Actions

Work Header

Экзамен

Work Text:

Флокс любила качаться на качелях.

Ей нравилось чувствовать, как тяжёлая металлическая конструкция подчиняется легчайшему толчку, если совершить его в нужный момент. Нравилось, как ухало вниз сердце, как вздымались волосы в такт движению.

Мама — когда-то давно, до того, как Флокс начала систематически изучать механику, — рассказала, что период колебаний математического маятника пропорционален корню квадратному из длины подвеса. И обратно пропорционален корню из ускорения свободного падения, но об этом можно пока не думать: разница заметна, если измерить колебания сначала на уровне моря, а потом на высокой горе. До тех пор, пока Флокс не отправится в путешествие, она может спокойно пренебрегать этой зависимостью.

В четыре года Флокс решила, что станет, как мама, инженером. Будет проектировать механизмы, с помощью которых можно полететь хоть куда. Хоть на Луну! В прошлом месяце Флокс исполнилось десять, и она прекрасно знала, что до того момента, когда человечество полетит в космос, ещё далеко. Что же, и на её веку достаточно дел: сколько глубин не исследовано, сколько вершин не покорено единственно потому, что не изобретена ещё машина, на которой можно было бы туда добраться.

Конструировать такие машины не так-то просто. Флокс прочитала достаточно биографий великих инженеров и знала, какой путь они одолели перед тем, как сотворили что-то грандиозное.

Свой путь Флокс начала недавно, с учебников по физике и математике. До этого она пыталась разбираться в маминых книгах, раз за разом перечитывала абзацы под самыми завораживающими чертежами и сердилась, что ничегошеньки не могла понять. Увидев, чем занята дочь, мама объяснила, что сперва нужно освоить базу — она послужит основой для дальнейших знаний. Как фундамент для дома. Флокс с пелёнок была упрямой и терпеливой, поэтому вцепилась в учебники как клещ.

Завтра дядя Боркин будет принимать у неё первый экзамен. Он приехал два дня назад и сразу велел как следует всё повторить, потому что снисхождения не будет.

Флокс нравилось, когда приезжал дядя Боркин. В эти дни мама меньше времени проводила в инженерной и почти не обращала внимания на дочь. Ничего не стоило прокрасться туда, где днём и ночью гудели паровые машины, где лязгали поршни и скрежетали шестерёнки. Где стояли автоматоны, над которыми работала сейчас мама.

Она разрешала Флокс приходить в инженерную — но только не одной, заходить туда одной было единственным запретом в жизни Флокс — и рассказывала, для чего служит тот или иной механизм. Когда приезжал дядя Боркин, Флокс, замирая от собственной смелости, приоткрывала тяжёлую дверь — чуть-чуть, только чтобы протиснуться, — и скользила внутрь. Она была достаточно умна, чтобы ничего не трогать. Только смотрела, очарованная. Когда рядом не было мамы с её рассудительным голосом, Флокс словно бы возвращалась на шесть лет назад, когда впервые увидела урчащие машины с блестящими медными боками и вязью тонких трубок. Они таили для неё загадку — горячие, полускрытые белыми клубами пара, пахнущие маслом и железом.

Но сегодня Флокс не пошла смотреть на машины. Пока мама миловалась с дядей Боркиным, Флокс валялась в кровати с учебником классической механики. Она перелистывала страницы, сосредоточенно сдвинув брови, и время от времени поднимала глаза к потолку, чтобы беззвучно, одними губами, прошептать формулу. Она не запомнила, как уже под утро, когда небо начало светлеть, веки сами собой закрылись и голова опустилась на подушку.

Ей снилось, что она качается на качелях. Прежде настолько правдоподобные сны не приходили: сердце замирало в груди, как наяву — с тем, чтобы спустя мгновение ухнуть вниз.

Флокс открыла глаза. Она вжималась вспотевшей спиной в постель, встрёпанные волосы лезли в лицо, сердце бешено колотилось. Полуденное солнце светило через незанавешенное окно прямо в глаза. Она проспала дольше обычного и теперь с непривычки никак не могла прийти в себя.

Она сжала губы и заставила себя успокоиться. Не хватало ещё дёргаться из-за кого-то сна! Добро бы это был кошмар, а так — качельки обычные.

Флокс успела собраться с мыслями, как вдруг кровать словно бы ухнула вниз, на мгновение спина перестала её чувствовать, но в следующую же секунду всё вернулось на свои места.

