялся от души. Его подтянутая широкоплечая массивная фигура мелко затряслась, и усы смешно встопорщились над верхней губой. От отца веяло силой - мирной, доброй, успокаивающей. И в кого он, Стив, такой жалкий уродился? Едва достающий до плеча красавице-матери, которая даже в свои сорок восемь затыкала за пояс многих Нью-Йоркских первых леди. Невзрачный, сутулый, невыразительный от белобрысой макушки до неуклюжих длинных ступней, со списком болезней, лишь немногим уступающим списку его нынешних степеней и наград в сфере прикладной химии в медицине.

- До сих пор злишься, что мы с Полом сговорились о вашем браке в детстве? - пробасил Грант. - Ты ведь знаешь, Стиви, если ты против, я никогда не буду настаивать, - он вздохнул, подошёл ближе и сел в кресло напротив сына. - Мы тогда дружили с Полом. Крепко дружили. А теперь он слишком много слушает своего советника по делам безопасности, этого мистера Пирса. А мистер Пирс, по моему мнению, алчный до власти лицемерный мудак.

Стив усмехнулся и сощурился. Он никогда не лез в дела их с Пегги отцов. Но Лорд Картер последние месяцы и правда нервировал своими частыми визитами.

- Пегги хорошая девушка, - пожал он плечами. - Она хороший друг...

- Но ты не влюблён, - понятливо подхватил Грант. - Понимаю, понимаю тебя. Когда я увидел твою маму впервые на своём выпускном, одиноко покачивающуюся в луче прожектора в этом своём шикарном платье в пол, с обнажёнными плечами, о, она была вся словно слеплена из полупрозрачного воска и просвечивала изнутри, ты не поверишь, - Стив закатил глаза. Он слышал историю знакомства своих родителей уже в миллион первый раз. - Я сразу понял, что влюбился, и что она будет моей. Сложно представить семью без этого чувства, сынок... Но у кого-то получается. У вас с Пегги вышел бы неплохой союз, я думаю. В любом случае, до свадьбы твою инаугурацию не одобрят остальные Лорды, поэтому...

- А я никуда не тороплюсь, пап, - перебил его Стив. - Мне всего-то двадцать четыре исполнилось сегодня.

Грант выпучил глаза и хлопнул себя по бёдрам. Его усы смешно дёрнулись.

- Сегодня?!

- Сегодня, пап, - вздохнул Стив и встал, снова подходя к распахнутым дверям в сад. Сирень волновалась от порывов тёплого ветра. Внезапное совещание с обрушившимся как снег на голову Лордом Полом Картером ещё можно было пережить, смирившись с неизбежным взрывоопасным темпераментом холерика. Но вот с тем, что отец забыл о дне рождения...

- Знаешь, я так закопался в делах, прости, - начал Грант за его спиной извиняющимся тоном, и Стив поморщился. Конечно, двадцать четыре - это вам не двадцать, возраст Доверия, Согласия и Разделения, когда ты получаешь право озвучивать собственное мнение с трибуны, заводить семью и планировать первого ребёнка. Когда получаешь право и возможность жить отдельно от родителей, если есть таковое желание, и свободно перемещаться по стране. Но всё же день рождения есть день рождения, сколько бы тебе ни исполнялось. В детстве, когда его отец был всего-навсего третьим сыном при суровом деде - Лорде Давиде Роджерсе, и пост Лорда Палаты перед ним даже туманно не маячил, было намного веселее. Проще всё было. Были другие дети, звучал искристый смех и озорные голоса, и нянька Марта играла мазурки на старинном коллекционном рояле в этой самой зале и пела шутливые песни на Рождество. А сейчас отец мотался на личном джете под конвоем профессиональной охраны между Техасом и Вашингтоном, и не было этому бесконечному мельтешению конца и края. Стив ещё даже не был Лордом, но уже бесконечно устал от всего этого. - Стив, - отец появился за спиной бесшумно, сказывалась армейская выправка. - Я понимаю, что виноват перед тобой. Но я должен лететь в Вашингтон на внеочередное заседание Лордов Палат. Пол просто так не успокоится, нужно придумать, как его приструнить с этой Программой. Я хочу как можно безболезненнее свернуть совместный с военными проект. Отвлечь чем-нибудь. Амбиции Пола слишком меня беспокоят. И твой брак с Пегги очень бы этому...

- Давай не сегодня, пап? - сморщился Стив и обернулся, заглядывая в голубые глаза отца снизу вверх. Раскаяния там было ни на грош. - Не порти мой праздник ещё больше.

Грант притворно-виновато вздохнул, потрепал сына по светловолосой макушке. Чёлка залихватски легла набок, прикрыв крупное, чуть оттопыренное ухо.

- Пойдём, Стиви, проводишь меня до джета. Мне правда жаль, что так вышло. Очень.

Стив понял, что его обманули, едва вышел на парадное крыльцо. Внизу у лестницы, перед взлётной площадкой для джетов, стояло нечто, очень напоминающее машину, накрытую защитным брезентом. И не нынешний миниатюрный электрокар на пару сидений, а... Сердечный ритм зачастил, грозя перерасти в качественную аритмию. Стив сбежал по ступеням в нетерпении, оставив посмеивающегося отца за спиной. Приподнял брезент и, издав странный высокий звук, с силой рванул ткань, освобождая машину от своеобразной подарочной упаковки. Язык прилип к нёбу от восторга, Стиву хотелось подпрыгнуть и взлететь, а потом приземлиться за руль этой ярко-красной красотки, завести, вжать педаль газа в пол и улететь в закат, поднимая в воздух облака пыли и мелкой колючей гравийной крошки... Только для этого потребовалось бы предварительно перебрать всю ходовую и двигатель, переделать автомобильный фарш на электромеханику, подогнать устройство салона под новейшие стандарты безопасности, провести полную антикоррозийную обработку, а кое-где - сварку и полную покраску... Но даже при этом корыто о четырёх едва накачанных колёсах было прекрасно. Чего только стоил потемневший и изрезанный в нескольких местах, но несомненно шикарный в прошлом кожаный салон цвета капучино! Стив облизнулся и понял, что от счастливой улыбки затекла челюсть.

- Ну, как тебе? - спросил Грант, приобнимая сына за плечо.

- Папа, ты шутишь? - с негодованием начал Стив. - Этот насквозь проржавевший кусок железа... прекрасен! - вскрикнул он радостно, повисая на крепкой шее отца. - Это же Форд «Мустанг» JT 300 шестьдесят шестого года выпуска! Что может быть лучше этого потрясного кабриолета? Он же ангел во плоти, ты только посмотри на эти формы! Да я буду каждый день в мастерскую приходить, чтобы смотреть, как он восстаёт из пепла... Феникс! Я назову его Феникс!

- Тише, Стив, ты меня оглушишь, - Грант улыбался так, как могут только счастливые произведённым эффектом от собственного хитрого сюрприза родители. Роль внезапности превзошла все ожидания, и он был счастлив, крайне счастлив порадовать сына хотя бы так. Грант был намерен радовать своего Стиви всегда, каждый день, без отдыха и выходных, будь его воля. Он бы вообще не пустил сына ни в высокую политику, ни в науку. Но его маленький Стив был инвивом, чадом божьим, был случайным, первым и единственным даром их с Сарой супружества, их небесным светом осиянным чудом. И, несмотря на неизлечимую болезненность и давящую роковую цифру «тридцать - это край», оказался очень упрямым и своенравным молодым человеком, имеющим свои планы на жизнь и отличное от родительского мнение. Он не принимал излишнюю опеку и заботу, не принимал подарки, всегда шёл напролом и каждой из своих заслуг добился сам - своим невероятным интеллектом и трудом. Гранту много крови попортили бюрократишки из специального отдела Палаты Контроля и Учета, когда он доказывал права собственного сына-инвива на наследование и титул, когда признавал его своим первенцем и доставал документы - такие же Списки Качеств, как у всех инвитров его поколения. Стиву пришлось пройти тысячи тестов, но несколько лет ада определённо стоили всего, что было у него сейчас. Полноценный пакет документов на руках, элитнейшие места учёбы, место профессора в Университете. А цифра... пускай так и остаётся цифрой. Грант поклялся сделать всё от него зависящее, чтобы сын жил. И почти достиг цели. - Уже есть мастерская на примете?

- Шутишь? - возбуждённо выдохнул Стив. - Давно есть. Сэм все уши прожужжал об автомастерской на окраине города. Сказал, что никогда не видел ничего круче восстановленных там тачек. Очень хочу попробовать. Хочу увидеть своими глазами, во что это, - он брезгливо-восторженно посмотрел на кабриолет, так смотрят только на вещи с титулом «чудовище, но моё, родное, не отдам, руки прочь!» - может превратиться. Я уже предвкушаю.

- Сразу поедешь? - понятливо поинтересовался Грант.

- А ты отпустишь? - хитро прищурился Стив, разглядывая добродушные морщинки вокруг отцовских глаз.

- Почему нет? Озадачь МакФлойда из гаража с его транспортировщиком, пускай поможет тебе, и езжайте. Но только с условием, что к ужину будешь дома. Мама готовит что-то торжественное.

- Без танцев, надеюсь? - заныл Стив.

- Я тоже надеюсь, сын, - улыбнулся Грант. Они оба предпочитали наблюдать за вальсирующими парами, чем оттаптывать ноги своим партнёршам. Разница была лишь в том, что отец оттаптывал ноги лишь из солидарности с сыном. Он умел танцевать и когда-то слыл лучшим партнёром для бала среди Лордов палат. А Стив не умел танцевать совершенно и прятал это за откровенной неприязнью к танцам. Когда Грант, много лет назад, нанял для Стива тренера, тому хватило одного занятия, чтобы сказать - это не для него. «Не мой партнёр, - пожал плечами Стив в ответ тогда. Тренер потирала оттоптанные ступни. - С правильным партнёром всё получится само собой».

- Тогда до вечера! - кивнул Стив и резво побежал в сторону гаражей. В такие моменты он казался Гранту здоровым: тонким, ладным, наполненным внутренней и внешней силой. Стив на самом деле был таким, только упорно не хотел этого замечать, делая неправильные акценты на мелких недостатках своей внешности. Он бы был таким объективно, если бы не страшный диагноз. Вот и сейчас, взяв разбег, Стив вдруг резко остановился и закашлялся, обернулся, виновато пожал плечами и пошёл дальше спокойно, прикрывая рот рукой. Гранту нужно было ещё немного времени, совсем немного, чтобы понять, как стабилизировать сыворотку. И тогда... тогда они могли бы попробовать вырваться из замкнутого круга. Лишь бы Стив дождался.

Огромная полусфера ангара автомастерской блестела крышей на солнце ещё издали, и МакФлойд радостно ткнул в неё пальцем через лобовое стекло транспортировщика. Стив вежливо улыбнулся в ответ. Они подъехали к распахнутым настежь огромным воротам, и Стив попросил помощника отца подождать, пока переговорит с мастером. Возьмётся ли тот сделать из его консервной банки чудо инженерной мысли? Сколько потребует кредитов? Как долго будет работать? С этими вопросами Стив вышел из кабины е-транспортировщика и направился внутрь автомастерской. Впрочем, далеко он не ушёл, почти сразу наткнувшись на обтянутую форменным синим комбинезоном в разводах масла и прочей неустановленной дряни задницу, крепкую и упругую даже на вид. По бокам от неё болтались спущенные с плеч лямки. Стив ошарашенно остановился и моргнул. К заднице прилагалась длинная пара ног, обутая в расшнурованные красные кеды, и изогнутая до выпирающих позвонков рельефная обнажённая спина, склонённая над раззявленным капотом неопознанной древней тачки. Кожа на спине лоснилась, блестела искрами от многочисленных капелек пота, а крепкие холёные мышцы от движений правой руки там, где-то в хитросплетениях недр, смещались так красиво и завораживающе, что Стив выпал из реальности на несколько мгновений. В кругах, где он обычно вращался, было совершенно не принято ходить голым по пояс. Вообще публично оголять любую половину тела. Автомеханика из автомастерской общественные нормы, видимо, не беспокоили. Жара. Она раскалила жестяную крышу, воздух, мозги Стива. Очень жарко. Стив скинул пиджак, повесил его на руку и расстегнул ворот рубашки, вязко сглатывая загустевшую слюну. В горле запершило, и он закашлялся. Хорошо, что ненадолго.

- Ох, я не слышал, что у меня посетитель, - сказал мужчина, разогнувшись и вытирая снятой с края капота тряпкой руки.

Стив только открыл и закрыл рот, уставившись на левое плечо, бицепс и кисть. Они сплошь состояли из металлических, то и дело подгоняющихся друг к другу с тихим жужжанием, пластин. Невероятной работы динамический протез, уж Стив, как будущий Лорд палаты Здравоохранения, знал это наверняка. Недавняя совместная разработка с Палатой Военной Коллегии.

- Впечатляет, правда? - раздался насмешливый голос, и Стив всё же поднял глаза, чтобы снова ненадолго выпасть из реальности: несколькодневная щетина автомеханика покрывала волевой, упрямый подбородок. Губы блестели, словно их недавно кусали и облизывали, а глаза, серовато-голубые, смотрели с доброй иронией. И всё это по-странному открытое навстречу лицо венчал лихой всклокоченный вихор тёмных волос. А завершающим штрихом выступал размазанный след от пятерни на левой щеке. Стив вдохнул поглубже, шагнул навстречу и уверенно протянул руку.

- Стив. Стив Роджерс.

- Джим Барнс, - отрекомендовался мастер, тепло и сухо пожимая тонкую кисть своей - широкой, шершавой от мозолей. Мысли Стива отчего-то прочертили неровный круг: ладонь - вихор - ямочка на подбородке - ладонь. - И позвольте уточнить, вы пялились на мою грудь или всё же на руку?

Стив невольно сполз глазами по подбородку к заросшей шее и скользнул по впадинке меж ключиц до лоснящихся от пота грудных мышц. Идеально. Стив тут же рывком вернул взгляд обратно, на место, но поздно - манёвр не укрылся от Джима. Тот улыбался озорно и немного саркастично.

- Простите, мне... - уши Стива предательски потеплели, как и щеки, и захотелось ощетиниться. Что он как малолетка какая-то? - Я думал, что чрезмерно обнажать тело не в правилах Общества, - нашёлся Стив, возвращая своему голосу серьёзность и холодность, постоянно одёргивая норовящий сползти ниже взгляд обратно, к глазам. К лицу. Но какие мышцы, Господи. Даже уродливый шрам на месте сплава органики и бионики не портил общей красоты. Только добавлял брутальности. Куда там Стиву с его цыплячьим телосложением... Этого можно было целиком задействовать натурщиком для этюдных зарисовок к юбилейному изданию анатомического атласа, парень был идеален от скуластого гармоничного лица до, кхм, упругой задницы и длинных ног. Сколько бы Стив ни пытался - ему не светило стать хотя бы отдалённо похожим. Лишняя мышечная масса не держалась на костях, а если он принимался пить белковые и протеиновые коктейли и жать хоть какой-то вес, начиналась очистительная диарея, и всё возвращалось на круги своя к смешным для мужчины показателям.

Джим расхохотался, обнажая ровные белые зубы. Его губы выглядели слишком алыми в этом соседстве.

- Здесь не Общество, здесь моя автомастерская, и тут я царь и бог, и правил никаких не придерживаюсь. Простите, если это вас обижает, - добродушно закончил он, широко улыбаясь. Стив вдруг понял, что до сих пор сжимает ладонь Джима, совсем стушевался и убрал руку в карман узких брюк, шитых вручную по меркам его нестандартного тела.

- Не обижает, - ответил он примирительно, делая вид, что увлечён разглядыванием ангара. - Я просто не привык, не обращайте внимания.

- Ничего страшного, зато я привык, - Джим подмигнул и снова рассмеялся, впрочем, совсем не обидно. А потом отошёл к рабочему верстаку, к краю которого была прикреплена светодиодная лампа. На её плафоне висела, покачиваясь от ветерка с улицы, какая-то сто лет назад бывшая белой тряпка. Как оказалось, футболка. Джим натянул её в три слитных движения и вернулся к Стиву.

- Итак, чем могу быть полезен? Кроме разглядывания...

- Я понял, понял, уже не смешно, - смущённо улыбнулся Стив и почесал кончик носа, надеясь остановить сарказм автомеханика. - Я по делу, по очень важному для меня делу. Пройдём до транспортёра? Покажу вам кое-что.

Джим кивнул, и они вышли из ангара. Песок тут же заструился, затанцевал между их ногами. МакФлойд, завидя Стива, выскочил из кабины и обошёл электрокар вокруг, к шлюзу грузового отсека - показывать товар лицом.

- Форд "Мустанг" в кузове кабриолет шестьдесят шестого года выпуска! - взвыл Джим, лихо запрыгивая внутрь. Он припал к капоту, едва не проехался носом по краю треснутого лобового стекла, нежно, слишком интимно провёл бионическими пальцами по верхушке порезанного кожаного кресла, заглянул под днище. Нахмурился на секунду, но потом всё равно продолжил улыбаться. - Сто лет, а она прекрасна, как и прежде.

- Она? - переспросил Стив. Внутри он явно воспринимал машину самцом.

- Совершенно точно она. На дверце есть надпись, почти стёрлась - Марианна. Когда-то эту коллекционную тачку звали именно так.

Стив задумался, несколько раз прокатывая имя по нёбу. Морская? Пожалуй, ему нравилось.

- Я хотел бы восстановить её. До идеального состояния и с переработкой под полное соответствие современным техасским стандартам безопасности езды и безвредности для окружающей среды.

Джим присвистнул.

- Это серьёзный заказ. Работы на пару месяцев, если я приторможу все свои несрочные дела, - задумчиво сказал он, потирая щетинистый подбородок. - И вылетит вам в копеечку. Детали для машин столетней давности делают вручную по индивидуальным чертежам, стоят они, как платиновые кольца с бриллиантами.

- Деньги не вопрос, - пожал плечами Стив. В глазах Джима что-то мелькнуло, и Стив усмехнулся про себя - тот наверняка принял его за сынка папеньки-толстосума, от нечего делать прожигающего родительские средства. Как бы не так. Все кредиты на счету Стива были заработаны им самим. Плюс выигранные гранты и заслуженные премии. А ещё его интерес не был праздной блажью: он увлекался старыми тачками с пяти лет, с тех пор, как папа подарил ему первую винтажную обшарпанную модельку лупоглазого форда "Жука", положившую начало его огромной коллекции.

- Что ж, - улыбнулся Джим, - тогда, думаю, нам стоит перейти на ты? Ведь теперь мы будем видеться и общаться очень часто, и вам придётся прочувствовать все прелести быть папашей засидевшейся в девицах красотки, к которой я буду подкатывать так и эдак. Я порой увлекаюсь и могу предлагать и даже настаивать на вещах, которые вам совершенно не нужны в машине. Поэтому будьте начеку. Могу я называть тебя Стив?

- Джим? - принимая правила игры, улыбнулся Стив. - Я только за. И буду стараться не дать ободрать себя, словно липку.

Джим снова рассмеялся - так заливисто и открыто, что невозможно было не поддержать его в этом смехе хотя бы широкой улыбкой.

Выбираясь вслед за ним из отсека, Стив мимоходом дал указания МакФлойду отгрузить машину поближе ко входу в ангар. А потом неожиданно оступился и свалился с высоты пары десятков дюймов прямо на ничего не ожидавшего внизу Джима. Тот смотрел в другую сторону, но очень быстро среагировал, подхватил под руки и выровнял на земле, заключая в вынужденные объятия. Стив до глубины лёгких вдохнул и едва не закашлялся от густого, тёплого запаха крепкого рабочего пота, машинного масла и раскалённого на солнце железа.

- Осторожнее, - мягко пророкотало в груди Джима прямо под стивовым ухом. Руки, обнимающие до спины, показались горячими и надёжными. Стив вздрогнул и отшатнулся. С ним творилось что-то странное, стук сердца отдавался в ушах.

- Простите... прости, я обычно всегда очень неуклюж и неловок, не обращай внимания.

- Хорошо. В следующий раз я отойду, не буду мешать - падай на здоровье, песок мягкий, - улыбнулся Джим и пошёл к распахнутым воротам ангара.

- Ну ты и идиот, Рождерс, - прошептал себе под нос Стив, - а просто поблагодарить и заткнуться ты не мог?

