Actions

Work Header

дачник номер один

Chapter Text

новоприбывший влился в жизнь посёлка почти незаметно.

а дело было вот как.

значит, посёлок у них совсем обычный, такой, который можно встретить в любом уголке огромной страны россии, обычный до самых облупившихся заборов и гусей, прыгающих по немощеным дорогам в колдобинах. обычный. и люди там такие же: бабули в платках, спины которых как согнулись в форму дуги из-за часов на грядках, да так и не разогнулись, дедки, курящие бесконечные из рук вон плохие сигаретки на завалинке вместо того, чтобы рубить дрова, дети носятся где попало, находят заброшенные машины и сараи и чудом себе не загоняют гвозди в ноги, а кто постарше, девушки и юноши, которых все равно кличут детьми, уже терпеть не могут этот посёлок, уж больно он маленький и скучный, для них счастье если удастся увильнуть от прополки огородов или похода за грибами-ягодами, или от ремонта кому-нибудь чего-нибудь. разленилась молодёжь! каждое поколение так ленится.

вот такой обычный посёлок. с баньками, козами, коровами, гармонистом дядей михалом, от которого всегда тащит самогоном, и бесконечными говорами-переговорами, кто куда с кем пошёл, что делал, кто в город уехал, кто приехал, а чего там в городе происходит.

поэтому в первый же день все в посёлке узнали, что по их дороге проехала уж больно дорогая для их местечка машина и остановилась у дома, куда довольно давно не въезжали его хозяева. это была женатая пара, без детей, но их никто в посёлке сильно не любил — участок купили недавно (по исчислению старших в посёлке), ни с кем не общались, да и вели себя не по-соседски, не по-простому, а, как сказала варвара васильевна, "кочевряжились всё", на то и городские. участок это был один из тех, что задом был к лесу, а по бокам были соседи, которые тут же не преминули выйти в огород цветы подкопать да посмотреть-послушать, кто приезжий и чего делать будет. детей-зевак тоже набежало, но те были гораздо более заметны, хоть и стояли поодаль, метрах в пяти от дома. из машины (чёрной волги! ого-го!) вышел мужчина, внешности будто совсем обычной, но невероятно приятной глазу. и дети, конечно, того не заметили, но взгляд у того был до странного спокойный и одновременно улыбающийся. на волосах проглядывалась седина, морщины затронули лицо, но не старческие, а от тревог и волнений, а вся фигура была статной и спокойной. мужчина, не расстегивая плаща и не снимая шляпы, быстро вытащил из багажника машины чемодан и, отперев скрипучую калитку, прошёл внутрь участка, а потом и зашёл в дом. в тот день больше он из дома не выходил, и весь народ, втихомолку стянувшийся на него поглядеть, так же тихо и разошёлся.

а уже на следующий день этот загадочный мужчина пошёл к соседке слева, к нине вячеславовне, спрашивал, где да как тут всё находится, узнал, как её зовут, как зовут её дочь и внуков, про больную спину, в течение разговора успел пройти к ней в огород и прополоть картошку, разулыбался как-то аккуратно, но по-особому чувственно, покивал да и откланялся, пообещав, что обязательно ещё зайдёт. в тот же день он успел познакомиться со стариками и старухами, и с михалом, и с варварой васильевной, которая оч-чень пристально его разглядывала, а потом цокнула языком да кивнула в сторону: "ну иди, красавец", от чего упомянутый красавец от неожиданности обалдел, но успел это скрыть за вежливой и довольно тёплой благодарностью. дедки, на этот раз с кроссвордами из газет, все ему важно покивали и предложили сигарету — тот не отказался и даже не поморщился от третьесортного табака. всё понятно, наш человек! с этой мыслью его дружески хлопнули по спине, от чего он опешил и чуть не выронил спичку. пригласили на охоту, тот согласился и, узнав, у кого тут на дворе завалялись всякие ненужные доски, пошёл дальше.

 

спустя месяц его уже считали за своего. своего очень хорошего, немного неловкого и не всегда приспособленного друга, которого невозможно было позвать на охоту (стрелял он из рук вон плохо, за что у него отобрали ружьё), но зато которого надо было непременно брать с собой за грибами, вот у кого был глаз намётан — никто бы не увидел гриба в куче листьев и травы, а он как чует, что там что-то есть. а прозвали его дачником — за то, что носил шорты и панаму и выглядел как шут гороховый.

ещё брали его на рыбалку, вот терпения у него было до самого не хочу. сидит, взглядом уткнется в водную гладь с отражениями деревьев, и будто у него ни ноги не затекут, ни рука не устанет. истории рассказывает, выпить тоже может, таки идеальный напарник.

пожилые женщины в нем тоже души не чаяли. его можно было попросить почти в любой момент помочь с огородом или с гвоздём каким, и если он не помогал сейчас, то говорил время, во сколько точно подойдёт и всё сделает. и ведь приходил! по нему можно было хоть часы сверять, насколько точно минута в минуту он стучался в калитку и звал хозяйку дома. бабули, конечно, в долгу не оставались — у него в шкафах уже места свободного не было от банок со всеми вареньями, соленьями, одна из соседок отдала уже две трехлитровые банки мёда с пасеки её мужа, и он понятия не имел, куда ему столько мёда девать. дети его тоже стали с некоторых пор уважать, как он, достаточно пронаблюдавший, как они сбивают бутылки из рогатки, показал, как перевязать резинку так, чтобы она не сползала каждые раз десять. да и потом можно было забежать именно к нему достать занозу из коленки или, когда он уже подлатал старую хозяйскую баню, полноценно отмыться от грязи, чтобы не получить по шее от родителей. а ещё как-то раз он одной из многодетных семей помог раскрасить забор — и как раскрасил! целый зоопарк нарисовал и каких только красок не намешал, чтобы было как можно красивее.

короче говоря, золото, а не человек. поэтому, как только усмотрели, что у него нет обручального кольца, его и начали прочить в мужья всем девушкам старше двадцати.

правда, он все равно предпочитал проводить вечера в одиночестве. обычно сидел на веранде с чаем из самовара, который ему пожаловала варвара васильевна за то, что он починил ей крышу, иногда читал, чаще раскладывал пасьянс, попутно отбиваясь от комаров (раньше нина вячеславовна видела такую ловкость только у студентов-биологов, которые, наученные горьким опытом летних практик, ловили насекомых чуть ли не пальцами). раскладывал пасьянс, напевая себе под нос что-то, подозрительно напоминающее фронтовую песенку, иногда смотрел на виднеющееся из-под крыши ночное небо. кота одноухого гладил нины вячеславовны, который больно часто к нему забегать начал. улыбался в такие моменты редко, а если и улыбался, то как-то горько да с тем выражением сожаления и просьбы прощения на лице.

загадочный человек, одним словом.

имени его они, кстати, не узнали. как стал он "дачником", так к нему это прицепилось. а там уж звали кто во что горазд, он был и сынок, и сердечный, и дорогой, и на всё улыбался тихо и смеялся уголками глаз.