Actions

Work Header

Вперед в прошлое

Chapter Text

Много лет прошло с того утра, когда Дурсли обнаружили на своём пороге невесть откуда взявшегося племянника, но Тисовая улица за это время почти не изменилась. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало ту же бронзовую четвёрку на входной двери дома Дурслей. Изменилось только одно, точнее, оно просто соскочило с привычного, намеченного хода.

Тётя Петунья уже проснулась и подходила к маленькой дверце под лестницей, а через мгновение утреннюю тишину прорезал её пронзительный визгливый голос:

— Подъём! Вставай! Поднимайся! Живо! — провизжала она.

Гарри услышал её удаляющиеся шаги, а затем до него донёсся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он должен был подняться со своей старой, скрипящей кровати, одеться и пойти на кухню, чтобы помогать тёте Петунье.

Но Гарри не мог пошевелиться. Его пальцы онемели то ли от страха, то ли от предвкушения, а зелёные, широко распахнутые глаза, не моргая, смотрели в низкий пыльный потолок каморки под лестницей. Тётя Петунья вернулась к двери.

— Ты ещё не встал? — настойчиво поинтересовалась она.

Гарри промолчал, не чувствуя языка во рту. Возможно, он мог бы пересилить свой приступ, но это было последним, что ему хотелось делать в это утро.

— Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, как бы он не подгорел — сегодня день рождения Дадли, и всё должно быть идеально.

День рождения Дадли... как он мог забыть? Гарри прищурился, внимательно вглядываясь в трещинку на потолке и замечая, как в неё юрким росчерком бросается мелкий паучок. Он уже привык к паукам, их было очень много в чулане под лестницей, а именно здесь и было его место.

Мальчик медленно сел на кровати, оглядывая крошечную каморку. Вроде бы только вчера вечером он лёг в крoвaть, слушая громкие вопли вечернего шоу, доносящиеся из гостиной, а вот сегодня... «сегодня» стало для Гарри Поттера огромным воздушным шаром, ворвавшимся в его лёгкие и распирающим его изнутри.

Гарри покачал головой, нашаривая на тумбочке очки. Скотч на дужке привёл его в замешательство: чувство, что эту незначительную поломку можно исправить в одно мгновение, проснулось в нем и тут же исчезло. Гарри поднял руки к глазам, внимательно оглядывая ладони. Ни шрамов, ни ожогов, ни царапин. Точнее, один шрам всё же был — росчерк молнии на лбу. И было объяснение его появлению.

Но Гарри не мог в него поверить. Как бы сильно его пальцы ни дрожали, как бы не болело в груди от навязчивого чувства надежды, его сон — несомненно, лучший сон в его жизни — вполне мог оказаться обычным. Прежде чем предполагать хоть что-то, нужно было удостовериться в подлинности видения.

Одевшись, Гарри пошёл на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Мальчику подарили гоночный велосипед, который он так хотел. Для Гарри оставалось загадкой, почему Дадли выпрашивал у родителей велосипед, ведь тот был очень толстым и ненавидел физические упражнения, хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. Любимой «грушей» Дадли был Гарри, но теперь страх перед кузеном словно отступил куда-то. Гораздо сильнее Гарри боялся обнаружить, что напрасно поверил своему странному сновидению.

Как он мог проверить его? Что сделали бы дядя и тетя, если бы он просто рассказал им о ночном видении? Скорей всего, они выгнали бы его из дома сразу же, как поняли всю глубину назревшей проблемы: Гарри либо был ненавистным им волшебником, либо начинал сходить с ума. Ситуация была крайне непростой, и Гарри не знал, что ему делать.

Неприятной неожиданностью было то, что шрам противно покалывало. Гарри приписал это своему сну, добавив к тем незримым и немногим доказательствам, что у него были. Если шрам болел, значило ли это, что он всё же волшебник? Тогда могло ли это означать, что Волдеморт прямо сейчас нападает на Квиррелла? Или же у него было жар, и бредовые сны и боль были следствием температуры?

Гарри встал к плите. К моменту, когда на кухне появились Дадли и его мать, он уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Стараясь выглядеть равнодушным и отстраненным, Гарри лихорадочно продумывал план действий. Ему нужны были доказательства. Его взгляд метался по кухне, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Число подарков Дадли? Как бы Гарри ни старался, он не мог его вспомнить — да и как это вообще было возможно? Последние события его сна были бесконечно далеки от Дадли и цветных коробок.

Например, сон оборвался на ярко-зелёной вспышке. Значит ли это, что Тёмный Лорд одолел его, достиг наконец своей цели, избавившись от заклятого врага? Но тогда почему Гарри Поттер стоял посреди кухни своих магловских дяди и тёти, а не лежал бездыханным в Запретном лесу?

Всё это было крайне прозрачно, шатко и хрупко. Первый холодок разочарования забрался в колотящееся сердце Гарри.

«Если мой сон неправда, я напишу по нему книгу», — саркастически подумал он, едва не пропустив мимо ушей слова тёти Петуньи, отлучавшейся на минуту к тeлeфoну:

— Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого.

Тётя махнула рукой в сторону Гарри, не подозревая, что подарила мальчику самый сияющий, самый чёткий луч света и надежды. Конечно! Миссис Фигг!

Это было ярким моментом сказочного сна, ключевым, играющим важную роль в целом году его жизни. Перед глазами Гарри пронеслись несколько картин: вот он сидит на качелях, вот шумная компания Дадли задирает его, вот они с кузеном идут в темноте, откуда веет знакомым удушливым холодом. Потом отчаянная попытка спасти Дадли, Патронус, благодаря которому они остались живы, а его чуть не исключили из Хогвартса. И миссис Фигг, которой было поручено наблюдать за Гарри Поттером вместе с рыжеволосым обманщиком Флетчером.

— Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится, и он, наконец, сможет изучить свои догадки. Даже если миссис Фигг была больна, он все равно смог бы добежать до нее и поговорить.

Вид у тёти Петуньи был такой, словно она проглотила лимон.

— Чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. Мимолётно глянув на мужа, Петунья спросила скорее у Дадли, чем у Вернона. — Может быть, мы могли бы взять его с собой... и оставить в машине у зоопарка...

— Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон.

Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слезы лились из мальчика много лет назад. Однако кузен прекрасно знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него всё, что он пожелает. Гарри припомнил все пакости, которые обрушились на Дадли в отместку за его поведение, и не мог сдержать улыбки. Если это было правдой — это было справедливо. Чего стоил один только фиолетовый язык, выросший до невероятных размеров от волшебной конфеты, подкинутой Фредом и Джорджем.

При мысли о близнецах в груди всё отозвалось болью. Он слишком ясно и чётко помнил их, видел перед глазами зияющую рану Джорджа и... Фреда, раскинувшегося на лестнице с застывшим на губах смехом... Его сон принёс не только надежду и радость, но также боль и страдания от потерь. Потерь, которые ещё не произошли, которые могли никогда не произойти, если Гарри Поттер — обычный школьник, а не известнейшая в мире магов личность.

Дадли всё ещё хныкал, когда пришёл его лучший друг, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. Друсли так и не нашли иного решения, нежели взять племянника с собой, и спустя полчаса Гарри сидел в машине, зажатый между мальчишками и негодующий на судьбу.

Это было попросту несправедливо. Почему раньше, когда он так жадно хотел попасть в зоопарк или в кинотеатр, его отправляли в пропахший кошками дом миссис Фигг. Но теперь, когда этот дом и пожилая женщина стали его единственной целью, Дурсли вдруг смягчились, прихватив обузу с собой.

Гарри легко вспомнил этот день в зоопарке: именно с исчезновения стекла в зоопарке и начинался его фантастический сон. Что ж, это тоже было хорошим вариантом: Гарри мог просто попытаться заговорить со змеей. Если он действительно был волшебником, у него бы это получилось. Стоило Дурслям вручить ему билет и сухо приказать не мешаться под ногами, Гарри поспешил в зал со змеями, позабыв про родственников. Около нужного террариума толпились люди, и это было неудивительно: змея была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепёшку. Но сейчас она спала.

Гарри перевёл взгляд на табличку около вольера. «Боа Констриктор, Бразилия», — прочитал он. Пока он топтался за спинами посетителей и пытался пробраться к стеклу, Дурсли тоже появились в зале. У Дадли гораздо ловчее получилось оказаться около змеи: вместе с Пирсом он нагло пробрался сквозь толпу и начал барабанить кулаками в стекло.

— Пусть она поползет! — потребовал он у отца. Дядя Вернон тоже подошел к стеклу и пару раз лениво постучал. Змея его проигнорировала. Дадли и Пирс потеряли к ней интерес и убежали к другому террариуму.

Гарри наблюдал за удавом, и ему казалось, что даже без способностей змееуста он может понять его. Он тоже ощущал себя запертым. Вокруг него не было прозрачного стекла, но было кое-что похуже. Если его сон был просто игрой воображения, то все останется так же: каморка под лестницей, Дурсли, Дадли и его компания... А если же Гарри был волшебником, то ему, наверное, пришлось бы объясняться перед Министерством за магию при магглах...

Мальчик облокотился на бортик. Нет, его не могли схватить и отчислить из школы, куда он ещё не пошёл, или сломать палочку, которую он ещё не купил. Скорее всего его просто отправят в Косой переулок, где располагаются гостиницы. Ведь на третьем курсе он уже жил там, охраняемый самим министром магии.

Это показалось неплохой идеей. Гарри едва не подпрыгнул от собственных рассуждений: так было бы гораздо лучше. Он был готов жить в полном одиночестве в Косом переулке лишь бы подальше от Дурслей. Если все было правдой, ему лишь стоило привлечь внимание Министерства раньше, чем дядя Вернон решит переехать на богом забытый маяк и Хагрид отправится его искать.

Хагрид. Гарри казалось, что он знает его. Он чувствовал симпатию к человеку, которого видел лишь во сне, и это было странно. Гарри боялся поверить самому себе.

Он так увлёкся своими размышлениями, что не заметил, как змея подняла голову и любопытно оглядела его. Гарри вздрогнул, когда наткнулся на немигающий взгляд. Его сердце забилось чаще, и он склонился к стеклу, едва не касаясь его кончиком носа.

— Я понимаю, — пробормотал Гарри, хотя и не был уверен, что удав слышит его через толстое стекло. Несколько долгих секунд ничего не происходило.

Все в груди сжалось от разочарования. Гарри почувствовал себя наивным глупцом и уже хотел отвернуться, когда змея вдруг энергично закивала. Мальчик едва не закричал от восторга. Она слышала его, понимала его! Значит... значит...

Блестящее умозаключение прервал истошный крик Пирса:

— ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ!

Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли.

— Пошёл отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в бок.

Гарри, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса.

Стекло, за которым сидел удав, исчезло. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками разбегались во все стороны.

Стремительно проползая мимо него, змея отчётливо прошипела:

— Бразилия — вот куда я отправлюсь... с-с-спасибо, амиго...

Это было правдой. В груди Гарри все шипело, пузырилось, искрилось. Подлинное счастье охватило его. Он — волшебник! Волшебник! И никакие Дурсли не смогут отнять у него этого. Гарри хотелось выкрикивать заклинания, зная, что без палочки они не сработают, хотелось кататься по полу или немедленно увидеть тех, кого он помнил из сна — своих друзей. Даже если они понятия не имели, что станут его друзьями.

Настроение поднялось до отметки, превышающей «превосходно отличное». Даже злобный взгляд дяди Вернона и его язвительная угроза лишить Гарри еды, если он не прекратит мерзко улыбаться, не могли сбить его.

Много позже, лёжа в тёмном чулане, Гарри думал о том, что прожил у Дурслей много лет, полных лишений и обид. Но теперь это время закончилось. Скоро, совсем скоро он отправится в Хогвартс, и на этот раз все будет иначе. То, что с ним произошло, было загадкой, но Гарри держал будущее в своих руках. Он мог все изменить.

Гарри усмехнулся, представив, удивится Рон, когда Гарри первым пойдёт на сближение. Как Гермиона одобряюще посмотрит на него, когда он сможет отвечать на уроках, как поползут вверх тонкие белёсые брови Драко Малфоя, когда ненавистный «Поттер» с лёгкостью обойдёт его в квиддиче... Как поразится Дамблдор!

С ним Гарри хотел поговорить больше всего. Его знания, его воспоминания — всё это могло завершить тягостное мучение и остановить войну раньше, чем она начнётся. Гарри немного путался и не мог припомнить все подробности, вылавливая лишь общие черты, но он был уверен, что Дамблдор поможет во всем разобраться.

Фред, Сириус, Добби, Дамблдор, Снейп, Седрик, Ремус, Тонкс, Колин — все они останутся живы. Он не позволит им умереть... снова.

Chapter Text

 

Гарри никогда ещё так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда ему наконец разрешили выходить из чулана, уже начались летние каникулы. За время его заточения Дадли успел сломать новую приставку, разбил самолёт с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить её с ног так, что она потеряла сознание.

Гарри наблюдал за этим из окна. Его так завалили домашними делами, словно Дурсли подозревали что-то о его назревших планах и не хотели давать ему возможность хоть словом перемолвиться с миссис Фигг. К тому же женщина поразительно быстро для человека, недавно сломавшего ногу, перемещалась по улице, и стоило Гарри выскочить из дома, как она уже пропадала, свернув за угол.

По окончании своего наказания Гарри начал проводить как можно больше времени вне дома, шатаясь неподалеку и думая о том, что не так уж много времени осталось до конца каникул, откуда ему светил лучик надежды. Он не мог точно вспомнить, когда получил первое письмо, поэтому каждый день стал проверять небольшую горстку писем под дверью. Но драгоценного послания из Хогвартса не было, а попытки овладеть магией без палочки заканчивались провалом.

Гарри даже начал подозревать, не привиделся ли ему голос удава, но потом он вспоминал про стекло. Стёкла, да и любые другие предметы, не исчезают просто так. Но все же... Тоскливые, наполненные ожиданием и бесцельными прогулками дни превратили жизнь Гарри Поттера в нечто, напоминающее дважды разжёванную жвачку.

Дадли перевели в частную школу, где когда-то учился дядя Вернон, — в «Вонингс». Туда же устроили и Пирса Полкисса. А Гарри собирались отдать в самую обычную общеобразовательную школу в «Хай Камероне». Ему это показалось невероятно смешным.

Как-то в июле тётя Петунья повезла Дадли в Лондон, чтобы купить ему фирменную форму школы. В тот вечер Дадли гордо маршировал по гостиной в новом школьном кoстюме. Ученики «Вонингса» носили тёмно-бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы, которые называются «канотье». Ещё они носили узловатые палки, которыми колотили друг друга за спинами учителей. Считалось, что это хорошая подготовка к той взрослой жизни, которая начнётся после школы.

Глядя на Дадли, гордо вышагивающего в своей новой форме, дядя Вернон ужасно растрогался и ворчливым голосом — ворчал он притворно, пряча свои эмоции, — заметил, что это самый прекрасный момент в его жизни. Что же касается тёти Петуньи, то она не стала скрывать своих чувств и разрыдалась, а потом воскликнула, что никак не может поверить в то, что этот взрослый красавец — её крошка сыночек, её миленькая лапочка. Гарри, сидя в углу и наблюдая за этой сценой, едва сдерживал смех: ему казалось, что ребра сейчас треснут, и хохот прорвётся наружу.

Он мог позволить себе смеяться только после того, как получит письмо. Если вдруг он всё выдумал, уговорил себя, поддавшись необузданному желанию вернуться в магический мир, то ему могло сильно попасть от дяди с тётей. Рисковать не хотелось, поэтому Гарри просто прятал свои догадки и тихо молился перед сном.

Ему оставалось только ждать послания, написанного изумрудными чернилами. И Гарри ждал.

Когда на следующее утро Гарри зашел на кухню, там стоял ужасный запах чего-то тухлого и едкого. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака в мойке. Гарри подошёл поближе. Ёмкость была наполнена серой водой, в которой плавало нечто похожее на грязные половые тряпки.

— Что это? — спросил он тётю Петунью, борясь с желанием заткнуть нос.

Тётя поджала губы — она всегда так делала, когда Гарри осмеливался задать ей вопрос.

— Твоя новая школьная форма.

Гарри снова заглянул в бак. Меньше всего ему хотелось прикасаться к этому полусгнившему тряпью.

— Ну да, конечно, — произнёс он. — Я просто не догадался, что её обязательно нужно намочить.

— Не строй из себя дурака, — отрезала тётя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвeт. Когда закончу, она будет выглядеть как новенькая.

Гарри сильно в этом сомневался, но спорить не стал. Он привычно сел на своё место, прислушиваясь к шуму в гостиной. Ему показалось, что что-то знакомое промелькнуло в воздухе, лёгкое предчувствие.

«Сегодня» — прозвучал в голове решительный голос. Гарри вздрогнул и напрягся: он не слишком верил в способности своей интуиции, но странное чувство никуда не исчезало.

В кухню вошли Дадли и дядя Вернон, и оба сразу сморщили носы — запах новой школьной формы Гарри им явно не понравился. Дядя Вернон, как обычно, погрузился в чтение газеты, а Дадли принялся стучать по полу форменной узловатой палкой, которую он теперь повсюду таскал с собой. Из коридора донеслись копошащиеся звуки — почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик.

— Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты.

— Пошли за ней Гарри.

— Гарри, принеси почту.

Приказывать дважды не пришлось. Гарри с готовностью бросился в коридор, чувствуя, что сердце колотится где-то в районе горла. Сегодня? Правда сегодня?

На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, судя по всему, находились счёта, и письмо для Гарри. Несколько мгновений Гарри просто смотрел на него, боясь поверить, а потом осторожно поднял. Всё внутри него напряглось и задрожало, будто натянутая тетива лука.

«Мистеру Г. Дж. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей» — было написано на письме. Конверт тяжёлый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес на нём сиял изумрудно-зелёными чернилами. Марка на конверте отсутствовала.

Дрожащей рукой Гарри перевернул конверт и увидел, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на котором были изображены лев, орёл, барсук и змея, а в середине — большая буква «X».

Наверное, он мог бы умереть от волнения прямо тут, на коврике в прихожей. У него защипало глаза от счастья, но он сдержал неуместные крики радости.

— Давай поживее, мальчишка! — крикнул из кухни дядя Вернон. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки?

Дядя Вернон расхохотался собственной шутке. Гарри хмыкнул, чувствуя себя сейчас всемогущим: счастье переполняло его, и казалось, будто он в любой момент может взорваться. Быстро спрятав конверт в штаны — больше положить его было некуда, — он вернулся на кухню и отдал всю почту дяде Вернону, а сам принялся торопливо поглощать завтрак. Ему не терпелось остаться наедине с вожделенным письмом — от этих нахлынувших чувств у него потели ладони, а к щекам приливал жар.

Что теперь делать? Гарри придирчиво взвесил все «за» и «против».

Если он продолжит скрывать полученное письмо, то значит ли это, что Хагрид приедет за ним сюда? А если он выложит конверт на стол прямо сейчас? Гарри помнил тот Громовещатель, что велел тёте Петунье «помнить наказ». Дамблдор уже успел приказать его тёте следить за племянником? Значит ли это, что даже в случае признания Дурсли не выгонят его с треском?

В прошлый раз не выгнали. Гарри спешно закончил завтрак, забился в свою каморку, так и не решив, как поступить с Дурслями. Сначала ему хотелось прочитать письмо, то самое письмо, которое пришло самым первым. То, которое у него отобрали и сожгли.

 

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов)

 

Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша,
Минерва МакГонагалл,
заместитель директора.

 

Также к письму прилагался второй лист:

 

«Хогвартс»

Форма

Студентам-первокурсникам требуется:

Три простых рабочих мантии (чёрных);
Одна простая остроконечная шляпа (чёрная) на каждый день;
Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала);
Один зимний плащ (чёрный, застёжки серебряные).

Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента.

Книги

Каждому студенту полагается иметь следующие книги:

«Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл
«История магии». Батильда Бэгшот
«Теория магии». Адальберт Уоффлинг
«Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч
«Тысяча магических растений и грибов». Филлида Спора
«Магические отвары и зелья». Жиг Мышьякофф
«Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер
«Тёмные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл

Также полагается иметь:

1 волшебную палочку,
1 котёл (оловянный, стандартный размер №2),
1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов,
1 телескоп,
1 медные весы.

Студенты также могут привезти с собой сову, кошку или жабу.

НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ.

 

Сердце Гарри затрепетало. Ему безумно хотелось посетить Косой переулок прямо сейчас, но для этого нужно как-то объяснить дяде Вернону его желание оказаться посреди Лондона без денег и транспорта. К тому же, мальчик смутно помнил путь к «Дырявому котлу», точнее, не помнил совсем. Кто-то словно обстругал его сон, оставив лишь хаотичные вырезки и смутные силуэты. Но Гарри знал, что именно там, в пабе, он впервые встретил Квиррелла.

Гарри принял решение. Он уверенно поднялся на ноги, стряхивая с потёртых разношенных штанов пыль, и вернулся на кухню. Дурсли всё так же мирно завтракали: дядя Вернон просматривал свою газету, внимательно вчитываясь в новости, Дадли вoзился со своей палкой, не слушая наставления матери.

Странное чувство охватило мальчика, когда он посмотрел на свою маггловскую семью. Он почувствовал себя невероятно сильным, уверенным, но в то же время удивительно маленьким. Хрупким. Ему еще никогда не приходилось принимать таких решений.

Он видел сон и помнил о событиях, людях, заклинаниях... Но он все еще был просто мальчиком, которого Дурсли прятали в чулан под лестницей. Стоило ли ему вмешиваться в ход вещей? В конце концов, Гарри помнил, что менять прошлое нельзя, что единственная погибшая бабочка может привести к невиданным последствиям. А сейчас он собирался вклиниться в тот расклад событий, который, в конце концов, привел его к вспышке зелёного света.

Гарри сжал письмо в руке. Тётя Петунья подняла на него глаза.

— Чего тебе? – спросила она, нервно облизывая губы. Наверное, на лице Гарри отразилось что-то, что напугало её.

Мальчик молча шагнул к столу, выкладывая на него письмо. Дадли любопытно заглянул, ничего не понимая, но зато дядя и тётя дернулись назад, словно племянник подсунул им живую гадюку.

— Что... что это? — пролепетал дядя Вернон, поворачиваясь к жене. Красный цвет отхлынул от его потного лица, сменившись пугающей бледностью, а тонкие губы тёти Петуньи сжались в почти невидимую нитку.

— Гадкий мальчишка! — она потянулась через стол, словно желая отвесить Гарри пощёчину, но мальчик вовремя отскочил. Дадли схватил письмо, не понимая, от чего родители выглядят такими испуганными и взбешёнными одновременно, и внимательно вчитался. Гарри знал о способностях кузена к чтению, но даже скудного ума младшего Дурсля хватило, чтобы прочитать несколько строк.

— Пап, что это значит? — он посмотрел на отца, медленно поднимающегося из-за стола. Вернон Дурсль рос и рос, словно исполинская скала, обтянутая в домашний халат. Его усы топорщились, будто загривок разъярённого пса, а лысина блестела холодным потом.

Гарри попятился. Решение выложить карты на стол было поспешным, но он о нём не жалел. Рядом не было Хагрида, который пригрозил дяде и тёте в прошлый раз, и единственный, кто был у него — это он сам.

— Я поеду в Школу чародейства и волшебства Хогвартс! — бросил Гарри в красное лицо дяди Вернона. Тётя тоже поднялась, она бескомпромиссно выгнала Дадли и захлопнула за ним дверь.

— Никуда ты не поедешь! – рявкнул дядя Вернон.

— Поеду! — скорее из упрямства, чем из реального страха не попасть в Хогвартс, выкрикнул Гарри. В его голове всплыл вопрос, и он тут же его задал. — Почему вы не сказали мне, что я волшебник?

— Не произносить этого слова в моём доме! А ну, молчать! — дядя закричал ещё громче, наступая на племянника. Он больше всего сейчас походил на разгневанного кабана, и это неожиданно рассмешило Гарри. Дядя Вернон мог увести его хоть на край света, но Дамблдор бы нашел их и там. Никто не мог отобрать у Гарри Хогвартс теперь.

— Мне нужно в Лондон!

— Собирай свои манатки и проваливай в свой Лондон! Я не потерплю этого... этого сумасшествия рядом с моей семьёй!

Гарри посмотрел на тётю Петунью. Она презрительно кривила губы, едва заметно качая головой, а её взгляд бегал туда-сюда, словно ища выход. У неё уже был приказ от Дамблдора, она уже следила за племянником и обязана была оставить его здесь, на Тисовой улице.

Но Петунья Дурсль меньше всего на свете хотела, чтобы Гарри Поттер оставался под крышей её дома. Она неуверенно схватила мужа за рукав, останавливая его медленное наступление.

— Вернон, послушай... если мы не отпустим мальчишку, за ним всё равно придут... — её ненавидящий взгляд скользнул по Гарри, замершему и прислушавшемуся к ее словам. Сейчас тетя была почти его союзницей, и это было еще более странным чувством.

— Пусть проваливает, Петунья. Я уже устал от всех этих странностей.

— Если мальчик вдруг исчезнет, начнутся вопросы, лишнее внимание... это может плохо отразиться на твоей карьере, Вернон!

— Я не собираюсь платить какому-то старому маразматику за его фокусы!

— Это бесплатно, — вклинился в вопли дяди Гарри, — просто отвезите меня в Лондон! И вы целый год меня не увидите!

Вернон Дурсль задумчиво посмотрел куда-то в сторону. Перспектива целый год не видеть Гарри была соблазнительной.

Мальчик уже понял, что его не прогоняют, но ему самому хотелось покинуть этот дом. Да и дядя стремительно сдувался под неожиданным напором племянника. Может, тётя встанет на его сторону, увидев выход для них обоих?

— Знаете, я могу, ну, пожить среди... наших. До конца каникул, конечно.

— У тебя никого нет, ты, мелкий паршивец! — дядя Вернон снова взбесился. — Кто тебя приютит? В ответ на нашу безграничную доброту, ты...

Он не смог закончить свою обличающую речь. Тётя Петунья вдруг согласно закивала:

— Да-да. Вернон! Пусть мальчик живёт на этой... как там... кривой улице. Там есть гостиницы.

— Откуда ты знаешь, Петунья? — Вернон Дурсль поражённо глянул на миссис Дурсль и снова упёр взгляд в племянника. Он словно считал, что это Гарри виноват в том, что его сдержанная нормальная жена оказалась знатоком тонкостей «мира этих».

— Я была там... с сестрой, — неохотно призналась Петунья. Гарри попытался вспомнить подробности своего сна, связанные с жизнью двух Эванс, но так и не смог. Хотя он припоминал что-то обиженное, молящее, а также жёсткий ответ, написанный убористым почерком старого волшебника.

— И что... они его примут? Но ты же сказала, что нельзя выгонять мальчишку!

Тётя Петунья сама гнала себя в ловушку, и Гарри решил ей помочь. Точнее, самому себе. Его мечта поскорей оказаться в Косом переулке была так близко, что стоило лишь протянуть к ней руки. До конца лета ещё много времени, он успеет вдоволь насладиться волшебной полузабытой жизнью.

— Там есть место, где я могу пожить!

— Откуда ты знаешь? Ты же никогда там не был, — в глазах дяди и тёти мелькнуло подозрение. Они посмотрели друг на друга, словно обменявшись мыслями, а потом дядя Вернон устало опустился в кресло.

— Хорошо. Я отвезу тебя в Лондон. А потом делай, что хочешь. Только перестань доставать мою семью.

— Мне придётся вернуться к следующему лету, — неохотно сообщил Гарри. Дамблдор не позволит ему остаться в Хогвартсе или же в Косом переулке на летние каникулы. Конечно, семья Уизли забрала его в прошлый раз... но и то на незаконном автомобиле под покровом ночи.

— Плевать! Убирайся с глаз моих! — воскликнул дядя Вернон, сжимая виски пальцами. Тётя Петунья мигом спохватилась и достала из потайного шкафчика бутылку бренди.

Гарри стремглав кинулся из гостиной. Он расшиб Дадли нос, открывая дверь, но толстый кузен сам был виноват, что не смог сдержать любопытства. Мальчик забился в свой чулан, складывая в старый полуразорванный чемодан те немногие вещи, что у него были.

Chapter Text

Утром дядя Вернон запихнул вещи Гарри в багажник своей машины, тётя Петунья с трудом уговорила Дадли сесть на заднее сиденье рядом с Гарри, и они поехали. Зачем тётя с кузеном увязались за ним, мальчик не знал, да и не хотел знать.

Его волновали куда более важные проблемы. Например, он хорошо помнил станцию, на которой они стояли с Хагридом, но совершенно не помнил дорогу к пабу. Поэтому весь путь до Лондона Гарри пытался выхватить из вороха смутных воспоминаний нужное. Это было совсем непросто, и с каждой секундой Гарри все меньше нравилась его отчаянная идея.

Эмоции бурлили в нем, но реальность была суровой. Гарри был так рад получить письмо, так зол на Дурслей, так разочарован и напуган — и теперь он ехал в неизвестность. Может, не стоило так срываться? Он мог и потерпеть их нападки.

На станции они были ровно в десять тридцать. Дядя Вернон сам перетащил вещи Гарри на скамейку. Гарри стоял рядом, думая о том, что Дурсль необычно добр к нему. Но всё стало ясно, когда дядя наконец остановился и огляделся по сторонам, издевательски усмехаясь.

— Ну что ж, мальчик, вот ты и на месте. Вот Лондон. Ну что ж, счастливой учёбы, — улыбка на лице дяди Вернона стала ещё злораднее. Дядя повернулся и ушёл, не говоря ни слова. Гарри обернулся и увидел, как машина Дурслей отъезжает от станции, а дядя Вернон, тётя Петунья и Дадли смотрят на него из окна.

У Гарри пересохло во рту. Он совершенно не представлял, что делать дальше. Его волнение усиливалось с каждой минутой, и стоявшие на станции люди начали бросать на него странные взгляды. Наверно, одинокий мальчик с огромным чемоданом выглядел необычно.

Гарри вдруг ясно вспомнил, что они с Хагридом сели на метро и поехали куда-то. Куда? Если найти «Дырявый котёл» на улицах вокруг станции ещё была вероятность, то отыскать его во всём Лондоне — нечто из мира фантастики.

Мальчик присел на скамейку рядом со своим чемоданом. Холодная безысходность сковала его сердце. Если бы рядом был хоть кто-нибудь, кто угодно! Гарри предпочёл бы даже компанию Малфоя, чем остался бы посреди огромного города один-одинёшенек, не зная, в какую сторону податься. Пожалуй, он согласился бы даже нос к носу столкнуться с Волдемортом, чем одиноко коротать минуты на станции вокзала.

Он пытался продумать маршрут. Кингс-Кросс был хорошей отправной точкой, но куда податься от него? А станция 9 и 3\4 должно быть была закрыта в это время года.

Мимо толпами проходили люди. Некоторые везли с собой cумки или маленькие чeмоданы, кто-то шёл налегке, но больше никто не обращал внимания на Гарри. День был ясным и солнечным, поэтому блики света то и дело мелькали в железных ручках, часах или проезжающих автомобилях.

Мельком Гарри увидел ярко-рыжие волосы, мелькнувшие в толпе, но это оказалась незнакомая женщина, туго затянутая в зелёное пальто. Да и что делать Молли Уизли на вокзале для поездов ближнего пути?

Да и к тому же, окажись тут кто-нибудь из знакомых Гарри, разве ж узнали бы они знаменитого волшебника в маленьком, тощем, бледном мальчике?

Стоп. Гарри едва не подпрыгнул от своей догадки. Он поднялся, огляделся, ища взглядом кого-нибудь, кто выглядел бы странно. Но, как назло, нигде поблизости не было волшебников, не умеющих переодеваться в маглов и таскающих на себе разную ерунду.

Но Лондон был большим город. Здесь находилось Министерство Магии, в котором работали тысячи волшебников! И все они, абсолютно все, знали имя Гарри Поттера. Может быть, стоило рискнуть? Привлечь внимание?

Гарри скромно потоптался около своей деревянной скамеечки, собрался с духом и громко прокричал:

— Я Гарри Поттер! — он понадеялся, что поблизости не было бывших Пожирателей Смерти, но ему было необходимо найти хоть одного волшебника. Никто не замер в удивлении, скорей, люди просто неприязненно покосились на нарушителя общественного спокойствия.

Гарри повторил свой эксперимент дважды. Полицейский в синей форме подозрительно посмотрел на мальчика и подкрутил усы.

Нельзя было оставаться тут. Гарри поднял свои вещи и пошёл по заполненной улице в сторону метро. Он чувствовал себя безмерно одиноким и запутавшимся. Может, стоило вернуться к Дурслям и прожить у них остаток лета?

При мысли, как скривятся дядя и тётя, презрительно глянув на него, Гарри похолодел. Насмешки и издевательства станут его вечными спутниками. Да и сдаваться вот так, ничего не достигнув, было обидно. Как он мог изменить будущее, если даже с таким простым делом не мог справиться?

Гарри подошёл к большому магазину со стеклянной витриной и заглянул внутрь. Ничего интересного и никого знакомого там не оказалось. Он проходил мимо нескольких кафе, но сознательно отворачивался — Дурсли дали ему немного денег, чтобы хватило на несколько поездок на метро, но о еде они не подумали.

А может, всё это было ужасной шуткой, которую придумали Дурсли? Если бы Гарри не знал, что у его семьи нет чувства юмора, он бы так и подумал.

Около небольшого скверика он остановился, оглядывая пробегающую мимо толпу. Неужели в ней не было ни одного волшебника? Гарри, краснея от стыда, пару раз снова крикнул свое имя. Он уже не надеялся на особый успех, поэтому очень удивился, когда высокий мужчина, подпирающий фонарный столб неподалёку, вдруг подпрыгнул. Его шляпа проворно соскочила с головы. Гарри был уверен, что на неё наложено заклинание, потому что ни один нормальный котелок не может так уверенно и целенаправленно двигаться по воздуху.

Присмотревшись, Гарри, внезапно для самого себя, узнал этого человека. Полный мужчина с сeдиной на висках и круглым розовощёким лицом был не кем иным, как Амосом Диггори.

— Сэр! — Гарри подбежал к нему, едва не забыв свой чемодан. Котелок замер в воздухе на мгновение и тут же упал в лужу грязи. Амос Диггори расстроено застонал, а потом поднял на мальчика глаза.

— Да? — его масляный взгляд тут же упёрся в шрам на лбу Гарри. Амос удивлённо икнул.

— Ох, не может быть... — он отступил на шаг, а потом вдруг подался вперёд, хватая Гарри за руку. — Как же я рад встретить вас, мистер Поттер!

Эта привычная реакция вызвала неожиданное раздражение. Гарри так вымотался за то время, что ходил по улицам Лондона, и ему не хотелось тратить время на любезности. Но Амос не хотел отпускать его, он бормотал что-то о бесконечной радости и неизмеримом уважении, тряся его ладонь.

— Сэр, — Гарри вежливо оборвал его, поняв, что эти речи могут заняться. — Не могли бы вы помочь мне добраться до Косого переулка?

— Ох, — Диггори задумчиво посмотрел по сторонам, — конечно, я помогу. А где твои... э...

— Мои дядя и тётя уехали.

— Ох! Хорошо, Гарри, но нам придётся подождать мою жену. Мы собирались заскочить в Министерство, а потом в Гринготтс, поэтому нам по пути, — мужчина улыбнулся, став похожим на большого младенца. Они направились к небольшой деревянной скамейке; мужчина даже помог Гарри донести чемодан, хотя мальчик справился бы и сам. Амос рассказывал что-то, упомянул о Седрике, при мысли о котором сердце Гарри отозвалось полузабытой тревогой.

Те моменты он видел отчётливо, может быть, даже отчётливей всех остальных. Кладбище, Петтигрю, Волдеморт и мёртвый Седрик... Тогда Амос Диггори не улыбался так дружелюбно, не похлопывал Гарри по плечу, обещая, что ему очень и очень понравится в Хогвартсе.

Через некоторое время подъехала небольшая ярко-жёлтая машина. Из неё выглянула женщина с короткими русыми волосами. Она помахала рукой, привлекая их внимание.

— Кто это? — удивлённо спросила она, когда к машине вместе с мужем подошёл незнакомый мальчик. Гарри специально не стал прятать шрам под неряшливой чёлкой, он не хотел ничего объяснять. Миссис Диггори чуть приоткрыла рот от удивления, но тут же тепло улыбнулась. Её большие тёмно-карие глаза засветились искренней заботой.

— Гарри попросил меня помочь ему добраться до Косого переулка. Я думаю, мы можем отложить поездку в Министерство на пару часиков, — мужчина затолкал чемодан в багажник.

— Конечно. Садись, Гарри, — дверца машины сама собой приоткрылась. Амос Диггори уселся на пассажирское место рядом с женой и достал из внутреннего кармана свёрнутый лист бумаги. Гарри заметил список учебников для третьего курса и догадался, что Диггори собираются закупать вещи для сына, который оказался сидящим на заднем сидении и любопытно приглядывающимся к неожиданному гостю.

Седрик был всего лишь третьекурсником, но уже в таком раннем возрасте в нём проглядывали черты того талантливого и привлекательного юноши, который почти победил в Турнире Трех Волшебников. Наверное, даже сейчас Седрик уже активно воевал за незаслуженно Пуффендуй и отвечал на уроках, зарабатывая баллы.

— Привет, — Седрик тоже улыбнулся, внимательно оглядывая Гарри. Его взгляд скользнул по разбитым очкам, шраму и растрёпанным волосам.

— Привет, — Гарри уже давно перестало волновать то, как он выглядит. Он ничего не мог поделать с непослушными волосами, а очки починить без палочки было невозможно — так какой смысл переживать из-за них?

— Ты ходишь по магазинам один?

— Да, — Гарри не хотел разговаривать с Седриком. Его охватывало странное чувство паники и желания предупредить пуффендуйца о том, что ждёт его на шестом курсе, но Гарри не знал, к каким последствиям это может привести. Поэтому он молча смотрел в окно на проплывающий мимо Лондон и радовался, что он всё-таки невероятно везучий мальчик.

Они довольно быстро доехали до нужного места. Это был крошечный невзрачный бар. Проходящие мимо люди на него не смотрели. Их взгляды скользили с большого книжного магазина на магазин компакт-дисков, а бар, находившийся между ними, они, похоже, и вовсе не замечали. Диггори вышли из машины и зашли внутрь.

«Дырявый котел» был местечком мрачным и обшарпанным. В углу сидели несколько пожилых женщин и пили вино из маленьких стаканчиков, одна из них курила длинную трубку. Маленький человечек в цилиндре разговаривал со старым лысым барменом, похожим на нахмурившийся грецкий орех. Гарри прикрыл лоб чёлкой и опустил голову, но Амос, тащивший его чемодан, остановился.

— Хей, Том, мы можем воспользоваться ходом? — спросил он у бaрмена. Тот согласно закивал, мельком скользнув взглядом по Гарри. Он не узнал его.

— Конечно, Амос, нет проблем, — бармен махнул рукой в сторону незаметной двери.

Они вышли в маленький двор, со всех сторон окружённый стенами. Здесь не было ничего, кроме мусорной урны и нескольких сорняков. Миссис Диггори достала свою палочку и постучала по кладке. Кирпич, до которого она дотронулась, задрожал, задёргался, а затем в середине появилась маленькая дырка, которая быстро начала расти. Через секунду перед ними была арка, за которой начиналась мощённая булыжником извилистая улица.

— Добро пожаловать в Косой переулок, — произнёс Амос, тепло улыбаясь. Всё семейство Диггори смотрело на Гарри, ожидая чего-то.

— Спасибо, вы очень мне помогли, — поблагодарил он, сгорая от нетерпения пройтись по волшебной улице. Он наконец-то тут! И никакие Дурсли ему не помешали!

— Тебе, наверно, нужно в Гринготтс? — участливо спросил Седрик. Гарри кивнул — его карманы могли похвастаться разве что дырками. Компания двинулась дальше.

Гарри впервые стоял на этой улочке. Это было странно: он примерно помнил расположение магазинов, но ощущения все равно были новыми и непривычными. В воздухе мешались тысячи запахов. Мальчик не смог сдержать восхищённых вздохов и ахов.

Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином. «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные» — гласила висевшая над ними табличка.

Гарри пожалел, что у него не десять глаз. Пока они шли вверх по улице, он вертел головой, пытаясь увидеть всё сразу, вспомнить каждую деталь: магазины, выставленные перед ними товары, людей, делающих покупки. Полная женщина, стоявшая перед аптекой, мимо которой они проходили, качала головой.

— Печень дракона по семнадцать сиклей за унцию — да они с ума сошли...

Из мрачного на вид магазина доносилось тихое уханье. «Торговый центр «Совы». Неясыти обыкновенные, сипухи, ушастые и полярные совы» — прочитал Гарри. Несколько мальчишек примерно его возраста прижались носами к другой витрине, разглядывая выставленные в ней мётлы.

— Смотри, — донеслось до Гарри, — новая модель «Нимбус-2000», самая быстрая.

Его метла. Скоро он снова полетит на ней, а холодный снитч скользнёт ему в кулак.

В Косом переулке были магазины, которые торговали мантиями, телескопами и странными серебряными инструментами, какими Гарри никогда не пользовался. Витрины были забиты бочками с селезенками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны...

— Гринготтс, — объявил Амос Диггори, когда они подошли к белоснежному зданию, возвышавшемуся над маленькими магазинчиками. У отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотом униформе стоял гоблин. Седрик поёжился — Гарри бы не заметил этого, если бы не шёл рядом с мальчиком. Видимо, пуффендуйцу не нравились эти существа.

Гоблин был на голову ниже Гарри. У него было смуглое умное лицо, острая бородка и, как заметил Гарри, очень длинные пальцы и ступни. Он поклонился, когда они входили внутрь. Теперь они стояли перед вторыми дверями, на этот раз серебряными. На них были выгравированы строчки:

Входи, незнакомец, но не забудь,
Что у жадности грешная суть,
Кто не любит работать, но любит брать,
Дорого платит — и это надо знать.
Если пришёл за чужим ты сюда,
Отсюда тебе не уйти никогда.

Два гоблина с поклонами встретили семейство, когда они прошли сквозь серебряные двери и оказались в огромном мраморном холле. На высоких стульях за длинной стойкой сидела ещё сотня гоблинов — они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты на медных весах, с помощью луп изучали драгоценные камни. Из холла вело больше дверей, чем Гарри мог сосчитать, — другие гоблины впускали и выпускали через них людей. Диггори подошли к стойке, и Гарри, не зная, куда податься, проследовал за ними.

— Амос Диггори. Я хочу взять денег из сейфа, — он подал гоблину свой ключ. Тот хмуро кивнул: его длинный нос неприятно зашевелился, а одно ухо дёрнулось.

— Фок! — каркнул он. — Отведи мистера Диггори в его сейф.

— Сейчас, подождите, — Амос повернулся к мальчику, поставив его чемодан на пол. — Гарри, всё хорошо? Ты справишься?

— Да-да, конечно, — он поднял на гоблина глаза, думая, что это существо отнюдь не выглядит добрым и понимающим. А ведь у него нет ключа. Как он войдёт в хранилище? Гарри решил, что об этом лучше спросить сразу.

— Только у меня нет ключа. Я жил у моих магловских дяди и тёти...

Он не успел закончить, как гоблин замахал рукой, обрывая его.

— Мистер Поттер... — он с головой зарылся в пергаменты. — Крюкохват! Принеси мне письмо №...452.

Гарри вздрогнул и повернулся к снующей толпе гоблинов, но не смог узнать в ней знакомого. Лишь когда низкорослый гоблин вернулся, держа в длинных пальцах письмо, он смог рассмотреть его. К сожалению, Гарри помнил только его имя, а ещё, почему-то, сильное давление на горло.

— Мистер Поттер, подойдите поближе, — гоблин за стойкой поманил Гарри своим ужасным пальцем. Мальчик послушно шагнул вперёд: его внимательно рассматривали в лупу с мутным стеклом. Увеличившийся глаз гоблина удовлетворённо сверкнул. — Что ж, мистер Поттер, можете пройти к вашему сейфу. Вот ваш ключ. Сик, проводи мистера Поттера.

Гарри послушно взял маленький золотой ключик. Он повернулся к семейству Диггори.

— Ещё раз большое спасибо.

— Встретимся в Хогвартсе, Гарри, — Седрик помахал ему на прощание.

Когда через пятнадцать минут Гарри стоял на крыльце банка, доброй семьи уже не было. Зато в кармане звенело золото, а Косой переулок был освещён радостным, счастливым солнцем. Что ж, пожалуй, эти дни до конца каникул обещали быть самыми счастливыми за все годы его жизни.

Chapter Text

«Одинокий волшебник» был уютной небольшой гостиницей, стоявшей на углу Косого переулка. Рядом располагалось много магазинов и несколько кафе, куда Гарри наведывался каждый день, без зазрения совести тратя деньги на вкусное фисташковое мороженое и конфеты «Берти Боттс».

Проблем с заселением в гостиницу почти не возникло. Стоило хозяйке — миловидной, пухленькой женщине — завидеть его шрам, как все вопросы отпали. Гарри чувствовал себя немножко неуютно из-за того, что он так бессовестно пользовался своей славой и невозможностью отказать Мальчику-Который-Выжил, но муки совести плавно отходили на второй план, стоило ему оказаться посреди вороха ярких лавочек с мешочком золотых галлеонов в кармане.

Гарри с трудом подавлял в себе желание начать покупать всё подряд. Ему даже не было интересно, каков курс галлеона по отношению к фунту, — важно было, что сейчас у него денег больше, чем за всю его жизнь. Даже больше, чем когда-либо было у Дадли.

С наступлением его дня рождения этот соблазн стал еще сильнее. Гарри никогда не баловали подарками, и он не привык отмечать этот праздник. Но сейчас он мог позволить себе немного порадоваться.

Успокоившись, Гарри решил, что сначала стоит купить всё для школы, а уж потом думать об открывшихся перспективах. И первым делом следовало посетить Олливандера.

Магазин находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой ткaни лежала одна-единственная палочка.

Когда Гарри вошёл внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Помещение было темным и пыльным. Вдоль стен выстроились высокие шкафы, под завязку набитые узкими коробочками с волшебными палочками. На прилавке стояла большая старая лампа.

— Добрый день, — послышался тихий голос.

Гарри подскочил от неожиданности. Он и не заметил, как старик вышел из полумрака и приблизился к нему.

— Здравствуйте, — выдавил из себя Гарри. Он почти не помнил Олливандера.

— О, да, — старичок покивал головой, и его светлые глаза внимательно оглядели Гарри с ног до головы. — Да, я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. Словно только вчера ваши родители покупали тут свои волшебные палочки...

Мистер Олливандер приблизился к Гарри почти вплотную.

— Вы знаете, мистер Поттер, многие из тех, кто приходит ко мне, ошибочно считают, что сами выбирают свои палочки. Но все происходит как раз наоборот. Палочка сама выбирает волшебника.

Гарри знал это. Ведь не зря же его палочка была единственной, которая могла сопротивляться палочке Волдеморта? Он мог сказать об этом мастеру, но как объяснить Олливандеру, что он уже знает, какая палочка ему достанется? Возникнет больше вопросов и подозрений, поэтому Гарри позволил старику ходить кругом и проводить измерения.

Старичок начал измерять правую руку Гарри. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, потом — от плеча до пола, от колена до подмышки, и ещё зачем-то измерил окружность головы. Олливандер бормотал что-то себе под нос, описывая свойства сердцевин, и Гарри едва мог расслышать его слова. В какой-то момент он осознал, что линейка сама его измеряет, а Олливандер давно отошёл к полкам и снимает с них одну коробочку за другой.

— Достаточно, — сказал волшебник, и линейка упала на пол. — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Возьмите её и взмахните.

Гарри взял палочку в правую руку и, чувствуя себя полным дураком, немного помахал ей перед своим носом, но мистер Олливандер практически тут же вырвал её из его руки.

— Эта не подходит, возьмём следующую. Клён и перо феникса. Семь дюймов.

Гарри попробовал — хотя едва он успел поднять палочку, как и она оказалась в руках мистера Олливандера.

— Нет-нет, берите эту — эбен и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов. Давайте-давайте, попробуйте её.

Гарри пробовал. И снова пробовал. И ещё раз попробовал. Гора опробованных палочек, складываемых мистером Олливандером на стул, становилась всё выше и выше. Гарри чувствовал себя дураком, прекрасно зная, какая именно палочка ему подойдет. Наконец, Олливандер решился:

— А вы необычный клиент, мистер Поттер, не так ли? У меня есть одна палочка... остролист и перо феникса, но я не уверен...

Гарри взял палочку, которую протягивал ему мистер Олливандер. Она согрела его пальцы, словно помнила их долгие и трудные совместные приключения. Гарри поднял ее над головой, со свистом опустил её вниз, разрезая пыльный воздух, и из палочки вырвались красные и золотые искры, яркие, как фейерверк, и их отсветы заплясали на стенах.

— О, браво! Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Очень любопытный выбор... Очень...

Старик посмотрел Гарри прямо в глаза, и тот поёжился. Ему показалось, что этот взгляд пытается проникнуть ему в самую душу. Он заплатил за палочку семь золотых галлеонов и поспешил к выходу. Олливандер проводил его до дверей, и Гарри почувствовал себя намного лучше, оказавшись на улице. Ему предстояли и другие покупки.

Гарри постоял несколько минут перед витриной с «Нимбусом-2000», всячески отговаривая себя тратить непомерное количество денег на новую метлу. В конце концов, она могла достаться ему даром, если он покажет себя как ловец.

Он купил котёл, весы, даже телескоп. Особенным был поход во «Флориш и Блоттс». Там было столько книг, сколько Гарри ни разу в жизни не видел: они стояли на полках, занимая всё пространство магазина от пола до потолка. Там были гигантские фолианты в кожаных переплётах, каждый весом с огромный булыжник; там были книги размером с почтовую марку и книги в шёлковых обложках; там были книги, испещрённые непонятными символами, и книги, в которых были только пустые страницы. Эти книги не оставили бы равнодушным даже Дадли, который никогда ничего не читал.

Мельком пролистывая учебники, Гарри раздумывал о том, что знания из сна могут сыграть ему на руку и помочь добиться успехов в учебе. Оставалось только вспоминать все поподробнее.

Во время своих прогулок пару раз Гарри замечал знакомые лица. Две девочки, прошедшие мимо него, явно были с ним на одном факультете, но Гарри не смог вспомнить их имён. Зато он узнал Симуса, стоявшего около магазина. Рядом с ним стояла его мать, и Гарри не стал подходить. Он направился дальше, где виднелась вывеска с нарисованной на ней совой сипухой.

Двадцать минут спустя он вышел из магазина под названием «Торговый центр «Совы»» и зажмурился от яркого солнца, потому что в магазине царила полная шорохов, шелеста и шуршания перьев тьма, освещаемая лишь мерцанием ярких, как драгоценные камни, глаз. В руке Гарри держал огромную клетку, в которой сидела красивая полярная сова. Букля (её имя принесло Гарри много тёплых воспоминаний) спала, засунув голову под крыло.

— Ну что ж, осталось только купить мaнтии, — задумчиво пробормотал он, оглядывая собственное отражение в стекле. Неплохо было бы починить очки, но Гарри решил заняться этим по возвращении в гостиницу. А вот с обновками стоило поспешить — его изношенные кроссовки давно уже просили каши, а штаны с растянутой футбoлкoй висели мешком.

Гарри прошёл к магазину мадам Малкин, по дороге замечая на улице Невилла Долгопупса. Мальчик стоял, конечно, со своей бабушкой, отчитывающей за что-то низенького, кучерявого волшебника. Он скользнул взглядом по Гарри — его глаза загорелись лёгким удивлением, но Гарри тут же скрылся в дверях магазина с мантиями и прочей oдеждой.

Внутри было довольно темно, но светильники-шары освещали места, где стояли скамеечки для примерок. Хозяйка магазина появилась словно из ниоткуда — мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловую мaнтию.

— Едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем Гарри успел объяснить ей цель своего визита. — Ты пришёл по адресу: у меня тут как раз ещё один клиент тоже к школе готовится.

В глубине магазина на высокой скамеечке стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица, а вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинные чёрные пoлы его мaнтии. Гарри вздрогнул. Он без труда узнал Драко Малфоя.

— Привет! — сказал мальчик. — Тоже в Хогвартс?

— Да, — ответил Гарри, стараясь не глазеть на заклятого школьного врага. Малфой был хоть и не самой приятной, но всё же важной фигурой в его жизни, поэтому встреча с ним не могла оставить Гарри равнодушным. Он вдруг понял, что понятия не имеет, как себя вести с Малфоем — то ли начинать новую ссору, охватившую всю их школьную жизнь, то ли постараться наладить их отношения.

— Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — сообщил Драко. Он говорил как-то очень устало, специально растягивая слова. — А потом потащу их посмотреть гоночные мётлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую... а я потом как-нибудь тайком пронесу её в школу.

Несомненно, Малфой не изменился. Всё тот же заносчивый, самовлюблённый аристократ. Это почему-то огорчило Гарри, как будто ему пообещали подарить конфету, а подарили только фантик. Но Драко не должен был меняться, в конце концов, это не его жизнь переворачивалась с ног на голову.

— А у тебя есть своя собственная метла? — продолжал тот.

— Нет, — Гарри отрицательно покачал головой.

— А в квиддич играешь?

— Да, — вырвалось прежде, чем Гарри успел сообразить, что несёт. Кому-кому, а уж Малфою совсем не обязательно знать о его озарениях.

— О, так ты из наших, — тягучий голос Малфоя потеплел, — так ведь?

— Мои родители волшебники, — ответил Гарри. Мадам Малкин как раз подгоняла мантию, а разговаривать при ней было неудобно. Но Малфой был необычайно болтлив.

— А где они?

— Они умерли, — холодно произнёс Гарри, отворачиваясь. Ему не хотелось говорить на эту тему с Малфоем.

— О, мне очень жаль, — произнёс тот, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он о чём-либо сожалеет, — тогда с кем ты тут?

«Да ты заткнёшься когда-нибудь?» — про себя взмолился Гарри. Тёплые отношения с Драко Малфоем стали самым менее вероятным из всего, что могло случиться.

— Один.

Белёсые брови Малфоя поползли вверх. Он явно был удивлён чем-то, а серые глаза, внезапно, загорелись завистью.

— Один? Где ты живёшь? — голос Драко оказался неожиданно жарким. Он забыл привычку растягивать слова и о том, что нужно держать лицо, и всем телом повернулся к Гарри.

— В гостинице, — мальчик не очень понимал, куда клонит Малфой. Мадам Малкин закончила с его мантией, но Гарри необходимо было ещё купить свитера, брюки и ботинки.

— О, ясно, — Малфой снова отвернулся, поправляя рукой свою прилизанную причёску. Гарри почувствовал себя немного неудобно из-за своего неряшливого вида — в глазах слизеринца появилось презрение.

Мадам Малкин принесла ему несколько пакетов, наполненных одеждой. Гарри было почти всё равно, что там внутри, ему очень хотелось немедленно выскочить на улицу, пойти прогуляться по свежему воздуху, посмотреть какие-нибудь необычные вещицы в таинственных лавках.

Но Малфой вдруг повернулся снова. С его мантией давно покончили, и мальчик бесцельно стоял посреди магазина.

— Эй, а как ты смог тут жить без денег? — его внимательный взгляд пошарил по одежде Дадли, придающей Гарри вид, если не бездомного, то крайне бедного человека.

— У меня есть деньги! Я взял их в Гринготтсе, — оскорблённо отозвался Гарри. Его шрам вдруг снова заболел, он едва не дёрнулся. Малфой бы догадался, кто перед ним, если бы он принялся хвататься за лоб.

— Правда? — Драко вдруг презрительно и брезгливо усмехнулся, словно Гарри перед ним превратился в гигантского слизня. — Кстати, с какого факультета были твои родители?

Гарри замер. Малфой пытался поймать его на лжи, подозревая в нём ненавистного маглорождённого. Серые глаза медленно темнели, теряя своё дружелюбие. Неприятное чувство закралось в пространство между ними.

Мальчик выпрямился, подошёл к клетке с Буклей и связке учебников. Вещей было много, как он донесёт их?

— С Гриффиндора, — гордо сказал он, подхватил свои покупки и вышел из магазина мадам Малкин, оставив слизеринца позади.

Chapter Text

В последний день августа Гарри проснулся очень рано. Он буквально подскочил на постели, уставившись в ставший привычным потолок, и улыбнулся. Поезд в Хогвартс уходил сегодня в 11 часов с платформы 9 и 3/4.

Гарри натянул обновки, радостно оглядывая себя в зеркало. В новой oдежде он выглядел гораздо лучше — был не таким чахлым и тощим. Он даже попытался причесаться, но непослушные чёрные пряди упрямо не хотели ложиться в ровную причёску, и Гарри забросил это дело.

Он собрал свои вещи в новый чемодан, проверил всё по списку. Когда Гарри спустился вниз попрощаться с радушной хозяйкой, Косой переулок был неожиданно пустым. Лишь взрослые волшебники появлялись то тут, то там, делая покупки.

Гарри отправился на вокзал «Кингс-Кросс». Пришлось обменять часть волшебных денег на магловские, чтобы его пустили в метро. Чтобы Букля не привлекала внимание, он накрыл клетку мантией.

