Actions

Work Header

Выбор

Work Text:

Эйден Хойнс любил порассуждать о том, что иногда ради власти приходится делать плохие вещи исключительно для того, чтобы делать хорошие, когда её получишь. Разумеется, занимался он этим в одиночестве, потому что как никто другой знал цену слову, высказанному публично. А ведь ещё каких-то пять лет назад он мог обсудить это с Фрейей. И не только это! Фрейя тогда была лишь его тенью, отражением, и Эйден опрометчиво полагал, что так будет всегда... всё-таки политика была безжалостной сукой... или бездушной тварью...

Мысли начали слегка путаться, и Эйден решительно закрыл бутылку скотча, на мгновение представив то благое время, когда можно будет расслабиться. Разумеется, этот час настанет, но позже. Много позже. И плевать, что наутро предстояла ни к чему не обязывающая встреча со студентами Оксфорда. Хотя некоторым студентам и плевать на авторитеты, так что они могут задать крайне неприятные вопросы. С другой стороны, Эйдену плевать на таких студентов. Квиты! Он отсалютовал бокалом невидимому соглядатаю, и тепло последнего глотка виски приятно согрело что-то внутри. Там, где, наверное, и пряталась загадочная душа.

Звонок телефона немного подпортил ощущения, но проигнорировать его Эйден не мог:

— Да, премьер-министр.

— Звоню напомнить про демократичный регламент завтрашней встречи. Никаких строгих костюмов и галстуков.

— Слушаюсь, мэм!

Эйден оскалился улыбкой в экран телефона и непроизвольно поднял средний палец. Он казался себе нашкодившим школьником, но что поделать, если всё равно не мог позволить себе большего? Знал бы, что так оно будет, ни за что не ввязался бы в это предприятие. Впрочем, кому он лгал? И ввязался бы, и из кожи бы лез, чтобы соответствовать новой роли. Большая политика — безжалостная тварь, умеющая заставить себе угождать, и Фрейя тому наглядное подтверждение, достаточно просто проследить за превращением заботливой матери и идеальной супруги в законченную стерву. Эйден стиснул зубы, убирая бутылку в бар. Здесь уже ничего не изменить: должность премьер-министра, как говорится, обязывает.

Потолок в его новой спальне был безупречным, отчего Эйден иногда даже скучал по трещине, извилистой как Темза. Та трещина заменяла ему планировщик, и он прекрасно ориентировался в её поворотах. Во всяком случае, плавный изгиб, обрушивший карьеру Бэббиша, он помнил отлично. Но Бэббиш был сам виноват — алчность никого ещё не доводила до добра. А реакция Фрейи была бесценна, как и то, что она всё правильно поняла и сосчитала. Браво, Фрейя, и увы, Брюс. Эйден перевернулся на живот и несколько раз ударил кулаком подушку. Ненависть к Брюсу Бэббишу не утихла и после свершившейся мести. Всё-таки было что-то в древней традиции осквернения могил врагов, ох, было!

Утром Эйден усмехнулся, вспоминая совет о регламенте, и выбрал для встречи настолько узкие джинсы, что даже несколько секунд подумывал о посторонней помощи, чтобы в них влезть. Но, оглядев себя в зеркале, остался доволен результатом, особенно когда отыскал в гардеробе тонкий, больше похожий на стильную верёвку, галстук, купленный из желания позлить Фрейю. Тогда она этого даже не заметила, зато сейчас явно прикусила язык, чтобы не сказать какую-нибудь колкость.

— Я достаточно демократично выгляжу? — ехидно поинтересовался Эйден.

— Более чем, — взгляд Фрейи снова стал невозмутимо-апатичным.

— Отлично. Надеюсь, это вернёт нашей партии былую популярность.

— Не сомневаюсь. Главное, никакой конкретики по вопросу о Брекзите.

— Слушаюсь, госпожа премьер-министр.

Эйден собирался посетовать на то, что никто не написал ему речь для студентов, но понял, как жалко это может прозвучать. Времена, когда тексты его публичных выступлений готовила Фрейя, остались в далёком прошлом. Да и чёрт с ними! Если бы Эйден не лелеял надежду всё изменить, он бы не играл в эти игры. Наверное. Кэнни чётко уловил его настроение, так что всю дорогу даже не пытался с ним заговорить, лишь изредка бросая на Эйдена заинтересованные взгляды через зеркало заднего вида. Доехали они на удивление быстро.

— Господин министр, ваша встреча состоится в Большом зале. Будут представители прессы.

— Это замечательно, — доброжелательно улыбнулся Эйден. — Страна должна знать своих героев. За этими ребятами будущее, не стоит об этом забывать.

Эйден уловил вспышку объектива и пожал руку какому-то старому пердуну из Попечительского совета. Или ещё из какой богадельни — какая, к чёрту, разница! Интересно, попадёт это фото на первую полосу?

— Я буду готов через десять минут, — объявил Эйден представителю администрации. — Будьте любезны, подготовьте аудиторию.

Для политика умение появляться на публике — одно из ведущих. Иногда не столь важны выстраданные и старательно взвешенные слова твоего выступления, как сам выход. Первая улыбка, первый контакт, первый шаг навстречу — Эйден не зря гордился умением расположить слушателей с первой минуты диалога. Вот и сейчас он придал причёске слегка легкомысленный вид, максимально ослабил узел галстука и энергично толкнул дверь в аудиторию.

— А вот и оппонент нашего специального гостя. Встречайте: министр иностранных дел Эйден Хойнс.

Аплодисменты, взорвавшие тишину, могли бы быть и погромче. Гораздо громче. Но, похоже, все сливки уже успел собрать «оппонент» Эйдена, с которым они были довольно близко знакомы с девяносто третьего года, когда оба были подающими надежды молодыми политиками противоборствующих партий.

В принципе, Эйден лишний раз оценил умение Фрейи выстраивать композицию, когда рядовая встреча со студентами превращалась в дебаты с политическим противником. Вот только неплохо было бы о таком предупредить. Особенно учитывая, что партию лейбористов представлял Тони Блэр. Тот самый «тефлоновый» Тони, к которому долго не липла никакая политическая грязь и который всегда позволял себе очень многое.

— Мы хорошо знакомы с мистером Хойнсом, — Блэр широко улыбнулся, протягивая руку для приветствия. — Кажется, с девяносто третьего года, если я ничего не путаю.

— Именно так, — подтвердил Эйден. — У вас прекрасная память, мистер Блэр.

Ладонь Блэра была прохладной, отчего энергичное рукопожатие взбодрило не хуже электрического разряда. Эйден тоже не мог пожаловаться на память. Девяносто третий год запомнился многим яркими скандалами в правительстве. Так, например, член парламента Дэвид Эшби был публично уличён в том, что делил номер с мужчиной, а министр по окружающей среде Тим Йео ушёл в отставку, когда стало известно о его внебрачной дочери. И, может быть, на их фоне никому не была интересна жизнь «юниоров», потому что никто так и не узнал, что молодой лейборист Тони Блэр трахнул молодого консерватора Эйдена Хойнса в туалете парламента. Причём безо всякой политической подоплёки.

Блэр заговорил про давние отношения, а Эйден поддержал, прекрасно понимая сюрреализм ситуации — они оба отлично знали цену таким «отношениям», как и ценили шанс выбить почву из-под ног противника. Что может быть проще? Однако после нескольких выпадов стоило признать: все мимо! Оставалось лишь мысленно аплодировать Фрейе — даже действуя наугад, она редко промахивалась. Казалось бы, более подходящим кандидатом от лейбористов для таких дебатов был Гордон Браун, хотя бы потому, что именно он проиграл консерваторам, но то, что было очевидно для всех, никак не устраивало Фрейю Гарднер.

Однако благодаря ей, или вопреки всему, дебаты прошли великолепно. Эйден давно не чувствовал себя таким остроумным, как ощутил, парируя реплики Блэра. Впрочем, острые углы они оба обходили виртуозно, и определить, кто всё же ведёт по очкам, не представлялось возможным. Ясно было одно — встречу стоило повторить. Именно поэтому Эйден и согласился курировать студенческий проект по политологии. Разумеется, в сотрудничестве с Блэром. В этом был смысл как с точки зрения долгосрочной стратегии, так и тактический. В конце концов, выборы не за горами, а Фрейя — не монополист на лидерство в партии. Как и Блэр — не конкурент для Эйдена Хойнса.

— Как всё прошло, мистер Хойнс? — Кенни через зеркало заднего вида бросал короткие взгляды на Эйдена, аккуратно лавируя в потоке машин на трассе.

— Великолепно! Студенты были в восторге.

— Как и репортёры, сэр. Я слышал, вас хотят ставить на передовицу «Таймс».

— Меня?

— Вас с мистером Блэром, — Кенни широко улыбнулся. — Говорили, что ваше рукопожатие выглядело бомбически.

Эйден самодовольно усмехнулся. Не то чтобы он недооценивал прессу, но он прекрасно понимал, чем именно те торгуют, а на этот раз шоу им сделал сам Эйден. Вместе с Блэром, конечно же. В таких случаях слава всегда делится поровну, только вот воспользоваться её плодами Эйден намеревался один. И это было справедливо.

Тот случай с Блэром вполне мог претендовать на не стоящий внимания пустяк: выпуск пара после жарких прений — да мало ли причин для такого?! Ничего личного, просто пикантный инцидент, о котором участники никогда и никому не расскажут, но будут помнить.

— Вы выглядите счастливым, мистер Хойнс.

— Спасибо, Кэнни. Это были удачные дебаты.

— Не то чтобы кто-то был удивлён.

В плотном графике Эйдена не было места для пустых размышлений, и он не вспоминал о встрече с Блэром до самого вечера. С некоторых пор они ужинали с Фрейей порознь, и в этом был смысл. Во всяком случае, так детям доставалось намного больше их внимания. Ну, как больше? Ной не сильно нуждался в чьём-то обществе, а Руби с большим удовольствием проводила время в сети или в общении с подругами, чьих лиц Эйден никак не мог различить — они казались ему совершенно одинаковыми. Позвав детей к столу и получив вежливый отказ, Эйден запил свой ужин вином и, не дожидаясь Фрейю, отправился в совмещённый со спальней кабинет.

Новость о дебатах в стенах Оксфордского университета заняла верхние строчки таблоидов, и Эйден с удовольствием почитал об «умении договариваться и находить точки соприкосновения». Звучало несколько двусмысленно, но обывателю и в голову не придёт искать в этих словах иной смысл. Интересно, а Блэр думает о том же? Разумеется, Эйдену не было никакого дело до чувств и мыслей Блэра — только интерес. Вспоминал ли тот? В какие моменты? А в постели с женой? Хотел ли повторить? Сам Эйден на все вопросы ответил бы отрицательно, но это ничуть не мешало думать, что у Блэра всё по-другому.

Тогда ему точно понравилось — уж очень довольным тот выглядел! — да и зачем целовать после того, как всё свершилось? В шею. Эйден невольно потёр ключицу, не решаясь коснуться точки у уха. А вот Блэр тогда был гораздо смелее. И изобретательнее. Да и нежнее — чёрт бы его побрал! Он как большой кот тёрся головой о челюсть Эйдена, прихватывая губами кожу. Туго затянутый галстук и наглухо застёгнутый воротник скрыли все следы, которые остались — и продолжали напоминать о себе почти неделю.

С непрошенным возбуждением Эйден справился древним как мир способом, только вот представлял на этот раз не безликую секретаршу и даже не Фрейю в премьерском кресле. На этот раз всё было иначе, и это Блэр вцепился зубами в собственную ладонь, чтобы не издавать компрометирующих звуков. И это Блэр томно прикрыл глаза, позволяя. И это он подавался навстречу сильным толчкам, царапая дверцу туалетной кабинки своими идеально ухоженными ногтями, и кончил, уткнувшись лбом в эту чёртову дверь. Разумеется, Эйден отплатил ему той же монетой, когда, прижавшись со спины, принялся целовать шею — чтобы Блэру тоже было о чём подумать... чтобы знал... чтобы помнил...

Эйден зажмурился, пытаясь выровнять дыханье. В голове немного шумело, а образ Блэра, впечатывающего его в стенку тесной кабинки для финального поцелуя, начал потихоньку блекнуть. Охренеть! И Эйден ещё считал, что его либидо подугасло.