Они вернулись в ангар, но в этот раз Джим поманил его куда-то налево, где за стеклом, прикрытым доисторическими жалюзи, угадывался кабинет. Точно, им предстояло заключить договор. Стив уныло вздохнул и накинул на узкие плечи пиджак. Как бы ему ни хотелось раскрывать своё инкогнито как можно дольше, теперь всё точно всплывёт: его расчётная карта была приписана напрямую к казначейству Палаты Лордов, и не заметить адрес, куда пойдёт счёт, мог только слепой. Может, Джим был слепым?

Стив опечалился заранее. Джим ему понравился. Чувство новой симпатии накатывало на Стива очень редко, но спутать было невозможно - внезапная навязчивая теплота внутри груди. Когда тянешься к человеку каким-то неосязаемым шестым чувством. У Стива не водилось много друзей. Стоило людям узнать, что он - невзрачный доходяга - сын Лорда палаты и потенциальный будущий Лорд, как отношение к нему менялось радикально. Как правило, в сторону желания вылизать его задницу. Стиву не нужно было, чтобы ему лизали задницу. Ему были нужны друзья, которые относятся не только по-доброму, но и со здоровым скепсисом, которые могут и поругать, и подбодрить, поддержать в безобидной авантюре… Ему были нужны как воздух нормальные человеческие отношения, а не игра в саркастические презрительные гляделки с другими отпрысками домов Лордов. Лучше всего он общался с Сэмом и, как бы это ни было странно, Пегги. Она и впрямь была неплохой девчонкой. Лучше многих других, и то, что она должна была наследовать Палату, если её старший брат не окажется достоин по мнению отца, её совершенно не портило и не смущало. Ей просто было фиолетово на закулисную грызню, потому что Пегги все силы бросала на управление своим собственным детективно-сыскным агенством, и дело её процветало.

Сэм к семьям Лордов не относился никак, но он прошёл строгий конкурс и попал в окружной Университет Мидленда как инженер-естествоиспытатель, занял соседний со Стивом кабинет и своей безбашенностью, честностью и неуёмно прущим изо всех щелей оптимизмом покорил Стива в первый же день знакомства. А ещё Сэму было совершенно всё равно на то, Лорд Стив или нет. Наоборот, он ему даже часто сочувствовал из-за этого груза ответственности на плечах. Говорил: "И так тощий и болезный, куда тебе Лордство, Стив? Совсем оно тебя доконает". И кто знает, как далеко от правды он был в этот момент.

- Проходи, присаживайся, и прости за бардак, мне так удобнее, - сказал Джим, стоя спиной. Он наклонился над столом, закиданным горой - Стив не преувеличивал - разных бумаг, ярких каталогов и прочей макулатуры, и шарил по ней обеими руками. Впрочем, присаживаться тоже было некуда. На единственном кресле, которое, вероятно, стояло тут для удобства клиентских задниц, гнездилась куча перепутанных вещей. Стив успел разглядеть пару джинсов, рубаху и носки, свитые друг с другом в пламенном объятии. - Сейчас... сейчас я найду актуальный каталог и ты выберешь основные примочки, которые обязательно хочешь видеть в машине. Насчёт всего прочего я буду держать связь, да где же он, мать его?

- Я могу назвать всё по памяти, если это требуется. Боюсь, что устану стоять тут до вечера, пока ты ищешь, - хихикнул Стив, наблюдая за судорожными движениями Джима. Тот обернулся с улыбкой, взглянул на накинутый на плечи пиджак, скользнул по вороту ниже, и улыбка тут же сползла с его скул. Джим прищурил потемневшие глаза, выражение лица превратилось в нейтрально-нечитаемое.

- Что я вижу? - неожиданно сухо и удивлённо произнёс он. - Мою шаражку почтил визитом сам представитель палаты Лордов? И как вам тут? Не боялись запачкаться?

Стив нахмурился. Он ничего не понял, скосил взгляд ниже и вправо, туда, куда не мигая смотрел замерший автомеханик. Звезда. Конечно, как он мог забыть. Матовая пятиконечная звезда из чистой платины на лацкане его пиджака как символ Неприкосновенности и Принадлежности к Палатам Лордов... Чёрт. Спалился даже раньше, чем боялся. И что это за реакция странная. Неприязнь?

- Простите, - Джим зашёл за стол, скинул со своего кресла наваленные на него книги прямо на пол и уселся, закидывая ноги на столешницу. Сложил обе руки на животе и переплёл бионические и живые пальцы. Спинка кресла противно скрипнула под немаленьким весом. - Но я вынужден отказать вам. У нас простая автомастерская. Видите ли, я не уверен, что здесь вам окажут услугу должного качества вкупе с должным отношением.

Голос Джима не выражал ничего - он просто механически звучал. Из-за прикрытых век и пушистых ресниц было не разобрать выражение глаз. Джима словно выключили. Стив совершенно запутался.

- Что происходит? - растерянно спросил он. - В чём проблема? Я думал, ты согласился.

- Проблема в том, что я не работаю с представителями Лордов Палат. Знаете, мой опыт показывает, что мы не сработаемся. Вы можете написать жалобу в администрацию, можете оспорить моё решение и настоять на услугах этой автомастерской - в этом случае вам придётся обратиться ко второму мастеру. Моё право отказываться от заказа без объяснения причин прописано в личном Трудовом Кодексе, так что... - Джим пожал плечами, и даже этот жест показался Стиву механическим, неживым.

- Мне не нужен другой мастер. Я наводил справки, ты лучший реаниматор старья во всём Техасе, - твёрдо произнёс Стив.

- Тем хуже для вас, - упорно настаивал на вежливой форме Джим, и Стиву стало до невозможности неловко называть его на "ты". Но он считал себя не менее упёртым ослом, поэтому решил попробовать и копнуть. Чего ему терять?

- И всё же, не для протокола, - хмыкнул Стив. - В чём проблема? То, что я из Палаты, ещё не означает, что я в чём-то виноват. Причёсывать всех под одну гребёнку как-то...

- Меня совершенно не интересуют ваши личностные качества, мистер Роджерс... Роджерс, - вдруг озадаченно повторил Джим, и глаза его потемнели, полыхнули чёрными углями. Он посмотрел на Стива: - Палата Здравоохранения? Сын Лорда? - совсем уж неверяще спросил Джим.

- И что с того? - уставился в ответ Стив, едва выдерживая пронзительный убийственный взгляд. Сейчас что-то в Джиме Барнсе, автомеханике из мастерской «Нат энд Бак», заставило его поёжиться и малодушно сглотнуть. А ещё выражение этого пустого, посеревшего лица показалось смутно знакомым. Стив напрягся, но так и не смог подцепить зудящую на дне памяти мысль.

- Я. Отказываюсь. Браться. За ваш. Заказ, - повторил Джим без какого-либо выражения, механически деля фразу на куски.

- Что здесь происходит? - вдруг промурлыкал женский голос из-за спины Стива. Он обернулся и столкнулся взглядом с невысокой - но чуть повыше него, всё-таки - знойной девицей с копной ярко-рыжих волос, стянутых резинкой в хвост на затылке. Девушка тоже была обряжена в заляпанный рабочий комбинезон. Но под его лямками хотя бы виднелась футболка, впрочем, совершенно не скрывающая аппетитные формы груди и хрупкие ключицы. Стиву подумалось, автомастерская это или тайный клуб для фетишистов?

- Стив Рождерс. С кем имею честь... - начал было он, но его быстро и очень изящно прервали:

- Наташа Романофф, совладелица автомастерской, - она протянула свою ладошку Стиву, и тот пожал её, ожидая мягкости и нежности женских пальцев. Как бы не так. Наташина ладонь была узкой, но шершавой и мозолистой, не хуже ладони Джима. Вот оно что. "Второй мастер". «Нат энд Бак». И кто тогда этот Бак? - Так что у вас тут?

Джим молчал, делая вид, что сосредоточенно читает какой-то каталог ногами вверх. Эта мелочь почему-то не давала Стиву рассердиться на мастера серьёзно. Джим казался обиженным, словно обманутым в лучших своих ожиданиях ребёнком. Стив вернулся взглядом к девушке, невольно скользнув по аппетитным выпуклостям под обтягивающей футболкой. Вздохнул и начал говорить:

- Я привёз машину на восстановление. Форд "Мустанг" в кузове кабриолет шестьдесят шестого года выпуска, - сказал он, и Наташа заинтересованно изогнула бровь, из симпатичной тут же превращаясь в чертовски хорошенькую. - Сначала ваш мастер согласился взяться за неё, но после, узнав, что я имею отношение к Палате Лордов, отказался. Я не понимаю, в чём проблема, потому что готов предложить за работу очень хорошую сумму.

- Сколько? - прижимисто поинтересовалась Наташа, качнув рыжим хвостом.

- Десять тысяч кредитов.

В кабинете повисла давящая тишина. Да, это была очень серьёзная цифра даже для сына Лорда палаты, но Стив копил уже несколько лет специально для этой цели, в надежде, что когда-нибудь ему в руки попадётся достойный восстановления экземпляр. И вот, звёздный час настал, но разве у него бывает, чтобы всё шло гладко?

- Я могу взяться за ваш заказ, - как ни в чём не бывало, предложила Наташа. Глаза её влажно блестели интересом. - Мой инженерный разряд тот же, а опыта даже побольше будет, - она закусила губу и обворожительно улыбнулась. Стоп. Она что, флиртовала с ним?

- При всём уважении, мисс. Но мне нужен он, - ткнул Стив пальцем в сторону стола за плечом.

Наташа закатила глаза.

- Джи-им, - строго протянула она.

- Нет, - лаконично и сухо донеслось сзади.

- Джим!

- Я сказал, нет. Ты сама внесла этот пункт, когда мы писали мой личный Трудовой Кодекс. Ты сказала тогда - я смогу отказываться. И я отказываюсь.

- Нам нужен этот заказ, Джимми, - произнесла Наташа едва слышно и почти умоляюще. - Пожалуйста.

В кабинете снова повисла наэлектризованная тишина.

- Не оставите нас ненадолго, Стив? - спросила Наташа дружелюбно и снова улыбнулась совершенно по-кошачьи, мягко. Стив поперхнулся.

- Конечно, мисс.

Из-за ветхой двери вопреки ожиданиям не было слышно ничего. Стив немного походил возле стекла, завешенного жалюзи. Рассмотрел сваленные на верстаке запчасти и инструменты. Всё здесь было пошарпанное и видавшее виды, используемое мастером часто и явно по много раз, некоторые приспособления словно ещё хранили тепло живой руки. Стив задумался, как в атмосфере такого бардака вообще можно творить? Но работы Джима Барнса, отчёты о которых он нашёл в сети на сайтах ретро-выставок, были не просто чудесны. В них жил Бог. По крайней мере в том виде, в котором Стив его вообще себе представлял. Сэм был совершенно прав, посоветовав обратиться именно к этому мастеру, когда «тачка мечты» Стива всё же соизволит найтись. И вот теперь машина готова получить заслуженный второй шанс, а Стива динамят, словно он какой-то прокажённый. Из-за платиновой звезды Лорда на лацкане пиджака. Стив печально усмехнулся, возвращаясь поближе к злополучной двери. Кому расскажешь - не поверят.

Наконец, дверь распахнулась. Оттуда подобно электрокомбайну - так же монументально и хмуро - вышел Джим, неся под мышкой кипу бумаг. Буквально впихнул её в руки Стиву и, пробубнив что-то вроде: «Заполни всё и подпиши дома, машину я забираю», - ушёл вглубь ангара. Стив присмотрелся - там была лестница на второй этаж. Возможно, что тут его мастер не только работал, но и жил.

- Я прошу прощения за Джима, - промурлыкал из-за спины голос Наташи. Она весьма соблазнительно замерла в проёме, опершись на косяк двери изгибом крутого бедра, сложив руки под грудью. Грудями. Ох. С одной стороны, Стив давно научился фильтровать весь этот ни к чему не обязывающий флирт, его это не интересовало. Но с другой стороны, как ценитель красоты во всех её проявлениях, он не мог не отметить. Хороша. Очень хороша, и небольшой рост вкупе с заляпанным комбинезоном Наташу совершенно не портили. - Не принимайте на свой счёт, Стив. Это старая история, и не в моих правах её рассказывать. Но могу я как-то замять этот инцидент? - спросила она ласково и стрельнула глазами из-под тёмных длинных ресниц. Сердце Стива ёкнуло, вздрогнуло. И снова зашлось неровным ритмом. - Может, чашечку кофе?

Стив вздохнул. Хорошего понемножку. Пора было закругляться, иначе его тут быстро возьмут в оборот. А он вряд ли сможет активно сопротивляться - таким девушкам очень глупо отказывать при стивовой внешности. Радоваться надо и благодарить, что на него вообще посмотрели. И если бы это всё не было так противно, гадко и наверняка лицемерно, он бы уже соглашался на кофе с продолжением. Брр.

- Простите, Наташа, но мне нужно идти. Сегодня ещё есть дела, я и так потратил у вас несколько больше времени, чем рассчитывал.

- И за это тоже прошу прощения. Мы дорожим нашими клиентами, - Наташа облизнула губы. Стив с горячим интересом посмотрел вбок на фрезеровочную установку. Помогло плохо. - Может, тогда в следующий раз?

- Обязательно, - кивнул Стив. - И моя вам благодарность, что уговорили Джима. Если бы не вы, я бы очень расстроился. Знаете, люблю, когда всё происходит по плану.

- Это было не так сложно, как казалось со стороны, - усмехнулась Наташа. - Но будьте снисходительны и не принимайте ничего, что бы ни вычудил Джим, на свой счёт. Он сделает вашу машинку не хуже, если не лучше остальных своих шедевров. Я обещаю.

- Доброго вечера, - кивнул Стив и пошёл к воротам, распахнутым на улицу.

Жара понемногу спадала, предвещая прохладную техасскую ночь. Стив зябко поёжился у электрокара, дожидаясь, пока задремавший МакФлойд впустит его внутрь салона. Устроившись на пассажирском кресле, он тут же набрал Сэма, вызвав повисшее в воздухе меню из браслета-коммутатора на руке. Клипса мягко завибрировала в ухе.

- Привет именинникам! - выкрикнул Сэм. - Когда затусим? Я уже хочу поздравить тебя и как следует обнять твоё дохлое тельце, - шутил он на той стороне динамика.

- Ты не поверишь, что мне подарил отец, - счастливо выдохнул Стив.

- Да ладно, дружище, я помог ему выбрать твою красотку из прочего металлолома, поэтому сюрприза не выйдет, - хмыкнул Сэм.

- Ну ты и засранец! - искренне удивился Стив, тут же понимая, что если тачку нашёл Сэм и отметил среди всех других, она на самом деле лучшая.

- Как тебе мастер? Джим Барнс, кажется? Так же хорош в жизни, как его творения, или толстый лысый мужик за пятьдесят?

- Хорош, - вздохнул Стив, рассматривая удаляющуюся верхушку жестяной крыши ангара в зеркало бокового вида. - Просто античная статуя, если честно. Красивый. Но не в этом суть. Он чуть не послал меня нахрен вместе с машиной, ты представляешь?

- Отчего? Ты плохо себя вёл, маленький злой гремлин?

- Как раз наоборот. Был предельно вежлив и даже почти не выставил себя посмешищем.

- Это великое достижение, Стив. Так что не понравилось легендарному Барнсу?

- Легендарному? – скептически переспросил Стив, - Ты преувеличиваешь. Он, конечно, мастер от Бога, но легендарный? - усомнился он. Что-то упорно завертелось в его голове, мысль, за которую он всё тщился уцепиться. Некое смутное узнавание и тревога.

- Вообще-то я сейчас не о его качествах автомеханика. А о той громкой истории, её ещё по всем новостным каналам сети крутили, мусолили в каждом мало-мальски известном периодическом сетевом издании. Как ты мог забыть? - удивился Сэм. - Под крылом вашей и Военной палаты ведь всё и происходило. Вспоминай, Стив. Джим Барнс, Ангола, пять лет назад. У них там политический переворот произошёл, долго тянулось время неопределённости и всяческих беспорядков. Почти гражданская война. Объединённая Армия Военной коллегии отправила отряд специального назначения с целью побороться за оставшееся без протектората месторождение нефти. Наши попали в серьёзную засаду, не одни Штаты были умными и послали своих людей. У разбирательства название ещё такое громкое было. «Дело об Ангольском стрелке», кажется. На едва живого парня чуть не повесили гибель половины отряда, попавшего в засаду и плен. Хотя тот сам выбрался полумёртвый и почти без руки, успев меж тем перестрелять часовых из снайперки. Сержант Барнс. Вспомнил?

Осознание холодком прокатилось по спине Стива. Вот оно, что противно скреблось изнутри. Конечно Джим будет ненавидеть Лордов Палат. Они тогда на него накинулись с обвинениями, чуть врагом народа не сделали. Почти отправили невиновного в тюрьму на очень долгое время. Кажется, кто-то заступился, апеллируя к необходимости медицинского вмешательства. Кто-то Военной же коллегии. Если память Стиву не изменяла, это был капитан отряда, он тоже выбрался из Ангольской переделки едва живым. Хорошо, что прежде всего Джима нужно было подлатать, поставить на ноги. Стив смутно вспоминал выкладки в информационной сети по делу «Ангольского стрелка». В спецзаведении Джим Барнс всё же посидел. Не в тюрьме, но разве от этого легче? Это был секретный исследовательский центр, общее детище двух Палат - Здравоохранения и Военной Коллегии. Стив в то время был крайне занят написанием первой диссертации по мононуклеотидам и справлялся с обязанностями Лорда-преемника спустя рукава. То есть проглядывал документы, приносимые на подпись отцу, строго по диагонали. Его мало взолновали имя и фамилия, напечатанные на бумаге. И узнал он о злоключениях Барнса многим позже, когда протез, вживленный, пока Джим был без сознания, уже прижился. Стив очень не хотел думать, как эту ситуацию обыграли бы, пойди что-нибудь не так с экспериментальным оснащением. Только теперь он вспоминал смутно, что на бумагах, идущих на подпись отцу, уже стояла подпись Лорда Пола Картера. А ещё в бумагах в нескольких местах мелькала фамилия Лорда Старка. Совместный тайный проект, чтоб их... Использовать полуживого паренька ради обкатки новых разработок - это так... по-людски. Они с отцом были виноваты, оба. Отец, что позволял проворачивать подобные вещи за своей спиной, не особенно таясь. И сам Стив, что подходил к своим обязанностям халатно. Про роль Лорда Пола Картера и Лорда Старка он предпочитал не думать.

У Джима были все основания заслуженно ненавидеть его. И как же хорошо, что Джим об этом пока ещё не знал.

- Я вспомнил, - просипел Стив. - Спасибо, Сэм.

- Да не за что. Давай уже возвращайся, будем отмечать.

- Приеду в кампус после ужина с семьёй, жди, - кивнул Стив и стряхнул окно разговора обратно в браслет.

Внутри было тошно и муторно, словно его укачало от езды по гладкой асфальтовой дороге. Многое становилось на свои места в голове. Вот же идиот, мог бы поискать в сети биографию мастера заранее, чтобы не попасть в эту неприятную ситуацию. Скрепя зубы, обратился бы в другую мастерскую. И ведь он на самом деле был виноват перед Джимом. Виноват так, что сильнее не придумаешь. Он мог бы что-то сделать. Что-нибудь. Хотя бы попытаться убедить отца, чтобы хирурги и техники дождались согласия на операцию. Он бы уговорил Джима согласиться - сам не знает, откуда такая уверенность. Экспериментальный протез для двадцатитрёхлетнего парня - перспектива всё же лучшая, чем остаться одноруким. Стив бы лично курировал ситуацию, стал бы связующим звеном между простым солдатом и Лордами Палат. И вполне возможно, они бы подружились с Джимом на этой почве. Стив стал бы ему хорошим другом.

Лордам повезло, что сержант Джим Барнс даже при смерти оказался крепким орешком и упёртым ослом. Едва выдержав операцию по внедрению новейшей протезной разработки в нервную систему, он всё же пошёл на поправку. Узнав обо всей этой истории спустя месяцы, Стив наконец осознал масштабы случившегося. Разговор с отцом вышел долгим, тяжёлым и ничего не дающим. Грант Роджерс подобно скользкому угрю умел обтекать подводные камни, когда это было нужно. Хорошее качество для политика и не очень - для отца. Но Стив даже обижаться на него не мог долго. Без толку. В конце концов, этот несчастный парень, жизнью которого рискнули без его на то согласия, получил кое-что взамен. Ему вживили протез, равного которому ещё не было ни у одного человека. И утвердили пожизненную ветеранскую пенсию с возможностью сразу уйти в отставку и не служить больше. Не так плохо, как можно было подумать. И теперь этот парень оказался нужным Стиву позарез лучшим автомехаником Техаса... Судьба поистине саркастичная стерва.