Весь путь до нужной станции (хозяйка гостиницы любезно подсказала дорогу) Гарри отстранёно смотрел в окно и думал, что сделать первым делом по прибытии в школу. Нельзя медлить, надо сразу рассказать Дамблдору обо всём, чтобы старый волшебник предотвратил печальные события.

Гарри внезапно вспомнил произошедшее в банке. Может быть, Дамблдор уже знает об открывшихся мальчику возможностях, иначе как он смог предвидеть, что Гарри потребуется ключ? Или... Нет, такой умный человек, как Альбус Дамблдор, не мог считать, что Дурсли с улыбкой проводят Гарри до Косого переулка и помогут купить нужные вещи. От картины дяди Вернона перед магазином Олливандера стало смешно.

Гарри почувствовал странную неуверенность. Как будто он упустил что-то важное, какую-то частицу сложного конструктора, и теперь не мог собрать головоломку. Это упущенное нечто упорно царапало его, мешая сосредоточиться на других вещах.

На вокзале он был ровно в десять. Перрон наполнялся людьми, снующими туда-сюда со своим багажом, встречающих, провожающих друзей. Звуки объявлений, шорох одежды и непрекращающийся гул разговоров кружились вокруг. До поезда оставался целый час, поэтому Гарри, не торопясь, пошёл в сторону девятой платформы, разглядывая людей, идущих навстречу.

Несколько раз в толпе мелькали небольшие группки, целеустремленно двигающиеся в ту же сторону. На их тележках тоже лежали объёмные сумки, клетки, в которых сидела разная живность. Волшебники почти не скрывались — на вокзале «Кингс Кросс» 31 августа их было, наверно, даже больше, чем маглов.

Гарри подумал, что в прошлый раз был удивительно слеп. Заметить странности в людях, окружающих его, было довольно легко, но он оправдал себя тем, что тогда он и не подозревал о них.

Гарри остановился перед барьером. Он мог зайти прямо сейчас, занять место в поезде, но тогда он не встретил бы семью Уизли. И Рон не узнал бы, что Гарри Поттер едет в Хогвартс, он не зашёл бы в его купе, и их крепкая дружба не началась бы.

Но разыгрывать спектакль не хотелось. Гарри решил, что он просто постоит немного на девятой платформе, а потом, когда рыжее семейство подойдёт, дружелюбно поздоровается с ними. Он встал за арку, прислонившись к стене, и приготовился ждать.

Однако минут через пять в толпе мелькнули рыжие макушки. Гарри удивлённо посмотрел на большие часы, висящие неподалёку: было всего лишь половина одиннадцатого.

Молли Уизли уверенно шла вперёд, а её сыновья толкали перед собой тележки с чемоданами такого же размера, какой был у Гарри. Перси нёс ещё и клетку с совой.

Семейство остановилось, не доходя до платформы. Миссис Уизли достала что-то, внимательно перечитала, тихо шепнув Рону несколько слов. Гарри двинулся к ним, стараясь выглядеть естественно, не выдавать своего волнения.

Его воспоминания искажены? Может, он просто запутался в ворохе беспорядочных данных?

Когда он подошёл достаточно близко, чтобы услышать их разговор, миссис Уизли громко спросила:

— Так, какой у вас номер платформы? — поинтересовалась женщина, поворачиваясь к Гарри лицом, но не обращая на него внимание.

— Девять и три четверти, — пропищала маленькая рыжеволосая девочка, дёргая мать за руку. — Мам, а можно я тоже поеду...

— Ты ещё слишком мала, Джинни, так что успокойся. Ну что, Перси, ты иди первым.

Гарри подошёл к ним вплотную. Его словно обдало потоком ледяной воды: невыносимая ностальгия и тоска завладели им. Глядя на яркие веснушки Рона, рассыпанные по детскому глуповатому лицу, на весёлых близнецов, на длинные волосы Джинни, удивлённо взглянувшей на него.

Джинни. Гарри вдруг ясно вспомнил ее. Он вспомнил прикосновения собственных ладоней к её телу, вспомнил шёлк её волос и радостный смех. Желание, охватившее его тело, не могло принадлежать первокурснику, и направлено оно было на ту Джинни, что ждёт его в будущем. Не на девочку, любопытно взглянувшую на него и не знающую ещё, какой красавицей она будет через несколько лет.

Мир словно сузился до одной точки, в которой Гарри усердно рвал эти переплетённые узлы двух сознаний. Стараясь не смотреть на Джинни, он натянуто улыбнулся миссис Уизли.

— Здравствуйте, — сказал он, разглядывая близнецов. Видеть их рядом, живыми, обескураживающе открытыми и весёлыми — это принесло Гарри облегчение и отвлекло от путаных мыслей.

— Привет, дорогуша, — миссис Уизли улыбнулась ему. — Первый раз едешь в Хогвартс? Рон, мой младший, тоже новичок.

Гарри внимательно посмотрел на мальчика, отмечая, что Рон даже в юности был выше. Такой же нескладный, тощий, длинный, как и в будущем.

Фред и Джордж направились к барьеру друг за другом. Через несколько секунд они исчезли. Гарри замешкался, но миссис Уизли расценила это по-своему:

— Тебе нужно просто пройти через барьер между платформой девять и десять. Если боишься, то лучше разбежаться, — посоветовала она. Гарри кивнул, хотя он вовсе не боялся. Джинни провожала его горящим взглядом, но мальчик ни разу не взглянул на неё — неуместные мысли не давали ему покоя.

Барьер приблизился, а через мгновенье исчез.

Гарри находился на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-Экспресс. 11:00». Гарри оглянулся назад и увидел, что билетная касса пропала, а на её месте находится арка с коваными железными воротами и табличкой: «Платформа номер 9 и 3/4». Нужно было посторониться, чтобы Рон не врезался в него.

Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. До Гарри доносились голоса, скрип тяжёлых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов.

Первые несколько вагонов уже были битком набиты школьниками. Они высовывались из окон, чтобы поговорить напоследок с родителями, или сражались за свободные места. Гарри двинулся дальше, заглядывая в окна вагонов в поисках местечка. Он прошёл несколько полностью пустых купе, выбрав одно из последних — Рон всё равно найдёт его, а сидеть рядом с другими школьниками почему-то не хотелось.

Сначала он занёс в вагон клетку с Буклей, а потом попытался загрузить туда свой чемодан. Однако ему никак не удавалось поднять его на нужную высоту, и дважды чемодан падал и больно бил его по ноге. Это безумно раздражало — Гарри готов был поколотить свой чемодан, лишь бы тот занял положенное место.

— Помощь нужна? — обратился к нему Фред, появившийся словно из пустоты. Гарри обречённо вздохнул.

— Спасибо, — он отошёл в сторону, а близнецы затащили его чемодан в купе и поставили в угол. Гарри заметил, как Джордж выпучил глаза и уставился на его лоб, поэтому быстро прервал расспросы:

— Меня зовут Гарри Поттер. А вас? — крайне глупо было спрашивать их имена, но, если бы он этого не сделал, то ситуация стала бы щекотливой.

— Дред и Фордж Уизли, — парни засмеялись, ударяя друг друга по спине. — Ну, мы пошли, а то мама будет кричать.

Они выскочили из купе, оставив Гарри одного. Он прикрыл дверь и прижался носом к стеклу, глядя на рыжее семейство. Джинни что-то жалобно просила (он снова посмотрел на неё), а миссис Уизли яростно тёрла лицо Рона платком.

Подошёл Перси. Он уже переоделся в школьную форму, а на его груди Гарри заметил блестящий серебряный значок с буквой «С». Староста. Гарри помнил, что Перси предал его и свою семью, когда присоединился к Министерству, поэтому высокий юноша вызывал у него крайне неприязненные чувства.

Гарри отвернулся. Ему было скучно сидеть и ждать отправления, а читать учебники было тоскливейшим занятием из всех, что он мог сейчас придумать. Пришлось достать из чемодана палочку и несколько раз превратить волос в иголку и обратно.

Маленькие безобидные заклинания наскучили ему ещё до того, как Хогвартс-экспресс тронулся с места. Гарри достал из кармана упаковку конфет, высыпал их в ладонь, разглядывая цветные шарики. Выбрав один, он ткнул в него палочкой:

Инкрис, — конфетка раздулась до размера мячика для настольного тенниса. Гарри уже собирался смело откусить кусочек, когда дверь приоткрылась и в неё просунулась лохматая голова Рона.

— Здесь свободно? — спросил он Гарри, указывая на сиденье напротив. — В других вообще сесть некуда.

Гарри кивнул, и рыжий быстро уселся. Он украдкой покосился на Гарри, но тут же перевел взгляд, делая вид, что его очень интересует пейзаж за окном. Гарри заметил на носу у мальчика чёрное пятно, которое матери так и не удалось стереть.

— Эй, Рон! — окликнули его заглянувшие в купе близнецы. — Мы пойдём. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везёт.

— Ну, идите, — промямлил Рон.

— До встречи, — произнёс Гарри. Близнецы ушли, напоследок помахав им рукой.

— Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил вдруг Рон, и сразу стало понятно, что его распирало от желания задать этот вопрос. Он специально подсел к Гарри, хотя перед его купе находилось несколько свободных.

Гарри кивнул. Его немного расстраивало то, что он воспринимает Рона как лучшего друга, надёжного и верного, а тот видит в нём лишь любопытную, известную личность. Хотя они же всё-таки подружились...

— О, а я уж подумал, что это очередная шутка Фреда и Джорджа, — выдохнул Рон. — А у тебя действительно есть... ну, ты знаешь...

Он вытянул палец, указывая на лоб Гарри.
Гарри провёл рукой по волосам, открывая лоб. Рон, увидев шрам, не сводил с него глаз.

— Значит, это сюда Ты-Знаешь-Кто...

— Да, — подтвердил Гарри. — Но я этого не помню. Совсем.

Рон расстроенно качнул головой. Он сидел и смотрел на Гарри, не отводя глаз, как зачарованный, но потом спохватился и уставился в окно, разглядывая несущиеся мимо здания. Гарри не знал, как начать разговор — в прошлый раз он расспрашивал Рона о волшебниках, но сейчас ему это было не нужно. А рыжий просто стеснялся, поэтому молчание затягивалось.

Внезапно Гарри вспомнил неприятное чувство, связанное с Гринготтсом. Об этом Рон мог знать.

— Слушай, Рон, — начал он. Мальчик резко повернулся к нему, в его глазах зажёгся интерес.

— А?

— Ты часто бываешь в Гринготтсе?

— Ну, — уши и щёки Рона покраснели, — у нас... ну, не очень много денег, поэтому часто наведываться туда смысла нет... Денег всё равно не прибавится.

— А ты не знаешь, несовершеннолетний может взять деньги из своего сейфа?

— Вообще-то я что-то слышал об этом... — Рон задумчиво почесал грязный кончик носа. — Мой брат Билл, кажется, пытался взять деньги, когда он был ещё на шестом курсе, но ему не позволили. А недавно Фред с Джорджем размышляли над тем, что неплохо бы завести сейф для их будущего капитала. Папа сказал, что, пока они не станут по законам магии совершеннолетними, они не смогут даже взять парочку кнатов из нашего хранилища.

— Значит, я бы не смог? — перед Гарри словно находился глубокий колодец, скрывающий какую-то важную тайну. И он упорно и бесстрашно заглядывал в тёмные недра.

— Думаю, нет, — Рон отрицательно помотал головой. — Только если с тобой будет взрослый, являющийся доверенным лицом.

Гарри призадумался. Он спускался в Гринготтс вместе с гоблином Сиком, но тот вряд ли был его доверенным лицом. А Диггори... Нет, они же ушли отдельно. Может, для него сделали исключение?

Он вспомнил, что за все годы «прошлой» жизни в Хогвартсе он ни разу не пытался в одиночестве спуститься в банк. С ним был Хагрид, а потом семья Уизли...

Что-то явно шло не так, и Гарри не мог понять, где привычный ход событий съехал. Почему маленькие, с первого взгляда незначительные детали вышли на первый план и неуютно царапали своей неправильностью?

Рон запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу, которая безмятежно спала.

— Её зовут Короста, и она абсолютно бесполезная — спит целыми днями. Отец подарил Перси сову, когда узнал, что тот будет старостой, и я тоже хотел, но у них нет... я хотел сказать, что вместо этого получил крысу.

Гарри чуть не подпрыгнул. Он уставился на потрёпанную крысу, выглядящую, и правда, полудохлой. Желание вырвать животное из рук Рона и со всей силы швырнуть об стену было нестерпимым. Питер Петтигрю. Предатель!

Гарри до белизны сжал кулаки. Бешено стучащее сердце едва не пробивало грудную клетку, но разум упорно твердил остановиться. Если он сейчас убьёт Питера, то Сириус никогда не сбежит из Азкабана. Нет, нужно подождать третьего курса, когда весь мир содрогнётся от побега опасного преступника, а потом уже схватить анимага.

Гарри отвернулся к окну. Он был груб с Роном, но не мог перестать злиться. Всё вокруг упорно пыталось загнать его в какой-то вакуум с напряжённой до безумия атмосферой.

Примерно в половине первого из тамбура донёсся стук, а затем в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке.

— Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?

Гарри с радостью отозвался на это предложение и вышел в коридор, разглядывая лоток. Рон пробурчал что-то про домашние сэндвичи.

На тележке лежали пакетики с круглыми конфетками-драже «Берти Боттс», «лучшая взрывающаяся жевательная резинка Друбблс», шоколадные лягушки, тыквенное печенье, сдобные котелки, лакричные палочки и прочие сладости мира волшебников. Он набрал всего понемногу и заплатил женщине одиннадцать серебряных сиклей и семь бронзовых кнатов.

Рон удивлённо смотрел, как Гарри возвращается на своё место с полными руками и сваливает покупки на свободное сиденье.

— Ты такой голодный?

— Я умираю с голоду, — соврал Гарри, разворачивая тыквенное печенье и откусывая сразу половину.

Рон вытащил откуда-то бумажный пакет и вынул из него четыре сэндвича.

— Она всегда забывает, что я не люблю копчёную говядину, — грустно произнёс он.

— Давай, присоединяйся, — Гарри протянул ему печенье. Рон немного помялся, а потом убрал сэндвичи и принялся разворачивать сладости. Они долгое время просто болтали о всякой ерунде, поедая шоколадки, котелки, печенье и жвачку.

Гарри не был уверен, должен ли он рассказать Рону о своих озарениях. Он решил подождать с этим, пока не поговорит с Дамблдором, поэтому предпочёл отмалчиваться и слушать рассказы Рона о своей семье. Со стыдливым разочарованием он понял, что ему немного скучно слушать то, что он уже знает. Ему хотелось поговорить с другом о смутном будущем. Обсудить возможные варианты событий, если Квиррелла схватят, поговорить о Волдеморте, о предстоящих трудностях...

Но нужно было подождать. И поэтому Гарри вполуха слушал рассказ Рона о Чарли и Билле. Ему попалась карточка с Альбусом Дамблдором, величайшим волшебником нашего времени. Дамблдор на фотографии улыбнулся, а потом исчез. Что-то в нём показалось Гарри насмешливым, словно волшебник тихо хихикал над его метаниями.

Рон предложил сыграть в игру с конфетками Берти Боттс. Гарри согласился. Игра немного отвлекла его: они смеялись, когда попадался какой-нибудь неприятный вкус.

Кто-то постучал в дверь купе. На пороге появился Невилл Долгопупс, мимо которого Гарри проходил, когда шёл по платформе. Выглядел он так, словно собирался вот-вот расплакаться.

— Извините, — сказал он, — вы тут не видели жабу?

Рон и Гарри дружно покачали головами, и мальчик начал причитать:

— Я потерял её! Она вечно от меня убегает!

— Она найдётся, — заверил его Гарри. Кажется, он не соврал, ведь в прошлый раз жаба нашлась.

— Да, наверное, — грустно произнёс Невилл. — Что ж, если вы её увидите... — и с этими словами он ушёл.

— Не пойму, чего он так волнуется, — Рон пожал плечами. — Если бы я вёз с собой жабу, я бы потерял её ещё на платформе. Хотя моя крыса немногим лучше жабы, так что не мне об этом говорить.

Крыса всё ещё спала, уютно устроившись у Рона за пазухой. Гарри старался не думать о ней, ведь Питер Петтигрю не причинил ему вреда за годы жизни в одной комнате. А о его поимке он подумает позже, перед этим посоветовавшись с директором Хогвартса.

— Может, она давно умерла, а может, и спит — разницы никакой. Выглядит одинаково, — с отвращением проговорил Рон. — Вчера я пытался её заколдовать, чтобы она стала жёлтого цвета — я подумал, что так она будет выглядеть поинтереснее, — но ничего не получилось. Я тебе сейчас покажу, смотри...

Рон порылся в своём чемодане и вытащил оттуда потрепанного вида волшебную палочку. Она была выщерблена в нескольких местах, а на конце поблёскивало что-то белое.

— Шерсть единорога почти вылезла наружу, — смущённо заметил Рон. — Итак...

Не успел он поднять палочку, как дверь купе вновь открылась. На пороге снова появился Невилл, но на этот раз с ним была девочка с густыми каштановыми волосами, уже переодевшаяся в школьную форму. Гарри с радостью узнал Гермиону.

— Никто не видел жабу? Невилл её потерял, а я помогаю ему её отыскать. Так вы её видели или нет? — спросила она прямо-таки начальственным тоном. Гарри уже и забыл, какой она была до того, как подружилась с ним и Роном.

— Он здесь уже был, и мы ему сказали, что не видели, — ответил Рон. Гермиона, кажется, его не слушала, её внимание было приковано к волшебной палочке в руках Рона.

— Вы творите чудеса? Давайте, я посмотрю. Кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, — она села на свободное сиденье. Рон стушевался под её взглядом, его заклинание не сработало. Мальчик нахмурился.

— Наверно, Фред и Джордж пошутили, — он отвернулся к окну. Гермиона начала рассказывать что-то о собственных достижениях, но в это время снова заглянул Невилл. Она встала и ушла за ним, огорчённая тем, что не смогла похвастаться.

— Не знаю, на каком я буду факультете, но надеюсь, мы с ней окажемся на разных, — прошептал Рон и засунул волшебную палочку обратно в чемодан.

— Думаю, мы все вместе будем на Гриффиндоре, — сказал Гарри, не сдержавшись. Рон страдальчески застонал.

— Только не это.

В купе снова постучали. Дверь открылась, но это уже был не Невилл с Гермионой.

В купе вошли трое мальчишек, и Гарри сразу узнал того, кто был в центре, — это был Драко Малфой. Сейчас он смотрел на Гарри с куда большим интересом, чем тогда в магазине. Его серые глаза пошарили по лбу Гарри, и взгляд внезапно стал очень обиженными. Драко словно обвинял Гарри в чём-то и по-детски дулся на него.

— Это правда? — с порога спросил он. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно?

— Верно, — кивнул Гарри, сдерживая смех. Малфой узнал его, но предпочёл скрыть их недолгий разговор, хотя тень румянца на щеках выдавала его с головой.

— Это Крэбб, а это Гойл, — блондин представил своих вечных телохранителей, заметив, что мальчик смотрит на них. — А я Малфой, Драко Малфой.

Рон прокашлялся. Гарри подумал, что Рон тоже хотел рассмеяться над пафосным появлением слизеринца. Малфой неодобрительно покосился на Рона.

— Моё имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что, если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители.

Выдав эту убийственную тираду, Малфой снова повернулся к Гарри:

— Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всём разобраться.

Он протянул руку для рукопожатия. Тонкая бледная ладонь зависла перед лицом Гарри, который, неожиданно для самого себя, подумал, что же будет, если он сейчас пожмёт её? Будь у него ещё одна возможность переиграть жизнь сначала, то он непременно бы узнал, что его ждало по ту сторону неприязненного барьера, стоявшего между Слизерином и Гриффиндором. Но он сильно сомневался, что он смог бы сойтись с Драко.

Малфой нервно облизнул бледные губы. Этот жест оторвал Гарри от своих размышлений и сравнений.

— Нет, спасибо, — сказал он, — я как-нибудь сам разберусь.

Как будто бы гигантская гильотина опустилась на их не созревшую дружбу. В купе стало холодней, а Гарри запоздало подумал, что именно в этот момент он обрёк себя на годы противостояния. Но это было... приятным? И вид смущённого прямым отказом Малфоя, на бледных щеках которого расцветали розовые пятна, принёс Гарри удовольствие.

— На твоём месте я был бы поосторожнее, Поттер, — медленно произнёс Драко Малфой. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо, общались со всяким отребьем...

— Повтори, что ты сказал, — потребовал Рон, поднимаясь с места. Гарри тоже встал.

— О, вы собираетесь с нами драться, не так ли? — презрительно выдавил из себя Малфой. Он оглянулся на Крэбба и Гойла. Гарри напрягся: он помнил несколько заклинаний, но в купе было достаточно тесно. Крэбб с Гойлом без труда скрутили бы с Гарри с Роном. Но и отступать было неправильно. Гарри слишком часто убегал от таких людей. Ему хватило Дадли.

— Да, если ты немедленно отсюда не уберёшься, — заявил Гарри твердо. Пальцы почти привычным жестом сжали палочку, а в голове закружились заклинания, которые можно применить в данной ситуации.

— О, мы вовсе не собираемся уходить, правда, ребята? — усмехнулся Малфой, поворачиваясь к своим спутникам. — К тому же, мы проголодались, а у вас тут куча еды.

Он потянулся вперёд, задевая Гарри локтем. В этот момент дверь открылась, и в купе заглянула Гермиона. Она несказанно удивилась такому столпотворению.

— Вы собираетесь драться? — строго спросила она, глядя на угрожающе насупленных охранников Драко и на возмущённого Рона. Малфой отшатнулся от Гарри, бросив шоколадную лягушку обратно в кучу сладостей.

— А тебе-то что? — мальчик нечитаемым взглядом посмотрел на своих приятелей. — К тому же, мы уже уходим. Встретимся в Хогвартсе, Поттер.

Свысока взглянув на Рона и Гермиону, Малфой покинул купе, оставив друзей смотреть ему вслед.

— Переоденьтесь, — запоздало посоветовала Гермиона, — я была у машиниста. Он сказал, что мы прибудем через десять минут.

Гарри кивнул. Он всё ещё чувствовал запах несостоявшейся борьбы в воздухе.

Chapter Text

На перроне их встретил Хагрид. Великан возвышался над толпой испуганных первокурсников, словно скала. Гарри внимательно посмотрел в его добродушное лицо, скрытое густой бородой, оглядел копну жёстких, словно проволока, волос и улыбнулся. Он скучал по наивному и доброму Хагриду.

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! — прокричал лесник, оглядывая море голов. Ему не стоило так орать — его голос и без того был раскатистым, словно гром. Гарри двинулся к нему, желая поприветствовать, но в этот момент на него налетел Рон, запнувшись о ступеньку.

— Чёрт, — выругался рыжий. Мимо прошла компания мальчишек, громко рассмеявшаяся над сидящим на земле Роном. Гарри не удивился, увидев среди них Малфоя, смеявшегося громче всех.

— Вот слизняк, — прошипел Рон ему вслед. — Уверен, что он попадёт в Слизерин.

«Верная догадка», — подумал Гарри. Ему хотелось побыстрей оказаться в Хогвартсе, переждать торжественный ужин и направиться к Дамблдору. Ему казалось, что все на свете хочет задержать его, и это раздражало... и пугало. Может, это был знак, что Гарри не стоит влезать в судьбу? Вдруг его сон не был так уж правдив? Крошечные шаги уже меняли все вокруг.

— Пойдём, — сказал Гарри, когда Рон поднявшись отряхнулся. Первокурсники уже успели двинуться в сторону озера, и им пришлось едва ли не бежать, чтобы нагнать толпу. Хагрид повёл их к узкой, скользкой дорожке, резко уходящей вниз, в чащу. Плотная темнота окружила ребят, не давая разглядеть даже ближайшего соседа. Гарри едва не свалился на кого-то, запнувшись о невидимую ступеньку, а Невилл толкнул какую-то девчонку и принялся торопливо извиняться.

— Ещё несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда!

Дружный возглас восхищения разнёсся по первокурсникам, оказавшимися на берегу большого чёрного озера, над которыми возвышалась громада замка. Он весь сиял — в каждом oкнe горел уютный дружелюбный свет, а мириады звёзд над башнями словно подмигивали застывшим в изумлении ребятам. Гарри залюбовался Хогвартсом на мгновение, почувствовав, что он вернулся домой спустя много-много лет. Необычайное волнение охватило его, заставив сердце стучать сильнее, а пальцы — дрожать нервной дрожью. Рон стоял рядом, с открытым ртом наблюдая за невероятным зрелищем. Он был ещё маленьким, он ещё не знал, что ему предстоит, он мог молча восхищаться и переживать из-за распределения.

Ностальгическое волнение пропало, сменившись тоскливым одиночеством. Гарри вдруг подумал, что рядом не было никого, кто мог бы понять его. Рон и Гермиона были еще детьми, и они еще даже не подружились. Вдруг какие-то действия Гарри изменили их? По дороге к лодкам Гарри размышлял о том, что сам загнал себя в такую ситуацию, и мысли о доверии не выходили у него из головы. Единственным человеком, на которого можно было положиться, был Дамблдор, и это пугало Гарри еще сильнее. Ведь он знал правду.

— Эй, Гарри, — Рон помахал ему, уже занимая место в лодочке рядом с Невиллом. Гарри сел рядом, глядя на приятелей. Невилл был ещё в большем восхищении, чем Рон. Он крепко сжимал своего Тревора, не отрывая взгляда от сияющей громады.

— Ты совсем не волнуешься из-за распределения? — спросил Рон, поворачиваясь к Гарри.

— Нет. Я уже знаю, куда попаду.

— Правда? Фред сказал, что нам придётся сразиться с троллем.

— Глупости! — в лодочку важно залезла Гермиона, аккуратно пристроившись рядом с Долгопупсом. — Я читала, что распределение проводит Распределяющая шляпа. Нас не могут заставить сражаться с троллем.

Рон, поджав губы, пробормотал: «Фред так сказал» и отвернулся. Гарри улыбнулся девочке и обернулся, глядя, как последняя лодочка отчаливает от берега. Он нашёл глазами макушку Малфоя — слизеринец не разглядывал открывшийся пейзаж, он нашёптывал что-то худенькому мальчику на ухо, то и дело опуская руку в воду.

Лодки двигались по глади озера, медленно, но уверенно продвигаясь к утёсу. Впереди показались густые заросли плюща, скрывающие расщелину в скале. Миновав заросли, они попали в тёмный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани, где высадились на камни.

— Все на месте? — спросил Хагрид, оглядывая дрожащих первокурсников. Тут, внизу, было довольно прохладно, мокро и скользко — Гарри уже устал цепляться за соседей, пока взбирался по каменной лестнице. Хагрид повёл их наверх, освещая дорогу огромной лампой. Перед ними выросла большая дубовая дверь, в которую Хагрид постучал своим огромным кулаком.

Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зелёной мантии. Минерва МакГонагалл строго оглядела ребят.

— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю.

Она повернулась и пошла вперёд, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтсе», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Гарри вдохнул запах Хогвартса — неуловимый, почти несуществующий запах чего-то родного.

Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, в Большом зале уже собралась вся школа. Профессор привела их в небольшую комнату, где первокурсникам было приказано ждать распределения.

Её долгую речь о факультетах Гарри пропустил мимо ушей, как и тихий шёпот Рона. Он лишь подумал, что сейчас ему абсолютно всё равно, куда он попадёт — хоть на Слизерин, хоть в Пуффендуй. Главное — рассказать всё Дамблдору, расправиться с зарождающейся угрозой в лице Квиррелла, отыскать и уничтожить крестражи. Гарри запнулся в собственных мыслях, едва не слетев в бездну отчаянья: он ведь тоже крестраж! И, чтобы окончательно разорвать связь с Волдемортом, Тёмный Лорд должен сам убить его.

Стойкая и вполне продуманная конструкция рухнула, разбившись вдребезги. Наверно, его лицо исказилось, потому что несколько близстоящих ребят с нескрываемым удивлением посмотрели на него и отшатнулись.

— С тобой всё хорошо? — спросил Рон, обеспокоенно глядя на него.

— Поттер дрожит от страха, — издевательский голос Малфоя проник, казалось, в самый мозг Гарри, отзываясь болью в шраме. Почему? Ведь раньше он не болел так сильно! Неужели это из-за проснувшихся воспоминаний?

— Да, всё хорошо. Просто живот скрутило, — отмахнулся он.

Гарри посмотрел на профессора МакГонагалл, заканчивающую свою речь. Она ещё раз внимательно оглядела первокурсников, на секунду задержав свой взгляд на растрёпанном и бледном Невилле.

— Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.

Гарри с шумом втянул воздух. Боль утихала, а вместе с ней успокаивались и напряжённые до предела нервы. В любом случае, он ничего не решит сейчас.

Он перевёл взгляд на единственную картину в этой комнатке, чтобы скрыть от Рона свой взгляд. На ней были изображены какие-то абстрактные переплетения темно-зелёных коридоров, среди которых затесалось несколько высоких чёрных фигур.

Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Гарри даже подпрыгнул от неожиданности.

Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Гарри узнал Безголового Ника, чья голова безвольно болталась на тоненьком кусочке кожи, и Кровавого Барона, скромно отмалчивающегося в стороне.

Ребята бросились врассыпную, стоило призракам приблизиться. Толстое приведение удивлённо посмотрело на худенькую девочку, которая едва не лишилась чувств, когда невесомая рука призрака коснулась её лица.

— Да это же новые ученики! — воскликнуло привидение, улыбаясь собравшимся. — Ждёте отбора, я полагаю?

Несколько человек неуверенно кивнули.

— Надеюсь, вы попадёте в Пуффендуй! — продолжал улыбаться призрак. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.

— Идите отсюда, — произнёс строгий голос, — церемония отбора сейчас начнётся.

Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидений, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену, исчезая одно за другим. Гарри с лёгкой улыбкой припомнил, как может выглядеть Минерва МакГонагалл в пылу битвы — вовсе не такой сдержанной и правильной.

— Выстройтесь в колонну, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!

Неровным строем они вошли в Большой зал, ослепивший их тысячами свечей, плавающими в воздухе нaд cтoлaми четырёх факультетов. Ученики, сидящие там, с любопытством покосились на новоприбывших, перешёптывались, кивая то на одного, то на другого, а между ними проскальзывали размытые силуэты призраков. Гарри поднял глаза к потолку, наслаждаясь видом бархатного безоблачного неба.

На пустом месте перед столом преподавателей стояла косоногая табуретка, на которой гордо возлежала потрёпанная Распределяющая шляпа, которую любая уважающая себя домохозяйка давно бы выкинула на помойку. Шляпа вдруг шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:

Может быть, я некрасива на вид,
Но строго меня не судите.
Ведь шляпы умнее меня не найти,
Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки
Красивей меня, спору нет.
Но будь они умнее меня,
Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,
Не скрыть от меня ничего.
Наденьте меня, и я вам сообщу,
С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждёт Гриффиндор, славный тем,
Что учатся там храбрецы.
Сердца их отваги и силы полны,
К тому ж благородны они.

А может быть, Пуффендуй ваша судьба,
Там, где никто не боится труда,
Где преданны все и верны,
И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,
Вас к знаниям тянет давно,
Есть юмор и силы гранит грызть наук,
То путь ваш — за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено
Найти своих лучших друзей.
Там хитрецы к своей цели идут,
Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,
И вашу судьбу предскажу я верней,
Чем сделает это другой.
В надёжные руки попали вы,
Пусть и безрука я, увы,
Но я горжусь собой.

Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырём столам. Рот её исчез, она замолчала и замерла. Профессор МакГонагалл встала рядом с ней и достала длинный список:

— Сейчас я буду вызывать вас по одному. Вы сядете на табурет и наденете шляпу. Начнём. Аббот Ханна.

Та девочка, что чуть не упала в обморок от прикосновения привидения, смущаясь, вышла вперёд. Она чуть не утонула в Распределяющей шляпе, которая довольно долго раздумывала над решением. Гарри стало интересно, разговаривает ли шляпа с другими учениками, как с ним в прошлый раз? Ведь тогда каждый мог попросить изменить решение.

— ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула шляпа. Крайний справа стол зааплодировал, и Ханна, покачиваясь, направилась к своему факультету.

— Боунс, Сьюзен!

— ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной.

— Бут, Терри!

— КОГТЕВРАН!

— Финч-Флетчли, Джастин!

— ПУФФЕНДУЙ!

— Грейнджер, Гермиона!

— ГРИФФИНДОР! — выкрикнула шляпа. Рон застонал — даже несмотря на свои сомнения, он надеялся оказаться на разных факультетах с всезнающей Гермионой. Гарри не стал его успокаивать, ему было не до того. Он даже пропустил распределение Драко Малфоя за «зелёный» стол.

Его внезапно сомнения. Он вспомнил, что шляпа хотела отправить его в Слизерин и лишь по его мысленной просьбе присоединила к «львиному братству». Шляпа может читать мысли — она узнает, что Гарри Поттеру известно его будущее.

Гарри не знал, хорошо это или не очень, но какое-то интуитивное давление заставило его задуматься над этим. Он посмотрел на Гриффиндорский стол, заметил в толпе рыжие макушки — его снова кольнуло плохим предчувствием. Ситуация стремительно менялась, выворачиваясь, и он никак не мог понять, в какую сторону ему бежать.

— Поттер, Гарри! — прогремел голос профессора МакГонагалл. Разговоры стихли, и тысячи глаз воззрились на маленького мальчика, уверенно шагнувшего к Распределяющей шляпе. Гарри столкнулся взглядом с голубыми глазами Альбуса Дамблдора. Тот улыбнулся ему из-под своей длинной белоснежной бороды и снова принял рассеянный и задумчивый вид. Гарри посмотрел на Снейпа, но декан Слизерина тихо переговаривался о чём-то с преподавателем астрономии и не смотрел на первокурсников. Гарри обшарил взглядом другие места, но так и не нашёл там Квиррелла.

Он сел на табурет, чувствуя, как мягко на его голову опускается Шляпа. Несколько секунд было тихо, а потом её полы задрожали. Тихий, как будто нервный голос зашептал Гарри на ухо:

— Что я вижу? — Гарри понял, что Шляпа вовсе не удивлена. Наоборот, ей было интересно, а голос Годрика Гриффиндора, которым она наделена, дрожал от возбуждения и любопытства. — Как сложно выбрать...

Гарри уже собирался исторгнуть привычное «Только не Слизерин!», которое навязчиво крутилось на языке и в мыслях, но потом его взгляд упёрся в довольное лицо Рона, переговаривающегося о чём-то со своими братьями, в нахмуренное лицо Гермионы, обсуждающей что-то с Безголовым Ником, и он понял, что... Как бы он ни старался, друзья не поймут его, они будут в опасности, и в итоге Гарри всё равно останется один на один со своими проблемами. Наедине с крестражем. Ему нужно было просто закончить его миссию, а потом... Потом он уже подумает о друзьях и себе. В конце концов, может быть, Дамблдор в награду за помощь позволит ему перейти на Гриффиндор?

— Ты так уверен, что я отправлю тебя на Слизерин? — спросила Шляпа. Гарри мысленно согласился, бросив взгляд на стол слизеринцев. Возможно, там ему — опасному волшебнику, из-за которого погибло столько людей — там было самое место. Факультет, на котором ничто не будет отвлекать его от мыслей, где у него не появится надежды свалить своё бремя на друзей. Потому что у него не будет друзей.

Гарри не хотел показывать свою тоску и печаль Распределяющей шляпе, но она не могла не увидеть, как его мысли вильнули к рыжему семейству. От этих мыслей стало тошно и больно. Гарри мечтал о друзьях, о нормальной жизни, и он не мог решиться. Краем сознания он до безумия хотел оказаться в родной спальне, в высокой башне, а не спускаться в холодные сырые подземелья.

— Благородно, мальчик. Тебя ждут великие дела. Но не доверяй видениям так слепо.

Гарри нетерпеливо поёрзал. Решение шляпы затягивалось, многие ученики переглядывались, непонимающе поглядывая на соседей. МакГонагалл неуверенно покосилась на дирeктoра. Гарри не мог видеть, что ответил ей Дамблдор, но профессор трансфигурации едва заметно кивнула. Предостережение Шляпы затмило её громкий голос, взревевший на весь Большой зал:

— ГРИФФИНДОР! — стол гриффиндорцев взорвался громовыми аплодисментами.

Гарри поднялся на ватных ногах, двинулся к столу гриффиндорцев, не понимая, почему от слов Распределяющей шляпы у него внутри словно дрожит кисель. Как будто кто-то соединил воедино несвязные обрывки его мыслей.

Рон довольно ему помахал, но вид радостного друга принёс лишь панику. Плохое предчувствие, охватившее его ещё перед распределением, достигло своего пика — лица Уизли показались ему ненастоящими, голоса учеников — досаждающе громкими, а пламя свечей — чересчур ярким. Шляпа пыталась его предупредить о чем-то — о чем? Его видение было ошибочным? Или кому-то в этом зале нельзя было доверять?

Гарри посмотрел за преподавательский стол. Дамблдор не выглядел ни довольным, ни сердитым, он продолжал наматывать на палец седую прядь и тихо напевать что-то под нос. Зато Снейп скривился так, словно разом проглотил настойку из лимона и горькой редьки. Но Гарри не мог на него злиться, пожалуй, только на него в Большом зале он не мог злиться и негодовать. Северус Снейп показался ему... абсолютно надёжным человеком, хоть и выглядящим весьма отталкивающе.

Гарри отвернулся, проглотив тяжелое чувство. Он должен был во всем разобраться.

Chapter Text

После ужина Перси поднял первокурсников, сонно клюющих носом в тарелки, и повёл в Гриффиндорскую башню, по дороге объясняя правила поведения и разные хитрости, помогающие не сбиться с пути. Гарри не слушал старосту — он хотел остаться в зале и подойти к Дамблдору, но все обстоятельства, словно нарочно, сложились против него. Если старший Уизли и не заметил бы, как чёрная макушка пропадает в другой толпе, то Рон неожиданно цепко ухватил Гарри за руку, и толпа первокурсников вытеснила их из Большого зала прежде, чем мальчик успел вырваться.

— Мне нужно к Дамблдору! — Гарри запоздало посмотрел на преподавательский стол. Волшебник увлечённо беседовал о чём-то с профессором МакГонагалл и вряд ли бы заметил отчаянно подающего знаки Гарри.

Пришлось признать, что их разговор лучше отложить на завтра, когда голова будет свежей, а мысли – собранными.

Перси повёл их по мраморной лестнице, несколько раз проводя через потайные ходы. Гарри краем глаза наблюдал за однокурсниками, стараясь незаметно отстать от них и вернуться в зал, но несколько ребят, словно нарочно, не давали ему пройти.

— Как здорово! С нами сам Гарри Поттер! — зашептались они, любопытно оглядывая мальчика с ног до головы. Их болтовня почти не раздражала — он уже привык к вечному вниманию, да и с Колином Криви им не сравниться. Гарри улыбнулся воспоминаниям о маленьком шустром мальчугане, вечно таскающем с собой свой фoтoaппaрaт. Они поднимались по бесчисленному количеству лестниц, и многие уже начали охать от усталости.

Надо бы взять карту Мародёров у близнецов, — подумал Гарри, когда они в очередной раз преодолели лестничный пролёт. С картой он бы прошёл быстрее: Перси не знал всех закоулочков, которыми бессовестно пользовались его младшие братья. Но вот только захотят ли Фред и Джордж расстаться с картой так рано?

Ученики проходили под большими красными гобеленами, прикрывающими проходы, мимо картин, люди на которых улыбались и махали первокурсникам. Перси показал им лестницу с «опасной» ступенькой: когда незадачливый ученик наступал на неё, камень исчезал, и растяпа застревал одной ногой в лестнице до тех пор, пока кто-нибудь не приходил на выручку. Перси пришлось вылавливать из дыры Невилла, тут же угодившего в ловушку.

— Будьте осторожней. Если упасть неудачно, можно сильно повредить ногу, — посоветовал староста. Ребята закивали и гуськом двинулись дальше, с немым восхищением оглядывая замок, полный загадок, опасностей и сюрпризов. Рыцарские доспехи провожали их громким звоном и лязгом, Пивз, появившийся в небольшом закутке, был изгнан заклятием немоты: напоследок полтергейст кинул в толпу чернильный шарик, угодивший прямо в Гермиону.

— Всё нормально, — девочка не упустила случая продемонстрировать своё владение очищающим заклинанием. Гарри хмыкнул, глядя как тёмное, почти невидимое на чёрной ткани, пятно всасывается в кончик волшебной палочки, а Гермиона самодовольно улыбается, отвечая на вопросы не таких осведомлённых юных волшебников.

Гарри не перестал спрашивать себя, когда же они доберутся до спальни — как бы его ни волновали предстоящие переговоры с Дамблдором, он очень устал за прошедший день. Да и бесконечные мозговые штурмы отнюдь не придавали бодрости. Гарри зевнул, и его зевок тут же подхватил Рон, сладко потянувшись.

— Хорошо поели, да? — шепнул он, когда они подошли к портрету Полной Дамы в розовом шёлковом платье.

— Пароль? — строго спросила женщина.

— Капут Драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Он повернулся к первокурсникам. — Вам стоит запомнить пароль хорошенько. Он меняется раз в несколько дней.

Все пробрались в проход самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами, а в камине весело потрескивал огонь. Ощущение домашнего тепла охватило Гарри, окончательно разморив. Ему показалось, что стоит сейчас коснуться головой подушки, как он мгновенно уснёт, забыв о своих тревогах.

Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики же вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице — их комната находилась в одной из башенок — и наконец оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами на четырёх столбиках, закрытые тёмно-красными бархатными шторами. Постели уже были застелены, а рядом с ними стояли чeмoдaны. Вместе с Гарри и Роном в комнате ещё жили Дин Томас, Симус Финниган и Невилл Долгопупс.

Ребята были сильно утомлены, чтобы ещё о чём-то разговаривать, поэтому быстро натянули пижамы и юркнули под свои пологи. Гарри последовал их примеру.

Стоило комнате погрузиться во тьму, а всем звукам стихнуть, как рой мыслей напал на него, мигом отогнав сон. В цветных пятнах, что вспыхнули перед глазами, он видел странные образы, не дающие ему сосредоточиться.

Что он должен сделать? Гарри уткнулся лицом в мягкую подушку, стараясь представить завтрашний день в мельчайших подробностях. Первым делом он должен направиться к Дамблдору. Директор Хогвартса владеет легилименцией, а значит, Гарри нет нужды выкапывать из вороха воспоминаний нужные. После того как всё раскроется, что они предпримут? Конечно, Квиррелла нужно схватить сразу же, а потом отправиться на поиски остальных крестражей.

Гарри задумался. Ему стало душно, пришлось откинуть тяжёлое одеяло прочь. Сон, так мягко наплывающий по пути в башню, полностью исчез. Мальчик сел на кровати, внимательно вглядываясь в темноту и ища в ней подсказки.

Можно уничтожить все крестражи, оставив одного Гарри. Но даже тогда Тёмного Лорда будут удерживать целых две нити, которые невозможно будет разрубить. И попытки воскреснуть не прекратятся, пока сама душа Тома Реддла не покинет этот мир.

Но до какой степени он сможет рвать на части тот кусочек, что составляет его собственное дьявольское сознание? Гарри ужаснулся этой перспективе: Лорд Волдеморт может потерять всякую схожесть с человеком, но зато создать ещё один крестраж, причём на этот раз не такую знаменитую вещь, как диадема Кандиды Когтевран, а, к примеру... консервную банку, заброшенную куда-нибудь в Тихий океан. Нет, Лорд Волдеморт не так прост, его высокомерие и жажда превосходства не позволят ему использовать для хранения своей драгоценной души такие примитивные вещи, и это снова приведёт его к краху.

Гарри усмехнулся. Борьба с Тёмным Лордом захватывала все его мысли, но не стоило забывать об уже нависшей над Хогвартсом опасности. Квиррелл не попытается завладеть философским камнем раньше, чем разгадает все препятствия на пути к нему, поэтому времени, чтобы обезопасить артефакт, предостаточно. К тому же, в недрах Хогвартса спит василиск, которого нужно уничтожить до того, как тот проснётся.

Гарри вспомнил, с каким трудом они разгадали тайну «хогвартского чудовища», когда оно начало нападать на учеников. Неужели Дамблдор не смог разузнать всё раньше второкурсников? А если смог, то почему не остановил Тома Реддла сам, отдав эту привилегию маленькому мальчику?

Рон зашевелился, заставив Гарри вздрогнуть. Невилл громко засопел, нарушив ту безмятежную тишину, царившую в спальне.

Гарри осторожно отодвинул полог, выглядывая в комнату. Никто не проснулся, лишь одинокий лучик кособокой луны трепыхался на полу, изгибаясь, извиваясь, словно желая оторваться от каменных плит. Мальчик сполз с горячей постели, на цыпочках подошёл к окну, вглядываясь в бесконечно загадочный пейзаж спящего Хогвартса. Из окна ему было видно хижину Хагрида — она чёрным пятном выделялась на залитой серебряным светом лужайке, — и кромку Запретного леса. Гарри вспомнил про огромных скелетообразных лошадей, — фестралов — которые возят кареты от станции до Хогвартса.

«Почему я не могу видеть их сейчас?» — поинтересовался он у самого себя, отстранённо глядя на печальную картину. — Ведь я уже видел смерть.

Впервые за долгое время Гарри подумал о своих родителях. Он скучал по ним, но теперь он точно знал, что они незримо присутствуют рядом, наблюдают за его действиями. В конце концов, они сами ему это сказали, когда Воскрешающий камень призвал их. Мимолётное прикосновение холодного ветерка оторвало Гарри от грустных дум.

Может, разговаривать с умершими — чрезвычайно опасная примета? Может, именно это повлияло на то, что случилось?

Гарри не знал ответов на свои вопросы. Он отошёл от окна, оглядел спальню, послушал мерное дыхание приятелей и вернулся в постель. Он должен заснуть, чтобы завтрашний день наступил.

Ему снились какие-то безумные скачки на фестралах ярко-жёлтого цвета. Когда он проснулся утром, оказалось, что это солнце светило ему прямо в лицо сквозь раздвинутый полог.

***

— Вон он, смотри!

— Где?

— Да вон, рядом с высоким рыжим парнем.

— Это который в очках?

— Ты видел его лицо?

— Ты видел его шрам?

Этот шёпот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. Одни и те же люди по нескольку раз проходили мимо него, пристально вглядываясь в его лицо и глупо улыбаясь.

Гарри предпочёл бы, чтобы они этого не делали, потому что они его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, как выловить в гигантском замке Дамблдора. На завтраке в Большом зале директора не было — его высокое кресло пустовало. Зато появился Квиррелл. Преподаватель Защиты от Тёмных Искусств был необычайно рассеян, постоянно ронял вилку, поправлял свой нелепый тюрбан.

Теперь, когда Гарри уже знал, что вся нелепость мужчины — лишь наигранный обман, он смог заметить, что Квиррелл редко, очень редко, бросает на него быстрые взгляды. Иногда эти взгляды совпадали с молчаливым, мрачным взором мастера зелий. В такие моменты шрам едва заметно покалывало.

Под конец завтрака в Большой зал влетело не меньше сотни сов. Они кружили над столами, выискивая адресатов, роняя письма им на головы, или же плавно опускаясь вниз. Букля не принесла Гарри ни одного письма: ему мог писать только Сириус, который ещё сидел в тюрьме, или Хагрид, с которым Гарри ещё толком не поговорил.

— А где Дамблдор? — спросил Гарри у Перси, глядя, как растрёпанная Стрелка опускается на стол. Обращаться к старшему Уизли было неприятно (он всё ещё не мог забыть о предательстве, пусть даже оно еще не произошло), но Перси все-таки был старостой, он мог что-нибудь знать.

Однако вместо него отозвался Джордж, до этого запускающий в лазурное небо Большого зала самолётики из салфеток.

— Кажется, я слышал...
— ... что его вызвали в Министерство, — вклинился Фред. Его самолётик спикировал в тарелку Кэти Белл, но она равнодушно отбросила его в сторону.

— Из-за чего?

— Откуда же мне знать? — Фред пожал плечами. Они с братом продолжили свою игру, соревнуясь, чей самолётик поднимется выше. Гарри подумал, что сегодня же подойдёт к близнецам и заговорит о Карте.

Он разочарованно вздохнул. Как некстати Дамблдор уехал! Как будто все вокруг сговорились, чтобы не подпустить его к директору. В этот момент к ним подошла профессор МакГонагалл, ещё несколько секунд назад сидевшая за столом преподавателей. Она раздала им расписания занятий и приказала Перси проводить первокурсников на их первый урок.

Гарри сокрушённо поплелся за всеми. Он глянул в расписание и обомлел: первым уроком у них стояли зелья, совмещённые со слизеринцами.

Догадка, пронзившая его, была подобна грому. Если он не может поговорить с Альбусом Дамблдором, то почему бы не поговорить с самым доверенным из его людей? Путь в холодные подземелья перестал казаться таким уж отвратительным, удушливым путешествием. В то время как остальные первокурсники хаотично запоминали дорогу, ориентируясь на бесконечные лестницы, некоторые из которых постоянно меняли направления, на коридоры, самозабвенно поворачивающие в разные стороны, на картины, люди с которых ходили в гости друг к другу, Гарри пружинистым шагом спускался всё ниже и ниже.

Рон, всё утро пунцовеющий от нетерпения перед первыми уроками и от смущения перед своей неопытностью, внезапно побледнел. Он наклонился к самому уху Гарри:

— Фред говорил мне, что Снейп ненавидит неуспевающих гриффиндорцев. Я боюсь, что опозорюсь с самым простейшим зельем. К тому же, он всегда заступается за своих.

— Не волнуйся, — настроение Гарри стремительно поднималось, ему хотелось подбодрить всех вокруг, — мне кажется, ни у кого не будет хорошо получаться сначала.

Особенно у Невилла. Но этого Гарри, конечно же, не сказал.

Подземелье встретило их холодом, сыростью и мраком. Маленькие трещинки в стенах, казалось, поросли мхом, а свет факелов словно тускнел в какой-то склизкой тьме, прячущейся по углам. Глядя на место обитания профессора зелий, Гарри не удивился, что в прошлый раз он невзлюбил Снейпа с самого начала учебного года. Профессор зелий словно стремился походить на гигантского, чёрного, злобного слизня, каким его считали большинство гриффиндорцев.

Кабинет зелий также представлял собой весьма неуютное местечко. На полках стояли банки с заспиртованными животными и странными существами, которых Гарри не мог отнести ни к рыбам, ни к животным, ни к насекомым. Он был рад, что ему никогда не приходилось к ним притрагиваться.

Слизеринцы уже были на месте: они чинно заняли левую часть класса. Гарри нашёл взглядом Малфоя, который тихо хихикал над чем-то, поглядывая на гриффиндорцев. Наверняка задумал какую-то пакость. Гарри с Роном сели подальше от него: Рон недолюбливал Малфоя и его дружков, а Гарри просто не хотел отвлекаться на их ехидный смех.

Профессор Снейп влетел в класс, словно огромная летучая мышь. Достав журнал, он первым делом прошёлся своим колючим взглядом по списку. Его губы торопливо шевелились, произнося имена и фамилии, но, дойдя до фамилии Гарри, он замер.

— О, да, — негромко произнёс он, — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Слизеринцы засмеялись, словно услышали самую смешную шутку из всех, что можно представить. Снейп продолжил знакомиться с классом, словно бы ничего не случилось. Когда профессор закончил, он отложил журнал и оглядел притихших ребят своим пустым чёрным взглядом. Его глаза словно отталкивали свет, напоминая бесконечные провалы подземных туннелей.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.

Снейп говорил почти шёпотом, но ученики отчётливо слышали каждое слово. Несомненно, преподаватель зелий обладал способностью контролировать класс, в котором никто не посмел бы перешёптываться или заниматься посторонними делами. Гарри решил, что эта способность частично зависит от возможностей Снейпа в легилименции.

— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства... Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

После этой короткой речи царившая в классе тишина стала абсолютной. Рон, подняв брови, недоуменно посмотрел на Гарри, но тот ответил ему лишь неопределённым кивком. Гермиона Грейнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по её виду, ей не терпелось доказать, что уж её никак нельзя отнести к стаду болванов.

— Поттер! — неожиданно произнёс Снейп. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?

— Усыпляющее зелье, сэр, — вырвалось у Гарри. Он помнил это снадобье, они подмешали его в еду Крэбба и Гойла, когда воровали их волосы для Оборотного зелья.

Профессор зелий явно был недоволен, что Гарри успешно ответил на его вопрос. Чёрные глаза горели ненавистью, такой неприкрытой, что только самый последний слепец смог бы её не заметить. Но Гарри хотелось смеяться: он знал правду о профессоре, эта ненависть не могла его обмануть.

— Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

— В желудке козы, — не задумываясь, ответил Гарри, мельком взглянув на Рона. Тут, в этом кабинете, в большом пыльном шкафу, лежит коробка с безоарами, один из которых спасёт Рону жизнь.

Снейп скривился, не удостоив Гарри даже кивком. Гермиона выглядела не менее обиженной — кажется, она была недовольна тем, что кто-то кроме неё смог продемонстрировать свои знания на первом же уроке.

Профессор зельеварения разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной чёрной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снейп раскритиковал всех, кроме Малфоя. Тот выглядел чрезвычайно довольным, он высокомерно глянул на Гарри, чьё зелье приняло ярко-синий цвет вместо обещанного зелёного.

Хоть он и помнил что-то из своего сна, но даже элементарные зелья давались ему с трудом. Наверно, какое-то внутреннее сопротивление мешало Гарри понять, почему он может зарубить василиска, но не может верно отмерить порошок из рогатых слизняков.

После урока, закончившегося небольшой катастрофой (Невилл начал череду своих расплавленных котлов), Гарри попросил Рона не ждать его. Уизли пожал плечами, пожелал Гарри удачи и скрылся в толпе первокурсников, шумно обсуждающих, как им попасть на историю магии.

Гарри осторожно прикрыл за собой дверь. Профессор Снейп оторвал взгляд от заполнения какого-то списка и удивлённо (в его глазах лишь мелькнула призрачная тень удивления) посмотрел на мальчика.

— Я должен вам кое-что рассказать, профессор, — уверенно начал Гарри.

Chapter Text

— Что вам надо, Поттер? — спросил Снейп, опуская взгляд к своему списку. С мрачным удовлетворением он поставил кому-то жирное О за задание.

— Вы не знаете, когда вернётся профессор Дамблдор? — Гарри начал издалека, медленно подходя к учительскому стoлу.

— Oн занят важными делами, о которых не обязан сообщать вам, мистер Поттер.

— Мне нужно сказать ему кое-что. И как можно скорее.

— Мистер Поттер, — Снейп раздражённо поднял на него свои чёрные глаза. Он медленно отложил в сторону перо, и Гарри мысленно приготовился к ушату грязи, который на него выльется, — не думайте, что из-за вашей известности все будут преклоняться перед вами. Ваши способности...

— Сэр! — Гарри прервал его, подивившись, как изменился его голос, став на несколько октав ниже, глубже, твёрже. — Сэр, тогда выслушайте меня!

— Поттер... — Снейп был не просто удивлён, а поражён наглостью первокурсника, прервавшего eгo на полуслове и нeoжидaннo грубо заговорившего с ужасающим мастером зелий. Пожалуй, он был бы удивлён меньше, если бы узнал, что Гарри сделан из полена.

— Профессор Снейп, я знаю, что вы владеете легилименцией. Я хочу, чтобы вы воспользовались ей.

Северус Снейп откинулся назад в своём крecле, вжимаясь в жёсткую спинку. Он с молчаливым изумлением смотрел на маленького мальчика, прожигающего его взглядом своих огромных зелёных глаз и спокойно раскрывающего тайны, которые никому не следует знать.

В подземелье заметно похолодало. Профессор подался вперёд, внимательно вглядываясь в несвойственную первокурсникам серьёзность на лице мальчика.

— Откуда вы узнали о моей способности к легилименции? — тихо спросил он.

— Я скажу вам, потому что знаю, что вы не предадите меня, — Гарри наклонился ещё ниже, пытаясь говорить так же проникновенно тихо и загадочно, чтобы профессор наконец поверил ему. — Этим летом мне приснился сон, в котором я... в какой-то степени увидел будущее.

— Что вы несёте, Поттер? — Снейп резко поднялся. Полы его мантии заколыхались, когда он спешно обошёл cвoй cтoл. Гарри поёжился — он чувствовал себя крайне неуютно под внимательным, недоверчивым взглядом чёрных глаз, но он упрямо выдержал эту невидимую атаку.

— Профессор, просто попробуйте! — Гарри не доставал макушкой даже до плеча учителя, но чувствовал, как незримо растёт в его глазах, теряя сходство с Джеймсом. Снейп раздражённо взмахнул палочкой, подтаскивая один из жёстких табуретов поближе. Гарри вопросительно уставился на него.

— Да сядьте же вы, Поттер! — рявкнул Снейп, возвращаясь за свой стол. Он скривился, наблюдая, как мальчик устраивается на табурете. Его и без того жёлтое лицо приобрело нездоровый зелёный оттенок, а тени на лице стали глубже.

— Хорошо, я посмотрю, что творится в вашей бестолковой голове, Поттер. Надеюсь, после этого вы уберётесь с глаз моих! — Снейп зашептал себе что-то под нос, сморщившись, словно от едкого запаха. — Надеюсь, это стоит моего внимания.