— Ты спишь? — всё-таки у Фрейи было потрясающее чувство момента.

— Работаю. Дал отдых глазам, — Эйден быстро свернул страницу новостей.

— Ты был великолепен.

Эйден мог лишь порадоваться, что Фрейя уважает личное пространство, а массивный стол скрывает некоторые изъяны его туалета: незаметно застегнуть узкие джинсы всё равно бы не получилось. Не говорить же, что только что подрочил на свой светлый образ?! Ведь не на Блэра же? Чёрт!

— Спасибо, госпожа премьер-министр.

— Скажи, а про совместный проект это было твоё решение?

— Да. Я предложил, Тони поддержал.

— Тони? — Фрейя многозначительно подняла бровь. — Вы с ним на короткой ноге?

— Отчасти.

— А ты ведь должен его помнить молодым. Мне кажется, вы пересекались в самом начале карьеры.

— Разумеется, так оно и было, — Эйден досадливо поморщился. — Ты ведь прекрасно знаешь наше тесное политическое сообщество. Все друг с другом когда-то пересекались. К тому же в Палате общин не так много уборных.

— Не сомневаюсь, что именно там вы обходились без конкуренции, — Фрейя сцепила руки в замок и продолжила: — Мне кажется, у вашего совместного проекта неплохие перспективы. О нем заговорили.

— Ещё рано делать какие-то выводы.

— Неужели? По-моему, в самый раз. Спокойной ночи, дорогой.

Оставалось лишь гадать, какие выводы сделала Фрейя, и насколько острое у неё обоняние. С другой стороны, они взрослые люди, а он на своей территории. Пусть и не в спальне! А дверь была заперта, хоть и не на ключ. Эйден тщательно помыл руки, а потом долго разглядывал себя в зеркале, пытаясь понять, насколько сильно изменился за последние годы. Блэр, к примеру, постарел... все эти морщины... Эйден пальцами расправил кожу вокруг глаз и вытянул шею. Нет, он-то сам ещё хорош!

К собственной внешности Эйден всегда относился как к деловому костюму или как к инструменту для достижения целей. Другое дело, что его этот инструмент полностью устраивал, и он никогда не задумывался о всяких посторонних вещах вроде личной привлекательности. Даже не так: он всегда был в ней уверен, а сейчас почему-то усомнился.

— Чёрт!

Эйден хотел ударить кулаком по зеркалу и даже замахнулся, но в последний момент сумел сдержаться. Он упёрся ладонью в холодное стекло, некстати вспомнив, как когда-то хватался за тонкую стенку, пытаясь удержаться от падения и сохранить последние крохи контроля. Хоть за чем-то... хоть в чём-то.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!..

Вместо того, чтобы разглядывать потолок в поисках несуществующей трещины, Эйден сосредоточился на портьере и преуспел. Рисунок на ткани причудливо сложился в ухмылку Блэра, в которой явственно виделся вызов. Похоже, это и был тот ответ, которого так недоставало. Эйден любил состязания и не мог допустить, чтобы вёл кто-то другой, пусть даже по очкам. И очень удачно, что Фрейя придаёт такое значение этому проекту — тем легче будет выкроить время в рабочем графике на работу над ним. А там уже посмотрим, кто кого!

Когда у Эйдена была цель, он не разменивался по мелочам. А сейчас у нег был прекрасный шанс опередить Фрейю во внутрипартийном рейтинге за счёт своего «умения договариваться». А заодно и взять реванш с Блэром. Пусть о таком никто не узнает, но настоящая политика как раз и состояла из подобных нюансов, когда личные интересы придавали пикантную остринку хорошей игре. Главное здесь — не заиграться, а уж от такой ошибки Эйден был застрахован: чтобы потерять голову, нужны чувства посильнее желания поквитаться.

 

***

Похоже, с Эйденом случился тот самый злополучный кризис среднего возраста. Это объясняло всё, даже воспрявшее либидо, а стало быть, не происходило ничего особенного: все рано или поздно через это проходят. Каждый по-своему. Эйдена этот путь привёл в закрытый гольф-клуб. Блэр, как показалось, с радостью согласился на встречу, только сдвинул время на полчаса позже, что было даже удобнее, потому что Эйден успел провести утреннее совещание. Времени на то, чтобы переодеться, уже не оставалось, но был особый шик выйти на поле в деловом костюме, лишь сменив пиджак на жилет и переобувшись. Неформальный характер встречи Эйден подчеркнул, закатав рукава белоснежной сорочки и ослабив узел галстука.

— Добрый день, мистер Хойнс. Боюсь, вам будет немного жарковато!

Блэр сиял улыбкой и выглядел как заправский гольфист: клетчатые бриджи, футболка-поло, воротник которой он уже поднял, и гольфы на полтона светлее футболки. Он приветливо помахал Эйдену рукой в перчатке, но выражения его лица было не разобрать из-за большого козырька с эмблемой клуба.

— Надеюсь на бриз, — улыбнулся Эйден, щурясь от солнца. — Добрый день, мистер Блэр.

— Я распорядился подготовить для нас девять лунок. Исключительно из-за вашего плотного графика.

Блэр подал рукой знак кэдди, и тот, подхватив бэг, направился в сторону ти-бокса. Эйден достал из кармана лайковую перчатку и принялся её натягивать, тщательно разглаживая тонкую кожу.

— Наша встреча прекрасно вписывается в мой график. Всё же наше дело не менее важно, чем заседание министерской комиссии по расходам.

— Никогда не любил заниматься подсчётами, — театрально скривился Блэр.

— У вас для этого был Браун.

— О, да! Старина Гордон любит вести учёт.

Похоже, с Блэром можно было шутить на скользкие темы кадрового состава кабинетов правительства, и это чертовски нравилось Эйдену. Только потеряв возможность откровенных разговоров с Фрейей, можно было оценить их прелесть, а в случае с Блэром всё обстояло гораздо лучше — тот не был конкурентом. Ни в чём. Наверное, именно поэтому Эйден позволил ему начать игру, с интересом наблюдая за его выбором клюшки. После недолгих колебаний Блэр взял драйвер и одним ударом отправил мяч за пределы фарвея, угодив, однако, в высокую траву. Ну-ну!

Эйден взял айрон и сразу же мало того, что попал в самый центр песчаной ловушки, так ещё и не преодолел фарвей. Блэр не упустил возможности похвастаться:

— Я тоже давно не практиковался, — хитро подмигнул он, — но я из Шотландии.

— Я знаком с вашей биографией, — огрызнулся Эйден, — только какое это имеет значение?

— Ну, не скажите! Шотландия — родина гольфа. Вы знали, что игру придумали пастухи, скучающие при выпасе скота? — Блэр широко улыбнулся. — Они играли гнутыми палками и камешками, стараясь забить их в кроличьи норы. И — не помню точно, в каком году — даже появился королевский указ, запрещающий эту игру. Оказалось, что воины уклонялись от службы, играя в гольф, что в пятнадцатом веке считалось совершенно недопустимым.

— И почему я не удивлён?

— Мне кажется, что в вас тоже есть что-то от горца.

— Что именно? — хмыкнул Эйден.

— Вам бы очень пошёл килт.

И пока Эйден подбирал слова для адекватного ответа, Блэр взял у кэдди лоб-ведж и, небрежно закинув его себе на плечо, отправился отыскивать свой мяч. Какой, к чертям, килт?! Что это сейчас было и как на такое реагировать? По расчётам Эйдена время для флирта ещё не наступило, но, очевидно, у Блэра было своё мнение. Что ж, тем хуже для него!

Хоть Эйден и был далёк от шотландцев, да и сэнд-ведж в этом наборе клюшек показался ему легковатым, но своим ударом он сумел положить мяч на грин. Блэр, впрочем, сделал то же самое. Теперь они вновь сошлись, и следовало вернуть встречу в русло сценария Эйдена.

— Я хотел бы поговорить о нашем взаимодействии. Так сказать, выработать общую стратегию для приложения усилий.

— С удовольствием, — мгновенно отозвался Блэр. — Взаимодействие — это очень важно.

При этом он понизил голос до почти интимного шёпота, а в его взгляде Эйдену почудился совсем иной интерес. Ну, допустим.

— Я предлагаю дать серию совместных лекций, затронув вопросы социологии и даже философии.

— А общее направление? — прищурился Блэр.

— Мир-системный анализ. Эта тема сейчас у всех на слуху и...

— Вы когда-либо читали партнёрские лекции? — перебил Блэр.

— Нет, но...

— Чтобы ассистировать друг другу в аудитории, мы должны говорить на одном языке. Даже если придерживаемся противоположных точек зрения, — Блэр поправил козырёк. — Мне кажется, что имеет смысл вместе поработать над текстом.

Эйден никогда прежде не задумывался о такой деятельности, потому всецело полагался на опыт Блэра, успевшего блеснуть своими лекциями в нескольких университетах по всему миру.

— Мне тоже так кажется. Но сначала этот текст кто-то должен написать.

Блэр сделал несколько взмахов паттером, прицеливаясь, и широко улыбнулся:

— Я доверяю это вам.

Эйден взглядом проследил за мячом, отправившимся точно в лунку, и тоже взял паттер:

— Партнёрские лекции, говорите?

— Именно, — Блэр подошёл ближе. — У вас небольшой брейк на грине, позволите показать вам один фокус?

Эйден не возражал, хотя сильно удивился, когда Блэр полуобнял его, будто инструктор по гольфу, показывая неявное движение кистью для корректировки удара:

— Попробуйте так.

Очевидно, мяч попал в лунку каким-то чудом, потому что Эйден не только не запомнил это движение, но и не видел, куда бил, мысленно приписав Блэру два очка вперёд.

— Один-один, — отметил тот. — Вы быстро учитесь, Хойнс.

— Я ещё вас обыграю, — усмехнулся Эйден.

— Возможно, — Блэр прикусил губу. — Но не на этом поле.

В гольф Эйден и правда проиграл, о чём и не думал жалеть. Он прекрасно провёл время, обсуждая нюансы будущих лекций, а ещё из первых рук узнал, что Блэр планирует всячески способствовать Брекзиту, при этом не претендуя на место в правительстве. Оставалось выяснить долю лукавства в этом заявлении: трудно было представить, что кто-то не мечтает вернуться в премьерское кресло, однажды там побывав. Не просто трудно — невозможно. В этой игре были свои правила.

До начала нового учебного года времени было достаточно, и Эйден не сомневался, что ещё успеет расписать занятия всего курса, как обещал, ну а пока у него по протоколу был ряд мероприятий, пропустить которые не представлялось возможным. К примеру, Королевские скачки в Аскоте. В добрые старые времена, когда Фрейя была прежде всего его супругой, Эйден непременно помогал бы ей с выбором платьев и шляпок для каждого дня состязаний, ну а сейчас лишь пожал плечами, узнав, что их визит в Аскот займёт всего пару дней. Сам он собирался лишь перекинуться десятком слов с некоторыми членами палаты лордов, не вызывая лишнего интереса или каких-либо подозрений. Просто заручиться поддержкой в небольшом деле. В таком неформальном общении было слишком много плюсов, чтобы их упускать.

— Эта должность тебе к лицу, — Эйден оценил изумрудно-зелёное платье Фрейи и элегантную шляпку, перехваченную лентой из точно такой же ткани.

— Толика яда в твоих комплиментах делает их незабываемыми, — невозмутимо улыбнулась Фрейя. — Я попросила миссис Дорсет остаться с детьми на ночь.

— Разумно.

Миссис Дорсет работала в их доме уже третий год и, несмотря на возраст, сумела подружиться с детьми. Хотя, возможно, после смерти Джо Хойнса детям просто нужна была фигура бабушки. Наверное, с самого начала стоило выбирать женщину в возрасте, тогда случай с Дитой был бы попросту невозможен.

— Разумеется, — Фрейя снисходительно улыбнулась. — Я им пообещала провести отпуск вместе. Руби в восторге, а Ной сказал, что не против. Две недели со следующего понедельника.

— Но... — это заявление стало для Эйдена полной неожиданностью. — У меня были другие планы на начало следующей недели.

— Ты можешь их не менять.

— Но...

— Мы ведь уже договорились, что так дети получают больше нашего внимания, — Фрейя иронично приподняла бровь. — Или это другое?

— Нет. Не возражаешь, если я проведу с ними рождественские каникулы?