Стоило выкинуть из головы даже намёк на то, что они с Джимом подружатся. Этот не позволит, даже близко не подпустит. Стив для него - олицетворение зла системы. Даром что ему Джим слишком понравился, до теплоты, разливающейся в груди и уютно сворачивающейся под солнечным сплетением.

Электронное оповещение на столбе за окном вещало, что они въехали в южный район Мидленда.

Стив вздохнул и решил, что будет надеяться на лучшее. Джим взялся за его машину, а значит, видеться они будут часто. Возможно, он придумает, как исправить ситуацию и не проговориться о своей незавидной роли во всей этой истории.

Chapter Text

Ровно неделю Стив ждал звонка от автомеханика. Не то чтобы он постоянно думал об этом, но всё же мысли о его «Мустанге» и хмуром мастере постоянно висели на краю сознания. Ровно неделю длилась неизвестность и молчание, и Стив уже было собрался в который раз съездить навестить свою тачку и найти ощетинившегося на него Джима, но в пятницу рано утром его вдруг разбудила вибрация браслета-коммутатора. Входящий вызов.

- Да, - едва сумев совладать с сонным речевым аппаратом, зевнул Стив. Часы в светящемся зависшем у браслета окошке вызова показывали начало седьмого утра. Что за?..

- Я закончил кузовные работы, - раздался в клипсе неприветливый и совершенно бодрый голос. - Сегодня приступаю к покраске. Цвет тот же?

Стив почти уплыл в мир снов, но последний вопрос выдернул его обратно в реальность. Спросонья он туго соображал, но наконец-то понял, кто звонит.

- Джим? Ты так рано…

- Я не спал, - хмуро отозвались на том конце. - Так что с цветом?

- Тот же. Густо-вишнёвый, - сонно промурлыкал Стив, переворачиваясь на другой бок, где в ухе не было клипсы динамика.

- Понял, - чётко ответил Джим и закончил звонок. Стив тяжело вздохнул. Вот что за человек этот Джим Барнс?

В ещё сонную голову совершенно некстати полезли образы и мысли о двух симпатичных людях из автомастерской «Нат энд Бак». Бак это что, прозвище такое? Или есть кто-то третий, с кем Стив ещё не успел познакомиться? Он подумал вдруг, что Наташе, что Джиму больше подошло бы новые модели одежды рекламировать, или духи с живыми феромонами, или нижнее бельё… А они в чумазых комбинезонах под рухлядью лазают, машины чинят. Интересные ребята. Стива тянуло пообщаться с обоими, узнать получше. Подружиться. Тем более они были близки по возрасту. Но куда там. Джим избегал всяческого общения, сторонился его, как крыс крысоловки. Даром Стив три раза за последнюю неделю в мастерскую приезжал, едва уворачивался от цепкого флирта Наташи, но своего автомеханика так и не встретил. Наташа, что примечательно, флиртовала с ним ещё бесстыднее, совершенно точно поняв, что ему это не нужно и очень смущает. Будто беззлобно потешалась над щуплым краснеющим парнем. Это даже не особо обижало, очень уж чёткие она держала границы при флирте.

Поразмышляв ещё с десяток минут, Стив с унынием понял, что спать больше не хочется. Он поднялся, накинул тёплый халат на пижаму и выскользнул из просторной спальни. Направился вниз, на первый этаж, в сторону кухни поместья. Хотелось крепкого кофе и поработать, раз спать всё равно не выходит. Как раз почти закончил стабилизирующую формулу для своей новой разработки.

Тем же днём после обеда он приехал на своём миникаре в автомастерскую. То, что Джим закончил восстановление кузова, очень взволновало его. Хотелось увидеть воочию, насколько оригинальным остался кабриолет. Насколько опрятно выглядели швы сварки, как хорошо загрунтовал он его девочку под покраску…

В основном ангаре оказалось пусто - ни машины, ни мастера. Зато шумело откуда-то справа от ворот, и, прошагав туда, за угол, Стив увидел особый бокс. Он был ограничен прозрачными пластиковыми стенками. Внутри стоял каркас его Форда, вокруг ходил Джим с электропульверизатором и орошал машину насыщенно-вишнёвой краской. На его лице, точно влитая, сидела чёрная маска довольно устрашающаего вида. «Со встроенным очистителем и дыхательными фильтрами», — заметил Стив про себя. Двигающаяся бионическая рука Джима железом пластин ловила блики и пускала солнечные зайчики.

Стив подошёл к стенке покрасочного бокса ближе, чем то было действительно нужно. В нос ударил едкий запах химии и растворителя. Стив стоял, как завороженный, и смотрел на волшебство. Краска своим цветом напоминала свежую артериальную кровь, оседала мелким туманом капель на защитном фартуке Джима. Прогрунтованные белёсые бока «Мустанга» покрывались алыми пятнами, а те сливались в одно цельное покрытие, кружились, мерцали…

Спазм пришёл неожиданно. Скрутил диафрагму, сковал лёгкие, Стива выгнуло и ударило в пластиковую стену. Из желудка ударило рвотным порывом, и жидкое, тёплое, тошнотворно-солёное потекло в рот. Стив не удержался, осел на колени и запачкал красным низ прозрачной стены.

- Эй, эй ты чего? - послышался знакомый голос сверху, из-за спины. - Что с тобой, Стив?

Голос звучал глухо. Стив собрал остатки сил, чтобы поднять голову и вяло улыбнуться. Джим забыл снять маску, и всё его лицо было спрятано. Только серые, стального оттенка глаза взволнованно бегали над чёрным краем, а на лбу, прижимая непослушные волосы, желтели защитные покрасочные очки.

- Я в порядке, - просипел Стив с вымученной улыбкой и упал в темноту.

- Придурок, чёрт, как же ты меня напугал, - бубнил под нос Джим, отпаивая прохладной водой устроившегося в удобном старом кресле Стива. Того уже отпустило, он сидел умытый с мокрой чёлкой, стараясь не показывать носа из-за кружки с щербинкой. Ему было стыдно и ещё немного муторно. Надо же, совсем забыл, как действуют на него химические запахи лакокрасок. Да и радиоактивное солнце добавило. Много ли ему, слабаку, надо? - Ты, - Джим замялся, подходя ближе, присел на корточки у коленей и доверчиво заглянул в глаза: - Ты - инвив? Божье дитя? — с придыханием, почти неслышно спросил он.

Стив вздрогнул и столкнулся с серо-голубым, странно потеплевшим взглядом. Сам же почувствовал себя так, словно вся кровь отлила от лица и конечностей. По позвоночнику выступил холодящий пот.

Все случаи его недомоганий тщательно скрывались как от прессы, так и от простых обывателей, и надо же было так сильно проколоться теперь... Светить своим особым происхождением было для будущего Лорда самой дрянной идеей, которую сейчас только можно было придумать. Людям, которые платили налоги, нравилось знать точно, с кем они будут иметь дело ближайшие пятнадцать лет. Им был нужен чёткий Список Качеств и наклонностей главы Палаты, и каждый из трёх поколений двенадцати Лордов имел такой. У Стива Гранта Рождерса он тоже был, только липовый от первой до последней буквы - папа постарался, и неизвестно, чего это ему стоило. Бумагу выдавал независимый оценочный отдел Палаты Учёта и Контроля. Гербовое тиснение и водяные знаки на дорогой бумаге, и такое количество электронных печатей, что плюнуть некуда. На деле же Стив был чёрной лошадкой, заряженным ружьём, висевшим на стене. Общество считало подобных ему потенциально опасными, неуравновешенными, бесконтрольными. И было во многом право.

- Просто кивни, если не хочешь говорить, - прошептал Джим и зачем-то взял его за руку - нежно, легко и так осторожно, словно Стив был китайской фарфоровой куклой.

Он помолчал и всё же кивнул. Джим судорожно вдохнул и прикрыл глаза. Его лицо осветила улыбка.

- Не-ве-ро-ят-но. Наследник Лорда - божье дитя. Кому расскажи - не…
- Не надо, пожалуйста, - заторопился Стив. - Не надо никому рассказывать, ты и представить не можешь, что меня ждёт, если об этом узнают. Хотя, - он печально усмехнулся. - Если ты хочешь отомстить Лорду Здравоохранения за что-то, то ты в своём праве, - Стив нахмурился и зябко поёжился в сухой, чистой и очень свободной футболке с чужого плеча. Его собственная рубашка была вся заляпана кровью и уже почти стлела в жестяном баке за автомастерской. Стив не любил кровь.

- Придурок, - прорычал Джим. Рывком поднялся на ноги и ушёл в тёмный угол, чтобы вернуться с тёплым пледом. Накинул тот на дрожащие плечи Стива.

Это было так невероятно, так не вязялось с привычным образом Джима Барнса, ни с одним из них, что Стив замер и прилип взглядом к серым глазам.

- Ты - божье дитя, — начал Джим благоговейным шёпотом, - ты - чудо, а моя мама учила меня бережно относиться к чудесам, - серьёзно сказал он. - Она была инвивом. И мой лучший друг, Хэл, старший брат Наташи, тоже. Их обоих больше нет, - хрипло договорил Джим и медленно моргнул, прикусывая губу. - Я слышал разные разговоры и рылся на специальных сайтах сети, когда мама ещё была жива. Вся эта программа по планированию личности человека на этапе оплодотворённой яйцеклетки... Зачем она? Кто это вообще придумал? Ты будущий Лорд палаты Здравоохранения, ты должен знать. Скажи мне.

Стив растерялся. Но в глазах Джима читалось только любопытство, граничащее с искренней симпатией. Словно в нём другого человека включили.

- Зачем тебе это? - настороженно прищурился Стив. Врать у него никогда не получалось, но то, о чём спрашивал Джим, было закрытой информацией, которой, впрочем, никто особо не интересовался. Зачем, когда людей всё устраивало в имеющемся положении дел? Он, конечно, лично видел и гербовые бумаги под грифом "секретно", и страшные процентные соотношения инвивов - инвитров, и планы рождаемости на десятилетия вперёд, заверенные личными печатями и подписями каждого из двенадцати Лордов. Их с честью и достоинством хранила семья Роджерсов. Цифры количества инвивов на тысячу человек были смешными и пугающими одновременно. Если бы не программа Искусственного Планирования, сейчас на Земле доживали бы свои жизни последние люди.

- Ясно, не скажешь, - понурился Джим. Уголки его губ печально опустились. Он помолчал немного и перевёл тему. - Чем ты болен?

- Всем понемногу, - напряжённо хмыкнул Стив. - Я счастливый обладатель мутировавшей ДНК. Мой организм убивает сам себя, целенаправленно и бессистематично, - нехотя признался он. Джим смотрел с нежностью и восхищением, как на ожившую сказку. Стиву не хотелось врать снова, смотря в эти чистые, с поблёкшими зеленоватыми крапинками, глаза. - Как видишь, с телом мне не повезло, зато мозга Бог отжаловал. Так что всё справедливо. У меня один из лучших показателей своего поколения, - зачем-то похвастался Стив, тут же смущаясь и сильнее кутаясь в плед.

- И что с этим делать? - серьёзно спросил Джим.

- С мозгом? - хихикнул Стив. Ему вдруг стало жутко смешно - вмиг растерявший всю суровость заботливый автомеханик, футболка, будто бы чистая, но неуловимо пахнувшая чужим парфюмом и немного - железом, тёплый плед, обнимающий плечи. Он почувствовал себя героем глупой приключенческой комедии.

- Дурак. Наврали тебе про лучшие показатели, - беззлобно поддел его Джим. - Что делать с твоей ДНК? Это лечится?

- Моя бабка говорила, что горбатого могила исправит. Пока не умерла, - без выражения ответил Стив.

- И… сколько? Сколько тебе отмерили? - со странным, незнакомым выражением на лице спросил Джим.

Стив безучастно пожал плечами. Когда живёшь со страшным диагнозом «внезапная смерть» и тлеющим заживо телом не год, не два, а полтора десятилетия, уже не обращаешь внимания на подобные разговоры. Нет, он не сдался. Он просто смирился с неизбежным. Год от года его физические показатели падали, лейкоциты в крови стремились сравняться с эритроцитами по количеству, и любая из его болячек могла привести к летальному исходу в самый неожиданный момент. Он просто неисправное ружьё, заряженное одним патроном. Мозгом. И он обязательно выстрелит. Оставит после себя если не годы здравого правления в должности Лорда, так хотя бы нужную времени научную работу, свою диссертацию. Только бы успеть закончить… Может, его разработки снова поставят всё с головы на ноги, и люди будут любить друг друга, а не пользоваться, сверяя Списки Качеств, и от любви этой будут рождаться дети — несовершенные, не вполне здоровые, возможно, но уникальные. Божьи чада. Ведь поправить здоровье с нынешним уровнем медицины не являлось проблемой. Если это, конечно, не такой особый и единичный случай, как у него.

- Неужели твой отец, Лорд палаты, ничего не может сделать для собственного сына? - грубовато спросил Джим, толкуя долгое молчание по-своему, и Стив ощетинился - свёл брови и поднял нахмуренный взгляд.

- Тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело, Джим? Ты видишь меня всего раз пятый, ты избегал меня неделю и основное количество времени вел себя так, словно я - жвачка, приставшая к твоей подошве. А сейчас лезешь в дела моей семьи, обвиняешь в чём-то моего отца. Да ты хоть на секунду можешь представить, как это - жить бок о бок с человеком, вся суть жизни которого заключается в том, чтобы любыми способами протянуть подольше? Жить, не зная, проснётся он утром, или ты накроешь остывшее тело, подтянешь простынь повыше? Если я продержусь ещё год, то стану Лордом после своего двадцатипятилетия, сменю отца. Может, даже успею что-то сделать в новой должности, может, даже оставлю после себя ребёнка. Но лично я во всё это не очень-то верю. Пустые и неоправданные надежды.

Джим смотрел на него ошарашенно и хлопал чёрными ресницами. Стив смахнул некстати набежавшие солёные капли с глаз и отвернулся. Он давно не переживал за себя. На всё воля Божья - так говорила его бабушка, и ему чем-то очень нравилось это утверждение. Но вот за своих близких, за немногочисленных друзей он был готов порвать. Он предполагал, сколько горя доставит им его смерть. Его неизбежная и скорая смерть, если быть точным. Поэтому старался не расстраивать, пока жив. Они этого не заслуживали.

- Прости, - вдруг сказал Джим спокойно. - Я и правда лезу, куда не следует. Просто ты очень напугал меня сегодня. Вся эта кровь изо рта, на рубашке, на лице, на руках. Знаешь, давненько я ничего похожего не видел, последний раз в Анголе, пожалуй.

- И ты меня прости, - вяло кивнул Стив. - Мне уже нужно домой, но… - он вытащил из-под пледа руки, и те тряслись крупной дрожью.

- Я подвезу тебя, даже не думай, - строго сказал Джим. - Мне неловко, что я вёл себя с тобой, как мудак.

- Думаю, у тебя были на то причины, - улыбнулся Стив устало. - Так что проехали.

Он вдохнул чуть глубже, чем нужно для дыхания, когда Джим потянул на себя и помог ему подняться. В целом, Барнс оказался очень неплохим парнем. Сейчас редко кто так романтизировал инвивов, ещё реже кто называл их по праву божьими детьми, чадами природы. Чудом. Обычно те подвергались всяческим гонениям и притеснениям как люди, от которых не понятно было, чего ждать. У инвивов были проблемы с высшим образованием и при устройстве на высокопоставленную работу, им приходилось или прорываться через бюрократические заслоны с боем, доказывая свои права и полезность для общества, или обманывать, подделывая документы, чтобы добиться чего-то большего. Или же довольствоваться недоверчиво отмеренными крохами со стола инвитров. В случае с обманом наказание было очень серьёзным, до пожизненного лишения прав или депортации из Штатов. Подделывание документов считалось публичной пощёчиной всей отлаженной системе.

Стив это положение дел терпеть не мог, и дело было не только в его «особенности». Он знал лучше многих, что любое планирование - это контроль. Как будущий Лорд, он считал, что контролировать - это правильно. Но когда государство брало под жёсткий контроль само таинство зарождения человека, насаждало «нужные обществу» качества личности, это пахло очень плохо. Тотальным контролем, безвоздушным колпаком. И это даже отдалённо не было той провозглашённой свободой, о которой трубили по всем новостным каналам сети. Мол, освободись от неизвестности, вздохни спокойно в нашем мирном, благостном, спланированном по всем направлениям развития на десятилетия вперёд государстве. Человек превращался в количественную единицу для спускаемого «сверху» списка, циферкой напротив графы с наклонностями и типами личности. А циферке, в отличие от личности, намного сложнее совершить что-либо из ряда вон выходящее. Как научный прорыв, так и гражданский бунт. Впрочем, любой бунт - предусмотренный элемент системы, подчиняться и верить в которую учили с раннего детства. И происходило это так мягко и ненавязчиво, что ни ребёнок, ни его родители даже не задумывались о том, что можно как-то по-другому. Что нужно как-то по-другому. Ведь не всегда дорога к будущему означает путь к чему-то лучшему и светлому. Иногда это - путь деградации. Путь в никуда.

Стива откровенно передёрнуло от подобных перспектив, а Джиму, вероятно, показалось, что ему просто зябко — он крепче сжал руку на плече и зашагал быстрее, буквально таща на себе. Забавный он, этот Джим Барнс. Интересно, что он обо всём этом сказал бы, вывали на него Стив свои размышления? Как бы отреагировал?

- Симпатичная машинка, - вынес вердикт Джим, когда они остановились у миникара Стива. Он окинул двухдверную купешку намётанным взглядом профессионала и нажал на сенсор открывания двери. Та отщёлкнулась и с тихим шипением отъехала вверх и вбок. — Очень экономная и экологичная. Серии Тэк-2063?

- Ага. Надеюсь, ты мне коленями потолок не проткнёшь, - хмыкнул Стив, усаживаясь на пассажирское сидение. — Я под себя машину брал, а я меньше тебя раза в три, наверное, по габаритам.

Джим рассмеялся звонко и чисто, так светло, что Стив едва удержался, чтобы не засмеяться за компанию. Автомеханик что-то нажал возле кресла, какие-то скрытые кнопки-сенсоры, о существовании которых Стив даже не догадывался, и водительское кресло отъехало назад и немного опустилось вниз, словно утопилось в дно машины. Джим победно улыбнулся, подмигнул Стиву и без труда устроился за рулём в виде авиационного штурвала. У электро-миникаров высшей линейки удобства все рули были такими.

- Полагаю, тебя нужно везти по общеизвестному в Техасе адресу, к владению Лорда? - спросил Джим.

- Да. Буду благодарен.

- Пристегнись.

Стив закатил глаза, но всё же послушался. Интуитивно-настроенные ремни бережно обхватили его плечи и живот, подогнали комфортную длину. Его уже почти не мутило. Джим тоже пристегнулся. Они недолго ехали по песку, пока не свернули на крепкий асфальт автотрассы до южной окраины Мидленда. Джим вёл плавно и очень умело. Пожалуй, сам Стив водил хуже, более резко и дёргано.

- Знаешь, мама меня учила, что божьи чада - это последний дар небес вымирающему человечеству. И что именно на их счету будет что-то важное, сделанное для людей. Я верю в это даже сейчас. Я хорошо помню маму, своего друга Хэла. Они были потрясающими людьми. Очень настоящими. Думаю, ты тоже не так плох, как я решил в начале, - Джим кинул взгляд искоса и едва заметно улыбнулся.

- Оу, - смутился Стив в ответ. - Спасибо за комплимент. Но я думал, что в самом начале показался достаточно милым молодым человеком.

- Так и было, - широко растянул губы Джим. - И очень неуклюжим, ко всему. Твоя неловкость меня немало позабавила, в добром смысле, - поправился он, тут же поворачивая голову и заглядывая в глаза - не обидел ли? Стив не мог заставить свои губы и щёки перестать улыбаться.

- Ладно, сочту за комплимент и это, - кивнул он. - А мне очень нравится твоя рука. Красивая. И наверняка с полезными наворотами.

