Actions

Work Header

Самые горячие новости спорта

Work Text:

Сегодня в интернете снова кто-то был не прав.

— Что-то такое здесь замышляется, — бормотал Кенма, отмахиваясь рукой от Куроо и его приветственных поцелуев в висок. Он по самый нос зарылся в загадочный и пугающий мир спортивных месседж-бордов, а его ладонь (не та, которой он держал мышку, а вторая, менее важная) уперлась Куроо в нос. Не растерявшись, тот облизал подставленную ладонь и даже успел запечатлеть еще один поцелуй на розовой подушечке под указательным пальцем. — Куроо, фу.

— Не “Куроо, фу”, — передразнил его Куроо, — а “добро пожаловать домой”.

Кенма пару раз щелкнул мышкой и на экране замелькали, казалось бы, случайные ники и слова. Куроо наклонился ближе, щурясь без очков:

— Ничего не понимаю.

Кенма повернул голову в сторону Куроо и практически уткнулся носом в его челюсть. Он пах улицей, газетами, скучными совещаниями и людьми, до которых Кенме не было никакого дела. Но еще и родным телом и бесчисленными часами, проведенными бок о бок с Кенмой, когда в того больше никто не верил.

— Привет, — произнес наконец он, позволив свободно Куроо вчитаться в ужасные комментарии ужасных людей, которые почему-то считали себя фанатами волейбола. Пришел такой и отвлекает поцелуйками, разглядывая его, думал Кенма и не спешил отодвигаться дальше. А теперь еще блестит своими глазищами и даже не обращает на него, Кенму, внимания. А если придвинуться еще ближе? Уткнуться лицом, потереться о самую линию челюсти, прижаться губами, и еще раз — ступеньками вверх к уху. Через несколько минут Куроо нахмурился, увлекшись происходящим на экране. Пригревший свой вечно мерзлый нос в ямке между его шеей и широким плечом Кенма как раз приготовился его про это пожурить, когда тот наконец соизволил обратить на него внимание, положив руку на его спину между лопаток и притянув критично ближе.

— И не думай, что я не заметил приступа внезапной нежности, — коварным голосом произнес он. — Хочешь сказать мне что-то?

Расстояние между ними схлопнулось, и единственным способом стать еще ближе было открыть рот, впуская язык Куроо в настойчивом приветствии. “Как в тетрисе”, пришла Кенме в голову мысль. Он запрокинул голову вверх, чтобы нависшему над ним Куроо было удобнее его целовать. Вначале Кенма млел и грелся, расплавленный радостью и ласками. А потом Куроо сгреб его волосы на затылке в кулак, заставляя прогнуться еще сильнее, — и на какое-то время никакой интернетный заговор не мог отвлечь ни одного из них.

Вспомнили о других людях они, уже очутившись на кровати. Кенма откинулся на спину, приглашающе призывая к себе Куроо, и тот, прежде чем, как он любил, навалиться сверху, сгреб все одеяла и подушки в сторону, освобождая пространство и небрежно смахивая кенмин планшет к краю матраса.

Раздевался Куроо медленно и аккуратно, памятуя о стоимости всех эти офисных рубашек и запонок (одну из которых — подарок Некоматы-сенсея на выпуск из школы — они потеряли в своей первой квартирке, в чем Куроо никогда тому не признается). Выпутал запястья из рукавов, отложил рубашку аккуратным комом в сторону и оставил на руке только часы, щегольски блестя широким металлическим ремешком. Обычной майке, которую он всегда надевал под рубашку, таких почестей не досталось: Куроо стащил ее через голову, залихватски, как ему казалось (“по-идиотски,” подумал Кенма, но, завороженный, глаз не отвел), встряхнув уже успевшей спутаться гривой. Все с тем же горячим намеком в глазах взялся за ремень брюк.

— Я хочу просто показать тебе еще кое-что. И прежде, — Кенма угрожающе поднял руку, пока во второй магическим образом оказался откинутый было планшет, — чем ты ляпнешь что-нибудь пошлое, проверь сегодняшний счет Екатеринбургских тигров.

— Покажи-ка мне, да, — Куроо еще шутил по инерции, смахивая заставку на планшете вверх.

Лишь краем уха прислушиваясь к его бормотанию, Кенма последовал его примеру: стащил с себя домашнюю футболку и расправился с завязками на пижамных штанах, стягивая до колен. Ниже стянуть не получилось, мешала поза, и он потер голени друг о друга, освобождая таким образом одну ногу из штанины. Из его любимого домашнего наряда оставалась фактически только левая брючина пижамы. Недолго думая, он потыкал ступней Куроо в бок, привлекая к себе его внимание, чтобы тот помог ему избавиться от мешающей детали одежды. Куроо стащил с него штанину, не отрывая взгляда от планшета, да так и остался стоять, нависнув над Кенмой.