— Нет. Кэнни уже подъехал, выходим.

Иногда Фрейя забывала, что она не в министерстве, и начинала командовать. Эйден обычно старался вернуть её на место, но сейчас у него не было на это времени:

— Слушаюсь, госпожа премьер-министр.

Фрейя лишь усмехнулась в ответ.

Появляться на Королевских скачках после королевы — дурной тон. Но Кенни развеял все опасения Эйдена, мастерски объехав пробку на въезде в Аскот по незанятому пешеходами участку тротуара. Фрейя сделала вид, что не заметила, уткнувшись в планшет. Ну-ну!

Как любящий супруг, Эйден открыл дверь машины и помог Фрейе выйти, не обращая внимания на налетевших репортёров. Ему не приходилось особо задумываться, занимая выгодные ракурсы в кадре — в конце концов, это лишь опыт! — и он пользовался моментом, чтобы оглядеться. Клиффа Лаймана он заметил сразу и ненавязчиво направил Фрейю в нужную сторону. Эйден собирался дождаться начала скачек, прежде чем подойти с разговором. Он не сомневался, что всё пройдёт как по маслу, и не сразу отреагировал на движение слева. Когда он, наконец, обернулся, то едва не присвистнул от неожиданности.

Придерживая за локоть супругу, в ложу поднимался Блэр, ослепляя улыбкой встрепенувшихся писак. Он приветливо помахал Дрю Бейли и, заметив Эйдена, отсалютовал ему пальцами, слегка коснувшись цилиндра. После чего поклонился Фрейе и занял место на трибуне с таким видом, будто так и задумывалось. Отчего-то столь явное невнимание задело Эйдена, и Фрейя, разумеется, это заметила:

— Злишься, что Блэр не торопится признавать ваше партнёрство?

— Глупости, мне нет до него никакого дела.

— А как же ваш проект?

— Мы работаем над ним, — Эйден облокотился на трибуну, высматривая главного распорядителя скачек. — Ничего личного.

— Правда? — Фрейя рассеянно улыбнулась. — А о чём ты тогда говорил, что тебе нет дела?

— О том, что прямо сейчас мы не работаем над проектом.

Блэр склонился над плечом супруги и, что-то говоря ей на ухо, с огромным интересом смотрел прямо на Эйдена. От его взгляда на душе становилось тревожно — наверное, потому, что зоркая Фрейя могла по-своему расценить обмен улыбками. Чёрт! Когда у него невольно приподнялись уголки рта, Эйден почувствовал себя марионеткой, которую тянут за ниточки.

Шум на нижних трибунах известил о появлении королевских ландо и слегка снизил градус в ложе Эйдена. Можно было перевести дух и спокойно подумать о том, что имела в виду Фрейя. И какого чёрта у Блэра пригласительный билет в ту же ложу. И для чего он привёл с собой супругу. А главное, почему Эйден так остро на всё реагирует. Хотя... кризис среднего возраста же. Ничего личного же. Абсолютно.

Наряд королевы был канареечно-жёлтым, что сразу же обнулило ставки на цвет её шляпки. Как показало табло тотализатора, не выиграл никто, а лидировали голубой и розовый. Эйден сделал вид, что не видел ничего интереснее прибытия королевских карет, пытаясь понять, кто составляет компанию её величеству Елизавете. На этот раз повезло королю и королеве Нидерландов. В следующей карете были принц Уэльский, герцогиня Корнуольская, герцог и герцогиня Кембриджские...

— Дорогой, взгляни на меня.

Перечить Фрейе, когда она говорила таким тоном, Эйден не собирался. Он ласково улыбнулся и поправил супруге ленту шляпки, которую немного растрепал ветер. Вспышки камер дали понять, что всё прошло удачно. Краем глаза Эйден заметил, как Блэр снова что-то нашёптывает супруге, поглаживая её шею.

— Тебе не кажется, что ты слишком много внимания обращаешь на своего партнёра по проекту? — проворковала Фрейя.

— Не кажется!

Супруга Блэра засмеялась, запрокидывая голову, и Эйден вновь поймал обжигающий взгляд. Блэр смотрел через плечо спутницы и, казалось, не замечал никого, кроме Эйдена. Очередная вспышка камеры немного привела в чувство, и чтобы развеять сомнения и иллюзии, Эйден приобнял Фрейю, сминая приоткрывшиеся от удивления губы властным поцелуем.

— Однако! — Фрейя самодовольно улыбнулась, поправляя шляпку. — Тебе так нравится украшать первые полосы?

— Почему бы нет?

Целоваться перед репортёрами — непростое искусство. Эйден прекрасно знал, как выглядит в эти моменты — всё-таки камера была к нему благосклонна! — однако сейчас его терзали сомнения. Никогда прежде он не целовал свою супругу, глядя в глаза кому-то другому. Особенно Тони-чертову-Блэру. Будь проклят этот кризис среднего возраста!

 

***

И всё-таки Эйден зря опасался последствий собственной выходки: всем было плевать. И на то, куда он смотрит, и на то, о чём думает. Даже тот факт, что они с Фрейей остановились в разных номерах одной гостиницы, никого не заинтересовал. Невольно вспомнишь тут девяносто третий год. Просто любопытно, что сейчас бы писали таблоиды о том, что член парламента Дэвид Эшби делил номер с мужчиной? И уж конечно, никто бы не отправился в отставку из-за внебрачной дочери. О времена! О нравы!

— Дорогой, нас не будет двенадцать дней, — улыбку Фрейи можно было назвать дежурной. — Веди себя прилично и постарайся не попадать на первую полосу.

— Слушаюсь, госпожа премьер-министр, — Эйден склонил голову в быстром поклоне и щёлкнул каблуками. — Может быть, желаете чего-то экзотичного?

— На этот раз воздержись, — Фрейя снисходительно похлопала его по руке и вышла из кабинета.

Эйдену не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Прощаясь, он поцеловал Руби и пожал руку Ноя — большой шаг вперёд! — после чего сунул руки в карманы и начал раскачиваться на каблуках, глядя вслед уезжающему семейству. Идеальный отец! Как сказала Фрейя — много работающий. Пока ещё эти оправдания имели какой-то вес и ценность.

Эйден обошёл опустевший дом, ненадолго задержавшись в комнате Ноя. Иногда невольно выходило завидовать сыну, хотя бы потому, что тот жил так, как считал нужным: спал в палатке, рисовал странные картины, если не было желания, то не делал уроки, и даже свет не выключил, уезжая. Непозволительная роскошь для Даунинг-стрит, 10.

Эйден забрался в палатку и, прежде чем нажать на кнопку выключателя, улёгся на спину, уставившись на холщовый тент над головой. Грубый шов, кстати, прекрасно заменял трещину в потолке. И, разумеется, сразу же в голову полезли дурацкие мысли. Например, о том, что сейчас самое время сделать какую-нибудь глупость — никто и не узнает. Однако вместо этого Эйден поднялся и отправился в кабинет. Работать.

«Мистер Блэр, как и обещал, направляю в ваш адрес примерный план-график наших совместных лекций».

Эйден ткнул в кнопку «отправить» и устало потёр глаза. Он остался доволен собой: всё сдержанно, по существу, детально — пожалуй, это был лучший его проект за последнее время. Позёвывая, он поднялся в спальню и рухнул на кровать, сбросив только туфли. Спина под вечер начала болеть, упорно напоминая о прожитых годах. Надо бы поговорить с тренером о распределении нагрузки.

Разделся Эйден, не поднимаясь с кровати, и даже одежду бросил на пол. Просто потому, что хотелось немного нарушить устоявшийся порядок. Хоть в чём-то! Уснул он, кстати, крепко и без сновидений, что могло означать одно — кризис остался в прошлом. И это радовало.

«Мистер Хойнс, план-график великолепен, однако у меня есть несколько дополнений, которые хотелось бы обсудить при встрече. Что вы делаете в среду вечером?»

Эйден неловко дёрнулся, чтобы ответить, и опрокинул кружку с какао на клавиатуру. Он вытащил из принтера несколько листков бумаги, чтобы справиться со следами локальной катастрофы, но тут у него зазвонил телефон. Номер был незнаком.

— Слушаю.

— Мистер Хойнс, я начал вам писать, но подумал, что поговорить будет удобнее.

— Мистер Блэр?

— Да, это я. Извините, не представился. Так что вы делаете в среду вечером?

На вечер у Эйдена было назначено совещание по вопросу работы административно-хозяйственного отдела, которое точно можно было перенести. Однако министр не может такое озвучить. Как и мгновенно согласиться.

— Я пока не могу сказать, во сколько освобожусь, — Эйден прикрыл глаза ладонью, будто его кто-то мог увидеть. — Не могли бы вы позвонить в среду днём? Тогда я смогу ответить точнее.

— Договорились!

Даже не видя Блэра, Эйден знал наверняка, что тот сейчас улыбается, и зачем-то улыбнулся в ответ. И только когда уже нажал «отбой», вспомнил, что о месте встречи они так и не договорились.

Совещание, назначенное на среду, Эйден во вторник перенёс на пятницу, после чего вызвал Кенни и отправился по своему старому адресу. Иногда дом стоило навещать, и прямо сейчас было очень подходящее время.

— Вас подождать?

В отличие от Кенни, Эйден прекрасно помнил, что рабочий день уже почти закончен, а потому решил проявить великодушие:

— Нет. Ты мне больше не понадобишься.

Переезжая на Даунинг-стрит, Эйден и не думал, что станет скучать по старому дому. Он и не скучал, ровно до того момента, как вернулся. Или всё дело в том, что здесь хозяином был всё-таки он, а не Фрейя? Эйден взял на кухне бутылку вина, поднялся в спальню и, сдёрнув с кровати запылившееся покрывало, улёгся разглядывать знакомую трещину на потолке. Других дел у него, похоже, не осталось. Вино, кстати, оказалось неплохим.

Стоило признать, что за прошедшее время трещина эволюционировала, приобретя отличные от привычных очертания, и это давало неплохую пищу для размышлений. Однако Эйден успел лишь признать, что его жизнь далека от намеченного плана, а когда попробовал составить новый, в кармане завибрировал телефон.

— Мистер Хойнс, я не сильно поторопился со звонком?

Говорить Блэру о том, что несколько минут назад он решил его не вспоминать, Эйден не собирался:

— Вовсе нет, мистер Блэр. У меня как раз есть свободная минутка.

— Только минута?

— Вам мало?

— Я рассчитывал, что вы уделите мне вечер.

Иногда действиями Эйдена руководили эмоции, и тогда просчитать результат не получалось. Похоже, сейчас был именно такой случай.

— Уделю, если вы сможете подъехать ко мне прямо сейчас.

— На Даунинг-стрит?

— Да нет же! Я сейчас в Хануэлле.

— У вас там, кажется, был дом?

— Вот именно. Записывайте адрес.

Блэр приехал через сорок три минуты. За это время Эйден трижды успел подумать, что делает что-то не то, а ещё сходить в магазин за вином и лёгкими закусками. Принимать гостя можно, конечно, и в походных условиях, но минимум комфорта всё равно должен быть. Особенно учитывая предстоящую работу.

— Добрый вечер, я отпустил водителя за два квартала до вашего дома, — Блэр улыбался, явно довольный собой. — Сами знаете, какую чушь способны выдумать журналисты, особенно когда до выборов остаётся всего ничего.

— О, да! Высасывают из пальца, лишь бы только поднять тираж.

Эйден пригласил Блэра в кабинет, запоздало вспомнив, что там нет ни компьютера, ни ещё какой-то оргтехники, а свой план-график он так и не удосужился распечатать.

— Полагаю, я не ошибся, захватив ваш план, — снова улыбнулся Блэр. — Жаль, только в одном экземпляре.

— Это не принципиально. Раз уж мы партнёры, то мне кажется, нам хватит.

— Ничуть не сомневаюсь, — Блэр по-хозяйски подвинул к столу второе кресло и включил настольную лампу. — Устраивайтесь.

План был весь расчерчен на куски, и его поля украшало множество пометок. Совсем скоро они договорились для удобства называть друг друга по именам, а затем Эйдену удалось разобрать почерк Блэра, и работа пошла.

— Нет, Тони, одно дело — опираться на работы Самир Амина, и совсем другое — выдавать их за единственно правильную истину.