- Толку от этих наворотов, - скривился Джим. - Только техобслуживание чаще проходить из-за них.

- Ты прав, наверное, - покладисто согласился Стив. - Притормози немного. Теперь направо, до конца парка и налево. Там будут ворота.

Створки, шедшие массивными чугунными завитками, разъехались перед носом шустрой машинки. Под колёсами отчётливо зашуршал мелкий гравий. Стив смотрел, как в сгущающихся сумерках наливаются белым сжатые на руле-штурвале костяшки пальцев Джима.

- А как ты потом? Как будешь добираться?

- Как всегда, - пожал плечами Джим. - Прогуляюсь до трассы, проветрюсь. Поймаю попутку и через пять минут буду дома. То есть, в ангаре.

- Ты и живёшь там? - поинтересовался Стив, пока Джим лихо парковался на аллее у двухэтажного большого дома с приглушённо подсвеченными по вечернему времени окнами.

- Да. Так удобнее. Я, видишь ли, достаточно ленив.

Стив хихикнул. Потом задумался на мгновение и предложил:

- Может, как-нибудь сходим в бар, выпьем чего-нибудь? В честь нашего примирения?

- Почему бы и нет, - согласился Джим. - Вот только что пить будем? Какао или безалкогольный пунш?

- Ещё чего, - скривился Стив. - Яблочное виски или фруктовую наливку. Сейчас настрой именно такой.

- Разве тебе можно? - удивился Джим, отключая ремни безопасности. Они беззвучно и шустро втянулись в пазы. Стив закатил глаза:

- Если я умираю, это ещё не значит, что мне нельзя пить.

- Береги себя, ладно? - сказал вдруг Джим. А затем нагнулся поближе и снова протянул живую руку: - Надеюсь, теперь мы будем видеться чаще.

Стива смущало всё: протянутая широкая ладонь, близость почти чужого до сегодняшнего происшествия человека - в миникаре было слишком тесно; смущало то, каким широким был размах плеч Джима и насколько странно тёплым - взгляд. Это всё заставляло чувствовать себя неуютно - словно от тебя ждали чего-то этакого, а ты сам ещё не вполне уверен, способен ли на это, или пустышка. Стив никогда не умел врать.

- Заезжай за мной в субботу в университетский кемпинг. Спроси доктора Роджерса, я предупрежу, и тебя проведут в мою лабораторию.

Джим присвистнул.

- Уже доктор? Неплохо, - было видно, что он хотел сказать что-то ещё, но потом осёкся и нахмурился. Стив хмыкнул. Наверняка что-то нелицеприятное по поводу "папочка помог?". - В двадцать четыре? - всё же уточнил Джим недоверчиво, нажимая на сенсор двери. Та пшикнула и отъехала в сторону, запуская в прохладный фильтрованный воздух салона запахи свежей ночи, сладкий аромат цветущей на нестриженом газоне медуницы и упоительный стрёкот сверчков.

- Именно так, - ответил Стив и уверенно уставился глаза в глаза. В темноте выражение лица читалось плохо, но показалось, что Джим смутился. - Я защитил первую докторскую в двадцать. Последние полтора года работаю над второй. Я умираю, Джим, моё время идёт не так, как у других людей, - договорил он и вышел из машины на улицу. Джим выбрался из машины следом.

- Спокойной ночи, Стив. Я заеду в субботу.

- Доброй ночи. Спасибо, что... Спасибо за всё, - негромко проговорил Стив, зябко ёжась от лёгких дуновений ветерка. Не встретить бы родителей в коридоре, чтобы не объясняться за чужую футболку и общий помятый вид. Расстроятся ещё.

- Глупости. Но ты больше так не делай, - белозубо улыбнулся в ответ Джим. Потом затолкал ладони в карманы джинс и направился по посыпанной мелким гравием дорожке в сторону ворот. Стив понял, что не сводил взгляда с широкой, чуть ссутуленной и немного перекошенной влево спины до тех пор, пока силуэт не исчез за поворотом в тени пышного цветущего шиповника.

Как Джим ни торопился, к оговоренному со Стивом времени никак не успевал. Наташа неожиданно подкинула ему доделывать свою работу, а сама унеслась на очередное пробное свидание. Ей не везло с романтическими связями так же фатально и беспросветно, как и ему самому. Но если в случае Наташи она сама была слишком привередлива, то Джим - видит Бог, если он где-то там есть - всегда старался притереться, подстроиться, зацепиться. Сгладить неловкость, если та возникала. Но даже это не помогало, и во что-то продолжительное его редкие свидания никогда не выливались. Или не искрило, или партнёров пугал протез, но как правило было просто скучно и муторно самому Джиму. Он намного приятнее и веселее проводил время в гараже, лёжа под очередной машиной и слушая старые, непонятно как сохранившиеся в бардачках жестяной рухляди аудио-диски. Порой Джиму удавалось раздобыть на автосвалках кое-что действительно интересное. Почти раритет, как одна из последних его находок с записями Боба Марли. Надо будет обязательно показать что-нибудь из самого любимого Стиву, тот продвинутый и разносторонне интересующийся, наверняка оценит.

Последние месяцы Джим чаще встречался с девушками, чем с парнями, но в итоге не выходило ни с теми, ни с другими. Парни упирали на секс, получавшийся одинаковым и бессмысленным раз от раза. Девушки почти сразу начинали пилить мозг на тему его Списка Качеств и того, насколько он готов осесть для семьи. Да нихрена он не готов. Какая семья, какая ответственность? Хотелось с самим собой для начала разобраться. Хотелось спокойствия. Хотелось человеческого тепла - самого простого и безыскусного, не завязанного на обоюдную выгоду. В нынешнем мире этого было днём с огнём не найти. Поэтому он так ценил Наташу, их нынешние отношения и то, что она предложила ему пять лет назад, потерянному и удручённому, едва справляющемуся с последствиями той Ангольской истории посредством алкоголя, выкупить долю её брата в автомастерской и работать с ней на пару. Он очень ценил её, хотя во многом считал происходящее между ними странным.

И вот теперь рыжая вертихвостка ускакала на свидание, скинув ему новенький недоделанный пикап, а ведь он с современными тачками терпеть не мог работать. Но работал, чётко и торопливо. Не хотелось сильно опаздывать, обещал ведь.

Стив будоражил. С самого начала, едва его светлая пшеничная макушка появилась в зоне видимости, первое, что он вызывал внутри Джима - это желание улыбнуться. Или хотя бы усмехнуться краем рта, пряча за этим искреннюю тёплую улыбку. Весь угловатый, тонкий да звонкий и совершенно неуклюжий, Стив отчего-то располагал к себе со страшной силой. Даже узнав его родословную, у Джима не получилось рассердиться достаточно сильно, хотя следовало бы. Наверное, именно поэтому Наташе удалось его уговорить. Впервые за пять лет, хотя подобные заказы от богатеньких толстосумов стабильно поступали. Наверное, дело было в глазах. Голубых, как у матери Джима. Но не холодного и далёкого оттенка, подобно небу над Техасской равниной, а живого, как лепестки василька. В них даже угадывались точно такие же прожилки, по которым у цветка тёк сок. В них мерцала сила жизни, и это делало всё лицо одушевлённым, открытым, заинтересованным. На Стива хотелось смотреть. Хотелось над ним подшучивать, чтобы он улыбался, смущался и покрывался горячечным румянцем. Наверняка Наташа флиртовала с ним по той же причине. Ещё в первый день она сказала: «Какой милый мальчик, Джим. Кажется, теперь у нас станет повеселее». Джим не понял, что Наташа имела в виду. Но впервые так до странного много думал о незнакомом человеке. Стив зацепил его, и не только чудом своего происхождения.

Джим проверил соединение электропроводника, завёл пикап и пару раз дал мощности на холостых оборотах. Всё работало, как часы. Стрелка тахометра бойко прыгала на каждое нажатие педали. Вот и славно. Осталось поставить машину на зарядку, быстро ополоснуться от песчаной пыли и грязи автомастерской, и можно ехать. Он уже опаздывал на полчаса.

Когда Джим добрался до кампуса, он вдруг понял, что никогда не был здесь, в святая святых главного Мидлендского Университета. Даже растерялся и почему-то почувствовал себя неловко, словно пришёл не к другу, а на свидание. Внутри ограды было очень зелено, и в сквере, развалившись прямо на траве или сидя на скамьях, отдыхали и общались студенты. Мимо него прошла пара девичьих компаний, оценивающе скользнув взглядом по фигуре, и со скрытым неприязненным интересом осмотрев протез руки из-под края рукава футболки. Джим пригляделся к стрелкам электронных указателей и отправился по дорожке к главному входу.

- К доктору Роджерсу? - понятливо переспросил охранник перед турникетом. - Секунду, сейчас я сообщу в его лабораторию. Спустя мгновение он стряхнул в воздух окошко голосового вызова.

Тёмно-синяя форменная рубашка с чёрным галстуком сидели не слишком изящно на грузном теле, а на залысинах над висками поблёскивал пот. Наконец, на вызов ответили, и охранник начал негромко говорить, а после нахмурился и кивнул. - К сожалению, старший лаборант кафедры сказал, что доктор Роджерс уже ушёл. Возможно, не главным выходом, иначе я бы запомнил. Может, передать ему что-нибудь?

Джим пожал плечами в растерянности. Он опоздал на час пятнадцать в общей сложности. Было очень жаль и обидно, что они со Стивом разминулись.

- Не знаю даже. Мы должны были встретиться здесь. Ладно, спасибо, - кивнул Джим.

Он отошёл к панорамным окнам на входе. Вызвал меню исходящих и набрал номер Стива. Тот не ответил ни после третьего, ни после двадцать третьего гудка. Чертовщина какая-то... Может, его просто динамят? Джим в это мало верил, но внутри всё равно поселилось гадостное ощущение, приправленное волнением.

- Мистер Барнс? - сзади донёсся незнакомый запыхавшийся голос. Он обернулся. - Чёрт, как же хорошо, что вы не успели уйти. Я Сэм, Сэм Уилсон, друг Стива и иногда помогаю на его кафедре. Когда на своей дел становится слишком много и хочется куда-нибудь слинять, понимаете? - темнокожий парень ослепительно скалил зубы в улыбке и уже тряс ладонь Джима в приветственном жесте. В его речь некуда было даже междометие вставить. - Я ваш огромный поклонник, мистер Барнс. Ваши ретро-машины - просто чудо, а не железки. Однозначно, вы лучший мастер во всём Техасе, если не во всех Штатах. Не зря я рекомендовал Стиву обратиться именно к вам. Вот это да! Потрясающий протез, - Сэм вцепился в левую руку Джима не только взглядом, но и обеими руками, отрицая такое понятие, как личное пространство. Он оглаживал швы между пластинами и словно мечтал забраться под них пальцами. Джим мягко отстранился, уходя от контакта. - Вы знаете, я бы не отказался от такого, но не вместо, нет. А в дополнение к своим двум. А то порой у меня создаётся ощущение, что собственные руки растут из зад...

- Джим, - наконец, сказал он и тоже улыбнулся. - Называй меня Джим, без мистеров.

- Окей, Джим, - Сэм переключился мгновенно, как ни в чём не бывало отзеркалив улыбку. Хотя на руку с интересом поглядывать не перестал. - Что до Стива, знаешь, он светлая голова, но иногда и в ней случаются помутнения. Сегодня сидел-сидел, сидел-сидел, а потом вскочил и сказал: «Ну и к чёрту, тогда один напьюсь». Я предложил ему позвонить тебе и уточнить, всё ли в порядке, но он ответил что-то вроде: «Он же мне не позвонил, значит, не посчитал нужным». Потом молча собрался и ушёл злой. Обычно мы сидим в "Эдельвейсе", это пара кварталов вниз по улице. Знаешь, я немного волнуюсь, Стив не отвечает на вызовы. Обычно такого не случается, но сегодня он ещё и пиджак забыл, - виновато закончил Сэм, зачем-то протягивая Джиму серый кусок ткани. На лацкане мерцала платиновая звезда. Принадлежность и Неприкосновенность... Внутри что-то гадко ёкнуло и похолодело. Просто предчувствие, но Джим развернулся на пятках и быстрым шагом понёсся к пневматическим дверям выхода из главного здания. В голове стучало - два квартала вниз по улице. Два квартала. Два... Быстрее.

Джим не помнил, как прошёл сквер кампуса, как выбрался за красивую, увитую плющом ограду. Он повиновался чётко сработавшим инстинктам - как бы долго ни жил мирной жизнью, солдатскую выправку не затрёшь до конца.

В переулке было темновато. Обычно благопристойный и безопасный Мидленд не славился происшествиями в переулках, но у каждого правила были исключения, и у каждого города, пусть даже всего из себя благопристойного, нет-нет да заводилась едва видная червоточина, которую прогрызали по пути к сердцевине черви - кто-то, кто сегодня решил нарушить правила и повеселиться за чужой счёт. Сейчас один из последних удобнее перехватывал трепыхающегося Стива под мышки, прижимая спиной к груди, а второй заносил увесистый кулак над лицом.

Джим почти не участвовал в дальнейшем. Сработали оголённые рефлексы, и на всё про всё ушло несколько секунд. Он подлетел молниеносно, с ноги в грудь сбил ближайшего и отправил в нокаут второго, едва успевая перехватить падающего Стива. Его лицо уже было разукрашено потёками из разбитой губы, а пониже левого глаза начинала наливаться гематома. Красавчик... Стив попытался улыбнуться и тут же сморщился, закашлялся. Джим вздрогнул, снова ожидая страшных потоков крови изо рта. Но ничего не последовало. За спиной послышался шорох оживающих обидчиков.

- Какого хера ты влез, кобель недотраханный, он что, твоя сучка, что ли? Так мы не жадные, сейчас мы вас вместе... - раздалось из-за спины после надсадного кашля - возможно, он сломал первому пару рёбер. Джим просто обернулся и прошипел:

- Свалили. Нахрен. Оба. Пока я добрый.

Стив не видел, что такое было написано на его лице, но мужчины скрылись из переулка без единого слова. Джим ещё какое-то время смотрел туда, на шумящую вечерней жизнью улицу, а потом снова повернулся к Стиву, пригревшемуся на его руках. Вставать ему, видимо, не хотелось. На самом деле Стиву хотелось поспать - с ним так всегда случалось после выплеска адреналина. Бессилие и апатия.

- И что это было, может, объяснитесь, наследный Лорд Палаты? Или ты твёрдо решил сдохнуть раньше инаугурации, придурок? - прошептал Джим, и Стив вдруг понял - он на самом деле переживает. Не играет, не учтиво сочувствует. Только теперь он услышал, как гулко и быстро билось сердце под ещё недавно белой футболкой. Теперь на ней снова красовались алые разводы его крови. Это превращалось в досадную привычку.

- Они тут... девушку зажали. Пьяные. Тут бар рядом, вот и... - промямлил вырубающийся Стив. Почувствовал, как руки вокруг тела сжались крепче.

- А вызвать полицию? На кой тебе твой хвалёный мозг?

- Я сначала сделал, а потом стал думать, - виновато оправдывался Стив. - Но как ты их ловко. Сразу видно, тренированный человек.

- Хорошо, что я левой не воспользовался.

- Почему?

- Мог бы и убить. В эмоциональные моменты я не всегда контролирую её достаточно хорошо.

Стив сглотнул. Посмотрел в тёмные глаза Джима. Почему-то в голове замелькали странные образы и ситуации, когда Джим точно не пользуется своей левой рукой.

- Хочу грушевой наливки, - сказал вдруг Стив и неловко улыбнулся здоровым уголком рта.

- А домой в кроватку ты не хочешь? - Джим обалдел от такого поворота. - У тебя всё лицо разбито.

- Ой, не преувеличивай. Ссадина да гематома. До завтра заживёт, - Стив упрямо заворочался в кольце рук. Джим вздохнул.

- Чёрт с тобой. Но пожалуйста, не делай так больше, - строго попросил он. - Я ведь мог пойти по другой стороне улицы, и просто не заметил бы этого всего. Ещё и пиджак свой забыл.

- Да, плохо дело, - без тени угрызений совести ответил Стив. - В пиджаке было жарко. И что мне прикажешь делать, на трусы эту звезду лепить? - хихикнул он.

- Да хоть на лоб, если это будет работать.

- Ладно, я подумаю над этим, - примирительно заверил его Стив. - А теперь доведи меня до бара и усади за стойку. Дальше я сам справлюсь.

Джим снова вздохнул и начал подниматься, взваливая на себя совершенно ничего не весящее костлявое тело.

Бар оказался небольшим, уютным и довольно тёмным. Запах пивного хмеля въелся в сами деревянные панели на стенах и теперь смешивался со сладкими ароматами наливок в круговерти цветных бликов от их пузатых бутылочных боков. Стив сидел, поставив подбородок на уложенные на стойке локти.

- Тебе только наливки? - уточнил Джим. Получив кивок в ответ, озвучил заказ для низенького татуированного вдоль и поперёк бармена: - Грушевую наливку, яблочный виски. И пшеничные корочки, пожалуй. А ещё что-нибудь холодное для этого бедолаги, к фонарю приложить.

- Никакого изящества в заказе, - хмыкнул Стив, прикрывая глаза. Левое веко слушалось всё хуже, а глаз начинал болеть противной пульсирующей болью.

- Просто люблю пшеничные корочки, - улыбнулся Джим и пожал плечами. - Вкус детства. А ты? Почему грушевую?

- Мне нравятся мутные наливки. Которые будто бы с мякотью, - честно признался Стив.
Вначале они выпили каждый по своей порции практически молча. Съели вазочку хрустящих, запечённых дожелта сухариков, пересыпанных ароматными приправами. Потом попросили повторить. Потом был ещё и третий заход, после которого языки у обоих развязались, а сознание начало уплывать в покачивающееся алкогольное марево. Они оба так чудесно совпадали ритмами "рассказчик-слушатель", что едва замолкал один, второй, молчаливо внимавший, сразу открывал рот, и они менялись ролями.

- И почему ты всё-таки не надел пиджак? Или хотя бы не переколол звезду? Только не надо врать про жару, - спросил Джим, вглядываясь осоловевшими глазами в поплывший голубой взгляд напротив. Стив поёжился и принялся рассматривать мутно-жёлтую гладь в своём стакане.

- Не хотел, чтобы знали, куда я иду и с кем. Эта звезда - своеобразный маячок и кнопка сос. Я наследник Лорда, Джим, с меня глаз не спускают. И до сегодняшнего дня я вёл себя образцово-показательно, носил эту бляшку, не снимая. Мне доверяют.

- И что изменилось сегодня? - спросил с непонятным выражением лица Джим. Некоторые его мимические посылы у Стива не выходило идентифицировать. Но внутри от них странно-сладко сжималось на уровне солнечного сплетения. Он прикрыл веки и вздохнул. Вот же непонятливый.

- Ты новый человек в моём кругу близкого общения. Я не хотел, чтобы они начали рыться в твоём грязном белье.

- Они?

- За мной приставлено наблюдать целое секретное подразделение, - пьяно хихикнул Стив. - Самый большой страх отца, что я могу упасть прямо посреди какого-нибудь переулка, а он и узнает не сразу. Так что все мои близкие друзья под колпаком. Стоит кому-то новому появиться на горизонте, как их биографию шерстят вдоль и поперёк, отыскивают Списки Качеств, проверяют вероятности любого взаимодействия, чертят графики... - понуро пожал он плечами и сделал смачный глоток кисло-сладкого обжигающего грушевого ликёра. Поморщился, заел пряной корочкой и скривился снова.

- Любого взаимодействия? - удивился Джим, вдруг широко улыбаясь. - То есть, есть специальный отдел, просчитывающий, с кем ты гипотетически будешь нести правду и добро в массы, с кем - смотреть фильмы по пятницам или бухать по субботам, а с кем есть шанс оказаться в одной постели? Обалдеть. Так вот на что идут наши налоги... - приподнял он бровь, не замечая, каким пунцовым становится подвыпивший Стив.

- Отец финансирует этот отдел из бюджета семьи, так что налоги на него не идут, - пробурчал он, допивая наливку.
- И какие у нас шансы? - вдруг спросил Джим. - Ты оставил мне машину, потом то происшествие... Наверняка меня уже просчитали? - взгляд Джима стал въедливым, хитрым, он то и дело кусал свои губы и улыбался широко, потирая небритый подбородок. Вот у кого щетина выглядела красиво, не то что три волосины на совсем не по-мужски нежной коже Стива.

