Actions

Work Header

Антракт

Work Text:

      На грудь давит нечто тёплое и пушистое. Ещё пара секунд — и сквозь заволакивающую разум дымку пробивается тихое, но довольно настойчивое мяуканье. "Диана..." — понимает Уилл, и это осознание окончательно привносит в его мысли ясность.

       Уиллу не нужно открывать глаза, чтобы точно знать: он дома. Он хорошо чувствует спиной все неудобные, но такие привычные пружинки дивана, служащего по совместительству ему кроватью; его ухо улавливает знакомое мерное гудение стиральной машинки на кухне; он втягивает ноздрями привычные запахи трёхмесячного слоя пыли, общего беспорядка и заброшенности, а также одновременно чего-то родного, необъяснимого, что чувствуешь, когда возвращаешься домой после долгого отсутствия.

       Да, несомненно, Уилл сейчас дома. Вот только насколько верно впечатление, будто он здесь давно не был?..

       Уилл недовольно хмурится, всё ещё не желая разлеплять тяжёлые веки. В голове хаотично сменяют друг друга картинки одна неприятнее другой: самодовольно улыбающаяся Фредерика Бернкастель, часовня на Роккенджиме, члены семьи Уширомия, среди которых самый яркий — его напарник, субъект неопределённого пола по имени Лион, история Беатриче, Клэр в окружении золотых лепестков... и мириады зелёных кошачьих глаз во тьме.

       Всё до последнего пункта выглядит вполне ярко и реалистично. Да что там, та жуткая сцена тоже выглядит реалистично — даже пугающе, слишком реалистично... Именно поэтому Уилл не может не задаваться вопросом: если он действительно был там, в окружении кошек Бернкастель, прижимая к себе Лион единственной уцелевшей рукой... как он умудрился оказаться здесь? Это такая жестокая игра разума? Или ему на фоне чтения игр Беатриче приснился слишком красочный сон?..

       Громкое капризное мурчание Дианы вырывает Уилла из тяжёлых мыслей. Бормоча какие-то вялые оправдания, Уилл наконец-то протягивает руку, чтобы подарить ей требуемое поглаживание. И в этот самый момент...

      — Уилл, будь добр: не дёргайся! Если, конечно, хочешь, чтобы твоя рука росла из нужного места...

       Уилл резко распахивает глаза и смотрит на источник звука. Нет, ему не показалось: тот самый субъект неопределённого пола, мелькавший в его сознании на грани сна и реальности, сейчас сидит на его родном диване в его родной квартире подле него и... а что, собственно, делает здесь Лион?

       На немой вопрос в растерянном взгляде Уилла Лион красноречиво поднимает руку, в пальцах которой зажимает иглу с ниткой, и, кивнув куда-то в сторону его левого плеча, невозмутимо поясняет:

      — Пришиваю тебе новую руку, как видишь.

       Уилл хмуро скашивает глаза на плечо: не скрытая под закатанным до предела рукавом футболки, ему во всей красе предстаёт новая конечность, наполовину пришитая аккуратными шовчиками (есть в этом мире что-то, чего Лион не умеет?..) к обрубку старой.

      — Значит, не сон... — устало констатирует Уилл и с тяжёлым вздохом откидывает голову на подушку. Лион на секунду отводит взгляд и с каким-то виноватым выражением на лице кивает, прежде чем вернуться к прежнему занятию.

       Комната погружается в молчание, на фоне которого по-прежнему гудит стиральная машинка. Всё ещё слишком усталый после битвы с кошачьей армией, Уилл прикрывает глаза и позволяет мыслям течь своим чередом.

       Тут-то он и вспоминает, как в какой-то момент со сцены их с Лион "казни" сошла Бернкастель — и на смену ей молниеносно явилась Лямбдадельта, щедро расточающая восхищения их верой и обещания отправить их в некое безопасное место... Да, именно в этот момент Уилл, кажется, больше не смог удерживать измученное всеми событиями сознание — вот и прослушал окончание объяснения.