— Хорошо, но если уж мы будем продвигать Брекзит, то почему бы не подвести под это теоретическую базу?

— Так-так-так! Лучше определиться сразу — эту тему мы не станем приводить в пример.

— Но почему, Эйден? Студентам проще усвоить именно на таких примерах из жизни. Я вам говорю, на выборах к власти придёт тот, кто пообещает вывести Соединённое Королевство из Евросоюза.

— У нас в партии пока нет на этот счёт единого мнения.

— У нас тоже, но это не мешает нам думать...

Ещё через полчаса пришло время вина и лёгких закусок, и Эйден, наконец, решился спросить:

— Тони, а как часто вы вспоминаете время, проведённое на Даунинг-стрит?

— Хотите знать, не жалею ли я, что ушёл?

— Именно.

— Ни одного дня.

— Я вам не верю, — усмехнулся Эйден.

— Напрасно. Разве вы никогда не задумывались о свободе? — Блэр осушил бокал и слизнул вино с губ.

— От чего?

— Прежде всего, от рамок и кучи условностей. Это кружит голову.

— Попробуйте объяснить на простых примерах. Желательно из жизни.

Эйден вдруг понял, что последние полчаса и даже больше сидит, прижимаясь бедром к ноге Блэра, а, задавая вопрос, безотрывно смотрит ему в глаза. И всё бы ничего, вот только с этого ракурса было отлично видно, как увеличился зрачок, а во взгляде появилась откровенная жажда.

— На примерах? — Блэр сглотнул и, похоже, задержал дыханье. — Если бы я оставался премьером, то я никогда бы не смог сделать так... или так...

Эйден сам подался навстречу поцелую и ничуть не противился, ощутив ладонь Блэра на своём члене. Голова действительно слегка кружилась.

— Ничего личного, помнишь? — прохрипел Эйден, прежде чем попытался увлечь Блэра в более подходящее место.

— Да-а... — непонятно с чем согласился тот. — Да.

Галстук Эйдена явно вызывал у Блэра странные чувства, потому что он даже не попытался его снять, в отличие от сорочки и майки. В другой ситуации Эйден бы решил, что выглядит глупо: в галстуке, полуголый, со спущенными брюками, но сейчас ему было не до манер. Блэру, кстати, тоже. Он пытался выпутаться из брюк, но мешали туфли, да и занятые Эйденом руки не способствовали процессу разоблачения. Похоже, им тоже овладело какое-то безумие. Или даже лучше сказать — сумасшествие. Впрочем, Эйдену было плевать и на его мотивы, и на возможные последствия. Может быть, потому что им обоим было что терять? А восторг во взгляде Блэра и вовсе всё искупал.

Углы стола оказались чертовски острыми, и чтобы сгладить неудобство, Эйден уселся прямо на ворох бумаг, обхватывая коленями Блэра. Брюки, болтающиеся на щиколотках, мешали, но не настолько, чтобы испортить удовольствие — его было слишком много. Особенно когда Блэр обхватил ладонью прижатые друг к другу члены и неторопливо начал их ласкать, глядя в глаза Эйдену:

— Так?

— Имен-н-но!

— Не хочу спешить...

— Тогда давай медлен-но...

Кризис среднего возраста, как правило, отмечается возросшим либидо, чьи прелести Эйден мог сейчас оценить в полной мере. Быстро наступивший оргазм не утолил жажды, и мысли о продолжении появились сразу же, как только в голове слегка прояснилось.

— В этом доме есть кровать?

Похоже, Блэр тоже переживал интересный возраст, и то, что они в этом совпали с Эйденом, было несомненной удачей.

— На втором этаже.

— Веди.

Одеваться они не стали, наоборот, Блэру удалось наконец-то избавиться и от туфель, и от мешающих брюк, а вот галстук Эйден решил оставить. Почему-то это показалось забавным.

— У тебя есть сигареты? — поинтересовался Блэр, делая шаг по лестнице.

— Ты куришь?

— Иногда люблю. Под настроение. А ты?

— В юности пробовал, потом бросил. Пока не втянулся...

— А мне кажется, что ты бросил, потому что это стало вдруг не модно, — Блэр уселся на кровать и приглашающе похлопал рядом с собой. — А ты вообще когда-нибудь делал то, что тебе нравилось?

— А чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь? — огрызнулся Эйден.

— Да? — Блэр игриво подмигнул и жестом фокусника извлёк из-за уха Эйдена презерватив. — Тогда у меня для тебя хорошие новости: мы продолжаем.

И они действительно продолжили, хоть поначалу и не совсем были к этому готовы. Эйден не мог сказать, что заводило его больше — пикантность ситуации или же та степень свободы, которую он не позволял себе прежде. Ещё пару часов назад он и помыслить не мог, что, поправляя галстук, заявит:

— Ты ведь понимаешь, что это атрибут джентльмена?

— Кто бы мог подумать! — ехидно усмехнулся Блэр и с самым серьёзным видом поинтересовался: — А смазка у тебя есть?

О подобном Эйден не задумывался, хотя бы потому, что не предполагал, что всё так далеко зайдёт. И так быстро.

— На кухне должно быть масло.

— Ты собираешься меня жарить? — фыркнул Блэр. — Или всё-таки готовить?

— Сначала готовить, потом жарить.

— По рукам!

Блэр действительно хлопнул его по ладони и даже на мгновение стиснул пальцы, то ли скрепляя договорённость, то ли торопя. Надо ли говорить, что у Эйдена всё получилось? Даже когда не осталось сил, он продолжал удерживать Тони, не желая, чтобы всё заканчивалось. Хотя стоило быть реалистом и признать, что повторения не будет. Слишком высок риск. Слишком высоки ставки этой игры. И нет никакого сомнения, что Блэр это тоже понимает. Скандал, который разразится, стоит лишь капле информации просочиться за стены этого дома, погребёт под собой и успешную карьеру, и амбиции, и даже положение в обществе. Такие отношения не могут быть хоть сколько-нибудь продолжительными, и у них точно нет будущего. Только почему-то Эйден не хотел быть тем, кто об этом скажет. Пусть уж Блэр всё закончит, раз сам начал.

— Не хочешь повторить? — Блэр слегка поёрзал, устраиваясь удобнее, и почти нежно поцеловал Эйдена в шею.

— Ты переоцениваешь мои силы.

— Разве? Я всего лишь отдаю должное твоему потенциалу. Допустим, завтра, а?

— Здесь?

— Никто не удивится, если ты вдруг решишь пожить немного в своём старом доме на время отпуска твоей супруги, — Блэр потянулся и поцеловал Эйдена в плечо. — Ты ведь сумеешь выглядеть как обычно, чтобы не вызвать подозрений?

— Разумеется. А ты?

— Сомневаешься?

Блэр перевернулся на спину и сложил руки на животе с таким видом, будто находится на приёме в Букингемском дворце. От его приятной глазу затраханности не осталось и следа — лишь благодушие, участливое внимание и немного снисходительная уверенность в собственной непревзойдённости. Если бы Эйден смог, он бы трахнул его ещё раз, но вместо этого довольно усмехнулся:

— Убедительно.

Разумеется, каждый понимал, что времени у них не так много, точнее, до возвращения Фрейи. Это даже не требовалось обсуждать. А вот договориться, что созваниваться или отправлять друг другу какие-то сообщения слишком рискованно, оказалось делом пяти минут — всё-таки оба прекрасно знали, в каком мире живут! — а потому Эйден отдал Блэру ключ от второго входа во двор, чтобы можно было попасть в дом с другой улицы. В общем-то, всё оказалось довольно просто, если немного подумать. И позаботиться о некоторых вещах заранее.

Задерживаться до утра Блэр не стал. Он принял душ, неторопливо оделся и, выходя из дома, не стал отказываться от старой бейсболки Ноя, козырёк которой успешно скрыл его лицо. Эйден проводил его взглядом из спальни, куда поднялся, избегая неловкости прощания. Уснул Эйден с чувством, что не только сравнял счёт, но и вырвался немного вперёд. Да и, в конце концов, кто бы ещё мог похвастаться, что трахал двух премьер-министров Соединённого Королевства?! Наверное, поэтому он не только проснулся в отличном настроении, так ещё и выспался. До приезда Кенни Эйден даже успел уничтожить все улики и следы вчерашней несдержанности.

— Доброе утро, мистер Хойнс. Не жалеете, что провели здесь ночь? Похоже, что вы скучаете по семье.

— Доброе утро, Кенни. Очень скучаю. Мы с Фрейей никогда так надолго не разлучались.

— Как я вас понимаю, сэр. Леди Гарднер исключительная женщина. Моя жена смотрела все передачи с ней, и всегда мне приводит в пример вас.

— Меня?

— Ну да... она уверена, что таких высот можно добиться лишь при хорошем муже.

— Разумеется, Кенни, я во всём поддерживаю Фрейю, забочусь о её интересах, спокойствии...

— То-то и оно, мистер Хойнс. То-то и оно!

Вечером Кенни завёз Эйдена в магазин и даже потом помог занести в дом пакеты с едой и напитками. Правда, вина пришлось взять всего две бутылки, чтобы не вызывать ни лишних вопросов, ни глупых подозрений. А вот ещё в один магазин Эйден отправился, не только прикрыв лицо козырьком бейсболки, но и надев худи с капюшоном. Маскировка сработала как надо, и уже через полчаса он возвращался домой, став обладателем не только упаковки презервативов, но флакончика геля-лубриканта с охлаждающим эффектом, что бы это ни значило. Теперь оставалось лишь дождаться Блэра.

Пунктуальность явно не входила в число достоинств бывшего премьер-министра. Через четверть часа, прошедшие после назначенного времени, Эйден корил себя за доверчивость и беспечность, через двадцать минут листал ленту новостей, вбив в поисковик своё имя, а через полчаса — стоял у окна, с замиранием сердца ожидая появления репортёров. Само собой, он собирался всё отрицать, просчитывая выгоды игры на опережение. Зачем-то Эйден вскрыл пачку сигарет, купленных по случаю, и закурил, стараясь не замечать, как дрожат пальцы.

Блэр опоздал на сорок три минуты — он объявился, когда Эйден уже твёрдо решил прекращать эти игры и возвращаться на Даунинг-стрит. Кенни можно было рассказать грустную историю о том, как тяжело жить воспоминаниями, он бы поверил... Мелькнувшая во дворе тень, щёлкнувший замок открывшейся двери и скрип ступеней ничуть не повлияли на решение Эйдена. Однако с возвращением на Даунинг-стрит можно было слегка повременить. Допустим, до утра.

— Сегодня был самый дурацкий день за последние три года, — объявил Блэр, вваливаясь в комнату. — Сначала меня пригласили на внеочередное партийное собрание, потом оказалось, что Джек Стро хочет выступить против Джереми Корбина, хотя и против раскола в партии... впрочем, зачем я тебе всё это рассказываю? Уверен, у тебя найдётся не один десяток таких историй, — Блэр замер, заметив сигарету в пальцах Эйдена. — Ты же бросил!

— Решил узнать, что ты в этом находишь.

— Ты всё перепутал, — Блэр внезапно оказался совсем близко и, заглянув в глаза, вкрадчиво прошептал: — Курить надо после... вместе... я тебе покажу...

Эйден не собирался спорить или что-то объяснять: и без того слишком много времени было потеряно совершенно бездарно. Он взял Блэра за отвороты блейзера и, притянув к себе, выдохнул в приоткрывшиеся губы:

— Это я тебе покажу. Как надо.

И Эйден показал. И как надо, и как можно, и как хотелось попробовать, и как ещё бывает... А потом они действительно курили одну сигарету на двоих, зажатую в пальцах Эйдена, и это стало одним из самых сильных эротических переживаний вечера. Что, разумеется, совсем не поспособствовало решению Эйдена оборвать эту интрижку. В конце концов, он ничего не терял, а до возвращения Фрейи ещё была уйма времени.

— Знаешь, нам нужна какая-то система связи, — Тони поглаживал кончиками пальцев шею Эйдена и смотрел исключительно на его губы. — На всякий случай.

— Что ты имеешь в виду?

— Смотри, у нас ещё уйма других обязательств, и я и ты можем задерживаться... на неопределённое время.

— Продолжай, — Эйден перевернулся на бок и, подперев голову рукой, подвинулся поближе.

