Actions

Work Header

Исповедь

Work Text:

В дни, когда грешников нет, ангелы остаются без работы. Зака нервирует это больше всех. Он бродит по своему игрушечному городку, отбивая косой повороты узких проулков. Пытается воображать, что преследует жертву, которой удалось ускользнуть, даже верит этому на некоторое время, пока не слышит, как включается лифт.

Громкий щелчок выбивает из Зака всю кровавую дурь. Он идиот, но повторение способно научить и его, и Зак безошибочно определяет гостя. Настоящего гостя, приходящего в трущобы именно к нему, а не чтобы быть разрезанным его косой. Встречать его Зак не спешит, вместо этого направляясь обратно в свой закуток, который гость называет его домом. Зак с названием не спорит. Они вообще редко спорят, хотя ему более чем хочется, однако проигрывать в перепалках по своей тупости Заку не нравится сильнее.

Гость стучится в его дверь, как и положено приличному гостю. Сначала Зак забывает, как на это реагировать, но раздавшийся снаружи голос подсказывает:

— Ты дома, Зак? Я могу войти?

Зак буркает под нос: «Да». Дверь с треском и скрипом открывается, и в дом входит Абрахам Грей, окруженный пахучей сладкой дымкой. Его одухотворенное спокойствием лицо не способно пробудить в Заке жажду резни. Не тогда, когда они наедине, и ему приходится напрягать все извилины, чтобы не заслужить снисходительный взгляд. По крайней мере, Заку кажется, что так на него смотрят глаза священника — еще большая загадка, чем титаническое терпение.

Приторный запах, сопутствующий Грею, где бы тот не был, проникает под бинты. Зак елозит под ними носом, в очередной раз сопротивляясь расслабляющему эффекту и терпя неудачу. Заку хочется вскочить с разодранного дивана, схватить убранную в угол косу и снести священнику голову в надежде, что тогда-то он прекратит сбивать убийцу с толку. Вместо этого Зак еще ниже нахлобучивает капюшон и, уже лежа на спинке дивана, пытается провалиться сквозь выбившиеся из нее пружины.

Не обращая на него внимания, Грей хозяйничает в комнате: собирает пачки из-под чипсов, бутылки с газировкой и заменяет их на новые. В этом Зак находит еще одну причину сохранить священнику жизнь — если тот прекратит приходить, он, не способный открыть дверь и выбраться, сдохнет от голода. Хорошо помня, каково едва так не умереть, Зак невольно трет живот. Продолжая наблюдать за нерасторопным мужчиной, он закусывает губу, сложив руки под грудью. Невольно начиная ерзать ногой, Зак почти теряет терпение, когда Грей наконец-то заканчивает уборку и выносит мусор за пределы дома.

Возвращаясь, Грей останавливается в дверях, заложив руки за спину, как узник, не готовый войти в камеру смертника. Блеклый свет с улицы обводит его силуэт желтоватым ореолом, стирая это впечатление. Зак фыркает и притоптывает ногой.

— Иди уже сюда.

Грей оборачивается назад, будто ища другого человека, к которому обратились, или замечая, что снаружи что-то меняется. Смысла в его действии Зак не видит. Привлекая внимание, качнувшийся на рясе крестик со звоном цепочки возвращается место. Грей подходит широкими выверенными шагами. Вскакивая с дивана, Зак настигает его сам. Набрасывается диким зверем, цепляясь за плечи, и утягивает назад, опрокидывая на диван. Пружины впиваются в спину. Зак пару секунд приноравливается к весу Грея, прислушивается к сбившемуся дыханию в шею и сдергивает с подбородка все слои бинтов. Напористо целует, обхватывая широкие плечи.