- Без понятия, - упрямо ответил Стив и отвёл взгляд. - Это отдел интересуется моими делами, а не я - его.

Джим улыбнулся. Стив не умел врать, такой, пожалуй, разве что ребёнка обманет.

- Ладно, проехали. И чем ты занимаешься в своей исследовательской лаборатории? - спросил он.

- Оздоравливающие вакцины. Несколько экспериментальных разработок, замедляющих общее старение клеток. И ещё одна разработка, которую спонсирует отец, не афишируя этого.

- Снова тайны семьи Лордов? - хмыкнул Джим и сделал вид, что это его не особо интересует, но Стив понятливо прищурился.

- Не то чтобы. Просто в обществе эти разработки не поддержали. Я вносил соответствующее предложение. Отклонено за недостачей голосов. Я работаю над безопасными вакцинами для инвивов.

Джим одобрительно присвистнул.

- Слушай, нельзя быть таким идеальным, - сказал он, и Стив вдруг расхохотался, то ли пьяно, то ли и правда Джим сказал что-то забавное.

- Да уж, нашёл идеального, - проговорил он сквозь слёзы, отсмеявшись. Потом задумался и спросил: - А сам? Ты так ловко раскидал этих говнюков, я и глазом моргнуть не успел. Отголоски военного прошлого, или ты практикуешь до сих пор?

- Ты знаком с моей историей? - напрягся Джим с подозрением.

- Это было громкое дело, - признаваясь, промямлил Стив. - Оно не могло совсем пройти мимо меня. Хотя подробностей я не знаю, если ты об этом.

Джим вздохнул, опрокинул в рот остатки виски и грохнул толстым донышком стакана по стойке.

- Если честно, не самая моя любимая тема, - признался он. Немного помолчал, раздумывая, и всё же начал говорить: - Я был неплохо развит физически, лет с пяти окрестным мальчишкам пятаки начищал. Мы с матерью тогда ещё жили в Амарилло. Отец ушёл, когда мне было три. Я совсем не помню это время, какой-то психологический блок, наверное. Не знаю, что у них случилось. Помню только, что мама всегда улыбалась, когда я спрашивал, и говорила, что жить с инвивом очень непросто. Вот отец и не выдержал. Бармен, - прервался Джим, подзывая татуированного мужичка за стойкой. - Повторите нам, пожалуйста.

- Кажется, вашему другу уже достаточно, - ровно предположил тот, глядя на осоловевшего и сморенного Стива.

- Стив, тебе хватит? - спросил Джим.

- Да я трезвее всех живых! - встрепенулся Стив. - То есть, живее всех трезвых. Чёрт... короче, вы поняли.

Джим улыбнулся и кивнул. Бармен вздохнул и отправился выполнять заказ.

- Рассказывай дальше, я внимательно слушаю, - задумчиво проговорил Стив, снова укладывая ухо на вытянутые вперёд руки. Как бы и правда не заснул, мелькнуло в голове Джима.

- Я всегда был самым крепким на фоне окружавших меня мальчишек, и когда в шестнадцать стал вопрос с определением, не думал даже минуты - пошёл в местную Военную Коллегию и заключил годовой пробный контракт. Мне хотелось славы и денег. Впрочем, всё это я получил. А ещё звание. В Анголу я ехал вторым по старшинству в звании сержанта первого класса, хотя мне было всего двадцать три.

Теперь была очередь Стива свистеть от удивления. Он немного слышал об армейских порядках от Пегги, и она говорила, что присвоение сержанта с кодом "Е7" кому-то моложе двадцати пяти было делом из ряда вон выходящим. Капитана, к примеру, обычно давали не раньше тридцати.

- Мама была против, конечно. Но кто слушает маму в шестнадцать? Впрочем, я и в двадцать не особо слушал... Но это всё к теме не относится. Воевал я хорошо, нормативы мои были лучшими в отряде. Как-то я спросил маму, планировала ли она меня спортсменом или военным. Она улыбнулась печально и ответила, что не планировала. Просто сказала врачу, глядя на монитор с увеличенными оплодотворёнными яйцеклетками: «Я их всех люблю. Мне всё равно, какие у них качества и предрасположенности». А потом вышла из кабинета, а отец остался. Жаль, что спросить у него я не могу.

- А что случилось с мамой? - некстати поинтересовался Стив, лениво и без особого интереса потягивая очередную порцию наливки.

- Плохая кровеносная система. Тонкие сосуды. Всегда был риск тромбоза. В итоге - кровоизлияние в мозг. Мгновенная смерть. Меня даже рядом не было, я тогда как раз был в штабе - обсуждали операцию в Анголе.

- Мне очень жаль, - печально вздохнул Стив. Его и правда задела эта история, он совсем скис, а глаза предательски защипало. Сладко-алкогольный привкус настойки на языке не давал совсем расклеиться, но и от него уже начинало подташнивать.

- Спасибо, - серьёзно ответил Джим и выдул свой виски залпом. Крякнул, сыпанул в рот горсть пшеничных корочек. Последние пять лет алкоголь плохо его брал. И он не знал, что именно изменилось. После того разбирательства "Дела об Ангольском стрелке" в его жизни изменилось практически всё. И почти ничего - в лучшую сторону. - Через неделю после начала операции в Анголе я потерял ещё и Хэла, брата Наташи. Он уже дослужился до капрала и после миссии ждал сержанта. Отличный был парень. Ненавижу тот год. Чёрный, угольно-чёрный год для меня.

- Джим, - начал Стив, ухватываясь за живое предплечье, цепляясь за тёплую кожу необъятного для тонких пальцев бицепса.

- Баки, - вдруг сказал Джим. - Называй меня Баки. Так меня называют друзья. И мне так намного привычнее.

Стив широко распахнул глаза, и Баки даже почудилось, что он ощутил лёгкое касание воздуха, потревоженного длинными ресницами. На него смотрели так ошарашенно и благодарно, что улыбка сама собой растянула губы.

- Хорошо, Баки, - словно приноравливаясь, распробывая имя, медленно проговорил Стив. А может, у него просто язык уже заплетался. - Я хотел сказать, что ты-то жив. Мне кажется, это не так уж и мало.

- Ты прав, - без выражения кивнул Баки. - Но от этого не становится легче. Больно всё равно. Всегда.

Стив понурился и вздохнул печально. Посмотрел на браслет на руке, где фосфоресцировало цифрами время.

- Может, уже по домам?

- Согласен, - ответил Баки. - Время к полуночи. Пиджак свой не забудь, конспиратор.

Стив только улыбнулся и благодарно оперся на руку, когда ему помогли слезть с высокого стула. Его качало, а когда они вышли на посвежевший вечерний воздух, то совсем развезло. Спать хотелось неимоверно, в голове сладко шумело, а покачивающиеся шаги бок о бок с, хмм, Ба-аки, убаюкивали. В конце концов, он даже не понял, когда наконец выключился. Просто упал в тёмную мягкую перину забытья.

- И как можно быть таким беспечным? - с облегчением выдохнул Баки, когда быстрый осмотр внезапно потяжелевшего тела показал - Стив просто заснул. Не умер, не потерял сознание из-за приступа. А напился в хлам и нагло вырубился прямо на пути к машине. - Ну разве так можно? А ещё будущий Лорд палаты. Горе ты, а не Лорд. А вдруг я тебя изнасиловать собрался, для этого и напоил? - тихо прошептал он, разглядывая приоткрытые полные губы и по-детски доверчивое лицо спящего. Сейчас, такой близкий, расслабленный совершенно и без своего умного и резковатого порой взгляда, Стив его с ума сводил. От него дурманяще явно пахло домашней сдобной сладостью и ещё немного - грушевой настойкой.

Одернув завернувшие совсем не туда мысли, Баки вздохнул и перехватил хрупкое тело поудобнее. Глянул на браслет. Поздно. Домой к Лорду он точно не поедет в такое время. Но и к себе не повезёт. Нет уж, слишком заманчиво. Слишком велик соблазн, ну его к чёрту. Постояв возле своего электрокара, он всё же нажал на сенсор двери. Когда та открылась, осторожно сгрузил Стива на заднее сидение. Было даже подумать страшно, как он выглядит сейчас, устраивая бессознательное тело на заднем сидении машины. И ведь наверняка за ними следят, а может, уже и группа быстрого реагирования готова к перехвату за ближайшим углом. Он знал не понаслышке, как работают подобные подразделения, специализирующиеся на слежке и присмотре. Возможно, его просто проверяют. Он не ошибётся. Не в этот раз.

Наклонившись и забравшись внутрь машины, он нащупал тощее запястье Стива с браслетом-коммутатором. Тот был чуть помят - видимо, задели в драке - но всё же выпустил световой экран со второго раза. Баки пролистал последние набранные номера и, зацепившись за знакомое "Сэм Сокол", выбрал вызов и вытащил клипсу из уха сладко посапывающего Стива.

- Стив, дружище, - взвыли на том конце, - какого чёрта? Я звонил тебе миллион раз, если не больше. Какого хрена ты вытворяешь?

- Это Джим, - коротко вставил Баки, едва дождавшись паузы.

- Оу, - тут же заткнулся Сэм. - Что случилось? Стив в порядке?

- Вроде как. Пульс в норме, - вздохнул Баки. - Он напился и теперь спит на заднем сидении моей машины. Я не знаю, что с ним делать. В резиденцию я его точно не повезу.

- И не надо, - с облегчением отозвался Сэм. - Никаких резиденций, иначе ему завтра такое устроят, как проспится. Вот чёрт, маленький говнюк, - выругался Сэм и замолчал ненадолго. Было слышно, как он тихо переговаривается с кем-то, прикрыв чувствительную клипсу рукой. - Слушай, сможешь привезти его ко мне? Мои не будут против. А завтра стрясём с него что-нибудь этакое за прикрытие его хилой задницы, - предложил Сэм, и Баки улыбнулся, чувствуя, как волнение отпускает.

- Диктуй адрес. Скоро буду.

Паркуясь через десять минут возле тротуара напротив современного новенького коттеджа в благополучном районе на юге Мидленда, Баки на автомате отметил и периферийную систему наблюдения, и тишину, которой его встретила улица, и то, что на некоторых газонах без страха быть украденными лежали недешёвые велосипеды. Выглядело так, словно он в коммуну попал. Ну и чёрт с ним. Они с Наташей всегда закрывали двери ангара на три зависимых замка и один электрический, кодовый. А ещё цепляли на периметр сигнализацию. Она не поднимала шума, но давала знать хозяевам о вторжении на их территорию. А уж они с Нат были достаточно подкованы, чтобы отвадить от своего имущества мелких воришек. Впрочем, уже года три к ним никто не лазил - видимо, поняли наконец, что тухлое дело.

Выгрузив Стива и фактически подняв его на руки - парень только тихо всхрапнул и ещё шире приоткрыл рот - Баки пошагал по гравийной дорожке к входной двери. Но постучать не успел - та распахнулась раньше.

- Заходи-заходи, давай его сюда, направо в гостиную, там Катрин уже постелила, - зачастил Сэм шёпотом, и Баки усмехнулся. Стив дрых так самозабвенно, что его бы и залп артиллерии не разбудил.

Он тихо прошагал, куда направлял Сэм, вежливо поздоровался с красивой девушкой в длинном кремовом пушистом халате - видимо, той самой Катрин. Он почему-то ожидал увидеть такую же темнокожую супругу, как и сам Сэм, но его жена была с явными азиатскими корнями. Интересное скуластое лицо и цепкие миндалевидные глаза под тёмными изогнутыми бровями. Но смотрела она дружелюбно и бионической руки его совершенно не испугалась. Баки осторожно сгрузил податливое тело на застеленный диван и подержал ноги, пока Катрин снимала со ступней лёгкие тканевые мокасины и носки. Вот умница, без носков спать намного приятнее. Он бы и брюки тоже снял, но в данной ситуации позволить себе подобное было явно лишним.

- Ну вот, пристроили эту пьянь, - усмехнулся Сэм, застрявший на входе. Катрин улыбнулась и вышла из просторной гостиной, и только тогда Баки заметил несколько разбросанных на полу игрушек. Вот оно что. - Спасибо огромное, Джим. Кажется, у Стива появился ещё один друг.

- Эм... - Баки растерялся, не зная, что сказать. Посмотрел на спящего Стива, на Сэма и понял, что теперь от него требуется распрощаться с хозяевами и уйти. А он стоит посреди тёмной гостиной и пялится - на Стива и на всё вокруг.

- Слушай, - внезапно восторженно протянул Сэм, - у меня появилась идея! Завтра выходной, не хочешь продолжить у меня? А то по тебе и не заметно, что пил. У меня отличный бар в мастерской, это на заднем дворе, - подмигнул Сэм. - А потом останешься, переночуешь. Вон то кресло тоже раскладывается, - кивнул он вбок от дивана.

- Я не думаю, что это хорошая...

- Да брось ты, Джим, мы простые люди, никаких неудобств. Кэт всегда гостям рада, со спиногрызами своими с утра познакомлю, ну и расскажешь Стиву, каким орлом он был сегодня. По-любому ничего не вспомнит.

Баки вздохнул. Кажется, Сэму было проще поддаться, чем объяснить причины отказа. Он улыбнулся и кивнул.

- Мужи-и-ик! - радостно протянул он. - Идём, обрадуем Катрин. - И кстати, когда Стив предложит как-то отдариться за доставленные неудобства - не отказывайся ни в коем случае, - зашептал он, по-свойски обнимая за плечо. - У Стива в лаборатории столько ништяковых химических штук, которыми раз хватает закинуться, чтобы улететь в небеса и без проблем вернуться на землю, что закачаешься. Ещё и безопасные, привыкания никакого. Я серьёзно, если не пробовал никогда - хотя бы раз стоит попробовать.

- Мне... - ошарашенно начал Баки, - я таким не увлекаюсь. Вообще, - отрезал он.

Сэм рассмеялся, тут же прикрывая рот рукой.

- Ну и Стив, ну даёт. И где он только находит таких, - сказал он совершенно нормально и без торопливости. Баки посмотрел на него обалдело.

- Это была проверка? - спросил он.

- Это только начало, друг, - Сэм хлопнул по плечу, едва они вышли из дома на задний двор и направились по некошеному газону до небольшой ладной пристройки в глубине сада. - Ты и представить не можешь, во что вляпался, Джим, так что если тебе на него плевать - беги, пока не поздно. Они перелопатят твою жизнь вдоль и поперёк, в каждую мусорку заглянут, перетрясут всё грязное бельё.

Баки промолчал. Сэм хмыкнул и достал из кармана рубахи сигареты. Настоящие, не то электронное дерьмо, что сейчас повадилась курить молодёжь и так нравилось Наташе.

- Будешь?

- Давай, - повёл плечом Баки. Он курил крайне редко, но в руке Сэма явно было что-то качественное и вкусное. Смысл отказываться?

Они постояли посреди непривычно высокой, до лодыжек, травы, пока пускали облака белёсого дыма в тёмное звёздное небо.

- Со Стивом бывает сложно, - сказал вдруг Сэм, забирая у Баки затушенный между железными пальцами окурок. - Он как эта трава. Не стрижёшь когда - красиво, и детям нравится, и касаться приятно, мягкая. Но чуть что не так сделаешь - и всё, противный ноющий порез обеспечен. И тогда больно до слёз. Со стрижеными газонами, знаешь, намного проще, - хмыкнул Сэм и направился к домику мастерской.

Баки усмехнулся. Он не мог понять ничего конкретного насчёт себя и Стива. Ему просто нравилось, что в его жизни что-то начало происходить. Что-то, чего не происходило уже лет пять. Люди, новые и интересные. События. И этот странный зуд лёгкого волнения, поселившийся внутри с первой их встречи.

Стив откинулся на кресле в лаборатории Университета, тряхнул рукой. Браслет выдал световое окошко с одним единственным именем - Баки Барнс. Ниже значились десять цифр. Стив тоскливо посмотрел на них. Кажется, уже выучил наизусть. Снова тряхнул рукой, деактивируя коммутатор. Взъерошил волосы. Как же неловко всё тогда получилось. Когда он проснулся после их грандиозной попойки в гостиной Сэма, не сразу понял, где находится. А потом стало так стыдно, что он чуть не задымился. Вот же...

Всю неделю он не мог собраться с духом и позвонить так сильно выручившему его Баки. Хотя ничего не значащими отвлечёнными сообщениями они обменивались по несколько раз на дню. Бак как правило спрашивал о самочувствии. Просто интересовался, как дела. Стив задавал вопросы о состоянии своего "форда" и многим ли клиентам пришлось дать от ворот поворот ради этой работы. Баки отшучивался, и каждое сообщение с шуткой расцвечивало лицо Стива широченной улыбкой.

Стив вернулся к висящим в воздухе окнам с вычислениями. Нужно было доделать сегодняшний сегмент химической цепочки, чтобы завтра начать работать над его связью со всеми остальными звеньями. Кропотливая и нудная работа. Неожиданно завибрировал браслет, и выскочившее световое окно выдало сообщение от Баки: «Закончил с начинкой под капотом. Поставил особый проводник для сильного тока. Приезжай, заведу при тебе первый раз. Послушаешь. Этот звук круче труб Иерихона». Стив перечитал несколько раз, не осознавая совершенно по-идиотски растянувшиеся в улыбке губы и румянец. А когда осознал, взвыл с самого себя - да что с ним творится? Обычное сообщение от знакомого автомеханика, а он читает его, как древний сонет великого Шекспира, посвящённый возлюбленной. Посмотрев на висящие в воздухе унылые столбцы информации, заполняющие почти всё пространство над его рабочим столом, Стив вздохнул, смахнул их все в трэй и стянул надоевший до оскомины белый халат. К чёрту. Ему нужно развеяться. А ещё, наконец, поговорить с Баки о том вечере. Как бы неловко это ни было.

До ангара он доехал в рекордные семь минут. Оставил миникар поодаль и немного прогулялся по еле слышно шуршащему под мокасинами песку. Он загребал его носами и немного подкидывал, чтобы тот взвивался облачками золотистых блёсток и оседал на светлой ткани штанов и обуви. Тут и там сквозь песчаные волны пробивались колючки и сухая трава с длинными цветоносами. Когда-то Стив знал её название, но теперь выкинул из головы, чтоб максимально освободить память для нужных химических формул.

У ворот ангара Стив предупредительно постучал по нагревшейся на солнце жести и вошёл, переступив через высокий порог. Внутри никого не было. Посередине первого зала стояла "Марианна". Блестящая, как лакированная вишенка на торте, но ещё с пустыми глазницами задних и передних фар, без лобового стекла, без колёс и совершенно голая изнутри. Её капот был открыт, и Стив с интересом заглянул туда. Красота. Блестящие трубки, матовые бачки, хромированные детали, мощный высокоточный электрический движок. Конечно, при таких мощностях запас хода до зарядки будет не более ста километров в лучшем случае. Но эта машина и не делалась для долгих путешествий в дикие места. Это была машина, чтобы покрасоваться, погонять после заката по трассе, убрав складную крышу. Домчаться до каньона ночью, посмотреть на звёзды, откинувшись в удобном кожаном кресле. Послушать ретро-диск на древнем дисководе. О, это была машина для души, и у Стива она вызывала только прилив радости и трепета. Вот только где Баки?

Внезапно из глубины ангара раздался глухой стон. Стив вздрогнул от неожиданности и вгляделся в полумрак. Внутри затрепыхалось неприятное ощущение, Стив заволновался. На ощупь нашёл в кармане электрошокер и отправился на звук - мало ли что. Вдруг кому-то плохо стало? Или грабители забрались. Да где же Баки?

Пройдя метров пятнадцать сквозь завалы хлама и свалку деталей от кузовов разных машин, Стив оказался почти у дальней стенки. От пространства перед ней его отделял склад старых и новых покрышек, и это оказалось очень, очень хорошо, иначе он со стыда бы сгорел. Стив выглянул из-за угла всего на секунду и тут же заскочил обратно с учащённо колотящимся сердцем.

Баки оказался тут. Как и Наташа.