Что это? Флокс подскочила, спеша слезть с такой привычной, а теперь ненадёжной кровати. Но тут она снова будто бы провалилась. Сердце подскочило к самому горлу. Флокс медленно поплыла к потолку и остановилась, только когда упёрлась в него руками.

Кровать никуда не двигалась. Это что же, дело не в ней, а во Флокс? Выступила испарина, к горлу подкатились рыдания — так, как не подкатывались уже несколько лет. Разум метался, как гайка, упавшая в двигатель. Пришлось собрать всю волю, чтобы остановить нелепые, ни к чему не ведущие метания и задуматься: что же теперь делать?

Флокс швырнуло обратно на кровать.

Она впечаталась в неё плашмя, на выдохе, так, что заныли рёбра. Прокашлявшись, она поднялась на четвереньки. Руки и ноги дрожали, в глазах помутилось от слёз.

— Мама! — закричала она, сама не зная, чего хочет: помощи или убедиться, что с той всё в порядке. — Мама!

Кровать снова ушла из-под Флокс, но теперь та не всплыла к потолку, потому что не дёргалась, не отталкивалась, а напротив, вцепилась пальцами и зубами в простыню.

Гравитация то тянула её, как и положено, к центру Земли, то отпускала, то дёргала слишком сильно, так, что в висках начинало пульсировать и даже голову было не поднять. Сила тяжести «мерцала», словно лампочка, запитанная от сети, в которой скакало напряжение.

Флокс знала, что случается в таком случае с лампочкой. Она то горит ярко-ярко, за пределом своей мощности, то совсем гаснет, то едва светит. А затем, после очередной яркой вспышки, спираль перегорает — и с лампочкой можно попрощаться.

Кружилась голова, тошнило, перед глазами плыли тёмные круги. Флокс переждала несколько всплесков, вытянувшись в кровати и не шевелясь. В конце концов удалось собраться с силами и с волей, и она осторожно сползла на пол.

Главное — не отталкиваться от поверхностей, не то взмоешь к потолку, а падать затем на пол не хотелось. Гравитация не превращалась в силу отталкивания, лишь исчезала на время, поэтому если у тела Флокс не будет импульса, направленного вверх, то вверх и не потянет.

Под кроватью пылился болт. Флокс стиснула его в кулаке и, когда сердце снова подскочило к горлу, подбросила ради эксперимента. Болт плавно всплыл к потолку и с тихим стуком отскочил от него, чтобы затем так же плавно опуститься на пол в противоположном конце комнаты.

Флокс открыла дверь и поползла дальше, а болт продолжал рикошетить: гравитация всё не возвращалась.

Они с мамой жили в большом трёхэтажном доме. Большая часть комнат пылилась, заброшенная: жизнь кипела на первом этаже, в инженерной. Флокс добралась на четвереньках до лестницы, цепляясь за перила, осторожно встала на ноги, не рискуя распрямиться, и медленно двинулась вниз. Даже когда приезжал дядя Боркин, мама с самого раннего утра отправлялась к инженерную: успевала соскучиться за ночь по своим игрушкам — так она объясняла это гостю, когда тот ближе к полудню спускался к ней, заспанный и ворчливый.

Паровые машины работали по-прежнему — гудели, лязгали. Мама то и дело подчёркивала, что заботится о безопасности, поэтому все части были жёстко закреплены. Она никогда не разбрасывала инструменты, всегда развешивала их по стенам на соответствующие скобы.

Флокс повторяла себе раз за разом: «Мама всегда думает о безопасности. Всегда».

Только звучали машины не так, как прежде, что-то в их привычной музыке было чуждым. На них тоже повлиял этот кошмар?

Двери в инженерную стояли распахнутыми. Флокс в лицо дохнуло жарким и влажным, металлическая вкус осел на языке. Откуда он?

— Мама!

К привычному ритмичному скрежету прибавились чавканье с хрустом, будто гигантская мясорубка перемалывала кости.

Снова исчезла сила тяжести, и Флокс вцепилась влажными пальцами в дверной проём. Из-за генератора посреди мастерской всплыло в воздухе что-то бесформенное, закутанное в изодранные тряпки. За клубами пара не рассмотреть, что это, только узнавался небесно-голубой цвет маминого комбинезона — и тёмные пятна на нём.