С неприсущим для ситуации спокойствием Грей аккуратно мнет губы Зака, вызывая мурашки. Они нисходят с нежной израненной кожи рта в грудь, откуда разбегаются по всему телу, разгоняя кровь. Взбудораженный достаточно, чтобы не думать о целостности бинтов и лишней боли, Зак с треском нераскрытой молнии стаскивает штаны с бедер. Бинтуя его не раз и не два, Грей искусно расплетает нужные узлы, не оголяя лишней кожи. Запустив руку в штаны, отпускает рот и обводит подбородок губами. Зак довольно выдыхает и подается навстречу. Ранить он не боится и до крови кусает за нос, что, как ему кажется, вынудит священника показать ему лицо, достойное смерти. Но красный на светлой коже выглядит неуместно, Грей ничуть не злится и Зак слизывает выступившие под переносицей капли крови.

Зачем Зак все это творит, он не задумывается. В мыслях вообще нет особой нужды, если они не способствуют насыщению своих потребностей. Грей одно из средств их утоления, как еда и новые жертвы. Рывком подаваясь бедрами в руку, Зак тыкается макушкой о чужой подбородок. Скулит, чувствуя голым задом жесткость дивана. Чертов запах проникает, кажется, в само сознание, затуманивая и зрение. Размеренное трение чужой ладони ярко контрастирует со сбивчивым дыханием Зака. Грей участливо приподнимает его под спину, не давая пружинам колоть голую кожу.

— Не трогай! — огрызается Зак. Обхватывает коленями талию и протягивает перед собой руки, вместо шеи хватая цепочку с крестиком. Металл скрипит от натяжения и, не выдерживая, со звоном лопается. Не в состоянии поднять глаза выше, Зак пялится на звенья в ладони. Грей, замерев, молчит, и их накрывает мнимая тишина, где слышно лишь дыхание Зака.

— В-вот ведь дешевские у тебя побрякушки, — моментально выдает Зак и с силой закрывает рот, так что раздается стук зубов.

Грей берет упавший на его грудь крестик и кладет в карман. Той самой рукой, что трогал Зака.

— М-мерзость какая, ты знатный извращенец!

Сам не зная, то ли ему смешно, то ли действительно противно, но Зак теряется еще больше. Прежде, чем говорит что-то еще, Грей затыкает его рот своим. За это Зак даже благодарен — глупых замечаний еще предостаточно. Впрочем, смущение не уходит, ни когда Грей заканчивает начатое, ни когда поднимается с дивана. Зак не знает подходящих слов и все-таки пытается исправить свое, как ему кажется, бедственное положение.

— Ну ты это… на веревочку его повесь? — положив руку на капюшон, но так и не накинув его на голову, Зак оглядывается, — у меня тут где-то валялась. Надо?

Грей не отвечает и уходит. Паникуя, Зак вскакивает следом, хочет его остановить, преградив выход косой, но забывает, что оружия в руках нет, и стискивает в кулаках воздух.

— А-а-а!

Топая ногой, Зак треплет себя по волосам. Замечает, что не застегнутые штаны сползают и вовремя ловит. Одновременно закрывать ширинку и говорить он не может и почти путается в словах.

— Ну это… не смей из-за этого больше не возвращаться! Иначе я приду сам и тебя убью!
Грей оборачивается.

— Чего? — зло огрызается Зак. Перед более высоким мужчиной его угрожающая поза не впечатляет.

Заложив руки за спину Грей в ореоле блеклого света с улицы произносит:

— Пока ты желаешь исповедоваться, я всегда буду возвращаться.

Не понимая, Зак распахивает рот. Выпускает из легких воздух. Не находится до тех пор, пока не остается один. Уставившись в стену, бурчит под нос ругательства и, наткнувшись глазами на пакет с пачками чипсов, берет одну. С хрустом и шелестом Зак раскрывает пакет, сует руку в чипсы и замирает, вспомнив, что вообще-то не мыл руки. Бросив пакет в стену, он вскакивает с дивана, подбирает слишком долго стоявшую без дела косу в углу и выбегает на улицу.

Слышится стук едущего лифта. С размаху ударяя перед собой асфальт, Зак несколько успокаивается, ощутив в руках отдачу. Возвращается обратно на свою личную территорию и останавливается посередине комнаты, замечая, что пол усеян звеньями.