— Поверьте, это очень важно.

Кончик волшебной палочки уткнулся в самое лицо Гарри, почти касаясь кончика носа.

Легилименс, — громко произнёс Снейп, и в следующее мгновение Гарри пронзила острая, всепоглощающая боль. Словно две тонкие иглы вонзились в центр зрачков и раскалёнными змейками скользнули в мозг, отзываясь пульсацией в шраме. Последнее, что он ухватил от реальности, — это стремительно приближающуюся столешницу, а потом всё поглотила череда быстрых, обрывочных, ярких кадров.

Его несло куда-то, скручивало, выворачивало, словно под действием Круциатуса. Бросало то из адского пламени, превращающегося в гигантских змей и драконов, в нестерпимый холод, цепляющий его за ноги и утаскивающий в глубины чёрного ледяного озера. Перед ним возникло лицо Альбуса Дамблдора — он мягко улыбнулся, а потом его образ начал стекать, проливаясь на несуществующий пол тысячами крошечных серебряных шариков, зазвеневших звуками арфы. Из чёрного тумана выскользнул Малфой, такой же белый и светящийся, как те шарики, что продолжали петь в глубине сознания. Малфой поднял волшебную палочку, из которой выпорхнула исполинская зелёная птица, взмывшая куда-то вверх.

Гарри потащило за ней так быстро, что густой воздух плотно облепил его лицо, мешал дышать и давил на рёбра. Он понял, что это давно уже не тьма захлёстывает его, а дьявольские силки крепко сжимают его тело, а рядом, в таких же склизких растениях, тонет макушка Рона.

Кто-то громко закричал ему в самое ухо. Растрёпанный, осунувшийся человек нависал над Гарри, а тот же Рон почему-то лежал рядом, прижимая к груди толстую гадюку. Гарри узнал в кричащем Сириуса, но тот уже пропал, откинувшись в бездонную пропасть, на дне которой, словно исполинские иглы, росли тонкие и острые скалы. Мальчик протянул руку к стремительно удаляющемуся крестному, но в этот момент чья-то большая крепкая ладонь ухватила его за запястье и потащила в сторону узкого махрового туннеля, в конце которого мерцал бледно-голубой холодный свет.

Цоканье деревяшки на каждом шагу подсказало Гарри, что это Грозный Глаз Грюм ведёт его вперёд, к большому кубку, переливающемуся северным сиянием. Кубок был настолько огромным, что возвышался над мальчиком: языки синего пламени стекали вниз, образуя волны вздымающегося вверх вещества, словно состоящего из переплетённых образов и фигур.

Одна из фигур скользнула вперёд, отделившись от массы. Змеиное лицо приблизилось к Гарри почти вплотную, обдав могильным запахом.

Тёмный Лорд вдруг начал меняться, медленно превращаясь в молодого красивого юношу, печально смотрящего на горы чёрного золота под собой. Гарри отшатнулся прочь, а Том Реддл уже изменился снова: перед Гарри вновь стоял Малфой, вокруг которого кружили тысячи чёрных теней. Блондин закричал и тут же обратился в пыль, попавшую Гарри в нос.

Этой пыли внезапно стало так много: она целыми комками летала вокруг него, мешая смотреть на тёмный коридор, полный отрубленных голов домашних эльфов. Гермиона стояла в конце, она звала его, махала руками, но её голос никак не мог пробиться сквозь эту завесу серых комков. Гарри рванул к ней, разрывая какую-то тонкую плёнку, опутавшую его тело. Гермиона всё приближалась и приближалась, а потом вдруг шагнула куда-то вбок, в узкую стеклянную дверь. Гарри с трудом пробрался туда же, обнаружив себя посреди мрачного кабинета, полного оранжевых клякс на полу, на стенах, даже на потолке. В углу сидел, скрючившись, незнакомый человек, закутавшийся в свою чёрную мантию. Гарри положил руку ему на плечо, но человек не двинулся — он оказался сделанным из холодного, мёртвого камня.

Кто-то приобнял Гарри за плечи. Вокруг несчастной статуи собралась толпа, все жалели и утешали Гарри, а над их головами скакали Патронусы. Белый хорёк приземлился Гарри на плечо, превратившись в самого обычного степного хорька, который неприятно пощекотал Гарри ухо и прошептал:

— Ни один не может жить спокойно, пока жив другой! — на носу хорька блеснули круглые очки, он стремительно бросился вниз, оцарапав Гарри руку. Мальчик опустил взгляд: тыльная сторона ладони кровоточила маленькими порезами.

«Я не должен лгать».

Сумасшедший Поттер! Лгун! Врун! Обманщик!

— Ты такой же сумасшедший, как и я, — засмеялась Полумна, мягко поглаживая порезы своим тоненьким пальчиком.

Она улыбнулась, аккуратно ухватила его рукав и повела по тонкой, залитой золотым светом луны тропинке, начинающейся прямо от порога странной комнаты. Они прошли мимо Хагрида, подкармливающего гигантскую гору, мимо табуна кентавров, окруживших Амбридж, прямо к пастбищу фестралов. Лошади подняли на Гарри глаза — в больших стеклянных шарах матово-синего цвета отразился Седрик, обиженно взглянувший на Гарри. Лошади взмыли вверх, врезавшись в преграду из воды. Гарри смыло с их спин, понесло куда-то прочь, глубже, дальше...

Его выбросило на берег большого утёса. Холодный ветер трепал его волосы, а шум далёких волн грохотал с неожиданной силой. Гарри посмотрел вниз, в бушующую пучину, и увидел там маленькую лодочку, сверху напоминающую скорлупку ореха. В ней сидел Альбус Дамблдор, судорожно хватающий золотые перстни, которые уже наполовину заполнили крошечную лодку. Когда перстней стало так много, что они стали высыпаться за борт, Дамблдор зарыдал. Он пытался удержать их всех, но золота стало настолько много, что лодочка медленно начала погружаться в воду.

С неба вдруг посыпались золотые предметы: кольца, короны, чаши, браслеты... В руку Гарри доверчиво толкнулась рукоять тяжёлого меча, и он по инерции сжал её. Меч обжёг руку раскалённой лавой, расплавившись, впитавшись в серую траву под ногами. Нет, это была не трава — пепел кружил в воздухе, выстраиваясь в острые травинки-иголки. Позади что-то затрещало.

Он обернулся, встретившись взглядом с огромным огненным драконом, щёлкающим своей пастью. Дракон двинулся на него, угрожающе размахивая хвостом и выдыхая столбы грибовидного пламени в звёздное небо.

Рядом засвистели мётлы. На одной сидели Рон с Гермионой, они отчаянно ему махали и показывали на огнедышащего монстра, на голове которого, откуда ни возьмись, появилась красивая, витиеватая диадема. Гарри схватил первую попавшуюся метлу, запрыгнул на неё, но стоило ему это сделать, как крепкие руки обхватили его за пояс.

— Поттер! Поттер! — кричал ему в ухо Драко Малфой, сжимая Гарри так сильно, что тот не мог даже дышать. Они влетели в лунный диск, врезались в каменную преграду и рассыпались призрачными осколками.

Гарри закричал. Он зажмурился, чтобы не видеть больше удушающих картин, разъедающих его изнутри. Он кричал и кричал, пока не охрип. Тёплые ладони коснулись его лица — это прикосновение было реальней, чем само осознание того, что он существует. Гарри открыл глаза, разглядывая лицо испачканного в крови и грязи парня, склонившегося над ним. Круглые очки были разбиты, а шрам в виде молнии, не переставая, исторгал поток крови, стекающей до самого подбородка.

— Пусти меня сражаться! — заорал на него Гарри Поттер. Крови стало так много, что она залилась на белоснежную рубашку, в которую тот был одет. Ткань тут же пропиталась ей, став красной, а затем чёрной. — Пусти меня! Я должен победить!

Гарри отбросил ладони своего второго Я прочь, отвернулся, утыкаясь лицом во что-то влажное и холодное.

Внезапное солнце ослепило его. Он лежал в груде листьев, а рядом сидела рыженькая девочка и нескладный бледнолицый мальчишка. Вокруг них кружили большие разноцветные листья клёна. Среди них заверещал золотой снитч: девочка отмахнулась от него, как от досадливой мухи, а когда мячик замаячил у неё перед самым лицом, попыталась поймать. Увлёкшись погоней за золотым шаром, она не заметила, как черноволосый мальчик стыдливо попытался поцеловать её в щёку. Лили вскочила на ноги и убежала, забрав с собой и летающий снитч, и тёплое солнце, и ярко-красные листья, вмиг сгнившие и разложившиеся.

— Гарри Поттер. Мальчик-Который-Выжил пришёл, чтобы умереть, — прошипел тихий, вкрадчивый голос.

Боль, о которой Гарри почти забыл, обезумев от череды видений, вернулась, перешагнув порог своей допустимости. Она обратилась в зелёную вспышку, ворвалась в каждую клеточку его тела, уничтожая её изнутри, сжигая, разрывая...

Гарри понял, что опять кричит, но на этот раз его крик не тонет в густом киселе мрака, а разносится по всем подземельям, эхом отдаваясь в голове. Он дёрнулся, ударившись обо что-то головой.

Это было реальным. Крупные капли пота катились с его лба, ресницы слиплись от потока слёз. Губы дрожали, а пальцы до побеления вцепились в край столешницы, в которую Гарри упирался лбом и самозабвенно бился каждый раз, когда пытался «проснуться».

«Господи, что же это?» — спросил он у самого себя, глотая вязкую слюну. Прохлада подземелья успокаивала пылающую кожу, а тишина — вскипевший разум. Несколько минут он просто наслаждался покоем и разглядыванием переплёта толстой книги и кончика потрёпанного пера.

Рядом кто-то застонал. Гарри с трудом оторвал свинцовую голову от стола, затуманенным взором посмотрев на профессора. Он мигом очнулся, глядя, как Северус Снейп прижимает дрожащие ладони к лицу, стараясь скрыть собственную слабость. Его кожа побледнела ещё больше — она словно вовсе лишилась пигмента, став сухой и безжизненной. Пот стекал по его вискам.

Гарри смотрел, как Снейп с трудом удерживает себя на ногах. Его волосы безвольно прикрыли мокрый лоб, а палочка, которую тот продолжал удерживать в непослушных пальцах, упала на пол.

— Профессор, — прошептал Гарри, чувствуя, как его голос медленно пропадает. Он не мог шевелиться — все силы уходили на то, чтобы держать тело в относительно вертикальном состоянии и сосредотачивать взгляд на мужчине. Он был выжат так сильно, насколько это вообще возможно, и не мог представить, каково сейчас Снейпу.

Снейп вдруг замер. Он медленно отнял руки от лица и посмотрел на Гарри невероятно живым взглядом. Пожалуй, не будь сейчас Гарри рядом, профессор бы просто рухнул на полу без чувств.

— Поттер, — наконец произнёс он. — Поттер... что же...

— Профессор, вы видели? Всё?

— Всё...

— Тогда вы понимаете, что я должен сделать? Дамблдор... — Гарри подумал, что он слегка преувеличил собственные возможности. Ещё одно такое же путешествие в недры своего разума он бы не выдержал. Однако Снейп стремительно приходил в себя, становился всё тем же серьёзным, нахмуренным профессором зелий, которого Гарри знал.

— Поттер, ради всего святого, заткнитесь, — Снейп опёрся локтями на стол и принялся растирать виски. Гарри терпеливо ждал — короткая передышка была ему в радость, потому что признавать своё бессилие он не хотел. Пока профессор зелий страдальчески размышлял о чём-то, Гарри отстранённо оглядывал кабинет, равнодушно пробегая взглядом по знакомой обстановке. Он наткнулся взглядом на забытый кем-то из учеников учебник, сиротливо лежащий на парте в углу.

Минут пять они молчали. А потом Снейп спросил:

— Вы мне доверяете, Поттер?

— Да, — не задумываясь, ответил Гарри. Он посмотрел преподавателю прямо в глаза: они оба знали, по какой причине Гарри так слепо доверяет своему неприятному собеседнику. Снейп не хотел, чтобы он знал об этом, поэтому и отдал свои воспоминания лишь на пороге смерти, но сейчас... Мужчина поморщился, словно Гарри обличал его самые потаённые и смущающие секреты. Его крючковатый нос с шумом втянул воздух, принюхиваясь к кисловатым запахам, царившим в кабинете.

— Тогда не говорите об этом Дамблдору. Пока не говорите, — Снейп с неожиданной бодростью поднялся, подошёл к шкафу и стал рыться в книгах, расставленных на длинных полках. Он выудил оттуда толстый фолиант, покрытый ровным слоем пыли — профессор зельеварения давно не доставал его.

— Почему? Почему я не должен говорить ему? — Гарри попытался прочитать название книги, но она была написана не на английском, а на каком-то неизвестном, запутанном языке. Витиеватые серебряные знаки покрывали корешок и обложку, однако Снейпа это не смущало: его взгляд быстро скользил по страницам, изредка запинаясь о какое-нибудь слово.

— Скажите, Поттер, что видели вы? — спросил он, не отрываясь от поиска и не отвечая на поставленный вопрос. Свечи затрепетали от порыва лёгкого ветерка, задувавшего из-под двери. Гарри не понравился этот ветерок: от него веяло опасностью, предостережением. Хотя, всё в этих тёмных, холодных туннелях казалось враждебным.

— Лишь отдельные картины, иногда... голоса, — Гарри не мог точней описать то, что он увидел. А ещё чувства. Да, кажется, он видел чувства, выраженные в безумно быстрых событиях.

— А я видел целую жизнь, мистер Поттер. Не самую приятную, я бы сказал. И ещё, вы знаете, — Снейп отложил книгу в сторону и подошёл к Гарри почти вплотную. Длинный палец коснулся его шрама, — кое-что в ваших воспоминаниях не соответствует действительности.

— И что же? — Гарри и сам это знал, но он не был уверен, что смог увидеть всё.

— В ваших воспоминаниях на Гринготтс было совершенно нападение с целью украсть Философский камень. Но его не было в этот раз, хотя... камень, — Снейп сжал губы, словно желая сохранить тайну, но всё же сдался, понимая, что никакой тайны в этом уже нет, — хранится в том же месте, в запретном коридоре.

— Я не думал об этом, — Гарри задумчиво покосился на преподавателя, признавая, что упустил из виду этот факт, углубившись в другие вопросы, — но многое изменилось. Например, семья Уизли...

— Ничего не должно было поменяться, Поттер, — быстро сказал Снейп, тяжело опускаясь в своё кресло и пододвигая к себе книгу. — Когда используешь маховик времени, возвращаясь в прошлое, то каждый лишний шаг может повернуть события в другое русло.

Его глаза недобро сверкнули. Они оба подумали о том, как Гарри и Гермиона виртуозно увели Сириуса прямо из-под крючковатого носа Снейпа, лишив того медали и почестей.

— Но в вашем случае, — продолжил преподаватель зельеварения, — ситуация совсем другая. Ведь вы не вмешиваетесь в ход событий, вы проживаете заново.

— Хотите сказать, что семья Уизли не могла изменить время своего прихода на станцию, а профессор Квиррелл должен был попытаться ограбить банк?

— Это тонкости науки о времени, которую подробно описывает в этом труде Ральф Тейм. Вы понимаете, Поттер? — Снейп говорил раздражающе тягучим голосом, словно продолжая считать его отсталым гриффиндорцем, которому надо всё разжевать.

— Но если события не могли измениться из-за моего сна, то, значит, в прошлый раз всё было так же? — Гарри уставился на огонь факела, чувствуя, как начинают кипеть мозги. После штурма сознания он не был готов к мыслительным процессам, но теперь его усталость словно отходила на второй план. Алые языки пламени напомнили ему ярко-рыжие волосы Рона и его семьи: они трепыхались, дрожали, метались, словно ища выход из сложной ситуации.

Семья Уизли не могла прийти на перрон в другое время. В прошлый раз Гарри встретил их, когда опаздывал, но в этот они столкнулись задолго до поезда. Вывод мог быть только один, и Гарри упорно пытался отогнать его от образа лучшего друга, который лишь плотней укоренился в нём после прыжка в воспоминания. Что происходило?

— Но зачем? Зачем они ждали меня? Как вообще узнали обо мне? — спросил Гарри у профессора, внимательно вчитывающегося в незнакомые буквы. Снейп мотнул головой, рассыпая свои грязные волосы по плечам, и поднял на мальчика глаза:

— С этим придётся разобраться. Но гораздо важней сейчас думать о Квиррелле. Хотя я почти уверен, что эти события связаны.

— В прошлый раз объявление о нападении пришло не в первый день и даже не во второй. Может, его и вовсе не было, а кто-то просто заставил газеты написать о нём? — вслух рассуждал Гарри. Он поднялся, не в силах просто сидеть и говорить, принялся ходить туда-сюда, пытаясь связать эти события в одно. Уизли, Гринготтс, Квиррелл. Как они могут соприкасаться друг с другом?

— Это можно проверить лишь опытным путём, расспросив гоблинов. Но если они позволили напечатать статью, очерняющую неприкосновенность недр банка, то нападение было, — Снейп с нескрываемым раздражением уставился на снующего подростка, но Гарри из упрямства не прекратил хoдить. В него вливались новые силы, странные, почти разрывающие его изнутри своей безвыходностью, поэтому он не мог просто сидеть. Его пальцы дрожали от бешеного пульса, а перед глазами то и дело мелькали цветные пятна.

— Я приходил в банк и смог взять денег, хотя Рон сказал, что несовершеннолетние в магическом мире не могут самостоятельно распоряжаться средствами.

— Это верно.

— Тогда получается, Хагрид и семейство Уизли — мои доверенные лица?

— Нет. Вашими доверенными лицами являются Альбус Дамблдор и Сириус Блэк, — Снейп не мог избавиться от чувства неприязни к Сириусу, долгие годы росшей в нём. Гарри не винил его за это: он сам не мог разобраться в тех чувствах, что вызывают в нём окружающие его люди.

Гарри окончательно запутался. Он присел на парту, раскладывая всё по полочкам в своей голове. Снейп выжидательно смотрел на него. Видимо, даже узнав всю правду, он считал Гарри своим (не самым сообразительным) учеником, предпочитая добиваться от него ответов.

— Тогда получается, что Дамблдор узнал, что я буду жить в Косом переулке, и отправил письмо с разрешением на взятие денег. За время моего пребывания там Квиррелл не пытался ограбить Гринготтс, а Уизли специально дожидались меня на платформе. Банк, Квиррелл, Уизли, Дамблдор, — Гарри говорил скорей с самим собой, чем с профессором. Снейп забарабанил пальцами по столу, теряя своё хвалёное терпение. Его глаза больше не были холодными, застывшими омутами, в них теплилась жизнь и... надежда. Гарри не мог разгадать этой искры, мечущейся в чёрных зрачках.

— Поттер, вы считаете, что Альбус Дамблдор причастен к этим несоответствиям с вашими воспоминаниями? — голос Снейпа посуровел. Гарри неуверенно пожал плечами.

Однако сам Гарри с кристальной ясностью начал замечать почти невидимые отпечатки пальцев на всём, что с ним приключилось. Как Дамблдор мог узнать, что он, Гарри, отправляется в Косой переулок? За ним наблюдала миссис Фигг, но она никак не могла догадаться, куда рано утром поехали Дурсли и какова цель их поездки. А кроме неё только тётя Петунья могла поддерживать связь с директором Хогвартса. Если это ещё можно было принять за правду, то отсутствие нападения на камень не совпадало с развитием событий. И все остальное... Гарри боялся делать догадки.

И он не хотел этого. Все было так хорошо, так почему вдруг он снова боролся?

— Но я заметил ещё кое-что, Поттер, — сказал вдруг Снейп.

— Что же?

— Лили... Ваша мать умерла, защищая вас, но вы не видели фестралов. Почему?

Безумная догадка поразила Гарри. Он внимательно посмотрел в глаза Северуса Снейпа, понимая, что они думают об одном и том же.

Chapter Text

— Возможно, я был просто слишком мал.

— Но в ваших воспоминаниях, в самом начале, есть её образ и... заклятие, — Снейп говорил как-то непривычно быстро и громко, словно пытался сам себя убедить в чём-то. Гарри внимательно смотрел на преподавателя, забывшего даже растягивать слова для усиления своего излюбленного пугающего эффекта.

— Хотите сказать... — Гарри не осмеливался произнести этого вслух. Как будто если он обличит мысли в слова, то эта незримая надежда, повисшая между ним и Снейпом, будет иметь право на существование. А то, что существует, может причинить боль им обоим, раздавив своей безысходностью.

— Поттер, может ли быть так, что Лили... жива? — голос Снейпа предал его, дрогнув. Профессор зелий больше не походил на огромную летучую мышь, он походил на старую промокшую ворону. Гарри почувствовал укол жалости к нему, к его дрожащим от нетерпения пальцам, маниакальному блеску в глазах, бледным губам, сжатым в тонкую полоску.

Северус Снейп так сильно любил его мать, что готов был поверить даже в крошечный шанс, что она жива.

— Я не знаю, — Гарри опустился на cтул, не в силах устоять на ногах, внезапно ставших ватными и ненадёжными. Он коснулся рукой своего лба, провёл пальцем по шероховатому росчерку шрама, оставленного в тот день. Он выжил благодаря жертве Лили Поттер. Но если она не умерла, то что за сила смогла его защитить? И почему она не нашла его?

— Но я убил Квиррелла, — Гарри поднял на Снейпа глаза, чувствуя, что движется по очень тонкому льду, — и не видел фестралов.

Снейп замер, задумчиво разглядывая мальчика. Пожалуй, даже будучи напряжённым, полным бесконечной детской надежды и видящим перед собой скользкую дорогу неверных решений, он не терял какой-то хищной черты в лице. Однако сходство с несчастной птицей оставалось. Снейп потёр пальцами подбородок и медленно перелистнул страницу своей странной книги.

— Знаете, Поттер... — начал он, растягивая слова в угрожающей манере. Гарри привык слышать эти интонации по отношению к себе, он никак не отреагировал на смену настроения преподавателя. Теперь Снейп уже не был безответно влюблённым мужчиной, он был строгим преподавателем, который должен был втолковать ему что-то крайне важное.

— Мне кажется, я смог найти решение. Вы начали видеть фестралов после смерти пуффендуйца Диггори, однако на первом же курсе при вас скончался Квиррелл, — Снейп стал говорить ещё медленнее, ещё тише, теряя свою хаотичность во взгляде, успокаиваясь. Он словно презирал сам себя за то, что так открыто показал Гарри свою беспомощность и доверчивость перед Лили. Гарри сделал вид, что не заметил всего этого — он размышлял, сдвигал и сравнивал факты.

Гарри подумал, как, наверное, былo тяжело Гермионе, которой приходилось думать за них всех. Ведь это она догадалась о василиске, это она оказала помощь Хагриду с апелляцией для Клювокрыла, помогла подготовить его к Турниру... Гарри был безмерно благодарен подруге за это.

— Я не понимаю, — сокрушённо признался он. Надо было слушать внимательнее на уроках Хагрида, когда тот рассказывал про фестралов.

— Я думаю, что фестралы открываются тем людям, на ком смерть оставила отпечаток. Как ваш шрам, — Снейп палочкой указал на лоб Гарри, — такие шрамы оставляют лишь очень мощные заклятия. А чтобы чья-то смерть оставила след, погибший должен быть важным для вас человеком. Этот юноша, Диггори... Он был вашим другом, Поттер?

— Да, другом, — Гарри отвернулся. Снейп видел его горькие воспоминания о том дне, о Седрике, удивлённо смотрящем в небо своими остекленевшими глазами.

Гарри опёрся грудью на парту, стараясь унять давно позабытую волну боли и сострадания, всколыхнувшуюся у него в груди. Он поднял на Снейпа глаза, встречаясь с любопытным взглядом. Профессор определённо перестал быть холодным, заморенным годами тоски слизнем.

— Тогда, Поттер, это вполне логично. Смерть Квиррелла не задела ваши чувства, поэтому вы не увидели фестралов.

— Тогда моя мать может быть жива? А если я просто закрыл глаза, когда Вол... Сами-Знаете-Кто напал на нас? — Гарри отчаянно не хотел соглашаться с ласковым шёпотом в ухо, который уговаривал его с головой броситься в бездну беспокойства и смутного, ложного счастья.

Лили. Мама. Если она жива, то почему не нашла его? Что с ней случилось?

— Называйте вещи своими именами, Поттер, — Снейп невзначай коснулся левого предплечья. Гарри подумал о его метке, потухшей, выцветшей, но всё же упорно преследующей профессора зелий, — я считаю, что даже с закрытыми глазами вы почувствовали бы смерть своей матери рядом. Я проверю это.

— Как? У меня не осталось воспоминаний с того времени.

— Приходите вечером в мой кабинет. Я воспользуюсь Омутом Памяти, чтобы просмотреть отрывок со смертью Диггори.

Гарри вздрогнул. Он не хотел этого видеть. Даже зная, что Седрик сейчас всего лишь на третьем курсе, жив и здоров, Гарри холодел от одной мысли, что снова окажется на кладбище вместе с телом юноши на руках.

— Хорошо, — согласился Гарри, радуясь, что Снейп не назначил ещё одно копание в воспоминаниях прямо сейчас. Он хотел просто расслабиться, дать своему телу и разуму отдохнуть. Сейчас Гарри не отказался бы посидеть в уютной гостиной Гриффиндора, посмотреть, как Гермиона будет строчить длиннющее сочинение для профессора МакГонагалл, а Рон — безбожно подглядывать в её конспект. Ему хотелось почувствовать эту атмосферу дома, тепла и дружбы, даже если для этого ему придётся забыть о своих подозрениях. Обмануть самого себя.

Гарри устало опустил голову на руки. Он возложил на свои плечи слишком многое. Когда он увидел этот сон и решил, что все исправит, он не был готов к такому накалу событий. Не был готов к сомнениям, боли и пугающим надеждам — он был просто мальчиком, в конце концов.
Может, ему и вовсе не стоило видеть все это.

— Вы можете не ходить на два последних урока, — неожиданно произнёс Снейп. Гарри и не заметил, что профессор наблюдал за ним в течeние их тягостного молчания.

— Спасибо.

— А теперь идите, — Снейп почесал кончик своего длинного носа и уткнулся им в книгу, жадно просматривая страницы. Гарри стало любопытно, что скрывают в себе эти запутанные знаки, но у него просто не было сил расспрашивать об этом сейчас.

Гарри затолкал сочувствие к самому себе подальше, закинул на плечо тяжёлую cумку и покинул кабинет зелий. Оказалось, они просидели там больше часа.

Гарри медленно шёл по тёмному коридору, стараясь не думать ни о чём. Только у самой лестницы он понял, что Снейп позаботился о нём, позволил прогулять уроки в первый же день учёбы.

Профессор Снейп всегда заступается за слизеринцев. Он мог быть заботливым. Значит ли это, что он будет заботиться и о Гарри? Однако Снейп, любезно приглашающий на чашку чая и рассказывающий о своих любимых тёмных заклятиях, походил на неудачную карикатуру Хагрида. Гарри даже представил розовый фартук, надетый поверх чёрной мантии зельевара.

Эта картина приподняла его настроение, и на выходе из подземелья Гарри улыбался. Ему встретился портрет старого алхимика, варящего какой-то бурлящий настой. Алхимик покосился на ученика, одиноко шагающего по коридору, и снова уткнулся в своё вечное зелье.

Гарри достал из кармана мантии расписание. Он пропустил историю магии и опоздал на травологию. Зато последним уроком стояли полёты с мадам Трюк. Судьбоносный урок, который он не мог пропустить.

Гарри решил, что не будет беспокоиться и задумываться над своим поведением. Он просто сделает то же, что и в прошлый раз: докажет Малфою, первокурсникам и профессору МакГонагалл, что он достоин вступить в команду.

Гарри безумно хотелось полетать сейчас. Почувствовать ветер, треплющий волосы, увидеть землю со всеми её тревогами и заботами далеко-далеко, взмыть вверх, туда, где он будет свободен от тяжкого груза.

Его шаги гулко отдавались в пустой галерее. Где-то совсем рядом, наверное, в соседнем коридоре, Пивз громко ругался, бросая чем-то в стену. Пришлось обойти опасное место стороной, чтобы не попасть под пакость ненормального полтергейста. Но до башни Гриффиндора было недалеко, да и пароль не изменился, поэтому Гарри без труда попал в общую гостиную.

В разгар уроков все крecла и диванчики пустовали. На столиках лежали забытые книги, исписанные пергаменты и несколько конфет в соблазнительно ярких фантиках. Гарри узнал жест близнецов Уизли, подготовивших небольшую ловушку для невнимательных сладкоежек.

Он упал в одно из своих любимых кресел, глядя на весёлый огонь в камине.

Мальчик подумал о том, что придётся завести с Фредом и Джорджем неприятный разговор по поводу Карты Мародёров. Но он уже так привык к ней и мантии-невидимке, что их отсутствие вызывало лёгкое беспокойство и чувство беззащитности.

Наверху вдруг что-то упало. На лестнице загрохотали шаги, и в гостиную из спальни мальчиков спустился Симус Финниган, весь перемазанный сажей. Он хмуро посмотрел на Гарри.

— Привет, — буркнул Симус. Гарри проводил его взглядом: он помнил о феноменальной способности Симуса взрывать даже то, что взорвать невозможно, поэтому лишь понадеялся, что с его кроватью всё в порядке. Откуда-то ощутимо повеяло гарью.

— Эй, ты ничего не поджёг? — крикнул он мальчику вслед. Симус остановился, оглянулся, пытаясь стереть чёрный след со щёки. Он лишь сильней его размазал и пожал плечами.

— Вроде бы нет.

Гарри пришлось встать, подняться в спальню и проверить. На кровати Финнигана валялась обуглившаяся коробка, а рядом — осколки тёмно-зелёного стекла. Наверное, родители прислали подарок.

Когда Гарри спустился вниз, Симус сидел около камина, мечтательно глядя на языки пламени. Они отражались в его больших глазах. Гарри почувствовал себя лишним, словно общение Симуса и пламени не должно было нарушаться.

Но Финниган сам повернулся к нему, мимолётно взглянув на его шрам.

— Куда ты запропастился? — спросил он. — Мы уж думали, что профессор Снейп тебя съел. Слизеринцы даже собирались остаться и подслушать, но потом пришёл их староста — такой увалень с чёлкой, — и увёл их.

— Просто у меня возникло несколько вопросов по зельям, вот я и остался, — ответил Гарри. Он усмехнулся: раньше единственными его вопросами по зельям были «Когда же кончится урок?» и «Когда же Снейп провалится куда подальше?».

— Любишь зелья?

— Очень.

— Мне тоже нравятся, но у меня всё подгорает или взрывается, — Симус махнул в сторону спальни. — А ты чего не на уроке?

— Голова болит, — Гарри предпочёл бы, чтобы Симус куда-нибудь ушёл. Ему не терпелось попасть на последний урок, но коротать время с Финниганом не хотелось.

Мальчики молча просидели несколько минут. Гарри ловил себя на мысли, что если бы он мог сейчас выбирать собеседника, то хотел бы поговорить с Седриком Диггори. Не то что бы он многое мог ему сказать, но ему необходимо было увидеть Седрика перед собой, прежде чем вновь столкнуться с несправедливой смертью пуффендуйца.

Симус немного покраснел, словно он стеснялся находиться рядом с Гарри, но не ушёл и не придумал темы для разговора. Лишь когда зазвонил колокол, оповещающий о конце третьего урока, он громко спросил:

— Собираешься идти на полёты?

— Конечно, — заявил Гарри. Симус пошёл с ним. Они оставили сумки в башне, ведь на уроках мадам Трюк ничего не надо было записывать.

Когда мальчики спустились вниз и вышли на площадку, толпа собравшихся учеников молча уставилась на Гарри. Гриффиндорцы смотрели с восхищением, словно он вылез из ямы со змеями, а слизеринцы — с холодным презрением. Но от них ничего другого ожидать не приходилось.

Площадка для обучения полётам была небольшой, гораздо меньше квиддичного поля. Зелёная трава покрывала её, а на одном конце стояли три высоких шеста с кольцами. Они были заметно ниже, чем настоящие, и специально подготовлены для первокурсников.

В самом центре уже лежали три десятка старых потрёпанных мётел, годных лишь для того, чтобы подметать полы в сарае. Гарри, почти ощущавший в руках свою «Молнию», с брезгливостью посмотрел на «Комету», рядом с которой встал.

Несколько прутьев были сломаны, а некоторые выбились из связки. Рядом с Гарри встал Рон. Он уже открыл было рот, чтобы выдать вопросительную тираду, но перед ним влезла Гермиона.

— Знаешь, Гарри, это очень опрометчиво, — она недовольно взглянула на него, оглядывая растрёпанные волосы так, словно они были признаком нарушения дисциплины, — прогуливать уроки в первый же день.

— Мне нужно было задержаться.

— И не страшно было оставаться там? — Рон неприязненно покосился на Гермиону. Его рыжие волосы пылали огнём в лучах солнца, создавая ореол вокруг головы и ярко выделяя россыпь веснушек. Гарри внимательно смотрел в лицо друга, отмечая, насколько невинно выглядит младший Уизли. Даже его торчащие уши придавали ему вид добродушный и задорный.

— Не думаю, — Гарри вдруг почувствовал, как натянутая струна внутри него опустилась. Он не мог доверить Рону свою тайну, но он мог быть рядом с ним и греться в лучах его бесхитростного тепла. Хотя бы до тех пор, пока не раскроет все эти неожиданные секреты.

Гермиона обиженно отвернулась, встряхнув копной каштановых волос, когда поняла, что её нравоучения не задевают мальчишек. Гарри повернулся к остальным, глядя на Невилла, рассеянно крутящего в руках Напоминалку. Недалеко от него стоял Малфой со своими верными сопровождающими.

Гарри вдруг вспомнил роль Малфоя в тех безумных скачках сознания. Ему показалось, что на тех кадрах слизеринец был несчастен и напуган, но сейчас мальчик самозабвенно рассказывал что-то, неосознанно приглаживая волосы рукой. Белоснежные пряди и без того были тщательно прилизаны и намазаны чем-то жирным, отчего блестели на солнце.

Малфой повернулся, столкнувшись с Гарри взглядом. Его лицо осталось презрительно бесстрастным.

— Поттер! Мы думали, ты будешь чистить котлы вечно, — он холодно засмеялся, а его смех подхватили остальные слизеринцы. Как же быстро Малфой занял лидирующую позицию.

Гарри не успел парировать выпад: в этот момент явилась мадам Трюк. Её короткие волосы покрывала обильная седина, а жёлтые ястребиные глаза внимательно оглядывали учеников.

— Построиться! — рявкнула она. — Встаньте напротив мётел!

Гарри снова посмотрел на свою метлу — он надеялся, что это не одна из тех мётел, что вибрирует при полёте или сбрасывает наездника, стоит подняться выше допустимой высоты.

Гермиона стояла рядом с ним, она нашёптывала что-то незнакомой девочке с длинными чёрными косами:

— Я читала про полёты. Жаль, что одной теории недостаточно, чтобы научиться летать, — девочка немного неуверенно поглядела на ту метлу, что досталась ей. Гарри помнил, что полёты — единственный предмет, кроме прорицаний, который не даётся Гермионе Грейнджер.

С другой стороны, Рон рассказывал про своих братьев:

— Фред сказал, что однажды школьная метла забросила его на крышу. Думаю, он соврал, но я видел, как его собственная метла сломалась и смогла летать только боком, — Рон озабоченно почесал рыжий затылок, — но я всегда мечтал полетать. Я очень люблю квиддич.

— Так, а ну молчать! Готовы? — мадам Трюк закончила проверять мётлы и снова встала во главе двух шеренг, командуя. — Вытяните правую руку над метлой и скажите: «Вверх!»

— ВВЕРХ! — прогремел не слаженный хор голосов. Метла послушно прыгнула в руку Гарри, словно пожимая ему ладонь, признавая достойного наездника. Гарри улыбнулся.

У многих не получалось. Метла Рона каталась по земле туда-сюда, чем невероятно смешила слизеринцев, а метла Гермионы вообще не двигалась с места. Лишь у некоторых, в том числе и у Малфоя, получилось с первого раза поднять метлу.

Мётлы реагируют на людей подобно лошадям. Они чувствуют, что их боятся. Голос Невилла дрожал так сильно, что ни одна здравомыслящая лошадь не сунулась бы к этому круглолицему мальчику.

Мадам Трюк начала объяснять, как правильно садиться на метлу и отталкиваться от земли.

— Когда я дуну в свисток, вы все взлетите, зависните на пару минут и опуститесь. Ясно? — скомандовала она. Ученики закивали. Мадам Трюк поднесла свисток к губам, но не успела даже глубоко вдохнуть, как Невилл оторвался от земли и стремительно стал подниматься.

Гарри видел, как побледнел мальчик, а его расширенные от страха глаза шарили по удаляющейся земле. Он даже не мог понять, что стоит скомандовать, и метла послушно опустится. Поэтому всё поднимался и поднимался, пока не лишился чувств от ужаса.

БУМ! Тело Невилла с неприятным звуком рухнуло на землю. Его метла всё ещё продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду.

Мадам Трюк склонилась над Невиллом, лицо её было даже белее, чем у него.

— Сломано запястье, — услышал Гарри её бормотание. Когда мадам Трюк распрямилась, её лицо выражало явное облегчение. — Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай. С тобой всё в порядке, — она повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Мётлы оставьте на земле. Тот, кто в моё отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой.

Мадам Трюк приобняла заплаканного Невилла и повела его в сторону замка. Невилл сильно хромал.

Как только они отошли достаточно далеко, чтобы мадам Трюк могла что-либо услышать, Малфой расхохотался.

— Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок!

Остальные первокурсники из Слизерина присоединились к нему. Гарри неприязненно на них покосился.

— Прекрати, Малфой, — оборвала слизеринца Парвати Патил, сострадательно глядящая в сторону больничного крыла, куда увели Невилла.

— Защищаешь придурка Долгопупса? — захихикала Панси Паркинсон, похожая на толстого мопса даже больше, чем Гарри помнил.

Малфой не слушал подругу, он поднимал с земли обронённую Напоминалку. Он сжал её в руках, но дым внутри не окрасился красным. Малфой ничего не забывал.

— Гляньте-ка, — он продемонстрировал находку остальным слизеринцам, — это та штуковина, которую ему прислала бабка.

— Может, спрячем её, — предложил темноволосый смуглый мальчик, держащийся также гордо, как и сам Малфой. Его лицо исказило злобное предвкушение, — куда-нибудь подальше, чтобы жирдяй поискал.

— Хорошая идея, Блейз, — Малфой кивнул. Гарри понял, что вот он, его звёздный час.

— Отдай мне её, Малфой, — он впервые обратился прямо к слизеринцу. Малфой обернулся, его глаза зажглись азартом.

— Благородный Поттер помогает тупым и неимущим? — серый взгляд ехидно отметил покрасневшего Рона. — Может, отберёшь её у меня?

Метла послушно скользнула в тонкие пальцы, а в следующее мгновение Малфой уже сидел верхом на ней. Она послушно заскользила по земле, приминая траву, а потом блондин резко поднялся вверх, войдя в изысканный разворот. Он не врал, когда бахвалился перед своими друзьями умением летать.

Гарри не должен был отстать. «Комета» доверчиво прыгнула к нему в руку, и через несколько секунд он оставил позади причитания Гермионы и восторженные вздохи Рона.

Кровь стучала в его голове, заставляя забыть обо всём. Он почувствовал, как ветер взъерошил его волосы, услышал, как захлопала его одежда, и вдруг его охватил приступ внезапной, почти безграничной радости. Как же Гарри любил летать!

Он почувствовал себя птицей, которая может всё под порывами ветра. Малфой выглядел слегка удивлённым, Гарри быстро нагнал его и начал подниматься следом.

— Что, Поттер, страшно? — спросил он, отпуская древко метлы и заставляя её остановиться. Они так и зависли, глядя друг на друга.

— Не больше, чем тебе.

Малфой задумчиво посмотрел вниз — ученики стали не больше жучков. Они поднялись очень высоко.

— Скажи-ка мне, Поттер, — неприятно растягивая гласные, произнёс Малфой, перекидывая Напоминалку из руки в руку, — что с тобой творится?

— В смысле? — Гарри следил за шариком взглядом, медленно подлетая к Малфою ближе.

— Прежде чем я сброшу тебя с метлы, я бы хотел узнать, — слизеринец посмотрел Гарри прямо в лицо, — почему ты врёшь, Поттер. Ты не мог научиться летать, живя у маглов, но в магазине мадам Малкин ты сказал, что играешь в квиддич.

Гарри усмехнулся. Малфой помнил об этой встрече, анализировал что-то. Возможно, он был чуточку старше того возраста, на который выглядел. Его детское узкое лицо исказилось неприкрытой ненавистью, делающей его взрослее.

— Здесь что-то не так, — продолжал слизеринец, брезгливо оглядывая Гарри с ног до головы, — что-то не так. Ты умеешь летать, впервые садясь на метлу. Ты целый час проводишь с деканом Слизерина, всего первый день находясь в Хогвартсе, в Гриффиндоре. И я узнаю, что тут творится.

— Зачем тебе это, Малфой? — Гарри был приятно удивлён его сообразительностью. Хотя именно Малфой смог починить сломанный шкаф в Выручай-Комнате, а значит не мог быть недалёким мерзавцем. Он был просто мерзавцем.

— Мне не нравится, когда меня обманывают, Поттер. Будь уверен, я узнаю, — Малфой скривился. Он, кажется, только сейчас вспомнил, для чего поднялся в воздух. — Тебе нужна эта штука?

Он помахал шариком. Гарри кивнул. Слизеринец надменно рассмеялся, откинув со лба пряди волос, выбитые ветром из идеальной причёски.

— Тогда лови, — Малфой швырнул шар высоко вверх и резко рванул вниз, войдя в почти вертикальное пике.

Гарри без труда поймал шарик, крепко сжав его в кулаке. Туман внутри окрасился ярко-алым цветом.

«О, нет» — простонал Гарри про себя. Он посмотрел вниз и обомлел: рядом с учениками стояла мадам Трюк, профессор МакГонагалл и Хагрид. Что там забыл Хагрид?

Гарри посмотрел на Малфоя, сконфуженно стоявшего рядом с мадам Трюк. Они проболтали слишком долго, и теперь их обоих накажут. Но Гарри не собирался сдаваться на растерзание школьных правил, он собирался стать самым молодым ловцом в истории квиддича.

Он поднял глаза к невероятному небу над головой. Голубое, покрытое лёгким пухом, оно звало его, манило в свои глубины. Но дела на земле не ждали. Гарри глубоко вздохнул.

В следующее мгновение снизу раздался дружный восхищённый вздох, когда Гарри Поттер выполнил превосходный финт Вронского.

Chapter Text

Когда вечером Гарри покидал кабинет профессора Снейпа, он мечтал только об одном — забраться в свою постель и заснуть мёртвым сном. Но он был уверен, что сегодня его сновидения будут полниться чёрными cилуэтами забытых воспоминаний.

Мёртвый Седрик. Живой Волдеморт. Гарри закрыл глаза и привалился к стене, так и не дойдя до башни. Жуткая обида на несправедливость мира захватили его с головой, унеся в водоворот сегодняшнего разговора.

Этот день был ужасен. Он вспоминал, как они со Снейпом стояли там, на кладбище, в окружении покосившихся крестов и лицезрели возрождение Тёмного Лорда.

Гарри не хотел этого видеть: ни змеиного лица Волдеморта, когда тот появился из огромного котла с красной жижей, ни лица Седрика с навсегда застывшим на нём удивлением.

Зато Снейп был уместен среди чёрных фигур. Гарри стоял поодаль, давая профессору возможность вдоволь проанализировать всё, но он не мог не заметить, как дёрнулся мужчина, когда Тёмный Лорд указывал на пустующие места. Ведь одно из них принадлежало ему, Северусу Снейпу, самому верному из людей Волдеморта.

Гарри смотрел на самого себя, прикованного к надгробию. Он попытался коснуться своего перекошенного страхом и беспомощностью лица, но его пальцы лишь прошли взрослого Гарри насквозь.

А потом был бой. Бессмысленный и жестокий, от которого Гарри лишь чудом смог ускользнуть. Благодаря древнему и редкому заклинанию связи, возникшему между его палочкой и палочкой Волдеморта.

Со стороны это зрелище выглядело более чем странно. Но оно завораживало. Пожиратели Cмерти бегали вокруг золотой сферы, пытаясь пробиться внутрь, но это им никак не удавалось. Зато Гарри и Снейп без труда прошли сквозь барьер, глядя на тонкую нить магии, по которой туда-сюда катались огромные бусины. Гарри посмотрел на своё лицо, уже не такое напуганное, наоборот, искажённое бесстрашием.

Бусины медленно втянулись обратно в палочку Волдеморта, дрожащую и вибрирующую в тонких белых пальцах. Из её кончика показался призрачный силуэт Седрика, за ним незнакомого старика, а следом...

Гарри посмотрел на Снейпа. Из палочки уже появились Лили и Джеймс, они нашёптывали Гарри приятные, ободряющие слова, а потом бросились атаковать Волдеморта. Снейп повернулся к Гарри, и выражение его лица невозможно было прочесть.

— Возвращаемся, Поттер, — приказал он и, схватив Гарри за локоть, потянул его наверх. Через несколько секунд их выбросило обратно в мрачный кабинет профессора зелий.

Теперь же Гарри едва мог разобраться в ещё большей каше мыслей, что образовалась после долгого разговора. Он мог видеть фестралов после смерти Седрика, что произошла рядом с ним и сильно задела его чувства. Но до этого кареты, что отвозили учеников с вокзала, казались ему заколдованными.

Если Лили не умирала в тот день... Гарри не хотел думать об этом, но он просто не мог заставить своё сердце успокоить бешеный ритм. Он убедил себя не смотреть в лицо профессора Снейпа, не выражающее никаких эмоций, кроме его вечного презрительного недовольства.

Гарри покинул кабинет зельеварения, сказав, что очень устал. День и правда был насыщен событиями: признание Снейпу, приглашение вступить в команду, назначенное наказание, а потом ещё и Омут Памяти. Они не договаривались о следующей встрече — Снейп лишь намекнул, что он должен кое в чём разобраться и разделить информацию с Дамблдором.

Гарри не возражал. Его наивные мысли о том, что стоит ему признаться Снейпу или Дамблдору, как они тут же сорвутся, за день найдут все крестражи и уничтожат, были настолько незыблемы, что, когда они ушли из-под ног, мир словно пошатнулся. Его подозрения насчёт неправильного хода событий были основаны на мимолётных догадках и странностях, но это было мало.

Гарри переоценил себя. И это угнетало.

Когда он вернулся в гостиную Гриффиндора, там уже собрался весь факультет. Стоило мальчику переступить порог, как цветная толпа окружила его, стремясь коснуться, пожать руку, просто поздравить. Гарри не понимал даже, кто и где, изредка узнавая знакомые лица.

Рон громко рассказывал, какой прекрасный финт Гарри выполнил, и вокруг него уже собралась толпа благодарных слушателей. Гермиона, упорно пытающаяся строчить эссе, всё же иногда поднимала голову, прислушиваясь. Наверное, ей был интересен квиддич в какой-то степени.

Близнецы Уизли начали посвящать Гарри в командный состав, жаловаться на Оливера, который гоняет несчастных гриффиндорцев почти каждый день. Они познакомили его с Кэти Белл, Алисией Спиннет и Анджелиной Джонсон — все три девушки были охотниками, но приятно удивились новости о том, что знаменитый Гарри Поттер вступил в команду.

— Надеюсь, со снитчем ты справишься так же быстро, как и с... — начала Алисия, но вовремя заткнулась от прицельного тычка под рёбра. Кэти укоризненно посмотрела на подругу.

Гарри с трудом подыскал момент, чтобы улизнуть в спальню. Он хотел попасть в команду по квиддичу, чтобы иметь возможность свободно летать, а не ради шумных сборищ вокруг себя. Хотя утереть нос Слизерину всегда было приятно.

Через некоторое время в спальню поднялись Рон и Невилл. Они начали переодеваться в пижамы и делиться своими бесконечными впечатлениями об этом дне, но Гарри их уже не слушал. Он очень хотел спать.

Конечно, он был прав в своих предчувствиях. Всю ночь ему снилось кладбище, Седрик и Волдеморт.

***

Следующие несколько дней Гарри провёл в метаниях между кабинетом Снейпа, гостиной Гриффиндора, занятиями и Большим залом. С каждым днём лицо Снейпа просветлялось, словно каждый новый рассвет дарил ему крупицу надежды. Однажды Гарри даже заметил, что профессор зельеварения улыбается. Зато Дамблдор, которого Снейп наверняка посвятил во всё, был непривычно хмур и задумчив — Гарри ловил на себе его тяжёлые взгляды, но тот не вызывал его к себе в кабинет, а интуиция Гарри шептала, что стоит переждать некоторое время.

Бездействие мучило его. Как и ожидание знака к началу действий. Мальчик не хотел сидеть без дела, но, как подступиться к клубку змей, не знал.

Поэтому первое, что он сделал, — увёл близнецов Уизли в укромный уголок. Фред и Джордж выглядели очень удивлёнными, когда Гарри смущённо замолчал, подбирая подходящие слова.

Никакого окольного пути не обнаружилось, и он спросил прямо. Настойчиво. Лица братьев вытянулись, словно он раскрыл одну из их сокровенных тайн. Они прижались друг к другу и опасливо огляделись.

— Но откуда ты узнал о Карте, Гарри? Кто ещё знает?

— Никто не знает, — успокоил их Гарри. Мимо по коридору прошла группа когтевранцев, мельком взглянувшая на двух известных проказников и Гарри Поттера. Они слишком хорошо держали себя, чтобы выставить напоказ своё изумление.

— Ты не ответил на вопрос, — Фред подловил его на уклончивости, — как ты узнал о ней? Ты всего несколько дней в Хогвартсе.

Гарри не мог придумать ответ. Он прислонился спиной к каменной стене, чувствуя её неровную, шероховатую поверхность. Фред и Джордж не отдадут ему Карту, если он не скажет им чего-то убедительного, но идей у Гарри было немного.

— Понимаете, я, — Гарри почувствовал, как язык присыхает к нёбу, — я не могу сказать.

— Это что-то настолько ужасное, Гарри? — близнецы Уизли выглядели непривычно отстранёнными. Не будь этот закуток таким маленьким, они бы отступили на шаг.

Гарри чуть не взвыл, чувствуя, как Карта выскальзывает из его рук. Без нее он не сможет передвигаться по Хогвартсу ночью. Она нужна ему!

Внезапно в его голову пришла идея. Безумная и безрассудная, но она бы точно увлекла двух близнецов. И немного сбила бы их в сторону от прямого вопроса.

— Ладно, я скажу. Но вы должны пообещать, что никто кроме вас не узнает, — проникновенным шёпотом, копируя привычку Малфоя растягивать гласные, сказал он. Глаза близнецов загорелись интересом, они синхронно наклонились ниже, чтобы всё услышать.

— Обещаем, — хором ответили они.

— В Хогвартсе хранится Философский камень. Мне нужно его найти.

— Философский камень? — близнецы переглянулись.

— Который превращает любое вещество в золото и дарует эликсир бессмертия? — недоверчиво спросил Джордж. Гарри кивнул. Он готов был поклясться, что в глазах Уизли вспыхнул огонёк.

— Но зачем он тебе? — разумно предположил Фред. Он снова уставился на Гарри, и тот снова не мог придумать правдоподобную ложь.

— Вот этого я сказать не могу. Это связано с Волдемортом, — грязный трюк сработал. Близнецы побледнели, отшатнувшись от него. Фред уставился на него круглыми глазами, кривясь от ненавистного имени. Он повернулся к Джорджу.

Они общались без слов. Они были настолько близки, и со стороны казалось, что они могут слышать мысли друг друга.

— Гарри, — Джордж стал необычайно серьёзным, напряжённым, — мы отдадим тебе Карту, но ты должен нам помочь.

Конечно. Ведь им нужны деньги на магазин и эксперименты.

— Вы хотите использовать камень?

— Всего один раз, Гарри, — жарко зашептал Фред. Он подался вперёд, отталкивая брата в сторону и цепляясь за худые плечи Гарри мёртвой хваткой, — наши опыты очень важны для нас, но у нашей семьи вечно нет... кхм, достаточного количества средств, чтобы обеспечивать закупку ингредиентов.

— Хорошо, я понял, — Гарри кивнул, радуясь, как легко он смог провернуть хотя бы это дело. Если Фред и Джордж получат немного золота, то ничего плохого не случится.

— Вот и славно, Гарри! Конечно, нам жаль отдавать такую замечательную вещь, но мы уже выучили её вдоль и поперёк, — Джордж достал из кaрмaнa свёрнутый лист пергамента. — Мы как раз шли провернуть одно дельце... Сейчас, я тебе объясню, как пользоваться картой.

Гарри не стал их задерживать. Близнецы с сожалением посмотрели на карту Мародёров, но, видимо, их уважение к Гарри Поттеру и его высшей цели было весьма существенным. Да и жажда к сверкающему золоту была непреодолимой. Гарри усмехнулся. Однако на душе стало скверно.

Гадко и мерзко. Гарри почувствовал себя слизеринцем, и от этого становилось в три раза гаже. Как назло, стоило ему выйти из закутка, как навстречу по коридору двинулась толпа студентов Слизерина, возглавляемая всё тем же вездесущим Малфоем.

В этот миг Гарри подумал, что он ненавидит Малфоя всем сердцем. Просто за то, что тот есть, за то, что, когда Гарри обманывает своих друзей, он чувствует себя его кривой тенью. Сейчас он меньше всего хотел видеть этого бледнолицего мальчика, присутствие которого, словно соль на ране, разъедало самообладание Гарри.

— Поттер! — Малфой заметил его и двинулся в сторону скромного убежища. Гарри был готов к схватке, хотя он собирался потратить оставшийся вечер на поход к Хагриду — он так и не познакомился с лесником, так сказать, на официальном уровне.

— Чего тебе, Малфой? — отозвался он, сжимая в пальцах палочку. Гарри не был уверен, что Малфой знает какие-нибудь атакующие заклинания, но попасть под одно из них не хотелось. Пусть даже ущерб от заклятия-подножки крайне мал, Гарри не собирался проигрывать даже в такой крошечной битве. От самоуверенности в этих мыслях его замутило так, что он едва не пропустил реплику Малфоя мимо ушей.

— Ходит слушок, что ты наведываешься к нашему факультету каждый день. Шпионишь, любитель нищих? — серые глаза Малфоя окинули Гарри изучающим взглядом. Гарри поморщился.

— Ходит слушок, что ты лезешь своим длинным носом не в своё дело.

— Мой факультет — это моё дело, Поттер.

— А мои дела на твоём факультете — это мои дела. Тебя это так волнует?

— Ты невыносим, Поттер, — верхняя губа Малфоя поползла вверх в брезгливом жесте. Он придвинулся ближе и зашипел Гарри в самое лицо, — и не отнекивайся, что ты ползаешь по чужой территории.

Гарри подумал, что Малфой обладает невероятной способностью выставлять себя в нужном свете. Будь на месте Гарри, к примеру, Невилл, он бы уже бросился со всех ног бежать обратно в башню Гриффиндора. Но тут был именно Гарри, которого безумно рассмешила попытка Малфоя угрожать ему.

Если бы он подался вперёд, они столкнулись бы лбами. Прикасаться к Драко не хотелось, поэтому Гарри ограничился холодным и резким:

— А ты нарушаешь чужое личное пространство, — Гарри посмотрел на грудь Малфоя, где был вышит знак Слизерина — серебряная змея на изумрудном фоне. И в голову ему пришла не самая блестящая, но самая весёлая идея за весь день. Он наклонился вперёд, почти коснувшись волос Малфоя носом, и прошептал слизеринцу в самое ухо:

Тебе никогда меня не поймать, Малфой, — вместо обычного голоса из его рта вырвалось скомканное шипение, тонкое переплетение свистящих звуков. Парселтанг.

Лицо Малфоя стоило того, чтобы открыть мальчишке свою маленькую тайну. К тому же, Гарри проверил, что он не потерял способность говорить со змеями, а значит проблем со входом в Тайную комнату не будет.

— П-Поттер, — Малфой позабыл про своих друзей, любопытно смотрящих на их потасовку. Он забыл даже про свой холодный и сдержанный вид: его глаза метались туда-сюда, не зная, за что зацепиться.

— Пока, Малфой, — Гарри повернулся и неспешно пошёл по коридору. Когда он обернулся, Малфой уже не казался напуганным и растерянным. Он с неприкрытой злобой и ненавистью смотрел в спину Гарри.

Малфои — древний род, издавна почитающий свою кровь. Драко не мог не знать, что такое «парселтанг». Идея раскрыться больше не казалась такой уж весёлой. Хотя кто поверит, если Малфой расскажет всем, что Гарри Поттер, выросший в чулане у маглов — змееуст? Это даже звучало смешно.

Гарри отбросил эти мысли прочь и направился прямиком к Хагриду, на ходу придумывая причину, по которой первокурсник может заскочить в гости к лесничему.

Но придумывать ничего не пришлось: он встретил Хагрида у самых дверей. Лесничий, который присутствовал на площадке во время показушного трюка Гарри, радостно замахал мальчику, поздравив того со вступлением в команду.

— Я знал, что ты справишься, Гарри, — Хагрид едва не плакал. Он похлопал мальчика по плечу, едва не вдавив его в пол.

