Actions

Work Header

от края до края зари

Chapter Text

летний пригород берна был зеленым и свежим, тихим-тихим, как с картинки. как кто-то родной, терпеливо ждущий, когда к нему вернутся. штирлицу он и был роднее площадей петербурга-ленинграда, и местные озера и леса он помнил лучше рощ владивостока или троп забайкалья, и каждый шорох в высокой траве в парках или шум у кромки воды сейчас были все равно что память о доме.

— знаете, — сказал шелленберг, стоя на камне и пробуя рукой воду в озере, прозрачную, как хрусталь. поглядел на лодку. — знаете, завтра я повезу вас кататься на лошадях. чтобы впредь вы не устраивали таких сюрпризов без спроса.

на это штирлицу захотелось улыбнуться. и он заулыбался, потому что погода была хорошая, а шелленберг в шляпе и светлом легком костюме был забавным, как воробей.

и потому что верхом он ездил плохо, и это было позором всего его дворянского рода и всего белогвардейского офицерства, но шелленберг не знал ничего ни о дворянстве, ни об офицерстве и подшучивал над ним в счастливом неведении.

и это было маленьким секретом штирлица внутри секрета их общего, внутри этих безобидных насмешек, спрятавшихся между редкими мыслях о ласково блестящих глазах и бедрах шелленберга, время от времени обтянутых бриджами.

— дайте руку, — пальцы к ладони, шелленберг будто решил поймать его и не выпускать больше. — и вы ни разу не говорили, что боитесь воды.

— я не боюсь воды, отто. я ничего не боюсь. запомните это, — и лодка чуть покачнулась, и шелленберг глянул так, как умел только он, холодно и блестяще, как иголкой уколол.

— мы не будем отходить далеко от берега. не волнуйтесь.

— лучше бы волновались за себя завтрашнего.

ты иногда смешной такой, знаешь?

особенно с веснушками

и теплый ветер был детской сказкой, и прохладные всплески воды, и круги от весел на ней — все пело, все было рядом, все замерло в смоле.

штирлиц коротко вздохнул. он не знал, какое из мест в мире может назвать домом, но берн был его частью, это небольшое озеро у каменного берега — покой.

— отцепитесь вы от кормы. не упадете же.

шелленберг застыл в лодке мраморным изваянием с прямой спиной, даже глаза перестали блестеть, хоть в ватиканский музей веди — в прохладных залах, среди скульптур и бюстов, среди позолоты и картин маслом ему было бы самое место.

и штирлицу странно было видеть шелленберга таким — обычно живого, чуть растрепанного, стоящего лицом к ветру или нежного, как мальчика с картин эпохи ренессанса.

— не упаду, — кивнул, и в этом движении не было расслабленной медлительности, в нем была забавная штирлицу осторожность. — но я предпочитаю, ощущать, что могу стоять твердо. — шелленберг дернул плечом. — или хотя бы знаю, что смогу доплыть до берега.

— ну, топить-то я вас не собираюсь.

шелленберга это, кажется, немного развеселило. он вскину бровь и нехорошо ухмыльнулся — хирургически точный, тонкий и ровный надрез на чуть загорелом лице в мелких веснушках.

— я знаю. не в вашем стиле.

штирлиц не стал отрицать, потому что было незачем, потому что шелленберг закинул ноги на сидение посредине — каблуки стукнули о дерево. красивый звук.

— и что же в моем стиле?

— о! яд. вы могли бы меня отравить, да, — шелленберг поднял голову, придерживая шляпу одной рукой и в задумчивости сощурился на солнце. оторвался. — или же задушить. право, задушить меня вам было бы легче всего.

— не думаю, что вы не отбились бы.

— у вас, скорее всего, было бы преимущество — спящих душить проще. рядом с вами я совсем перестал спать чутко.

дурак какой

— возможно. но зачем мне столько проблем? вы намного приятнее живым.

и это было правдой, потому что шелленберг был живым и он был рядом. цеплялся за плечи и выдыхал что-то на ухо, просто сидел на одном диване и задевал коленом колено, гладил по волосам и целовал в висок — а штирлицу порой очень нужно было, чтобы кто-нибудь поцеловал его.

и зачем ты откровенничаешь, мальчик

— благодарю?

а вода вокруг них блестела белым от солнца, еще студено-холодная, но яркая, как плазма, как электрические искры. глаза почти болели.

штирлиц позволил себе расслабиться, свесить руки, лениво коснуться кончиками пальцев воды и отпустить все мысли, и окунуться в правильное, бархатное чувство безопасности.

и всего мира не существовало.

— отто, — позвал шелленберг через несколько долгих минут, наполненных приятным молчанием и теплом. — наклонитесь-ка, — и поманил пальцем так, будто собрался рассказать секрет.

— зачем?

я совсем обнаглел

еще и вопросы старшим по званию задаю

— затем, что раз уж вы вытащили меня на утреннее свидание, то я хочу вас поцеловать.

штирлиц беспрекословно подался вперед. лодка мягко качнулась, он оказался лицом к лицу с шелленбергом, близко настолько, что они почти соприкасались кончиками носов.

какой у тебя все же прелестный нос.

— так у нас свидание? а я-то думал, мы говорим и предпочтительных способах вашего убийства.

— а что насчет вашего убийства?

слишком рядом, слишком странно и штирлицу не впервой же, но все равно сейчас что-то не то, что-то не так.

— пообещайте мне отменные похороны — и довольно.

— о, можете не переживать.

штирлиц готов был подставить губы — вместо этого шелленберг скользнул быстрым, влажным движением по его щеке.

да, могу не переживать