— М-м-м, — Тони приобнял его ногой и потёрся членом о бедро. — Мы могли бы обмениваться письмами в почте. Ничего личного. Исключительно по вопросам проекта.

— А разве мы это не делаем?

— В том-то и дело! Даже если кто-то сумеет получить доступ к твоей или моей почте, переписка должна выглядеть достаточно невинно, чтобы не вызвать интереса.

— Например, ты мне пишешь, что готов сегодня вечером уделить время нашему проекту и...

— И это будет означать, что я выезжаю, — Тони довольно улыбнулся. — Или ты пишешь, что не успеваешь внести правки в срок, и тогда я спокойно дожидаюсь тебя здесь...

— Не включая свет в комнатах, выходящих окнами на улицу, — уточнил Эйден.

— Да. Всё довольно просто и действенно.

Звучало, действительно, отлично и должно было сработать. Да и не собирались же они играть в шпионов до конца жизни? Недели им вполне хватит, чтобы встряхнуться, отдать должное кризису возраста и разойтись, сохранив об этом времени самые лучшие воспоминания. Эйден не питал никаких иллюзий и не сомневался, что отпуск скоро закончится, а потому брал от него всё и старался не оставаться в долгу. Он даже подарил Тони свой галстук, когда тот упорно не понимал намёков. Только вот не рассчитывал, что время пролетит так быстро.

— Завтра возвращается Фрейя, — Эйден закурил и, затянувшись, поднёс сигарету к губам Тони.

— Я знаю, — затягиваясь, Тони коснулся пальцев Эйдена невинным поцелуем. — У меня на четверг назначена с ней встреча.

— По поводу?

— Ничего личного, только работа.

Эйден не рассчитывал на какие-то драматические прощания, но не мог поверить, что всё закончится вот так. Буднично и по-деловому. На всякий случай он решил уточнить:

— Ты ведь понимаешь, что это значит?

— Разумеется, — Тони выпустил целое облако дыма. — Примерный муж вернётся в лоно семьи и всё такое. Тебе обязательно это обсуждать?

— Нет, но... вдруг ты не до конца понимаешь...

— О! Я как раз всё понимаю до самого конца, — Тони накрыл ладонью член Эйдена, вновь пробуждая интерес к этой стороне жизни. — Именно поэтому я хочу тебя выебать так, чтобы ты не смог шевелить бровями... ты ведь дашь?

— Твою мать, Блэр...

— Это значит «да»? Скажи мне это. Скажи.

— Да-а!

— Что «да»?

— Да выеби меня уже, наконец, блядь!

— А ты умеешь просить, Хойнс... ну, теперь держись!

Тони наврал! Эйден мог пошевелить бровями, но вот поднять руку или хотя бы убрать из-под задницы подушку уже казалось невозможным.

— Ты меня совсем заездил, Хойнс... я ведь не дойду до торгового центра, откуда обычно заказываю такси, — Тони потянулся к бокалу, чтобы выпить, но с отвращением скривился. — Терпеть не могу окурки в вине.

Он приложился губами к горлышку бутылки и, сделав пару глотков, напоил Эйдена, после чего рухнул ему под бок. Какой же он был горячий — и как же хотелось продлить его присутствие!

— Оставайся.

— В смысле?

— Оставайся до утра.

— А потом? Не можем же мы вместе выйти из дома?

— Зачем вместе? Сначала меня заберёт Кенни, а потом уйдёшь ты... до своего торгового центра.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

— Это значит «да»?

Вместо ответа Тони выключил ночник и сонно пробормотал:

— Сладких снов, Хойнс.

А вот Эйден уснул не сразу. Он совсем упустил из вида, что отвык делить с кем-то постель. Особенно с тем, кто при этом обнимает не только руками, но и ногами. Но размеренное дыханье в шею и приятное тепло со всех сторон сделали своё дело. Хотя, может быть, дело было в исключительной затраханности.

Напрасно Эйден думал, что не будет вспоминать о сексе ещё очень долго. Он нагнул Тони над ванной, пока они пытались умыться и почистить зубы, и, кончая, уронил полочку с какими-то косметическими средствами, забытыми Фрейей. Как нарочно именно в этот момент раздался сигнал с улицы — Кенни сообщал, что уже подъехал и ждёт.

— Знаешь, Хойнс, ты всё-таки перестарался, — Тони с трудом разогнулся, потирая поясницу. — Мне же сегодня весь день участвовать в партийных заседаниях.

— Удивительное совпадение. Мне тоже, — Эйден наскоро умылся и, застегнув брюки, начал поправлять галстук. — Ключи пока оставь у себя. Передашь как-нибудь при случае.

Больше говорить вроде бы было не о чем, но Эйден всё равно медлил. Ему хотелось поблагодарить Тони за этот отпуск. И за удовольствия. И за возможность ощутить себя молодым и свободным... и за... да много ещё за что! Но вместо этого он разглаживал на себе пиджак и старался смотреть на собственное отражение в зеркале, хоть и видел там только взгляд Тони, расшифровать который никак не получалось.

— Ну, я пошёл... удачи!

— Удачи.

Дверь захлопнулась, отсекая от жизни последние воспоминания. Всё, что происходило в этом доме, должно там и остаться. Навсегда. Эйден и не подумал оглядываться — он быстро дошёл до машины и приветливо улыбнулся Кенни, открывшему перед ним дверь.

— Доброе утро!

— И вам, мистер Хойнс. По вам сразу видно, что сегодня возвращается ваша жена.

— Почему?

— Вы выглядите счастливым.

А как ещё выглядеть Эйдену после неплохого отпуска? Главное, чтобы это не поняла Фрейя, но она обычно не обращала внимания на такие мелочи. Впрочем, на этот день Эйден специально запланировал три совещания и к вечеру выглядел довольно уставшим, что дало повод почти честно признать:

— Всё-таки работа — отличное средство от скуки.

— Это ты так тонко намекаешь, что не успел соскучиться по нашей компании? — ехидно поинтересовалась Фрейя.

— Мне просто было некогда скучать.

Говорить правду оказалось на удивление просто, а главное, искренность тона не вызывала никаких сомнений. Даже у Фрейи. Хотя это не помешало ей насмешливо прищуриться:

— И поэтому ты переезжал в наш старый дом? Мне казалось, что тебе, наоборот, захочется ощутить себя хозяином на Даунинг-стрит.

Разумеется, Кенни не стал молчать и наверняка поделился собственными выводами. Только вот сдаваться Эйден не собирался. Особенно теперь, когда познал прелесть правдивых ответов:

— Не люблю жить иллюзиями.

Такая версия полностью устроила Фрейю, и она прекратила расспросы. Зато Эйден вдруг запоздало подумал о том, что ему будет трудно объяснить, каким образом он сломал полочку и зачем выкинул комплект постельного белья, а ещё — что делает в его тумбочке гель-смазка с охлаждающим эффектом. Да и вообще этим утром он был чересчур легкомысленным и ничего не проверил. Чёрт-чёрт-чёрт! Конечно же, ночью покидать резиденцию Эйден не решился: охрана, камеры и прочие милые средства безопасности не оставляли ему большого выбора, зато утром он отправился на встречу с Питером Робинсоном, собираясь по пути сделать небольшой крюк. У него в запасе было около двух часов, благо, он точно знал, с кем сегодня встречается Фрейя.

Блэра он, кстати, вспоминал без малейшей рефлексии: было и было. Игнорировать факт, что это было хорошо, он не собирался. Хорошо, но не более. И просто замечательно, что всё закончилось так. Без скандалов и драм. Без риска для карьеры. Легко.

— Кенни, мы едем на встречу с юнианистами, но по дороге надо будет сделать остановку в Хануэлле. Мне кажется, я забыл там партийный значок.

Значок лежал у Эйдена в кармане, и без него можно было легко обойтись, но Кенни любил традиции и условности, а потому ничуть не удивился:

— Сделаем.

Открывал дверь Эйден не без лёгкого трепета. Разумеется, он не ждал увидеть там нежданного гостя, но вот следы его пребывания выискивал с большим рвением. Однако, похоже, и сам Блэр хотел оставить лишь приятные воспоминания. Полочку он, конечно, не вернул на место, но собрал все склянки и аккуратно составил их на бортике ванной. Кровать он тоже застелил пледом и даже вынес мусор, который мог вызвать множество ненужных вопросов и небеспочвенных подозрений. Единственное, что он не тронул, была полупустая пачка сигарет, и Эйден сунул её в карман, собираясь выкинуть где-нибудь в другом месте. Он выдвинул ящик тумбочки и, немного подумав, прикрыл компрометирующий тюбик газетой. Всё равно Фрейя не станет опускаться до обыска тумбочки — ей не позволят принципы.

Теперь вроде бы можно было жить дальше, только почему-то как прежде не получалось. И виной тому дурацкий образовательный проект, о котором ещё следовало договориться. Только вот, отправляя Блэру невинное письмо с правками, Эйден невольно вспоминал несколько иную интерпретацию работы над ними и испытывал совершенно неуместное возбуждение. Чёрт бы побрал их конспирацию! А договариваясь о встрече в университете для проведения первой лекции, Эйден прервался для того, чтобы снять напряжение. Старым как мир способом. Ну, уж лучше так, чем выдать себя дурацкой реакцией.

Именно поэтому вечером накануне лекции, а также ночью и последующим утром Эйден дрочил, проклиная бурную фантазию и неуёмное либидо. Похоже, у него вновь обострился возрастной кризис, что несколько выбивало из колеи. Но в то же время хватало воли, чтобы ему противостоять. Наверное, можно было даже гордиться собой, но почему-то не получалось.

Однако, вопреки опасениям, первая лекция прошла превосходно. Эйден сумел сосредоточиться на материале и получил огромное удовольствие, парируя выпады Блэра про перечень социальных гарантий и дороговизну адресной помощи. Конечно же, тот знал слабые места внутренней политики, но почему-то давал Эйдену фору. Такая благотворительность, с одной стороны, злила, а с другой — требовала немедленной проверки границ и рождала многочисленные объяснения, самым простым из которых была неотразимость Эйдена. А ведь ещё оставались варианты игры и различные политические интриги, на обдумывании которых не удавалось сосредоточиться. Чёртов Блэр с его улыбками!

Эйден настолько увлёкся общением со студентами и обменом колкостями с Блэром, что потерял бдительность и подтвердил регулярность лекций, похоже, подписывая себе приговор. Интуиция просто вопила, что добром такие игры не кончатся, но кто бы её слушал? Только не Эйден, решивший, что прекрасно умеет скрывать эмоции.

Наверное, в сокрытии улик и поддержании имиджа ему и впрямь не было равных, только вот всё имело свою цену, и этот частный случай не был исключением из правил. Уже на четвёртой лекции, глядя, как Блэр виртуозно охмуряет студентов, Эйден не мог избавиться от крамольных мыслей. Чем дальше, тем отчётливее он представлял, как выпроваживает студентов из аудитории, закрывает дверь, подпирает её кафедрой, на которой заставит Блэра заплатить за каждую улыбку, за каждое ласковое слово, за каждый одобрительный взгляд, доставшиеся не Эйдену.

— Вы согласны, мистер Хойнс?

— О да! Я просто чертовски согласен!

Ответом ему стала овация. О столь оглушительном успехе в парламенте можно было только мечтать! Студенты оказались очень благодарными слушателями, а лекции Блэра-Хойнса становились всё популярнее, и проходили теперь в Большом зале, чтобы вместить всех желающих. И всё бы ничего, но дверей там было несколько, что сильно увеличивало возможные риски и ограничивало фантазию. Только по ночам Эйдену не мог помешать никто. Вот он и фантазировал. Фантазировал и дрочил, чувствуя себя озабоченным идиотом. Кажется, даже в юности он не испытывал подобной одержимости. И с этим надо было что-то делать.

Как назло, переговоры Фрейи с Блэром прошли очень удачно и положили начало сотрудничеству по вопросам Брекзита. А следствием всего этого стало совместное появление на значимых мероприятиях. Так, Эйден лицезрел Блэра в разноцветной рубашке и шортах, украшенного ожерельем из цветов и лихо вытанцовывающего на фестивале карибской культуры. Затем был финал фестиваля классической музыки, украшенный Блэром во фраке. После — Фестиваль Темзы с его гребным марафоном. Блэр там был в спортивных бриджах и кепи... Эйден раньше не обращал внимания, сколько проходит в Лондоне всяческих увеселений: тут тебе и Лондонская неделя моды, и официальное открытие сессии парламента после летних каникул, и открытие Лондонского международного кинофестиваля, и ночь костров, и Парад лорд-мэра — и везде Блэр... Блэр... Блэр!