Изящно изогнувшись над верстаком, Наташа держалась за его край и с присвистом дышала, иногда срываясь на стон. Её спущенный комбинезон болтался на уровне коленей. Баки вбивался сзади размеренно и с чувством, придерживая за округлые обнажённые бёдра. Его собственные ягодицы над ослабленным поясом комбинезона сокращались в такт мощным толчкам. Баки шумно выдыхал каждый раз, подавая тело вперёд, и этот негромкий звук зудел под кожей, многочисленным эхом отдавался в ушах, затапливая пожаром низ живота, шею, щёки... Стив судорожно сглотнул и выглянул снова. Он даже не отдавал себе отчёта в том, что делает и зачем. От задницы Баки и вздрагивающего тела Наташи, от её тяжёлых покачивающихся грудей, обтянутых футболкой, было не отвести глаз. Комбинезон Баки сполз ещё ниже, и Стив, моргнув, спрятался в укрытие снова. Закрыл глаза, но это не помогло. Даже под веками в темноте маячили белые, то и дело напрягающиеся для толчка, упругие ягодицы.

Стив так давно не испытывал столь яркого возбуждения, что выпал из реальности. Пах тянуло неимоверно, между ног стало горячо и очень неудобно. Он запустил руку сверху под ремнём и поправил совсем потвердевший член.

«Что я делаю?» - подумал он со стоном. И выглянул снова. Баки обхватил Наташу под грудью живой рукой, бионикой упершись в верстак, и взял быстрый темп. Пошлые шлепки стали отчётливей и обжигали всё тело Стива, как капли расплавленного воска. Наташа тихо простонала и вздрогнула, потом снова и снова, задышала хрипло. Высвободила руку, завела её назад и с силой впилась пальцами в ягодицу Баки. Тот беззвучно дёрнулся ещё несколько раз и затих, опустив свой лоб Наташе на рыжий затылок.

Стив снова нырнул в укрытие, схватился за горящие щёки ладонями. Чёрт-чёрт-чёрт, что он творит? Почему не ушёл сразу же, не переждал в машине, не пришёл позже? Откуда он знал, что у этих двоих такие отношения? Прикусив нижнюю губу от непонятной обиды, он собрался с мыслями и двинулся обратно, осторожно лавируя между горами хлама, стараясь ничего не задеть. Ноги слушались плохо, сознание вело. Он уже не расслышал донёсшееся из-за покрышек довольное Наташино: «Спасибо, Баки, это было отлично», - и ответное тихое: «Всегда пожалуйста, Нат. Ты же знаешь».

Стив вышел на улицу, быстрым шагом дошёл до своего миникара, забрался внутрь и заблокировал двери. Увиденное мелькало перед глазами, закрывай - не закрывай. Да, он наблюдал с такого ракурса, с которого лиц не разглядеть, но процессом явно наслаждались оба. Чёрт. Да почему его вообще это волнует? Они взрослые люди, имеют право делать, что хотят. А он здесь из-за машины, и точка. Отреставрирует её и всё, больше ни ногой. Вот же...

В паху призывно пульсировало, но Стив только поморщился и начал делать дыхательную гимнастику. Обычно она ему всегда помогала - успокоиться и расслабиться. Через пять минут размеренного дыхания он почувствовал себя намного лучше.

- Так, - сказал Стив сам себе, прочистив предварительно горло. - Стив Грант Роджерс. Взял себя в руки, натянул улыбку - и вперёд. Тебя никто не обманывал, тебе никто ничего не обещал. Всё остальное - только твои проблемы и домыслы, придурок. Начали, - скомандовал он и вышел из машины.

Когда он переступил порог ангара, Баки уже стоял, склонившись над капотом его "Марианны". Почти так же, как над Наташей пять минут назад... Стив мысленно отвесил себе пощёчину и подошёл ближе.

- Привет, - сказал он с натянутой улыбкой. Которая почему-то спустя мгновение сама собой стала совершенно искренней. - Ого, какая тут красота под капотом.

- Привет-привет, - радостно протянул руку Баки, пропуская Стива между собой и машиной. - Посмотри. Ну не чудо ли?

- Выглядит здорово, - согласился Стив. - Заведём?

- Думаю, ты и сам справишься, - подмигнул Баки. Почти ничего в нём не выдавало того, что парень совсем недавно занимался сексом. Разве что только губы были ярче, чем обычно, и вихор на голове в большем беспорядке. - Ключи в замке зажигания. Только не торопись, хорошо? Дай ей поймать искру.

Стив механически улыбнулся, кивнул и наклонился над дверцей водителя, нащупывая ключ. Повернул в пол оборота, подождал немного, пока что-то защёлкало под капотом, и провернул до конца.
Мотор басовито рыкнул, вздрогнул и успокоился, заставляя мягко вибрировать весь кузов машины. И этот звук - о, Баки был прав! - этот звук, тёплый, урчащий и сильный, был поистине волшебным.

- Потрясающе, - подтвердил Стив. Он искренне сожалел, что не мог до конца насладиться моментом.

- Я рад, что ты разделил это со мной, - почему-то смутился Баки.

- Вы с Наташей встречаетесь? - неожиданно для самого себя спросил Стив и тут же спохватился, мысленно отвешивая оплеуху, но было уже поздно. Глаза Баки потемнели.

- С чего ты взял? - спросил он прохладно.

- Просто... Двое взрослых людей под одной крышей. Ничего особенного, штатное любопытство, - Стив даже попробовал улыбнуться. Вышло, наверняка, жалко. Баки помолчал, а потом вдруг ответил:

- Мы не встречаемся. Мы друзья. Просто... помогаем друг другу иногда, когда совсем припрёт.

- О, - едко хмыкнул Стив. - Теперь это так называется.

- Слушай, - нахмурился Баки. - Чего ты хочешь? Чтобы я рассказал, как это бывает, когда внутри тошно до желания выстрелить себе в висок? Когда больно и одиноко, и на мили вокруг нет никого, кто бы понял, кто бы банально согрел, когда тебя колотит на полу в ванной от бессилия перед своими страхами? Наташа мне жизнь спасла, когда я пять лет назад едва не спился после всей этой истории с Анголой. А я, сам того не зная, спас её. Она потеряла брата, я - друга, и мы оба чуть не потеряли самих себя в этой ёбаной круговерти. И мне плевать, что ты думаешь об этом, понял? Что бы между нами ни происходило, тебя это не касается. И мы не встречаемся, - припечатал он, вытер чистые руки тряпкой и отвернулся, принявшись что-то шумно искать на верстаке рядом. На пол полетели инструменты, и Баки ругнулся.

Стив почувствовал, как сильно печёт щёки и шею. Только что пар из ушей не шёл. Может, у него температура подскочила? Надо же было задеть настолько личную тему. Надо же было вообще ляпнуть про него и Наташу. Вот идиот...

- Прости, Бак. Ты прав, - сказал он тихо, теребя в пальцах край рубашки навыпуск. - Ты прав, это не моё дело. Прости, я не хотел обидеть. - Стив замялся, раздумывая, может ли он задать внезапно возникший личный вопрос. - И всё же, если позволишь. Почему у тебя никого нет? Я имею в виду что-то серьёзное, - произнёс он и закусил губу.

- Откуда я знаю? - глухо ответил Баки, не оборачиваясь. - Не складывается как-то.

- Слушай, Бак, ну правда, прости, - вздохнул Стив, шагая ближе и пытаясь поймать Баки за живой локоть, прикоснуться к не скрытой рукавом коже. - И за тот вечер прости, когда я напился. Мне до сих пор стыдно. Не слушай Сэма, я всё прекрасно помню. Ну, кроме самого конца, когда меня уже вырубило. Наши разговоры, каждое твоё слово. У меня вообще память хорошая. А ещё спасибо, что не отвёз в резиденцию. Они бы мне там устроили третью мировую наутро...

- Ладно, проехали, - кивнул Баки, немного успокоившись. Обернулся, поймал взгляд Cтива глазами и едва заметно улыбнулся. Голос его звучал ещё глухо, но уже без рычащих перекатов. Стив выдохнул с облегчением.

Тем же вечером, уже сильно за полночь, Стив стоял под горячими струями воды, сжимая в ладони подтянувшуюся мошонку и стремительно скользя по готовому к разрядке члену второй рукой. Перед его глазами как живая стояла картинка, где Баки жарко трахает Наташу, нагнутую прямо над верстаком. Загвоздка была только в том, что на месте Наташи была совсем не Наташа.

Он понял это только после, жмурясь от мелькающих перед глазами ярких звёзд, пытаясь отдышаться, смывая с пальцев липкие тёплые потёки. Понял с ужасом осознания, с неверием. До этого момента он никогда не представлял ничего подобного со знакомыми людьми. До этого момента он вообще никогда не думал о ком-то так много.

Chapter Text

- М-м, кто-то не успел сходить в душ после трудного рабочего дня? - промурлыкал женский голос с лестницы, и Стив вжался в стену уже странно-знакомым движением, его сердце застучало быстрее и ещё быстрее, грозя снова заработать ему аритмию.

- Я ещё не закончил, Нат, - бросил Баки негромко - это совершенно точно был его голос, и в этот момент кровь опять подожгла щёки, расплылась пятнами румянца по ушам, вискам и шее. И откуда у него, Стива, столько этой чёртовой горячей крови? Он же постоянно только и делает, что страдает от холодных пальцев на руках и озябших пяток. - Мне сегодня ещё одну тачку дошаманить, давай после...

Возможно, это самоубеждение, но в голосе Баки не было слышно особого желания, на что бы Наташа его ни подбивала. Стив ни черта не видел со своего места наблюдения. Только слышал многообещающие шорохи и тяжёлое, учащённое дыхание. Наташа говорила таким голосом, что спутать посыл было невозможно. В воздухе совершенно явно начало пахнуть сексом.

Да, он снова приехал не вовремя, да, он снова застрял в безумно нелепой, компрометирующей ситуации, когда сначала прошёл внутрь до самой лестницы в поисках Баки, а потом понял, что же там, в пролёте между этажами, происходит. И он краснел, горел от неловкости, ему было до тошноты стыдно - ведь подслушивать, тем более подобные вещи, некрасиво, нехорошо, недостойно наследника Лорда, но боже, эти двое ему кишки поджигали, обливая напалмом - ощущения в паху были именно такие. Он горел, как зажигалка по щелчку пальца. Горел, только слушая их рваный диалог и дыхание. Он был жалок. Конечно, ему ни разу в жизни подобного не перепадало. Не до того было все время - то одна докторская, то вторая, и формулы сыворотки все никак не хотели стабилизироваться. И перепадёт ли, чтобы вот так - искренне, по обоюдному притяжению, по взаимной симпатии? Что бы Баки ему ни говорил об их с Наташей своеобразной дружбе, заниматься сексом без симпатии невозможно. Они были бы отличной парой, подумал Стив с жёсткой морщиной меж сведённых бровей, и искренне не понимал, почему до сих пор нет. Почему оба делали вид, что и так нормально. Почему искали что-то на стороне? Он бы порадовался за них... наверное. Он бы смог.

- Нат, - мягко произнес Баки сверху. - Нат, мне нужно закончить...

- Ну Джиииим, - протянула на полустоне Наташа, и Стив увидел в своём воображении совершенно чётко, как она томно изогнулась и притёрлась округлой попкой к его... к паху Баки. Как зацепилась рукой за подтянутую задницу под грубой тканью комбинезона, притягивая плотнее, как запрокинула голову назад, ему на грудь, напрашиваясь на поцелуй или даже укус в шею... Внизу живота полыхнуло и запульсировало от прилива, и если Стив сейчас же не прекратит, то позорно спустит в штаны. Боже. Как теперь уйти отсюда? Он же неуклюжий, как слон в посудной лавке... А до дверцы входа в ангар футов пятнадцать по извилистой дорожке среди завалов хлама. Стив не имел обыкновения ругаться, но очень грязное ругательное слово сейчас чётко прозвучало в его голове. Вот именно. - Ну пожалуйста, - не сдавалась Наташа, и Стив бы уже уступил. Пару фраз назад уступил бы. Как ей можно отказать вообще? - Хочу тебя. Сейчас. Ну же.

Раздался шорох, было слышно, как подошвы цепляли железные прутья лестницы. А потом Наташа совершенно будничным тоном изрекла:

- Вот ты мудак.

Баки в ответ хмыкнул без обиды. Снова зазвучали медленные шаги по низко звенящим ступеням.

- Мне нужно работать. Сначала - работа, ты же знаешь? Не обижайся, детка.

- Я должна была попробовать, - саркастично выдала Наташа, и прежде чем Стив услышал ответное "и ты попробовала" от Баки, спускающегося по лестнице, он собрал остатки воли в кулак и пулей понёсся к выходу, даже не сшибя ничего по пути и не завалившись красочно в попытке гнусного бегства с места преступления. Заметят или нет - его уже не волновало. Главное, не остаться там. Главное, не встретиться взглядом с глазами Баки. Он же его мигом считает, словит, как знакомую радиоволну.

"Какой же я... говнюк", - думал он, прижимаясь своими цыплячьими лопатками и затылком к разогретой на солнце стене ангара совсем рядом от входа. Подушечки пальцев быстро раскалились от обжигающего шероховатого железа под ними, голову вело, ему и так было жарко, а тут ещё и чёртово солнце... До его миникара шагать футов тридцать, а там ждали кондиционер и прохлада... Голова кружилась, картинка перед глазами потемнела по краям. "Ну давай, ещё и в обморок навернись тут со своим стояком, или вообще сдохни, - пригрозил себе Стив, кое-как отлипая от жестяной стены и ковыляя к миникару, загребая песок ногами. - Лорд палаты называется. Вуайерист ты чёртов, а не Лорд палаты", - шипел он себе под нос, почти не шевеля губами. Ему было дурно от солнца. Его тело поглощало ультрафиолет, словно погибающий в пустыне - внезапные потоки воды, особенно тут, за городом. Должно было пройти какое-то время, чтобы кожа привыкла и подстроилась, не пропускала в себя излучение в ядовитых дозах. Он та ещё забавная зверушка...

Стив сам не понял, как, но дошёл до машины. Не иначе как на автопилоте. Упал на сидение, едва пневматическая дверь отъехала вбок. С облегчением отгородился от мира, дал питание на приборную панель слабым нажатием пусковой кнопки и вывернул ребристую ручку кондиционера на максимальный поток прохлады. С судорожного вздоха начал первый цикл дыхательных упражнений. Он не будет мастурбировать из-за них. Не будет. Сейчас он успокоится.

Спустя десять непростых минут, удерживающий невозмутимость всеми силами души, он пригладил взмокшие волосы пятернёй перед входом, оправил висящий на согнутой руке пиджак и прошёл в ангар. Вдох-выдох, Стив. Вдох-выдох.

Баки как ни в чём не бывало ковырялся под капотом небольшого электрокара лимонного цвета. Симпатично. На автомеханике красовалась потрёпанная серая майка и уже привычно спущенный до пояса комбинезон. Мышцы его живой руки так потрясающе и живописно двигались под потной кожей, пока он орудовал тестером, что... Стив сухо сглотнул и приказал себе не думать. У него какая-то больная фантазия. Щёки неумолимо разгорались, невзирая на его попытки оставаться холодным и спокойным. Боже, как же тут создать видимость, если даже дышать получалось с трудом?

- Привет, - ровно сказал Баки, чуть повернув к нему голову и улыбнувшись. - Жарко там?

- Просто адово пекло, - не соврал Стив, но поперхнулся на середине фразы и сухо закашлялся. - П-привет, - выдавил он между кхыканьем.

- Эй, ты в порядке? - настороженно спросил Баки, откладывая тестер. - Может, воды?

Стив яростно закивал. Да. Водички. Таз. Желательно, на него сверху. П-ш-ш...

Он вцепился в принесённую Баки откуда-то сбоку щербатую кружку, как в круг утопающего, заглыкал и снова чуть не подавился. Недоразумение. Просто ходячее недоразумение.

Благодарно кивнул Баки, когда на дне ничего не осталось, но на протянутую руку посмотрел с недоумением. Не отдам я твою кружку, нет. Только она меня тут понимает.

Баки усмехнулся, пожал плечами и вернулся к работе над машиной.

- Подождёшь немного? - спросил он. - Я почти доделал.

Уши Стива напоминали осенний кленовый пожар. Он закивал, крепче стиснул керамику в пальцах, потёр шершавые бока. Что он вообще тут забыл? Зачем приехал? Цель напрочь вылетела из головы ещё когда он услышал голос Наташи, стоя под лестницей.

Сначала он сидел, то поглядывая на работающего Баки, то рассматривая интересный хлам вокруг. Попадались и правда необычные детали, как, к примеру, вон та дверь от явно ещё бензиновой машины с ярким граффити. Впервые Стиву пришла в голову мысль, что, вполне возможно, это не склад и даже не свалка ненужной дребедени. Возможно, это музей для чьей-то странной коллекции?

- Ну как, успокоился? - вдруг ровно спросил Баки, почти не отвлекаясь от ковыряния в системе электроусилителя.

- В смысле? - насторожился Стив. Видит Бог - он старался. Даже дышал глубже и медленнее. Сердце не слушалось, порой соскакивая с ровного ритма. Баки вздохнул как-то обречённо.

- Стив, - начал он, повернув голову. Задумался на мгновение. - Прости, у меня очень чуткий слух. Я знаю, что ты слышал нас с Наташей. Прости за это. Неловко вышло.

Кажется, рот Стива открылся сам с собой. Кажется, он хотел сказать что-то, но на язык напал местный паралич, и Стив только хлопал ресницами: медленно, чувственно. Баки рассмеялся. Не обидно, задорно, а потом замолк, оставив нижнюю губу закушенной. Влажно-блестящей под белыми зубами...

- Ну у тебя и мина сейчас, - сказал он чуть погодя, и тут Стива прорвало.

- Знаешь что, - гневно запыхтел он, словно не он был в этой ситуации не в самом завидном положении. - Знаешь, - повторил он в запале снова и замолк. Баки улыбался.

- Ты забавный, - сказал он внезапно, освобождая несчастную губу и возвращаясь к ковырянию под капотом. Вот же... гад.

Стив посидел ещё немного. Мыслей в голове не прибавилось. Хотя сердце странно успокоилось после последнего заявления Баки. Складывалось ощущение, что его присутствие делает его, Стива, глупым. И неловким ещё больше. И мягким, склизким, как улитка без панциря. Фу, гадость какая.

- Так ты... поэтому? - спросил он негромко, но Баки с интересом повернул голову. - Ты поэтому ей отказал? Чтобы я не...

- Боже, нет, - выдохнул, прерывая его невнятное бормотание, Баки. - Мне надо работать. Да и настроения не было. А на Наташу иногда нападает... внезапно. Я, если честно, не всегда это перевариваю. Только если на меня вдруг тоже не нападает, - засмеялся он, приподнимая аппетитные небритые щёки. Его скулы порозовели, а глаза были уже не серые - стали прозрачно-голубыми и сияли. Стив моргнул, но наваждение не ушло. - Мне правда неловко, что ты попал в такую ситуацию. Я с Нат сто лет знаком, меня это уже не пробирает, но я помню первые... кхм... - Баки стушевался и замолчал, мечтательно глядя поверх головы Стива.

- Как ей вообще можно отказать? - неверяще спросил Стив. Отлично. Неплохая тема для брутального разговора двух мужчин. Так держать, Лорд Роджерс. - Она же... она же, - он неопределённо взмахнул кистью, кружка выскользнула из пальцев и понеслась к полу, но - чудо! - он непонятно как успел схватить её на излёте обеими руками. Прижал к груди, снова начиная задыхаться.

- Боже, - выдохнул Баки почти без улыбки, впиваясь помутневшим, сладко-тяжёлым взглядом, то и дело обкусывая нижнюю губу. Та уже приняла малиновый оттенок. - Ты просто невероятное чудовище, Стив, - сказал он с хрипотцой, и от этого голоса, от этого взгляда сердце Стива рухнуло вниз и раскололось с оглушающим треском, звоном и тарарамом, надо думать, вместо кружки.

- Чудовище? - переспросил он машинально, пребывая в состоянии кролика под гипнотическим взглядом удава. Но Баки моргнул, дёрнул плечом и снова отвернулся к потрохам электрокара.

- От слова чудо, - глухо донеслось из-под капота, - ты просто верх неуклюжести, наследный Лорд Роджерс.

- Ну спасибо, - возмутился, было, Стив и тут же сдулся. Комплимент был сомнительным, но отчего-то приятным. Они посидели в тишине ещё немного: Стив - на колченогой табуретке, приколоченной к деревянному настилу пола у стены, Баки - измеряя тестером напряжение на концах электро-цепи. - Знаешь, я поражаюсь твоей силе воли, - сказал Стив наконец. - Отказать Наташе. Я думал, она получает желаемое всегда, когда ей того хочется, - проговорил он и замер, осознавая, что несёт вообще.

