Actions

Work Header

Там, где кончается дорога

Work Text:

Солнце почти достигло зенита. Поднимая столпы пыли, военный беспилотный грузовик мчится по узкой петляющей меж барханов дороге. Цель — небольшая военная база. Скрытая от посторонних глаз, окутанная умиротворенной атмосферой уединения, к вечеру она должна стать одной большой братской могилой, кормушкой для бесчисленного количества мух, их личинок и стервятников, если те смогут долететь в такую даль.

Скотт провожает равнодушным взглядом редкие пальмы. Чувствуя, что вот-вот заснёт, он достаёт из поясной сумки карманный секретарь и в который раз просматривает план вражеской территории. Скотт хочет увеличить изображение, но не успевает: по плечу хлопает сидящий рядом Герман. Скотт вздрагивает.

— Там за дюнами здоровенный оазис! — механической рукой молодой Тиран показывает в окно. Не отрывая взгляд от плана, лишь невнятно мотнув головой, Скотт даёт понять, что на трёп с новичком он не настроен. Герман оказывается сообразительным, и с разговорами больше не лезет. Периферийным зрением Скотт непроизвольно наблюдает за тем, как тот ёрзает, будто желает что-то спросить, но понимает, что лучше не стоит. Вот и славно. Шума скоро будет достаточно, а пока есть возможность, хочется побыть в покое.

Расположение вражеских объектов, кажется, въелось в подкорку улучшенного имплантами мозга: хорошо. Убрав карманный секретарь и прижавшись лбом к прохладному окну, Скотт апатично смотрит на бесконечные, тянущиеся до самого горизонта пески. Размеренный шум двигателя навевает лёгкую дремоту. Созерцание дорожной ленты, которой нет конца, завораживает. Скотт моргает всё медленнее, а в какой-то момент и вовсе закрывает глаза.

Он видел много дорог. Скотт вспоминает, как остервенело прорубал тропы в непроходимых джунглях Амазонки. Продираясь по дикой местности к заданной цели, он отбивался от смертоносных насекомых и вдыхал удушливо-влажный воздух. Изрезанный острыми листьями, потный и покрытый волдырями, Скотт упрямо двигался вперёд, чтобы в конечном итоге мачете в его руке с практически невесомой лёгкостью рассекал глотки тех, кому положено умереть.

Он мчался на снегоходе по северу Канады, поднимая снежные брызги и чувствуя, как сухой мороз обжигает лицо. Крепко сжимая вибрирующий руль одной рукой, в другой он держал пистолет-пулемёт, и после каждого удачного выстрела белые куртки противников окрашивалась алыми пятнами.

Скотт целый день взбирался на вершину отвесной скалы в поисках наилучшей позиции. В любой момент он мог сорваться и, рухнув в бездну, в лучшем случае мгновенно умереть, а в худшем, будучи полностью парализованным, вечность дожидаться собственной кончины. Осознавая это, Скотт продолжал карабкаться, поскольку один из посетителей горнолыжного курорта имел слишком весомое влияние в обществе и обладал серьёзной даже по меркам Тиранов охраной. В тот день снайпер имел право только на один выстрел — и он не промахнулся.

Губы трогает едва заметная улыбка. Многочисленные путешествия — неотъемлемая составляющая работы. Скотт не выражает восторг или недовольство, узнав место проведения очередной операции: хоть за Полярный круг, хоть в Марианскую впадину, если это потребуется для выполнения задачи. Он отправится туда, куда нужно: этот мир пронизан бесчисленным количеством дорог, и Тирану не страшны никакие препятствия. Преодолев всё необходимое расстояние, он непременно дойдёт до конца маршрута.

— Приехали.

Остановка грузовика кажется внезапной. Шум двигателя сменяется непривычной тишиной. Герман первым выходит на улицу, громко хлопнув дверцей, и тут же тянется к бутылке с водой.

— Дальше пешком, Белый. Ну и жарища же там!

Вместо ответа Скотт берёт в руки снайперскую винтовку; держит её бережно — даже в какой-то степени ласково. Множество дорог ему доводилось и доведётся пройти: одни расслабляют красивыми пейзажами и безопасностью, каждый метр иных таит непредсказуемую угрозу. Одно Скотт знает точно: какими бы разными ни были его маршруты, конец их будет неизменно однообразен. Думая об этом, Скотт ухмыляется. Обыденным жестом он снимает оружие с предохранителя. Равнодушие, граничащее с апатией, сменяется будоражащим кровь предвкушением, ибо все дороги Тиранов ведут к смерти. Иные маршруты его перестали интересовать уже очень давно.