       Сейчас Уилл жалеет, что из всех возможных "безопасных мест" Лямбдадельта выбрала именно его дом.

       Потому что Уилл как-то никогда не горел желанием приглашать к себе новых знакомых; особенно таких, как Лион. Ведь он с первых минут общения понял, что это занудное, въедливое существо явно не одобрит его безалаберного отношения к быту. И сейчас Лион полностью подтверждает его опасения.

       В повисшей тишине Лион сосредоточенно пришивает Уиллу руку — но то и дело Уилл, приоткрывая один глаз, замечает, каким неодобрительным взглядом его "хирург" одаривает тот или иной предмет окружающей обстановки. Например, оставленные на столе ещё до отъезда на Роккенджиму грязные тарелки; или валяющуюся прямо на полу газету, которую Уиллу было всё недосуг поднять; или висящие на спинке дивана брюки... "Стоп, — думает Уилл, хмурясь, — не помню, чтобы я их тут оставлял..." Да и взгляд, которым одаривает их Лион, скорее горький, чем упрекающий...

       У Уилла уходит ещё несколько секунд, чтобы осознать, что именно в этих брюках он отправился на Роккенджиму, — и лишь после этого он наконец-то обращает внимание, что сейчас на нём не та одежда, в которой он себя помнил. Более "интересно" выглядит лишь тот факт, что и Лион сейчас не в своём костюме с однокрылым орлом — на Лион сейчас свободная, скрывающая андрогинную фигуру футболка из его, Уилла, гардероба.

       Это смотрится настолько странно и нелепо, что Уилл невольно вскидывает брови. Лион краем глаза замечает его выражение и обиженно поджимает губы.

      — Ну да, мне пришлось позаимствовать твою одежду: не ходить же мне в перепачканном кровью! — недовольно восклицает Лион и отворачивается — впрочем, под вполне благовидным предлогом взятия новой нитки взамен только что кончившейся.

       Пока Лион вдевает нитку в иголку, Уилл несколько секунд вглядывается ему в лицо — а затем опускает задумчивый взгляд на грудь.

      — Как там твоя рана?.. — спрашивает он, слишком хорошо помня обагрённый кровью пиджак наследника семьи Уширомия.

       Рука вздрагивает, так что нить проскальзывает мимо игольного ушка, и невольно тянется к груди — но останавливается в нескольких сантиметрах. Лион качает головой и, слегка улыбнувшись, возвращается к прежнему занятию.

      — Побаливает, но не смертельно, — отвечает Лион и, скосив глаза на Уилла, улыбается чуть теплее. — К счастью, благодаря твоему своевременному приходу и помощи Лямбдадельты-сан хватило просто обработать её. Как и твои...

       Лион отводит взгляд. Уилл усмехается.

      — Догадываюсь. У котят Бернкастель острые коготки... Но не идут ни в какое сравнение с твоими, озорница, — практически нежно добавляет он в ответ на громкий требовательный мявк Дианы.

       Лион наблюдает за тем, как ласково Уилл гладит довольно урчащую кошку по пушистой спинке, и, возвращаясь к "хирургической работе", с тёплой улыбкой замечает:

      — Пока ты был без сознания, Диана о тебе очень беспокоилась: всё вилась вокруг и сначала даже не давала мне тебя нормально уложить!

       Лион хихикает в кулак, а Диана громко мяукает, будто подтверждая эти слова, и кошачьи зелёные глаза так и лучатся гордостью. С губ Уилла срывается новая усмешка, и Диана получает от него поощрительное почёсывание за ушком.

      — Заботливая ты моя... — бормочет Уилл — а затем, ощутив прикосновение металлической иглы к коже, переводит взгляд на "швею" и замечает: — А вообще восхищаюсь твоей выдержкой: вряд ли тебе приходилось обрабатывать такие раны...

       Лион смущённо усмехается в ответ и коротко кивает.