Баки замер тоже, а потом посмотрел на него и вдруг расхохотался. Он смеялся самозабвенно и чисто, запрокинув голову назад, выставив на обозрение небритую шею с острым кадыком. Его руки крепко держались за верхний край бампера, словно он мог свалиться со своего рабочего стула, если отпустит его. Стив не понимал, что его так рассмешило, и просто смотрел. Потому что это было замечательное зрелище. Солнечное. Уже в конце он понял, что тоже улыбался. Баки невозможно было не подыгрывать, даже подсознательно.

Отсмеявшись, он отложил тестер в сторону и встал.

- А знаешь, ты чертовски прав, - сказал Баки. - Нечего ей одной получать желаемое, пора бы и честь знать.

Стив с интересом приподнял бровь. Баки подмигнул ему, потянулся к вороху лежащих неподалёку вещей, выбрал лёгкие серые штаны и салатовую футболку и принялся раздеваться прямо перед Стивом. Да чёрт его возьми! Стив успел проследить только за хищным взмахом рук, когда Баки стягивал майку, обнажая потрясающий поджарый живот. Всё остальное время он усилием воли прилепил взгляд ко дну пустой кружки и считал. Вышло до двадцати семи.

 

- Эй, пойдём, - прозвучало над ухом, и Стив поднял голову. Баки, при полном параде, стоял прямо. Перед. Ним. От него несло потом и солнцем. Потрясающе.

- Куда? - спросил он с недоумением.

- Покажу тебе, на что способна твоя машинка, - улыбнулся Баки, мягко перехватывая из его рук пустую кружку, оставляя её тут же рядом на верстаке. Переплел их пальцы и словно вытянул Стива из такой безопасной, уютной сидячей позы на милой сердцу табуретке.

- А как же работа? - некстати поинтересовался Стив. Потому что, ну разве так можно? Ладонь Баки, по ощущениям, была раза в три шире. И в пять раз горячее. А ещё мозолистой и шершавой.

- С Наташи должок, - усмехнулся Баки, продолжая тянуть его за руку в сторону той самой чёртовой лестницы. - Эй, Нат! - заорал он, едва дойдя до перил.

- Чего тебе? - донеслось со второго этажа. Негромко, но они сразу услышали.

- Я поеду, прокачусь. Со Стивом, - он хитро подмигнул ему, и в груди предательски потеплело. - Так что доделай "энфанту" сама.

- Что? - прозвучало громче и ближе. - Эй...

- Пока-пока, - громко произнёс Баки, а потом прошептал: - А теперь - бежим!

И они побежали. Перепрыгивая через сиротливо валяющиеся запчасти, через древние бампера и покрышки, и Стиву казалось, что его несчастная рука вот-вот оторвётся и навечно останется в широкой ладони Баки. Но стоило отдать ему должное - Стив ни разу не запнулся и не растянулся рядом с помятым крылом какой-нибудь автомашины.

- Какого хрена, Барнс? Тебе что, тыкву напекло? Это твоя тачка! - раздавались позади гневные тирады сбежавшей по лестнице вниз Наташи.

- У меня свидание! - громко крикнул Баки, притормаживая - между ними и Наташей было уже достаточное расстояние, чтобы засчитать отрыв.

- Ты мелкий говнюк! - грозно крикнула Наташа, и тут Стив захихикал. Это было так дико и глупо - всё, что сейчас происходило, - что его просто согнуло пополам от смеха. Баки притянул его ближе и опер боком о стену. Сам же отошёл на шаг - они, судя по всему, оказались у противоположных ворот ангара. Тут на ровной площадке перед воротами стояла под брезентом машина.

- Смотри, - сказал Баки и привычным и очень элегантным движением сдёрнул брезент.

Если бы форд "Мустанг" 350 JT шестьдесят шестого года выпуска был девушкой, Стив бы тотчас предложил ей руку и сердце.

- Вижу, нравится? - самодовольно спросил Баки, складывая брезент в более-менее оформленную кучу у стены.

Стив не мог не то что ответить - ему даже шевелиться не хотелось. Великолепие машины поразило его. Сейчас таких не делают. Таких больших, таких мощных, дерзких, эпатажных... С блестящим хромом зеркал, дисков и обода для ветрового стекла, с лаконичными круглыми фарами и совершенно невыносимым вишнёвым оттенком под обильным слоем лака, выглядящим настолько вкусно, что хотелось подойти и потыкать бока пальцем - не желе ли?

- Садись давай, чудовище, - посмеиваясь, пригласил Баки, с лёгким щелчком открывая перед ним дверцу со стороны пассажира. Никакой пневматики, всё как в старые-добрые времена, и лоснящийся, цвета капучино, кожаный салон из пары широких кресел окончательно свёл Стива с ума.

- Она просто... невероятная, - выдохнул он. Сел, благодарно кивнув хлопнувшему дверью Баки. С удовольствием попрыгал на пружинящем сидении острой задницей. Заднице определённо понравилось.

- Согласен, - кивнул Баки, уверенно усаживаясь за руль. - Пристегнись.

Стив посмотрел на него с недоумением. Баки вздохнул, достал из кармана штанов небольшой пульт и нажал на кнопку. Створки ворот медленно поползли в стороны.

- Она... ездит? - потрясённо спросил Стив, не сводя взгляда с самодовольного лица автомеханика. Со светящегося лица гения, потому что разве возможно сотворить такое всего за несколько недель?

- Она летает, Стиви, - подмигнул Баки. Повернул ключ, словно машина работала от бензинового топлива, и, переждав буквально с десяток секунд басовитого ровного урчания, выжал сцепление, двинул рукой на коробке передач и вжал педаль газа в пол. Колёса прокрутились со свистом, Стива дёрнуло и вжало в спинку. Он судорожно нащупал ремни безопасности, всё ещё не веря своим глазам. Едет! Он едет в своём форде "Мустанге"! Машине под ним было ровно сто, на спидометре стрелка так же неумолимо приближалась к сотне, и вокруг колёс клубился мелкий песок. Ветер бил откуда-то сбоку, трепля волосы и мешая дышать, и Баки вёл, как чёртов ас, и всё это было слишком, слишком, слишком прекрасно. Стив запрокинул голову на пахнущую новой кожей мягкую спинку и засмеялся. От полноты чувств, от потрясения, от пережитой неловкости. Засмеялся и вытер слезящиеся глаза тыльной стороной ладони. Боже, пускай это всё никогда не заканчивается.

Баки кидал на него редкие взгляды и не мог не улыбаться тоже. Когда Стив был таким - не напряжённым, не скованным, не колючим, он словно светился весь. Чисто, ярко. И эта его улыбка... Баки вздохнул и вывернул с песчаной наезженной грунтовки на трассу в сторону Национального парка Биг-Бенд.

- Мы так быстро едем, - заметил Стив, стараясь говорить громче из-за шума ветра в ушах. - Не думал, что электродвижки способны на такое.

- Обычные не способны, - ухмыльнулся Баки. - Это моя авторская разработка, в цепи оригинальные проводники, увеличена сила тока. Такое только в моей и... в твоей машине.

- Оу, - смутился Стив, отворачиваясь к поднятым боковым окнам. Хоть крыша и была собрана, они всё же защищали от резких порывов ветра. Он снова улыбался. - Долго ещё планируешь работать над ней? - спросил он спустя некоторое время с вежливым любопытством. Его ладони неумолимо потели.

- На самом деле, я почти закончил, - ответил Баки. - Хочешь, крышу подниму? Я усовершенствовал её микросхемы и сам принцип. Теперь даже на ходу с поднятием не будет проблем. Она выезжает пластами, наподобие того, как устроено в моей руке.

- Круто, - выдохнул Стив и попытался улыбнуться. Почти закончил... Почти. И что же это теперь? Прощальная поездка? - Нет, мне так нравится. Без крыши. А куда мы едем?

- Увидишь, - хитро прищурившись, ответил Баки. Он смотрел на него при этом всего секунду, но Стив ощутил этот взгляд острым рыболовным крючком, уцепившим его за нежные жабры. Тянущим упрямо: к себе, поближе, наружу из уютной и привычной темноты... Как его угораздило так влипнуть?

- Хорошо, увижу, - согласился Стив с показным безразличием, немного сполз по сидению вниз и уставился в боковое окно. Настроение неумолимо стремилось к отметке минус сто девяносто девять.

- Мне осталось кое-что из электроники доделать в салоне. Освещение. Фильтры поставить. Кондиционер подключить. Единственное, что здесь есть сейчас и работает, это радио старого образца и проигрыватель си-ди дисков. Разъём для современных накопителей тоже есть, конечно, вот тут - он нагнулся в сторону Стива, не отрывая взгляда от дороги, и нажал на приборную панель, едва не задевая острое колено. Заглушка мягко втянулась в паз, открывая гнёзда нескольких разъёмов. Стив присвистнул. Настолько филигранно сработано... Совершенно неизменный ретро-вид и полностью современная начинка. Баки и правда оказался мастером на грани гениальности. А может, и за гранью. На языке стало противно, а в желудке тошно. Человек ведь для него старался. По-дружески. А он толком и оценить не может. Порадоваться хоть немного. "Почти закончил..." Чёрт.

- И как ты до этого всего только додумался? - спросил Стив, механически растягивая улыбку.

- Многое Наташа показала в свое время, когда я только начинал, - признался Баки. - Семья Романофф давно под крылом Палаты Лорда Старка живёт. Потомственные автомеханики, она с Хэлом с детства из гаража не вылазила. А я - так, с боку припёку вместе с ними. Но мне нравилось. Всегда нравилось. Железки эти, микросхемы. Мне было интересно, и с каждым достижением - всё интереснее. Наверное, этот интерес всё и решил. Не могу сидеть спокойно, когда зудит, понимаешь? - кривовато улыбнулся он и снова скосил взгляд на Стива. Тот хмыкнул и кивнул.

- Понимаю. Мне тоже было всё интересно, только в своей отрасли. Самое первое, чем я вообще начал интересоваться, это проблема рождаемости. Почему-то это казалось таким интересным! Мне тогда отец ещё ничего не объяснял толком - я маленький был. Но я слушал его разговоры и сам лазил по сети. Делал синусоиды, чертил графики, выискивал адекватные, а не притянутые за уши цифры. Рассчитал несколько пограничных точек, ещё когда мне было шесть. Знаешь, у меня вышли довольно пугающие цифры.

- Какие? - с явным любопытством поинтересовался Баки.

- Чуть больше двухсот лет, - ровно сказал Стив, - чтобы прийти к ситуации "последние люди доживают последние годы жизни на планете Земля".

- Звучит пугающе, - произнес Баки, подумав. - Почему ты считаешь, что твоя теория жизнеспособна? Тебе было всего шесть, как ты говоришь.

- Вот именно, - немного заносчиво повторил Стив. - Мне было уже шесть. Я пользовался не только цифрами рождаемости и смертности, не только данными о длительности жизни. Но и общими процентными тенденциями. Ты знаешь, что с каждым годом секретная статистика меняется? Не та, о которой трубят на официальных новостных порталах сети. А истинная, о которой не принято распространяться?

- На то она и статистика, чтобы меняться, - предположил Баки.

- Каждый год число здоровых половозрелых женщин, способных выносить здоровый плод, будь он зачат инвиво или инвитро, неважно, падает на процент. Так же проблем добавляет тот факт, что, выносив одного здорового младенца, современный женский организм изнашивается слишком сильно, перестраивается и становится практически стерильным. На данный момент лишь единицы женщин из тысяч могут выносить второго ребёнка. Это уникальные случаи.

- Я не знал, - глухо ответил Баки, сдвинув брови и вглядываясь в дорогу. - Поэтому вы развили всю эту программу с искусственным оплодотворением?

- И поэтому тоже. Государству нужны люди. И ирония в том, что обстоятельства сейчас складываются не в пользу гражданских свобод человека. Понимаешь, когда у тебя только один шанс на успех, ты хочешь получить с него максимально много. Максимально качественно. И с гарантией.

- Программа планирования качеств, - догадливо выдохнул Баки. - Вот же чёрт.

- Именно, - кивнул Стив. - В сложившейся ситуации государство не может играть в угадайку. Ему нужны учёные. Военные. Строители. Инженеры. Сильные мужчины и здоровые женщины. И в условиях того, что мы вымираем... Это лишь временная мера. Своеобразный костыль. Лишь оттягивание заключительной агонии. Между прочим, Соединённые Штаты - одна из первых стран, что пришла к этой политике государственного контроля за рождаемостью и планированием качеств. Все, кто до сих пор не осознали, вымрут ещё раньше. Без должного контроля над людьми падает гражданская сознательность. Падает уровень и длительность жизни. У нас же всё наоборот. Можно сказать, виток расцвета.

- Так в чём же проблема? Почему не закрыть вопрос раз и навсегда?

- Проблема в том, что мы на данный момент не можем решить эту загадку вселенной. Почему так происходит. Почему дети не зачинаются в естественных условиях. Почему оплодотворённые яйцеклетки отвергаются материнским организмом. Тут в силу вступают механизмы, до сути работы которых мы как вид, к сожалению, ещё умственно не доросли. Морально не доросли. Новая жизнь для нас до сих пор загадка и таинство. Мы уязвимы в своём незнании. И я, как представитель Палаты Здравоохранения, искренне рад и счастлив, что сейчас у нас получается хотя бы так, как получается. Что природа не спешит подкинуть нам всем какую-нибудь новую задачку для решения...

- Звучит, как научная фантастика, - хмыкнул Баки, поглядев на заострившийся, ставший колючим профиль Стива. Внутренний свет будто притух, присмирел за этой маской озабоченности.

- В этом вся загвоздка. Люди, конечно, любят научную фантастику. Почитать вечером после рабочей смены или посмотреть в Реалити-кинотеатре. Но никак не непосредственно прямо рядом с собой, внутри такого спокойного и размеренного течения жизни. Можешь себе представить, что начнётся, обнародуй мы реальные результаты и цифры? Хаос! Мы все умрём! - вскрикнул Стив, вцепляясь себе в волосы и гримасничая. Баки усмехнулся, подбадривая его улыбкой. - Вот поэтому Лорды и молчат. Потакают решению Лорда Палаты Информации и Масс-Медиа. Лорд Поттс права, наверное. Намного легче и проще жить в стабильном, продуманном, лишённом проблемы выбора будущем.

- Ты тоже так думаешь? - серьёзно спросил Баки, не поворачиваясь.

- Да не имеет значения, как я думаю, - Стив вдруг закинул руки наверх, потянулся, да так и оставил ладони за головой, выставив в стороны голые острые локти. - Я, как будущий Лорд Палаты, должен делать так, как будет лучше не одному, не двум, а всем. И по любым аналитическим выкладкам выходит так, что сейчас мы всё делаем правильно. Возможно, не совсем честно, возможно, скрывая часть важной информации от широких масс. Но мы делаем это не для своего комфорта или выгоды. А для того, чтобы выжить и остаться мировой державой.

Какое-то время Баки молчал, колёса мерно шелестели шинами по гладкому асфальту. На горизонте уже показывались первые невысокие плато Национального парка Биг-Бенд. Он вздохнул.

- Главное, чтобы ты сам по-настоящему верил в то, что говоришь, - сказал он серьёзно, чуть крепче сжимая руль пальцами. - А иначе плохой сон, головная боль и расстройство личности тебе гарантированы. Я это уже проходил.

- Ха, напугал, - залихватски вызверился Стив. Глянул с какой-то весёлой, запойной злостью. - Головные боли? Плохой сон? Если ты помнишь, подобные мелочи меня вряд ли могут беспокоить. Я тень. Я могу умереть в любой момент, вот даже сей...

Машина вильнула и снова выровнялась. Стив замолчал.

- Не надо, Стив, - глухо попросил Баки. - Не сегодня, ладно?

Стив насупился, скрестил руки на груди.

- С утра отец и мама всегда заходят ко мне в комнату. Я обычно уже не сплю к тому моменту. Просто лежу с закрытыми глазами. Думаю. Знаешь, каково слышать их тихие, осторожные шаги? Они ведь не разбудить меня боятся. Они боятся другого. Что подойдут - а я уже...

- Стив, - настойчивее повторил Баки.

- Я сам боюсь, - тихо сказал Стив.

- Да чёрт, - выругался Баки, и руль под его железными пальцами скрипнул кожаной обтяжкой, - хочешь, я музыку включу? Раритетную. У меня есть коллекция си-ди дисков, я давно её по автосвалкам собираю.

- Настоящие си-ди? - тут же переключился Стив. Так легко и беззаботно, что Баки диву дался. - Шутишь!

- Если бы. Хотел тебе жемчужину коллекции показать. Буквально неделю назад откопал на свалке под Биг-Спрингом.

- Удиви меня, - улыбнулся Стив, и Баки, зеркаля его, оскалил ровные белые зубы. Полез в бардачок, наклоняясь ближе, в этот раз задевая колено Стива. Вытащил оттуда квадратную коробочку.

- Доставай. А потом просто вставляй вон в то отверстие. Дальше автоматика сработает.

Стив кивнул в предвкушении. Дрожащими пальцами раскрыл защитное логово старого - старше его в несколько раз! - диска. Колено горело от случайного прикосновения. Когда он вставил диск, и из потрясающей акустической системы полились первые аккорды, он громко и одобрительно взвизгнул.

- Господи! "Порги и Бесс" Гершвина! Да это же чёртово сокровище! - крикнул он Баки. Тот светился улыбкой, яростно кивая.

- Я знал, что ты оценишь! - сказал он погромче, а потом тихо, так, что Стив почти и не разобрал: - Таким ты мне нравишься больше.

Дальше они какое-то время ехали молча, притопывая и покачиваясь в такт, переглядываясь на особых моментах.

- Знаешь, мой отец хочет прикрыть один очень важный проект, над которым работал вместе с Военной коллегией, - сказал он, когда из колонок зазвучали мягкие синкопированные ритмы "Колыбельной Бродвея". - Он начал его, когда мне было одиннадцать, словно хватаясь за соломинку.

- Что за проект? - спросил Баки, ненадолго поворачивая голову. Дорога впереди все равно была пустынной и прямой.

- Секретная сыворотка. Ну, знаешь... Суперлюди, долгая жизнь, совершенное тело, всё такое, - стушевался Стив.

- Ага, - кивнул Баки, отчего-то морщась. Глубокая жёсткая складка залегла между его бровей. - И зачем сворачивать такие полезные для государства разработки?

- Он их обманывал. Всех.

Баки повернулся, его приподнятая бровь выражала немой вопрос. Взгляд был стальным и прохладным.

- Он делал её для меня, эту сыворотку. На основе моей крови. На основе моего мутировавшего гена. Собственно, и сыворотку эту он начал разрабатывать, надеясь найти какое-то решение для меня...

- А военные? Зачем они?

- В один момент отец понял, что ему не хватает ресурсов. Финансирования и производственных мощностей. Он не мог заниматься разработками в ущерб основных направлений программы Здравоохранения. Он пообещал Лорду Картеру суперсолдат, - тихо сказал Стив.

- Вот же блять, - выругался Баки. Внутри головы раскалённой спицей прострелило смутное воспоминание. Подвальное помещение, белые халаты медперсонала. Пара человек в военной форме. Странное устройство наподобие капсулы в рост человека, инъекции, какое-то излучение, и боль, адская, выкручивающая, сжигающая изнутри боль во всём теле. Это привиделось настолько реально, настолько живо, что он выпал из сознания ненадолго. Машина снова вильнула.

- Всё нормально, Бак? - забеспокоился Стив.

- Д-да, - выдавил Баки меж сжатых зубов. Начал дышать. Ему говорили - правильное дыхание поможет справиться с остатками приходящих воспоминаний, даже если они огорошат его в самой неподходящей ситуации. Три коротких вдоха на длинный выдох. - И почему же сейчас он решил свернуть эту программу? Насколько я успел понять Лорда Картера, он не из тех людей, что могут позволить подобное. Он из тех, кто вцепляется в глотку по-звериному и держит насмерть.

Стив вздрогнул от этих слов. Завис, уставясь на одну ему видимую точку за ветровым стеклом.

- Отец сказал, что почти стабилизировал формулу. Что у меня... будет шанс. И что теперь помощь военных ему не нужна. Он тоже прекрасно понял, что именно у него получилось с этой чёртовой сывороткой. Он хочет заявить Лорду Картеру, что исследования провалились. Что сыворотка недееспособна.