— Спасибо, Хагрид, — Гарри был рад, что он, наконец, заговорил с добродушным великаном. От приглашения на чай он не отказался, хотя и напомнил себе, что не стоит даже пробовать угощения, которые ему предложат.

Гарри просидел у Хагрида довольно долго, слушая рассказы лесничего. Когда он возвращался обратно в замок, на улице уже стемнело. Луны не было видно за тяжёлыми тучами, а Хогвартс сиял, словно праздничная ёлка.

Гарри вспомнил про Рождество, которое через пару месяцев явится в замок вместе с пушистым снегом и зимними забавами. Этот праздник раньше не был для него особенным, потому что Дурсли не дарили ему подарков и не давали насладиться атмосферой. Самым щедрым подарком был пакет твердокаменных ирисок, от которых зубы «бедного Дадлика» ужасно болели. Зато в Хогвартсе Гарри проводил зимний праздник в компании друзей, в тёплой гостиной Гриффиндора. В это Рождество он должен был получить мантию-невидимку.

Самый дорогой из всех подарков. Ведь эта мантия принадлежала его отцу.

На крыльце Хогвартса его ждали Минерва МакГонагалл и Северус Снейп. За их спинами стояли хмурые Рон и Малфой, изрядно помятые и прожигающие друг друга взглядами. Губа Малфоя опухла, а у Рона на щеке красовался лиловый подтёк.

Гарри тяжко вздохнул. Похоже, ему не стоило искать неприятностей. Они сами его находили.

Chapter Text

— Минус десять баллов с каждого! — строгий голос профессора МакГонагалл не давал даже надежды на поблажку. Мальчики, понурив головы, отправились за ней.

Снейп не стал ругать Малфоя, лишь бросил на него тяжёлый взгляд. Гарри знал, что профессор симпатизирует ему, и того не ждёт никакое наказание. Слизеринцы свернули налево, к лестнице, ведущей в подземелья, а МакГонагалл повела Гарри и Рона обратно в башню.

Вечерний Хогвартс был прекрасен. Они проходили по тихим полутёмным коридорам, где изредка перешёптывались портреты, поднимались по лестницам, спросонья забывающим поменять направление. Изумрудная мантия МакГонагалл громко шуршала, развеваясь за волшебницей. Профессор молчала, и лишь на этаже Гриффиндора её терпение лопнуло.

— Какая наглость! — возмутилась она, палочкой гася факелы, мимо которых они проходили. — Мистер Поттер, вы в Хогвартсе всего лишь несколько дней, а уже опаздываете после отбоя. А вы, мистер Уизли... Будьте уверены, я сообщу о драке вашим родителям.

— Я был с Хагридом, — тихо ответил Гарри, поглядывая на Рона. Тот тоже краем глаза посмотрел на Гарри, сгорая от нетерпения поведать о своей истории, но не рискнул открыть рот при профессоре МакГонагалл.

— Хагрид не является профессором, мистер Поттер, — профессор МакГонагалл проводила их до портрета Полной Дамы. — Завтра, после уроков, вы трое будете отбывать своё наказание.

— Наказание? — изумился Гарри. Это было несправедливо — назначать отработку из-за первого и незначительного проступка.

— Конечно, мистер Поттер. Вы двое и мистер Малфой будете чистить кубки в зале Почёта. Это поможет вам следить за временем. Или, может, мне превратить вас в песочные часы? — профессор МакГонагалл бросила на них прощальный строгий взгляд и удалилась. Портреты на стенах недовольно бурчали себе под нос, что их драгоценный сон нарушен.

Рон повернулся к Гарри. Его щёки алели румянцем, на котором россыпь веснушек была почти незаметной. Лиловый подтёк начал темнеть, стремясь превратиться в красочный синяк, а растрёпанные вихры торчали во все стороны.

— Этот слизняк шпионил за тобой! — возмущению Рона не было предела.

Они вошли в гостиную. Там сидели несколько старшеклассников, корпевших над заданиями, и Гермиона, читающая толстую книгу в одном из кресел около камина.

— С чего бы Малфою шпионить за мной? Кстати, как вы подрались? — удивлённо спросил Гарри. Ему захотелось подойти к Гермионе и немного подбодрить её, но девочка спешно собрала свои вещи и, не глядя на застывших у дверей мальчишек, отправилась спать.

— Я искал тебя, когда встретил Фреда и Джорджа. Они сказали, что видели тебя направляющимся к Хагриду, — Рон тоже посмотрел вслед Гермионе. Кажется, он чувствовал себя немного виноватым за несколько грубых высказываний в её адрес, — а около дверей стоял этот слизняк и высматривал тебя. Мы немного поспорили, ну а потом... всё и началось.

— Не думал, что Малфоя тоже заставят отбыть наказание. Снейп мог за него заступиться.

— Вот бы профессор МакГонагалл заступалась за нас, — мечтательно потянул Рон.

Они поднялись в спальню. Невилл уже спал, а Дин и Симус просматривали фотографии, которые Томас привёз с собой. Рон присоединился к ним.

— Люди на магловских фотографиях не двигаются, — предупредил его Томас, протягивая фотографию своей любимой футбольной команды «Вест Хэм».

— Что, совсем? — Рон с сомнением повертел карточку в руках. Гарри посидел с ними немного: Дурсли не позволяли ему много смотреть телевизор, поэтому он совсем не разбирался в футболе, и рассказы Дина были для него такими же непонятными, как и для Рона. Затем Гарри переоделся в пижаму и забрался в крoвaть, незаметно прихватив с собой Карту.

Постель была холодной, а полог скрыл его от весёлой компании друзей. Гарри развернул Карту Мародёров.

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — произнёс он. По Карте заскользили чернильные змейки, отмечающие коридоры, комнаты, лестницы и тайные переходы. За ними появились чёрные точки, подписанные именами учеников и учителей.

Профессор Снейп находился в кабинете Дамблдора. Гарри внимательно вгляделся в две чернильные точки, как будто собирался услышать их тихий разговор.

— Спокойной ночи, Гарри, — сказал Рон из-за полога.

— Спокойной ночи, Рон, — Гарри бросил взгляд на их спальню. Рядом с точкой «Рон Уизли» мирно спал Питер Петтигрю.

Гарри упрямо сжал зубы. Ещё не время. Но о чём беседовали Снейп и Дамблдор? Гарри убрал карту, снял очки и откинулся на подушку. Ему не хотелось думать об этом, и он быстро уснул.

Когда на следующий день Гарри завтракал, в Большой зал влетела аккуратная тёмно-коричневая сова. Она покружилась вокруг стoлa, ища взглядом растрёпанную чёрную макушку. Перед Гарри упал конверт из плотной бумаги. Он не был подписан, но мальчик без труда узнал почерк, которым было выведено «Гарри Поттеру».

Наконец-то, Дамблдор вспомнил о нём! Гарри посмотрел на преподавательский стол, но место дирeктoрa снова пустовало. Зато Снейп, поймав его взгляд, нахмурился.

— Что это, Гарри? — Рон взглянул на конверт, едва не сбивший стакан с соком. Синяк на щеке Рона потемнел и привлекал взгляды. Парвати Патил сочувственно посоветовала ему какой-то крем.

— Сейчас посмотрю, — Гарри вскрыл письмо и вгляделся в стройные ряды строчек. Гермиона, которая сидела рядом и весь завтрак читала учебник по истории магии, краем глаза заглянула в письмо. Она громко ахнула, роняя кусочек тоста.

— Гарри! Это же от Дамблдора! Что ты ещё успел натворить, что тебя вызывают к директору? — кажется, она искренне за него беспокоилась, но слишком бурно выражала своё беспокойство. Несколько учеников обернулись на них.

— Ничего я не натворил, — отозвался Гарри, пряча письмо. Он посмотрел на Рона, сидящего напротив и самозабвенно поглощающего кашу. — Дамблдор зовёт к себе сразу после занятий.

Рон удивлённо приподнял брови.

— Сразу после...? Стой-стой, Гарри, а как же отработка? Наказание МакГонагалл! — он ткнул ложкой в сторону преподавательского стола. — Ты же не хочешь сказать, что оставишь меня наедине с Малфоем?

— Прости, Рон! — Гарри и правда почувствовал себя виноватым. Он обернулся, поглядев на стол Слизерина. Филин Малфоя как раз принёс тому большую коробку со сладостями, которую мальчик торжественно вскрыл прямо за завтраком.

— О, нет, — простонал Рон, — Малфой отвратителен.

— Тебе не стоит вступать с ним в конфликт, — заметила Гермиона, откладывая учебник в сторону. Она внимательно посмотрела на Гарри, — вчера наш факультет потерял баллы. Сегодня мне придётся вдвое чаще отвечать на уроках!

— А тебе вообще не стоит к нам лезть! — оборвал её Рон. Он всё ещё злился на Гарри.

К ним подсели близнецы. Оба были слегка взъерошены, с тёмными кругами под глазами. Гарри решил, что они всю ночь придумывали какую-нибудь шутку или взрывающуюся конфету.

— Гарри, у меня для тебя послание от Оливера. Сегодня вечером тренировка, — сказал Фред. Гарри чуть не застонал: слишком много дел в один день.

— Только попробуй опоздать. Оливер жаждет опробовать тебя как нового ловца, — добавил Джордж. Они с братом переглянулись и уставились на Гарри, задавая свой немой вопрос.

В этот момент в зале кто-то громко охнул. Все подняли головы, глядя на шестерых сов, несущих длинный свёрток. Они уронили его прямо на колени Гарри, едва не сбив тарелку с жареным беконом и чуть не ударил Гермиону по плечу. За ними появилась седьмая, бросившая конверт Рону.
Тот поймал его в воздухе и протянул Гарри, неверяще глядя на бумажную упаковку на метле.

— Открой скорей, Гарри! — Рон уже успел забыть про свою обиду. Остальные ребята, кто сидел рядом, всем своим видом поддерживали его нетерпение. Но Гарри сначала открыл конверт — как выяснилось, это было верным решением, потому что в письме было написано:

 

НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ПОСЫЛКУ ЗА СТОЛОМ. В ней ваша новая метла, «Нимбус-2000», но я не хочу, чтобы все знали об этом, потому что в противном случае все первокурсники начнут просить, чтобы им разрешили иметь личные мётлы. В семь часов вечера Оливер Вуд ждёт вас на площадке для квиддича, где пройдёт первая тренировка.

Профессор М. МакГонагалл

 

Гарри, с трудом скрывая радость, протянул письмо Рону. Он готов был немедленно разорвать обёрточную бумагу и вскочить на метлу, но сдержал свой порыв. Гарри посмотрел на МакГонагалл и улыбнулся. Профессор не улыбнулась в ответ, но её взгляд смягчился — Гарри знал, что она очень рада приобретению талантливого ловца для Гриффиндора.

— «Нимбус-2000!» — простонал Рон, в его голосе слышалась зависть. — Я такую даже в руках не держал.

— Куда тебе, Уизли, — за спиной Гарри, словно из-под земли, вырос Малфой в компании своих верных Крэбба и Гойла. Казалось, только пару минут назад он довольно лопал сладости из своей коробки: видимо, любопытство пересилило его аппетит. Малфой мельком оглядел упакованную метлу и синеватую щёку Рона. Гарри заметил, что губа Драко тоже опухла.

— Чего тебе, Малфой? — спросили близнецы, мстительно улыбаясь. Уже весь факультет знал о вчерашней драке.

Малфой покосился на целый стол враждебно настроенных гриффиндорцев и спешно ретировался. Рон посмотрел ему вслед.

— И с ним ты хочешь меня оставить? Держу пари, он вообще не явится, — пробормотал Рон, когда они с Гарри выходили из Большого зала.

— Тебе же лучше, — Гарри сжал в руках метлу. В глубине души он был рад, что ему не придется коротать вечер в компании Малфоя, хотя бросать друга все равно было неприятно.

Метлу пришлось отнести в башню, а потом нетерпеливо ёрзать на уроках, ожидая конца занятий. Гарри хотел узнать, что же ему скажет Дамблдор. Пора бы уже начать действовать: на уроках Квиррелла у Гарри постоянно болел шрам.

На зельеварении Снейп не проявлял к Гарри никакого интереса, ни взглядом, ни жестом не показывая, что его ждёт в кабинете директора. Гарри не был уверен, что отношение профессора Снейпа к нему сильно изменилось, разве что зельевар не придирался к нему по пустякам.

За своё зелье Гарри получил «Удовлетворительно», а Гермиона — «Выше Ожидаемого». Она громко возмущалась по этому поводу, когда они поднимались по сырой лестнице наверх.

— Я уверена, что зелье от мигрени было сварено идеально! — разглагольствовала она. При каждом шаге копна каштановых волос вздымалась вверх, и это несказанно забавляло Рона.

Многие её поддерживали, поливая ненавистного декана Слизерина всеми возможными ругательствами. Но Гарри молчал, погрузившись в собственные мысли.

Расставшись с друзьями, он направился к Дамблдору. Нетерпение взяло верх, и Гарри бегом пронёсся по коридорам, едва не врезаясь на поворотах в рыцарские доспехи. Около горгулий пришлось остановиться и отдышаться.

— Лимонный щербет! — сказал Гарри пароль. Горгульи отскочили в сторону, открывая проход.

Гарри взобрался по лестнице вверх и прислушался к звукам, доносящимся из-за двери. Всё было тихо, лишь лёгкое потрескивание и шорох крыльев доносились из одной из самых загадочных комнат Хогвартса.

— Заходи, Гарри, — раздался мягкий голос директора.

Гарри, смутившись, что его уличили, приоткрыл дверь. В кабинете уже находился Снейп — он сидел в одном из кресел, закинув ногу на ногу, и внимательно рассматривал какой-то свиток.

Кабинет Дамблдора был круглой комнатой, наполненная книжными шкафами и полками с различными серебряными предметами, издающими тихое жужжание и звон. Изредка что-то поскрипывало, охало, а воздух наполнялся смесью различных запахов. На самой высокой полке посапывала потрёпанная Распределяющая шляпа, а на жердочке сидел постаревший, готовый обратиться в пепел феникс Фоукс. Он покосился на мальчика чёрным глазом и дружелюбно курлыкнул.

Гарри сел в одной из кресел. Весь день он сгорал от любопытства и ожидания, а сейчас вдруг стушевался. Дамблдор, мягко улыбаясь, смотрел на него, положив подбородок на скрещенные пальцы. Взгляд его синих глаз внимательно пробежался по Гарри, словно моментально разгадывая все мысли и сомнения.

— Как прошёл день, Гарри? — спросил Дамблдор, изучающе разглядывая мальчика. Снейп едва заметно хмыкнул — он наверняка вспомнил про намеченное наказание.

— Довольно хорошо, сэр, — Гарри покосился на профессора зельеварения. Снейп, казалось, не выспался: на его лице чётче проявились морщины и усталые тени. Крючковатый нос казался даже больше, чем обычно.

— Ты, наверное, догадался, зачем я тебя позвал? — Дамблдор стал серьёзным, отметая свой расслабленный, немного глуповатый вид в сторону. В его волосах пестрела седина, а кожа была сухой, как старая бумага.

Некстати Гарри вспомнил и о своих подозрениях. Столько всего непонятного произошло с ним в последнее время, и сомнения не помогали сосредоточиться. Гарри почувствовал себя немного неуютно под пронизывающим взглядом: ему казалось, Дамблдор видит его насквозь, словно Гарри лежал на стекле его микроскопа.

— Думаю, Вы хотите поговорить о моём летнем сне? — он подался вперёд. Сколько бы подозрений и сомнений Гарри ни ощущал, Дамблдор был единственным, кто мог помочь в поиске крестражей. Директор руководил Орденом Феникса, и без него Гарри бы не справился. Нужно было избавиться от сомнений — и сделать все правильно.

— Ты прав, Гарри. Я хотел посоветовать тебе не спешить.

Гарри ждал чего угодно, вплоть до «Выезжаем немедленно», но только не приказ оставаться на месте. Он неуверенно поднял на директора глаза, чувствуя, как в нём медленно поднимается нечто огромное.

— Что? — переспросил Гарри, всё ещё надеясь, что ослышался. Его пальцы непроизвольно сжались на синем бархате кресла.

— Гарри, мальчик мой, я понимаю, что сейчас творится в твоей душе, — начал Дамблдор своим мягким, успокаивающим голосом.

«Не понимаете» — пронеслось в голове. Дамблдор не понимал и не мог понять: он был могущественным волшебником, мудрым старцем, хитрым руководителем — кем угодно, но только не ребенком, на которого обрушилась столь огромная ответственность. Гарри до сих пор не мог поверить во все происходящее, и в то, чем все это могло закончится.

Тем временем директор продолжал:

— Но тебе не стоит об этом беспокоиться. Благодаря твоему видению, которое мне любезно показал профессор Снейп, я знаю, что делать дальше. Мы примерно знаем, где хранятся крестражи, поэтому их поиск значительно упрощается.

— Кроме дневника Реддла, — подал голос профессор Снейп, — он всё ещё в руках Люциуса Малфоя. И чаша Хельги Пуффендуй, хранящаяся в сейфе Лестренджей.

— Зато теперь я знаю, чьи воспоминания нужно найти и проанализировать, — Дамблдор посмотрел на своего подчинённого. — К тому же, дневник сам попадёт в Хогвартс в следующем году.

— Вы что... предлагаете дожидаться следующего года и открытия Тайной комнаты? — Гарри едва не подскочил в кресле. Фоукс громко вскрикнул, словно призывая к тишине, и устало опустил голову под крыло. Но это отнюдь не успокаивало.

— Не хотите же вы, Поттер, ворваться в Малфой-Мэнор и провести обыск? — саркастически спросил Снейп. Его тёмные глаза недобро блеснули. — Думаете, мои права в этом доме так незыблемы?

Гарри понурил голову. Он разумно предполагал, что Северус Снейп сможет проникнуть в поместье Малфоев и достать дневник до того, как чёрная книжка попадёт в руки Джинни Уизли.

Его немного раздражало, что Малфоя было так много, словно слизеринец незримо следовал за ним. Но эти мысли Гарри отпустил, сосредоточившись на старом лице директора перед собой.

— Гарри, сначала мы должны обезвредить Квиррелла, — Дамблдор мягко улыбнулся, сомкнув кончики пальцев, — но это совершенно не твоя забота.

— Как не моя? — опешил Гарри, переводя взгляд с директора на зельевара, пытаясь обнаружить в их лицах намёк на шутку. Не мог же Дамблдор просто отодвинуть его в сторону после всего, что случилось.

Внезапно перед Гарри возникла картина, которую он никогда прежде не допускал. Что если он, Гарри Поттер, скромно отойдёт в тень, позволив Дамблдору сделать всё самому? Директор в кратчайшие сроки сможет найти крестражи, уничтожить их мечом, сейчас поблёскивающим за стеклянной витриной, и предотвратить возрождение Волдеморта.

Это было идиллией, утопией. Гарри незаметно помотал головой, отгоняя эти мысли. Впервые за всю жизнь у него появились друзья и надежды, появился шанс все исправить, и он не мог полагаться лишь на чужую помощь. Разве в прошлый раз это помогло?

— Также не трогай пока Питера Петтигрю, — Дамблдор словно прочитал его бунтарские мысли и посуровел.

— Почему? — Гарри взорвался. Он вскочил с кресла и вцепился пальцами в столешницу. — Достаточно просто предъявить Хвоста Министерству, показать, что обвинения против Сириуса...

— Поттер! Кроме Петтигрю там погибли ещё двенадцать маглов. И только их смерти достаточно, чтобы запереть Блэка в Азкабан до конца его жизни, — голос Снейпа, словно гигантская гильотина, опустился на расцветшую надежду. Гарри вынужден был признать, что он упустил этот факт из виду, — Министерство не станет рассматривать это дело, с Блэка просто снимут одну жертву.

— Но почему?! Воспоминание Питера...

— Потому что в этом случае Министерству придётся признать, что оно долгие годы держало в заточении невиновного человека. Подобное заявление пошатнёт репутацию власти и министра, а некоторые волшебники будут рады раздуть скандал. Поэтому Сириус Блэк останется в Азкабане, если, конечно, не сбежит оттуда сам.

— Хорошо, я понимаю, — Гарри вернулся на место. Он уставился на Дамблдора. Раздражение переросло в едкий гнев, разъедающий его изнутри.

— Волдеморт возродится снова, — сказал Дамблдор, глядя куда-то мимо Гарри. В его до невозможности голубых глазах мелькнула задумчивая тень, но она тут же сменилась знакомым лучистым свечением. — И мы не знаем, к какому способу он прибегнет. Нам остается только ждать.

Бездействие и ожидание. Гарри хотелось кричать от чувства, рвущегося из его груди. Но он упрямо сжал зубы.

— Не делай ничего опрометчивого, Гарри. Нам нужно все хорошо продумать, прежде чем действовать. Мы со всем разберемся, хорошо? Нет нужды волноваться, просто дай мне немного времени.

— Хорошо, сэр, — Гарри поднялся. Его тело было словно деревянным, он едва не упал на пол, не чувствуя ног.

— И еще, — Дамблдор взмахнул палочкой. Ящик его стола приоткрылся, и из него в воздух поднялся плотный сверток. Гарри ловко поймал его.

— Доброго дня, Гарри, — сказал он, подмигнув. — Нет нужды ждать до Рождества, правда?

— Вы ещё успеете на своё наказание, — хмыкнул на прощание Снейп. Гарри поймал его взгляд.

В чёрных глазах не было того бесконечного спокойствия и уверенности, что промедление спасёт ситуацию, которые так и излучал директор Хогвартса. Гарри понял, что он не единственный в этой комнате хочет немедленно сорваться с места и начать действовать.

— А, — Гарри резко обернулся, — моя м...

Если взглядом можно было испепелять, то от него осталась бы горка пепла на холодном мраморе. Снейп смотрел и смотрел на него, словно мысленно приказывая ему заткнуться.

Гарри почти слышал в своей голове его хрипловатый, угрожающе тихий голос.

Он старался не думать о Лили те дни, что маялся в ожидании. Он понимал, да, уже понимал, что для Лили Поттер нет пути обратно. Гарри хотел найти ответ и отомстить за неё, но он не позволял себе слепо надеяться, что сможет её спасти.

И он не смел думать о крестраже внутри себя. Время — что ж, он мог подождать и сохранить надежду.
Гарри бросил последний взгляд на Дамблдора, проглотил свой вопрос и вышел, сжимая в руках мантию-невидимку.

Безрассудство, отчаяние бурлили внутри него. Гарри спускался по мраморной лестнице и чувствовал себя брошенным в океан камнем, неумолимо уходящим на дно.

Он чувствовал себя очень одиноким. Снова.

Chapter Text

Погода на улице быстро портилась. На смену солнечному и тёплому сентябрю пришёл холодный октябрь, полный промозглых ветров и частых дождей. Несколько клёнов, росших на кромке Запретного леса, смущённо раскраснелись.

Тренировки по квиддичу почему-то приходились на самые холодные и дождливые дни. Если Гарри возвращался в гостиную не в промокшей насквозь мантии, то в мантии обледенелой, а если его метла не покрывалась инеем при подъёме, то её прутья обиженно скрипели от переизбытка влаги.

Зато полёты, ледяным ветром выдувавшие из головы все мысли, помогали сосредоточиться. Иногда Гарри просто летал над озером или лесом, размышляя о своём и не замечая, как немеют пальцы.
Несколько недель прошли с того разговора в директорском кабинете. И эти несколько недель были самыми бесполезными неделями в жизни Гарри.

Снейп не говорил ничего нового, он лишь давал загадочные советы. Гарри был сыт советами по горло, поэтому из кабинета зельевара он выходил сердитый, готовый сорваться на любого, кто заговорит с ним.

Гарри спрашивал профессора зельеварения о Квиррелле, о матери, о крестражах, но на всё получал одинаковый ответ.

Оставь это дело Дамблдору. Дамблдор сам всё сделает. Сиди и не дыши, Гарри, а то гляди и помрёшь.

Но Снейп не был подвластен обещаниям старого волшебника. Гарри заметил книгу «Поисковая магия» на полке, среди различных трудов по алхимии, и без труда догадался, для чего она тут.

Дамблдор пообещал помочь найти Лили Поттер. Но Снейп ему не верил. Почему? Гарри не знал.

Он даже не знал, как Дамблдор в действительности относится к нему. Как к ребенку, которого нужно держать подальше от опасностей до поры до времени? Или как к оружию — послушному мечу, который нужно закалить? Ведь он так много скрывал, и там, в видении, он оставил Гарри одного разбираться с клубком загадок.

Гарри запутался. Этого было слишком много, и он не знал, как ему поступить. Он хотел быть самим собой, но он не мог осознать, где проходила эта тонкая грань.

Он устало положил голову на руки. Рон с Симусом соревновались в плюй-камни, и по комнате то и дело прокатывалась волна звона и смеха. Невилл болел за них обоих, а Дин что-то вырезал. Это был мирный вечер выходного дня, не омрачённый ни тяжкими мыслями, ни грядущими событиями. Единственными проблемами его сокурсников были домашние задания, становившиеся всё больше и сложнее.

Учёба почти не волновала Гарри. Если бы он оказался в Хогвартсе без багажа кошмарных видений, он мог больше внимания уделять волшебным предметам, но сейчас он мог думать лишь о будущем. И порой ему хотелось забыть. Ему на удивление легко давались заклинания, и он действительно неплохо справлялся, даже не прилагая особых усилий.

— Как у тебя это получается, Гарри! — завистливо вздыхал Рон на прошлом уроке заклинаний. Его перо категорически отказывалось взлетать.

Если бы всё было так же просто, как заставить перо летать. Как и просил Дамблдор, Гарри не предпринимал никаких действий в отношении Квиррелла. Профессор Защиты от Тёмных Искусств был всё так же рассеян, нелеп и опасен.

Хэллоуин приближался, а вместе с ним и происшествие с горным троллем, выпущенным из подземелья. Гарри спросил про тролля у Снейпа, и тот, наконец, дал вразумительный ответ.

— Дамблдор проверяет его. За Квирреллом будут следить несколько домовиков, и если он выпустит тролля...

— То есть, Дамблдор... не верит моим словам? — Гарри остолбенел. Ему и в голову не могло прийти, что директор усомнится в его видении.

— Кажется, вы и сами сомневались? Нужно удостовериться, что все будет идти так же, — по голосу Снейпа было слышно, что он не одобряет тактику Дамблдора. Но не противится ей. — Я начну допрашивать Квиррелла, если тролль всё-таки окажется на свободе.

У Дамблдора был план, в который Гарри не собирались посвящать. Как всегда.
Гарри хотелось сделать хоть что-то, но он понимал, что Фортуна может не оказаться на его стороне. Он зашел так далеко не только благодаря своим умениям: ему часто везло, ему помогали друзья и Дамблдор. А сейчас? Одного лишь желания быть полезным и веры в то, что полагаться на одного лишь директора, было недостаточно.

Он увидел будущее, но он вовсе не стал мудрее от этого. Гарри вздохнул.

— Я пойду посижу в гостиной. Надо доделать эссе, — сказал он, вместе с кипой пергаментов незаметно прихватывая с собой мантию-невидимку и Карту Мародёров.

— О, ты ещё не сделал? — Рон оторвался от партии и посмотрел на него. Партию Рон стремительно проигрывал, и на его щеках расцветали красные пятна досады. — Хочешь, могу дать переписать моё?

— МакГонагалл заметит, что у вас одинаковые эссе, — укорил его Дин, — в прошлый раз она аннулировала эссе Невилла, потому что ему помогала Гермиона.

Гарри выскользнул из спальни, на ходу натягивая мантию. Он старался сблизиться с Гермионой, чтобы подружиться менее трагичным способом, нежели спасая ее от тролля. Замечая его расположение, многие начали относиться к девочке лучше — все же у бытия Мальчиком-Который-Выжил были очевидные плюсы.

Гермиона и сейчас сидела в гостиной. Гарри прошёл мимо неё, стараясь не задеть локтем. Девочка читала книгу «Великие волшебники ХХ века» и не обратила внимания, как дверь в гостиную немного приоткрылась. Гарри выскользнул в образовавшуюся щель. Полная Дама сонно оглядела пустой коридор и, не заметив ничего странного, вновь заснула.

Гарри достал карту Мародёров и коснулся её палочкой. Он внимательно оглядел все коридоры, находя Филча на пятом этаже, его вредный комок шерсти, миссис Норрис — на втором, а Пивза — в Большом зале.

Под мантией было непривычно просторно. Гарри помнил, как они с Гермионой и Роном ютились под ней на пятом курсе. Сейчас он чувствовал себя необычайно... крошечным.

Гарри дошёл до библиотеки, вздрагивая от каждого шороха и скрипа. Картины мерно сопели, и их дыхание наполняло тёмный пыльный коридор тихим свистом. Гарри не помнил дороги к заветному полупустому классу и полагался лишь на свою интуицию. Она не обманула его и в этот раз: классная комната, из которой были убраны все парты, нашлась недалеко от лестницы, ведущей в башню Трелони.

Гарри приоткрыл тяжёлую дверь, невидимой тенью просачиваясь внутрь. Он воровато огляделся, улыбаясь ностальгическому дуновению прошлого. Тогда он встретил здесь своих родителей, улыбающихся ему из-за зеркальной глади.

Зеркало Еиналеж стояло в самом центре. Оно было высотой до потолка, в золотой раме, украшенной орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналеж еечярог еомас ешав он оцил ешав ен юавызакоп я».

Гарри медленно подошёл к нему, боясь заглянуть в серебристую гладь. Он знал, что увидит там не родителей, что он увидит там нечто...

Самое заветное желание.

Гарри испугался. Он признался самому себе, что понятия не имеет, какое из хаотичных, мельтешащих перед глазами желаний будет его заветным. Убить Волдеморта? Несомненно, это его долг, его обязанность. Но разве это что-то драгоценное, горячее? Волдеморт — цель, намеченный жизненный путь, но никак не то, о чём стоит думать перед сном.

Гарри громко сглотнул. Он воровато огляделся, надеясь, что Дамблдор не наблюдает сейчас за ним, и шагнул к зеркалу. Мантия-невидимка скользнула на пол, и серебристая гладь отразила маленького, худощавого мальчика в очках, с расширенными от страха глазами глядящего на своё отражение.

Несколько секунд ничего не менялось, а потом изображение Гарри вдруг поплыло. Через мгновенье на него смотрел уже взрослый юноша, со сбитыми набок очками и растрёпанными волосами. Юноша стоял, глядя Гарри прямо в глаза и не двигался. За ним, словно призраки, возникали фигуры. Их было так много, что большинство просто терялось друг за другом, но нескольких Гарри всё-таки узнал.

Рон и Гермиона. Взрослые, улыбающиеся, нежно обнимающие друг друга за плечи. Рядом с ними близнецы, Джинни, а дальше Джеймс, Лили, Ремус и Сириус, молодые и до неприличия счастливые. Семья Уизли, Невилл, Полумна... Гарри прижался лбом к стеклу, желая провалиться, утонуть в том зазеркальном мире. Мире без Волдеморта. Нормальном мире.

У Гарри в зеркале не было шрама. Он выглядел обычным подростком в окружении друзей, и на его лице не было ни одной мрачной тени.

Я не хочу побеждать Волдеморта. Я хочу, чтоб его не было вообще. Не было во мне.

Гарри так этого хотел.
Мог ли он послать весь мир к чёрту и быть самим собой? Вот где проходила эта грань «себя», вот где она начиналась и заканчивалась. Между его желанием и долгом, между спасением кучки дорогих ему людей и спасением целого мира.

Как будто тонкая чёрная нить, упрямо сдерживающая границы. Быть Героем — значит биться за друзей. Но друзья пойдут биться вместе с ним и погибнут.

Гарри осел на белый мраморный пол, сжимая голову руками. Невидимый раскалённый обруч сдавил виски и пытался расплавить мозг.

Сотни проблем, тысячи вопросов — всё это роем ос атаковало Гарри, жаля его безвыходными тупиками. Ему нужен был план, чёткий и правильный, ведущий его вперёд.

Не бездействие, когда вокруг медленно зреет хаос, не абстрактные советы, не защита. Гарри коснулся ладонями холодного мрамора. Он поднял глаза, заглядывая в глубину зеркала Еиналеж, куда-то за силуэты своих друзей и родных. Ему казалось, что там высилась гора каких-то обугленных кубков, корон и мечей, на вершине которой стоял Гарри Поттер. Ветер трепал его волосы, а он устало подставлял лицо моросящему дождю. Всё закончилось, он справился. Он решил головоломку, он победил, он доказал всё, что должен был.

Я сделаю это.

Гарри закрыл глаза и опустился на ледяной пол, чувствуя щекой блаженную прохладу. Он сжал кулаки, чувствуя невидимую нить, за которую ухватился.

Сделаю так, как делал всегда.

Chapter Text

Когда Гарри вернулся в башню Гриффиндора, все уже спали. Невилл громко храпел, а около Рона валялся набор «плюй-камней». В спальне было очень темно — чёрные облака не давали свету луны просачиваться в узкое окошко, и Гарри пришлось на ощупь двигаться к своей постели.

Он стянул с себя мантию, надел пижаму и нырнул под защиту бархатного полога. Он заснул неожиданно быстро, почти умиротворённо. Всю ночь его преследовал голубовато-зелёный сон, полный филинов и красных змей, связывающих запястья Гарри. Во сне к нему подошёл Седрик Диггори, всучил целый мешок серых Философских камней и посоветовал быть внимательней на поворотах.

В ближайшее воскресенье намечался грандиозный праздник — Хэллоуин, после которого начиналась череда квиддичных сражений. Погода более-менее наладилась, и за завтраком Гарри смог вдоволь налюбоваться на проблески голубого неба среди грязной ваты облаков.

Большой зал был украшен соответственно случаю. Даже в ранний час под потолком парили ухмыляющиеся тыквы, во рту которых горели блёклые свечи. Стайки летучих мышей прятались по углам, не решаясь выскользнуть на свет, одну такую спугнула совиная почта.

— А я люблю Хэллоуин, — задумчиво потянул Рон, философски рассматривая нанизанную на вилку сосиску, — Фред и Джордж всегда придумывают какой-нибудь розыгрыш.

— Вообще-то, Хэллоуин — это дань маглов разным волшебным существам, — встряла Гермиона, разглядывая парящие тыквы, — но эта традиция устарела и превратилась в увеселение.

Рон скорчил кислую мину, покосившись на Гарри. Он всё ещё не понимал желания друга завязать дружбу с Гермионой Грейнджер, хотя уже частично смирился с присутствием девочки рядом. Гарри видел их вместе совсем недавно — Гермиона отказалась делать за Рона домашнее задание, но обещала помочь.

Он был уверен, что только благодаря её исправлениям Рон не провалился с треском на прошлой трансфигурации.

— Но всё равно это весело.

Гарри поднялся из-за стoла, приготовившись отправиться вслед за друзьями, но внезапно поймал предостерегающий взгляд профессора Снейпа. Они едва заметно кивнули друг другу.

Сегодня Снейп проверит Квиррелла. Чудно.

Воскресный день обещал быть таким же приторно-тягучим, как и все выходные. Гарри с чистой совестью направился вместе с Гермионой в библиотеку. Рон назвал их заучками, но всё же прихватил с собой своё начатое эссе по травологии. Пока Гермиона вычитывала что-то в справочнике «Лечебные озёрные растения», а Рон нагло переписывал её конспект, Гарри кружил между полок, ища что-нибудь полезное.

Пришло время проверить свои навыки. Гарри решил, что вечером, когда шумиха с троллем уляжется, он направится в Выручай-Комнату и немного потренируется с Патронусом, Протего и Оглушающими чарами. Ему до ужаса хотелось выучить что-то еще, но глаза разбегались.

Брови Гермионы стремительно взлетели вверх, когда Гарри вернулся к друзьям вместе с тяжёлым томом «Защитных чар». К ним за стoлом присоединился пуффендуец Эрни Макмиллиан, сразу же нашедший общий язык с Роном. Эрни был круглолицым полным мальчиком с пшеничными волосами, прикрывающими лоб.

— Ловец Пуффендуя — Седрик Диггори, — сообщил Рон, почёсывая кончик носа и исподлобья разглядывая Эрни. — Он очень хороший ловец.

— Ничего. Я уверена, Гарри покажет себя, — Гермиона всё ещё внимательно смотрела на книгу в руках Гарри, но вопросов не задавала. Это было удивительно, если учесть её любопытство.

— Надеюсь, — Гарри аккуратно сел за cтoл, игнорируя немой вопрос. Разговор о Седрике Диггори напомнил ему недавний сон и ужасное воспоминание, разрушающее тёплую атмосферу.

Возможно, ему стоило поговорить с Седриком. Подружиться. Защитить.

— Кстати, Гарри, — Рон отодвинул в сторону пергамент, потеряв вдохновение к учёбе. Его голубые глаза загорелись жаждой азарта, — можно мне полетать на твоей метле?

— Разве у твоих братьев нет метлы? — подивился Эрни. Рон скривился: он ненавидел признавать, что его семья не очень богата.

— Фред и Джордж летают на «Чистомётах». А у Гарри — «Нимбус-2000».

Гарри замычал что-то невразумительное, Рон принял это за согласие и просиял. Он снова углубился в написание работы, то и дело отвлекаясь на болтовню с Эрни. А Гарри погрузился в чтение.

У него была одна простая идея. Если позволить событиям течь своим чередом, то скоро у Хагрида появится яйцо. Несчастного Норберта и правда лучше отправить в Румынию, поэтому авантюру с незаконной посылкой придётся провернуть. А потом Малфой сдаст их профессору МакГонагалл, которая отправит их отбывать наказание в Запретный лес. А дальше как по накатанной: оглушить Квиррелла, предоставить его Дамблдору, так сказать, вместе с уликами. Тогда директор перестанет считать его бесполезным и не станем сомневаться в правдивости летнего видения.

Гарри не понимал, почему нельзя захватить Квиррелла сразу. Насколько сильно ускоренная поимка приспешника Волдеморта могла отразиться на будущем? Впрочем, Гарри вспомнил фильмы о путешествиях о времени, и задавался вопросом, можно ли им верить. Многие теории гласили, что любое изменение меняет ход событий — в таком случае Гарри все изменил в тот миг, который открыл рот на кухне Дурслей.

В книге Гарри разыскал заклинание тайника — Секрепортит Танайло. Он решил сделать небольшое хранилище для мантии, карты и будущих находок.

Рон наотрез отказался просиживать за уроками целый день. Гермиона неожиданно его поддержала — погода на улице улучшилась, и дорожка около озера наполнилась прогуливающимися группками.

Они немного пошатались туда-сюда, покормили гигантского кальмара хлебными корочками, которые нашлись у Гермионы, и уселись под раскидистыми ветками ивы. Не Гремучей, росшей на небольшом холме, а обычной, мирной ивы, касающейся безвольными ветками серебристой кромки воды.

— Холодно-то как, — пробормотала Гермиона. Она прихватила с собой книгу, а Рон — шахматы. Гарри приготовился забыть обо всех своих проблемах до ужина, отдать своё сознание той исстрадавшейся части разума, постоянно подвергающейся мозговому штурму.

— Эй, Поттер, — голос Малфоя как скальпель разрезал их уютный мирок под ветвями ивы. Малфой стоял в стороне, на дороге, укутанный в длинный шaрф своего факультета. Рядом с стояли ним вечные замшелые валуны — Крэбб и Гойл, хмуро оглядывающие троицу под деревом.

Гарри заметил, что слизеринцы не приближаются. И как-то опасливо косятся на них, хоть и стараются выглядеть угрожающе. Знал бы Винсент Крэбб, что через несколько лет он погибнет в Адском Пламени, которое сам же и создаст. От этих мыслей стало жутко.

— Чего тебе, Малфой? — почти миролюбиво крикнул Гарри в ответ. Он почти не видел Драко с того дня, когда продемонстрировал ему владение парселтангом. Он не знал, что творилось в его голове и к каким выводам мог прийти младший Малфой, но это было совсем не важно.

— Я смотрю, у вас тут тёплая компания, — поморщился Малфой. Его верхняя губа поползла вверх, приоткрывая ровные зyбы.

«Ну, истинный хорёк!» — усмехнулся Гарри. Рон напрягся, его руки сжали пожухлую траву, вырывая её с корнями. Гермиона подняла голову, подозрительно оглядывая недружелюбную компанию. Ветер растрепал её волосы, и несколько непослушных прядей лезли девочке в глаза.

— До того, как вы пришли, тут было теплей, — заметил Гарри. Он подумал, что вид слизеринцев очень хорошо вписывается в холодный пейзаж октября. Белые волосы Малфоя были словно покрыты изморозью, которая скоро накроет и сероватую траву, и озеро, и лес, и замок. Да и бледный вид Драко напоминал о холоде и тоске.

— О, Уизли и грязнокровка создают уютнейшую атмосферу. Поспешим удалиться, — Малфой скабрёзно ухмыльнулся. — Свались с метлы на предстоящем матче, Поттер.

Троица неспешно пошла в сторону замка, что-то тихо обсуждая. Гарри несколько секунд смотрел в прямую спину Малфоя, инстинктивно придумывая какую-нибудь маленькую месть. Его оторвал от размышлений шёпот Рона:

— Ничего, этот слизняк ещё своё получит. Ты не переживай, Гермиона, — он участливо погладил её по плечу, продолжая прожигать ненавистные спины взглядом, — я спрошу у Фреда и Джорджа какую-нибудь штуку... или выучу проклятье.

Гарри вспомнил тот раз, когда Рон пытался наслать на Малфоя проклятье слизней, а в итоге его самого рвало зелёными комочками несколько часов.

В замке зазвонил колокол, собирающий всех на праздничный ужин. Его звон разнёсся по окраинам и затерялся глубоко в недрах Запретного леса. По воде пошла рябь, а порыв ветра игриво перелистнул страницы раскрытых книг.

— Ничего, Рон. Я считаю, что такие, как Драко Малфой — низкие, подлые и глубоко несчастные люди, — гордо заявила Гермиона, собирая свои книги. Они отправились в замок, прихватив вещи с собой на ужин.

Большой зал был уже полон. Весёлые улыбающиеся лица, освещённые потусторонним светом свечей в тыквах, глядели на Гарри со всех сторон. В полумраке он добрался до своего места, глядя, как свечи медленно разгораются всё сильней. Стайки летучих мышей носились по залу, подобно опустившимся на землю чёрным тучам, и от этого огоньки в тыквах трепетали.

Из стен замка выплыли привидения — сегодня они были необычайно активны, носились над столами, роняя капли призрачной крови или свои отрубленные конечности.

Невилл пожаловался, что голова одного из всадников упала в его тарелку, и он не будет есть. На него тут же накинулся Почти Безголовый Ник, демонстрирующий тоненький лоскуток ткани, удерживающий его голову на плечах.

— Ты не ценишь прелести отрубленных голов, — причитал сэр Николас, потрясая над несчастным Невиллом своей свисающей головой, — вот если бы я...

В этот момент золотые блюда наполнились едой. Гарри тут же начал накладывать себе запечённый картофель и куриные ножки. Рон самозабвенно набил карман кровавыми леденцами, а Симус поджёг вампирическую сосульку.

Гарри посмотрел на стол профессоров, отметив, что Квиррелла нет среди прочих преподавателей. Дамблдор пристально посмотрел на Гарри и едва заметно улыбнулся. Он ждал.

Гарри как раз отыскал на столе пирог с патокой, когда в зал вбежал профессор Квиррелл. Его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал:

— Тролль! Тролль... в подземелье... спешил вам сообщить...

И Квиррелл, потеряв сознание, рухнул на пол.

В зале поднялась суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина.

— Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!

Перси тут же вскочил из-за стола, явно чувствуя себя в своей стихии.

— Быстро за мной! — скомандовал он. — Все слушайте меня! Я староста! Никуда не сворачивайте!

Гарри попятился в конец строя, выискивая глазами Снейпа. Он заметил его, похожего на гигантскую летучую мышь, в другом конце зала. Через мгновение профессор исчез.

— Гарри, чего ты стоишь! — Гермиона крепко вцепилась в запястье Гарри и потащила его вслед за первокурсниками. Они смешались с волной пуффендуйцев, в которой Гарри заметил знакомое лицо. Седрик Диггори стоял так близко, что он мог достать до него рукой, но Гермиона упорно тащила его в другую сторону.

Седрик узнал его. На мгновение их взгляды встретились, и Гарри охватила самая настоящая паника. Ему показалось, что он опять упускает Седрика, что тот снова остаётся позади и незаметная опасность крадётся к нему, чтобы убить.

«Это бред», — уговорил Гарри сам себя и позволил девочке выворачивать себе руку, утаскивая в башню.

Скоро, совсем скоро, он сам поймает Квиррелла и тем самым защитит и Седрика, и остальных. Гарри вспомнил про дракона. Дракон...

Chapter Text

Матч Гриффиндор-Слизерин неумолимо приближался. Вся школа стояла на ушах, на каждом шагу обсуждая волнующее событие: Слизерин много раз подряд выигрывал оба кубка, обделяя славой остальные факультеты.

Пуффендуйцы и Когтевранцы рьяно болели за красно-жёлтую команду и каждый раз, когда Гарри входил в Большой зал, громко поддерживали его.

— Ещё бы, — сказал Рон, когда два незнакомых пуффендуйца посоветовали команде Гриффиндора «размазать слизеринцев по полю», — если мы победим, то Слизерин отстанет по очкам. Их ловец, Теренс Хиггс, редкостный болван.

— Болван болваном, а на метле сидит крепко, — заметил Джордж, который за завтраком присоединился к компании. Фреда не было видно, а его близнец наотрез отказывался сообщать, куда тот исчез. На щеке Джорджа красовался небольшой синяк, а несколько рыжих прядок торчали под сумасшедшими углами.

— Зато у Гарри новейшая модель метлы! — вклинился в беседу Ли Джордан. Он комментировал матчи и должен был придерживаться нейтралитета по отношению к командам, но частенько забывал об этом. Ли покосился на Джорджа, сверкнув тёмными глазами. Они загадочно усмехнулись друг другу и поднялись со своих мест, так и не притронувшись к еде.

— Эй, что у вас там за дела? — воскликнул любопытный Рон. Джордж снисходительно посмотрел на него.

— Малыш Ронни слишком маленький, чтобы знать об этом, — он шутливо растрепал волосы Рона, посмотрел на Гарри, напоминая об уговоре. Гарри многозначительно покачал головой в ответ.

Ли и Джордж ушли из зала, оставив Рона возмущённо пыхтеть им вслед. Он с остервенением размазывал картофельное пюре по тарелке.

— Вечно они мне ничего не рассказывают, — убито бормотал он.

После завтрака они отправились на лекцию профессора Биннса, на которой Гарри успел составить график ближайших тренировок в Выручай-Комнате и напомнить себе о книгах, которые стоит прочитать.

Правда, читать стоило подальше от Гермионы. Недавно она устроила ему допрос по поводу материала, который начинают проходить лишь на четвёртом курсе. Гарри уже и не помнил, что наплёл в оправдание, но теперь он частенько ловил на себе пристальные взгляд.

Гарри, подперев голову локтем, посмотрел в сгорбленную спину строчащей конспект подруги. Перо Гермионы мелькало туда-сюда, непонятным почерком записывая подробности «Великой охоты на вампиров». Эта тема могла бы оказаться весьма интересной и познавательной, но Гарри давно отбросил все надежды проникнуться рассказом. Профессор Биннс мог превратить самое кровавое событие в покрытую пылью и тоской, скучнейшую басню.

Гарри отвернулся от прилежной ученицы, взглянув на Рона. Тот сладко посапывал, положив голову на руки. Видимо, это он ночью долго возился и томно вздыхал, не смолкая до самого рассвета. Гарри не спрашивал Рона о его ночных метаниях, а друг не спешил рассказывать — значит, это было что-то личное или незначительное.

Гермиона отчитала Рона за безделье на истории магии и отсела от него на зельях. Впрочем, она уже давно обещала Невиллу помочь с отваром для ускоренного роста волос, и Рон не обиделся. Он лишь погрустнел, глядя, как Снейп взмахом палочки создаёт на доске длинный список последовательных действий для варки зелья.

— Когда мы толчём эти скорлупки, у меня начинается нacморк, — пожаловался Рон. Гарри кивнул и забрал скорлупки себе, обменяв их на разрезание пресноводных червей, от которых шёл отвратительный тухлый запах.

Гарри изредка посматривал на Снейпа, методично смешивая ингредиенты. Он готов был поклясться, что несколько раз он ловил на себе взгляд профессора, тут же отворачивающегося в сторону любимых слизеринцев. Они злобно шипели на гриффиндорцев, громко высказывая обидные замечания. Снейп их не останавливал, и Гарри уже уставал выслушивать от Рона различные проклятия в сторону ненавистного преподавателя и Малфоя, больше всех старающегося побольней уколоть кого-нибудь с вражеского факультета.

Малфой, получив похвалу от декана, высокомерно посмотрел на Гарри, словно напоминая о том, что он помнит обо всём: и о походах в подземелья, и о неожиданных знаниях, и о парселтанге... Помнит и обязательно придумает, как вывести «знаменитого Гарри Поттера» на чистую воду.

Гарри ходил в кабинет Снейпа только в мантии-невидимке, поэтому жгучие взгляды Малфоя постепенно сходили на нет. Слизеринец мог хоть утопиться в своих подозрениях, но никаких доказательств относительно походов гриффиндорца к декану Слизерина у него не было. Гарри с трудом подавил ребяческое желание показать Малфою язык.

После урока Гарри привычно задержался. Снейп сидел за своим cтoлом и хмурился. Гарри подумал про себя, что профессору не хватает только персональной тучи над головой, чтобы выглядеть ещё более мрачным и угрюмым.

— Поттер, — констатировал Снейп, глядя на него снизу вверх.

— Как продвигается дело с Квирреллом? Почему вы медлите? — Гарри не хотел так набрасываться, но он не смог сдержаться. Снейп ещё сильней насупился и поджал губы, стерпев такую грубость от первокурсника. Его глаза сверкнули недобрым блеском.

— Поттер, Вы, видимо, считаете себя знатоком продуманных действий и их последствий? — довольно спокойным тоном спросил Снейп. Его пальцы дрогнули, выдавая крайнюю степень сдерживаемой ярости.

— Нет, — Гарри попытался понять, куда клонит профессор, — но тогда объясните мне, почему нельзя схватить Квиррелла сразу? Прямо сейчас, когда Дамблдор получил доказательство!

Он вцепился в край столешницы. В последнее время редко удавалось обстоятельно поговорить со Снейпом: тот либо избегал его, либо, словно скользкий змей, изворачивался, уходя от ответов. Дамблдор явно старался оградить Гарри от происходящего, а Снейп разрывался между приказом дирeктoрa и возмущёнными вопросами.

Гарри надеялся, что профессор зельеварения примет его сторону. Потому что, по воле обстоятельств, он был единственным, с кем Гарри мог открыто говорить. Ему уже начинало казаться, что он и вовсе напридумывал себе всю эту историю, настолько медленно продвигалось дело.

— Поттер, ваша жажда быть в гуще события просто поразительна, — произнес Снейп, потирая пальцами переносицу. — Что ж, Дамблдор считает, что вам не следует знать этого, а я считаю иначе. Он пытается узнать, можно ли уничтожить ту часть души Тёмного Лорда, что находится сейчас в Квиррелле.

— То есть, убить Волдеморта вместе с Квирреллом? Но тогда что станет с остальными крестражами? Он ведь не погибнет, пока они существуют, — Гарри растерялся. Такой вариант событий никогда не приходил ему в голову.

Снейп поморщился, когда Гарри произнёс имя Тёмного Лорда. Наверно, его Метка отозвалась давней болью.

— В том-то и дело. Мы не знаем, что будет с другими частями души в этом случае. Скорее всего, его сознание переместится в одну из них.

Гарри представил Волдеморта, запертого в чаше Пуффендуя, и чуть не прыснул от смеха. Почему-то чаша виделась с разинутым ртом и горько стенающей о том, что она вынуждена лежать на горе золотых кубков и блюд в банке Гринготтс.

— А если сначала уничтожить крестражи, а потом Квиррелла? — предложил Гарри. Такой выход казался разумным и чрезвычайно действенным — у него уже руки чесались начать уничтожать хранилища души Волдеморта. Диадема Кандиды Когтевран все еще хранилась в Выручай-Комнате, и на днях после пары часов ходьбы по лабиринту из хлама Гарри нашел ее. Она была такой же, как в его сне, и ощущалась сгустком темной магии. Прикасаться к ней не хотелось, а меча Гриффиндора у Гарри не было.

— Вы невероятно сообразительны, Поттер, — скучающим тоном отозвался Снейп, не скрывая сарказма в голосе, — кроме вас никто до такого не додумался.

— Тогда давайте отыщем крестражи и покончим с ними! Чего мы ждём?

— Поттер! Ваше нетерпение можно оправдать, но извольте его сдерживать. Мы делаем то, что считает нужным делать Альбус Дамблдор. А он говорит подождать с радикальными действиями, — Снейп медленно поднялся. Отблески свечей скользнули по его сальным чёрным волосам, а на щеках растянулись длинные тени. В подземелье сразу похолодало. За дверью кто-то громко выругался, Гарри вздрогнул от неожиданного звука.

— Хорошо, — Гарри глубоко вздохнул. Ему было немного стыдно за свою вспышку гнева, но он считал её абсолютно справедливой. Видимо, их разговор пытались подслушать, но чары на двери не пускали, — хорошо, профессор. Я понял.

— Ничего вы не поняли, Поттер, — неожиданно миролюбиво заявил Снейп. Его глаза сощурились, словно его ослепляло солнце в ясный день. Гарри заметил, что вокруг его глаз собралось много морщинок: профессор хмурился слишком много и слишком часто. Не было чего-то, что заставило бы его лицо посветлеть.

Нет. Кое-что все же было.

— Сэр, вы узнали что-нибудь про мою маму? — осторожно спросил Гарри. Ему было жаль терять этот тёплый тон, овладевший Снейпом. Как он и думал, тень дружелюбия тут же сошла с хищного лица, сменившись холодной растерянностью.

— Да, Поттер. Я узнал, — Снейп опустился обратно в кресло, не мигающим взглядом глядя перед собой, — похороны ваших родителей состоялись через несколько дней после падения Тёмного Лорда. Ее тело...

Снейп отвернулся, уставившись куда-то в камин. Гарри не осуждал его: ему тоже было больно слышать об этом, больно смотреть, как Снейп борется с самим собой, стараясь не терять самообладания. Профессор зельеварения долго смотрел на ярко-рыжее пламя, весело отплясывающее за каминной решёткой. А потом он резко повернулся, вспомнив про своего собеседника.

— Пока неясно, что произошло, — сказал он. — Но есть шанс, что те чары, которые спасли вас от Убивающего заклятия, могли как-то повлиять на нее.

— Вы уверены, что она жива? — Гарри старался не смотреть Снейпу в глаза, чтобы не видеть в них боли. Жалость к преподавателю защемила в груди, но он знал, что её проявление лишь причинит Снейпу больше беспокойства. Он должен сделать вид, что не заметил проявленных чувств. И не проявлять свои собственные.

— Возможно, — профессор смерил его странным взглядом.

Она могла быть живой. Живой! Гарри не смог бы описать тех чувств, что родились внутри него. Надежда была слишком сильна, и она сметала сомнения на своем пути. Но поддаваться ей не следовало: Гарри прекрасно знал, что будет, если его мечты разрушаться. Он не мог пройти через это.

И Снейп тоже. Профессор все еще выглядел так, словно его немного подташнивало, и Гарри не желал мучить его дальше. Говорить — даже думать — о Лили было тяжело.

— Хорошо, — Гарри поднялся. Ему нужно было спешить, он и так опаздывал на следующий урок. Он убрал в сумку оставленный на парте пергамент и поправил ремень на плече. — Надеюсь, вы сможете её найти.

Кто, кроме Снейпа, смог бы сделать это? Если шанс и был, то только у него. Гарри вдруг понял, что возвращение матери он жаждет не только из-за собственного одиночество — он бы хотел, чтобы угрюмый профессор, сделавший для них так многое, был хоть немного счастлив.

— Надеюсь, Поттер, — профессор зельеварения тоже встал. Его мантия заколыхалась, когда он поднял палочку и убрал защиту с двери. — В субботу матч. Судя по вашим воспоминаниям, мой факультет надолго лишится своего кубка.

— Но вы же не будете засуживать Гриффиндор? — Гарри улыбнулся. Улыбаться Снейпу было непривычно и как-то неправильно. Но в то же время... В груди разлилось необыкновенное тепло, как от какой-то незначительной, мимолётной, но всё же приятной глупости.

— Посмотрим, Поттер, — по лицу Снейпа прошла странная судорога. Его щека задёргалась, — я прослежу, чтобы Квиррелл не заколдовал вашу метлу.

— Спасибо, профессор, — Гарри выскочил за дверь. Неудачливых шпионов там уже не было. Он бегом добрался до кабинета заклинаний, на ходу придумывая отговорку для Флитвика.

Только сидя за партой и тяжело дыша, Гарри понял, что за выражение лица было у зельевара. Снейп улыбнулся в ответ.

***

В день матча три из четырёх столов были окрашены в красно-жёлтый цвет. На шеях пуффендуйцев и когтевранцев красовались гриффиндорские шарфики. Они громогласно поддерживали команду, пришедшую завтракать.

