Actions

Work Header

morowe powietrze

Work Text:

Ветром вот повеяло, чувствуешь? Легонько, прошёлся по щекам, шутливо поддел край кожаного пальто, которое и не греет почти — так и зачем его носить? — взлохматил чёлку и плюнул пылью и сором в глаза.

Даниил зажмурился, отворачиваясь, и еле проморгался.

Нехороший это ветер, ойнон. Нутром чую, знаешь, будто душа внутри так изгибается и поднимает хвост трубой, разве что не шипит только. Такой ветер приносит беду какую. Чума его подстегивает хлыстом, как тройку свою, и мчит, мчит сквозь густую, пряную степь заглатывать всех, кто ей на пути попадётся.

Средневековые глупости.

Какая тут степь, просто пыльный город и сквозняки. И ямщики гоняют почём зря, только лошадей утомляют да пыльцу поднимают. Бакалавр Даниил Данковский вздохнул, запахивая пальто плотнее и пряча руки в карманы, и постучал дальше ботинками по мостовой, уворачиваясь от газет, что ветер упрямо подбрасывал ему под ноги.

Всё-то ему мерещится, то трава, загадочно будто жужжащая на углах домов, то тени причудливые у фонарей, что у Даниила всё внутри холодным потом обливалось, прежде чем он понимал, что ему просто видится да кажется, и опускал руку, которая импульсивно дергалась к револьверу. (Револьвера с собой уже он не носил, а вот привычка осталась.) Когда кажется, креститься надо, но Данковский в кресты не верит.

И все, кто знал его до этой треклятой поездки, говорили, что глаза у него стали другие — жёстче, отчаяннее, будто выжигали в собеседнике всякую язву.

И Саша коснуться его боится. Заденет ненароком, так дёргается и будто ждёт, что Даниил всполыхнёт водородом — резко да громко.

Бывало, и были вспышки. Да что тут говорить, были и были, и стыдно ему, и не стыдно с другой стороны, всё хочется огрызаться, будто от него самого один огрызок остался, и никакой мякоти, ничего, способное на ласковое, спокойное чувство.

Хочется избавиться то ли от себя, то ли от Столицы, то ли от жизни этой, чёрт разберёт. То ли от степи, которая по ночам шуршит и нежно шепчет что-то из угла. Вслушиваешься напряжённо, вот-вот слова разберёшь, а тут как назло то лестница скрипнет, то ветка об оконце царапнет, и Даниил только зубами от злости скрипит — опять ящерица-степь от него ускользнула, только хвост в руках оставила.

И не спится.

А лучше бы спал, ойнон. Во снах степь чётче говорит, да и прямее. Там колокольчик на тройке такой ясный и чистый, до звона в ушах. И всё понятно, всё ясно, ясно, что ты в Степи себя забыл и надо тебе вернуться, чтобы себя забрать, пока совсем на половинки не разорвался, как старая замызганная игрушка. Слышишь, как трещит по швам твоя грудная клетка, слышишь, как лопаются нитки одна за другой? Не сопротивляйся, не убивай себя. Заполучи билет правдой или неправдой, доберись до степи, а там только подумаешь, нужен ли билет обратно.

В правом ухе всё звенит и звенит, назойливо так. Даниил пару раз несильно бьёт себя ладонью по уху, да вот это не помогает.