      — Да уж... Раньше только ссадины Джессике приходилось обрабатывать — но никак руки не пришивать!.. Хорошо хоть, — продолжает Лион после паузы, потраченной на откусывание нитки, — что Лямбдадельта-сан что-то наколдовала, что это больше напоминает мне привычное пришивание заплаток!

       Уилл закатывает глаза.

      — Я постараюсь не думать о том, что моя новая конечность состоит из конфет... — бормочет он.

      — ...А ещё, — невозмутимо продолжает Лион, пропустив его замечание мимо ушей, — мне прежде не приходилось отстирывать столько одежды от крови. В связи с этим у меня к тебе вопрос: ты когда-нибудь вообще слышал, как надо вещи стирать?

       Взгляд Лион настолько суров, что Уилл всеми фибрами души чувствует: сейчас ему очень сильно достанется. В этот момент он возносит богам мысленную хвалу за то, что они позволили ему принять это "наказание" лёжа — в том положении, где железные пальцы наследника семьи Уширомия точно не достанут его зад.

       Уилл отводит глаза, и его взгляд вновь падает на висящие на спинке дивана (и очень даже аккуратно сложенные) брюки. Ухватившись за них, как за спасательный круг, он замечает:

      — Да, кстати, хотел спросить, почему...

      — ...брюки ещё здесь? — заканчивает за него Лион и тяжело вздыхает. — Это-то меня и пугало: ты, похоже, понятия не имеешь, что с чем стирать нельзя! Неудивительно, что у тебя так много футболок сомнительного цвета в гардеробе...

       С этими словами Лион многозначительно окидывает рукой ту, которая скрывает его собственную фигуру, и при этом не сводит с Уилла по-прежнему сурового взгляда, настолько подходящего какому-нибудь инквизитору, что у Уилла случается дежавю собственной молодости в SSVD. Однако ответить ему нечем, поэтому он лишь отводит глаза, продолжая автоматически гладить Диану, точно та своим мурчанием создаёт вокруг него щит против гнева Господина совершенства. Лион на подобное откровенное игнорирование возмущённо фыркает.

      — Скажи спасибо, что сейчас лежишь на спине... — ворчит "палач", прежде чем как-то более остервенело ткнуть ему в руку иглой.

       Уилл хмыкает, но ничего не отвечает.

       Некоторое время в комнате висит тишина. Лион молчаливо, сосредоточенно делает стежок за стежком, склонившись над лежащей на коленях чужой рукой и полностью погрузившись в работу. Уилл же, продолжая гладить мурчащую у него на груди Диану, наблюдает за процессом и внутренне не может не восхищаться ловкостью и точностью этих тонких пальцев, на которых впервые за время их знакомства нет серебряного кольца с печатью — то, как в какой-то момент замечает Уилл, покоится тут же на столике, возле злополучных грязных тарелок.

       Почему-то именно от последнего факта, а даже не из-за его футболки, Лион в глазах Уилла начинает выглядеть тут как-то... по-домашнему. Естественно. Будто хозяйка, которая как-то незаметно проникла в его жизнь, а теперь потихоньку начинает наводить в ней порядок. По одной вещи, начав со стирки и... шитья — но рано или поздно окончательно разберётся со всем остальным беспорядком тоже. Уиллу почему-то это кажется даже забавным. "И это неплохо, — думает он. — В конце концов, похоже, мне ещё долго быть рядом с этой "хозяйкой"..."

      — Эй, Уилл... — вдруг тихо зовёт Лион.

       Уилл оборачивается и замечает, что пальцы "швеи" больше не двигаются — они застыли над почти законченной работой, прямо как их обладатель, который застыл, словно изваяние, и, рассеянно глядя на собственные руки, закусывает нижнюю губу, явно о чём-то серьёзно задумавшись.

       Вопросительное мычание Уилла заставляет Лион вздрогнуть. Взгляд тёмно-серых глаз становится осмысленным, но Лион тут же потупляет его, затем делает глубокий вдох и, будто боясь увидеть выражение Уилла, неуверенно спрашивает:

      — Как думаешь, смогу ли я найти тот счастливый мир, о котором мечтала Беатриче? Смогу ли я... оправдать её надежды?

