Actions

Work Header

улыбка в темноте

Work Text:

владимиров лежал в траве — высокой, сухой, пахнущей цветами. ночное небо было темным, словно крыло птицы сирин, а полумесяц на этом небе был тонким, словно сабля.

наверное, это была навь — но не было холодно и не пахло привычным снегом и металлом. владимиров не мог ничего разобрать, только жмурился на все свои сомнения и не смел ничего сделать.

лежал, словно самый древний из богов, словно самый уставший из архангелов; лежал, словно погрузился на морское дно и не желал видеть солнце.

теплый ветер ласкал лицо владимирова, но и с закрытыми глазами он чувствовал чужие руки в своих волосах — одни холодные, как вода в источнике, а другие теплые, как листья кипариса в полдень.

его гладили по волосам, его держали — что-то обвилось вокруг всего его тела, забралось под широкую рубашку, что-то змеиное и острое.

владимиров слышал два голоса — мужской и женский, оба мягкие и ласковые, такие ласковые — баюкающие и тихие, словно всю жизнь эти двое не говорили, а пели колыбельные и теперь для владимирова просто настало время слушать их песню.

— что скажешь, милый?

владимиров нехотя приоткрыл глаза. он не чувствовал никаких сил — ни смертных, ни дарованных чародейством, и в его теле была лишь нега, а в уме лишь нежная леность.

— а что я должен сказать? — спросил он тихо и подставился под руку бледной женщины — кажется, он где-то ее видел, а она точно где-то видела его, ведь не просто же так смотрела она золотыми глазами с хитрым прищуром, не просто же так золотились ее веки.

добро смотрела. хорошо и любовно.

кажется, она была ему дорога.

кажется, она была фейри.

— а скажи, что согласен, — посоветовал ему сидящий рядом бес.

владимиров не мог разобрать языка, на котором с ним говорили и сам не мог понять, говорит ли он. но бес глядел на владимирова с тем же тихим обожанием, что и фейри, и только это сейчас казалось владимирову правильным и важным.

бес глядел, чуть наклонив рогатую голову, а владимиров сонно потянулся к своей шее — острый кончик хвоста лежал прямо у артерии, но и это не беспокоило.

владимиров совсем забыл — о чем ему было беспокоиться.

— на что я должен быть согласен?

— на вечность, милый, — фейри отняла руки от его головы, чтобы взяться за неоконченный венок, лежащий рядом.

странно.

сколько они здесь.

— на вечность, — кивнул бес, его рога блеснули в свете луны. — на вечность и на покой в месте, где нет ни боли, ни гнева…

— …ни холода, ни печали. а есть только пряное вино и леса, полные юных мантикор и единорогов. есть только чистые озера и сады, что вечно зелены.

фейри ловко плела венок из нарциссов и улыбалась владимирову — ее светлые волосы сияли в звездном свете, как сияли бы и у любой другой.

— ну что же ты, сокровище? почему бы не согласиться? — и бес улыбнулся тоже, обнажая клыки. — почему-то не согласиться на место, куда нет входа простым смертным? ты ведь хорош и ясен, как соколик — почему бы не быть соколиком там?

владимиров нахмурился — что-то билось в его сознании, как бабочка в склянке. эта мысль была туманна и неясна, эта мысль кричала о чем-то, надрывно и предупреждающе.

— смотри, — сказала фейри. она связала два последних стебля между собой и, оборвав концы, протянула оконченный венок бесу.

— смотри, — сказал бес владимирову и уложил венок ему на голову.

и владимиров кивнул.