Флокс всхлипнула и попятилась было, но сумела взять себя в руки. Стиснула зубы и медленно, придерживаясь за жёстко закреплённые на полу и потому надёжные автоматы, двинулась вперёд.

Она обогнула генератор и оказалась перед коленчатым валом. На поршнях лежало тело её матери.

Флокс сразу так и подумала: тело. Слишком мягкое, слишком расслабленное, оно застряло ногой между цилиндров, перекатывалось по ходящим ходуном поршням и никак не могло с них упасть.

Однажды, когда Флокс было шесть и она ещё не знала, почему мама закрывает дверь в спальню, когда приезжает дядя Боркин, она влетела туда не стучась — поздним вечером, когда должна была уже спать, но вдруг придумала, как сделать самолёт, который бы махал крыльями подобно птице, и побежала к маме поделиться открытием.

Та, голая, распласталась по столу, подбородок упирался в столешницу. За ней стоял дядя Боркин, за расстёгнутой рубахой виднелась заросшая волосами грудь. Он сжимал маму за бока, пыхтел и ритмично толкался ей под зад, отчего она елозила по столу и постанывала в такт его движениям. Её глаза жмурились, влажный рот был приоткрыт, лицо искажено гримасой — боли, как тогда подумала Флокс, — волосы спутались и торчали, жёсткие, в разные стороны.

Сейчас Флокс смотрела на мёртвую мать, а из головы не шёл тот вечер. Обмякшее, не сопротивляющееся возвратно-поступательным движениям тело елозило по коленчатому валу так же, как прежде по столу. Так же топорщились волосы, так же кривилось лицо, так же распахнулся, словно в беззвучном крике, рот. Только из его уголка змеилась тонкая струйка крови, да руки торчали под неестественными углами.

На миг сила тяжести ослабла, тело дёрнулось, руку засосало между цилиндрами — и с хрустом оторвало по локоть.

На глаза опустилась сухая шершавая ладонь.

— Не смотри, не смотри, — прохрипел за спиной голос дяди Боркина.

Флокс заверещала и вцепилась в мясистую руку. Стиснула зубы так, будто разжать их значило вернуться в этот мир, к телу мёртвой матери. Она дёргала головой тем же движением, каким лошадь отщипывает траву, и он вскрикнул, но не отшатнулся.

Она выла, давилась кровью и слезами, лягалась, и оба они не улетели к потолку единственно потому, что Боркин вцепился второй рукой в один из механизмов.

— Мне нужен разводной ключ, — велел он сухо и тихо. — Где они лежат?

Флокс только громче заголосила. Какие ключи? О чём он? Отчаяние рвалось наружу, распирало изнутри, грозило разорвать на части. Кровь попала наконец не в то горло, Флокс закашлялась и выпустила прокушенную руку. Её вывернула наизнанку — кровью вперемешку с желчью, сверху полились слёзы и сопли. Жидкости медленно поплыли в воздухе, и Флокс сквозь завесу бешенства поняла, что гравитация всё никак не возвращается.

Её потащили куда-то вбок, и она послушно поплыла следом, не в силах сопротивляться. Уши заложило, лязг и скрежет доносились приглушённо, в них терялась человеческая речь — монотонная, спокойная. Флокс никак не могла взять в толк, о чём Боркин толкует, да и не хотела. От его бубнежа только накатила новая волна ярости.

Но Боркин не отпускал Флокс и повторял вопрос снова и снова, пока она не сумела взять себя в руки, не услышала и не согласилась показать, где хранятся инструменты.

Им удалось починить воздушный корабль Боркина — «мерцающая» гравитация изрядно его потрепала — только через три дня. Всё это время он не давал Флокс прохода. Только она забивалась в угол, не в силах ни говорить, ни двигаться, ни, казалось, даже дышать, как он хватал её за плечо, вытягивал наружу и заставлял работать. Как она его ненавидела, его всего — от железных рук до бесстрастного, не терпящего возражения голоса! Он гонял её с ящиками, которые Флокс едва могла поднять, заставлял закручивать тугие гайки, а в первую ночь даже не вспомнил, что ей нужно поспать, и заставил возиться с кораблём до следующего вечера, когда она свалилась от усталости прямо посреди палубы.

Когда она проснулась, корабль мягко покачивался в воздухе. Едва Флокс открыла глаза, как Боркин рявкнул на неё, требуя немедля подбросить угля в топку.

Когда Флокс выпала минутка оглянуться, её бывший дом уже растворился в утренних облаках.