На долю Гарри выпала нежеланная толика (точнее, тонна) внимания. Ему пришлось пробираться на завтрак окольными путями, проводя с собой Рона. Друг несказанно удивлялся тому, откуда Гарри успел узнать тайные ходы, скрытые гобеленами, статуями и секретными дверцами.

— Не хотел, чтоб на меня все пялились, вот и пришлось отыскивать, — развёл руками Гарри. О Карте и Мантии он до сих пор не рассказал и чувствовал себя немного неуютно. Он уже и думать забыл о той неурядице с вокзалом: Рон был привычным неуклюжим Уизли, и тень Дамблдора вовсе не лежала на нем. Гарри пообещал себе, что непременно возьмёт друга на следующую ночную прогулку по Хогвартсу, и тут же отбросил муки совести подальше.

— Ну, ещё бы, — сказал Рон на входе в Большой зал, — ты же самый молодой ловец в истории!

За столом уже собрались все игроки, переодетые в алую квиддичную форму. У Кэти шла кровь из носа: один из загонщиков Слизерина ударил её плечом, когда она спускалась по лестнице. Фред пообещал проклясть его вечером, чтобы этот «поганый улиточник» знал, как связываться с Гриффиндором.

— Не трогай их, — Джордж заботливо положил Гарри в тарелку целую гору тостов, — кто-то подбросил в сумку Пьюси дохлую крысу. Интересно, кто?

— И правда? — философски спросил Рон, намазывая тост джемом. Близнецы рассмеялись и переглянулись.

— Ты волнуешься, Гарри? — спросил Оливер. Его волосы были растрёпаны, а под глазами залегли тёмные тени. Капитан волновался за всю команду, наверняка проворочавшись в кровати всю ночь. В конце концов, победа в сегодняшнем матче продвинет Гриффиндор на пути к желанному кубку. Вуд попытался отхлебнуть из пустого кубка, сумасшедшим взглядом оглядывая игроков.

— Эм... Да, немного, — Гарри не соврал. Он помнил, что в прошлый раз победил и что лишь однажды он упустил снитч, отдав победу Седрику, но это не мешало ему нервничать. Проигрывать Слизерину не хотелось, особенно, глядя на самодовольного Малфоя, рассказывающего какую-то историю своим друзьям.

Гарри понял, что, не таясь, рассматривает слизеринцев, и отвернулся. Рядом как раз присела Гермиона. Она принесла с собой свёрнутый ватман, который стыдливо спрятала под стол.

— Это сюрприз, — усмехнулась она, загадочно взглянув на Рона, жующего уже третий бутерброд. Гарри закатил глаза, но все равно улыбнулся: друзья уже успели придумать какую-то волшебную штуку для матча, чтобы подбодрить его.

После завтрака Дамблдор поднялся. Он пригласил всех проследовать на квиддичное поле, где пройдёт первый в этом году матч. Школьники засуетились, создав в дверях пробку: все спешили попасть на поле первыми и занять самые удобные места.

Гарри, не торопясь, шёл вслед за командой. Он слышал несколько выкриков слизеринцев, но не обратил на них внимание. Даже неразборчивое шипение Малфоя не произвело на него впечатление. Гарри не уследил за белой макушкой — его отвлёк высокий юноша, стоящий у дверей.

Седрик Диггори, заметив, что Гарри на него смотрит, широко улыбнулся. Он подошёл ближе, поправляя гриффиндорский шарф на шее, поздоровался и протянул что-то. В его руке Гарри разглядел небольшой серый камушек. Он был гладко отполирован, и по нему во все стороны расходились голубые жилки.

— Я нашёл его в Запретном лесу в свой первый год, — Седрик снова улыбнулся. Его каштановые волосы затрепетали на ветру, ворвавшемуся в холл, — мне кажется, он приносит удачу. Мне принёс.

— Правда? — Гарри с сомнением повертел камень в пальцах, некстати вспоминая недавний сон. — Спасибо.

— Будь внимательней на поворотах, Гарри, — Диггори вдруг поднял руку и потрепал Гарри по волосам, — Хиггс хороший ловец, хотя я несколько раз побеждал его.

Гарри прокрутил в голове совет Седрика, чувствуя, как внутри что-то напрягается. Совпадение? Бывают ли такие совпадения?

— Спасибо, Седрик, — Гарри не сдержал нежное дружелюбие в голосе. Рука пуффендуйца скользнула вниз, задев ухо Гарри. Седрик отошёл на шаг.

— Жаль, что скоро нам с тобой тоже придётся сразиться, — юноша немного натянуто рассмеялся, повернулся и вышел на улицу. В холле почти никого не осталось, Гарри спохватился, что провёл за разговором слишком много времени. Он выскочил на улицу, радуясь, что в субботу нет дождя, хотя небо было затянуто серыми тучами.

Стадион был забит битком: здесь собралась вся школа. У многих в руках были бинокли. Трибуны располагались высоко над землёй, но, тем не менее, порой с них сложно было разглядеть то, что происходит в небе.

Гарри не смог найти глазами Рона и Гермиону — его поймала Алисия Спиннет и силой утащила в раздевалку Гриффиндора. Оливер уже начинал свою традиционную речь. Он прокашлялся, призывая всех соблюдать тишину и привлекая к себе внимание.

— Итак, господа, — произнёс Вуд.

— И дамы, — добавила Анджелина Джонсон, охотник сборной.

— И дамы, — согласился Вуд. — Итак, пришёл наш час.

— Великий час, — вставил Фред Уизли.

— Час, которого мы все давно ждали, — продолжил Джордж.

— Оливер всегда произносит одну и ту же речь, — шепнул Фред, повернувшись к Гарри. — В прошлом году мы тоже были в сборной, так что успели выучить её наизусть.

— Да замолчите вы, — оборвал его Вуд. — Такой сильной сборной, как сейчас, у нас не было много лет. Мы выиграем. Я это знаю.

Он обвёл свирепым взглядом всех собравшихся, словно хотел добавить что-то угрожающее, чтобы все усвоили, что будет с ними в случае поражения.

— Отлично, — закончил Вуд, видимо убедившись, что никто не думает о проигрыше. — Пора. Всем удачи.

Гарри понял, что окончательно перестал волноваться. Почему-то он был уверен, что сегодня снитч от него не ускользнёт.

Судила матч мадам Трюк. Она стояла в центре поля, держа в руках метлу и ожидая, пока команды выстроятся друг напротив друга.

— Итак, нам нужна красивая и честная игра. От всех и каждого из вас, — заявила она, жестом приказав всем подойти поближе.

Гарри оглядел команду Слизерина. Маркус Флинт, капитан зелёной сборной, походил на тролля: он был высок и широкоплеч, а его руки казались непропорционально длинными. Теренс Хиггс, ловец, наоборот был тощим и низким. Он презрительно оглядел Гарри с ног до головы.

Флинт и Оливер пожали руки с таким видом, будто их заветной мечтой было вывернуть друг другу запястья. Но мадам Трюк этого не заметила.

— Пожалуйста, оседлайте свои мётлы.

Гарри вскарабкался на свой «Нимбус-2000». Мадам Трюк с силой дунула в серебряный свисток. Игроки взмыли в воздух, глядя, как она раскрывает большой сундук, дрожащий мелкой дрожью. Она выпустила бладжеры, взметнувшиеся вверх подобно метеоритам, и золотой снитч, тут же пропавший где-то в стороне вражеских колец.

Мадам Трюк взвесила в руке красный квоффл и резко подбросила его вверх. Матч начался.

Гарри не слушал комментарии Ли Джордана, изредка прерываемые замечаниями МакГонагалл. Гриффиндорец не мог сдержать нелестных высказываний в адрес Слизерина. Он заметил на трибуне большой плакат, переливающийся всеми цветами радуги. «Поттера в президенты» — гласил он. Гермиона и Рон счастливо наблюдали, как их друг пролетает мимо трибуны и машет им рукой.

Он парил над полем и, прищурив глаза, скользил взглядом по небу, пытаясь уловить приближение снитча. Когда Анджелина открыла счёт, Гарри, не в силах сдержать свою радость, описал над полем несколько кругов и снова начал всматриваться в небо. В какой-то момент он увидел вспышку, но оказалось, что это блик от часов одного из близнецов Уизли. А спустя несколько секунд он вовремя заметил летящий на него со скоростью артиллерийского снаряда бладжер и уклонился от уподобившегося ядру чёрного мяча, а заодно от устремившегося за ним Фреда Уизли.

— Всё нормально, Гарри? — спросил он, прицельным ударом посылая бладжер в сторону слизеринского охотника.

Гарри хотел ему ответить, но в этот момент он заметил свой мяч. Снитч безмятежно парил в сторонке, сверкая золотыми боками. Охваченный возбуждением, Гарри резко спикировал вниз. Ловец сборной Слизерина, Теренс Хиггс, тоже увидел снитч. Он и Гарри одновременно устремились к нему, а все охотники застыли в воздухе, забыв о своём мяче и напряжённо глядя, как Гарри и Хиггс соревнуются в ловкости и скорости.

Гарри оказался быстрее, чем Хиггс, — он уже видел стремительно летящий перед ним маленький круглый мячик, видел его трепещущие крылышки и увеличил скорость, пытаясь его догнать. Но в этот момент сбоку появилась большая чёрная тень, неумолимо двигающаяся ему наперерез.

Маркус Флинт пытался протаранить его, и, лишь войдя в резкий поворот, Гарри избежал столкновения. Стадион возмущённо загудел, а зелёная трибуна дружно аплодировала.

Ли Джордан отпустил несколько замечаний в сторону Флинта, но был жёстко оборван МакГонагалл. Гриффиндорцы кричали что-то о нарушениях, но так как столкновения не произошло, то и нарушения не было.

Хиггс отстал и потерял снитч, зато Гарри заметил его снова. Золотой мячик резко скакал вверх-вниз, словно путаясь в воздушных потоках. Вдруг он начал набирать высоту, поднимаясь к облакам. На фоне серой массы туч снитч был особенно заметен, и Гарри погнался за ним.

Снитч поднимался всё выше и выше, настолько, что даже Джордан забеспокоился:

— А снитч тем временем набирает высоту... Это нормально?

Гарри протянул руку, почти ощущая биение крылышек под пальцами. Он смотрел только на золотую вспышку, но заметил, как откуда-то сверху спикировало что-то светло-сиреневое. Он отвёл взгляд от золотой вспышки и обомлел: рядом парил Патронус. Это былa какая-то мохнатая птица с нелепой шеей, торчащей из клочка перьев. Птица что-то прокричала, смешно крякая, но Гарри не разобрал ни слова.

Снитч замелькал ещё выше. Гарри кинулся за ним, чувствуя, как стремительно холодает. Через пару метров метла уже возмущённо гудела, намекая, что неплохо бы снизиться к более тёплому воздуху. Золотой мячик тоже замер, его крылышки заиндевели. Гарри протянул руку, и снитч скользнул ему в ладонь.

Патронус пропал, развеянный ветром. Гарри устремился вниз, туда, где ревел стадион. Гриффиндорцы размахивали красным знаменем с золотым львом посередине и радостно приветствовали команду, столпившуюся на поле. Слизеринцы угрюмо снизились и молча ушли в свою раздевалку. Остальной факультет последовал их примеру, лишь снисходительно посмотрел на крошечного гриффиндорского ловца, окружённого толпой поклонников.

— Гриффиндор побеждает со счётом 210:50! — прокричал Ли Джордан и, отбросив рупор, поскакал обнимать друзей.

Гарри с трудом разглядывал смазанных людей вокруг него. Они наперебой поздравляли его и уверяли, что не сомневались в победе. Гарри неловко топтался, пытаясь отыскать Рона или Гермиону, но они сами его нашли. Гермиона цепко выхватила его из круга болельщиков, крепко обняв. Рон смущённо стоял рядом и улыбался — Гарри был уверен, что друг просто стесняется повиснуть у него на шее.

— Молодец, Гарри! — глаза Гермионы сияли. — Смотри, Хагрид тебя зовёт.

Через час вся троица сидела в хижине Хагрида и пила горячий чай с печеньем, обсуждая матч. Странный Патронус был забыт.

Chapter Text

Гарри долгими ночами смотрел в окно, не в силах заснуть. Он разглядывал привычный пейзаж, отмечая, что листьев на деревьях становится всё меньше, а земля покрывается плотным подгнивающим покровом.

Шли недели, а затишье никак не хотело превращаться в бурю. Скоро должен был пойти снег, и первые снежинки готовились принести с собой ощущение приближающегося Рождества. Идиллия, охватившая замок, походила на сахарную пудру на пироге, но Гарри не мог ей насладиться.

Чего ждёт Дамблдор? Чего хочет? Какова его цель?

На днях Гарри вновь пришел в его кабинет, отмахиваясь от причитаний горгулий. Они скалили свои каменные пасти и ехидными голосами твердили, что наглым ученикам нельзя посещать главу Хогвартса без разрешения.

Но Гарри некогда было вести беседы со стражами. Он стоял посреди кабинета, чувствуя, как в нём, словно столбик термометра, поднимается раздражение. Дамблдор был всё тем же: его голубые глаза лукаво поблёскивали за очками-половинками, а седая борода спускалась до пояса, теряясь в складках фиолетовой мантии, расшитой звёздами. Oн не выразил удивления от появления Гарри на пороге.

— Я хочу уничтожить диадему Кандиды Когтевран, — начал Гарри. Дамблдор приподнимая брови, почесал кончик длинного, острого носа.

— К чему такая спешка, Гарри? — мягко спросил он, приглашая сесть в синее бархатное крecлице. Гарри не хотел садиться, но что-то незримое, напомнившее ему об уважении к старому волшебнику, толкнуло его под колени.

— А зачем медлить? У нас есть меч, — Гарри бросил взгляд на стеклянный футляр, в котором на подставке лежал меч Гриффиндора. Он сверкал рубинами, а по его лезвию скользили блики света. Меч звал и манил к себе гриффиндорца, словно пытаясь докричаться до него едва слышным, несуществующим звоном стали.

— Гарри, — начал Дамблдор, — Дело не в промедлении. Волдеморт ничего не должен заподозрить. Мы не знаем, почувствует ли он, что мы уничтожили крестраж. А если вдруг почувствует, то он и Квирелл сбегут.

— Но мы подвергаем всех опасности, позволяя Квирелл находиться в школе, — Гарри чувствовал себя на краю пропасти. Он смотрел в нее и не мог понять, насколько она глубока. Он должен был верить Дамблдору, но сомневался; он хотел действовать, но мог ошибиться. Как ему следовало поступить?

Кольцо, медальон, змея, чаша, дневник, диадема, мальчик.
Гарри захотелось прижать руку к груди, словно это помогло бы ему нащупать крестраж. Он все еще не спрашивал об этом, и Дамблдор со Снейпом не спешили поднимать эту тему. Значило ли это, что ничего нельзя изменить, и Гарри обречен?

Как же он не подумал об этом? Гарри уставился на книжный шкаф, чтобы не смотреть во внимательные глаза Дамблдора, изучающие его. Если только Тёмный Лорд может уничтожить кусочек души, спрятанный внутри Гарри Поттера, то Дамблдор не будет мешать его возрождению. Он медлит потому, что ловить Квиррелла нет смысла. Можно пустить всё в зыбкое русло, намеченное видением Гарри и понадеяться, что оно приведёт к нужной развязке.

Гарри поднял на прoфeссoрa глаза. Казалось, Дамблдор знал все его мысли наперёд, и в его взгляде читалось сочувствие и сожаление. Он поднял палочку и взмахом подозвал коробку с леденцами «Берти Боттс», известными своими всевозможными вкусами.

— Съешь конфету, Гарри.

Меньше всего на свете мальчику хотелось есть конфетку, но он растерянно взял одну. Оранжевый шарик оказался со вкусом моркови.

— Вы нашли медальон? И кольцо? — спокойным тоном спросил он, без страха смотря в лицо дирeктoрa.

— Скоро они будут у нас.

— И тогда вы уничтожите все крестражи?

— Да. А пока что наберись терпения, Гарри. В ближайшее время Хогвартсу ничего не угрожает.

— Хорошо, профессор, — Гарри поднялся из кресла. Пот градом стекал по его спине, когда он шёл к дверям, чувствуя на себе взор Дaмблдoрa. Гарри сполна ощутил себя под микроскопом, под наблюдением опытного экспериментатора, в руки которого попался чрезвычайно редкий и ценный экспонат.

— Гарри, — вдруг остановил его властный голос. Boлшeбник смотрел на него так открыто и беззащитно, словно Гарри смертельно обидел его чем-то. Он почти утратил схожесть с древним стариком, напоминая скорей бородатого мальчишку, — Гарри, я сделаю все, чтобы спасти тебя. Ты понимаешь?

Гарри кивнул.

Сейчас же он просто бесцельно смотрел в окно, положив голову на руки. Невилл и Рон негромко храпели, будто продолжая свой дневной спор. Дин задёрнул свой полог, и на нём пестрели лунные блики. Ночь выдалась тихой и ясной, предвещающей скорые холода.

Гарри поёжился. Он обернулся на свою кровать, замечая едва уловимое свечение около тумбочки. Несколько предыдущих ночей он заколдовывал свой тайник, пытаясь поставить на него максимальную защиту. Гарри даже ходил в Запретную секцию, отыскивая заклятия в старых пыльных книгах, заполняющих полки. Эти книги пугали, они жили своей жизнью и тихо переговаривались шелестом древних страниц.

В тайнике хранилась мантия и Карта. Гарри хотел спрятать туда и диадему, но он не был уверен, что хочет держать крестраж так близко к себе.

Рон вдруг прерывисто вздохнул и проснулся. Его полог не был задёрнут, и Гарри увидел, как мальчик приподнимается над смятой постелью и сонно смотрит на него.

— Гарри? — Рон смешно причмокнул губами, — чего не спишь?

— Бессонница, — он повернулся к окну, глядя на неровный диск луны, выглядывающий из-за пробегающей тучи. Рон слез с кровати, подошёл и сел рядом, подбирая под себя ноги.

— А мне приснился жуткий кошмар, — пожаловался мальчик. Рон запустил пятерню в волосы и ещё сильней их растрепал.

Гарри выслушал его историю о гигантском пауке в слизеринском шapфe, который гонялся за бедным Роном по всему Хогвартсу. Друг был привычно рассеян, он широко зевал, но не хотел возвращаться в постель.

— Ты останешься в замке на Рождество? — спросил Рон, роняя голову на руки. Гарри смотрел на него исподлобья, разглядывая осунувшееся лицо, слипающиеся глаза и торчащие вихры огненных волос, в полумраке казавшихся тёмно-серыми.

— Да. Скорей всего, — Гарри пока не рассказывал ни Рону, ни Гермионе о своих видениях или о планах на ближайшее время. Гарри медлил и сам не знал, почему. Он почувствовал, что хочет прямо сейчас выдернуть из тайника мантию и прогуляться по тёмным коридорам, ведя с собой ошалевшего от опасности и любопытства Рона. Стоило показать другу зеркало Еиналеж, которое Дамблдор почему-то до сих пор не убрал, отвести его в Выручай-Комнату, рассказать о будущих сражениях...

Пора было сделать это. Гарри нужен был совет друзей. Они были людьми, с которыми он мог чувствовать себя свободно и уютно, при этом не рыская по подземельям в мантии-невидимке. Возможно, он чувствовал себя немного обязанным, ответственным за них, но отказаться от присутствия друзей было невозможно.

Рон и Гермиона не знали ничего о нависшей опасности, они безмятежно учились, развлекались, обсуждали матчи и думали об экзаменах. А он, Гарри, лицемерно притворяющийся таким же, как они, собирался разрушить хрупкую детскую идиллию.

Дорогие друзья. Волдеморт будет атаковать замок почти каждый год, ваши семьи пострадают, и вы лишь чудом избежите смерти. Ну а я в конце концов умру. Вот и все.

Гарри тихо засмеялся, представляя лица друзей, когда он скажет что-то вроде этого. Рон его уже не слышал: мальчик спал, сжавшись в трогательный комок. Гарри миролюбиво наблюдал за ним, отмечая, как свет оттеняет веснушчатое лицо друга.

Пойдут ли они за ним? Несомненно. Гарри каким-то десятым чувством ощущал, что друзья вновь и вновь будут кидаться в пропасть вместе с ним, сколько бы лет им ни было.

— Эй, Рон, — Гарри потряс друга за плечо, — иди в кровать. Я тоже ложусь.

Рон недовольно что-то пробурчал, поднялся, словно лунатик, шагая к своей постели. Гарри положил очки на тумбочку и тоже лёг. Он нашарил рукой гладкий камешек под подушкой и погладил его, перебирая в пальцах. Подарок Седрика был бессмысленной безделушкой,но Гарри все равно им дорожил.

Этой ночью Гарри снилось много снов, причудливо переплетающихся друг с другом. Там было много лиц, много слов, много пятен и образов, но он никак не мог придать этому хаосу хотя бы относительный порядок.

— Надо пойти собирать грибы, — сказал Хагрид в его сне, сжимая в руках огромную корзину. Та задрожала, и из неё поползли бесчисленные полчища мохнатых тарантулов, которых пришлось отгонять фальшивыми волшебными палочками из магазина Фреда и Джорджа. Палочки превращались в резиновых змей.

***

Гарри позвал друзей на берег озера, туда, где их точно никто не мог подслушать. Около водоёма не наблюдалось ни одной живой души. Ещё бы. Холодный ветер забирался под мантию, трепал одежду, оставляя после себя озноб и сырость. Лес шумел, трещал, стонал, словно живое существо, жалующееся на частые дожди. В такую погоду даже Оливер Вуд, скрипя зубами, отменил тренировку, когда его чуть не сбросило с метлы порывом ветра.

Гермиона куталась в толстый и непомерно большой шарф. Тёмные пряди её густых волос лезли в лицо, и девочка то и дело раздражённо от них отмахивалась, пытаясь скрепить заколкой. Рон скептически наблюдал за её действиями — сам он давно смирился с тем, что в ботинках хлюпала вода, а с носа текло, как из крана.

Гарри посоветовал другу надеть шапку, но Рон категорически отказался. Нетрудно было догадаться, что он стесняется нелепого вязаного творения серо-синего цвета, украшенного помпоном размером с голову.

Троица неторопливо двигалась мимо озера, похожего на огромное чёрное зеркало. По нему острыми гребнями катились волны, с грохотом обрушивающиеся на берег.

Весь мир, казалось, был покрыт пеплом: от серого неба до бесцветной, пожухлой травы. Лишь лица двух юных гриффиндорцев не вписывались в безрадостный, меланхоличный пейзаж. На них читался ужас, смешанный с восхищением и любопытством.

Рон просто шёл с открытым ртом, спотыкаясь о собственные ноги. Он не задавал вопросов, не хмыкал, не стонал, лишь смотрел на Гарри поражённым взглядом.

Гермиона же, наоборот, постоянно вздыхала, бубня под нос: «Так вот почему...». Они дошли до самого конца аллеи, упирающейся в Запретный лес. Можно было свернуть и спуститься к озеру, но Гарри не хотелось подходить к воде ещё ближе.

Друзья уселись там, далеко от посторонних глаз и ушей. Лес шумел за их спинами, а Гарри всё говорил и говорил, забывая о времени. Кажется, они пропустили ужин. Начало темнеть, и горизонт уже затерялся в чёрной дымке, когда он закончил.

Некоторое время они сидели в молчании, а потом Гермиона резко подалась вперёд, обнимая Гарри за плечи. Её ладони были тёплыми, а от волос пахло шампунем. Гарри отчего-то смутился, неуверенно поглядывая на Рона, сидящего рядом.

— Гарри, — Рон не мог подобрать слов. Он никогда не был хорошим оратором, поэтому лишь беспомощно похлопал друга по плечу, ободряюще улыбаясь.

— Мы справимся, Гарри, — Гермиона отстранилась. Её глаза блестели от слёз, когда она оглядывала мальчишек. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Ты молодец, что рассказал нам всё.

Не всё. Гарри опустил глаза. Он утаил от друзей то, что он сам является крестражем. Он не хотел их пугать тем, что, разговаривая с Гарри, они находятся рядом с частью Волдеморта. Тёмный Лорд словно незримо присутствовал неподалёку, стоял за спиной, прячась за толстыми стволами вековых деревьев.

Ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой.

Спокойно? Пожалуй, Гарри никогда и не жил спокойно: сначала у него были Дурсли, а теперь вот это.

Также он не сказал ничего о Питере Петтигрю. Он понимал, что в этом случае Дамблдор прав, и предателя нужно оставить в блаженном неведении.

На улице окончательно стемнело. Друзья отправились обратно в замок, с жаром обсуждая открывшиеся перспективы. Гарри отвечал на бесконечные вопросы подруги, мечтая о блаженном тепле камина и чашке горячего шоколада, которую можно попросить у эльфов. Рон загорелся идеей сделать ночную вылазку на кухню, и Гермиона его неожиданно поддержала.

Гарри уже успел пожалеть, что рассказал ей о домовых эльфах, работающих в Хогвартсе и о том, что она долгое время отстаивала их права. Глядя на упрямо поджатые губы и то, как девочка посматривает на чистые полы и любовно протёртые доспехи, Гарри всерьёз начал опасаться, что сильно ускорил превращение Гермионы Грейнджер в защитницу прав и свобод домашних эльфов.

Вечером Рон с Гермионой остались в гостиной, для прикрытия уткнувшись в домашнее задание. Гарри поднялся в комнату за мантией и Картой. Когда большинство учеников разошлись спать, хмуро глядя на прилежных первокурсников, строчащих эссе, Гарри достал свои сокровища. Друзья несколько минут просто поражённо их рассматривали. Рон вдруг засмеялся. Он ткнул пальцем в точки, помеченные «Фред Уизли» и «Джордж Уизли». Близнецы, которые пятнадцать минут назад ушли в свою спальню, нарочито громко зевая, сейчас находились в одном из мужских туалетов на третьем этаже.

— Наверняка варят какое-нибудь незаконное зелье для своих экспериментов, — заявил Рон. Его глаза вдруг вспыхнули. — А давайте сходим и посмотрим, что они там делают?

— Их могут исключить! — Гермиона металась между желанием почитать нотации экстремальным близнецам и посетить домовиков. Она судорожно комкала мантию в пальцах, а потом тяжело вздохнула. — Нарушать школьные правила, вообще-то, непросто.

— Со временем привыкаешь, — улыбнулся Гарри. Рон нетерпеливо ёрзал, бросая горячие взгляды в сторону двери.

— Давайте уже сходим на кухню, — он залился стыдливым румянцем, — я умираю с голоду.

— Ты думаешь только о еде! — укорила его Гермиона. Она аккуратно сложила свои учебники стопкой и повернулась к Гарри. — Но на кухню стоит наведаться. А Фреда и Джорджа лучше оставить в покое, они всё равно нас не послушают.

Через несколько минут друзья уже стояли в длинном коридоре, скрытые от чужих глаз мантией. Гарри с трудом подавлял желание счастливо рассмеяться: тоскливое одиночество покинуло его. Идти с друзьями под мантией-невидимкой, слушать их перешёптывания было так привычно, так правильно, словно он вернулся в свою «прошлую» жизнь. Разница была лишь в том, что теперь ему не приходилось думать о Рождестве, стычках с Малфоем и трёхголовом псе. Гарри ощущал неумолимое приближение решающих мгновений.

— Интересно, а какая гостиная у Пуффендуя? Они же живут рядом с кухней, — зашептал Рон, когда ребята подошли к широкой лестнице на первом этаже. Гарри взглянул на карту: Пуффендуйская гостиная была вытянутой, с множеством отходящих в бок комнат. А ещё в ней толпилось множество учеников.

— Стойте, — он остановил друзей на повороте к коридорчику, украшенному картинами с едой. В кухне тоже были пуффендуйцы: Гарри заметил точку с подписью «Седрик Диггори» среди них. Через некоторое время тайная дверца приоткрылась, и Гермиона сдавленно ахнула.

Пуффендуйцы выходили, нагруженные едой, и торопливо шествовали в свою гостиную. Седрик нёс корзинку с пирожками и тихо втолковывал что-то полному мальчику, обильно обсыпанному прыщами.

— А все ещё удивляются, почему пуффендуйцы такие толстые, — заметил Рон. Гермиона ткнула его в бок, но было поздно: девочка с длинными косами обернулась, удивлённо глядя на пустой поворот. Она сжимала в руках пузатую бутылку из тёмно-красного стекла.

— Седрик, я что-то слышала! — жалобно потянула она. Диггори явно принимали за главного, он быстро подошёл к ней, доставая палочку.

Люмос, — шепнул Седрик, и крошечный огонёк осветил коридор. Гарри отвернулся — палочка была нацелена прямо на него, и видеть такое молчаливое сосредоточение на точёном лице Диггори было неприятно.

— Наверно, показалось, — девочка с косичками схватила Седрика за локоть, — пора идти?

— Да, пошли, — юноша напоследок окинул коридор взглядом и ушёл вместе с первокурсницей.

— Знаете, — прошептала Гермиона, когда троица двинулась дальше, — пуффендуйцев считают недалёкими, но эта девочка услышала нас, а Диггори не растерялся.

— Ты так говоришь, потому что ты — девчонка, а Диггори — красавчик, — неумолимо отозвался Рон. Гарри вздохнул и улыбнулся сам себе: он также не рассказал друзьям об их любовной драме, чтобы не смущать их и без того накалившиеся отношения.

Гарри позволил себе отдохнуть и повеселиться этой ночью. Сидя в тёплой кухне около камина, обжигающего спину теплом, поедая булочки с горячим шоколадом, он был счастлив. Он не был одинок.

Впереди ждало Рождество, зима и каникулы. А ещё Хагрид, выигравший драконье яйцо в карты у незнакомца.

Но это потом. Потом.

Chapter Text

Если встретите ошибки, исправьте их, пожалуйста, в ПБ :)

 

Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замёрзло. В тот же день близнецы Уизли получили несколько штрафных очков за то, что заколдовали слепленные ими снежки, и те начали летать за профессором Квирреллом, врезаясь ему в затылок. Гарри с радостью бы поддержал их, но учителя словно сговорились подольше задерживать учеников в классах.

Однако все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чём другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по тёплым уютным домам. Нет, в общей гостиной Гриффиндора, в спальне и в Большом зале было тепло, потому что ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промёрзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь.

Хуже всего приходилось на занятиях у профессора Снейпа и профессора Синистры. В подземельях трудно было дышать и приходилось надевать тёплые мантии, шapфы и перчатки. А подняться на Астрономическую башню стало почти невозможно: она продувалась всеми ветрами, и площадка на самом верху оледенела. Уроки в ней отменили и перенесли на дневное время в один из незанятых кабинетов.

— Тут хотя бы тепло, — пожаловался Рон, у которого уже началась аллергия на перечное зелье, которое прописывала ученикам мадам Помфри.

Зато занятия зельеварения никто переносить не собирался. Снейп, как и прежде, кружил по классу, считая, что онемение пальцев вовсе не повод для того, чтобы неправильно нарезать корень пустырника или не почистить марианских мушек.

Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним.

— Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждёт, — громко произнёс Драко Малфой на одном из занятий по зельеварению. — Бедные ребята, мне их жаль...

Произнося эти слова, Малфой смотрел на Гарри. После поражения на квиддичном матче Малфой стал ещё невыносимее, но Гарри почти не обращал на его шутки и подколы внимание. Гермиона одобряла такие действия: она считала, что слизеринец просто пытается привлечь к себе внимание, а если будет натыкаться на стену игнорирования, то в скором времени оставит своё занятие. Рон же рвался в бой, и Гарри с трудом удерживал его от драки с Крэббом и Гойлом.

— Да-да, Поттер, держи своего Уизела подальше, — мерзко хихикал Малфой, пользуясь тем, что Снейп стоял в другом конце класса и отчитывал двух девочек, едва не расплавивших котёл.

— Заткнись, Малфой! — не выдержал Гарри, оттаскивая Рона. Не хватало ещё получить наказание из-за провокаций хорька. Слизеринец поджал губы и отвернулся. В этот момент подошёл Снейп и скептически оценил зелье, которое Гарри и Рон приготовили на пару.

— Порошок морских ежей добавлен в неверной пропорции, — профессор почти касался своим длинным носом голубоватой жидкости. — Вам стоит носить две пары очков, мистер Поттер.

Малфой хихикнул, но вставить собственную шутку не решился. Его зелье тоже не было идеальным: от него шёл кисловатый запах гниющих фруктов.

— Хей, Гарри, напомни мне, я когда-нибудь набивал морду этому слизняку? — спросил Рон по пути на обед. Гарри напряг память, но вспомнил лишь множество потасовок и один, несомненно, лучший удар Гермионы.

— Не помню, — не стал расстраивать друга Гарри.

Они вошли в Большой зал. Отражение неба на потолке радовало своим лазурным цветом. Серые тучи ушли, унеся с собой остатки последнего тепла, а на смену им пришло холодное, колючее солнце.

Профессор МакГонагалл составляла списки тех, кто останется в Хогвартсе на Рождество. Гарри с радостью внёс себя туда. К тому же братья Уизли тоже оставались — их родители собирались ехать в Румынию, проведать Чарли.

У Гарри был безумный план на это Рождество, но Гермиона задавила его ещё в зародыше. Даже будучи маленькой девочкой, она не терялась в сложных ситуациях и могла трезво взглянуть на ситуацию.

— Дурная голова ногам покоя не даёт! — ругала она Гарри, когда тот выложил ей свой план. — Это безрассудно! Не говоря уже о том, что это нарушение прав человека.

— Человека? — хмыкнул Рон, криво ухмыляясь.

— Да, Рон, — Гермиона была неумолима. Она пригрозила Гарри, что если тот попытается осуществить задуманное, то она немедленно доложит об этом Дамблдору. — Придумал тоже, — фыркала она, оставляя мальчишек.

Гарри покачал головой. Он и сам понимал, что его план далёк от совершенства, но сидеть без дела и смотреть, как Квиррелл разгуливает по школе, а Дамблдор плетёт какие-то интриги, не было сил.

Рон что-то бурчал себе под нос, жуя бутерброд. Гарри его уже не слушал, он отодвинул в сторону нетронутую еду и обернулся назад, глядя на слизеринский стол. Малфой самозабвенно рассказывал что-то друзьям, не замечая жгучего взгляда.

«Наверняка дом хорька хорошо защищён», — подумал Гарри. Пробраться в особняк Малфоев было бы затруднительно, зато он разом прервал бы все неприятности будущего года. Если бы только Снейп помог ему!

А на это не стоило надеяться, и Гарри отбросил фантастические планы прочь. Ничего. Сначала нужно разобраться с Квирреллом, а дневник Реддла сам попадёт к нему в руки в следующем году. Главное — вовремя забрать его у Джинни.

— Говоришь, у Хагрида появится дракон? — тихо спросил Рон. После обеда они направились в библиотеку, чтобы встретить Гермиону. Она с азартом взялась за расследование этого феномена с видением.

— Да. Скоро. Но до того времени всё должно идти своим чередом, — предупредил друга Гарри.

Около библиотеки собралась толпа когтевранцев. Они шумно о чём-то переговаривались, и Гарри с Роном с трудом смогли мимо них протолкнуться. Гермиона заняла место за одним из крайних столов, спрятавшись за стопкой книг.

На неё подозрительно взирала мадам Пинс, строгая библиотекарша, сидящая за большим дубовым столом. Она внимательным взглядом следила за своим драгоценным обиталищем, чтобы не пропустить какого-нибудь хулигана, делающего заметки на полях или (не дай бог!) подгибающего страницы. К маленькой девочке, читающей книги, предназначенные для старших курсов, она относилась крайне неприязненно.

— Своим чередом? — Рон плюхнулся на стул рядом с подругой. — То есть мы должны пойти в лес с Хагридом и Малфоем?

— Нельзя вмешиваться в ход событий, Рон, — подала голос Гермиона.

Гарри почувствовал себя неуютно: он не смог отговорить девочку от ночных посиделок с толстенным томом неизвестного Тейма. Волосы Гермионы ещё больше растрепались, а в глазах иногда мелькало нечто... маниакальное.

— Я тут почитала про маховики времени...

— Это не одно и то же.

— Но со временем нельзя шутить! Гарри, ты должен рассказать о своих планах Дамблдору или профессору Снейпу! — с жаром проговорила Гермиона. Рон закатил глаза и устало откинулся на спинку стула. Он уже целую неделю подолгу ночами ворочался в кровати, не давая спать ни себе, ни другим. Гарри обречённо вздохнул. Видимо, никто из их троицы уже давно не высыпался.

— Ага, а потом отдать им мантию-невидимку и Карту Мародёров, — страдальчески потянул Уизли. Гарри был полностью с ним согласен. Дамблдор чётко и ясно запретил какие-либо действия по отношению к Квирреллу, а Снейп скорей всего поддержал бы директора.

«Директора, а не меня», — грустно подумал Гарри, глядя на тихую перепалку друзей. Они всё ещё относились к Снейпу с недоверием, но готовы были верить каждому слову Дамблдора. Гарри почему-то было обидно . Не за себя, а за профессора зельеварения — единственного, чьи мотивы и мысли Гарри мог знать наверняка.

 

Несколько дней Гарри разучивал заклинания, практикуя их по ночам в Выручай-Комнате. Друзья тоже ходили с ним, но у них получалось значительно хуже. Гермиона быстро овладела заклятием Экспеллиармус, хоть это и обошлось ей несколькими бессонными ночами, а Рон по-прежнему терял свою палочку вместо палочки противника.

Гарри продемонстрировал им заклятие Патронуса, но оно было слишком сложным для первокурсников.

— Я овладел им на третьем курсе, а вы — на пятом. Так что неудивительно, что сейчас не получается.

— А какое воспоминание ты используешь, Гарри? У меня нет таких, чтобы они были прямо счастливыми, — Рон раздосадовано почёсывал затылок. — Разве что, однажды Фред и Джордж разрешили полетать на своей метле...

— Я вспоминаю моих родителей и... вас, — смутившись, ответил Гарри. Он не сказал, что вместе с идиллическим воспоминанием, собранным из обрывков каких-то моментов, присутствует призрачная надежда.

Найдите её, профессор.

Гарри не стал бы тренировать друзей, если бы не был уверен — в ближайшем будущем это пригодится. Он некстати вспомнил себя во главе Отряда Дамблдора. Они ведь и тренировались тут же, в этом мрачном зале, наполненном книжными шкафами, манекенами и пустыми площадками для дуэлей.

Гарри проводил тут время и в одиночестве. Думал о чём-то, позволяя комнате подстраиваться под свои желания, строил планы, осуществить которые почти невозможно.

Как и мысль влезть в Малфой-Мэнор. Они были из ряда тех идей, что посещают супергероев. Гарри не чувствовал себя Спасителем, он чувствовал себя несчастным, усталым мальчиком. И очень хотел закончить это, предотвратить, обезвредить.

Как это сделать? В одну из ночей Гарри лежал на подушках, рассыпанных по полу Выручай-Комнаты, и смотрел в потолок. Он не собирался возвращаться в спальню, где Рон со своей вознёй не дал бы ему уснуть. Он думал и думал, стараясь, как Дамблдор, предугадать всё наперёд.

Один крестраж найден. Медальон можно найти, если Дамблдор сдержит обещание. Да и дом Мраксов отыскать возможно. Дневник сам придёт в руки, нужно лишь подождать. Но вот чаша...

О самом себе Гарри предпочитал не задумываться. В конце концов, если уничтожить все крестражи, кроме него самого, всё будет гораздо проще.

Гарри перевернулся на бок, доставая из-под соседней кипы подушек одеяло. Завтра Хагрид начнёт таскать пихты в Большой зал, а к вечеру он уже будет полностью украшен. Гарри закрыл глаза, возвращаясь мыслями к золотой чаше.

Как же её достать? Сейф Лестрейнджей находился в Гринготтсе, но Беллатриса с мужем в сидели тюрьме. Имеет ли доступ к этому сейфу вторая из сестёр Блэк? Гарри неприятно коробило то, что приходилось виться вокруг семейства Малфоев, но это был единственный путь, который он видел.

С этими мыслями он неожиданно уснул.

Как и предполагалось, следующий день был наполнен радостной суетой приготовлений. Некоторые учителя и думать забыли об уроках: Флитвик и вовсе не пришёл на занятие, а профессор МакГонагалл задала читать учебник, и Гарри весь урок проиграл с Роном в крестики-нолики.

Лишь зелья остались напряжённым предметом. Даже... относительно тёплое отношение Снейпа к Гарри не помешало ему поставить жирное «О» напротив его фамилии. Правда, на этом уроке лишь Гермиона и Парвати, работающая с ней в паре, получили «удовлетворительно».

— Возмутительно! — злилась Гермиона на выходе из подземелий. — Гарри, ты уверен, что он точно на нашей стороне?

— Да, Гермиона, абсолютно, — Гарри уже устал убеждать их с Роном в том, что неприязнь к Снейпу вызвана лишь его склочным характером.

Выйти в коридор им помешала огромная пихта, колючими ветками прикрывающая проход. Из-под неё торчали две гигантские ступни.

— Привет, Хагрид, помощь не нужна? — спросил Рон, просовывая голову между веток.

— Не, я в порядке, Рон... Но всё равно спасибо, — донеслось из-за пихты.

— Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти, — произнёс кто-то сзади, растягивая слова. Разумеется, это мог быть только Малфой. — А ты, Уизли, пытаешься подработать? Хочешь после школы остаться лесником?

— Иди куда шёл, Малфой, — зло бросил Рон в ответ. Он бы бросился на слизеринца с кулаками, если бы не ладонь Гарри, удерживающая его за плечо.

— Обязательно пойду, — Малфой ухмыльнулся, пробегая взглядом по нахмуренной Гермионе и рассеянному лицу Хагрида, выглядывающему из-за пушистых веток. Он остановил свой взгляд на Гарри. — Мне хотя бы есть, куда идти.

Малфой протиснулся мимо них, на прощание сверкнув глазами и вскинув белёсые брови.

— Когда-нибудь я его достану, Гарри, — выдавил из себя Рон, глядя в удаляющиеся спины Малфоя и его верных телохранителей, — когда-нибудь...

— Да ладно вам, ребята, — добродушно сказал Хагрид, — просто детские ссоры. Пойдёмте лучше, посмотрите на Большой зал. Там сейчас такая красота!

Гарри согласился, что лучше пойти взглянуть на рождественское убранство, чем скрежетать зубами и ругаться. Они пошли за Хагридом.

Большой зал и правда был прекрасен. МакГонагалл и Флитвик как раз украшали его нетающими сосульками. Не меньше дюжины высоченных пихт стояли по периметру зала, сверкая волшебным снегом, сосульками, вечногорящими свечами и стеклянными шарами, переливающимися всеми цветами радуги. А на стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста.

— Отлично, Хагрид, это ведь последнее дерево? — спросила профессор МакГонагалл. Она взмахнула волшебной палочкой, и дверь в зал покрылась фигурной изморозью.

— Да, профессор, — Хагрид устало опустился на скамью, глядя, как Флитвик левитирует пихту на положенное ей место. Маленький профессор поднял палочку, и из неё, словно мыльные пузыри, вверх полетели большие золотые шары, тут же оседающие на ветвях дерева.

— До начала каникул остался один день, — произнёс Рон, восхищённо глядя на рождественскую пихту, — побыстрей бы.

— Я уезжаю на каникулы к родителям, — Гермиона выразительно посмотрела на друзей, — и некому будет за вами присматривать.

— Обещаем, что не взорвём замок и не начнём охоту на тёмных магов, — прошептал Гарри, чтобы Хагрид не услышал. Девочка покачала головой, но осталась вполне довольна ответом.

Гермиона уехала через день, а вместе с ней и большая часть учеников. В спальне остались только Рон и Гарри, да и в общей гостиной народу поубавилось. Можно было придвигать кресла поближе к камину и подолгу болтать о предстоящих планах или вынашивать новые.

Рон без умолку поливал Малфоя грязью, то и дело спрашивая у Гарри, не претворял ли он когда-нибудь одну из своих идей в жизнь. Гарри даже не помнил, чтобы он сам когда-нибудь так сильно ненавидел слизеринца, но, может быть, он просто забыл. У них были дела поважнее: каждый день Гарри внимательно смотрел на Хагрида, пытаясь подгадать момент, когда лицо лесничего озарится счастьем сбывшейся мечты.

Но Хагрид всё ещё не получил свой желанный подарок, чего нельзя сказать о Гарри.

Проснувшись утром, он первым делом заметил свёртки и коробочки у своей постели. Около кровати Рона их было заметно больше.

— Доброе утро, — сонно произнёс Рон, когда Гарри выбрался из постели и накинул на пижаму халат.

— И тебе того же, — автоматически ответил Гарри, уставившись на то, что лежало у его кровати. Гарри быстро распаковал верхний свёрток. Подарок был завёрнут в толстую коричневую обёрточную бумагу, на которой неровными буквами было написано: «Гарри от Хагрида». Внутри была флейта грубой работы — скорее всего, Хагрид сам вырезал её из дерева. Гарри поднёс её к губам и извлёк из неё звук, похожий на уханье совы.

Следующий подарок лежал в тонком конверте и представлял собой лист плотной бумаги. «Получили твои поздравления, посылаем тебе рождественский подарок. Дядя Вернон и тётя Петунья», — было написано на листе. К бумаге скотчем была приклеена мелкая монетка. Дурсли остались верны себе — более щедрый подарок придумать было сложно.

— Очень приятно, — прокомментировал Гарри. Он потянулся к следующему подарку. В блестящем пакете оказался изумрудно-зелёный свитер и большая коробка с домашними сладостями.

— О-о-о, — простонал Рон, залившись краской, — фирменный свитер Уизли. Мама их каждый год вяжет. Хотя ты, наверное, знаешь?

— Твоя мама очень хорошо вяжет, — Гарри не солгал, хотя он вряд ли бы стал носить свитер цветов Слизерина, пусть он и «подходил к его глазам». — Мне всегда нравились её свитера.

— Правда? — Рон смущённо мотнул головой и продолжил копаться в своих подарках.

Гарри получил ещё коробку шоколадных лягушек от Гермионы и крошечную, буквально микроскопическую бутылочку с темно-зелёной жидкостью. К ней прилагалась записка:

Не будьте таким идиотом, Поттер.

Наверно, никто в мире не мог покраснеть сильнее. Гарри смял записку, чувствуя, что гореть начинают не только щёки и уши, но и шея. Рон обеспокоенно смотрел на него, роняя на пол коробочку присланных Гермионой магловских леденцов.

— Эй, Гарри, ты в порядке? — он попытался заглянуть в смятый листочек, но Гарри тут же спрятал его под подушку. — Ты как-то странно выглядишь.

— Всё нормально, — успокоил его Гарри. Он незаметно убрал флакончик в свой тайник, надеясь, что Рон этого не заметил.

В этот момент в спальню ворвались Фред и Джордж. Они были красные, словно уже успели набегаться по морозу, и на них тоже были надеты фирменные свитера Уизли синего цвета. На груди Фреда красовалась большая буква «Ф», а на груди Джорджа — «Д». Гарри даже удивился, что они не поменялись.

— Счастливого Рождества! — закричали близнецы с порога.

— Эй, смотри! — воскликнул Джордж, обращаясь к брату. — Гарри тоже получил фирменный свитер Уизли!

— Между прочим, свитер Гарри выглядит лучше, чем наши, — признал Фред, повертев в руках подарок, полученный Гарри от миссис Уизли. — Он ведь не член семьи, так что она вязала его куда старательнее.

— А ты почему не надел свой свитер, Рон? — возмутился Джордж — Давай-давай, они ведь мало того, что красивые, так ещё и очень тёплые.

— Ненавижу бордовый цвет, — то ли в шутку, то ли всерьёз простонал Рон, натягивая на себя свитер.

— А на твоём никаких букв, — хмыкнул Джордж, разглядывая младшего брата. — Полагаю, она думает, что ты не забудешь, как тебя зовут. А мы ведь тоже не дураки — мы хорошо знаем, что нас зовут Дред и Фордж.

Близнецы расхохотались, довольные шуткой. А потом потащили друзей на улицу.

Рождественский пир был прекрасен. На столе красовались сотни индеек, горы жареного и варёного картофеля, десятки мисок с зелёным горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки, и башни из волшебных хлопушек. Эти фантастические хлопушки не имели ничего общего с теми, которые производили маглы — они не просто взрывались, выбрасывая конфетти, они распыляли вокруг разноцветные клубы дыма или мыльные пузыри. А ещё внутри оказывался необычный презент.

Хлопушка, которую взорвал Фред, подарила ему несколько живых белых мышей, а Рон получил капитанскую фуражку.

За учительским столом тоже было весело. Дамблдор сменил свой остроконечный волшебный колпак на украшенную цветами шляпу и весело посмеивался над шутками профессора Флитвика. Он даже умудрился надеть ярко-розовый цилиндр на Снейпа.

Гарри поймал взгляд профессора зельеварения и не смог сдержать улыбки. Тот выглядел чрезвычайно комично и еще более мрачно, чем обычно, и тут же хмуро отвернулся.

Потом подали пудинг с сюрпризом — Перси чуть не сломал зуб о серебряный сикль. Когда Гарри вечером выходил из-за стола, подарков заметно прибавилось: ему выпал набор не лопающихся воздушных шаров, коробка с зефиром, от которого раздуваются щёки, и несколько деревянных сов, то и дело порывающихся улететь. Он поймал себя на том, что целый вечер не думал ни о крестражах, ни о Волдеморте, ни о Малфое. Целый вечер безмятежности.

Рождественские каникулы, как и просила Гермиона, не омрачились ничем, кроме нескольких ссадин, полученных на тренировке по квиддичу. Рон помогал Гарри тренироваться: он бросал вверх наколдованные мячики, которые Гарри ловил. Иногда к ним присоединялись близнецы, и тогда они вчетвером устраивали захватывающую гонку или пародию на игру.

К тому времени, когда вернулась Гермиона, Гарри уже наразвлекался на весь оставшийся год.

Chapter Text

Как оказалось, подгадать день, когда Хагрид получит дрaкoньe яйцо, было очень трудно. Гарри не помнил ни времени, ни обстоятельств, при которых они раскрыли тайну лесника, и приходилось надеяться лишь на случайность.

Каждый день за завтраком, обедом и ужином Гарри внимательно наблюдал за лицом Хагрида. Но великан, как и всегда, был добродушен и улыбчив, на взгляды троицы отвечая приветливым жестом.

— Он вообще когда-нибудь уходит из замка? — спросил Рон за одним из таких обедов. Он придирчиво потыкал куриную ножку вилкой. — Ведь должен же он откуда-то это яйцо притащить.

— Хагрид мог сходить в Хогсмид во время наших занятий. Или ночью, — предположил Гарри, краем глаза наблюдая за учительским столом. Спросить у Снейпа про странное зелье не предоставлялось возможности: профессор зельеварения с поразительной скоростью покидал класс после каждого занятия.

— Хогсмид... — мечтательно потянул Рон, — вот бы туда сходить. Может быть... под мантией...

— Рон! — одёрнула его Гермиона. — Если тебя заметят в Хогсмиде, то ты тут же вылетишь из школы. К тому же, нужно готовиться к экзаменам. На каникулах я сделала для вас обоих план подготовки.

— Зачем? — удивился Гарри, давясь тыквенным соком. — Я вообще все помню.

— Если бы ты все помнил, то не получал бы "О". Ничего не мешает тебе подготовиться cнoвa, — Гермиона укоризненно покосилась на друзей, не загоревшихся идеей яростной подготовки.

— Герм, ну отстань, — отмахнулся Рон, раздосадовано отодвигая от себя тарелку, — на кону жизнь всего человечества, а тебя волнуют экзамены.

Гермиона обиженно надулась. Глядя на их демонстративно отвёрнутые друг от друга лица, Гарри едва не захохотал. Неужели даже тогда между лучшими друзьями было такое напряжение?

Ждать появления Норберта пришлось недолго. Правда, Гарри почти отчаялся и думал уже идти к Хагриду с прямым вопросом насчёт дракона, но их сомнения развеялись за один вечер.

На ужине не было ни Хагрида, ни Квиррелла. Зато Дамблдор выглядел обеспокоенным, а Снейп не сводил с Гарри взгляда. Наверно, пытался своим угрожающим взором заставить Гарри отказаться от своих планов, какими бы они ни были.

— Когда пойдём к нему? — спросил Рон. Он тоже заметил пристальное внимание профессора зелий, но никак его не прокомментировал. Перед Роном стояло большое блюдо с хрустящими сырными чипсами, которые мальчик складывал горкой в своей тарелке. Гермиона недовольно косилась на него, что-то бормоча про «несчастных эльфов».

— Завтра, — твёрдо ответил Гарри. Нужно дождаться вылупления дракончика, а потом... Что потом? Малфой должен донести на них, иначе МакГонагалл не назначит наказание.

Гарри впервые в жизни составлял план, как получить наказание в определённый день. И это было странно.

— Гарри, ты говоришь, Малфой должен на нас донести? — Рон перегнулся через стол, задевая локтем Гермиону и выискивая взглядом светлую макушку. — Что-то меня не радует перспектива быть пойманным этим слизнем.

— Мы же не можем донести сами на себя, — встряла Гермиона, отпихивая от себя ладонь Рона, перемазанную крошками чипсов. — Да и никто из гриффиндорцев не согласится, а посвящать их в тайну нельзя.

— К тому же, ему тоже попадёт, — Гарри и самого не радовала идея привлечения Малфоя в это дело, но он просто не мог придумать ничего другого. Он не помнил ни точного часа, ни точного дня, даже места, где он сможет найти Квиррелла, когда тот отправится в Запретный лес.

Пусть хоть так. Рон и Гермиона будут рядом, а с ними Хагрид. Ну а Малфой... С ним Гарри что-нибудь придумает, в конце концов, можно просто напугать хорька, и тот сбежит.

Вечером следующего дня они пришли в хижину Хагрида сразу после ужина. Гарри был готов поклясться, что Снейп решил пойти за ним и задержать, но почему-то передумал. Может быть, вспомнил про Джеймса, идеи которого невозможно было остановить, стоило им только появиться в зачатке. Как бы то ни было, препятствий не возникло.

Шторки на окнах хижины были плотно задёрнуты. Лесничий долго не открывал, а когда, наконец, выглянул наружу, то несказанно удивился. Он впустил троицу внутрь только убедившись, что с ними никого нет.

Внутри дома стояла ужасная жара. Несмотря на то, что погода стремительно улучшалась, и жгучий мороз уже давно спал, в камине жарко пылал огонь. Хагрид предложил друзьям чай и бутерброд с мясом горностая, но те без колебаний отказались от такой экзотической еды.

— Ну, что вас привело сюда так поздно? — стараясь выглядеть всё так же расслабленно и дружелюбно, спросил Хагрид. Он то и дело бросал нервный взгляд в камин, где ярко-рыжее пламя облизывало гладкие бока большого тёмно-коричневого яйца. Над камином виceлo несколько пучков какой-то травы, напоминающей скорей крысиные хвосты. Гарри принюхался и с трудом поборол желание зажать нос.

— Мы зашли поговорить, Хагрид, — серьёзно начала Гермиона. Она обхватила большую кружку ладонями, глядя в мутную жидкость и не зная, как начать тяжёлый разговор. Рон пришёл ей на помощь.

— Как поживает Пушок, Хагрид? — спросил он, смело глядя на растерянного великана.

— Что? Пушок... Откуда вы... — начал Хагрид, но тут по хижине пронёсся оглушающий треск. Яйцо в камине задрожало, словно пытаясь выскочить на пол и укатиться, но вскоре замерло.

— Не спрашивай, Хагрид. Мы всё знаем, — Гарри не хотел быть таким резким. Он положил руку на плечо друга, поглаживая толстую кротовую жилетку. — И про Пушка, и про яйцо. Мы хотим помочь дракону.

— Но как?... — Хагрид с изумлением посмотрел на мальчика. На его лице не читалось ни страха, ни отчаянья, лишь искреннее недоумение. Гарри вдруг понял, что может доверять Хагриду, несмотря на огромное уважение лесничего к диpeктopу Хогвартса.

— Хагрид! — Гермиона тоже поднялась со стула, подойдя к нему с другой стороны. — Неважно, как мы узнали. Мы хотим, чтобы с дракончиком все было хорошо. Тебе не кажется, что будет правильней отправить его в заповедник? В Румынию, например?

— В Румынию?

— К моему брату Чарли, — пояснил Рон. Он сжал в кулаке кусочек кекса, проверяя его на прочность. — Он разводит драконов.

— Но как вы узнали? Он ведь даже... не вылупился, — Хагрид беспомощно развёл руками в стороны. Он испуганно оглянулся на камин, но яйцо больше не шевелилось. Хагрид достал из-под подушки толстенную книгу «Разведение драконов для удовольствия и выгоды». — Я тут взял почитать. Я ведь его выиграл, но даже не знаю, что за порода. Если делать всё правильно, то он должен вылупиться совсем скоро...

— Напишешь нам, когда он вылупится? — Гарри похлопал друга по плечу. — Мне жаль, Хагрид, но тебе правда нельзя его оставлять. В конце концов, ты живёшь в деревянном доме.

— Но я... — в глазах Хагрида появились слёзы. Гарри чувствовал себя просто отвратительно, глядя на лесничего, с необыкновенной нежностью взирающего на драконье яйцо.

— Ему там будет лучше, — Гермиона сама чуть не плакала, обнимая их общего друга. Она посмотрела на Гарри, но не смогла заставить себя укорять его за прямоту и резкость. Он был прав, и она не могла этого не признавать.

— Возможно, — Хагрид грузно поднялся и внезапно заключил Гарри в объятия. Сильные руки чуть не сломали мальчику кости, но великан тут же его отпустил.