— Да нет, бред, я бы знал, — не поверил совпадению Куроо. — Что бы ему делать там, Лев даже русского не знает…

Абсолютно голый Кенма с недовольным фырчаньем поднялся на локтях.

— А я тебе что говорю! Давай так и напишем ему: “Лев, что твоему Яку-сану делать в Екатеринбурге?” А он что ответит? Как думаешь, а?

Что Куроо думал, пока оставалось секретом, поэтому так и не получивший ответа Кенма решил взять дело в свои руки: сел на кровати, выправил его ремень из брючных петель и потянул ширинку вниз, просовывая ладонь внутрь.

— Опля, — вновь заинтересовался происходящим Куроо. — Видишь, я по тебе тоже скучал. Как думаешь, что хуже: если я сдам Яку и его продажную душонку в лапы Федерации, и это станет предательством с моей стороны как друга? Или не сдам — и запятнаю свою профессиональную честь?

— Ага, то есть ты признаешь, что ваша Федерация — Цитадель зла? — продолжил вяло ругаться Кенма (необходимый навык, если живешь вдвоем с Куроо), оглаживая его напрягшийся живот, заросший темными волосами лобок и заинтересованно выглядывающий из трусов член. Куроо мог нести чушь часами, болтать, заполняя тысячи бессмысленных отчетов; умудряться рассказывать дивные истории и одновременно поглощать поздний ужин, устроившись между разведенных ног сидящего на кухонной столешнице Кенмы; трепаться в душе, во сне, под Кенмой и нависая над ним…

— Любая спортивная организация — это средоточие всего зла, который несет в себе этот вид спорта. Поэтому я и пошел работать по этой стезе: не зря же говорят “не можешь победить — возглавь”, — бахвалился младший представитель отдела продвижения и развития Всеяпонской Федерации Волейбола при Министерстве спорта и культуры Японии Куроо Тецуро, которому для продвижения по карьерной лестнице не хватало недостижимой мелочи — лишь постареть лет на пятьдесят.

— А как же комментарии на спортивных форумах?

— Они зло неконтролируемое. Его нельзя познать, а значит и остановить, — отмахнулся он.

— Но иногда зло полезное, — Кенма продемонстрировал зловещую ухмылочку знаменитого Коздукена, который, случалось, разжигал в комментариях под матчами региональных сборных в моменты, когда на работе Куроо особенно доставали за низкий интерес публики и смешные охваты.

Куроо хотел возразить что-то еще, но вместо этого застонал и откинул голову назад. Кенмы наконец-то оттянул резинку его трусов вниз и освободил член, перестав играться и дразнить его руками. Он сжал член ладонью, растерев туда-сюда каплю смазки по головке большим пальцем, и Куроо попытался приспустить штаны вниз, облегчая ему доступ.

— Не надо, — улыбнулся Кенма, и, повторяя движения пальца розовым мокрым языком, принялся сводить Куроо с ума. Со времен школы никто из них так и не смог стать головокружительным богом секса (как бы Бокуто не хвалился), но Кенма знал, что то, как он сосет, нравится Куроо больше всего. Сосет и смотрит, и под его взглядом Куроо давится всеми своими словами и мудреными ремарками, и со стороны можно наблюдать, как все мысли в его умной голове превращаются в кашу.

Член Куроо мокрым тяжелым весом двигался у него на языке, пока Кенма брал головку в рот, помогая себе одной рукой. Маятником он раскачивался вперед-назад, все так и сидя на коленях и опираясь другой рукой на кровать. Процесс был даже скучным, если бы не реакции Куроо. Кенма жадно впитывал каждый зажатый ребром ладони стон, каждый вылетающий из его рта приглушенный смешок и обрывки ласковых слов в его адрес. Взглядом следил, как то и дело раскрываются, а затем сжимаются обратно в кулак пальцы, зависающие над его головой, когда Куроо рефлекторно тянулся к его волосам, а потом в последнее мгновение останавливал себя, памятуя о кенминой нелюбви к подобным жестам. Не пропускал ничего.

— Дай до тебя дотронуться, — в конце концов не выдержав, взмолился он.

Кенма охотно выпустил член изо рта и откинулся на кровать, за ладонь утягивая Куроо вслед за собой.