— Дорогой, мне кажется, ты в последнее время какой-то рассеянный.

Эйден с удивлением взглянул на Фрейю. Последнее время — это когда? Месяц? Сезон? Полгода? И надо же было подобрать такое слово — «рассеянный». Да таким собранным Эйден себя не чувствовал с молодости! Он замечал каждое движение Блэра, каждый его жест, взгляд, разумеется, не выдавая себя — он, как коршун, кружил над жертвой, выжидая подходящий момент, сливался с окружающей средой, как леопард, и ждал, ждал, ждал подходящий момент.

— Тебе кажется.

— Хорошо. Мне бы хотелось, чтобы ты на рождественском приёме в парламенте отчитался о своей профессорской деятельности.

— Разумеется. Но было бы логичным выслушать ещё и моего оппонента.

— Я знала, что ты меня поддержишь, когда решила пригласить мистера Блэра. Ты ведь поддержишь?

А что ещё Эйдену оставалось?

— Даже не сомневайся.

 

***

От «духа Рождества» Эйден был уже готов взвыть. Он ничего не имел против главной рождественской ели, традиционно привозимой из Норвегии для установки на Трафальгарской площади. Он не возражал против Дня подарков, да и сочельник не вызывал особого отторжения, как и украшение улиц и всякие концерты под открытым небом, но всё вместе это становилось уже чересчур. И от рождественского приёма он тоже не ждал ничего хорошего, особенно после того, как вместе с бокалом шампанского ему протянули красный колпак Санта-Клауса. Впрочем, когда такие колпаки украсили всех гостей без разбора, Эйден немного примирился с действительностью. Правда, его умиротворённое состояние продержалось недолго — пока не появился Блэр.

Наверное, это была самая дурацкая из всех возможных вечеринок, и Эйден как никогда ощущал свою вторичность. На этом приёме королевой была Фрейя. Безусловно. И может быть, даже заслуженно, но от этого не становилось легче. В дурацком красном колпаке Эйден почувствовал себя шутом и даже вошёл в образ, позволив себе несколько откровенно пошлых шуток. С другой стороны, подшучивал он исключительно над Бэббишем, снова всплывшим с каким-то незначительным проектом и даже подвизавшимся то ли помощником парламентского секретаря казначейства, то ли в министерстве по делам общин и местного самоуправления. Удивительно, как быстро всё забывается!

— Немедленно прекрати выставлять себя идиотом, — на губах Фрейи застыла любезная улыбка, но во взгляде бушевала настоящая буря.

— Протестую! — Эйден щёлкнул пальцами, подзывая официанта с шампанским. — Идиот тот, кто приходит туда, где однажды облажался по-крупному. На что он рассчитывал? Неужели на твоё расположение?

— Просто уймись!

— Слушаюсь, дорогая! — Эйден осушил бокал, глядя Фрейе в глаза. — Больше не буду.

От Бэббиша действительно стоило держаться подальше, но в этом случае дистанция с Блэром становилась критически малой, и ещё неизвестно, какой скандал вызвал бы у Фрейи большую злость. Вот только с Блэром Эйден скандалить вовсе не собирался. Как и обмениваться любезностями.

Тем временем все официальные слова были уже сказаны, неофициальные тоже, и гости стали понемногу расслабляться, позволяя себе некоторые вольности. Так Блэр, к примеру, снял галстук, сунув его в карман смокинга. Он вообще понимал, что творил? Удивительно, но за весь вечер им удалось ни разу не встретиться взглядами, хотя Эйден в любое мгновение мог сказать, где сейчас Блэр и чем там занимается. В любую чёртову минуту!

Именно поэтому, когда Блэр отправился в уборную, Эйден последовал за ним, стараясь не привлекать к себе внимания. Очень удобно быть не первым лицом. Очень! Дверь одной из кабинок была приглашающе приоткрыта, и не осталось никаких сомнений в том, что это значило. Ждал! Чёртов Блэр его ждал!

Первым делом Эйден запер дверь и только потом вжал этого идиота в стену и, на мгновение зажмурившись, принялся расстёгивать ремень его брюк.

— Ты сам снял галстук, — прошептал Эйден, едва сдерживаясь, чтобы не прикусить мочку его уха.

— Да-а, — едва слышно простонал Тони, через брюки накрывая ладонью член Эйдена. — Ты хочешь...

Выпитое шампанское ударило в голову, возвращая утраченную когда-то честность:

— Очень.

Кабинка в туалете парламента совершенно точно не была рассчитана на двух мужчин, изнывающих от страсти, но кого это могло остановить?! Точно не Эйдена. Но и Тони от него не отставал:

— Оближи...

Понять, зачем облизывать пальцы, удалось не сразу, но Эйден почти мгновенно засосал их, причмокнув от удовольствия. Глаза Тони стали почти чёрными из-за огромных зрачков:

— Блядь, — прошептал он и покрутил задницей, избавляясь от брюк и белья, после чего с тихим шипением сунул в себя мокрые от слюны пальцы, готовясь к большему. — Только нежно! — приказал он, отворачиваясь к стене.

Таким нежным Эйден не был с лета — просто потому, что это никому не было нужно... никому, кроме Тони. Никому... кроме... да-а-а...

— Ты быстро...

Эйден сообразил, что Тони всё ещё не удовлетворён, и, не долго думая, опустился на хлопнувшее сиденье, чтобы поймать губами возбуждённый член.

— Бля...

Энтузиазм легко компенсировал отсутствие опыта, и Эйден даже простил Тони, когда тот схватил его за волосы и довольно сильно потянул, кончая. На несколько долгих мгновений они замерли, прижимаясь друг к другу, как в те времена, когда это было можно. В голове стало немного проясняться, и Эйден понял, что они только что сделали. Практически в общественном месте. Тони ласково перебирал его волосы и не торопился уходить. Теперь они молчали, прислушиваясь к звукам извне. Эйдену даже показалось, что он услышал чьи-то шаги... или нет? Дверь вроде бы не хлопала... с другой стороны, кто бы услышал?!

Эйден нашёл в себе силы перестать цепляться за задницу Тони и даже не утыкаться лбом ему в живот, а запрокинуть голову, чтобы взглянуть в глаза. Напрасно он думал, что это должно помочь наваждению развеяться: за такой взгляд Тони, наверное, можно и убить.

— Хойнс, — едва слышно прошептал он. — Хойнс...

Он осторожно коснулся кончиком пальца губ Эйдена, гладя и лаская. Больше можно было уже ничего не говорить — всё и так понятно. Кроме того, что с этим теперь делать. А Тони начал неторопливо приводить себя в порядок, и от этого у Эйдена обострилось чувство потери. До боли, до страстного желания плюнуть на всё и подать в отставку, чтобы хотя бы появился шанс повторить. И не в уборной.

Тем временем Тони натянул брюки, поправил рубашку, застегнул ремень — и всё это не прекращая смотреть на Эйдена, будто чего-то от него ждал или что-то хотел услышать. Но что? В таких шарадах отлично разбиралась Фрейя, но не спрашивать же её?! Когда Тони одёрнул пиджак, Эйден зажмурился, смиряясь с неизбежным, и не сразу понял, что происходит, почувствовав сначала, как Тони берёт его за руку, а потом вкладывает в ладонь крошечный свёрток.

— Что это, Блэр?

— С Рождеством, Хойнс. Откроешь дома.

Блэр вышел из кабинки, прикрыв за собой дверь, а Эйден, вместо того чтобы последовать за ним, снова закрылся и долго не решался разжать кулак, чтобы взглянуть на подарок. Сначала он пытался угадать, что там, а потом до него вдруг дошёл смысл происходящего. Получается, Блэр думал о подарке? Или даже предвидел такой исход? Значит, он этого хотел ничуть не меньше?!

В ладони оказался небольшой ключ, завёрнутый в записку, прочитав которую, Эйден был готов станцевать от восторга. Прямо здесь! Оно того стоило!

«Дорогой мистер Глубокая Глотка. Если вам захочется найти дверь, которую отпирает этот ключ, прочитайте личное сообщение от мистера Хер-в-галстуке на известном вам сайте».

Эйден разорвал записку и спустил клочки в унитаз, после чего тщательно спрятал ключ во внутреннем кармане пиджака и покинул кабинку. Прежде чем выйти к гостям, он сунул голову под кран с холодной водой, приводя себя в чувство и возвращая способность мыслить здраво. Судя по всему, никто ничего не заметил, а стало быть, всё прошло просто замечательно! Никто и ничего! А времени прошло меньше получаса. Какой же Блэр всё-таки сукин сын! И как ловко он разгадал небольшой секрет Эйдена! И как всё обставил! А продумал! Что ж, он заслужил десяток очков форы. Или даже больше.

Зеркало подтвердило Эйдену, что он выглядит отлично, и, тщательно вымыв руки, он вышел в коридор, сразу же оказываясь в атмосфере праздничной вечеринки. Сейчас Эйден был готов любить абсолютно всех, включая Бэббиша, чьё перекошенное от злости лицо было далеко от эталона прекрасного. Но даже этот гад заслуживал снисхождения. Рождество всё-таки.

 

***

Наутро Эйден проснулся с тяжёлой головой и в ужасе подскочил с кровати, думая, что потерял ключ. К счастью, оказалось, что это не так. Пока он мешал в стакане порошок от головной боли, за его спиной стукнула дверь.

— Дорогой, ты помнишь, что у вас билеты на два сорок?

— Конечно, помню. Я же сам и покупал эти билеты.

— Правда? Мне казалось, это сделала Лиан Хупер.

— Возможно, технически это так и было, но выбирал билеты я.

— Хорошо.

— И всё? — Эйден выпил лекарство, с вызовом глядя на Фрейю. — И даже ничего не скажешь про моё непристойное поведение?

— Похоже, тебе за него уже стыдно самому.

— Совсем нет, — скривился Эйден. — В твоём колпаке мне неплохо удалась роль шута.

— Я подумаю над реквизитом на открытие весенней сессии.

— Уж постарайся.

Фрейя ушла, загадочно улыбаясь, и Эйден вновь ощутил себя лузером. Хотя, если разобраться, в минувший вечер всё было совсем иначе, и полученный ключ тому доказательство. Эйден решил, что очень вовремя покидает резиденцию — за её пределами будет гораздо проще выйти на связь с этим Хером-в-галстуке. Конечно же, он тотчас устыдился своих грязных мыслей — эту поездку с детьми он планировал ещё с лета! — вот только мысли никуда не делись, а услужливое воображение подбрасывало такие образы, что щекам становилось горячо. Надо ли говорить, что собрался Эйден в рекордно короткое время.

— Па, может, всё-таки полетим в Нью-Йорк? — Руби показала взглядом на табло. — Что интересного в той Шотландии?

— Снег, — Эйден взглянул на часы, убеждаясь, что до вылета ещё целых сорок минут. Даже сорок одна. — Снег и Хогмани.

Руби выразительно закатила глаза, демонстрируя отношение к таким праздникам. Зато Ной казался очень спокойным и рассудительным:

— Аэродром Турнхаус когда-то был самой северной британской базой ПВО в Первой мировой войне, а сейчас это восьмой по величине аэропорт Королевства...

— Ты это уже много раз говорил, — перебила брата Руби и снова взглянула на Эйдена. — Ну, можно мы хотя бы не в лесу жить будем?

Эйден больше не сомневался, что отдых окажется не самым простым. Так оно и вышло. Ной наотрез отказался выходить из номера даже в замок и целыми днями рисовал на планшете какие-то карты, а Руби словно мстила Эйдену непонятно за что, встречая в штыки все его предложения и не давая ни минуты покоя. Она меняла его решения в выборе экскурсий, заказывала в ресторане то, от чего потом отказывалась, и, в конце концов, заявила, что без мамы не может выбрать подходящее платье к ужину. Эйден читал, конечно, про подростковые бунты, но больше ждал чего-то подобного от Ноя, который вёл себя на удивление спокойно. Но расслабляться всё равно не стоило.