— Гарри, — он вытер слёзы большим носовым платком, выуженным из кармана, — дракончик... Если вы узнали, то скоро и все остальные... Его точно отберут, малыша...

— Всё будет хорошо, Хагрид, — Рон похлопал великана по локтю. — Чарли хорошо позаботится о нём. Я уверен, ты сможешь часто его навещать!

Когда ребята возвращались в замок, у всех троих на душе скребли кошки. Хагрид выглядел очень расстроенным, и сколько бы Гарри ни уверял себя, что поступил правильно, отделаться от неуютного чувства было невозможно. Он пообещал себе, что если всё-таки попадёт на турнир «Трёх Волшебников», то непременно подарит миниатюрную копию дракона Хагриду.

***

— Я уже и забыл, что такое спокойная жизнь, — трагически произнёс Рон на одном из завтраков. Гарри кивал, набивая рот омлетом, а Гермиона усовершенствовала их планы подготовки к экзаменам.

В этот момент в зал влетела белоснежная сова. Букля покружила над гриффиндорским столом и плавно спланировала Гарри на плечо. Она принесла записку от Хагрида, которого на завтраке не наблюдалось. В записке было всего два слова: «Он вылупляется».

Рон предложил прогулять травологию и после завтрака тут же отправиться прямиком к Хагриду. Но Гермиона и слышать об этом не хотела.

— Да послушай, Гермиона, мы, может, больше никогда в жизни такого не увидим, — укорил её Рон. Они поднялись с места и направились вдоль длинного стола к выходу.

— Мы привлечём к Хагриду слишком много внимания. К тому же... — начала Гермиона, но Гарри тут же пихнул её в бок и демонстративно повернулся к Рону.

— Лучше и правда пойти после уроков. Поговорим об этом... за теплицами, где поменьше ушей.

Гермиона поняла всё сразу. Она сосредоточенно кивнула, глядя вперёд и ничему не удивляясь. Мимо них проскользнула толпа слизеринцев, и Гарри смог поймать любопытный взгляд Малфоя, направленный в их сторону.

Гермиона и Рон спорили всю дорогу к теплицам. Гарри не знал, кого поддерживать, поэтому предпочитал отмалчиваться и выискивать в толпе знакомые лица. Со стороны леса как раз шла смешанная толпа когтевранцев и пуффендуйцев, пестрящая синими и жёлтыми шарфиками. Среди них Гарри нашёл Седрика, рассказывающего что-то высокой девочке с вытянутым лицом.

Видеть Диггори живым и весёлым было приятно. Пуффендуец напоминал солнечный луч, скользящий в толпе: не только его яркий шарф, даже его волосы, казалось, светились в облачный день. Седрик не заметил взгляда Гарри и безмятежно вернулся в замок. Но этого было достаточно, чтобы почувствовать себя чуточку лучше.

Друзья зашли за одну из теплиц, пропуская вперёд остальных гриффиндорцев. Гарри прислонился к полупрозрачному стеклу, из которого были сделаны стены теплицы, и прислушался. Однокурсники толпились внутри, занимая места у длинных столов, уставленных горшками и мешочками с удобрениями.

— У нас не так много времени. Когда нужно будет отправить письмо Чарли? — спросил Рон, разглядывая размытые силуэты внутри. Гарри показалось, что друг избегает взгляда Гермионы.

«Господи, они же дети!» — подивился он, стараясь припомнить, когда между Роном и Гермионой успело повиснуть такое ощутимое, плотное напряжение. Гарри удивило и то, что он сам смог заметить его, хотя раньше в упор не замечал ничего, связанного с таким расплывчатым чувством, как «любовь».

«Они слишком юны» — успокоил он себя. Гарри постучал пальцем по стеклу, отгоняя маленькую мошку, сидящую по ту сторону.

— Сходим после уроков к Хагриду и посмотрим. Он должен немного подрасти... — Гарри вдруг моргнул. Перед его глазами пронёсся образ Рона, страдальчески цепляющегося за свою болезненно-позеленевшую руку.

Вот же чёрт. Гарри откинулся назад, прикрывая глаза и буквально щипцами вытягивая из памяти нужные моменты. Как назло, всё время припоминался ненужный сейчас путь до «Дырявого котла».

— Всё в порядке, Гарри? — озабоченно спросила Гермиона, глядя, как он потирает пальцами переносицу.

— Да-да, подожди, — Гарри припомнил Невилла, испуганно смотрящего в черноту леса. Вот же. Значит, Рон тогда лежал в больнице из-за... укуса дракона. А в лес пошла Гермиона и Невилл, совершенно случайно попавший под обстрел наказаниями.

Это было несправедливо по отношению к Невиллу. Да и подвергать Рона опасности не хотелось.

— В общем, — Гарри уловил чьё-то дыхание рядом. Он стоял на самом углу теплицы, а позади него шла деревянная стенка, к которой с другой стороны крепились полки. Кто-то стоял совсем близко и бесстыдно подслушивал, — пойдём после уроков. Напишем Чарли, но я думаю, придётся некоторое время наблюдать за дракончиком. Он может не перенести поездку.

— Тогда можно я возьму Буклю? Перси забрал Стрелку.

— Хорошо. И да, Рон, держи пальцы подальше от дракона. В прошлый раз ты попал в больничное крыло, — Гарри резко обернулся, заглядывая за угол. Он чуть не врезался носом в щёку Малфоя, оказавшегося неожиданно близко к неразлучной троице. Вопреки всему, в серых глазах слизеринца отражалось не только победное злорадство, но и множество вопросов.

Малфой секунду смотрел на него с подозрительным прищуром, а потом скривил губы и, как ни в чём не бывало, отправился в теплицу. Кажется, он прошипел что-то совсем тихо. Гарри усмехнулся ему вслед, чувствуя непонятное раздражение внутри. В это время Гермиона коснулась его плеча, оглядывая пустую тропку до дверей.

— Ну как? — шепнула она.

— Всё нормально. Пойдём, — они отправились на урок травологии. Гарри откинул свои мысли насчёт слизеринца прочь, решив, что разберётся с ним позднее. Не хватало ещё выставить себя в глазах Малфоя параноиком, который только и делает, что трясётся над своим секретом.

После урока они побросали свои совки, которыми копались в земле, и бегом выскочили из теплицы, направляясь к домику лесничего на опушке леса. Открывший им Хагрид был весь красный от возбуждения.

— Он почти вылез! — прошептал Хагрид, заталкивая их внутрь.

Яйцо, испещрённое глубокими трещинами, лежало на столе. Дракончик внутри двигался, стуча по скорлупе.

Они придвинули стулья к столу и сели, затаив дыхание. Внезапно раздался треск. Яйцо развалилось пополам, и на стол выпал маленький дракончик. Его нельзя было назвать симпатичным. Гарри подумал, что он напоминает скомканный чёрный зонтик. Он был ужасно тощий, топорщащиеся на спине крылья казались непомерно большими для такого тела. Морда у дракончика была длинная, с широкими ноздрями, пробивающимися бугорками рогов и выпученными оранжевыми глазами.

Дракончик чихнул, из ноздрей вылетело несколько искр.

— Ну, разве не красавчик? — проворковал Хагрид. Он вытянул руку, чтобы погладить своего любимца по голове. Дракончик молниеносно раскрыл пасть и лязгнул острыми клыками, пытаясь ухватить Хагрида за палец.

— Он узнаёт свою мамочку! — восхитился Хагрид. — Какой умный малыш!

— Это норвежский горбатый, — сказал Рон, опасливо косясь на зубчатый хвост дракончика. — Чарли говорил, они очень злобные.

— Злобные? — изумился Хагрид. — Какие глупости!

— Как быстро растут такие драконы? — спросила Гермиона, любопытно разглядывая кожистые крылья. Сквозь них просвечивали тонкие кости и почти невидимые венки.

Хагрид открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно побледнел и, вскочив на ноги, метнулся к окну.

— Что случилось? — крикнул Гарри, хотя уже знал ответ.

— Кто-то в окно заглядывал, а я, как назло, занавески неплотно задвинул, — сокрушённо выговорил Хагрид. — Мальчишка какой-то... вон, убегает.

Гарри подскочил к двери и распахнул её, чтобы самому убедиться. Даже на расстоянии он узнал макушку Малфоя. Что ж, пока всё шло так, как и задумано.

Всю следующую неделю Малфой неприятно улыбался, стоило ему завидеть Гарри, Гермиону и Рона. Их это порядком нервировало.

— Чарли сказал, что несколько его друзей полетят в Румынию через две недели. К тому времени дракончик будет готов к перевозке, — сказал Рон, показывая Гарри письмо. Тот кивнул: он был занят тем, что выписывал из книги полезные заклинания. Гарри не собирался упускать Квиррелла и не сомневался, что ему пригодится что-то получше старого доброго Петрификуса.

— Главное, чтоб к тому времени дракон не спалил дом Хагрида или Малфой не донёс раньше срока, — Гермиона пододвинула к себе толстую книгу, краем глаза наблюдая за мадам Пинс. Она подняла голову, чтобы поискать что-то в горке пергаментов рядом с Гарри, но так и замерла, протягивая руку к свитку.

— Герм? — Рон удивлённо посмотрел на неё, но, проследив направление её взгляда, тоже замер. Он громко сглотнул. — Профессор Снейп?

— Поттер, — Гарри почувствовал, как взгляд профессора прожигает дыру в его затылке. Он перевернул лист, на котором выписывал заклинания, и медленно поднялся из-за стола. Рон проводил его испуганным взглядом, а Гермиона тут же вцепилась пальцами в столешницу.

— Что? — грубовато отозвался Гарри, когда они со Снейпом отошли к высоким полкам, подальше от любопытных глаз. Профессор стоял слишком близко, Гарри чувствовал себя неуютно: его словно загоняли в угол.

— Поттер, я понимаю, что вам не терпится спасти мир, но вы можете мне объяснить, почему мистер Малфой читает книги о драконах и змееустах?

— Понятия не имею. Я не его библиотекарь, — Гарри поймал себя на том, что банально дуется на Снейпа за то, что тот избегал его несколько недель. Он не хотел быть таким мелочным, поэтому постарался успокоиться и сосредоточить взгляд на пыльных корешках книг.

— Поттер, я видел в ваших воспоминаниях этого дракона. Я сообщу Дамблдору, что вы...

— Нет! — повинуясь мимолётному порыву, Гарри схватил профессора за локоть, как будто пытался удержать его от побега. Снейп посмотрел на его руку, как будто она, по меньшей мере, принадлежала инопланетянину с зелёной кожей. Гарри убрал свою ладонь и постарался говорить как можно более проникновенно. — Пожалуйста, профессор. Всё должно идти так, как идёт сейчас. Не вмешивайтесь.

— Я должен наблюдать, как мои ученики подвергают себя опасности, проявляя свою поразительную безмозглость? — Снейп говорил ровно и тихо, но Гарри чувствовал, что профессор в ярости. Неужели из-за Малфоя? Ведь Снейп не мог знать, что Гарри решил изменить события в Запретном лесу. Или мог?

Он с сомнением покосился на хищное лицо профессора зелий. Всё было как всегда: те же сведённые на переносице брови, тот же пронизывающий жёсткий взгляд, те же сальные волосы, тот же напряжённый угрожающий голос. Если Снейп и знал о предстоящих планах, то ему ничего не стоило скрывать свою осведомлённость.

— Пожалуйста. Мне это надо. Я пойду один.

— С Драко Малфоем?

— Что? — Гарри опешил. Его уже порядком достало, что всё вокруг склоняется к белобрысому хорьку, норовившему поломать чёткую идею дальнейших событий. Даже Рон не мог и минуты усидеть спокойно, чтобы не напомнить Гарри о том, какой Малфой всё-таки подлец.

— Ведь вы разделитесь в Лесу. Не хочу, чтоб ученик Слизерина пострадал.

— О! Если вас это так волнует, я лично прослежу за тем, чтоб Малфой не получил повреждений, — язвительно отозвался Гарри, ненавидя себя за эту омерзительную черту, просыпающуюся в его характере. Он опустил взгляд вниз, рассматривая носки своих ботинок. Чего он дулся? Конечно, Снейп заботился о своем факультете, и не было причин обижаться на него за это. И все же Гарри обижался.

— Поттер, вы ведёте себя, как ребёнок.

— Дамблдор считает, что я и есть ребёнок.

— Однако вы собираетесь в одиночку биться с Тёмным Лордом, — Гарри вздрогнул, когда непомерно тяжёлая ладонь опустилась на его плечо. Он не поднял глаз, потому что точно знал, что профессор зелий этого не хочет. Кто знает, что за выражение было на его лице.

— Я не собираюсь. Я это сделаю. А вас прошу просто не мешать мне.

— Ваши амбиции зашкаливают, Поттер, — Снейп убрал руку с плеча Гарри, и в библиотеке тут же стало на пару градусов холодней. — Вы просите меня содействовать вашему безумию.

— Да, прошу! — с нажимом ответил Гарри, поднимая глаза. Профессор смотрел на него странным, нечитаемым взглядом, словно пытался проанализировать что-то невероятно сложное. — Пожалуйста. Дайте мне шанс!

— Дамблдор...

— Дамблдор запретил мне действовать! Я не могу сидеть без дела, — Гарри говорил слишком громко, но уже не мог остановиться. — Я хочу помочь. У меня есть план, и когда все получится, Дамблдор поймет, что мне и моему сну можно доверять. Вы понимаете? Вы ведь единственный, кто может понять это.

— Поттер... — Снейп выглядел растерянным. Он отступил на шаг, боясь, что Гарри снова вцепится в него.

— Попробуйте не искать её. Тогда вы поймёте, что я чувствую.

По лицу Снейпа пробежала тень. Он опёрся о книжный шкаф, устало опуская плечи. За всей своей суровостью Снейп был почти беспомощен, словно промокшая ворона, и Гарри видел это.

— У вас её глаза, Поттер, — Гарри был уверен, что во взгляде профессора появилось что-то, чего он никогда раньше не видел. Но это нечто тут же пропало, спрятавшись за привычным презрением, — но всё остальное в вас... от него. Ваше безрассудство, бесстыдность, желание показать себя...

— Профессор...

— Меня просто тошнит от мысли, что вы видели всё. Но вы упорно пытаетесь вызвать у меня ещё больше отвращения.

— Но... Вы лжёте.

— Почему же?

— Потому что у меня её глаза, — Гарри сделал шаг вперёд. Он больше не чувствовал себя на тонком льду при разговоре с этим человеком, он чувствовал твердую почву под ногами.

— Не говорите ничего Дамблдору. Пожалуйста, — Гарри повернулся, оставив профессора среди книжных шкафов. Он выхватил с полки первую попавшуюся книгу, которой хотел объяснить своё долгое отсутствие, но друзья не попытались его расспросить. Они молча беспокоились за него. Как и положено лучшим друзьям.

Перевоз дракона был назначен на ночь субботы, когда друзья Чарли собирались пролететь над Хогвартсом. Хагрид начал готовить для Норберта ящик, и при этом у него был такой вид, словно он, по меньшей мере, затачивает лезвие гильотины.

Зато Рон смог уберечь свои руки от ядовитых клыков норвежского горбатого и не попасть в больничное крыло, а Малфой успел стащить его книгу, в которую Гарри дальновидно запихал письмо Чарли.

Всё шло идеально. Слишком идеально.

Когда пришёл момент прощания с Норбертом, друзья наверняка посочувствовали бы Хагриду, если бы так не беспокоились за успех операции. Правда, ночь была тёмной и облачной, но они уже немного опаздывали, потому что пришлось задержаться в замке. А всё из-за Пивза, увлечённо игравшего в теннис с самим собой в холле первого этажа и заставившего их ждать до тех пор, пока игра ему не наскучит.

Хагрид уже упаковал Норберта в огромный деревянный ящик.

— Я туда кучу крыс запихнул и бренди тоже приготовил, чтоб не проголодался по пути, — произнёс Хагрид приглушённым голосом. — И еще плюшевого мишку положил, чтоб он по дороге не скучал.

Из ящика доносились странные звуки: Гарри показалось, что как раз в этот момент плюшевому мишке отрывали голову.

— Прощай, Норберт! — срывающимся голосом выдавил из себя Хагрид. — Мамочка никогда тебя не забудет!

Гарри и Рон встали по обе стороны от ящика, а Гермиона — сзади. Хагрид помог накинуть на них мантию, и такой медлительной, цепляющейся за все углы черепахой они направились к замку. Была уже почти полночь, когда они втащили ящик на первый этаж, и, немного передохнув, снова подхватили его и двинулись по тёмным коридорам.

Каким-то чудом им удалось подняться сначала по одной лестнице, потом по другой. Даже тот факт, что Гарри уже хорошо изучил замок и знал кратчайший путь к цели, не облегчал их ношу. Рон всё время запинался о собственные ноги, ящик трясло, и дракон внутри был весьма недоволен такой качкой. Да и Гермиона не очень помогала: она не поспевала за друзьями, и порой Гарри казалось, что он тащит ящик в одиночку.

— Почти пришли! — тяжело выдохнул Гарри, утирая пот, когда они оказались в коридоре под самой высокой башней. Они медленно преодолевали каждую ступеньку и едва не рухнули на каменную площадку, когда поднялись. Там было пусто, и лишь промозглый ветер мотал туда-сюда какой-то обрывок пергамента.

Десять минут спустя из темноты спикировали четыре метлы. Друзья Чарли оказались весёлыми людьми и к транспортировке Норберта отнеслись, как к забавному приключению. Тем более, они уже всё продумали и захватили с собой специально изготовленные для этого случая крепления. Когда ещё минут через десять мётлы поднялись в воздух, между ними висел большой деревянный ящик.

Друзья несколько минут смотрели вслед удаляющимся силуэтам, а потом молча повернулись к лестнице.

— Что, прямо так и пойдём? — Рон неуверенно покосился на мантию-невидимку, которую Гарри спрятал под свитер.

— Да, Рон, — Гермиона пожала плечами, разглядывая свои красные ладони. — Ну надо же, нарушать правила очень нелегко.

«Очень» — подумал Гарри, когда они в полной темноте спускались вниз. У подножия лестницы их поджидал Филч.

— Так-так-так, — старик ухмылялся, довольный видом пойманных первокурсников, — у кого-то проблемы.

Chapter Text

Филч прямиком повёл их на первый этаж, в кабинет профессора МакГонагалл, где они молча сидели, ожидая её появления. Дрaкo Малфоя тоже не было, хотя Гарри был уверен, что слышал в коридоре его визгливый голос.

Профессор МакГонагалл вернулась минут через десять, ведя за собой сконфуженного слизеринца. Малфой злобно зыркнул в сторону троицы, но тут же отвернулся к окну, принявшись разглядывать чёрное небо. В кабинете профессора трансфигурации было тепло и пахло чем-то древесным. В камине весело танцевало пламя, и от этого лица присутствующих окрашивались в неестественный оранжевый цвeт.

— Я никогда бы не поверила, что вы способны на такой поступок, — медленно выговорила профессор МакГонагалл, холодно глядя на Гарри, Рона и Гермиону. — Мистер Филч сказал, что вы поднимались на Астрономическую башню. Сейчас час ночи. Объяснитесь.

В первый раз за врeмя своего пребывания в школе Гермиона не нашла что ответить. Она застыла, как статуя, её глаза опустились и уткнулись в пол. Рон тоже молчал. Гарри не мог придумать достойного оправдания, кроме правдивого, но он не был уверен, что хочет посвящать во всё профессора МакГонагалл.

— Кажется, я понимаю, что происходит, — произнесла, наконец, декан Гриффиндора, не дождавшись ответа. Она строго взирала на провинившихся. — Не надо быть гением, чтобы догадаться. Вы скормили Дрaкo Малфою идиотскую историю про дракона, рассчитывая, что он посреди ночи выйдет из спальни и наткнётся на кого-то из преподавателей.

Гарри поборол в себе желание улыбнуться. Он краем глаза наблюдал за друзьями, неуверенно посматривающими на него. Гермиона, кажется, поняла, что им не грозит ничего страшней похода в лес и штрафных очков, и немного расслабилась, а в голубых глазах Рона плескался откровенный ужас.

— Вы все понесёте наказание, о котором вам сообщат позже. Также я напишу вашим семьям.

— Но, профессор! — Малфой отлип от окна, растеряв весь свой уверенный вид.

— Мистер Малфой, то, что вы были жертвой глупой шутки, не отменяет того, что ночью вы были не в своей спальне, — МакГонагалл и слышать ничего не хотела. — Также каждый получает пятьдесят штрафных очков. Каждый!

Когда они вчетвером покинули её кабинет, атмосфера резко изменилась. Завтра гриффиндорцы проснутся и увидят, что их факультет потерял целых сто пятьдесят баллов. С таким штрафом Гриффиндор терял своё первенство в Кубке Школы — первенство, установлению которого Гарри лично способствовал во время последнего матча по квиддичу.

Рон застонал, прикрывая ладонями глаза.

— О, нет! МакГонагалл сообщит моей матери. Она устроит мне разнос, — жаловался он. Гермиона утешающе похлопала его по плечу.

— Не думаю, что она сильно рассердится. В конце концов, после проделок Фреда и Джорджа опоздание после отбоя выглядит жалко.

— Как и ты сам, Уизли, — они совсем забыли про Малфоя, идущего за ними к разветвлению лестниц.

— Ты ведь тоже тут, Малфой. Тебе стоит держать язык за зубами, — Гермиона смерила мальчика презрительным взглядом. Гарри заметил, как её рука плавно скользнула в карман, сжимая волшебную палочку.

— Твоего мнения никто не спрашивал, — Малфой вскинул подбородок, со свойственной ему гордыней разглядывая воинственную Гермиону, — грязнокровка.

Рон побагровел. Он не успел ничего сказать, Гарри его опередил:

— Проваливай, Малфой, — Гарри загородил друзей от слизеринца. Он смело смотрел в бледное лицо, неприятно кривящееся от каждого слова. Малфой несколько секунд молча его разглядывал, а потом тихо прошептал:

— Дракон был, Поттер. Я это докажу. И не думай, что я не знаю о тебе и профессоре Снейпе. Тебе стоит внимательней ходить по нашим подземельям, иначе можешь нарваться на что-нибудь крайне неприятное, — тихий голос слизеринца не произвёл нужного впечатления. Гарри уставился на эмблему Слизерина на груди мальчика и некстати вспомнил их стычку в туалете плаксы Миртл, когда он применил заклинание Сектумсемпра. Перед глазами всплыл образ взрослого Малфоя, лежащего на полу и безуспешно хватающего бледными губами воздух. Его светлые, растрёпанные волосы и неверяще распахнутые глаза. А ещё кровь, много крови, окрашивающей рубашку в ярко-алый цвет. Гарри замутило, и он отвёл взгляд.

Малфой ничего больше не сказал. Он шумно вздохнул, окинув красного Рона ненавидящим взглядом, и спустился вниз, к лестнице, уходящей в подземелья.

— Гарри, может быть, бросим его в Лесу? — Рон уже и думать забыл про свои домашние проблемы. Он поглаживал застывшую Гермиону по спине, обругивая Малфоя всевозможными проклятиями и угрозами.

— Ничего, Рон, — Гермиона отвернулась. Гарри успел заметить слёзы в её больших карих глазах, которые девочка спешно утёрла рукавом мантии. — В приличном обществе не бросаются такими словами. Но от Малфоя я другого и не ожидала.

Гарри полностью был с ней согласен. Ему хотелось догнать слизеринца и отвесить ему оплеуху, но потом он снова и снова вспоминал ту сцену в туалете, и его охватывало странное, паническое чувство. Похожие ощущения вызывал в нём Седрик... и профессор Снейп.

Никто из них не должен погибнуть.

***

Поначалу никто не понял, что произошло, и, глядя на огромную доску, на которой фиксировались очки факультета, все подумали, что это ошибка. Такого просто не могло быть — как может получиться, что утром у факультета стало на сто пятьдесят очков меньше, чем было вечером? Но уже через час после подъёма выяснилось, что во всём виноват Гарри Поттер, член сборной команды по квиддичу и герой последнего матча. Он и ещё двое глупых первоклашек.

Ученики Пуффендуя и Когтеврана тоже резко изменили своё отношение к Гарри: никому не хотелось, чтобы Слизерин снова выиграл первенство за Кубок Школы. Но Гарри давно уже не волновали шепотки и обидные слова в спину, он хладнокровно воспринимал игнорирующих его сокурсников и молча проходил мимо гогочущих шутников.

— Ничего, скоро они всё забудут — подбадривал сам себя Рон. Утром Фред и Джордж вручили ему спешно наколдованный значок «Раздолбай года» и торжественно объявили, что даже они никогда не теряли разом сто пятьдесят баллов.

Зато слизеринцы шумно аплодировали Гарри вслед. Малфой особо не выделялся: по его милости Слизерин сравнялся по очкам с Когтевраном.

Через несколько дней Гарри, Рон и Гермиона получили записку от профессора МакГонагалл. Такую же записку получил Драко, но он тут же её сжёг. Во всех было написано одно и то же:

Для отбытия наказания будьте в воскресенье, в одиннадцать часов вечера у выхода из школы. Там вас будет ждать мистер Филч.

Проф. М. МакГонагалл

Гарри спрятал записку в карман и внимательно оглядел друзей. Они выглядели побледневшими, это заметил даже Невилл, сидящий рядом. Он был одним из немногих, кто хоть и расстроенно воспринял новость о потерянных баллах, но не отвернулся от друзей.

— Всё хорошо, Невилл, — Гермиона натянуто улыбнулась. — Нужно сделать домашнюю работу.

Каждый вечер до воскресенья они проводили в Выручай-Комнате. Тренировались, изучали новые заклятия и контрзаклятия, писали домашние эссе, читали, набивали свои головы полезными знаниями.

Гарри чувствовал, что он готов. Что он, наконец, начал действовать.

В воскресенье вечером они спустились вниз, где их уже ждали Филч и Малфой. Слизеринец обеспокоенно топтался на месте, отчаянно пытаясь сохранить уверенное выражение на лице, но Гарри без труда заметил, как мечутся его серые глаза. Рон захихикал, но тут же замолк под жёстким и бесцветным взглядом Филча.

— Идите за мной, — скомандовал Филч, зажигая лампу и выводя их на улицу. Он злобно усмехнулся. — Готов поспорить, что теперь вы серьёзно задумаетесь, прежде чем нарушить школьные правила. Если вы спросите меня, я вам отвечу, что лучшие учителя для вас — это тяжёлая работа, страх и боль... Жалко, что прежние наказания отменили. Раньше провинившихся подвешивали к потолку за запястья и оставляли так на несколько дней. У меня в кабинете до сих пор лежат цепи. Я их регулярно смазываю на тот случай, если они ещё понадобятся... Ну, всё, пошли! И не вздумайте убежать, а то хуже будет.

На небе ярко светила луна, но на неё всё время наплывали облака, мешая молочному свету разливаться по земле. Фонаря Филча хватало ровно для того, чтобы увидеть землю под ногами. Из полумрака выступили огоньки в окнах Хагрида, и тут же открылась массивная дверь. Великан выглянул наружу.

— Это ты там, что ли, Филч? Давай поживее, пора начинать.

Гарри улыбнулся великану, старающемуся выглядеть как можно суровее. В руках Хагрид держал большой арбалет, а за плечами висел колчан с болтами. Филч, заметив, что Гарри улыбается, недовольно забурчал:

— Полагаю, ты думаешь, что вы тут развлекаться будете с этим придурком? Нет, ты не угадал, мальчик. Вам предстоит пойти в Запретный лес. И я сильно ошибусь, если скажу, что все вы выйдете оттуда целыми и невредимыми...

Услышав это, Малфой остановился как вкопанный, и Гарри чуть не врезался в него плечом.

— В Лес? — переспросил Драко, и голос у него был совсем не такой самоуверенный, как обычно. — Но туда нельзя ходить ночью! Там опасно. Я слышал, там даже оборотни водятся.

— Об оборотнях нужно было думать прежде, чем нарушать правила, — резко оборвал его Филч.

Хагрид подошёл ближе, неприязненно глядя в скукоженное, старческое лицо смотрителя. У его ног вился волкодав Клык, порывающийся испачкать слюнями мантию Рона.

— Я вернусь к рассвету... и заберу то, что от них останется, — Филч неприятно ухмыльнулся и пошёл обратно к замку, помахивая лампой.

Малфой, проводив его полным испуга взглядом, повернулся к Хагриду.

— Я в Лес не пойду, — заявил он, почти не скрывая страха в голосе. Рон пихнул Гарри локтем и изобразил на лице страшную гримасу. Тот покачал головой: сейчас было не до распрей с Малфоем. Нужно было сосредоточиться.

— Пойдёшь, если не хочешь, чтобы из школы выгнали, — сурово отрезал Хагрид. — Нашкодил, так теперь плати за это. Наказания и не должны быть приятными. Но с вами все будет хорошо, я обещаю.

— Если мой отец узнает... — начал Малфой, но его уже никто не слушал. Гермиона демонстративно отодвинулась от него на шаг.

— Значит, с этим закончили, — подытожил Хагрид. — А теперь слушайте внимательно, потому как опасная это работа — то, что нам сегодня нужно сделать. За мной пошли.

Хагрид подвёл их почти вплотную к Запретному лесу и, высоко подняв над головой лампу, указал на узкую тропинку, терявшуюся среди толстых чёрных стволов. Гарри почувствовал, как по его коже побежали знакомые мурашки, и ему очень хотелось верить, что во всём виноват налетевший ветерок. Рон крепко сжал ладонь Гарри, но, спохватившись, спешно отскочил в сторону, сломав какой-то сучок на земле.

— Вон, смотрите... пятна на земле видите? — обратился к ним Хагрид. — Серебряные такие, светящиеся? Это кровь единорога. Где-то там единорог бродит, которого кто-то серьёзно поранил. Уже второй раз за неделю такое. Я в среду одного нашёл, мёртвого уже. А этот жив ещё, и надо нам с вами его найти, беднягу.

— А то, что напало на единорога, не нападёт на нас? — снова встрял Малфой. Ни Рону, ни Гермионе его вопрос не показался глупым: на пороге чёрной чащи разногласия между факультетами чуточку сгладились.

— Пока вы со мной, ничто в этом лесу на вас не нападёт, — ответил Хагрид. Гарри хотел так думать, но с каждой секундой все больше сомневался.

— И где мы будем искать единорога, Хагрид? — спросила Гермиона. Они вошли в Лес, под тяжёлую крону могучих деревьев. Им в лицо дохнуло чем-то терпким, древесным, настоявшимся. Свет, пробивающийся сквозь ветки деревьев, освещал серебристые капли на земле.

— Мы разделимся, — вздохнув, сказал Хагрид. — Рон и Гермиона пойдут со мной, а Гарри с Малфоем.

— Я возьму собаку! — тут же воскликнул Малфой, глядя на огромные клыки пса.

— Хорошо, — согласился Хагрид и потрепал дрожащего Клыка по голове, — только я тебя предупреждаю: псина трусливая.

Гарри кивнул. Он сжал палочку и удивлённо нащупал в кармане ещё что-то. Незаметно от остальных он достал предмет — это оказался флакончик с зельем, которое ему вручил Снейп. Заметив, что Рон на него смотрит, Гарри убрал находку обратно. В полутьме он не разглядел выражения на лице друга.

Они вместе дошли до небольшой развилки, где крови было в два раза больше. В обе стороны вели вереницы серебряных капель, сверкающих в свете фонаря.

— В случае чего пошлём сноп красных искр, — Гарри повернулся к той дорожке, которая показалась ему смутно знакомой. Его настойчивое шестое чувство подсказывало, что нужно идти туда.

— Будьте осторожны. Через час встречаемся на этом же месте! — напутственно сказал Хагрид. Гарри успел улучить мгновенье, чтобы подойти к Рону и Гермионе.

— Если увидите зелёные искры, то всё прошло успешно. Если красные — лучше бегите, — Гарри не хотел впутывать друзей в свою схватку. Рон и Гермиона синхронно кивнули, но в их глазах плескалось непоколебимое желание помочь. Поэтому Гарри нужно было сделать все самому.

Малфой зажёг огонёк на кончике палочки и первым двинулся по серебряной тропе. За ним засеменил Клык, прижавший уши к голове, а следом Гарри. Идти с Малфоем в тишине, нарушаемой лишь шелестом их шагов, было очень странно.

Гарри подождал, пока свет фонаря скроется в лабиринте чёрных стволов и колючих кустов, а потом открыл рот, чтобы начать свою тираду, но его опередили:

— Давай, Поттер, — Малфой вдруг остановился и прислонился спиной к дереву. В полутьме его лицо было очень бледным, а волосы почти светились, — расскажи мне. Утоли моё любопытство.

— С чего ты взял, что я буду что-то рассказывать? — Гарри нахмурился. Он не собирался стоять тут и разговаривать, когда нужно было искать Квиррелла. Он двинулся вперёд, но Малфой остался на месте.

— Потому что ты псих, — спокойно ответил слизеринец. Он, наконец, отлип от своего дерева и шагнул следом. Гарри увидел его длинную тень на земле. — Ты ведь хотел, чтобы я услышал про дракона? Твой Уизли так пялился на меня, словно оценивал, сколько стоит моя одежда. Да и эта грязнокровка, Грейнджер...

— Ещё раз назовёшь её грязнокровкой, и я тебя прокляну, — Гарри резко обернулся, и кончик его палочки коснулся прямого носа Малфоя. — Как думаешь, какое проклятие я выберу?

Глаза Малфоя расширились от страха. За его спиной ухнула сова, и несколько тоненьких веток упали на землю. Что-то зашуршало по толстым, извилистым корням, а лёгкий ветерок подбросил вверх горстку пушинок. Слизеринец ещё больше побледнел: теперь он напоминал Гарри привидение, такое же белое и растерянное.

— Мы ещё не проходили проклятия, Поттер, — голос Малфоя немного дрожал. Увидев, что Гарри отводит палочку, мальчик ухмыльнулся. — Я так и знал, что ты блефуешь, Поттер.

— Идём, — Гарри зашагал вперёд. Его почему-то рассмешила манера Малфоя в каждое предложение вставлять его фамилию. Они прошли ещё дальше, пока огромное поваленное дерево не преградило им путь. На его стволе тоже были капли крови, много капель, как будто несчастное животное металось тут, обезумев от боли. На цепких колючках осталось несколько длинных шелковистых волос.

— Если мой отец узнает, что меня, словно домовика, заставляют шататься по Запретному лесу и искать какую-то зверюгу, то Дамблдору не поздоровится, — снова начал свою привычную песню Малфой. Гарри закатил глаза: он уже сотню раз слышал эти угрозы, обычно заканчивающиеся грандиозным провалом обоих Малфоев.

Драко говорил что-то ещё, но Гарри уже не слушал. Он с трудом перелез через толстый ствол, чудом не распоров мантию об острый сучок. Клык пролез в небольшую дыру снизу, а Малфой почти грациозно взобрался по корням. Гарри уже намеревался идти дальше по цепочке серебряных капель, когда сзади вдруг раздался приглушённый крик.

Как оказалось, кричал Малфой. Слизеринец стоял на стволе упавшего дерева, раскрыв рот и выпучив глаза. В следующую секунду он уже слетел вниз и вцепился в Гарри, тыкая палочкой в сторону шевелящихся кустов.

— Малфой! — Гарри попытался отпихнуть от себя слизеринца, но тот держался крепко.

Рядом кто-то громко фыркнул. Между ветвями вдруг появились две светлые ладони, одним движением раздвинувшие колючки в стороны. Гарри подавил в горле удивлённый возглас, изо всех сил стиснув в пальцах палочку.

На тёмную землю ступили стройные ноги с большими копытами. Следом показался мускулистый торс, весь разукрашенный шрамами, и спокойное лицо, без удивления взирающее на двух маленьких мальчиков.

— Марс сегодня очень яркий, — задумчиво произнёс кентавр. Малфой страдальчески простонал Гарри в самое ухо и с облегчением от него отцепился, оставаясь стоять за его спиной.

— Вы не знаете, где тут мёртвый единорог? — Гарри растерялся. Кентавр не выглядел огорчённым смертью сказочного создания, наоборот, на его тёмных губах застыла мечтательная улыбка. А ещё он был очень высоким — мальчики едва доставали макушками до его живота. На плече у него красовался лиловый след от копыта, и Гарри сразу вспомнил предупреждения Хагрида о том, что хранители тайн астрономии не любят гостей.

— Невинные гибнут первыми, — сказал кентавр таким тоном, словно доказывал что-то очевидное. Его длинные волосы растрепал порыв ветра.

— Мне нужно найти этого единорога. Вы знаете, где он?

— Целый мир перевернулся, как тут что-то найти? Мы чувствуем течение времени, и образы прошлого атакуют нас всех, сбивая с толку.

Малфой хмыкнул. Гарри отмахнулся от него и снова повернулся к кентавру. Кое-что в его словах заставило насторожиться.

— Образы прошлого? — Гарри заметил, что кентавр больше не смотрит в небо. Теперь он внимательно наблюдал за лицом Гарри, мягко улыбаясь.

— Марс очень яркий. Смотри, а вот Млечный путь. Белый, как молоко.

Гарри понял, что кентавр ничего ему не скажет. Он махнул тому рукой и двинулся дальше. Ему в спину донеслось приглушённое:

— Береги своих маленьких друзей, мальчик. Тени прошлого могут настигнуть и их.

Гарри резко обернулся, но кентавра уже не было. Только кусты дрожали, да тёмная трава была помята большими копытами. В просвете между ветвями можно было заметить крошечную точечку, отливающую красноватым. Марс ехидно ухмылялся с небосклона.

Малфой тоже смотрел вверх, рассеяно оглядывая кусочек звёздного неба, заглядывающего в лесную чащу.

— О чём это он говорил, Поттер? — спросил тот, заметив, что Гарри его разглядывает.

— Ты же слышал.

— Тени прошлого, Марс... Ты не удивился, встретив его? Почему?

— Малфой, отстань! — отмахнулся Гарри, прислушиваясь к шорохам леса. Он уловил странный свист, доносившийся откуда-то сбоку.

Среди толстых стволов замелькал просвет, а за ним — небольшая поляна, озарённая лунным сиянием.

— Поттер! — ладонь Малфоя цепко ухватила Гарри за плечо, разворачивая к себе. Гарри опешил от неожиданности, глядя на поджатые губы Малфоя и его нахмуренные брови. Он даже подумал, что Драко не выглядит привычным, перекошенным от презрения слизняком, но это наваждение длилось всего мгновение.

— Отпусти, — Гарри не был уверен, что досаждающий и пронырливый Малфой нравится ему больше, чем холодный и отчуждённый. Он отпихнул тонкую руку от себя и снова повернулся к небольшому проходу. Нельзя тащить Драко с собой, нужно оставить его здесь или отправить обратно к Хагриду.

Гарри обдумывал эту перспективу, не зная, беспокоиться ему за сохранность мальчишки или же последовать совету Рона и проучить наглеца. Но Малфой показался напуганным, неожиданно маленьким и болезненно бледным — Гарри просто не мог так подло поступить с ним. Даже несмотря на то, что сам Малфой поступил бы ещё подлей.

— Почему ты так рвёшься его найти? Ты что-то знаешь об этом, Поттер, но скрываешь, да? Ты и твои дурацкие друзья, — надменный голос, прячущий за высокомерием любопытство, развеял всё хорошее впечатление. Гарри глубоко вздохнул, приготовившись отразить очередную тираду.

Малфой вдруг замолк. Ему стала видна крошечная полянка, похожая на дыру в густой чаще. Как будто гигантский великан оставил свой исполинский отпечаток. В самом центре лежал мёртвый единорог. У него были длинные стройные ноги и серебряная грива, сверкающая в лунном свете. Рядом с ним сидела чёрная фигура, склонившаяся к белоснежной шее.

Малфой запищал, но Гарри вовремя заткнул ему рот. Прижимая ладонь к бледным, дрожащим губам мальчика, он оттащил его под тень густого куста.

— Слушай, — зашептал Гарри, всматриваясь в чёрную фигуру. Его сердце колотилось, как бешенное, а в ногах наливалась свинцовая тяжесть, — ты должен бежать. Только не кричи.

Глаза Малфоя расширились от страха, но в точёных скулах проступило что-то упрямое. Он вцепился пальцами в руку Гарри, отрывая её от своего лица.

— Кто это, Поттер? — просипел он, не владея собственным голосом. Его любопытство брало верх над ужасом. Малфой вздрогнул всем телом, когда порыв ветра зашуршал в ветвях густых кустов.

— Кое-кто очень опасный, — Гарри достал палочку и закатал рукава мантии. Он посмотрел на застывшее, словно гипсовая маска, лицо слизеринца.

— А ты? Будешь драться? — Малфой отступил на шаг, приготовившись бежать. — Хотя, какая разница. Делай, что хочешь. Придурок.

Он развернулся и нырнул в темноту между деревьями. Гарри проследил взглядом за белой макушкой.

— Вот и славно, — Гарри подавил в себе волну разочарования. Он тряхнул головой, отгоняя мысли о Малфое, и выступил вперёд, нацеливая палочку на чёрную фигуру.

Остолбеней! — выкрикнул он, и из кончика палочки вырвался синий луч.

Заклятие врезалось в какую-то невидимую стену, исказилось и пролетело над самой головой Квиррелла. Тот резко поднял лицо, скрытое складками капюшона, и уставился на Гарри. Резкая, словно разряд электрического тока, боль пронзила его шрам.

Квиррелл лениво шевельнулся, по-змеиному двинувшись вперёд, и легко воспарил над землёй. Чёрный плащ развевался за его спиной подобно гигантским крыльям, а белая ладонь нырнула в бесформенный карман, выуживая оттуда волшебную палочку.

Гарри вспомнил такую же наигранную ленцу в движениях Тёмного Лорда, и в сознании вспыхнул огонёк. В следующую секунду он лежал на траве, а над его головой мерцал бледно-зелёный след.

— Убей мальчишку, — раздался голос, который Гарри помнил и не помнил одновременно. Этот голос снился ему в кошмарах: шипящий, тихий и угрожающий. Он проникал внутрь и сворачивался там ледяной гадюкой.

Гарри вскинул палочку. Он видел, как дрожит его собственная рука, слышал, как бьётся его сердце. И шумное дыхание, прорезающее ночной воздух белым паром.

Всё может закончиться сейчас.

Сектумсемпра! — заклятие ударило в плечо Квиррелла и задело ближайшее дерево. Мужчина застонал и вцепился в раненную руку, а ствол клёна треснул.

Гарри поднялся. Нужно было действовать быстро: он ощущал незримое присутствие Волдеморта, а голова раскалывалась от горячей боли. Перед глазами плясали белые пятна.

Экспеллиармус, — красный луч попал в невидимый щит, в последний момент выставленный Квирреллом.

Гарри увидел, как медленно спадает капюшон с маленькой головы Квиррелла. Тонкое белое лицо было искажено болью и яростью, на нём почти полностью стёрлись привычные мягкие черты преподавателя. Зато сущность Волдеморта стремительно набирала силу, и слезящиеся глаза Квиррелла вспыхнули пламенем.

Церго!

Авада Кедавра!

Эти заклинания прозвучали одновременно. Белая искра столкнулась с зелёной вспышкой, и по поляне пронёсся оглушительный грохот. Гарри едва мог видеть из-за пульсации в шраме, словно разъедающей его голову изнутри. Он отскочил в сторону, прячась за шершавый ствол ближайшего дерева и прижимаясь к нему спиной. Ветви несчастного куста, попавшие под осколки заклятий, дымились.

Сендориан Кендукто! — это было одно из тех заклинаний, что Гарри вычитал из книг в Запретной секции. Оно должно было создать плотный вакуум вокруг противника. Гарри вцепился в шрам левой рукой, пытаясь прикосновением унять жгучую боль. Лес вокруг зашумел, словно крича на нарушителей своего вечного спокойствия.

Ужасный голос отчаянно шипел. Квиррелла окружил плотный слой серого тумана, клубы которого, словно дьявольские руки, потянулись в сторону Гарри. Из занавеса скользнула ярко-голубая молния, вонзившаяся Гарри в ногу.

Сектумсемпра! — крикнул он, и заклятие вонзилось в чёрный кокон.

Таранталлегра, — просипел высокий голос за спиной Гарри. Он даже не стал оборачиваться: бесполезное заклинание не поразило цели. Поляна была пуста, и лишь на белом боку единорога алели тёмные капли человеческой крови, да едкий дымок шёл от того места, где секунду назад стояла высокая фигура.

Гарри застонал и осел на землю. Боль в шраме медленно утихала, зато рана на ноге буквально горела. Он аккуратно отодвинул мантию и разорвал штанину: глубокий порез чуть повыше колена обильно кровоточил, пропитывая ткань тёмной жидкостью.

«Вспоминай! Какое-нибудь действенное заклятие для заживления ран!» — Гарри зажмурился, стараясь не прислушиваться к шорохам вокруг. В голове что-то громко звенело, мешая сосредоточиться.

— Поттер! Ты совсем больной! — Гарри посмотрел наверх. Малфой возвышался над ним, брезгливо оглядывая порванную штанину. В его руках была палочка, и Гарри заметил, как дрожат длинные пальцы. Волосы слизеринца, до этого гладко зачёсанные назад, растрепались, а на щеке красовался свежий порез.

— Ты что тут делаешь? — спросил Гарри, бормоча слабое заживляющее заклинание. Рана не затягивалась, но хоть боль притупилась.

Он поднялся, стараясь не опираться на дрожащую ногу. Малфой смотрел на него, как на ожившего мертвеца, и тут же попятился, стоило Гарри сделать шаг навстречу.

— Я думал, ты хочешь выставить меня трусливым идиотом, — нехотя признался Малфой. Видя, что опасность миновала, в его голосе снова начала появляться уверенность. Он поднял глаза к небу, глядя на кривоватый диск луны, проливающий свет на несчастную поляну.

Гарри вздохнул. Он чувствовал себя опустошенным. Квиррелла он упустил, а тут ещё и этот Малфой. Но учитель вряд ли покажется в Хогвартсе с такой раной, значит, сбежит.

— Снейп меня убьёт, — вслух произнёс Гарри, обречённо опуская голову. Он не справился, не смог схватить Волдеморта.

— Правда? — Малфой подошёл ближе, морщась, словно от неприятного запаха. Гарри не мог понять, злорадствует Драко или же просто интересуется.

— А ты не мог придумать ничего лучше, чем запустить в Квиррелла заклятием безудержного танца! — сорвался на него Гарри. Он прошёл мимо слизеринца, отчаянно стараясь не хромать, и приблизился к телу единорога. Земля в нескольких местах была выжжена. Капли серебряной вязкой крови сказочного животного смешивались с кровью Квиррелла, отвратительными лужами расплываясь на рыхлом пепле.

— В Квиррелла? — Малфой едва не задохнулся своим удивлением. — Хочешь сказать, это был профессор ЗОТИ?

— Да-да-да. Это был Квиррелл, — Гарри отошёл от единорога. Он не знал, что делать дальше. Ясно одно: надо возвращаться в замок. Он что-нибудь обязательно придумает, посоветуется со Снейпом...

Гарри представил лицо профессора зелий, когда тот с мрачным сарказмом скажет: «Я так и знал, Поттер. Вы такой же бесполезный, как ваш отец». В последнюю их встречу они почти поссорились, и вряд ли такой человек, как Северус Снейп, упустит возможность ткнуть Гарри носом в его ошибки. Хотя бы в педагогических целях.

Ну уж нет. Гарри не хотел слышать подобного от Снейпа. К тому же он не сдержал своего обещания: Драко Малфой, о котором профессор так пекся, был ранен.

— Почему он нападал на нас? — Малфой покосился на тело единорога, на его шею, испачканную в серебряной крови. Он подобрал полы мантии, чтобы не запачкать её.

— На нас? — Гарри усмехнулся. — Я же сказал тебе уходить.

— Я не собираюсь делать то, что ты мне скажешь! — тут же ощетинился Малфой. Он поднял палочку повыше, освещая ближайшие деревья. — Я делаю лишь то, что сам хочу.

Гарри хмыкнул и отвернулся. Он услышал чьи-то голоса, обеспокоенно кричавшие что-то. Малфой тоже услышал: он дёрнулся в сторону, тут же растеряв весь свой бахвальский вид.

«Жалкий хорёк» — Гарри не испытал былой неприязни, лишь недовольство. Кажется, раньше он тоже пытался выставить себя в глазах Малфоя героем, поэтому хвастовство слизеринца было объяснимо. Да и к тому же, это ведь был Драко Малфой.

Меж деревьями замелькали огоньки волшебных палочек. Гарри замахал, и на поляну выступили Рон с Гермионой. Волосы девочки растрепались и неряшливой копной спадали на плечи, а у рыжего вся щека была измазана чем-то серым. Они кинулись к нему с радостными улыбками, но сразу замерли, увидев мёртвое животное и Малфоя рядом.

— Гарри, ты что, ранен? — Гермиона проигнорировала слизеринца и сразу заметила тёмные подтёки на коленке Гарри. Она внимательно осмотрела порез. Несколько заклинаний не принесли никакого толку — кровь тоненькой струйкой продолжала стекать вниз, заливаясь в ботинок.

— М-м-м, а что этот тут делает? — шепнул Рон, искоса поглядывая на Малфоя. Тот демонстративно смотрел в другую сторону, не желая демонстрировать гриффиндорцу свой хрипящий голос.

— Не знаю. Он вернулся, — Гарри почувствовал жжение, когда подруга наложила бинт. Тугая повязка должна была остановить кровотечение хотя бы ненадолго. — В прошлый раз убежал.

— А где Квиррелл? — Гермиона старалась не смотреть на белоснежное тело посреди поляны. Её взгляд лишь коснулся багровых луж. — Это твоя кровь?

— Нет. Я ранил его Сектумсемпрой, но он сбежал, — Гарри поморщился. Он посмотрел в обеспокоенное лицо Гермионы и вдруг спохватился. — А где Хагрид?

Гермиона смущённо хихикнула. Она махнула рукой куда-то в чащу.

— Пришлось наложить на него заклинание Рассеяности. Он даже не заметил, что мы ушли. А вот Рон, эй, Рон...

Гарри обернулся, глядя в прямую спину друга. Рон не двинулся с места: они с Малфоем, словно две каменные статуи, стояли рядом и смотрели в глубину леса. Видеть их, не переругивающихся, почти прижимающихся друг к другу плечами, было крайне подозрительно. Драко судорожно вздохнул, а Рона вдруг пробрало крупной дрожью.

Их синхронный крик эхом прошёлся по Запретному лесу, спугивая стаи чёрных птиц, сидящих на высоких ветвях. Они кинулись назад, едва не падая на Гарри и Гермиону.

— Господи... — прошептала Гермиона.

Через поваленное дерево, словно через край бурлящего котла, переливалась чёрная, шевелящаяся масса. Она тихо шуршала и шипела, приближаясь к ребятам. Гарри почувствовал, как у него отнимается язык, а волосы на затылке встают дыбом.

— Бежим! — он схватил кого-то за руку, и они бросились в другую сторону, ломая кусты и запинаясь о злополучные корни. Позади что-то хрустело и скрипело, и клацали челюсти акромантулов.

Пауки следовали за ними, и земля содрогалась от топота их мощных ног.

Chapter Text

Тьма захлестнула всё вокруг подобно цунами. Гарри видел лишь очертания чёрных стволов деревьев и заклинаний, освещающих размытые силуэты друзей. В голове грохотали тысячи молотков, причиняющих ещё больше страданий его телу.

Гарри отставал. Каждый шаг отзывался болью в ноге, как будто кто-то безжалостно протыкал её раскалённым мечом. Перед глазами скакали белые пятна, мешающие смотреть, и посылать на врагов заклятия приходилось почти вслепую.

Араниа экзэми, — Гарри кинул заклинание назад, и, видимо, оно поразило цель. Раздался жалобный писк и треск ломающихся кустов. Один акромантул был повержен, оставалось еще бесчисленное множество.

Депульсо, — прокричала Гермиона. Первых пауков отбросило невидимой волной, а остальные просто переползли по упавшим товарищам, преследуя добычу.

«Нам не сбежать» — осознал Гарри, чувствуя, как нога отнимается. Он запнулся о корень и лишь чудом удержался от падения. Рон, которого он всё это время тащил за собой, подхватил его под руку и помог двигаться дальше.

— Гарри, — Гермиона ещё несколько раз откидывала мохнатые строи чудовищ. — Что нам делать, Гарри?!

Гарри не знал. Откуда-то сбоку выскочил Малфой. Его рот был широко раскрыт, но мальчик не мог даже кричать — он лишь жалко хрипел, размахивая руками. Гарри сбил Петрификусом жуткого монстра, выскочившего вперёд и опасно приблизившегося к ним.

Луна вышла из-за слоя грязных облаков и осветила Лес, пробиваясь лучами сквозь густое сплетение веток. Гермиона кричала что-то Малфою, но Гарри не понимал ни слова. Рон громко пыхтел ему на ухо, всхлипывая. Это мешало сосредоточиться.

Да и как вообще можно сосредоточиться, когда за тобой несётся стая акромантулов? Гарри даже не мог представить, что их спасёт. Через несколько секунд пауки настигнут их, и тогда...

Гарри не хотел умирать так бессмысленно и глупо. Он вцепился в собственную память, вырывая из неё всё, что он знал об акромантулах.

Пауки бросаются в бегство при виде его. Считается, что Василиск — это царь змей... — слова Гермионы вспыли в сознании размытыми очертаниями.

Василиск. Он сможет остановить их, но где его взять? Гарри не знал и этого. Он разрубил Сектумсемпрой сразу двоих акромантулов, а ещё одного превратил в камень. Мимо него прошелестело заклинание, посланное Малфоем, и на секунду их глаза встретились.

Гарри вдруг осенило. Словно невидимая молния пронзила всё его тело, придавая сил.

— Малфой! — заорал он. Мальчишка был далеко впереди, но он всё же услышал. Драко обернулся, задевая плечом ствол дерева. — Малфой, какое заклинание создаёт змей?

— Что, Гарри, ты сейчас хочешь об этом поговорить? — закричал Рон ему на ухо. Гермиона, которая бежала рядом с ними, внезапно остановилась. Гарри замер, приготовившись защищать подругу, но потом заметил, что и Малфой несётся обратно.

А за его спиной, прямо по шершавым стволам деревьев, ползла новая группа пауков. Их тела дрожали и трепыхались, жвала громко стучали, отбивая угрожающую дробь. Под их мощными лапами ломались кусты и ветки, а с деревьев огромными стаями, похожими на чёрный пух в воздухе, слетали крошечные птички.

— Малфой! Быстро! Заклинание! Остальные! Протего! — Гарри отпустил Рона и вскинул палочку. Голубоватый щит возник перед ним, едва заметно светясь. Гермиона и Рон послушно повторили его действие, а Малфой забился между ними, тихо скуля.

— Я не знаю, — прошептал он, из-под локтя Гарри выстреливая заклинанием. Паук свалился на бок, и они услышали, как отвратительно хрустнули его сломанные ноги.

— Малфой! — Гарри обернулся. Слизеринец, казалось, собирался рухнуть в обморок и лишь чудом удерживал себя на ногах. — Ты точно знаешь!

— А... Да, а... — Малфой вцепился в мантию Рона, прикрывая глаза. — А! Да! Серпенсортия!

Из кончика его волшебной палочки вылетел ярко-зелёный луч, едва не задевший Гермиону. Он прямо в воздухе обретал форму, сворачиваясь и превращаясь в длинную змею. Пресмыкающееся плюхнулось на землю, гневно шипя по сторонам.

Энгоргио! — Гарри на секунду убрал щит, ткнув палочкой в змею. Она стала раздуваться на глазах, набухать, словно гигантский шланг. Рон сдавленно захрипел и одной рукой обхватил Малфоя, почти лишившегося чувств. Уизли и сам с трудом стоял, пауки были совсем близко: они затормозили, недоумевающе глядя своими глазами-бусинами на внезапного противника. У самого ближнего, уже приготовившегося броситься на Рона, изо рта капало что-то вязкое и дымящееся.

Гарри добился того, что змея стала толщиной с человека. Её тело походило на одну большую тугую мышцу, обтянутую сверкающей в слабом свете кожей. Гарри впился в неё взглядом и зашипел:

Нападай на пауков! Не трогай людей. Нападай на пауков! — шипение, вырывающееся из его рта, приводило змею в растерянность. Она высовывала раздвоенный язык, глядя то на мохнатых тварей, карабкающихся по стволам деревьев, то на гораздо более аппетитных детей, окружённых голубоватым сиянием. Гарри повторил приказ трижды, прежде чем она повиновалась, едва не сбив его своим хвостом.

Пауки, плотным кольцом окружившие их, бросились в бегство. Они разбегались во все стороны, круша всё на своём пути. Змея пыталась их схватить, и, если это ей удавалось, то монстры тут же исчезали в её чёрной глотке.

— Гарри! Получилось! — воскликнула Гермиона. Она утёрла лицо порванным рукавом мантии и посмотрела на мальчишек. Рон и Малфой прижались друг к другу и дрожали, забыв про былые распри, а Гарри осел на землю, едва сдержав крик.

Аффект прошёл, и левая нога буквально взорвалась адской болью. Колено было чёрным от натёкшей крови, подсыхающей неровными подтёками. Повязка, которую накладывала Гермиона, давно сорвалась и сейчас валялась где-то в лесу.