       На последних словах Лион всё-таки не выдерживает и поворачивается к Уиллу. По спине бывшего инквизитора проходит волна тока, настолько пронзительный и полный мольбы взгляд на него устремлён. "А я-то думал, что уже совсем закостенел к таким..." — с ухмылкой думает Уилл. Вслух же он, одарив собеседника дружеским насмешливым взглядом, иронически отвечает:

      — И это мне говорит человек, переживший "чуда не произойдёт" из уст самой Ведьмы Чудес? После такого поиски счастливого фрагмента — такая ерунда, что я бы на твоём месте уже вообще ни о чём не переживал. К тому же...

       Уилл загадочно ухмыляется, заставляя Лион растеряться. Пока он говорил, он успел попробовать пошевелить своей новой рукой, и та с удивительной готовностью поддалась — и теперь Уилл решил этим воспользоваться.

       Когда его ладонь касается предплечья Лион для ободряющего похлопывания, Лион вздрагивает — а Уилл уже невозмутимо продолжает:

      — Рядом с тобой всегда буду я, чтобы ущипнуть тебя за зад, когда ты сдашься. Вспоминай это, когда будешь терять мотивацию.

       Лион выслушивает его с широко распахнутыми глазами, а затем хихикает в кулак и кивает, ощущая, как ладонь Уилла соскальзывает с плеча. Видя, что ему удалось поднять настроение, Уилл добавляет:

      — И да, раз уж мы с тобой теперь окончательно партнёры, я был бы благодарен, если б ты мне таки пришил руку до конца — а то будет не очень удобно, если она в самый неподходящий момент оторвётся...

       Лион с усмешкой кивает и возвращается к работе.

      — Первым делом! — благодушно отвечает Лион — и тут же, сурово поджав губы, добавляет: — А вторым, прежде чем отправиться на поиски, мы разгребём твои завалы и превратим это место в приличное жилище! Ты вообще в курсе, что нормальные люди так не живут?

       Лион смотрит пристально — но Уилл выдерживает этот взгляд и, хмыкнув, невозмутимо отвечает:

      — Мне вполне комфортно. Да и Диана никогда не жаловалась...

       На этих словах Диана, до этого довольно мурчавшая у него под рукой и жмурившаяся, открывает глаза и награждает Уилла каким-то обиженным взглядом. Уже в следующий миг она высвобождается из-под ладони хозяина и с независимым видом поворачивается к нему задом, не забыв хлестнуть пушистым хвостом по лицу. И пока Уилл выплёвывает белую шерсть, Лион с победоносной насмешливостью комментирует:

      — Кажется, у Дианы просто прежде не было возможности. Но теперь, думаю, она сполна насладится редким зрелищем того, как ты наводишь порядок... — продолжает Лион, свободной от иглы рукой гладя ластящуюся кошку по голове.

       А в следующий миг Лион награждает Уилла каким-то хищным взглядом и, жутко улыбаясь, приподнимает эту самую руку, демонстрируя щиплющий жест, от которого Уилл рефлекторно дёргается.

      — ...А если ты будешь отлынивать от такого способа разработки новой руки — вспомни привычку прикрывать зад!

       Уилл нервно сглатывает — а Лион тут же с невинной улыбкой возвращается к работе, не забывая о Диане, окончательно предавшей нерадивого хозяина. И, наблюдая за этой картиной, Уилл с кривой улыбкой заключает:

      — Я спас монстра...

       Впрочем, Уилл, хоть и ворчит, в глубине души вовсе не против такого исхода. И, вновь откинувшись на подушку, он просто принимает происходящее и наслаждается коротким перерывом между актами их собственной пьесы, набираясь сил для поисков их счастливого осколка.

       Ведь Уилл прекрасно знает: если бы он вернулся в прошлое, он бы всё равно спас эту занудную занозу.