Единственное, что примиряло с отпуском — второй профиль в телефоне, с чем неожиданно помог Ной. Эйден даже не задумывался о возможности завести ещё один аккаунт, пока не увидел, как его сын участвует в какой-то дискуссии, ловко переключаясь между разными профилями. Ной не только показал, как это работает, но и помог настроить переход по отпечатку пальца.

— Тебе тоже нравится, когда ты не один? — только и спросил Ной.

— Почему ты так решил?

— А зачем ещё такое? Просто обидно, когда ты говоришь правильные вещи, а тебя не поддерживают.

— Это точно.

На мгновение Эйдену стало немного стыдно за то, как он собирался использовать свой второй профиль, но только на мгновение. Потому что ему, как и Ною, нравилось, когда он не один. Такая вот наследственность.

Казалось, Эйден продумал всё: и подключил второй профиль к новому номеру, и отключил геолокацию, и установил двойную систему защиты, но всё же был крайне далёк от спокойствия, авторизируясь под ником «Глубокая глотка». Странно, что он вообще вспомнил пароль, потому что восстановить его просто не удалось бы из-за регистрации на номер интернет-забегаловки.

Наверное, это было символично, но проверять сообщения Эйден отправился в туалетную комнату.

[15:48, 25.12] Хер-в-галстуке: С Рождеством!
[20:31, 29.12] Глубокая глотка: С Рождеством, Хер, ты обещал рассказать про ключ.

Несколько минут ничего не происходило. Эйден даже успел раздеться, собираясь принять душ, когда телефон завибрировал. Оно!

[20:36, 29.12] Хер-в-галстуке: Я опасался, что ты его потеряешь.
[20:36, 29.12] Глубокая глотка: И не надейся. Ты назовёшь адрес?
[20:37, 29.12] Хер-в-галстуке: Так сразу?
[20:37, 29.12] Глубокая глотка: Можешь постепенно.
[20:37, 29.12] Хер-в-галстуке: Хорошо. Это Чиппинг Онгар.
[20:38, 29.12] Глубокая глотка: Отлично. Дальше.
[20:38, 29.12] Хер-в-галстуке: В самом конце Боуз Драйв
[20:39, 29.12] Глубокая глотка: Великолепно.
[20:39, 29.12] Хер-в-галстуке: стоит коттедж под номером сорок два.
[20:40, 29.12] Глубокая глотка: Прекрасный номер. Мой любимый.

Ответа не было почти три минуты, которых Эйдену хватило, чтобы начать паниковать. Очевидно, что что-то пошло не так, а поскольку дело касалось Блэра, «не так» могло пойти многое. Телефон завибрировал, когда Эйден уже шагнул в душ.

[20:44, 29.12] Хер-в-галстуке: Уронил телефон в диван, едва достал. Ты ещё здесь?
[20:44, 29.12] Глубокая глотка: Нет, уже мчусь в Чиппинг Онгар.
[20:44, 29.12] Хер-в-галстуке: Мне нравится ход твоих мыслей. Ты сейчас в Шотландии?
[20:45, 29.12] Глубокая глотка: Да. С детьми.
[20:45, 29.12] Хер-в-галстуке: Когда возвращаетесь?
[20:46, 29.12] Глубокая глотка: Второго.
[20:46, 29.12] Хер-в-галстуке: Буду ждать.
[20:46, 29.12] Глубокая глотка: В 42 коттедже?
[20:47, 29.12] Хер-в-галстуке: Нет. Договоримся по твоему возвращению.

Предусмотрительно. В таких вещах надо действовать очень быстро, чтобы избежать непредвиденных поворотов в виде разоблачения, которое могло окончиться шантажом или полным крахом карьеры. Хоть Эйден и был готов рискнуть, он предпочитал этого не делать. Пока была такая возможность.

[20:47, 29.12] Глубокая глотка: По рукам!
[20:47, 29.12] Хер-в-галстуке: Сладких снов.

Эйден несколько минут пялился на баклажан, смутно догадываясь, что означает эта эмодзи: он никак не ожидал получить такое от Блэра. Кажется, тот был тем ещё хулиганом — вся его чопорность слетала вместе с одеждой, когда оставался просто человек, рядом с которым человеком чувствовал себя и Эйден. Просто живым человеком, временами переполненным разнообразными желаниями, а временами счастливым. И иногда Эйдену даже казалось, что это счастье и есть то единственное, ради чего стоит не только жить, но и отказаться от мыслей о кресле премьера. И дело уже было вовсе не в кризисе среднего возраста, но углублять эту мысль Эйден не торопился. Просто не знал, что потом со всем этим делать.

Хогмани встретили хорошо. После полуночи на пороге их номера появился брюнет, что по шотландским поверьям должно было принести удачу на весь год, и даже попытался потребовать поцелуй у Руби. В ответ на подобную наглость Эйден процитировал пару пунктов закона, которые были грубо нарушены, и предложил поцеловать нахала. Тот быстро всё понял и ретировался, зато Руби осталась довольна.

— И что, па, ты бы действительно его поцеловал?

— Боюсь, что он бы сбежал раньше, чем я вытянул губы трубочкой.

Иногда Эйден поражался, какой мелочи может хватить как для ссоры, так и для перемирия. Так или иначе, Руби, похоже, его простила, а в самолёте, засыпая, устроила голову на его плече. Настоящая семейная идиллия! Наверное, поэтому Эйден всё-таки остался доволен отпуском, хотя, оказавшись в аэропорту, выбрал минуту, чтобы зайти в свой тайный аккаунт и написать:

[12:16, 02.01] Глубокая глотка: Я в Лондоне.

Для ответа Блэру потребовалось меньше минуты.

[12:16, 02.01] Хер-в-галстуке: Завтра в 16-20.

 

***

Для поездки в Чиппинг Онгар Эйден взял такси. Чтобы не вызвать подозрений, он сначала взял билет на поезд до Глазго, где назначил на завтра встречу с Дэвидом Манделлом, и попросил Кенни отвезти на вокзал. Он даже заготовил небольшой спич для Фрейи про удобство неспешных передвижений и возможность работать в дороге и гостинице, однако этот вопрос так никто и не задал. Ну и хорошо! Может быть, Эйден и был виртуозным лжецом, но это не означало, что он любил лгать. А в Глазго он рассчитывал попасть утром и собирался там как следует поработать, чтобы его легенда нашла своё подтверждение.

Эйден рассчитался с водителем и поспешил в дом. Он уже привык к непунктуальности Блэра, потому и не рассчитывал, что тот его опередит. Полученным ключом Эйден без проблем отворил дверь коттеджа и собирался оглядеть дом, чтобы точно знать, где искать кровать, а где душ. Однако его ждал сюрприз.

— По коридору налево, Хойнс!

— Блэр? — обрадовался Эйден. — Ты сегодня раньше?

— Мне надо было подготовиться.

Налево по коридору оказалась гостиная, в которой был не только растоплен камин, но и сервирован стол. Подготовленный Тони развалился на диване с таким видом, будто как минимум принимал делегацию Австралии. И то, что из одежды на нём был лишь галстук, придавало общей картине ту самую пикантность, от которой Эйден терял голову.

— Тебе это удалось.

— Я на это рассчитывал, — Тони широко улыбнулся и продолжил с интонациями хорошего хозяина: — Коньяк? Виски?

— Виски. На полпальца, — Эйден подошёл к креслу напротив и, неторопливо избавившись от галстука, продолжил: — и два кубика льда.

— Как прошла поездка? Ты ведь был в Эдинбурге?

— В Дандасе. Ну, знаешь, там замок с башней пятнадцатого века в стиле тюдоровской готики, — Эйден сунул галстук в карман и снял пиджак, повесив его на спинку кресла, после чего начал расстёгивать сорочку.

— Там неплохой гольф-клуб, но владелец замка такой нудный, — скривился Тони.

— Ты тоже это заметил? — Эйден взялся за ремень брюк.

— Да он особо не скрывал. Вроде ещё не старый, но такой брюзга.

— Если честно, то остальные гости, — туфли Эйден поставил рядом с креслом, а вот брюки всё-таки повесил на стул, — были ничем не лучше.

— Быть пресыщенным жизнью и недовольным всем — просто бич нашего времени, — Тони отмерил виски и достал из запотевшего ведёрка несколько кубиков льда: — Ничего, что я рукой?

— Если ты потом оближешь пальцы, то не возражаю, — последней Эйден снял сорочку, после чего уселся в кресло.

— Мне нравится, когда это делаешь ты, — улыбку Тони можно было бы назвать невинной, если бы не алчные взгляды из-под опущенных ресниц.

Эйден никогда прежде не играл в эту игру, но она ему начинала нравиться:

— А как ты сюда добрался? Таксист, который меня подвозил, был очень недоволен дорогами.

— Дороги здесь, и правда, не очень, — согласился Тони, — а из-за камня я не смог подъехать к дому. Так что не удивляйся, если придут недовольные соседи — мне пришлось немного перекрыть въезд в их гараж.

— Камня? — Эйден сделал первый глоток, облизнув пересохшие губы. — Что-то я не заметил.

— Лежит на въезде. Причём, когда я договаривался об аренде, его точно не было, иначе я бы не смог попасть в гараж... и оценить, как это удобно.

— Что удобно? — поймав взгляд Тони, Эйден словно невзначай погладил себя.

— Гараж на две машины, — Тони немного ослабил узел галстука, продолжив: — И вход в дом прямо из гаража.

— Идеально, — поддержал Эйден, слегка сдвигаясь на край и разводя колени, — и никто ничего не увидит.

— Люди вообще ненаблюдательные, — Тони достал кусочек льда и, немного подержав в ладони, отправил в рот.

И всё же Эйден был не настолько терпелив. Когда Тони мокрыми пальцами обхватил давно вставший член и начал его ритмично поглаживать, глядя в глаза Эйдена, он не сдержался. Пересесть на диван оказалось делом одного мгновения, как и перехватить руку Тони, задавая темп.

— Ты хотел облизать...

Слышать, как в голосе Тони появляется лёгкая хрипотца от едва сдерживаемой страсти, было особым сортом удовольствия.

— Тебе нравится, как я это делаю, Блэр, — усмехнулся Эйден.

— Да... у тебя хорошо подвешен язык, Хойнс... и да, мне нравится, как ты это делаешь...

Эйден привык к комплиментам в свой адрес, но никогда прежде они его настолько не трогали. Наверное, всё дело было в искренности... и в хриплом голосе, требующем ещё и ещё...

— Стоп! — внезапно Тони пережал основание члена и слегка отстранился. — Нет, Хойнс, у меня на тебя сегодня другие планы.

И надо сказать, это были отличные планы! Лёд в них, кстати, тоже входил — слегка остужая пыл и продляя удовольствие. Без него всё закончилось бы гораздо быстрее, на диване. И не удалось бы оседлать Тони в кресле, и не перебрались бы они на шкуру у камина, где Эйден опять был сверху, снова и снова опускаясь на член Тони...

Закончили они в ванной и ещё долго стояли под струями воды, смывая следы страсти друг с друга и всё ещё не чувствуя насыщения. Прервал их безмятежную негу какой-то грохот. Кажется, стучали в дверь.

— По-моему, это соседи, — поморщился Тони. — Надо отогнать эту чёртову машину.

— На редкость невоспитанные люди, — вздохнул Эйден. — Попробую объяснить, как сильно они неправы.

— А я пока найду ключи.

Эйден наскоро вытер волосы и завернулся в банный халат, висевший в ванной. Потуже затянув пояс, он решил, что для первого знакомства с соседями короткий халат — то, что надо. Может быть, этих экспрессивных людей хоть немного смутит вторжение в частную жизнь? Он пригладил волосы и открыл дверь, мгновенно понимая, что всё пошло не так, потому что у крыльца дома толпились вовсе не соседи, и камер у этих репортёров было даже больше, чем на королевских скачках. Эйден сильнее затянул пояс и холодно поинтересовался:

— Чем обязан, господа?

— Мистер Хойнс, а что вы делаете в доме, арендованном мистером Блэром?

— Вас связывают отношения?

— Как вы решаете политические разногласия?

— Вы всё ещё политические противники?

— А как же ваш брак, мистер Хойнс?

— Что скажет Фрейя Гарднер?

— Комментариев не будет!