- Больше десяти лет исследований, и никаких результатов? - хмыкнул Баки. - Не очень-то изящно выходит.

Стив мрачно кивнул.

- Как другой вариант - пожар в исследовательских лабораториях. Падение серверов. Короткое замыкание, прорыв водопровода... В общем, третья непреодолимая сила. Что тоже совершенно не изящно.

- Лорд Картер не простит этого, - бесцветно произнёс Баки. Когда-то он весь с потрохами принадлежал палате Военной Коллегии. Так было прописано в его контракте. Он был наслышан о том, что происходит с теми, кто перешёл дорогу Лорду Картеру. Он помнил его скользящий, и при этом готовый уцепиться за любую мелочь взгляд на построении при выпуске из Военной Академии. От ледяной стали в серых глазах генерала поджимались яйца и мороз продирал по позвоночнику. Вы все - моя собственность, будто бы говорил он. И не было ни одной причины не верить. - Боже, вы по уши в дерьме.

- Больше того. Мы не знаем, что будет, если ввести сыворотку. Как она подействует на меня. Если подействует, - оговорился Стив. - И если всё удастся...

- Он поймёт, что вы надули его, - закончил Баки. - Блять.

- На другой чаше весов - армия солдат с суперспособностями. Здоровые. Быстрые. Регенерирующие. С повышенным запасом прочности и долголетия - в распоряжении генерала Лорда Картера и Военной Коллегии. Чувствуешь, чем это пахнет?

- Военным переворотом, - тихо сказал Баки.

- Для начала, - подтвердил Стив. - И кто знает, что ещё придёт ему в голову.

- А ещё твоя жизнь, - вдруг добавил Баки, поворачивая голову и впиваясь в него мутным взглядом.

- Что - моя жизнь? - не понял Стив.

- Твоя жизнь тоже на той чаше весов. Разве это мелочь?

Стив пожал плечами. Баки притормозил, вывернул руль и свернул на пыльную грунтовку. Его всего трясло изнутри. Кажется, он сегодня узнал слишком много из того, о чём предпочёл бы не знать вообще. Ему нужно... им нужно расслабиться. Обоим. Хорошо, что некоторые препараты полагаются ему по рецепту как бывшему военнопленному. И пускай плен из-за засады длился всего пару дней, разве это меняет суть произошедшего там, в Анголе?

Он проехал чуть дальше между зарослей юкк с острыми длинными листьями. Воздух вокруг стал спокойнее, мягче и тяжелее одновременно. Он душистым маревом покачивался над сухостоем травяных стеблей и пушистых отцветших метелок. Впереди красовалось рыже-коричневое плато, справа от него медленно садилось в горячую, потрескавшуюся землю солнце. Словно вплавлялось в её нутро своим ярким раскалённым диском. В такие моменты не хотелось верить в космос, планеты и пространственный вакуум. Всё было здесь, под рукой, близкое и понятное. И небо ощущалось уютным куполом - ещё светлым, бирюзово-оранжевым, прозрачным, замутнённым лишь по краям обрывками перистых облаков. Одуряюще терпко пахло сухими травами - в меру горьковато, немного сладко, ощущение вязко оседало на корне языка. Вкусно до безумия. Баки остановил машину, подняв ожидаемое облако красноватой пыли. Стив посмотрел на него, но ничего не стал спрашивать. Баки неловко улыбнулся ему. Снова потянулся к бардачку, повторяя трюк со "случайным" касанием колена. Стив так забавно вздрагивал от этого.

- Что это? - настороженно спросил Стив, когда Баки протянул ему скрученную вручную сигарету.

- Твоё лекарство на сегодня, - уверенно сказал Баки. - Наше лекарство. Попробуй.

Из колонок тихо играл Гершвин. Сухостой лениво шуршал, покачиваясь от дуновений ветерка.

- Я не уве...

- Это аптечная. Головой ручаюсь, что хуже не будет, - спокойно взглянул из-под тёмных ресниц Баки, раскуривая один косяк для них обоих. - Просто попробуй. Только не торопись. Спокойно и с чувством.

- Так? - вдруг спросил Стив и, не отводя взгляда, выхватил из его пальцев сигаретку, сунул между губ и сладко затянулся. Прикрыл веки, неторопливо выдохнул. Если у него и не было практики, то наверняка где-то значился блестяще пройденный теоретический курс, подумалось Баки. Он не мог отвести взгляда от раскаляющегося огонька, от мягких, полных губ Стива, неплотно смыкающихся вокруг косяка. Он сглотнул, принял сигаретку обратно и тоже затянулся, переводя взгляд на закатное красное солнце. На тонкой примятой бумаге осталась слюна Стива. Впереди, за ветровым стеклом играло всеми оттенками оранжевого, жёлтого, красного каменное плато. Баки посмотрел на небо. На редкие растрёпанные кусты остролистых юкк. Как же красиво. Тревога и напряжение медленно отпускали, в голове искристым облаком селилась лёгкость. И пустота. Зудящая, толкающая на что-нибудь этакое...

Они потянулись к ручке громкости одновременно. Косяк был докурен, из колонок зазвучала тягучая, томная джазовая колыбельная "Лето". Именно то, что надо для атмосферы, но слишком тихо... Пальцы соприкоснулись - случайно, мимолетно. Обжигающе. Стив тут же убрал руку. Баки, не понимая толком, что творит, дёрнулся следом, догоняя, прижимая сбежавшую ладонь к колену Стива. Огладил тонкие пальцы с узлами костяшек, прошёлся по нежной коже. Такие узкие кисти, такие аккуратные руки. Стив судорожно выдохнул, и - Господи, разве такое бывает? - вдруг сгрёб его свободной рукой за ворот футболки, дёрнул к себе ещё ближе. Нитки едва слышно затрещали на шве, тот натянулся и остро врезался в шею. Джим навис над ним. Учащённое, близкое дыхание Стива пахло выкуренной травкой и сладостью сосательных конфет от горла. Вишнёвых. Баки закрыл глаза, его вело от происходящего так сильно, что он искренне боялся - сделай хоть шаг, хоть движение навстречу, и его предохранители полетят к чертям тут же. Стив неловко, неопытно ткнулся вперёд, сталкивая их носами, коснулся мягкими губами шершавых, обкусанных губ Баки. В голове, прямо за закрытыми веками, взорвалась сверхновая. Баки вдохнул и только немного приоткрыл губы - просто позволяя Стиву обхватывать их своими, слишком нежно и неумело, так, что пробирало до дрожи. Стив пробовал его торопливо, голодно, словно неожиданно дорвался до сокровенного и боялся, что это закончится в любой момент. Происходящее было так очевидно впервые для него, что Баки выдохнул несдержанный стон прямо в мягкие, требовательные губы. В паху горело огнем, ширинка давила нещадно. Стив вдруг отстранился, Баки открыл глаза - тот смотрел на него с запоздалым осознанием и шоком такой величины, что он едва умещался в его расширенных зрачках, в широко распахнутых глазах. Его мелко трясло.

- Ого... - выдохнул Баки.

- Боже, прости, - ошарашенно пролепетал Стив, разжимая пальцы, отпуская и приглаживая смятую ткань футболки. - Прости, не знаю, что на меня... Так неловко, - затараторил он, начал шарить рукой по дверце, будто искал ручку. Баки понял - Стив сейчас найдёт, откроет её и... что дальше? Они в Национальном парке, на десяток миль вокруг никого. В голову полезли очень-очень нехорошие, очень горячие мысли. Он мигом затолкал их подальше.

- Стив, - произнёс Баки глухо, перебарывая сухость во рту.

- Чёрт, ну я и дурак, - Стив смущённо спрятал лицо в ладони. - Бак, прости...

В этот момент Баки без эмоций посмотрел на свои перегорающие, искрящие разноцветными салютными искрами предохранители. Схватил Стива за локоть, потянул и почти уложил грудью на свою грудь, вытащив из сидения. Ему было плевать, насколько это было удобно, насколько правильно. Коробка передач больно впилась в колено.

Ему хотелось обнимать это хрупкое, болезненное тело. Почувствовать под пальцами острые лопатки, выпирающие позвонки и жесткие связки мышц. Как дико и неровно колотилось под ребрами сердце. Стив дрожал и дышал тяжело, загнанно. По его скулам расплывались полыхающие пятна румянца того же незабываемого оттенка, как и у заката за ветровым стеклом. Как у подсвеченных верхушек каменного плато. Как у зудящего чувства, разливающегося внутри груди. Баки запустил пальцы в короткие волосы на затылке Стива, притянул ближе и почти принудил раскрыть губы - вломился между ними языком, тут же попадая во влажное, скользкое царство вкуса вишнёвых леденцов. Стив вздрогнул, напрягся, а затем вдруг совсем расслабился - потёк, начал плавиться от объятий, от накрывающих ощущений, от требовательных ладоней и губ Баки, причиняющих почти болезненное удовольствие. Стив и представить себе не мог, что это будет чувствоваться так остро, так горячо в первый же раз, что все его фантазии тут же свернутся пеплом и осыпятся к ногам, смешаются с красноватой пылью... Баки ощущал фонившего удовольствием и возбуждением Стива так же реально, как самого себя. Пропускал его эмоции через своё тело, отзывался и вливал обратно - прихватывая губами, вылизывая языком, жарко обнимая широкими ладонями. Щёки Стива горячечно алели, а тёмные ресницы дрожали на прикрытых веках. Он подставлялся, раскрывался всему, что ему предлагал Баки. И пускай в ответ его губы и язык действовали неумело и робко, это заводило настолько сильно, что Баки боялся одного - навредить. Съехать с катушек, позволить себе лишнее. Стива хотелось выпить досуха, сжать так крепко, чтобы трещали кости. Его же хотелось носить на руках, посадить на плечи и крикнуть: "Смотри, это небо - оно твоё. Всё вокруг - твоё, всё, что только захочешь. Желай!"

Стив просто отдавался - не чувствуя никакой угрозы, вкладывая всего себя в поцелуй. Остальное его не волновало.

Баки отстранился мягко, когда Стив в его руках начал задыхаться. Он ласково прошёлся по его волосам живой рукой, бионикой уверенно придерживал за бок, упрямо прижимая к себе. Их тела ощутимо горели под тонкими слоями ткани. Словно и не было этой ткани вовсе.

- Как ты? - негромко спросил Баки, когда способность говорить вернулась. Голос звучал глухо. Несыто. Ему было мало, до смешного мало всего этого. Хотелось намного больше, но он держал себя так крепко, как только мог.

- В шоке, - сипло ответил Стив, и они оба задрожали в беззвучном смехе. Словно отпустило, разжалась хватка, и снова можно было дышать. - У меня сейчас спина сломается, - простонал Стив чуть позже, и Баки засуетился, возвращая его на законное место справа, оправляя галстук и ворот рубашки, сразу пристёгивая ремнём безопасности.

- Спасибо, - едко отозвался Стив сквозь широкую улыбку. - Может, и отлить за меня сходишь?

- Чёрт, - смутился Баки. - Прости.

Стив отстегнулся, открыл дверцу и едва не вывалился на землю.

- М-мать... - выругался он. - Я, кажется, ног не чувствую...

Баки рассмеялся.

- Тебя отнести? - спросил он, прищуриваясь. Стив уже вставал, опираясь на дверцу машины.

- Иди ты, - огрызнулся он беззлобно и медленно поковылял к ближайшим зарослям юкк.

Когда он вернулся, Баки уже ровно дышал и чувствовал себя спокойным. Почти.

- Уже поздно, - сказал Стив, с облегчением садясь на соседнее кресло. - Мне домой надо. А ещё я опять без пиджака...

Точно. Рубашка с галстуком и брюки, как и всегда.

- Снова случайно оставил? - ухмыльнулся Баки, заводя форд и выворачивая ровно на оставленный их шинами след в сторону трассы.

- Ты сказал, у нас свидание, - как ни в чём не бывало, ответил Стив. Его уши всё ещё были ярко-малиновыми. - Я оставил его намеренно.

- Вообще-то, я тогда пошутил, - сказал Баки, пытаясь оправдаться. Ему совершенно не хотелось, чтобы произошедшее выглядело чем-то спланированным. Такое просто случается. Неожиданно, сладко. Как чудо, думал он.

- Вообще-то, я тоже, - хмыкнул Стив. - Оставил на табурете, где сидел. Ты меня слишком быстро оттуда утащил.

 

Они выехали на трассу, и шум от стукающих в колёсные арки комков земли прекратился, сменяясь ровным шуршанием. Дальний свет фар вырывал из сгущающихся сумерек полосу асфальта и край обочины перед несущейся вперёд машиной. Из колонок звучал Гершвин, и это было замечательно - говорить не хотелось. Стив смотрел в боковое окно, намеренно прислонившись к дверце - смущённый и немного потерянный. Об его уши и скулы даже сейчас можно было обжечься - Баки был уверен в этом.

- И тем не менее это было свидание, - заявил он позже, когда они по темноте въехали в ангар, и ворота за пыльным, но всё же ожившим от столетней спячки кабриолетом закрылись.

- Тебе виднее, - пожал плечами Стив, пытаясь оставаться безучастным. Он выбрался из машины и пошёл было вперёд, но Баки легко поймал его за руку, разворачивая к себе. Стив тут же вспыхнул, глаза гневно заблестели. Он угрем вывернулся из хватки.

- Эй, - сказал Стив предостерегающе, тут же смущаясь и отводя глаза. Развернулся и пошел на другой конец ангара быстрым шагом. Как бы не свалился ненароком...

- Понял, руки прочь, - усмехнулся Баки ему вдогонку. Поиграем, значит, подумал он. Улыбнулся и пошёл следом. Стив был достойным любой игры. Вот только противником или союзником? Или призом?

Мысли были сладкими. Тяжёлыми. Тянущей томностью отдавались во всём теле. Баки пружинил шаг, сверля затылок с короткими пшеничного цвета волосами, и боялся представить, что будет с ним, когда Стив подпустит к себе. Если подпустит...

Темноту ночи вокруг ангара разрежал один-единственный фонарь над дверцей главного входа. Они стояли в круге его желтоватого света, как заправская влюблённая парочка, и Баки это до ужаса веселило. И немного нервировало. Стив теребил в руке ткань пиджака и уже почти собирался сесть в свой миникар, как вдруг спросил - со смущением, с вызовом, видимо, собрав всю свою смелость в кулак.

- Тебе ведь никогда не отказывали, Бак?

Как рабочим комбинезоном по нежной коже.

- Эй, - осторожно начал Баки, придвигаясь ближе. Стив ожидаемо отступил, едва не втираясь спиной в бок своей машинки. - Почему это звучит так, словно ты хочешь сейчас сделать именно это? Не руби с плеча, Стиви, - шепнул он, упирая руки по бокам тела Стива в машину, почти нависая над ним. Прижатый к узкой груди пиджак был последней баррикадой. Баки понимал, что напирать сейчас неправильно, даже жалко. Каким бы неопытным ни был Стив, в нём чувствовались упрямство и несгибаемость едва ли не большие, чем сидели внутри самого Баки. И ловить его вот так в своих руках было совершенно глупо. Безнадёжно. Разве чтобы полюбоваться на гнев на дне глаз, на шальной взгляд и горящие щёки. Баки ничего не мог поделать с собой - он хотел Стива себе. Сейчас. Полностью.

Стив упёрся ему в грудь расправленной пятернёй. Надавил, отстраняя. Баки вздохнул, опустил руки и отошёл на шаг назад. Стив не глядя нажал на сенсор, и пневматическая дверь отъехала в сторону, открывая уютный салон электрокара. Стив забрался внутрь и закрыл дверь, завёл машину.

За рёбрами что-то противно сжалось. Нельзя его так отпускать, подумалось Баки. Он вежливо постучал железным пальцем по боковому стеклу.

- У меня твоя машина, - напомнил он, наклоняясь ниже, когда стекло бесшумно уехало вниз. - В заложниках.

- Боже, - медленно выдохнул Стив и всё же улыбнулся. Прикрыл глаза.

- Я не шучу и не играю с тобой, - сказал вдруг Баки, опускаясь ещё ниже, замирая напротив лица ошарашенного Стива.

- Я... я должен дописать диссертацию, - проговорил Стив, и язык плохо его слушался. - А ты должен закончить машину. У нас обоих есть обязанности. А потом...

- А потом поговорим, - покладисто согласился Баки. И пока Стив удивлённо хлопал ресницами, подался вперёд и мазнул его приоткрытыми губами в гладкую, нежную щёку. Под кожей Стива, видимо, жило маленькое теплое солнце. - Приезжай через неделю. Думаю, я буду готов отдать тебе машину, - хитро подмигнул Баки и отступил - ближе ко входу, под свет фонаря. Стив поражённо покачал головой, усмехнулся и поднял стекло. А потом уехал, и Баки долго-долго смотрел на удаляющиеся красные огоньки стоп-сигналов его миникара.

- Кажется, секса больше не будет? - с любопытством спросила Наташа, сидя на диванчике в их общей гостиной, которая была кухней и столовой по совместительству. Вот же... И как только успевает быть в курсе всего? Вышедший из душа Баки молча порылся в холодильнике, достал оттуда пару банок пива и кинул одной в Наташу. Та ловко поймала её двумя руками.

Полуголый, в одних штанах, Баки подошёл и тяжело опустился рядом с ней. С его коротких мокрых волос по шее стекали капли воды и впитывались в полотенце на плечах. Он открыл пиво себе и Наташе, просто ткнув железным пальцем в нужное место сверху банок. Наташа ждала ответа, неторопливо прихлёбывая и буравя взглядом висок.

- Он мне нравится, - сказал вдруг Баки между глотками, провел живым пальцем по верхнему ободку банки и посмотрел, наконец, на Наташу. Улыбнулся мягко, спокойно. По-домашнему.

«Да ладно?» - пронеслось в голове Наташи. «Что ты говоришь!» - вякнуло там же притворно-удивлённо. Наташа только хмыкнула и ответила:

- Вижу.

Они молча допили пиво, после чего Баки привычно поцеловал её в лоб и ушёл к себе - спать. «Сегодня был долгий день», - с совершенно обезоруживающей улыбкой сказал он. Наташа только диву далась. Встала и снова выпотрошила холодильник на предмет пива. Последняя банка... Села поудобнее, сложила стройные босые ноги на пуфик перед диваном. Включила проектор. Сегодня по расписанию был вечер романтических глупых комедий.

С одной стороны, жаль конечно. У них с Баки выработался потрясающий тандем. Что в жизни, что в работе. Что в сексе, чего уж там. С ним было так просто во всём, что голова никогда не болела из-за проблем, и не было желания привередничать. Всё случалось само собой, ехало себе неторопливо, как по рельсам. Теперь снова придётся искать кого-то, пытаться узнать его, довериться чужому человеку... А это лишние напряжения и колыхания в привычной и устоявшейся жизни. И Наташа бы разрулила сложившуюся ситуацию в свою пользу, если бы была стервой немного больше. Если бы была плохим другом. Если бы не желала счастья и любила его чуть меньше. Баки впервые за долгое время горел ровным светом. Не тлел едва-едва, не полыхал в горячке. В его глазах плескалось тепло и желание жить, и она никогда раньше не видела этого взгляда. Это было даже немного обидно. Наташа хмыкнула - то ли из-за неловкого поведения героев старенького фильма на экране проектора, то ли из-за своих мыслей. Подумать только, что иногда нормальному мужику для счастья не хватает какого-то мозговитого доходяги, и если это не насмешка судьбы, она не знает, как это назвать. Всего несколько лет назад Баки был разломанным, разбитым, совершенно тусклым. Напивался вдрызг, не разговаривал почти. Вздрагивал от громких звуков и вскрикивал по ночам. Она знатно с ним повозилась в то время. Ангола и всё, произошедшее после, словно вынули из него половину, и Баки оставшегося самого себя едва хватало, чтобы как-то жить, чтобы не спиться напрочь. А ведь он всегда был талантливым. Всегда - любопытным. И вот теперь - откуда что берётся? Влюблён. И совершенно точно - взаимно.

Наташа вздохнула. Пиво закончилось, комедия не шла. И чёртовы мысли... Как ни хотела она рассердиться на Стива Роджерса, выходило плохо. На Баки сердиться тем более не получалось. Кажется, он и её этим заразил - своим теплом. А иначе что это приятно греет посередине груди? И с чего вообще она такая довольная?

Наташа сладко потянулась всем телом, выключила проектор и пошла к себе. Мама говорила, что утро вечера мудренее.