Оказавшись сверху, тот придавил его своим весом и обнял его, сразу напомнив Кенме приставучего осьминога. Его руки были везде, обнимая и согревая, и через минуту Кенма уже хохотал, вырываясь, и щекотал его под ребрами в ответ. Язык Куроо снова нашел способность формировать связные предложения. Строить задорные теории о предполагаемой жизни Яку в России (“Как думаешь, Яккун там будет самой маленькой матрешкой или найдет себе других, таких же маленьких друзей?”) ему не мешала ни неуместность момента, ни все накатывающее желание вылизать шею Кенмы, перемежаемое легкими укусами и нежными поцелуями под подбородком.

— Ты достал, — за всей этой возней они сползли к низу кровати, и взмокший и распаленный Кенма подтянулся на руках повыше, спасаясь от загребущих лап и откинувшись на подушки, чтобы иметь возможность сделать вдох и немного успокоиться.

— Что, уже утомил тебя? Готов к перекуру? — уточнил раскрасневшийся Куроо, пользуясь моментом, чтобы стянуть вконец сбившиеся к середине бедер мятые брюки и полностью раздеться. Не оставил даже носков (а то были прецеденты).

— Размечтался, — фыркнул Кенма и достал из-под подушки смазку. Раздвинул ноги и, выдавив на ладонь порцию прозрачной жидкости, приглашающе поманил Куроо к себе. — Это ты весь день в офисе горбатишься, растрачивая молодость, силы и потенцию, я же все это время тебя дома жду без дела.

— Совсем без дела? Какой у меня примерный муж, — хмыкнул Куроо и снова потянулся к нему, будто притянутый магнитом.

Возвращение домой было любимой частью его дня. Кенма знал, что он доставал этим всех и вся в офисе, ведь половина его историй начиналась именно так. “И вот я вернулся домой, а там Кенма выиграл отборочные на LCK Regional Finals 2020”. “И вот возвращаюсь я домой, а там Кенма печет багет по-анжуйски”. “И вот я уже дома, а Кенма решил подтянуть сычуанский диалект”. Пока Куроо каждый божий день по-прежнему обивал пороги полного санитайзеров офиса, Кенма перевел всю свою фирму на удаленку еще так давно, что это было еще немодно, и прошел этапы — онлайн-курсы/пекарское дело/прочие хобби — дистанцирования раньше всех.

Возможно, дело было в том, что вот возвращался Куроо домой — а там всегда ждал его Кенма.

Ведь больше всего они любили друг друга, и это было ясно без лишних, вызывающих смущение слов.

— Ты снова разнюнился, я по глазам вижу, — уловил его настроение Кенма, обнимая ногами и прижимая его твердый член к своему, уже влажному и скользкому из-за смазки. Куроо только улыбнулся, в кои-то веки не комментируя очевидное, и положил свою ладонь сверху, прижимая их двоих крепче, ближе, теснее. Дальнейшее не требовало лишних мыслей — чистая и восхитительная в своей эффективности механика. Жар приближающегося оргазма накатывал на Кенму волнами, зарождаясь в копчике и пробегая искрами вверх по позвоночнику. Он потянулся к Куроо, языком запечатывая очередную теорию о секретном агенте Яку Мориске, во глубине сибирских руд ищущем утерянный ключ от острова Кунаширито, между его губами, и почти сразу кончил в туннель из их сплетенных пальцев, размазывая сперму по рукам и животам.

Куроо победно вскрикнул, из последних сил спрятал лицо в плечо Кенмы, полной грудью вдыхая запах их перемешанного пота и удовольствия, и кончил следом, добавив свою порцию к безобразию, уже заляпавшему Кенме весь живот. Сделав еще один глубокий вдох, Куроо повернулся набок и рухнул рядом, обняв Кенму поперек груди и притянув ближе, удовлетворенный и в кои-то веки молчаливый. Также довольный жизнью, Кенма чмокнул его в подставленный бицепс.

— А Яку знает, что мы трахаемся, обсуждая его личную жизнь в России? — нормальным голосом поинтересовался он, стоило только его сердцебиению успокоиться.

— Судя по его многократным жалобам, он даже не против, — лениво приоткрыв глаза, ответил Куроо, — ты же знаешь Яку.

— Жалуется значит любит, — подтвердил Кенма. — Россия ему точно придется по вкусу.

~~ОМАКЕ~~

Мнения Льва как всегда не спросили. Но он не боялся выражать его — тоже многословно — на всех форумах и в длинных твиттерских тредах, пока Яку паковал чемоданы и клялся, что это “всего лишь на сезон”.