Actions

Work Header

уважаемая алена игоревна

Work Text:

В первые часы ее будто что-то тревожило. Было странно. Что именно, Алена Игоревна сказать затруднялась, но было что-то, определенно было. Она то ловила себя на мысли - а как я вообще жила раньше, до сегодняшнего дня? непонятно!, то злилась, что не могла припомнить, о чем недавно так пеклась, о чем тревожилась.

Вдруг она подумала, а хочется ли на самом деле вспоминать?

Не хотелось.

На этом она и остановилась. Жизнь была хороша, и ей хотелось наслаждаться. И собой, своими умом и красотой, властью, силой, и Алена Игоревна с большим удовольствием занялась этим.

 

В первые ночи ей снилось что-то грустное. Она смутно помнила утром - она будто бы звала кого-то, искала и не могла найти, и это огорчало. Имя крутилось на языке, но она не могла его ухватить. Слова должны быть названы - этому ее годами учили в университете, никаких presque vu, какая же ты ведьма, если не можешь назвать слово? Это сердило, и Алена Игоревна срывалась на всех, кто попадался под руку.

Нужно было заниматься работой, в последнее время у нее появились большие планы, но она перебирала конспекты, вспоминала заклинания. Что-то происходило с ней, и это тревожило. Алена Игоревна была не из тех, кто позволяет вещам происходить с ней, она была их причиной, и никак иначе.

 

Она нашла - не совсем то, но уже что-то - капля крови на кончике ножа, скорое полнолуние, бокал вина. Она устроилась у зеркала, засмотрелась на свои пожелтевшие глаза, сказала слова. Магия прошла через нее, разлетелась в стороны, и Алена Игоревна улеглась спать чуть более довольная, чем обычно.

Сон изменился, и раздражение сменилось - чем? страхом? чем-то.

Человек, которого она искала, оказался не мужчиной - с чего она вообще взяла, что это должен быть мужчина? Она не могла сказать, ей так казалось. Алена Игоревна была посреди ярчайшего, золотого, горячего света, полузабытого, его вытеснила ледяная снежная белизна, которая слепила на улицах Китежграда. Алена Игоревна была у пустого шоссе, смотрела сверху, сбоку, смотрела внимательно, и вдруг все запахло лимонами, так сильно, будто она укусила один, вдруг по шоссе помчалась маленькая красная машинка. За рулем была женщина - красивая, чем-то похожая на Алену Игоревну. Женщина была в белом, на лице у нее была странная маска, на руках, на шее, в ушах - жемчуг. Она вдруг ударила по тормозам и посмотрела на Алену Игоревну так же пристально, как Алена Игоревна смотрела на нее.

Нужно было что-то сказать? Но сказать было нечего.

Наступило утро, и в этот день все в НУИНУ, даже сама Шемаханская, боялись попадаться Алене Игоревне на пути. Она рвала и метала и даже себе не могла объяснить причины.

Вечером она капнула в бокал две капли крови. Дрогнули стены в квартире, мигнули фонари на улице. Хорошо, что соседи достаточно боялись ее, еще не хватало, чтобы кто-то потревожил. Она легла спать.

 

Ей снилась зеленая лужайка, россыпь красных роз на кустах, голубая вода в бассейне, желтое солнце. Было жарко, так жарко.

Сегодня женщина была в купальном костюме, лежала на полосатом шезлонге. Рассматривала Алену Игоревну. В руках у нее был был запотевший бокал чего-то желтого, на столике рядом стоял еще один.

- Присоединяйся? - сказала она и махнула рукой на свободный шезлонг.

Алена Игоревна устроилась, вытянулась, потянулась, расслабилась. На голове у нее появилась шляпа с широкими полями - ее магия это была или чужая? так и не сказать сразу. Она попробовала коктейль - лимонный, кислый и сладкий одновременно, он оказался по вкусу.

Незнакомка представилась. Алена Игоревна виновато пожала плечами и ответила:

- Я сплю.

Путешествия во сне были хороши тем, что можно было совсем не беспокоиться о языках, и плохи тем, что нельзя было читать - и расслышать имена.

- Это ничего.

Они почти не говорили, смотрели друг на друга - они были очень похожи, очень. Когда Алена Игоревна потянула руку к незнакомке, та потянулась в ответ, когда незнакомка захотела поплавать, Алену Игоревну потянуло к воде. Было чудесно, было волшебно. Никогда и ни с кем у нее не случалось такой синхронности.

 

- Завтра полнолуние, - сказала она, когда почувствовала, что скоро проснется. - Завтра я могу задержаться дольше - и быть здесь почти по-настоящему.

Сейчас она была бесплотна, почти призрак - у нее было столько желаний и никаких возможностей их исполнить. В полнолуние у них были шансы.

- Завтра - шабаш, - грустно ответила незнакомка.

Алене Игоревне показалось, что она говорила еще - что найдет ее, что она воспользуется силой сестер и отыщет - но нельзя было сказать наверняка и надеяться было нелепо.

Она решила, что больше не будет садиться у зеркала и пить вино с кровью. Но она сотворила маску, странную маску, как у незнакомки, и примерила ее. Она поблескивала - яркими, ледяными вспышками, как снег за окном.

 

Дальше ей некогда было думать об этом, так много всего случалось. Близился новый год, нужно было решать с Сатанеевым - и Алена решила, что если и не добьется желаемого через него, то хотя бы развлечется. Слишком много в ней было злой, жестокой энергии, слишком хотелось ее куда-то выбросить. Потом завелся этот забавный настойчивый юноша - Иван, со своей сестрой, было много всего, так много - и вдруг выяснилось, что никакая она не Алена Игоревна, а Аленушка.

Было странно.

 

Было отвратительно, обидно, до слез обидно, что из-за слуха, из-за ревности женщина, которую она всегда так уважала, не спросила даже, швырнула в нее жутким заклинанием. Алена дождалась конца праздников - успокаивала Иванушку тем, что хочет сделать все по правилам, как нужно, хотя знала, никакой свадьбы не будет. Она пришла к Шемаханской и положила на стол заявление об увольнении.

- Я хочу извиниться, - сказала Шемаханская, но Алена помотала головой - извинения не сработают, не помогут, не исправят.

- Я понимаю, - сказала Шемаханская, - но ты хоть об этом подумай.

Она вытащила из папки официальное письмо - и в кабинете вдруг запахло лимоном, так сильно, что у Алены свело челюсть и рот наполнился слюной.

- Смотри, это из Америки. Ищут ведьму на стажировку в свой институт, им очень твоя работа понравилась, специально тебя хотят, смотри - просят уважаемую Алену Игоревну.

 

Алена взяла письмо - белая бумага, черные буквы - но с ними и голубое небо в рыхлых полосках от самолетов, дрожащий воздух, похожая и такая чужая незнакомка. Загадка была простой, и она разгадала ее быстро, разглядела вопрос, который прятался за официальными словами - хочешь все-таки услышать мое имя?

- Это нам тогда больше не нужно? - спросила Шемаханская и кивнула на заявление Алены.

- Нет, - согласилась Алена, сказала слово, и заявление истлело.

 

После того что случилось под Новый год ей больше не хотелось петь, теперь же она поспешила из кабинета - думать, собираться и потому что из груди рвалась странная, непривычная, новая - песня.