Actions

Work Header

семья

Work Text:

Слово "семья" всегда приносило с собой тепло и радость. Это были праздники, пахнувшие воском и сахаром, это были мягкие простыни, это был смех и звенящие бокалы, письма брата, отмеченные морской солью, письма матери и отца; маленький Саша Блок мечтал, что у него будет всегда такая же семья, дружная, тёплая, что у него тоже когда-нибудь сын или дочь и они будут ходить на воскресную службу и слушать хоры. Что у него будут друзья с такими же семьями и они будут собираться большой компанией, и маленькому Саше было радостно от предвкушения того, что его совершенно точно ждало.

Возвращаясь домой, он открывал дверью в тихую тёмную квартиру, где из-под двери дальней комнаты виделась полоска жёлтого настольного света. Стучала печатная машинка, шуршала бумага, где-то там, далеко. Он запер за собой дверь на замок и цепочку, разулся, снял шинель, повесил ключи на крючок рядом с одеждой, прошёл на кухню. К счастью, в кувшине все ещё оставалось со стакан холодной воды, которую он тут же выпил. Печатанье в кабинете прекратилось. Александр вышел из кухни, нарочно громко закрывая за собой дверь и шагая по узкому коридору.

Дальняя дверь открылась и в проёме, подсвеченная со спины, показалась фигура Даниила.

— Добрый вечер.

— Добрый, — откликнулся Даниил, — зайди, надо обсудить кое-что.

Даниил в последнее время постоянно работал — либо в университете, либо в кабинете. Отвлекать его не хотелось, но когда они с полторы недели почти не видели друг друга, в квартире становилось ощутимо одиноко и холодно. Блоку холод не нравился. Да ещё и из деревянных оконных рам регулярно поддувало...

Раз надо зайти, он зайдёт.

Даниил пропустил его в комнату, закрывая следом дверь.

— Сегодня по улице шёл, через дворы, услышал — шебуршится кто-то и мяукает. Как думаешь, можем его оставить?

На Блока из картонной коробки, убранной какой-то тряпицей, широко открытыми глазами глядел рыжий котёнок. Мяукнул. Когда Александр опустился на корточки, тихо неуверенно зашипел. Почему-то этот котенок напоминал по пристальному взгляду какого-то человека, которого он почти забыл.

— Ну не надо, не надо, — тут же присел рядом Даниил, плечом соприкасаясь с Сашей, — всё в порядке.

— Оставить можем, но ты днями на работе, я тоже...

Александр замолк, раздумывая. Глупость сказал. А если скажет, что они не могут его оставить дома, что, вымытого кота обратно на улицу выставлять? В ночь? Сглупил.

— Раз уж ты его принёс, не думаю, что надо меня спрашивать.

— Саш, я тебя спрашиваю, потому что мне важно твоё мнение.

— Я... — он снова замолчал.

За последнюю неделю он устал, да ещё и, кажется, скопилась какая-то обида на Даниила. Совершенно ненужная, что он, дитё малое, обижаться на то, что у человека время всё по минутам расписано и миллион дел по всему городу.

— Я не против. Будет с кем время провести.

— Саш, — Даниил, еле сдерживая улыбку, положил руку ему на лоб, аккуратно проводя и приглаживая волосы назад, — тебе и так есть с кем время провести.

Саша вздохнул, закрывая глаза, и прижимаясь седым виском к руке, пальцы которой уже заработали мозоли от работы на машинке.

— Оставляем, оставляем…

— Хорошо, — с облегчением ответил Даня, потом целуя его в лоб.

Чернила на машинке высохли и были непригодны к дальнейшей работе, но вечер был тёплым. Они так и остались сидеть на полу, прежде чем выключить везде свет перед сном.

У Блока давно умерли родители, погиб и брат, дяди и тёти пропали без вести. Семья же всё равно была — маленькая, состоящая из одного человека.