Actions

Work Header

Защитник

Work Text:

Сырой воздух заброшенного подвала пропитан запахом гнили и плесени. Из сокрытых в темноте дальних углов доносится крысиная возня. Над ведущей вниз лестницей моргает и потрескивает единственный источник света: покачивающаяся на чёрном проводе лампочка накаливания. Спускающийся Джарон наклоняет голову, чтобы не зацепить её теменем. Он внимательно смотрит под ноги, надеясь, что прогнившие дощатые ступени не проломятся под тяжестью веса. Позади звучит тихий стон — Джарон не оборачивается, лишь равнодушно отмечает, что объект приходит в себя. Пальцы чуть крепче сжимают воротник чужой куртки; Джарон тащит в подвал бессознательное тело, за которым тянется грязная алая полоса: объект был склонен к побегам, и пришлось отрезать ему ступню. Её уже наверняка жрут крысы, прямо с ботинком и пропитанным кровью носком...

Прохлада подвального помещения не страшна: из живого у Джарона осталась лишь голова. Скрытое под тактической бронёй аугментированное тело выглядело так, словно с него содрали кожу, однако к незначительным перепадам температуры оно нечувствительно. Джарон морщится, когда наступает на одну из валяющихся посреди подвала тряпок, из которых сочится тёмная вонючая жижа. Он проволакивает по ней тело с виднеющимся из открытой раны раздробленным голеностопным суставом. Боковым зрением Джарон замечает ползающих по стенам тараканов. Один из углов покрыт паутиной, усеянной мухами; некоторые ещё шевелятся.

У дальней стены подвала стоит офисное кресло с железными ножками и выбивающимися клочьями грязного поролона, рядом — низкий столик с хозяйственными инструментами: скотч, грязный секатор, ножовка с парой отломившихся зубьев, топор с треснувшей рукоятью, молоток, широкий нож, воронка и открытая пол-литровая банка, наполненная прозрачной жидкостью. Джарон не без удовольствия отмечает, как самые обычные вещи заставляют объект трястись подобно желе.

Джарон швыряет объект в кресло, прерывает поток рыданий ударом по измазанной в крови физиономии. Хрустит челюсть. Объект взвизгивает, но Джарон хмурится, и тот мигом умолкает — только тихо всхлипывает, робко прижимая руки к распухшему от бесчисленных гематом лицу. «Руки», — Джарон берёт со столика скотч и начинает фиксировать объект. Вновь услышав стенания, он бьёт по сломанному ранее носу с такой силой, будто желает вогнать осколки кости внутрь черепа. Истошный крик заставляет копошившихся в сваленном в углу тряпье крыс торопливо попрятаться. По покрытым кровоточащими ссадинами щекам льются слёзы. Джарон коротко замахивается и разжимает пальцы: нового удара не следует.

— Так мы никогда не договоримся.

В голосе Джарона ни злости ни презрения — только лёгкая усталость. В попытках установить местонахождение Саксона он провёл несколько суток без сна, и всё, чего удалось добиться — записи нескольких камер наблюдения в Панаме, на последней из которых зафиксировано, как Саксон движется в направлении трущоб. Поговорив с местными и проломив несколько Черепов, Джарон выяснил, что разыскиваемый им предатель не раз бывал в клинике некоего Альвареса Араджо. Правда, когда туда нагрянули Тираны, ни Саксона, ни самого главного врача, там не оказалось. Единственная ниточка, ведущая к пропавшим — Серхио Фернандез, очередной никчёмыш, не способный заработать на нейропозин. В ночь, когда Саксон говорил с Араджо, Фернандез болтался в клинике: ожидая, пока наркотик облегчит страдания, он тупо пялился в телевизор. Если верить Фернандезу, звук был слишком громким, и он не слышал, о чём говорили Араджо и Саксон.

Джарон не верит — не может позволить себе такую роскошь после дезертирства Саксона. Он выбьет из Фернандеза правду, и неважно, сколько при этом костей придётся сломать и какие конечности отделить лежащей на столике полуржавой пилой. Фернандез явно симпатизирует доктору Араджо и переживает за того, кто не раз спасал его. Что ж, не напрасно. Для Араджо у Джарона заготовлен куда больший запас инструментов и кислот.

— Если ты рассчитываешь безболезненно сдохнуть, разочарую: этого не будет. — Джарон подходит к столику. В нос ударяет запах пота и крови. Взяв молоток, Джарон поворачивает его клинкообразной стороной к лицу Фернандеза, словно вот-вот ударит. — Я выбью тебе передние зубы, вставлю в получившуюся дырку воронку и волью поллитра серной кислоты прямо в глотку, после чего уйду. Но не переживай: кислота разъест пищевод изнутри быстрее, чем тебя начнут жрать заживо привлечённые запахом крови крысы.

— Но...

— Спрашиваю в последний раз, — голос срывается на рык. Джарон с удовлетворением наблюдает, как Фернандеза начинает колотить дрожь. — О чём добрый доктор говорил со своим необычным пациентом и где они сейчас могут находиться?

Ответом Джарону служат тихие всхлипывания.

— Клянусь Девой Марией, я ничего не зна...

— Довольно, — пальцы с силой сжимают деревянную рукоять — Джарону приходится контролировать себя, чтобы случайно её не переломить, — моё терпение кончилось.

Он делает шаг вперёд и коротко замахивается. Исступленный крик и стандартная мелодия телефонного звонка звучат одновременно. Правая рука с молотком медленно опускается вдоль тела, провожаемая напряжённым взглядом. Левой Джарон достаёт из подсумка мобильный телефон и смотрит на экран, от которого неожиданно не может отвернуться. Помешкав, Джарон принимает сигнал по самой защищённой линии, какая только может существовать.

— Да.

— Папа, — звонкий мальчишечий голос наполнен любовью к жизни, — папа, можно мы котёнка возьмём? Он такой красивый, рыжий, пушистый! Он залез ко мне на плечо и мурчит. Папочка, пожа-алуйста!

«Дай сюда!» — девчоночий голос звучит приглушённо, но вскоре его становится очень хорошо слышно.

— Ты когда приедешь? — Мелина спрашивает в лоб. Не привыкла юлить и кривляться — думая об этом, Намир довольно хмыкает Сразу понятно, чья это дочь.

Намир хочет ответить — не успевает. Его бесстрашный сын шипит на старшую сестру.

— Не наезжай на папу! Он спасает мир от гадких людей, чтобы хорошие были счастливы! Наш папа — самый крутой человек на земле... и даже в космосе, вот!

Несколько секунд в трубке слышится сопение.

— Так можно мы заведём котёночка?

— Можно, — кивает Джарон, сдерживая улыбку, — а сейчас мне пора. Позже перезвоню.

— Только обязательно! — дети орут так, что в ухе начинает звенеть. Джарон клянётся и кладёт трубку. Защитник людей перехватывает поудобнее молоток. Точный удар превращает передние зубы в острые, перепачканные кровью из разорванных губ осколки, между которых протискивается скошенная трубка воронки.

Работа есть работа. Но мысли Джарона там, где маленький мальчик и его сестра гладят рыжего котёнка и с нетерпением ждут возвращения героя-отца.