Actions

Work Header

Письма

Work Text:

Достал очередной листок бумаги. Написал три, четыре, пять слов. Остановился. Недовольно цыкнул, снова смял листок и бросил в сторону. Даниилу Данковскому отказывало его красноречие.

Не без того, что он всё никак не мог определиться с тоном письма. Как огня боялся, что оно могло получиться тоскующим и жалобным, уж настолько терять лицо нельзя, но строго писать было бы нечестно — в конце концов, воображение у него было хорошее, и он мог как наяву представить, как Саша нетерпеливо достаёт сложенный вдвое листок и, читая, постепенно начинает грустнеть и хмуриться, а потом вовсе кладёт на стол и тускло смотрит в окно, полуприкрыв глаза и подперев выбритую щёку рукой. Так долго ждал письма из Столицы, а слова все холодные и отрешённые. Нет, такого допускать нельзя. Несмотря на всю клевету, сердце у Данковского всё ещё есть и всё ещё бьётся, поэтому будет жестокостью с его стороны выкинуть такой кульбит.

Даниил опять вздыхает.

Кто бы мог подумать, что он вляпается в такую передрягу, что в разлуке сам начнёт писать письма в Тифлис этот проклятый, за тридевять земель, куда письма и не всегда доходят. "Вляпается в передрягу" и прочие негативные выражения, которые Даниил умышленно подбирал, само собой, выражали глубокую сердечную привязанность, которая не позволяла ему спокойно жить дальше, будоражила ум и ныла где-то высоко на жёрдочке, что здесь они шли рука об руку, здесь Саша его подхватил, когда он подскользнулся на мокром мартовском льду, здесь украдкой целовали друг друга белой ночью, с блестящими глазами и лукавым смехом, и от этих мыслей Даниилу не было житья.

Вот опять. Письмо, письмо, надо написать письмо.

"Вряд ли тебе приходят регулярные газеты, поэтому сообщаю новости из Столицы, хоть они по большей части мелкие и неважные."

Ощущение, словно Даниил умышленно избегает говорить о себе, а всё подсовывает "мелкие и неважные" новости. Александр хмыкает, продолжая читать. Те поссорились, те поженились, скандал в Академии художеств, деятельность политических партий...

"У меня самого нового ничего. Живу всё там же, мебели новой нет, работаю много."

Да уж, последнее совсем не новость.

"Продвигаю идею "Танатики", сам знаешь. Заинтересованные есть, главное, чтобы расщедрились на финансирование. Гадать не хочу, что выйдет — то выйдет."

Типичный для него подход.

"Единственное, что несколько нервирует, — нет спокойствия. Даже среди друзей постоянная суета, не с кем выпить чаю и помолчать."

О, попался. Блок поймал себя на том, что широко и довольно улыбается. Скучает-таки. Молчать не хочет, иначе бы и не писал совсем, знаем, бывали, но и прямо сказать его тоже коробит.

"На этой ноте, пожалуй, кончаю. Надеюсь, ты в добром здравии и не хандришь среди высших офицерских чинов. С приветом. Крепко целую, твой Даниил."

Он поставил точку и пробежался глазами по всему, что написал. Чувства удовлетворения от написанного не было, но если бы он ещё раз начал переписывать, становилось бы лишь хуже. Лучше оставить так.

Пока не передумал, Даниил быстро запечатывает конверт, и только потом ему на ум приходит ещё одна мысль, которую он приписывает прямо на конверт, с обратной стороны.

"Присылай фотографии при случае."

И ни слова больше. Какая лаконичность. Блок задирает одну бровь, рассматривая торопливый постскриптум.

Пришлёт, конечно, он пришлёт, он и письмо собирался послать уже которую неделю, да всё не было свободного денька, чтобы сесть и погрузиться в приятные думы. А с лёгкой руки писать Даниилу не хотелось, лучше с полным сердцем, а то ведь если не обидится, то опять во всём сомневаться начнёт, а это нехорошо.