Эскуро, — произнёс Гарри. Кровь втянулась в волшебную палочку, оставив после себя неприятное, стягивающее чувство. Колено потемнело и опухло: видимо, кроме глубокого пореза он заработал ещё и вывих. Гермиона присела рядом, зажигая свою волшебную палочку, снова помогая Гарри с ногой и устало осматривая Рона с Малфоем на наличие травм.

— Всё в порядке? — спросила она у друга. Рон громко икнул и неуверенно кивнул, откидываясь спиной на ствол дерева. Он покосился на Малфоя, сидящего рядом, и удивлённо приподнял брови.

— Где это он так порезался? — спросил Рон осипшим голосом. Гарри увидел, что щека и шея слизеринца были в крови, которая залила даже ворот его мантии. Тёмная жидкость сочилась из тонкого пореза на щеке.

Гарри подполз ближе. Он коснулся большим пальцем холодной кожи Малфоя, пытаясь стереть багровые следы. Ничего не вышло, и он снова применил заклинание Эскуро.

— Не трогай меня, Поттер, — внезапно очнулся Малфой. Его голос был тонким, почти севшим. Он помотал головой, ощупал своё лицо и громко выдохнул. Мaльчик попытался подняться, но ноги его не держали — он рухнул на землю, отодвинувшись от Рона.

Гермиона презрительно смотрела на него, поджав губы. Гарри видел, как дрожат её руки, а пальцы рефлекторно сжимаются на волшебной палочке. Девочка почти не получила увечий: лишь пару ссадин, и несколько листочков застряли в густых волосах. Они сидели молча, переводили дух.

— Ненавижу пауков, — произнёс Рон, нарушая тишину. Его голос восстановился, но лицо по-прежнему было перекошено гримасой ужаса. Малфой успел запачкать его своей кровью, и на щеке Рона красовались несколько разводов, но никаких царапин не было.

— Гарри, — Гермиона вдруг прижала ладони к лицу, шумно задышав, — что же нам делать?

— Нужно вернуться. Пошлём сноп искр, и за нами придут, — Гарри оглядел пугающе тихую чащу вокруг. Он понятия не имел, в какой стороне находится Хогвартс. Луна поглядывала на них, создавая обманчивые тени то тут, то там. Лёгкий туман, наплывший из чёрных недр Леса, медленно заволакивал всё вокруг. Гарри поёжился и подполз поближе к друзьям: ему показалось, что кто-то смотрит из темноты, прожигая взглядом. Оставалось надеяться, что это не Квиррелл.

— А змея? Мы что, оставим её ползать тут? — Гермиона единственная сохранила холодную голову. От Рона и Малфоя нельзя было добиться ничего, кроме испуганного постанывания.

— Нужно найти её и уничтожить, — согласился Гарри. Он тряхнул слизеринца за ногу. — Или она исчезнет сама?

Малфой покачал головой. Он обхватил себя руками и подтянул ноги к груди. Гарри только сейчас заметил, как вокруг стремительно холодает: хоть жгучие зимние морозы и отступили, никто не отменял ночной прохлады. Да и сырой туман неуютно заползал под складки мантии.

— Заклинание уничтожения змей... — Гермиона задумчиво рассматривала эмблему Слизерина на мантии мальчика. Почему-то этот знак казался ей неуместным сейчас. — Я читала что-то подобное, но я не уверена... Рон, ты не помнишь?

— Н-нет, — Рон тоже сжался в маленький комочек. Гермиона придвинулась к нему поближе, и они оба выжидательно уставились на Гарри.

— Малфой, ты помнишь это заклятие? — устало спросил гриффиндорец. Сейчас его не волновала гигантская змея, он мог ей управлять. Ему хотелось лишь вернуть друзей в Хогвартс и отправиться в больничное крыло, где ему обеспечат несколько часов полной тишины. А уже потом... Гарри предпочёл не думать о Дамблдоре и Снейпе, которые вряд ли обрадуются побегу Квиррелла.

— Ничего я не помню! — взорвался вдруг слизеринец. Он посмотрел на троих ребят, сидящих рядом, и скривился. — Чёртов Поттер! Надо было бросить тебя там!

— Ну и валил бы! Без тебя было бы лучше! — вслед за ним очнулся Рон. Мальчишки уже и забыли о том, как отчаянно цеплялись друг за друга несколько мгновений назад: стена вражды неумолимо росла с каждой секундой ругани.

Гарри не выдержал. Он поднял палочку, и с неё сорвались тысячи ярко-красных звёзд, устремившихся вверх. Треск заклинания заставил Рона и Малфоя заткнуться.

Звёзды пронзили чёрные ветви с редкой листвой и вдруг замерли, словно врезавшись в барьер. Секунду они мерцали, а потом потухли, так и не пролившись в черничное небо. Гарри повторил заклятие снова, но оно опять не дало нужного эффекта. Лес не пускал сигнальные огни дальше вершин своих сосен и клёнов.

— Может, если мы залезем на дерево... — с сомнением протянул Рон, потирая свою измазанную кровью щёку. Гермиона покачала головой: стволы были голые, и первые ветки начинались на высоте метров трёх.

— Можно поднять кого-нибудь Вингардиумом, — Гарри покосился на друзей. Гермиона была тоненькой, как и положено девчонкам — она вряд ли удержалась бы на шершавом суку, а сам Гарри едва мог шевелиться, потому что каждое неловкое движение посылало молнию нестерпимой боли по всему телу.

Рон, видимо, пришёл к тому же выводу. Он побледнел и вцепился пальцами в клочки травы на земле. Мальчик поднял глаза к тёмной колючей паутине веток, среди которых могло прятаться что-то похуже акромантулов. Хотя вряд ли что-то могло быть хуже гигантских плотоядных пауков.

— И это ваш план? — вдруг подал голос Малфой. Он поджал губы и поднялся на ноги. — Сидеть тут и ждать, пока за нами придут?

Драко возвышался над ними, немного качаясь из стороны в сторону. Его идеальная причёска давно уже растрепалась, а чистенькая мантия в некоторых местах была заляпана грязью.

— Сядь и успокойся, Малфой, — жёстко оборвала его Гермиона. Гарри видел, что она еле сдерживается, чтобы не наслать на гордеца какое-нибудь особенно мерзкое проклятие, — если у тебя нет своих идей.

— Почему же? — Драко хмыкнул, свысока взглянув на них. Он запустил руку под мантию и вытащил оттуда маленький кулон, изображающий сжатый кулак. Мальчик помахал им перед носом Гарри, и его глаза засверкали. — Вот.

— И что это? — скептически отозвался Рон. Он протянул руку, чтобы потрогать кулон, но тот сам собой качнулся в противоположную сторону. Уизли вдруг неверяще поддался вперёд, разглядывая кулачок.

— Это путеводитель, — Малфой довольно улыбнулся, глядя, как вытягивается лицо Рона. Ни Гарри, ни Гермиона не знали, что это такое. — Что, Уизли, слюнки потекли?

— Их же так мало! Откуда ты его взял?

Гермиона нахмурилась. Ей не нравилось, что Рон знает что-то, о чём она не имеет понятия. Гарри хмыкнул: ему казалось, что крошечная ручка, мелькающая перед его лицом, покажет ему средний палец. Но чёрные пальцы не двигались.

— Мой отец, в отличие от твоего, может позволить себе покупать редкости, — осклабился Малфой. — Мне дали путеводитель, чтобы я не бродил вместе с остальными тупыми первокурсниками, ища нужный кабинет.

— И чего ты ждёшь? — Гарри попытался поймать кулончик, но тот проворно ускользнул от его пальцев. Заметив, что Драко, ухмыляясь, смотрит на него, Гарри отодвинулся. Гермиона поднялась на ноги, сжимая зубы — ей уже надоели хвастливые речи слизеринца.

В глубине Леса раздался протяжный вой. За ним следом пронёсся торопливый треск и топот. Гарри обернулся: в клубах тумана, огибающих стволы деревьев, мелькнула фигура и тут же скрылась.

— Нужно поторопиться, — сказал он. — Тут кто-то есть.

Лица друзей перекосил испуг. Рон тоже вскочил и выхватил палочку, боязливо оглядываясь по сторонам. Вряд ли это были пауки: их приближение было бы более шумным, чем незаметное скольжение чёрного силуэта по земле.

— А, — Малфой вцепился в кожаный ремешок и поднял кулон к глазам. — Покажи мне, где Хогвартс.

Рука осветилась бледным светом и разжалась. Гарри единственный сидел на земле, но ему было хорошо видно, как зашевелились узловатые пальцы. Вдруг рука завибрировала и сжалась обратно. Малфой озадаченно на неё покосился и повторил вопрос. Результат остался тем же.

— Итак, возвращаемся к плану Гарри, — мстительно произнесла Гермиона. Она демонстративно отвернулась от слизеринца и вдруг резко присела. Гарри увидел, как блеснул в её пальцах крошечный пузырёк. — А это что?

— О, это моё, — Гарри забрал у подруги зелье. — Я не знаю, что там внутри. Мне его... Снейп дал.

— Дал? — брови Малфоя удивлённо приподнялись. — Подарил?

— Да, и что? — огрызнулся Гарри. Он рассматривал тёмную жидкость, чувствуя, как покалывают пальцы. Выпить это зелье сейчас было бы крайне глупо, поэтому он подавил в себе это странное желание. — В любом случае, мы не знаем, что там.

— Точно! — щёлкнул пальцами Рон. — Я помню его! Ты получил это зелье на Рождество.

— Рождество? — снова вклинился Малфой. — Хочешь сказать, профессор Снейп подарил Поттеру подарок на Рождество?

Его никто не слушал.

— Знаете, лезть на дерево не такая уж и хорошая идея, — Гарри с неимоверным трудом поднялся на ноги. К его штанинам присохла грязь, а новая повязка на ноге, наложенная до этого Гермионой, медленно тяжелела. — Может, я смогу аппарировать, если мы выйдем за границы Хогвартса.

«Наверное, смогу» — добавил про себя Гарри. Он был ранен, а перемещение своего тела в пространстве отнимало очень много сил. Гарри помнил, что надо делать, помнил также правило трёх «ННН» (Нацеленность, Настойчивость, Неспешность), но рисковать не хотелось. Их могло расщепить, и тогда безысходность ситуации стала бы фатальной.

Его размышления прервал настойчивый вдох. Перед ним вырос Малфой, гневно раздувающий крылья носа. Возмущение так чётко отпечаталось на его лице, что прочесть его не составило труда. Он внимательно посмотрел в лица гриффиндорцев и произнёс, чётко выговаривая каждую букву:

— Вы сейчас же мне всё расскажете.

— С чего бы? — Рон воинственно скрестил руки на груди и встал поближе к Гарри.

— Поттер, — Малфой посмотрел ему в глаза, наклоняясь ближе, — что творится с тобой? Я бы понял, что такой псих как ты мог владеть парселтангом, иметь врождённый талант ловца и применять смертельные заклятия, но уметь аппарировать в таком раннем возрасте — невозможно.

— Не лезь не в своё дело, Малфой, — Гермиона подняла палочку, нацеливая её в лицо слизеринца. — Иначе ты увидишь, что не только Гарри умеет применять опасные заклинания.

— Прекрати, Гермиона, — Гарри отвёл её руку в сторону, глядя, как расширяются глаза Драко. Он заслонил его от друзей, пытаясь утихомирить воюющие стороны. Ему показалось, что он — единственный щит, который защищает Малфоя от расправы.

— Почему ты за него заступаешься? — нахмурилась девочка. Гарри устало цокнул языком. Он и сам не знал, только понимал, что нельзя допускать накала вражды. Если Драко Малфой будет хоть чуточку менее язвителен и приставуч, то годы в Хогвартсе станут чуть легче. Да и им не стоило разделяться в такой ситуации.

«И я обещал Снейпу» — с горечью подумал Гарри.

— Отойди, Поттер, и дай мне разобраться с грязнокровкой, — Малфой отодвинул Гарри плечом. Мальчик покачнулся, и, если бы не Рон, подскочивший сбоку, то он не удержался бы на ногах.

— Мерзкий слизняк, — одной рукой Рон вцепился в плечо Гарри, а другой поднял палочку. Его добродушное лицо было непривычно серьёзным и сосредоточенным. — Сейчас я тебе покажу, как обзывать Гермиону!

Малфой уже стоял в боевой готовности: он переводил горящий взгляд с Гермионы на Рона, готовый отразить любой выпад. Но Гарри знал, что даже Рон без труда справился бы с Малфоем после их тренировок.

Тренировок! Чёрт! Гарри едва не хлопнул себя по лбу! Он же сам рассказывал друзьям, как можно передавать сообщения, если под рукой нет совы.

Экспекто Патронум — из кончика волшебной палочки выскользнул голубоватый дымок, тут же принявший вид оленя. Друзья разом ахнули, разглядывая магическое создание. Голубоватый свет осветил их лица, отражаясь в распахнутых глазах. Патронус был очень красив, и Гарри почувствовал, как медленно успокаивается. — Отправляйся к Снейпу и передай: «Мы в опасности. Мы в Запретном лесу. Квиррелл сбежал».

Олень внимательно посмотрел на Гарри ярким глазом и кинулся в чащу. Он пробежал метров десять и свернул, ринувшись в другую сторону. За ним медленно волочились клочки тумана.

Гарри присмотрелся. Клубы тумана изгибались, извивались, медленно приобретая форму. За оленем уже гнался другой олень, мрачный и серый, но такой же быстрый. Когда они столкнулись, Патронус заискрился и пропал, а в воздухе застыл голос Гарри, медленно выговаривающий послание.

— Мерлин...

Туманный олень не пропал. Он стоял неподалёку, разглядывая ребят, а вокруг него медленно собирались другие силуэты. Это были животные и птицы, но среди них попадались странные существа, которых Гарри не узнавал. Никто из них не светился, наоборот, от серых фигур веяло могильным духом и кладбищенским холодом.

Рога оленя разветвились, стремительно вырастая. Они оплетали деревья, подбираясь к ребятам ближе. Но больше никто не двигался с места, лишь ветерок трепал их сумрачные тела.

— Что это? — спросил Рон, не зная, пугаться ему или нет.

— Похоже на Патронусов, — тихо сказал Гарри, глядя, как туманные побеги подбираются ближе. Убежать от пауков получилось, но как убежать от воздуха?

На голове оленя росли уже не рога, а бесчисленные полчища змей. Они оплели всё вокруг, серым коконом окружая крошечную полянку. Туман был везде, он даже не приобретал форму, а просто угрожающе клубился.

— Нам говорили, что в Запретном лесу водится много опасных существ, но это... — Гермиона подняла палочку, вставая рядом с Малфоем.

— Почему они не двигаются? — Рон покосился вбок. Рядом с ними медленно брели какие-то существа, опирающиеся на тонкие руки и ноги. Они походили телами на людей, и Гарри едва не закричал, когда увидел их лица: серые, с тёмными провалами глаз, в глубине которых что-то поблёскивало. На них, казалось, были надеты гипсовые маски, лишённые всякой мимики. Существа были плотными, не похожими на призраков-Патронусов. Из приоткрытых ртов вырывалось зловонное дыхание, а под длинными пальцами рыхлилась земля.

— Гарри... — тихо пролепетала Гермиона. Гарри посмотрел на неё краем глаза, на её перекошенное страхом лицо. Его неожиданно начало раздражать то, что друзья считают, будто он сможет решить любые проблемы: от ужаса он сам не мог сдвинуться с места.

Зато Рон смог. Мальчик вдруг глубоко вдохнул и выкрикнул:

Экспекто Патронум!

Гарри изумился: у него получилось! Перед ними выскочил небольшой терьер — слабый и прозрачный, но узнаваемый. Пёс залаял, и его громкий лай пронёсся по всему Лесу, всколыхнув стену серых теней. Существа, ползающие вокруг, утробно зарычали, а из толпы призраков отделился один — такой же терьер, только бесцветный, лишённый тёплого света, исходящего от настоящих Патронусов. Терьеры бросились друг на друга, но на этот раз Патронус Рона победил: блёклая тень зашуршала и превратилась в облачко дыма.

По краям поляны пронёсся шорох, похожий на укоризненное перешёптывание.

— Осторожно! — вскрикнул Гарри, заметив, как одно из странных существ бросается вперёд. Он остановил его взмахом палочки, но с другой стороны неслись ещё трое, гибко уворачивающиеся от заклинаний Гермионы.

— Они похожи на лукотрусов, — Гарри прикрыл собой Рона, обстреливающего заклятиями целую орду монстров, напирающих из Запретного леса. Они неожиданно ополчились на них: один высоко подпрыгнул и вцепился в Малфоя, запуская пальцы в его волосы.

Драко заорал и, забыв про палочку, попытался стащить с себя монстра. Гарри хотел сбить существо Петрификусом, но его опередила Гермиона. Человечек упал на землю, замерев в своей скрученной позе. В его длинных пальцах осталось несколько клоков белоснежных волос.

— Это и правда лукотрусы! — Гарри мельком оглядел небольшого человечка. Он совсем недавно читал про них, когда листал книгу про «Волшебных животных». Но разве это не миролюбивые и пугливые создания?

— Поттер! А! — заклинание просвистело мимо щеки Гарри, опаляя её жгучим холодом. Малфой налетел сбоку и изо всех сил толкнул Гарри.

Тот повалился на жёсткую землю, вывернув раненную ногу. Взгляд тут же поплыл от предательских слёз, хлынувших из глаз. В голове зашумела кровь, загрохотали медные молоточки. В бедро что-то впилось, Гарри с трудом достал из-под себя острый предмет.

Это оказался осколок флакона. Несколько секунд Гарри расплывающимся взглядом смотрел на него, а потом понял, что больше не слышит треска заклинаний и хруста ломающихся пальцев лукотрусов.

Он поднял голову. Рядом с ним сидел Малфой, застывший и с открытым ртом смотрящий вперёд. За ним Гермиона, опустившая палочку, и Рон, держащий за ногу окаменевшего лукотруса.

Они все смотрели куда-то. Гарри резко обернулся.

Chapter Text

Если бы можно было повернуть время вспять. Один раз ему уже это удалось, но теперь, сколько бы сил он не прилагал, ничего не менялось. Ни жгучая боль, не дающая потерять сознание, ни свежий запах ночного леса, ни скрипучие звуки ломающихся пальцев деревянных человечков...

Всё это придавало окружающему миру какую-то издевательски чёткую реальность. Очки немного съехали вбок, поэтому зрение болезненно расфокусировалось. Гарри поправил их, надеясь, что это гудение в голове вызвало сумасшедшую картину перед глазами.

Но видение не исчезло. Прямо в центре поляны разрасталось нечто. Казалось бы, Гарри уже не должен был ничему удивляться, но он не мог не замереть, глядя на тонкую трещинку, поднимающуюся от земли к чёрному небу. Она напоминала голубоватый иней, медленно покрывающий невидимое стекло.

Гермиона ахнула. Её голос потонул в громком треске разбивающейся реальности. Трещина скользнула вверх, и из её светящейся глубины показалось что-то, словно выдавливающее её изнутри. Воздух загустел и поплыл, словно мираж, и по поляне пронёсся тихий свист.

Фантомы вмиг рассеялись, слившись с полупрозрачными клубами тумана, а лукотрусы, взвизгнув, бросились в чащу, пропадая в темноте. Но Гарри не мог пошевелиться, он, как завороженный, смотрел на разрыв, за которым медленно появлялся чёрный силуэт.

Осколок флакона валялся на земле. Трава в том месте была сожжена и дымилась, окутывая трещинку лёгким паром. А потом что-то тонко звякнуло, как будто порвалась невидимая нитка, и на поляне появилась дверь. Самая обычная деревянная дверь, покрытая едва заметной резьбой. В нескольких местах она была выщерблена, а с массивной ручки облетела вся позолота. Таких дверей было тысячи в Хогвартсе.

Но её обычность никак не отменяла того, что она ужасно нелепо смотрелась посреди глухой чащи. Гарри покосился на друзей, опасаясь, что эта таинственная дверь — плод воображения его разбитой головы. Но друзья в упор смотрели на странное явление, а потом разом перевели взгляды на него.

— Что это было за зелье, Гарри? — Гермиона опасливо покосилась на осколочек, поблёскивающий в свете волшебных палочек. Стекло медленно плавилось, стекая на землю.

— Я... я не знаю, — Гарри покачал головой, пытаясь подняться. Это удалось с трудом: когда Малфой толкнул его, он пребольно ударился о торчащий корень спиной, не говоря уже о несчастной ноге.

— Монстры сбежали, — довольно подытожил Рон и откинул в сторону лукотруса, которого брезгливо держал в руках. Человечек с глухим стуком ударился о пень, и тонкая трещинка пробежала по его телу.

— Они испугались её, — тихо сказала Гермиона, делая крошечный шажок к двери. Гарри остановил подругу, схватив за руку. Дверь заскрипела и медленно приоткрылась, роняя на землю полоску ослепительного света.

Жгучее желание заглянуть внутрь, узнать, что скрывается в сверкающей глубине, было невыносимым. Гарри почувствовал, что уже не держит Гермиону, а сам медленно приближается, не отрывая взгляда от крошечной щели.

Эта дверь показалась ему смутно знакомой, как будто он уже стоял перед ней когда-то и также неуверенно протягивал руку вперёд. Рядом дрожала рука Гермионы — её пальцы почти коснулись старинной ручки.

Девочка вскрикнула, когда Рон налетел на неё сзади и оттащил подальше. Гарри почувствовал холодную руку на своей шее, грубовато дёрнувшую его назад.

— Вы совсем спятили? — Малфой гневно взирал на них обоих. — Глупые гриффиндорцы. Неужели дверь посреди Запретного леса не вызывает у вас чувство опасности?

— Кажется, в ней есть что-то гипнотическое, — попытался оправдаться Гарри. Гермиона неуверенно кивнула и закрыла глаза руками. Она дрожала, а её выроненная палочка одиноко лежала на земле.

— Странно, я ничего не чувствую, — Рон задумчиво почесал затылок. Он обеспокоенно покосился на Гарри. — У вас были такие лица...

— Как у полных придурков, — вставил Малфой. Он брезгливо приподнял верхнюю губу, поглядывая на полоску света на земле. — Пусть кто-нибудь из вас проверит, что там.

— Может, ты сам проверишь, а, Малфой? — тут же ощетинился Рон. Гарри отвернулся от них, не слушая перепалку, и принялся издалека рассматривать потемневшую резьбу на двери. Его всё ещё неумолимо тянуло к ней, хотя он прекрасно понимал, что ничего хорошего за этой дверью не таится.

Створка заскрипела, приоткрываясь ещё чуть-чуть. Друзья замерли, глядя, как мелькает неуловимая тень по ту сторону яркого света. Это напомнило пушистую кисточку, которой глупого котёнка выманивают из-под кровати. Гарри помотал головой. Он поднял палочку и медленно прошёл вокруг двери, неотрывно следя за мелькающей тенью.

С другой стороны двери была точно такая же створка, только запертая и без ручки. Гарри заметил, как нагревается вблизи воздух, колышется, заворачиваясь куда-то внутрь, словно пытаясь затолкнуть чужеродный объект обратно.

— Гарри, давай уйдём... — жалобно попросила Гермиона. Она подняла свою палочку и теперь неуверенно вертела её в пальцах. Рон и Малфой медленно отступали назад, оглядываясь на тёмные кусты, среди которых постоянно что-то шелестело.

Внезапно кто-то громко задышал. Так ясно и отчётливо, словно некто стоял за спиной мальчика и склонялся к его уху. Гарри резко обернулся, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Тяжёлое дыхание заполнило поляну, словно невидимый барьер. Он видел, как друзья страдальчески прижимаются друг к другу, как кусают губы и дрожат. Они тоже слышали это, они уже почти выдохлись от бесконечных напастей и едва могли стоять на ногах, не говоря уже о новой схватке.

Некто, заполняющий собой все уголки этой злополучной поляны не хуже фантомного тумана, с шумом втянул воздух. Он принюхивался к чему-то, утробно рыча и похрипывая. Мурашки ползли по телу Гарри, а нога ныла от боли.

Его вдруг осенило. Он медленно опустил взгляд, разглядывая пропитавшуюся кровью повязку. Одну он уже потерял, но не могло ли так случиться, что кто-то пустил этих тварей за ним, по запаху его крови? Квиррелл, например.

Гарри стиснул зубы. Он виноват в том, что друзья пострадали, что они в смертельной опасности и не знают, как выбраться. Вина захлестнула его, подступая склизким комом к горлу. Из-за его эгоизма, из-за его желания не чувствовать себя одиноким...

Ему захотелось закрыть друзей собой, защитить их. Не чувствовать себя так жалко и беспомощно посреди тёмного леса, и ужасной поляны, которая готовилась стать их общей могилой.

Луна укрылась одним из своих пуховых одеял окончательно: тучи натекли с горизонта, плотно закрывая всё небо. Света палочек не хватало, чтобы увидеть, что скрывается за чёрными стволами, и понять, откуда доносится этот ужасный звук. Гарри попятился к друзьям, стараясь не упускать из виду мрачные просветы между деревьями. Он готов был сражаться до конца, вытерпеть ещё одну битву, нет, ещё много битв.

Мягкая земля примялась под ногами, а палочка потеплела.

— Гарри, — враз осипшим голосом позвал Рон. Впереди, прямо в темноте, сидело yечто. Свет палочек отражался в его глазах и поблёскивал на ровном ряде острых клыков.

Гарри видел, как раздуваются крылья его большого носа и теперь уже не сомневался, что монстр пришёл за ним. По его запаху, по наводке злого волшебника.

Но это не монстр так тяжело дышал, невидимым духом скользя вокруг них. Лёгкое дуновение ветерка зашевелило складки их мантий, пробежало по листве и траве, колыхнуло остатки тумана и горячий воздух вокруг волшебной двери.

Крошечные клочки света, перья тумана и мерзкий зловонный запах словно собрались в один плотный комок, стремительно принимающий форму. Ужасное лицо, сотканное из светящегося пепла, бросилось на них. Гермиона, Рон и Малфой хором закричали. Они вцепились в свои палочки и кинулись назад, едва падая на траву. Но Гарри остался стоять, он с неимоверным ужасом смотрел в глаза-щели, приблизившиеся к его лицу. Шрам горел огнём, как и всегда, когда его главный противник оказывался близко.

Боль, страдания, горечь утраты — всё это Гарри познал из-за алчного безумия, горящего в глубине глаз Волдеморта. Он больше всего на свете боялся не суметь противостоять злому волшебнику в этот раз.

Гарри понял, что сейчас произойдёт. Почувствовал, предугадал.

— Все назад! Быстро! Дверь! — крикнул он в тот момент, когда серебряное лицо, словно маска, наложилось на морду чудовища. Чёрные глаза, такие же глубокие, как и тьма за спиной зверя, вдруг вспыхнули ярко-алым, налившись кровью.

Гермиона тихо взвизгнула, обжёгшись о ручку двери. Она первая скользнула в голубой свет, за ней Рон и Малфой, едва не застрявшие в проходе. Гарри успел швырнуть одно заклятие в монстра, когда он кинулся вперёд, но за мальчиком уже захлопнулась тяжёлая дверь, отрезав его от тёмного леса.

***

Яркий свет болью резанул по глазам. Контраст полутьмы чащи и невыносимой белизны зaла ослепил Гарри, и он, запнувшись обо что-то, свалился на твёрдый холодный пол. Под пальцами была гладкая поверхность без единой щербинки.

Гарри наощупь стал ползти вперёд, волоча за собой раненую ногу. Он слышал только шум своего дыхания и шорох своей одежды, но стоило ему замереть, как пространство вокруг погружалось в мучительную тишину.

Его глаза с трудом привыкали к свету. Всё вокруг было таким белым, словно все остальные краски разом хлынули в небытие. Ни ламп, ни свечей не наблюдалось, хотя Гарри едва не свернул шею, пытаясь оглядеть место, в котором очутился. Это был большой зал без окон, но наполненный тысячью, нет, десятками тысяч дверей. Они поднимались ровными рядками вверх, уходя куда-то под высокие своды, и терялись среди своих собратьев. Все двери были разными, словно хаотично сворованными из деревенских домов, королевских замков и секретных тайничков.

Гарри резко обернулся. Рона, Гермионы и Малфоя не было в этом зале, и он не знал, в какой из дверей они могут быть. Он даже не мог определить, из какой двери пришёл: на той, что находилась ближе всех, висел внушительный замок без замочной скважины. Гарри судорожно сглотнул.

Он поднял палочку, лежавшую рядом с его ладонью, и крепко сжал её в пальцах. Поднялся на ноги, осторожно ступая по мраморному полу, подошёл к первой попавшейся двери. Она была заперта, и даже Алохомора не помогла.

Гарри проверил все двери, которые находились в первом ряду. Большинство из них были заперты, а другие скрывали за собой сплошную стену. Гарри предположил, что он мог свалиться из дверей во втором ряду, но он бы точно запомнил падение с высоты трёх метров.

— Рон! — крикнул Гарри, надеясь, что друзья услышат его голос. — Гермиона! Малфой!

Никто не откликнулся, и его голос одиноким эхом поднялся к высоким мраморным сводам. Гарри раздражённо попытался выбить дверь Взрывным заклятием, но деревяшка хмуро его проигнорировала: на её поверхности не появилось даже трещинки. Паника захлестнула его, заставив сердце биться быстрей. Мальчик попытался успокоиться, сжав виски и сосредоточившись на шуме крови в ушах. Нужно быть хладнокровным и мыслить здраво.

Гарри сменил повязку на ноге и избавился от засохшей крови, а потом уселся в центре зала. Тут не было ни единой подсказки, ни единой наводки, как можно отсюда выбраться. Патронус, которого Гарри попытался послать Гермионе, бессмысленно скакал вокруг него, а потом рассеялся, так и не найдя получателя.

Заклинание Направления пыталось сбить Гарри с толку, уговаривая, что север находится справа и слева от него. А на Акцио не стоило даже надеяться.

Нужно было придумать что-то и как можно скорее. Но Гарри просто не знал, с какой стороны браться за поставленную задачу. Он выбрал одну из дверей, больше всего напоминающую дверь Хогвартса, и битых пятнадцать минут пытался вскрыть её различными заклинаниями.

Гарри припомнил и заклятие Чахотки, и Болтливое, даже пытался разгадать пароль. Дверь осталась безучастной.

— Да что же это? — сквозь зубы прошипел Гарри, когда снова вернулся в злополучный центр комнаты. Он чувствовал себя как никогда беспомощно, словно рыбка, заключённая в аквариум. Слепо тыкался в стены, ища выход, а кто-то, ухмыляясь, наблюдал за его тщётными попытками.

— Эй, — Гарри поднял голову, вглядываясь в далёкий потолок. Ему показалось, там что-то мелькнуло. — Эй!

Если Рон, Гермиона и Малфой сейчас в безопасности, то, может, им повезло найти более приспособленное для магии место? И они могли послать какое-нибудь послание или предупреждение в Хогвартс.

Гарри, подперев голову руками, уставился в одну точку. Его настойчиво толкали в какую-то головоломку, а он совсем не был настроен на разгадывание хитроумных замыслов. Он слишком устал и вымотался, чтобы разбираться с магическими трюками. И зачем Снейп дал ему это зелье?

Внезапно кто-то со всей дури пнул Гарри в плечо. Так сильно, что рука тут же заныла, а Гарри не сдержал крика и повалился на бок. Рядом никого не было, лишь фантастический свет, исходящий из пустоты, поблёскивал на отполированных ручках дверей.

Гарри резко поднялся, игнорируя протестующую ногу. Рядом был кто-то невидимый,и это было хоть каким-то шевелением в зале, похожем на застывшее во времени мгновение.

Гоменум ревелио, — Гарри уже использовал это заклинание, но оно снова не дало результата. Мальчик выставил руки вперёд и наугад двинулся в сторону, пытаясь нащупать невидимку.

О, удача! Его пальцев коснулось что-то мягкое, но тут же пропало. Гарри стиснул зубы: он ловил воздух, мимолётные колыхания ветерка, смеющегося над ним.

— Ну, помогите же мне! — обратился он к своим неведомым созерцателям. — Я не сдамся!

Стоило словам сорваться с его губ, как что-то громко хлопнуло. Гарри взглянул наверх: одна из дверей была распахнута настежь, а по воздуху медленно планировал крошечный обрывок пергамента. Он поймал его в воздухе и поднёс к глазам:

Куда ты пойдёшь?

Вот, что было там написано. Гарри повертел листочек в руках и спрятал в карман. Он снова всмотрелся в распахнутую дверь, но не смог увидеть, что скрывается за ней.

Беспокойство неприятно поскрёбывало изнутри. Гарри старался не паниковать, но ему почему-то стало страшно. Он напрягся, пытаясь подгадать момент, когда сможет снова поймать невидимку. Это было бессмысленно — если бы он хотя бы слышал его дыхание или шорох одежды. Гарри ходил кругами, чтобы успокоить колотящееся сердце, стрелял Взрывающим заклятием в пол, вымещая на него свою бессильную злобу. Гарри пытался вспомнить всё, что происходило с ним в прошлый раз, но не припомнил ситуации, похожей на эту.

Разве что Отдел Тайн в Министерстве, где хранились поражающие и ужасающие вещи. Или Выручай-Комната в Хогвартсе, скрывающая в себе неизученную, могущественную магию.

Гермиона бы что-нибудь придумала. Обязательно. Может, не сразу, но в одной из толстых и скучных книг, которые она читала вечерами, могло попасться что-нибудь насчёт таких мест.

Таких? Каких? Гарри поймал себя на том, что тихо беседует сам с собой и укоризненно поглядывает по сторонам. Он подумал о том, что неплохо бы стать анимагом, который умеет летать: фениксом, например, или драконом. Тогда он мог бы подняться и посмотреть, что находится за единственной распахнутой дверью.

Но он не мог превратиться в феникса, и подруги рядом не было. Гарри не умел и не любил разгадывать загадки, он предпочитал кидаться вперёд головой в огонь.

А сейчас надо было подумать.

Что он сказал перед тем, как дверь распахнулась? «Я не сдамся», кажется. Гарри повторил свои слова, но ничего не произошло. Он покричал ещё немного, меняя порядок, но сохраняя смысл. Созерцатели оставались лишь невидимыми существами, которых Гарри наверняка сам придумал.

Гарри снова вернулся в центр комнаты, откуда начинал каждое своё перемещение. Нога почти не болела, он лишь прихрамывал, чтобы не наступать на неё. Вечное спокойствие зала словно пыталось заживить его рану, но незатихающие метания души не хотели замирать. Гарри почесал щёку, соскабливая комочки присохшей лесной грязи.

Вдруг кто-то врезался в него. Гарри пошатнулся, но успел вцепиться в невидимку. Под пальцами была жёсткая ткань, на ощупь такая же, как и его мантия. Кто-то пытался вырваться, но Гарри держал крепко.

Мантия. Может, они всё это время вчетвером бродили по залу, но не видели друг друга? И сейчас перед Гарри...

Он ощупал тонкую руку, костлявое плечо и нашёл, наконец, короткие волосы. Рон или Малфой? Гарри едва не закричал от радости, чувствуя знакомое человеческое тепло. Невидимка тоже прикоснулся к нему: было что-то ужасное в том, что мантия Гарри сама собой приподнялась.

Вряд ли кожа Рона будет такой издевательски холодной. Гарри коснулся прямого носа и привычно сжатых губ, скользнул на гладкую щёку. На его пальцах появилась кровь, свежая и ярко-алая. На щеке Малфоя была царапина. Он поймал его!

Гарри ещё никогда так не радовался присутствию слизеринца. Тот дёрнулся и больно ткнул его в щёку. Пальцы Малфоя зашарили по его лицу и нашли очки. Умно. Гарри стойко терпел, стараясь отогнать чувство неправильности: странно было терпеть прикосновения пустоты.

— Малфой! Ты меня слышишь? — спросил он. Мальчик не ответил, он лишь мелко задрожал и вцепился в руку Гарри.

— Чёрт, — как же общаться? Гарри посмотрел на свои окровавленные пальцы, и ему в голову пришла безумная идея.

Он коснулся руки Малфоя, наощупь добрался до запястья. Гарри порезал заклинанием палец и наугад начертил на коже Малфоя послание.

ЭТО ГП

Слизеринец перестал дрожать. Гарри почувствовал, как Малфой шевелится, ища его руку. Холодные пальцы сомкнулись на запястье, и через несколько секунд Гарри увидел, как на его коже появляются кровавые буквы.

ДМ. ЧРТВ П

Гарри не смог сдержать улыбки. Он чувствовал, как медленно отпускает его панический страх. Он был не один, это страшная пытка бездействием предназначена не только для него. Гарри был рад, что рядом с ним живой человек, что его ладонь крепко сжата в чужих цепких пальцах.

Он многое хотел спросить у Драко, но его ранка уже зажила. Да и способ этот был не самым удобным.

Драко додумался первым. Он потянул Гарри на пол, словно приглашая его присесть. Они соприкасались коленями, и это бодрило: Гарри даже представил, какое выражение лица было у Драко в этот момент.

Малфой снова сжал его руку, и поверх красных разводов появились синие. Они как раз недавно проходили трансфигурацию жидкостей, и Гарри досадно цокнул языком: он бы и сам догадался наколдовать лужу и превратить её в чернила.

ТЫ С ГГ И РУ?

Гарри спешно наколдовал чернила прямо на полу. Обмакнув в вязкую жидкость палец, он снова нащупал руку Малфоя.

НЕТ. ГДЕ ТЫ?
ЗАЛ ЗРКАЛ

Гарри удивился. Значит, Малфой был не в том же самом зале. Зеркала. Почему Малфою достались зеркала, а ему двери? Что за записка? В чём смысл всего этого?

Гарри не знал ответа. Нужно было найти Рона и Гермиону, а потом попытаться выбраться отсюда. Глупые загадки лишь мешали ему. Слизеринец на мгновение отстранился, но Гарри даже не успел испугаться, как его рука снова нашарила ладонь Малфоя. Он спешно написал:

НАЙТИ ГГ РУ
ВВЕРХ Д

Гарри поднял голову. Нужно было добраться до открытой двери, наверняка разгадка за ней, но как подняться на тридцать метров? Без метлы, без лестницы...

И что там видел Малфой? Гарри написал на его руке, надеясь, что ещё возможно что-то прочесть:

ЧТО ТАМ?

Ответ поступил незамедлительно.

СМЕРТЬ.

Chapter Text

СМЕРТЬ

Гарри почувствовал, как кровь стынет в жилах, а волосы на затылке неприятно шевелятся. Он размазал по руке ужасное слово, словно надеясь, что если он превратит его в смазанную синюю полоску, то леденящее ощущение пропадёт.

Но oнo осталось. Повисло между ними, похожее на загустевший воздух. Гарри боялся лишний раз вдохнуть, сосредоточив своё сознание на прикосновении чужой ноги к своей коленке. Жуткое напряжение электрическим разрядом пробежало по позвоночнику.

— Кто ты? — спросил Гарри, чувствуя, как сохнут губы. Он смотрел в пустоту, с болезненной чёткостью ощущая прикосновения чужого тела. Где Малфой? Что оно сделало с ним?

Невидимка не отвечал, хотя Гарри почему-то верил, что его слова услышаны. Он ждал, прислушиваясь к собственному дыханию, надеясь услышать хоть шорох, который выдаст его наблюдателя. Свет лился откуда-то сверху, причиняя боль уставшим глазам, но Гарри терпел.

— Хехе, — раздалось вдруг. Этот смех был отвратителен, словно скрип ржавых петель, и Гарри скривился. Мальчик отполз в сторону, скользя ладонями по холодному полу и разглядывая пустое пространство перед собой. Ему показалось, воздух там колыхнулся, словно нагретый жарким зноем, и на секунду в нём мелькнул тонко очерченный силуэт.

— Кто ты? — повторил свой вопрос Гарри. Он сжал палочку в пальцах, готовый в любой момент применить заклинание. Резко хлопнула распахнутая дверь. Она, как под безумным ветром, закачалась туда-сюда, со всей силы ударяясь о косяк.

— Хехе, — вновь засмеялся мерзкий голосок. Дверь хлопала все сильней, и Гарри с ужасом наблюдал за ней: все это казалось ему каким-то сумасшествием. Он впился ногтями себе в ладонь, чтобы хоть чуточку увериться в том, что происходящее — не страшный сон. Дверь вдруг замерла, так и оставшись соблазнительно распахнутой.

— Кто ты? — Гарри нацелил палочку в ту сторону, где, как он предполагал, находился невидимка. — Остолбеней!

— Хехе, — забился в припадке смеха тонкий голосок. Вдруг он замер, резанув по ушам Гарри зловещим холодом. — Ну подумай. Твоя подруга уже догадалась.

— Гермиона? — Гарри дёрнулся вперёд. — Где она?

— Там, куда вы все так жаждете попасть, — голос вдруг передвинулся, оказавшись у Гарри за спиной. Он двигался бесшумно, но Гарри был даже рад осознанному противнику: он предпочитал опасность и накал в крови, нежели бесцельное блуждание по пустынному залу. Он боялся оставаться в одиночестве.

— Где Рон? И Малфой? — Гарри крутил головой, чувствуя себя забавной игрушкой в чьих-то руках. Вокруг было тихо, и он всерьёз испугался, что дух его покинул, но голос вдруг раздался снова, напугав Гарри своей близостью:

— Они так же, как и ты, блуждают в себе. Ты ведь нашёл одного.

Гарри вспомнил, на долю секунды они с Малфоем потеряли контакт. Наверно, тогда он запутался, поймал этого невидимку, а слизеринец остался блуждать в своём зале. Гарри стало жаль его на мгновение, он представил отчаянье, которое могло охватить мальчика, брошенного в таком странном месте.

— Как мне выйти отсюда? — спросил Гарри, садясь в центр комнаты. Он всё ещё сжимал палочку в руке, но невидимка больше не стремился к нему прикасаться.

— Подумай, — откликнулся голос. Он так настойчиво напоминал Гарри Пивза, что отделаться от ощущения глупого розыгрыша было невозможно. Гарри раздражённо цокнул языком: чем он занимался последний час, как не думал?

— Ты сказал, что там, — Гарри палочкой указал на распахнутую дверь, — смерть. Почему?

— Подумай, — насмешливо повторил невидимка. — Где ты? Кто ты? Куда ты пойдёшь?

Он замолк, и Гарри остался в одиночестве. Тишина давила на уши, она казалась искусственной, словно толстое одеяло, скрывающее от него реальный мир. Удушливой. Жестокой.

Гарри смотрел на распахнутую дверь. Она единственная открыта, и там, за ней, смерть. Неминуемая, чёрная, как тьма в её недоступном нутре.

Где ты?

В зале. Много дверей, так много, что их не сосчитать. Гарри задрал голову, глядя на бесконечно высокий потолок. Он даже не видел его, всё терялось в молочном тумане. Это не коридор, это не прихожая миллиона комнат. Это — развилка тысяч дорог.

Гарри почувствовал, как ему на плечи опускается что-то невероятно тяжёлое. Он вздохнул и медленно закрыл глаза, отстраняя себя от белоснежного зала. Безысходность охватила его тело, горькой настойкой пробегая по венам.

Из миллиона дверей открыта только одна. Намеченный, прожитый путь, ведущий к смерти. Гарри не хотел умирать, не хотел так сильно, что его сердце сходило с ума от желания жить.

Как скоро ему придётся умереть? Навсегда потерять друзей, навеки забыть тепло солнца и уютный запах Хогвартса.

Гарри готов был вцепиться в любую надежду, в тончайшую соломинку, которая могла бы помочь ему избежать гибели. Спасти друзей, спастись самому и прожить долгую жизнь, видя их счастливые улыбки. Недосягаемая мечта.

— Но тут ведь много дверей. Много выходов... — зашептал он, стискивая виски пальцами.

— А ты хочешь выбрать иной? — невидимка оказался неожиданно близко. Гарри кивнул, запуская пальцы в свои спутанные волосы. Он почти видел, как сходит с ума, как в его голове жужжат шестерёнки мыслей, пытаясь сложить все части мозаики.

— Хочу?

Какой? Куда? Получится ли? Гарри чувствовал на себе стальные оковы, сотканные из множества важных вещей. Он был слишком юн, слишком слаб, и даже если он хотел — что он мог? Зачем он пытался? От этих мыслей хотелось плакать.

Кто ты?

Гарри. Гарри Поттер. Мальчик, Который Выжил. Спаситель. Избранный. Самый невезучий мальчик на свете. Гарри обменял бы всё своё золото в Гринготтсе, всю свою славу, все свои знания и воспоминания, чтобы быть обычным. Таким, как Рон: жить в чудаковатой волшебной семье, зубрить уроки, волноваться об оценках.

Но дверь была только одна. Остальные заперты, и сколько бы он в них ни бился, они будут закрыты.

— Тогда иди, — сказал невидимый голос. Гарри раздражённо посмотрел в пустоту, пытаясь не сорвать на ней свою скребущую злобу.

— Покажись, — потребовал он, крепко сжимая кулаки. Ему надоело говорить с воздухом и слушать советы призрака. Ему надоело сидеть здесь и утопать в собственном бездействии и в собственной беспомощности.

— Хорошо, — Гарри приготовился увидеть страшного духа или древнего старца, мысленно собрался. Свет на мгновение погас, превратившись в стремительную вспышку, а перед Гарри появился мальчик.

Секунду гриффиндорец всматривался в его красивое, бледное лицо, а потом так резко дёрнулся назад, что не смог сдержать равновесия, и повалился на холодный пол. Он больно ударился лопатками и чуть не вывернул раненную ногу второй раз.

— Ты?... — его голос дрогнул. Гарри рефлекторно выкинул руку с палочкой вперёд, почти касаясь кончика тонкого носа. Он помнил этого мальчика таким же, только менее совершенным, не таким... искусственным.

«Это иллюзия» — решил Гарри и медленно приподнялся, приближая своё лицо к лицу бывшего невидимки.

— Почему?

— Я выгляжу как тот, кто больше всех повлиял на твою судьбу, — тонкие губы красиво изогнулись, изображая насмешку. Но серые глаза оставались холодными, как лёд, они были мёртвыми и не отражали ни эмоций, ни волшебного света, струившегося вокруг. В них не было души.

Гарри покачал головой и резко отвернулся. Он крепко сжал губы, чувствуя двоякое желание расспросить мальчика об этом месте и несколько раз приложиться головой о мраморные плиты.

Больше всех повлиял на судьбу. Что ж, это верно. Гарри глубоко вздохнул и поднялся на ноги. Мальчик тенью скользнул за ним, как будто его тело на секунду лишилось всех костей и мышц, превратившись в дымчатый силуэт.

— Как мне открыть другую дверь? — спросил Гарри, оглядываясь по сторонам. Мальчик развёл руки в стороны и легко, касаясь пола острым носком ботинка, отлетел назад. Его мантия развевалась на несуществующем ветру, и что-то пугающе леденящее проскользнуло в его лице.

Вечность.

«Это вечность» — подумал Гарри, глядя в мёртвые фантомные глаза.

— Это Выход. Вокруг. Ты настоящий, ты будущий. Твоя судьба, твоё сознание. Ты можешь открыть любую дверь, если захочешь.

— Я хочу. Но они заперты.

— Раз двери заперты, значит, ты не хочешь их открывать. Стоит чего-то захотеть — и мир подарит тебе это. Здесь тысячи путей, которые приведут тебя к разным исходам событий. Вопрос в том, куда ты пойдёшь.

Гарри зажмурился. Он вторил про себя, словно мантру: «Спасти друзей, уничтожить Волдеморта, спастись самому», но ничего не происходило. Ни одна дверь не распахнулась, и звенящая тишина уничтожила его самообладание.

Гарри почти зарычал, с ненавистью глядя на ближайшую дверь. Она словно издевалась, оставаясь такой же недоступной, как и внеземной потолок.

— Не получается, — со вздохом произнёс он, признавая своё поражение. Гарри вдруг понял, почему ему так тяжело даются диалоги с самим собой и копания в собственных мыслях. Потому что он никогда не задавался такими вопросами, даже в прошлый раз, когда дошёл почти до конца, когда почти победил или почти проиграл...

Дамблдор не говорил ему, что он должен. Гарри знал это, знал с самого начала. Эти обстоятельства, мир вокруг, его друзья и его враги заставили подняться и пойти, а вовсе не приказ Дамблдора. Может, то, что старый волшебник ни разу прямым взглядом не показал своего участия в передвижении фигур на шахматной доске, помогло Гарри продолжать разыгрывать его партию.

Но теперь... Теперь его толкают вперёд воспоминания и знания. Они собраны в пучок, запутанный, шевелящийся, словно клубок змей.

Змеи. А вдруг они ложны, его драгоценные воспоминания? Вдруг Дамблдор лишь управляет им, вдруг ведёт его на невидимом поводке, дающем обманное чувство свободы? Или вдруг все это — обман Волдеморта? Или видение перед смертью?

БАЦ! БАЦ!

Двери распахивались, громко стукаясь о стену. Они были высоко, так высоко, что Гарри едва мог их разглядеть. Почему высоко? Потому что это все было недосягаемо, потому что он верил своим воспоминаниям, потому что он полагался на Альбуса Дамблдора.

Гарри схватился за голову. Его словно распирал огромный шар, растущий с каждой секундой. Ужас! Ужас! Гарри закричал.

— Ты думаешь о том, чего не можешь достигнуть! Думай о том, что в твоих руках, что ты держишь! Не думай о великом будущем, думай о той секунде, что ты живёшь, — шептал ему на ухо обманчиво-ласковый голос. Гарри застонал и упал на плиты, желая провалиться сквозь них.

— Как я могу? Я даже не знаю, что там... — пролепетал он, краем глаза глядя на насмешливую запертую дверь. Глаза слезились, горели от болезненного сияния.

— Я покажу. Для тебя. Покажу, — мальчишка-призрак кровожадно ухмыльнулся. Гарри почувствовал, как плавится мрамор под его телом, как он обволакивает, густой тяжестью обнимая его.

«Он замурует меня тут!» — пронеслась паническая мысль. Гарри поднял безумный взгляд на мальчика, но того уже поглотила тьма. Однако эта жуткая, удушающая темнота отступила через секунду, и Гарри обнаружил себя на чёрной, обгоревшей горе.

Зал больше не был белым. Он был залит кровью, морем крови, и наполнен сгоревшими останками. Гарри хотел закричать, но его горло перехватил спазм ужаса, заставляющий тело замереть.

Трупы. Трупы! Везде, куда только скользнёт взгляд. Около каждой двери они ждали его, смотря в его сторону потухшими взорами.

Рон. Гермиона. Сириус. Снейп. Римус. Дамблдор. Даже Малфой, изломанной куклой лежавший у его ног. Слёзы покатились по лицу Гарри, и он не мог их остановить.

— Смотри, — шептал ему на ухо невидимка, — ты выжил. Но какой ценой? Куда ты пойдёшь? К ним? Или за них? Куда ты пойдёшь, Герой?

Под ногами Гарри ломались сгоревшие крестражи. Тело Волдеморта лежало около одной из дверей. Но рядом лежал он, сам Гарри, бледный и израненный.

— Прекрати, — взмолился Гарри. Он до крови прокусил губу, чтобы только не потерять самообладание, не броситься туда, к друзьям, чтобы сжать их в объятиях.

— Ты всё равно найдёшь смерть. Она стоит у тебя за спиной, и ты лишь должен избежать ее когтей. Давай, давай. Иди.

— Я хочу их спасти, — произнёс Гарри, не отрывая взгляда от стеклянных глаз Рона. Его рыжие волосы слиплись от натёкшей крови, став багровыми. Свет, раньше белоснежным облаком накрывавший всё, вдруг потемнел, словно чернила, покатившись по мраморным стенам. Двери хлопали, отбивая ужасающую дробь. Они походили на крылья стервятников, в ночи несущих свою добычу в логово мерзких тварей.

Куда ты пойдёшь, Гарри? Кого спасёшь?

Гарри обернулся. Он сжал в пальцах записку, жёгшую ему ладонь, и смело посмотрел в красивое лицо мальчишки. Змей! Он судорожно вздохнул, глотая спёртый воздух, и сказал...

***

Рывок, словно кто-то крючком подцепил его внутренности, вырвал Гарри наружу. В нос ударил запах леса, густой, терпкий и приятный. Живой. Гарри с упоением вдохнул его, наслаждаясь колючками на земле, впившимися в ладонь. Было больно, но это была приятная боль: она показывала, что Гарри вырвался, что он вернулся.

Рядом тяжело дышала Гермиона. Её грудь высоко вздымалась, а в глазах плескался ужас. Они вернулись в лес одновременно, значит, всё их страдание и рассуждение над головоломкой собственных мыслей заняло всего лишь секунду.

Рядом, где-то в канаве, в два голоса ругались Рон и Малфой. Они громко шипели то друг на друга, то на грязь и слякоть, забравшуюся им в ботинки. Когда они вылезли, оказалось, что те угодили в гнездо флоббер-червей. Маленькие грязные комочки слизи облепили их с ног до головы, а в светлых волосах Малфоя застряла лесная почва, осыпающаяся с корней деревьев, по которым мальчишки взбирались.

Руки Малфоя покрывала засохшая кровь, и Гарри с облегчением увидел неровные буквы, выведенные на тонких запястьях. Слизеринец смотрел на него, а потом вдруг рухнул на землю, тихо всхлипнув. Рон опустился рядом, и они шумно задышали, ладонями вытирая пот с лица.

— Вы видели? — спросил Рон. Его голос стал таким писклявым, что Гарри чуточку улыбнулся — на большее просто не хватило сил. — Там такое...

Малфой застонал. Он ткнулся лбом в согнутую руку, а другой бросил в Гарри смятый пергамент.

— Дурацкий Поттер... — устало пролепетал он. Гарри подобрал записку, зажёг волшебную палочку и в её свете прочитал:

Кем ты станешь?

— Значит, вы тоже получили? — не унимался Рон. Он протянул Гарри свою записку. — Там был ты, Гарри! Представляешь? Только ты был... странным.

— Это был не я, — ответил Гарри, едва ворочая языком. На записке Рона значилось «Чего ты достигнешь?», а на записке Гермионы (девочка молча её протянула) «Кому ты веришь?». — Это был... хранитель того места, наверное? Он принял облик человека, который больше всего повлиял на нашу судьбу.

— О, — Рон смутился и замолк. Он не стал развивать свою мысль — им всем было, что скрывать и о чём подумать наедине с самим собой. Гарри хотел узнать, что за зал был у Рона и Гермионы, но отложил это на потом.

Он обо всём подумает. Он найдёт подоплёку этих мистических событий позже. Завтра.

Гарри уверенно послал в небо сноп красных искр. Он знал, чувствовал, что они вернулись туда, куда надо. Возможно, хвалёное шестое чувство шепнуло ему на ушко об этом.

Через пять минут между деревьями замелькали волшебные палочки. Рыдающий Хагрид, обеспокоенный Дамблдор, гневная МакГонагалл и молчаливый Снейп вскоре появились рядом с ними.

Их ни о чём не спросили, также отложив расспросы, подняли и отвели в замок. Путь до Хогвартса Гарри не запомнил. Уже лёжа в больничном крыле, с перебинтованной ногой и гудящей головой, он подумал, что он всё-таки немножко везунчик.

— Ну и отработка, — глубокомысленно и очень устало пробормотал Рон с соседней койки. Малфой, лежавший с другой стороны, что-то невнятно промычал, словно пытаясь вновь нахамить, а Гермиона и вовсе не ответила — она уже давно спала.

«Куда ты пойдёшь, Гарри?» — прошелестел в его голове змеиный голос Волдеморта.

Гарри закрыл глаза. Завтра будет тяжёлый день. Такой тяжёлый, что лучше вовсе не просыпаться. С этими мыслями он провалился в сон без сновидений.

Chapter Text

Всё вокруг было таким белым, таким наивно чистым, что Гарри мысленно умилился, чуть приоткрыв глаза. Ему в нос ударил горький запах настойки, а в поле зрения попали яркий гриффиндорский шарфик и светлая макушка, покоящаяся на соседней кoйкe.

Гарри застонал и медленно приподнялся над пocтелью, нашаривая на столике очки. Надев их, он огляделся, чувствуя, как побаливают глаза. Рядом спал Рон, громко посапывая, подложив ладонь под щёку. Свет из больших окон заливал больничное крыло, играя бликами на лицах пациентов. Кровать Гермионы была пуста.

Идиллическая тишина ничуть не напоминала ту тишину, что захватила Гарри в страшном зале. Хотя это, наверно, из-за того, что к солидарному молчанию спящих примешивался лёгкий звон замка и далёкие, задорные голоса учеников. Гарри улыбнулся: он бы хотел, чтобы этот светлый момент длился вечно.

Но это было невозможно. Гарри обернулся и тут же наткнулся на красное пятно, принятое им за гриффиндорский шарфик. Но откуда взяться их шaрфy на кровати Дрaкo Малфоя?

Кровь стекала по щеке слизеринца из злополучного пореза, заливая его шею и светлые пряди, покоящиеся на пoдушкe. Гарри икнул и моментально соскочил с кровати, запутавшись в одеяле. Он подбежал к Малфою, с ужасом глядя в его бледное, почти меловое лицо и чёрные тени, залёгшие под глазами.

— Рон! — крикнул он, стягивая со слизеринца одеяло. Друг проснулся, лениво что-то пробормотал и махнул рукой. Гарри закричал снова, чувствуя, как холод поднимается в его животе. — Рон!

— Ну чего ты орёшь, Гарри? — сонно спросил мальчик, приподнимая голову над подушкой. Он тут же моментально проснулся, увидев выражение лица Гарри, и чуть не свалился с кровати, пытаясь поскорей оказаться рядом.