Эйден попытался скрыться в доме, однако когда открыл дверь, камеры застрекотали так, что стало понятно — это бомба! Тони попытался сбежать, но, похоже, сегодня был и не его день тоже — халат на нём не был даже завязан. А камеры стрекотали и стрекотали.

— Блядь! — Эйден подпёр спиной закрытую дверь и хлопнул по ней кулаком. — Блядь!

— Не то слово, — Тони потёр лицо ладонями. — Но как?!

Вопрос был совсем не праздный. Такой славы они точно не искали, стало быть, речь шла о предательстве. Вот только кто и кого? Могли ли однопартийцы Блэра разыграть эту карту, чтобы сместить Эйдена и пошатнуть позиции противников? Вполне! А со стороны Эйдена? Кому он мешал?.. Кроме Фрейи... блядь!

— Твои или мои? — Тони и здесь мыслил похоже.

— Знать бы наверняка, — пробормотал Эйден.

— Скоро узнаем, — невесело усмехнулся Тони. — По заголовкам.

Телефон Эйдена зазвонил, заставив вздрогнуть.:

— Началось...

— Как-то слишком быстро, — поморщился Тони. Он успел принести бутылку виски: — Будешь?

— Да.

Но сначала Эйден решил узнать, кто ему названивал, сильно удивившись, что номер был не из его телефонной книжки, но показался смутно знакомым. Задумчиво разглядывая телефон, Эйден случайно приложил палец к сканнеру и активировал второй профиль, где у него мистическим образом появилась аватарка. Приглядевшись, он не смог сдержать грубую брань. С этой картинки ему глумливо улыбался Брюс Бэббиш, показывая средний палец, а подпись под ней гласила: «А теперь глотай!»

Что ж, теперь многое становилось понятным. Конечно, Бэббиш мечтал о реванше, и если на рождественском приёме он удачно выбрал время для посещения уборной, то ему не составило большого труда проследить за теми, кто оттуда вышел. А заплатить за взлом аккаунта он вполне мог и раньше, чтобы потом дождаться сообщений. Какая же тварь! Но чем дольше Эйден размышлял о произошедшем, тем сильнее его терзало чувство, будто он что-то упускает, что-то очень важное.

— Что ты собираешься делать, Хойнс?

— В отставке? — Эйден усмехнулся. — У меня был такой опыт. Знаешь, я даже вёл домашнее хозяйство. Ага, в розовом фартуке.

— На голое тело? — Тони заинтересованно изогнул брови.

— В то время я придерживался более консервативных взглядов.

Они вернулись в гостиную, где у Эйдена снова зазвонил телефон. Вместо того чтобы ответить, он взглянул на Тони:

— А почему молчат твои?

— Я просто отключил телефон сразу же, как приехал сюда.

— Просто отключил?

— Именно.

— Так просто? — Эйден покрутил телефон, отмечая пропущенный вызов от Фрейи, и нажал кнопку отключения, чувствуя такую лёгкость, будто решил все свои проблемы. — И всё?

— Да, — усмехнулся Тони. — А что станет с нашим проектом в Оксфорде?

— Ты хочешь его закрыть?

— Нет.

— Значит, продолжим, — согласился Эйден. — Это было единственное стоящее дело за последний год.

— Тогда сейчас будем пить за успех проекта. После такой рекламы, что нам теперь сделают, он неизбежен.

Эйден взял бокал из рук Тони и, недолго думая, уселся рядом с ним на диван. Чувствовать его тепло, соприкасаясь плечами и коленями, было чертовски приятно.

— А как это отразиться на тебе, Блэр? Ты ведь тоже считался идеальным семьянином.

— Именно поэтому я больше не стремлюсь в большую политику. Всё-таки некоторые правила и обязательства здорово мешают получать удовольствие от жизни.

— И ты?..

— Чрезвычайно удобно, когда общественность не заглядывает в твою спальню, и никому нет дела, с кем я сплю и как часто.

— Сейчас всё изменилось...

— Это пройдёт. К тому же Шери не в чем меня упрекнуть — мы с ней разъехались ещё весной, когда выяснили, что наши представления о счастливой жизни сильно разошлись.

— Но она по-прежнему была с тобой на всех мероприятиях!

— О да, — Тони мечтательно улыбнулся, — но я не целовал её, глядя тебе в глаза.

— Ты... специально?

— Нет... такой вот побочный эффект.

— Допустим, — Эйден даже не стал скрывать, какое облегчение принесла ему эта новость. — А что скажут твои коллеги по партии?

— А они должны что-то сказать?

— Блэр, ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— Пока я не претендую на лидерство — никаких публичных заявлений не будет, а думать они могут всё что угодно. Как и обсуждать друг с другом, — Тони вновь наполнил бокал и сделал глоток, щурясь, как довольный кот. — Поэтому, Хойнс, всё будет зависеть от твоего решения.

— Всё? — Эйден прищурился, пытаясь разглядеть какой-то иной смысл.

— Имен-н-но, Хойнс. Всё.

Таких решений Эйдену еще не приходилось принимать, но, похоже, никто не собирался его торопить. Он умел держать удар и играть, постоянно повышая ставки, только вот прежде выбор у него был гораздо беднее. Он прекрасно знал, что победитель получает всё, как и то, что проигравший это «всё» теряет. Да или нет. Чёт или нечет. Вверх или вниз. Всё было однозначно и понятно. Сейчас же появилось что-то совершенно иное, просто другого порядка или системы координат. То, что не измерить успешностью, карьерой или полученной выгодой. Это немного пугало и заставляло остановиться на самом краю, где кроме «вверх» или «вниз» появлялось ещё и загадочное «вперёд». Этот путь мог вполне оказаться иллюзией, там могло не быть никакой почвы под ногами, более того, он был полностью скрыт туманом, но менее притягательным от этого не становился.

— Я подумаю, Блэр.

— Ничуть в этом не сомневаюсь, — Тони улыбнулся и потянул за пояс халата Эйдена. — А пока ты думаешь, позволь мне кое-что тебе показать.

— Показать?

— Угу... и дать... поверь, тебе понравится!

Разумеется, Эйдену понравилось! И вечером, и утром — он даже не подозревал, что способен на подобные подвиги, и чувствовал себя почти юнцом, с бурлящими гормонами и неиссякаемой фантазией.

Ни в какой Глазго Эйден, конечно же, не полетел. Вместо этого он позвонил Лиан Хупер и попросил отменить встречу с Дэвидом Манделлом и прислать машину в Чиппинг Онгар на Боуз Драйв, сорок два. Скрывать это больше не было смысла. Лиан не стала задавать лишних вопросов, хотя по её тону было понятно, что она в курсе скандала. Пропущенные звонки от Фрейи Эйден проигнорировал, решив, что о таких вещах надо говорить с глазу на глаз, и снова отключил телефон.

Прощание с Тони вышло немного сухим, особенно если вспомнить минувшую ночь, но Эйден просто не знал, что сказать. Он так и не принял решения, балансируя между возможностью удержаться в партии, чтобы примкнуть к следующему кабинету, и желанием плюнуть на всё и жить, как хочется. И разговор с Фрейей должен был расставить последние точки. Сообразительная Лиан Хупер прислала в Чиппинг Онгар незнакомого водителя, что избавило от осуждающих взглядов через зеркало заднего вида и дало возможность сосредоточиться на предстоящем разговоре и даже сделать странные выводы. Впрочем, возможно, ошибочные.

— Мне надо поговорить с премьер-министром, — бросил Эйден секретарю, который даже не попытался его задержать.

Фрейя ждала его за столом заседаний, и Эйден занял место напротив, понимая, что делает это, скорее всего, в последний раз.

— Я хочу написать прошение об отставке, — без обиняков начал он.

Фрейя молча протянула ему лист бумаги и ручку, вызывая желание ударить:

— И даже ни о чём не спросишь?

— А надо? — Фрейя холодно улыбнулась.

— Неужели не интересно?

— Знать про твои постельные забавы? Нет.

От такой бесстрастности Эйден начал закипать. Теперь ему было жизненно необходимо вывести из равновесия этого сфинкса, и он ударил наугад.

— Разве не в этом состоял твой гениальный план? — мелькнувший во взгляде Фрейи интерес вёл Эйдена всё дальше и дальше, заставляя продолжить. — Сначала столкнуть меня с Блэром, потом создать условия для возникновения связи, а затем подбросить улики врагу... Скажи, ты хоть получила от этого удовольствие?

— Удовольствие? Да, получила. И самым большим удовольствием для меня станет твоя отставка, прошение о которой ты сейчас напишешь.

— Но почему? В моём лице ты лишаешься союзника.

— Возможно, я сейчас открою тебе глаза, но в политике не бывает союзников. Здесь каждый сам за себя.

— И поэтому ты решила от меня избавиться?

— И поэтому тоже. Ты никогда не был только моим союзником, Эйден. Да и твоя верность не столь однозначна, правда?

— То есть ты сейчас признаёшь, что это была твоя игра?!

— Почему нет? И заметь, я не разбрасывала черновики моих коварных планов где попало. А главное, ты всё сделал сам!

— Ты специально притащила на рождественский вечер Бэббиша!

— Но даже присутствие врага — которого ты сам взрастил, на минуточку! — не остановило тебя и ничему не помешало. Ты весь вечер гонялся за Блэром. Догнал?

— Да! Желаешь узнать подробности?

— Избавь меня от этой грязи. Мне стоило большого труда отвлекать внимание от твоего отсутствия, — Фрейя налила в бокал воду и неторопливо сделала пару глотков, прежде чем закончить: — Твоего и Блэра.

Эйден не мог поверить в то, что Фрейя на такое способна. Не просто продумать всё до мелочей, но и хладнокровно исполнить. Такого просто не могло быть! Она блефовала. Но зачем?

— Одного не могу понять, Фрейя, почему ты выбрала его, а не какую-то красотку...

— Может быть, потому что ты даже не замечал женщин вокруг? Или потому, что тебя не смогла соблазнить Дита? Или же потому, как ты доказывал мне своё превосходство, когда у меня появился шанс занять это кресло?

— Ты до сих пор злишься за то, что я тебя...

Договорить Эйден не успел: Фрейя всё-таки не сдержалась и плеснула ему в лицо холодной водой.

— На то, как ты меня, — крылья носа Фрейи презрительно трепетали. — Ты чётко показал сферу своих интересов, и я всего-навсего тебе подыграла.

Эйдену казалось, что его оглушили. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, он достал платок и принялся вытирать лицо и полы пиджака. Наверное, он отвратительно разбирался в людях, раз пропустил такой удар. А за то, что он до сих пор не летит в бездну, надо поблагодарить Блэра, показавшего иной путь.

— Большая политика не для тебя, Эйден Хойнс, — теперь в голосе Фрейи звенел металл. — Ты слишком увлекаешься и слишком поддаёшься эмоциям.

— Ты всё сказала?

— Да.

— Вот и отлично! Ты действительно права, Фрейя. Я сыт по горло играми в политику и теперь собираюсь просто жить. Ты вообще знала, что от этого процесса можно получать удовольствие? Я тоже не знал, — Эйден рассмеялся и добавил: — Теперь знаю.

Он вышел из кабинета, не дожидаясь ответа Фрейи. Пожалуй, так легко ему не было ни разу. Эйден знал, что просто не будет, но он уже сделал первый шаг в неизвестность и не собирался останавливаться. Он быстро собрал вещи, без которых не обойтись, и вышел на Даунинг-стрит. Морозный воздух бодрил, и казалось, что самое интересное только начинается.

Эйден поймал такси и, назвав адрес, долго крутил телефон, не зная, с чего начать. Хотя... у него же был прекрасный повод. Тони ответил после четвёртого гудка:

— Хойнс?

— Да, это я. Давно хотел спросить, куда ты дел мой ключ?

— Не потерял, если ты об этом.

— Вот и отлично, потому что он тебе ещё понадобится.

— Правда? И когда же?

— Да хоть сейчас. Я тебя жду.

Будущее по-прежнему было скрыто туманом, но в эту минуту Эйден чувствовал опору под ногами и не собирался останавливаться. Политика так и осталась безжалостной сукой, но это уже почти не трогало. Возможно, при других обстоятельствах у них и мог бы случиться бурный роман, но и без того вышло не так уж плохо. Да что там говорить?! Эйден поправил галстук и усмехнулся. Всё вышло отлично!