— Рон, быстрее, помоги мне, — Гарри со всей силы дёрнул полы пижамы Малфоя. Пуговицы полетели во все стороны, а Рон тихо крякнул. Кровь запеклась на шее Малфоя, тонкие струйки стекали на острые ключицы.

— Мерлин... Его порез не зажил, — Рон опасливо отошёл в сторону. — Он мёртв?

— Нет, — Гарри аккуратно коснулся шеи Малфоя, чувствуя, как слабо бьётся жизнь под его пальцами. — Рон, позови Помфри. И Снейпа. Он знает, что делать.

— А, — друг сделал шаг назад, а потом вдруг замер. Его губы скривились. — Гарри, может быть... ну... ты говорил...

— Что? — Гарри посмотрел на друга, отходя подальше от окровавленного тела. На его пальцах остались красные следы, которые почему-то вызвали прилив тошноты.

— Ты говорил, что это из-за Малфоя слуги Сам-Знаешь-Кого пробрались в замок, а Дамблдор погиб, — Рон стиснул кулаки. Солнце заиграло в его спутанных пocле сна волосах, и Гарри почему-то увидел в нём отчаянную решимость. — Может, будет лучше, если он... ну... немножко умрёт?

Гарри опешил. Он перевёл взгляд на беспомощного Малфоя, погибающего от потери крови. Он не испытывал к нему симпатии, но он помнил... благодарность? Может, в его видении Драко совершал ужасные вещи, но сейчас он был просто раненным ребенком. Раненным из-за того, что он пришел Гарри на помощь.

— Он не убил Дамблдора и не выдал нас в Малфой-Мэноре. Драко не заслуживает такой смерти, — твердо сказал Гарри.

— Хорошо, — Рон заметно порозовел. Гарри подумал, что друг сам до ужаса боялся равнодушно оставить Малфоя умирать, но не мог не думать об этом. Он кинулся к дверям прямо в своей смешной пижаме, но бежать никуда не пришлось.

Гарри с облегчением увидел хмурого Снейпа, презрительно оглядывающего врезавшегося в него Рона. Его тяжёлый взгляд скользнул по дурацкой пижаме, следу на щеке и копне спутанных волос, похожих на взрыв.

— Для больного вы бегаете слишком быстро, мистер Уизли, — Снейп поджал губы и обошёл гриффиндорца, приближаясь к Гарри. Кажется, он хотел его отчитать, потому что крылья длинного носа гневно раздувались, и брови были сведены на переносице, но он остановился в шаге от мальчика. Профессор сразу заметил кровь на груди Малфоя, и его глаза чуточку расширились.

«От страха» — понял Гарри и послушно отошёл в сторону. Он стоял и смотрел, как профессор зелий, чертыхаясь, бормочет заклинания. Рон шепнул, что позовёт мадам Помфри, и спешно ретировался, боясь находиться в такой пугающе напряжённой атмосфере.

Стоило его голым пяткам сверкнуть в дверях, как Снейп гневно обернулся.

— Что за заклятие, Поттер? — жёстко выговаривая каждую букву, спросил профессор. — Разве вы не обещали уберечь Драко Малфоя?

— Я... — Гарри запнулся. Он почувствовал вину, но тут же молча себя укорил. Он не мог ничего сделать. Малфой сам вернулся, а потом на них напали пауки. — Он сам пришёл. Не знаю, в прошлый раз он убежал. Что-то не так, профессор. Со временем. Вещи меняются!

— А заклятие? Откуда этот порез? — Снейп провёл палочкой по щеке Малфоя, покрывая длинную царапину едва заметной белой сетью, вмиг впитавшейся в кожу.

— Он уже пришёл с ним. Может быть, его накрыло осколком заклинания, — Гарри аккуратно присел на край своей постели, неотрывно глядя в бледное лицо Малфоя. — Да, точно. Мы с Квирреллом произнесли заклинания одновременно, возможно, его зацепило.

— Мы поговорим о Квиррелле позже, Поттер. Что вы использовали?

Церго. А Квиррелл... Аваду Кедавру, — Гарри потупил взгляд, не выдерживая взора профессора. Снейп что-то зашипел себе под нос и принялся колдовать.

Гарри молчал, разглядывая солнечных зайчиков на полу. Сегодня ему предстоит разговор с Дамблдором, ещё нужно спросить Снейпа о зелье, поговорить с Роном и Гермионой...

Гарри почти пожалел, что вылез из кровати, а не прикидывался весь день спящим. Хотя, судя по тому, с каким настроем Снейп пришёл в больничное крыло, Гарри бы грубо сбросили с постели и утащили в кабинет.

Прибежал Рон, а за ним мадам Помфри. Целительница охнула, но профессор зелий резко оборвал её причитания.

— Я сделаю всё сам, — никто не рискнул ему противоречить. Гарри и Рон переоделись в мантии, уже собираясь сбежать от гнева профессора, но Помфри заставила их остаться и выпить по целому стакану Укрепляющего зелья.

Оно было отвратительным на вкус. Гарри едва не вывернуло. А Рон сжульничал, вылив половину в вазочку с цвeтaми.

— Поттер, останьтесь. Уизли, возвращайтесь в башню Гриффиндора, — Снейп даже не обернулся, но что-то ледяное в его голосе заставило Гарри примёрзнуть к полу, а Рону скорчить страдательную мину, сочувственно посмотреть на Гарри и покинуть больничное крыло.

«Зато нога больше не болит» — подумал Гарри, возвращаясь на свою койку. Снейп почти закончил: щёки Малфоя порозовели, а порез перестал кровоточить. Гарри смотрел на его тяжело вздымающуюся грудь, думая о том, как легко можно убить одного из них. Крошечного пореза достаточно.

— Почему рана не зажила? — спросил Гарри, чтобы хоть как-то разрядить тянущееся молчание. Снейп поднялся, держа спину неестественно прямо, и в его руках мелькнул крошечный пузырёк.

— Убивающее заклятие соединилось с заклятием Ломаной Кости, и их осколок задел Драко Малфоя. Шрам от этого пореза никогда не исчезнет, как и, — Снейп сделал шаг вперёд и его палец прижался ко лбу Гарри, — этот шрам.

— Ему будет чем гордиться, — выплюнул Гарри и отвёл взгляд от бледной кожи Малфоя. — Но теперь я хочу кое-что у вас спросить. Что за зелье вы мне дали?

— О, Поттер, это чудесное зелье. Сложнейшее зелье. Некоторые называют его Зельем Выхода, — Снейп и правда любил свои снадобья. В его голосе слышались проблески восхищения и нежности. — Если выпить его, то можно найти выход из самой безысходной ситуации.

— Так его надо пить, — скептически потянул Гарри. Он залез на свою койку и мотал ногами, прислушиваясь к шуму замка. Ученики копошились в нём, словно полчища муравьёв, шумели, создавая уютный беспорядок в сказочной громаде. Как же Гарри нравился этот родной звук Хогвартса, от которого сердце согревалось щемящей нежностью.

— А что сделали вы? — спросил Снейп. Он скрестил руки на груди, взирая на Гарри сверху вниз. В его лице было что-то, чего Гарри никак не мог прочесть.

— Разбил, — ответил он, ухмыльнувшись. — И в лесу появилась дверь. Нам пришлось зайти в неё. За ней оказался... зал, но для всех он был разным.

— Откуда вы знаете?

— Думаю, мы ходили там вместе, но не видели друг друга. Я наткнулся на Малфоя, и он писал у меня на руке. Там был... дух. Он, наверно, хранитель этого места. Правда?

— Думаю, вы правы, Поттер, — Снейп отошёл к окну, тяжёлым взором глядя на тёплый пейзаж. Гарри тоже посмотрел, но ему был виден лишь кусочек лазурного неба. Погода улучшилась, значит, скоро назначат квиддичный матч. Гарри вдруг до ужаса захотелось летать, подниматься всё выше и выше, чувствуя сопротивление воздуха. Он перевёл взгляд на профессора, разглядывая его напряжённую спину и полы чёрной мантии. Один рукав был закатан, а второй — привычно опущен.

Метка — вспомнил Гарри. Ему захотелось посмотреть на неё, но в то же время мысль о чёрном черепе со змеёй во рту вызывала в нём тошноту.

— Это одно из самых таинственных зелий. Сварить его очень непросто, и по сути оно немного напоминает Феликс Фелицис. Считается, что оно сталкивает нас с теми, кто повлиял на нас больше всего.

— И кого бы увидели вы? — спросил Гарри, чувствуя, как перехватывает дыхание. Он не был уверен, что ему нравится погружаться в характер профессора, узнавать его тайны, но это, несомненно, завораживало. Гарри помнил и другого Снейпа, который никогда не стоял бы у окна в больничном крыле и не разговаривал бы с ним, который каждым словом и действием показывал свою ненависть и презрение.

Можно ли любить и ненавидеть одновременно? Гарри смутился и отвернулся, принявшись с удвоенным рвением разглядывать забытую кем-то книгу на столике. На обложке было написано: «Хогвартс. Вековые тайны».

— Я думаю, вы знаете, Поттер, — тихо сказал Снейп. Гарри видел, как профессор невзначай коснулся своего спущенного рукава. — Он посетил вас, правда?

— Не совсем он. Том Реддл, — Гарри поёжился. Он вспомнил красивое лицо совсем юного мальчика, глаза которого становились почти чёрными от следа вечности, затерявшейся в ней. Чтобы нарушить тягостную паузу, Гарри спросил: — Квиррелла нашли?

Малфой вдруг застонал, дёрнулся под одеялом и снова затих. Гарри обеспокоенно посмотрел на него, но тот больше не двигался.

— Вашими стараниями, Поттер, мы потеряли его. Зато нашли мёртвых акромантулов.

— Хагрид, наверно, обрыдался, — Гарри пожалел бы друга, но он никак не мог соболезновать смертям плотоядных пауков, пытавшихся сожрать его друзей.

— Тут вы правы, — Снейп усмехнулся, но тут же одёрнул себя. Его лицо ожесточилось, а желтоватая кожа туго обтянула напрягшиеся скулы. — Хватит. Сегодня, после ужина, вы должны прийти в кабинет дирeктoрa.

Снейп спешно покинул больничное крыло, так и не попрощавшись ни с Гарри, ни со своим драгоценным Малфоем. Гарри почувствовал крошечное торжество и крошечную злость. Он хотел спросить у профессора про Лили, но вдруг понял, что сейчас не хочет знать ответ.

Гарри вздохнул и покинул больничное крыло вслед за профессором зелий.

***

— Помните, я вам однажды сказал, чтобы мы забыли о спокойной жизни? — спросил Рон, гипнотизируя взглядом сосиску. Гарри нашёл друзей в Большом зале. Гермиона сказала, что решила не пропускать уроки, поэтому встала пораньше. А Рон самозабвенно прогулял всё, отсиживаясь в гостиной Гриффиндора. Он застал их, когда подруга отчитывала Уизли за отсутствие ответственности, и тем самым спас его от праведного гнева.

— Помню, — Гарри кровожадно разорвал на две части куриную котлету. Он мельком оглядел стол преподавателей, но там не было ни Дамблдора, ни Снейпа, ни профессора МакГонагалл, ни Хагрида. Наверно, они прочёсывали Запретный лес сейчас.

— Хочу внести правки, — Рон откусил половинку сосиски и продолжил с набитым ртом. — Судя по всему, мы вообще никогда не узнаем о спокойной жизни.

Гарри ничего не ответил. Он мечтал о спокойной жизни каждую минуту, но его мечты постоянно рушились, подвластные жестоким рукам Тёмного Лорда.

Они вернулись в башню и до самого ужина пытались расслабиться. Гермиона читала, Гарри наскоро написал эссе и принялся разыгрывать с Роном шахматную партию. Они не говорили о случившемся, но оно все равно висело в воздухе. Наконец, Гарри не выдержал и прямо спросил у друзей:

— Что за залы были у вас? — он понизил голос, чтобы Дин и Симус, сидевшие рядом, не услышали. У Дина в руках был пушистый розовый шар, из которого он сосредоточенно выдёргивал перья.

Гермиона опустила вмиг погрустневший взгляд.

— Это была библиотека. Огромная, — голос подруги дрогнул, словно мечась между восхищением и испугом. — Только книги были пустые. Я долго бродила там, пока не нашла записку. А потом пришёл... Дамблдор.

— Он повлиял на твою судьбу? — подивился Гарри. Он вдруг понял, какой бестактный вопрос задал, но вернуть свои слова обратно он не мог. Гермиона горько на него посмотрела:

— Я же из семьи маглов. Иногда я думаю о том, как бы жила, если бы не попала в Хогвартс. Я помню, как радовалась, когда получила письмо от Дамблдора! Мои родители не поверили, но, когда к нам пришли из Министерства... Вы знаете, что Дамблдор лично пишет письма в семьи маглорождённых? — Гермиона закрыла лицо руками. Книга соскользнула с её колен и с громким стуком упала на пол. Гарри чувствовал себя хуже некуда, он неловко обнял подругу за плечи, поглаживая по спине. Рон смотрел на них круглыми глазами, а потом участливо похлопал Гермиону по коленке.

— Я понимаю, прости. Я же тоже жил с маглами, — Гарри улыбнулся. Гермиона кивнула, и её волосы приятно защекотали щёку Гарри. Мальчик внезапно вспомнил о Джинни, с которой они так же сидели на берегу озера. Сейчас было не время думать о девушке, но Гарри не мог не позволить себе секунду воспоминаний.

— А ты, Рон? — спросила Гермиона. — Что было у тебя?

— Зал Наград, как у нас в замке, — Рон вдруг помрачнел, и его взгляд метнулся к камину. — Только все кубки были за стеклом.

Гарри задумался. Он припомнил их записки, хранящиеся у него в тайничке.

Чего ты достигнешь? Теперь ясно, почему Рон бродил по залу с кубками. Ведь он сам ему когда-то говорил, что жить с пятью старшими братьями очень тяжело. Все Уизли добились определённых успехов, и родители ждали того же от младшего сына, не замечавшего в себе никаких особых талантов. А на четвёртом курсе Рон не смог удержать свою зависть и отвернулся от него. Гарри болезненно переживал даже воспоминания об этом, но он мог понять друга: четыре года Рон оставался в его тени. Но Гарри казалось, что Рон добился чего-то более важного, чем значок старосты, хорошие отметки или всеобщее одобрение. Он добился смелости и верности, и, пока Перси Уизли зубрил уроки, а Фред и Джордж придумывали новые конфеты, Рон бок о бок с Гермионой и Гарри сражался с самым могущественным из Тёмных волшебников.

А Малфой?

Кем ты станешь? Драко в своём зеркальном зале казался ему чертовски одиноким. Гарри никогда не думал об этом, но сейчас ему почему-то пришла в голову мысль, что Малфой мог с самого начала... пытаться? Ведь он смог помочь им, Гарри отчётливо помнил его вытянутое лицо, снедаемое внутренним противоречием. Малфой не выдал его, даже когда Беллатриса стояла за спиной, и одно его слово могло окончить вoйну в пользу Волдеморта. Может быть, Малфой хотел стать другим, а Гарри просто не заметил?

Кому ты веришь? Гарри не очень понимал, как это относится к Гермионе. Он собирался поразмыслить об этом, но в этот момент в окно кто-то поскрёбся.

Лаванда, сидящая вместе с Парвати, удивлённо приоткрыла раму, и в комнату залетел феникс. Он был большим, и его крылья смели на пол листочки и перья, лежавшие на столе. Бросив Гарри конверт, он дружелюбно вскрикнул и скрылся в вечерних сумерках.

— Ого, — выдавил из себя Симус. Он заворожено смотрел вслед удаляющемуся огненному пятну. — Ого.

— От кого это, Гарри? — любопытно спросил Невилл. Его бабушка тоже иногда использовала нестандартных птиц: однажды миссис Долгопупс прислала Невиллу Кричалку вместе с облезшим грифом. Птица начала таскать еду со стола, и её пришлось прогонять заклятиями.

— От Дамблдора, — Гарри повернулся к друзьям. — Он просит меня прийти.

— Тогда иди, — Рон обеспокоенно завертел головой. — Думаю, он отпустит тебя на ужин, но, если что, я принесу тебе парочку бутербродов.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри, поднимаясь с дивана. Дамблдор просил его принести мантию-невидимку.

Гарри шёл по Хогвартсу и никак не мог отделаться от ощущения, что нечто грядет. Предчувствие занимало все его мысли. Некоторые ученики здоровались с Гарри, а на привычные шепотки он не обращал внимания. Около больничного крыла он встретил Крэбба и Гойла. Слизеринцы ничего не сказали, молча прошли мимо: без своего предводителя они были не такими бесстрашными.

Пароль к кабинету Дамблдора был написан в уголочке письма.

— «Желейные пчёлки», — сказал он, и горгульи отскочили в сторону. Гарри поднялся по лестнице и осторожно заглянул в кабинет. Громкий голос заставил его вздрогнуть.

— Заходи, Гарри, — Дамблдор лучисто улыбнулся. Он сидел за своим столом, соединив кончики пальцев, а перед ним лежал меч Гриффиндора. Гарри залюбовался гоблинской работой, а его сердце затрепетало. Блеск стали казался холодным и смертельным.

Рядом с мечом лежала диадема и кольцо Мраксов. Артефакты не двигались, но Гарри казалось, что он ощущает их напряжение. Диадема была тусклой, а в кольце поблескивал Воскрешающий камень.

— Профессор...

— Я знаю, что ты сомневаешься во мне, Гарри, — в голосе директора слышалась неприкрытая грусть. Морщины стали чётче на его старом лице, а усталость проступила в движениях губ и поникших плечах. — Я и сам сомневаюсь в себе теперь.

— Дары Смерти... — Гарри не мог отвести от крестражей взгляда. Его завораживали эти предметы, они звали его к себе. Но он смог побороть соблазн. Он достал из кармана мантию-невидимку и положил на стол. Дамблдор аккуратно опустил свою палочку рядом с камнем и мантией, и они вдвоём уставились на них.

Мантия. Камень. Палочка. То, что Альбус Дамблдор и Геллерт Гриндевальд так рьяно разыскивали в своей молодости. То, что, по старинным преданиям, создала сама Смерть.

— Это они, Гарри, — Дамблдор опустил лицо.

— Профессор, уничтожим крестражи, — Гарри потянулся к мечу, и директор не остановил его. Рукоять приятно легла в ладонь, чувствуя дух гриффиндорца. Крестражи словно испугались: кольцо и диадема потемнели, а свечи затрепетали, подвластные могущественной магии.

Дамблдор поднял голову и кивнул.

— Мой стол не треснет, Гарри, — Дамблдор чуть отодвинулся, давая ему пространство. Крестражи вздрогнули, словно живые, и кольцо попыталось катиться.

— Хорошо, — меч был тяжёлым, но Гарри легко поднял его. Кольцо двинулось ещё чуть-чуть, и в следующую секунду по камню прошла трещина от прицельного удара. В воздухе запахло чем-то гнилым, а над перстнем поднялся чёрный дымок. Он кружился и кружился, превращаясь в ненавистное змеиное лицо. Осколок души закричал пронзительным криком, но один взмах палочки Дамблдора заставил его развеяться.

— Дальше, Гарри. Диадема.

Ему не надо было повторять. Он чувствовал торжество, радость от того, что одна часть души Тёмного Лорда сгинула. Он бы почувствовал удовольствие, если бы эта душа обрела плоть, и ему бы пришлось протыкать её мечом.

От диадемы полетели искры. Она развалилась на части, и концы кусочков обуглились. Крик повторился, но в этот раз он звенел в стёклах, серебряных вещицах, трепал страницы книг и пергаменты. Дамблдор оборвал и его.

— Вот, Гарри. Осталось совсем немного, — он вымучено улыбнулся. Гарри вдруг заметил, что Дамблдор держится за бок, и его лицо сводит судорога боли.

— Вы ранены, сэр?

— Немного. Один старый друг был не очень приветлив, — Дамблдор закинул свою длинную бороду на плечо и сверкнул глазами. — Надеюсь, у тебя никогда не будет таких друзей.

— О, — Гарри сделал вид, что понял смысл сказанного. Он присел в кресло и прислонил меч к ножке стола. Ему на плечо тут же опустился Фоукс и дружелюбно потёрся клювом об ухо. — Вы не хотите спросить меня о Квиррелле?

— Я спрошу тебя о нём завтра, — они замолчали, каждый думая о своём.

— Знаешь, Гарри, — сказал вдруг Дамблдор. Он лукаво улыбнулся, а его глаза за стёклами очков зажглись ребяческим блеском, — мне жаль, что профессор Снейп не пришёл.

— Почему?

— А тебе не доставило бы удовольствие видеть, как он произносит «желейные пчёлки»? — Дамблдор расхохотался, и Гарри искренне подхватил его смех.

Когда он спустился в Большой зал, ужин уже давно начался. Рон помахал ему, и Гарри сел между ним и Невиллом.

— Ну как всё прошло? — спросила Гермиона, отложив учебник по астрономии. Она читала параграф, который они ещё не проходили, но Гарри не удивился.

— Я уничтожил кольцо и диадему, — Гарри улыбнулся. У него было удивительно хорошее настроение, хотелось набить рот клюквенным пирогом, запить всё это сливочным пивом и пуститься в пляс. Но он оставался сидеть на месте и улыбался.

— Здорово! — Рон хлопнул его по плечу, а Невилл непонимающе покосился на сокурсников.

— Пока рано радоваться, — сказала Гермиона, покачивая головой. — Есть другие, которые ещё не найдены.

— Мы найдём их. Осталось только...

Их прервал тоненький голосок, похожий на попискивание мышки. Гарри повернулся, разглядывая смущённую донельзя девочку с длинными белыми косами. Он вспомнил, что видел её с Седриком, когда они с друзьями ходили на кухню. Значит, она из Пуффендуя.

— Гарри Поттер? — спросила она, хотя её взгляд, бегающий по его лбу, давал понять, что подтверждения не требуется. Гарри кивнул. Нехорошее предчувствие заставило его напрячься.

«Вот чёрт» — подумал он, глядя в напуганные карие глаза.

— Ко мне только что подошли два мальчика из Слизерина и попросили передать Гарри Поттеру, что... а... Драко Малфой просит его прийти в больничное крыло. Вот, — протараторила она.

— Что? — поражённо переспросил Гарри.

— Что? — воскликнул Рон, роняя в тарелку ложку с пюре.

— Что? — Гермиона едва не вырвала страницу, которую переворачивала.

Девочка икнула и быстрым шагом ушла к своему столу. Гарри обернулся к друзьям: он мог понять их удивление.

Драко Малфой просил Гарри Поттера прийти в больничное крыло. Это даже звучало абсурдно.

Chapter Text

В больничном крыле было темно. Видимо, сегодня было не очень много больных, и Помфри ушла со своего поста раньше обычного. Гарри неуверенно оглядел полутёмное помещение: белоснежные простыни светились в слабом сиянии, а лунные блики скользили по стенам.

Только одна койка была занята. Гарри знал, что Малфой не видит его, поэтому без опаски проскользнул в комнату. Слизеринец не двигался, и в бледном свете, разлитом по лазарету, он казался мёртвым. Гарри вздрогнул от этой мысли, но всё же приблизился.

Он сдёрнул мантию-невидимку за ширмой и шагнул вперёд, на всякий случай сжимая палочку в руках. Никто не собирался на него нападать, а Малфой спал, чуть нахмурившись.

Он позвал меня смотреть, как он спит? — недоумевая, подумал Гарри, присаживаясь на край постели. Ему стало неуютно: воздух показался слишком холодным, а из какого-то окна немилосердно дуло.

Тут было очень тихо — Хогвартс засыпал. Гарри полдня провёл здесь, и единственными мыслями были мысли о тишине. Кажется, он начал её бояться, а может, наоборот, желать?

— Знаешь, Поттер, — голос Малфоя, приглушённый и сонный, показался громом среди ясного неба. Гарри резко обернулся, глядя в его бледное лицо. — Сегодня я проснулся с мыслью, что я безумно рад, что ты не пожал мне руку тогда.

— Это ещё почему? — искренне оскорбился Гарри.

— Один день наедине с тобой — и я уже в лазарете с рассечённой щекой. Мне даже жаль твоих убогих друзей, — Малфой говорил так тихо, что Гарри пришлось склониться к нему, чтобы слышать. Слизеринец даже не открыл глаза.

— Никто не просил тебя возвращаться, — категорично заявил Гарри. — Зачем ты позвал меня?

Неприятное ощущение словно разлилось в воздухе. Гарри захотелось вскочить, броситься вон из тёмного лазарета, но ноги словно примёрзли к полу.

— Хотел сказать кое-что, — Мaлфoй открыл глаза и попытался сесть, но обессилено рухнул обратно. Он досадливо цокнул языком, и Гарри расценил это как нежелание демонстрировать свою слабость при нём.

— Так говори.

— О, Поттер, я скажу. Такое скажу, — Малфой упёрся ладонями по бокам от себя и с трудом поднялся, садясь в постели. Его лицо осунулось, и Гарри подавил в себе желание прокомментировать это: в конце концов, в этом была и его вина. Малфой пригладил растрёпанные волосы и скривился, его голос стал уверенней, твёрже, и в нём появилась привычная язвительность. — Когда я проснулся, то не смог пошевелиться. Я всё чувствовал, но даже глаза открыть сил не хватало. Мерзкое ощущение. Но потом я вдруг услышал, как ты кричишь. Странно, я сначала не понял почему, но ты разорвал мою пижаму, стал звать Уизела и Снейпа, и тогда я догадался. Всё из-за этого пореза, который не заживал. Я уж думал снова заснуть, раз сам Гарри Поттер взялся меня спасать, но твой Уизел вдруг сказал кое-что... не соответствующее действительности.

Гарри сглотнул. Как будто что-то тяжёлое ощутимо приложило его по затылку, а в голове громко зажужжали колёсики мыслей. Он скомкал в пальцах простыню, стараясь не отрывать наигранно-недоумевающего взгляда от пытливых глаз Малфоя. Его сердце громко стучало, и удивительно, что слизеринец не слышал этого стука.

— Что же? — спросил Гарри, хаотично придумывая, какая ложь подойдёт для Малфоя. Слизеринец не должен узнать всей правды, ведь тогда он доложит своему отцу... Гарри боялся даже думать, что последует за этим.

— Я могу повторить почти дословно, Поттер, — Малфой ухмыльнулся так, словно он застукал Гарри за чем-то крайне постыдным. Он выплёвывал каждое слово, почти не разжимая губ. — Твой Уизел сказал: «Из-за Малфоя слуги Сам-Знаешь-Кого пробрались в замок». На что ты ответил, что я.... не убил Дамблдора и спас вас в моём Мэноре. А теперь напомни-ка мне, когда это произошло?

— Тебе это приснилось, — заявил Гарри, стараясь не обращать внимание на холодок, пробежавший по спине. Настроение, которое обуяло его в Большом зале, испарилось, стоило ему переступить порог лазарета. Так сильно эти места отличались: там тепло, светло, вокруг слышен смех, звон кубков и смешные препирания Рона и Гермионы, а тут — холод, темнота и допросы Малфоя.

— Не пытайся извернуться, Поттер. Я знаю правду. Ты видишь будущее, так?

Как близко. Почти угадал. Гарри вдруг стало смешно: Малфой принял его за ясновидящего и сам себя в этом убедил. Серые глаза даже в полутьме не могли скрыть своего любопытства.

— Ну? Я прав? Прав? Прав? — Малфой вцепился в его руку, не давая подняться с койки. — Поттер!

Гарри с трудом подавил желание опровергнуть эту идею, чтобы посмотреть, как разочарование разольётся по лицу Малфоя. Но он должен был соврать что-нибудь, а прикинуться предсказателем было не так плохо, как могло показаться. Гарри устало вздохнул: ему уже надоело всем врать, скрывать и сомневаться.

Малфой расценил его молчание по-своему. Он победно ухмыльнулся и гордо вскинул подбородок.

— Я же говорил, что раскрою тебя. Хм. Значит, то, что сказал Уизли... — его лицо вдруг застыло маской, а улыбка медленно сошла с тёмных губ.

«Он испугался» — понял Гарри. Шрам внезапно заныл, напоминая о себе. И о Квиррелле, который до сих пор не пойман, и о Волдеморте. Теперь у слизеринца тоже есть шрам, оставленный Тёмным волшебником, только вряд ли он принесёт ему большую славу.

— Пожиратели Смерти... — Малфой уставился перед собой, — Дамблдор. Я что, попытаюсь убить Дамблдора? Он, конечно, старый маразматик, и отец его ненавидит, но чтоб так...

Он обхватил себя руками, словно желая согреться. Малфой бормотал себе под нос что-то, а Гарри пытался разобраться в том, что сейчас случилось. Драко всё-таки просунул свой острый нос в его дела и успел разнюхать кое-что. Он расскажет отцу об этом, и тогда Малфой-старший примет меры по созыву своих старых приятелей. Они наверняка бросятся на поиски Волдеморта...

Гарри одёрнул себя. Он впился взглядом в темноту, пытаясь понять, какие из его мыслей разумны, а какие навеяны растущей паникой.

— Что ещё ты видел обо мне, Поттер? — Малфой вдруг подался вперёд, едва не касаясь своим носом носа гриффиндорца, и Гарри пришлось отшатнуться, чтобы сохранить дистанцию. На лице мальчика чётко вырисовывался страх, но в то же время в его глазах мелькала... надежда. Тонкие губы едва раскрывались, когда он говорил.

Гарри никак не мог отделаться от чувства, что разговаривает с клоном: тот вёл себя, как и положено настоящему Малфою, а потом вдруг срывался на сокровенный шёпот. Молочный свет, заливающий койку и лицо Драко, навевал мысли о снах, и что происходящее тут вполне могло оказаться ночным видением.

«Если бы у меня всегда были такие сны» — с тоской подумал Гарри, вспоминая недавний кошмар. Его мучили обрывки самых худших, самых болезненных воспоминаний, и он с удовольствием променял бы их всех на Малфоя.

— Ты много лет был отвратительным человеком. А в конце сделал кое-что хорошее.

— Спас тебя?

— Ну... — Гарри не хотел этого признавать. Но это было единственное хорошее воспоминание о Малфое, и ему почему-то захотелось, чтобы оно повисло между ними. — Почти.

— А до этого много лет ненавидел?

— Видимо.

Малфой задумался. Он заметно погрустнел, и то злорадство, которое Гарри ожидал увидеть, так и не появилось. Точнее, слизеринец пытался выглядеть, как обычно, пытался надменно взглянуть на него, но все его попытки с треском проваливались. Потому что Гарри не знал толком, с кем он говорит: с настоящим Малфоем или с его двойником. Этот мальчик перед ним был растерян, внутренняя борьба чётко вырисовывалось в чертах его лица. Гарри видел тонкий тёмный росчерк на его щеке и со смехом думал, как тяжело придётся Малфою, ведь он так печётся о своей внешности.

— Как ты попал в мой дом? Кто был с тобой?

— Не думаешь же ты, что я тебе расскажу? — Гарри попытался улыбнуться. Ему пришла в голову бредовая идея: если помириться с Малфоем сейчас, то, может, удастся уговорить его смолчать о своих догадках? Гарри тут же от неё отказался.

И почему его так много? Гарри скривился — они бы не смогли дружить.

— Я всё равно всё узнаю. Даже если не сейчас, но когда-нибудь будущее наступит, — Малфой откинулся назад и расслабился. Его волосы разметались по пoдушке, почти сливаясь с ней. — А тебя вполне может убить сумасшедший учитель ЗОТИ.

— Квиррелла схватят, — жёстко оборвал его Гарри, поднимаясь с койки. Он сверху вниз смотрел на довольного Малфоя, улыбающегося в темноту. Нет. Он скалился, как мелкий, но опасный зверёк.

— А если нет? Он всё же попытается тебя убить, а, Поттер? — бледная ладонь вдруг вцепилась Гарри в запястье, не давая уйти. — Из-за тебя моё лицо изуродовано. Я тебе этого не прощу.

— Ты сам вернулся. Зачем ты это сделал? — спросил Гарри, и лицо Драко дрогнуло. Казалось, в этой полутьме можно было говорить правду, но они оба старательно этого не делали. Гарри сомневался, что ему ещё когда-нибудь повезёт столкнуться с «нормальным» Малфоем, а не с тем, что оскорбляет его в школьных коридорах.

— Мне показалось, что, если я тебя не спасу, то мои родители пострадают. Это было таким реалистичным чувством, будто их на самом деле держали в заложниках, — сказал Малфой и тут же дёрнулся, осознав, что сболтнул лишнего. Он сощурился и перевернулся на бок, пряча от гриффиндорца своё лицо.

Гарри смотрел в его худую спину, на которой тёмными треугольниками выделялись торчащие лопатки. Ему хотелось коснуться напряжённых плеч мальчика, но его рука так и зависла в воздухе. Малфой засопел, чересчур громко для внезапно заснувшего, и Гарри понял, что больше ничего от него не добьётся.

Кажется, в прошлый раз они вообще не разговаривали дольше минуты. И никогда Малфой не был сонным и растрёпанным.

— Ненавижу Поттера, — услышал Гарри прежде, чем тяжёлая дверь закрылась за его спиной.

***

— Малфой-старший в ярости. Драко точно настучит ему, — Гермиона покачала головой и отложила в сторону недописанное эссе по зельям. — Надо сказать Дамблдору.

— Я скажу ему завтра. Малфой сейчас всё равно не сможет отправить отцу сову, — Гарри даже не приступал к домашнему заданию, поэтому присоединился к Рону, который просящим взглядом поглядывал на подругу. Гермиона вздохнула и пододвинула в их сторону свою работу.

— Дамблдор может наложить на него Обливиэйт, и дело с концом, — легкомысленно отозвался Рон. Гермиона согласилась, что избавить Малфоя от ненужных воспоминаний будет легко, но использовать Обливиэйт на школьниках незаконно.

Гарри кивнул. Он и не подумал, что Малфоя можно лишить воспоминаний. Его мысли занимали совсем другие подробности их разговора.

Когда Гарри лёг в постель, он всё думал о том, с каким выражением лица Малфой говорил о своих родителях. Как будто тень отчаянья, страха, вынуждения мелькнула в его распахнутых глазах.

Гарри уже видел у него такое лицо однажды. Тогда, в том сне, в Мэноре, когда тихий голос Малфоя сказал: «Не он».

— Рон, — позвал Гарри. Хрaп Невилла на секунду прервался, но тут же возобновился с удвоенной силой.

— Что? — сонно отозвался друг с соседней кровати. Гарри не хотел будить его, но понял, что не заснёт, если не узнает.

— Что вы делали до того, как пришли на перрон? — он напрягся, ожидая ответа.

— Ты сейчас хочешь об этом поговорить, Гарри? — возмутился Рон. Наверняка, он негодующе покосился на ночного болтуна. Несколько секунд он молчал, а потом нехотя произнёс: — Мама развела целую комедию. Не дала Джинни купить тетрадь, говорила, что Фред должен успеть в школу, а Джордж её не слышит и не хочет помочь брату донести вещи. Помню, Джордж здорово на него обиделся, хотя они тут же помирились: мама их обняла и рыдала до самого вокзала. Перси сказал, что она чокнулась, и мы его поддержали.

— О.

— Гарри, ты невыносим, — сказал Рон и шумно заворочался. Гарри тяжело вздохнул.

Он смотрел в свой полог и не мог закрыть глаза. Гарри казалось, что он барахтается в чём-то вязком, пытаясь выбраться, но всё равно тонет...

Я сошёл с ума, или мир сошёл с ума?

Всю ночь ему снился взрослый Малфой в тюрбане Квиррелла. Слизеринец в упор не замечал Гарри, который пытался расспросить о его воспоминаниях, а потом и вовсе заперся в кабинете зелий. Гарри постоял у двери, а затем отправился на похороны мистера и миссис Малфой. Там уже собрались все пауки Запретного леса, и Хагрид не преминул отчитать его за опоздание.

На следующий день первым уроком стояла Защита от Тёмных Искусств, но из-за отсутствия преподавателя её отменили. Гарри не мог не ухмыльнуться, хоть и получил подзатыльник от Гермионы: её совсем не радовала отмена занятий.

За завтраком кудрявая сова принесла Гарри записку от Дамблдора. Тот просил подойти сразу после завтрака.

— Я видел филина Малфоя, который улетал вместе с другими совами, — произнёс Рон, сокрушённо глядя в тарелку овсянки. — Думаю, он уже написал.

Овсянка вдруг покрылась плесенью. Рон озадачился и весь остальной завтрак молчал, не участвуя в обсуждениях. Зато Гермиона, от волос которой сильно пахло яблоками, предложила сходить в библиотеку и прочитать что-нибудь о легилименции.

«Она просто хочет её изучить» — понял Гарри, но всё равно отказался. Он учился окклюменции целый год, но достиг успехов отнюдь не сразу. Вряд ли легилименция окажется легче, хотя, конечно, овладеть ей было бы неплохо.

После завтрака он направился к Дамблдору. У того в кабинете уже собралась большая компания: Снейп, профессор МакГонагалл и, как ни странно, Люциус Малфой.

Его когда-то красивое, вытянутое лицо с острым носом и холодными серыми глазами сморщилось, когда Люциус узнал Гарри. Надменный взгляд брезгливо прошёлся по шраму и взлохмаченным волосам.

— Так вот кого вы ждали, господин Дамблдор, — любезность Малфоя-старшего походила на сладкий яд. Гарри поразился тому, как Малфои похожи: Драко даже скопировал манеру речи отца. Он мысленно пожелал слизеринцу получше следить за своим лицом и поменьше хмуриться.

— Кажется, мы всё с вами обсудили, — тон Дамблдора был холоден, а его глаза за очками-половинками не сияли привычным лукавством. Он был отстранён: именно такой Дамблдор мог бы отправить Гарри на смерть. Не тот, что смеялся вчера.

Гарри поёжился.

Малфой-старший гордо вскинул подбородок и, не прощаясь, ушёл, напоследок взмахнув полами чёрной мантии. Снейп смотрел ему вслед, и Гарри показалось, что они перекинулись мимолётными взглядами.

— Гарри, я рад, что ты так быстро пришёл, — сказал Дамблдор. На его лице расплылась привычная улыбка. МакГонагалл скорбно оглядела Гарри, а Снейп поджал губы, оставаясь всё таким же бесстрастным.

— Квиррелла поймали?

— Нет, мистер Поттер, — резко сказала МакГонагалл, раздувая крылья носа. Она была в гневе, и Гарри не мог понять: на него или на Люциуса Малфоя?

— Зато Хагрид нашёл ещё одного мёртвого единорога. И тролль сбежал из подземелья, — сообщил Дамблдор, внимательно глядя на Гарри. Тот лишь пожал плечами: тролль был во власти Квиррелла, а единороги... Есть только один способ остановить злодеяния — уничтожить Тёмного волшебника, а по-другому сказочным существам не помочь.

— Куда он мог деться? Ведь ему нужен Философский камень.

— В том-то и дело, Гарри. Он где-то рядом, — Дамблдор наклонился вперёд, а несколько седых прядей упали на его лицо. Он легко от них отмахнулся. — Тебе нужно быть осторожней.

— Профессор хочет сказать, что вам и вашим друзьям может угрожать опасность, — Снейп подошёл ближе и встал слева от стoлa директора. Он смотрел куда-то мимо Гарри, и взгляд его не выражал ни единой эмоции. — Поэтому мы с профессором МакГонагалл сделали вам оповещательные амулеты.

Профессор трансфигурации протянула ему четыре подвески. На каждом болталась крошечная фигурка феникса. Гарри внимательно осмотрел один, не заметив на нём ни рун, ни каких-то особенных знаков.

— Если вдруг что-то случится, то стоит сжать кулон в руке, и я узнаю, где вы находитесь, — сказал Дамблдор.

Гарри кивнул. Он не мог отделаться от странного чувства опасности по отношению к кулонам. Для пробы он сжал один, и в этот момент палочка Дамблдора вздрогнула в руках волшебника и выпустила в воздух сноп крошечных искорок. Они вмиг разлетелись, а потом собрались снова, образовав тонкую копию башни, в которой располагался кабинет директора. Красная точка сияла в том месте, где сидел Гарри.

— Ух ты, — вырвалось у него. Гарри положил связку кулонов в карман, пообещав себе проверить их на посторонние чары. Гермиона как раз не так давно изучила парочку.

— Передайте их мистеру Уизли, мисс Грейнджер и мистеру Малфою и посоветуйте никогда не снимать. Хотя бы до того времени, пока Квиррелл не будет пойман.

— Кстати! — Гарри предпочёл не думать, что придётся снова идти к Драко. Почему-то очень не хотелось с ним заговаривать. — Малфой. Он узнал про меня. Не всё, правда, но почти догадался.

Дамблдор посуровел. МакГонагалл непонимающе вскинула тонкие брови, а Снейп лишь досадливо кивнул. Гарри почти услышал, как он шепнул: «Поттер. Проблемы». Кажется, он считал эти слова синонимами.

Фоукс, мирно посвистывающий на жердочке, вдруг слетел с неё и уселся на плечо Дамблдора. Он тихо вскрикнул, и множество серебряных инструментов отозвались печальным звоном. Кабинет Дамблдора словно был неразрывно связан с ним — Гарри не мог представить другого директора в этом кресле.

Но в то же время Дамблдор пугал своей незримой мощью, повисающей в воздухе.

— Гарри, тебе следует быть осторожней, — голос был ласков, но глаза его не смеялись. Гарри поёжился под синим рентгеном, словно пронёсшимся сквозь его мысли.

— Я буду осторожней. Я сказал ему, что я предсказываю будущее, как Трелони... В общем...

— Гарри. Люциус Малфой только что приходил ко мне с жалобой, что с его сыном плохо обращаются. Не стоит их провоцировать.

— А если Малфой уже рассказал? Мы можем использовать маховик времени? — Гарри хаотично искал выходы. Если письмо отправлено, то вполне можно вернуться в прошлое и перехватить его. Он не понимал. Почему профессора смотрят на него с немым укором и соболезнованием?

— Мистер Поттер, видимо, считает, что у нас тут лавка по изготовлению маховиков времени, — с язвительным сарказмом произнёс Снейп, растягивая каждую гласную до невозможности. Его грубоватый голос отозвался у Гарри в голове странным звоном.

Заткнитесь, Поттер.

— Гарри, чтобы Министерство Магии предоставило нам один из маховиков, нужна веская причина. А выдать правды мы не можем.

— Тогда что? Ждать, пока Квиррелл достанет Философский камень, а Люциус Малфой поможет Волдеморту возродиться? — Гарри подскочил в бархатном креслице. Он чувствовал себя, словно муха в стеклянной банке.

— Мистер Поттер, повежливей, — строго отчитала его профессор МакГонагалл. Гарри едва на неё посмотрел: он чувствовал, как его щёки заливает румянец, а бровь нервно дёргается.

— Гарри, успокойся, — вечное спокойствие Дамблдора раздражало даже больше, чем если бы он открыто ругался, — всё идёт по плану.

— Какому плану? Вашему?

— Да, моему. Я почти нашёл место, где спрятан медальон. Философский камень в безопасности, он спрятан надёжней, чем в твоих воспоминаниях. Квиррелл нападёт, и мы поймаем его.

— Назначьте на его место Люпина, — это вырвалось прежде, чем Гарри осознал, что несёт. Хотя, он хотел это сказать, только не так. Мягче. Не требовательно, не грубо.

Снейп позеленел от злости, а его пальцы до побеления вцепились в волшебную палочку. Он посмотрел на Дамблдора — тот был задумчив.

— Хорошее предложение, Гарри. Я отправлю ему сову. Думаю, Ремус нуждается в работе.

— Профессор... — начал Снейп, но Дамблдор прервал его. Он недовольно посмотрел на зельевара. Они ничего друг другу не сказали, лишь минуту молча прожигали друг друга взглядами. Снейп вздохнул и отступил, принявшись тихо перешёптываться с портретом Финеаса Найджелуса. Тень большого книжного шкафа упала на его лицо, сделав ещё мрачней и угрюмей.

Если бы Гарри не знал об особом отношении Снейпа к нему, то побоялся бы приходить на уроки зелий. Такой Снейп вполне мог отравить его за обедом, а потом проплакать все похороны. Гарри усмехнулся: в последнее время он слишком часто думал о похоронах.

— А Сириус? — Гарри покосился на профессора МакГонагалл. Насколько она посвящена в подробности? Судя по тому, что она молчит и лишь поджимает губы, достаточно, чтобы не удивиться имени Сириуса Блэка.

— Мы обсуждали это, Гарри.

Вы можете спасти его. Почему не спасаете? Гарри стиснул кулаки. Сириус верен Дамблдору, но Гарри он верен ещё больше.

Неужели он не хочет, чтоб у меня были союзники?

Могут ли Рон и Гермиона пойти против воли директора Хогвартса? Сделают они то, что им скажет Гарри, или то, что прикажет Альбус Дамблдор?

Я должен поговорить с Роном, — Гарри поднялся из кресла.

— А что делать с Малфоем?

— Ты покажешь профессору Снейпу, какие факты уже есть у мистера Малфоя, и он их исправит.

— Хорошо.

— Я вижу, что ты расстроен, Гарри. Обещаю, мы не оставим Сириуса. И не забывай про своих друзей. Ты знаешь, когда-то я уже говорил тебе: мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены.

— Я знаю, сэр. Я постараюсь их защитить, — Гарри почувствовал что-то мягкое, растекающееся по затылку. Может, это была необъятная мудрость Дамблдора? Вечная мудрость, глубокая, корнями захватившая всё его существо — не это ли сделало его таким? Забота о мире во всём мире, стремление защитить всех, жертвуя только теми, кто может привести белого короля к победе. Ведь Победа — это главное, это цель, это то, что заставляет сердца целого поколения волшебников биться в одном ритме.

Волдеморт должен пасть. Гарри сглотнул. Ему ведь суждено погибнуть вместе с ним, вместе с Томом Реддлом.

— А моя мама? — голос Гарри был тихим. Голубые глаза Дамблдора сверкнули, взгляд обратился на Снейпа, но тот молчал. Гарри вдруг понял причину его грусти, той, что так поразила его в больничном крыле. Он мотнул головой: он не хотел этого знать. Директор понял, ничего не сказал, и лишь тоска на секунду мелькнула в его старом лице.

— И ещё, Гарри, — Дамблдор поднялся. Он был очень высоким: его худая фигура, прикрытая множеством слоёв цветного шёлка, была обманчиво хрупкой. Но Гарри скорей сравнил бы его со стальным брусом, раскрашенным разными красками, чем со старым добрым цветастым клоуном, каким его многие считали.

— Что, сэр?

— Будь осторожен.

— Хорошо, сэр. Приятного дня.

— И тебе, Гарри.

***

Гарри едва не опоздал на историю магии. Хотя профессор Биннс и не заметил, когда один ученик боком пробрался к своему месту. Учитель-призрак продолжал монотонно бубнить материал. В классе летала муха, она громко жужжала и кружила под потолком — каждый уважающий себя первокурсник пытался сбить её недавно выученным заклинанием.

Гермиона устала смотреть на попытки Симуса подцепить муху, каждый раз заканчивающиеся опасным воспламенением кончика волшебной палочки. Гарри увидел, как подруга, шепнув Конфундус, отправила муху ровнёхонько в мусорное ведро.

— Она очнётся и улетит, — сочувственно произнесла Гермиона.

Гарри втиснулся рядом с Роном и шёпотом пересказал друзьям события в кабинете директора. Он показал им кулоны.

— А что Малфой? — спросил Рон.

— Нужно будет понаблюдать за ним. Кстати, Гермиона, что ты там говорила про легилименцию? Мне кажется, неплохо бы ей подучиться, — сказал Гарри и предвкушающе потёр ладони. Раз никто не собирался посвящать его в детали, он мог взять ситуацию в свои руки: проникнуть в голову спящего Малфоя будет трудно, но они точно поймут, что ещё знает слизеринец, и что он успел разболтать своему отцу. Пусть даже они убьют на секунду в белобрысой голове целый месяц.

Это обещало быть очень интересным. И очень опасным.

Chapter Text

После первого же урока зелий Снейп приказал Гарри остаться. В подземелье пахло гарью и жжёным волосом: Невилл умудрился подпалить косу Парвати Патил и уронить на пол котёл с зельем. В том месте уже бурно произрастала плесень, а Парвати лично поколотила мальчишку учебником зельеварения.

Гарри брезгливо обошёл зелёную пушистую лужу и приблизился к преподавательскому стoлу. Рон помахал ему и упорхнул из кабинета, а Малфой, как бы невзначай, собирался очень медленно. Ему ничего не перепало: Снейп угрюмо наблюдал за мальчиком, пока тот, злобно сверкнув глазами, не скрылся за дверью.

— Опережаю ваш вопрос, Поттер. Ещё нет, — профессор окинул Гарри нечитаемым взглядом. — Я ещё не работал с воспоминаниями Дрaкo Малфоя.

— Почему? — негодуя, спросил Гарри.

— Поттер, вы, видимо, чрезвычайно твердолобый мальчик. Память — одна из самых хрупких вещей. Особенно у детей, — словно несмышлёному ребёнку начал объяснять профессор зелий.

Гарри стиснул зубы. Как можно заботиться о хрупкой памяти гадкого слизеринца, когда на кону жизнь всего человечества? Снейп смотрел на него страдальческим взглядом, заставляя Гарри медленно отодвигаться подальше. Обречённость в чертах его лица навела Гарри на странную, но в то же время правильную мысль: Снейп заботился о Дрaкo Малфое так же, как заботился и о Поттере, и о всём мире.

— И почему я не вижу на вас оповещательный амулет?

— А, да, — Гарри нащупал в кармане два кулона. Один он, под бдительным взором Снейпа, надел на шею, а второй неуверенно сжал в кулаке. Подойти к Малфою и отдать ему амулет не предоставлялось возможности, а остановить мальчика в коридоре было бы странно.

Гарри сам не знал, почему его язык отнимался, когда он хотел окликнуть белобрысого мальчишку. Рон называл это «синдромом отвращения», а Гермиона просто поджимала губы.

— Я отдам Малфою сегодня, — Гарри отступил на шаг к двери. Снейп тяжело вздохнул. Он взмахнул палочкой, и ручка двери исчезла с громким щелчком.

Гарри поёжился. Холодный воздух подземелья, наполненный отвратительным запахом неудачных зелий, словно загустел. Неприятная дрожь пробежала по животу Гарри, когда Снейп поднялся. Мрачный, с трудом удерживающийся от потока язвительных оскорблений, — Гарри подивился тому, как можно вызывать отчаянные приступы паники одним только взглядом.

— На них нет никаких чар, кроме защитных и оповещательных, Поттер, — выплюнул Снейп. — Вы дерзкий мальчишка, раз думаете, что за вами шпионят.

— Про вас я ничего не думаю, — парировал Гарри, чувствуя лёгкий стыд от того, что его уличили в подозрениях. Он отошёл от двери и опёрся о пaрту, смело глядя в глаза профессора.

— То, что Дамблдор не вызволяет Блэка по первой вашей просьбе, ещё не значит, что он имеет что-то против него, — сказал Снейп. Он обошёл парту, на которой сидел Гарри, и зашёл мальчику за спину. Толпа мурашек скользнула по затылку Гарри, и он с трудом поборол желание резко обернуться. Лишь краем глаза он следил за перемещением учителя.

— Дамблдор знает, что он невиновен. Вы всё ещё злитесь на Сириуса? — Гарри не стал бы использовать своё преимущество, если бы не был в таком плачевном положении. Шея горела, а воздух словно стискивал его деревенеющее тело. Странное ощущение походило на головокружение. Наверное, это затхлые пары зелий так действовали на него.

Когда Снейп оказался перед ним, стало легче. В какой-то степени. Профессор был в ярости, и отвратительного вида белые пятна расплывались по его лицу.

— Не упоминайте при мне это! — рявкнул он. Гарри сжался, глядя, как зельевар сверкает глазами.

Он ненавидит Сириуса. Всегда ненавидел.

Снейп затих, как-то рассеяно поглядев на своего ученика. Он сделал шаг назад и спешно запахнулся в мантию, отворачиваясь от Гарри. Даже удивительно, что на его прямой, как доска, спине не было остатков оборванных крыльев.

Щёлк. Ручка появилась на двери. Намёка тоньше не придумаешь. Гарри подхватил свою cумку и двинулся к выходу, когда до него донеслось:

— Я лично проверил их. Раздайте вашим друзьям и Драко. Они могут пригодиться.

Гарри кивнул и выскочил за дверь. Напряжение отпустило его, как и жар, оставленный в ненавистном кабинете. Облегчённо вздохнув, он бросился вверх по лестнице, торопясь догнать друзей.

Гарри верил Снейпу. Что-то роковое и в то же время обречённое было в его грубом голосе. Медальон уютно скользнул под рубашку, став невидимым для чужих глаз. Гарри поднялся по нескольким лестницам и выскочил в коридор, по которому шумной волной шли ученики.

— Гарри! Эй, Гарри! — крикнул кто-то. Это оказалась Анджелина Джонсон, с трудом проталкивающаяся через толпу. Её волосы растрепались и смешно торчали во все стороны. Девушка досадливо пригладила их. — Привет! Не могла тебя найти, твои друзья сказали, что ты остался у Снейпа.

— Возникли вопросы с заданием, — оправдался Гарри. Анджелина отмахнулась.

— Гарри, через две недели назначен матч с Пуффендуйцами. Сегодня, в четыре часа, тренировка. Оливер приготовил для тебя новую стратегию. Ты отличный ловец, у тебя быстрая метла, но Седрик Диггори редко упускает снитч. Не опаздывай.

— Хорошо, я постараюсь, — Гарри помахал девушке на прощание и двинулся в сторону Большого зала. Войдя, он сразу увидел рыжую макушку Рона. Друг что-то громко обсуждал с Симусом, то и дело всплёскивая руками. Дин хихикал, а Гермиона осуждающе поглядывала на сокурсников.

— Гарри! Ты слышал про матч? — она первая заметила его. Гарри уселся напротив, рядом с Невиллом, и пододвинул к себе тарелку куриных ножек.

— Да, Анджелина сказала. Сегодня тренировка. Что у вас случилось?

— Я сказал ему, что его волосы похожи на огонь, и они меня завораживают, — признался Симус, отодвигаясь подальше от красного Рона. — И он разорался.

— Ты упустил, что пытался меня поджечь! — Рон пихнул мальчика напоследок и хмуро повернулся к Гарри. — Как Снейп?

— Объяснил мне, как правильно варить Усыпляющий настой, — намекнул Гарри. Друзья поняли, и до окончания обеда они обсуждали предстоящую тренировку. Гарри вспомнил про камешек, который ему подарил Седрик и который до сих пор хранился под подушкой. Иногда мальчик сжимал его во сне, надеясь, что он изгонит его кошмары. Это не помогало, но всё же что-то незримо тёплое всегда было рядом.

Под конец обеда Гарри позволил себе украдкой посмотреть на стол слизеринцев. Он без труда нашёл Малфоя, тихо разговаривающего о чём-то со смуглым мальчиком. На секунду ему показалось, что слизеринец тоже посмотрел в его сторону, но Драко тут же отвернулся. Его выпустили из лазарета два дня назад, и с того времени болезненная бледность так и не сошла с острого лица. Гарри побеспокоился бы о его здоровье, если бы мог.

— Нужно отдать ему кулон, — шепнул он Рону. Тот пожал плечами.

— Ты слишком печёшься о нём, Гарри. Малфой бы не сделал того же для тебя.

— Но мы должны за ним приглядывать. Нужно узнать, говорил ли он что-нибудь отцу, — продолжал настаивать Гарри. Он посмотрел на подругу в поисках помощи.

— Для этого я взяла книгу по легилименции в библиотеке, — Гермиона выразительно похлопала по сумке. Она оглянулась, проверяя, нет ли рядом нежелательных ушей. Поблизости находилась лишь стайка второкурсников-когтевранцев, которые не обращали на троицу ни малейшего внимания. — Там сказано, что проникнуть в мысли спящего легче всего. Но это всё равно очень трудно, большие траты энергии, и нужно быть крайне сосредоточенным.

— Разве там есть такая книга? — удивился Рон. — В свободном доступе?

— Вообще-то, нет, — щёки Гермионы покрылись лёгким румянцем, и она как-то истерично хихикнула... — Я запустила маленькую скрипучку, которую Фред и Джордж оставили в гостиной, и мадам Пинс побежала с ней разбираться. Пока она ходила, я взяла книгу из Запретной секции.

— Здорово, — восхитился Уизли, и Гарри был с ним полностью согласен. Воинственная Гермиона, нарушающая школьные правила, была очаровательна.

«Неудивительно, что он влюбился в неё» — подумал Гарри, улыбаясь своим мыслям и глядя, как друзья перешучиваются по этому поводу.

Гарри вспомнил тот раз, когда отразил заклятие Снейпа и проник в его мысли. Единственный раз, после которого осталось чувство, будто его провернули через мясорубку.

— Нужно тренироваться, — Гарри задумчиво почесал затылок. — К примеру, я могу ночью попробовать заколдовать тебя, Рон?

— Спасибо, дружище, — Уизли явно был не рад такой перспективе. — Почему-меня-то? Давай Дина или Симуса?

— Я думаю, мы все должны попытаться, — сказала Гермиона. Они как раз подошли к башне Гриффиндора и стали взбираться по ступеням. Навстречу шли стайки учеников, и обсуждение пришлось прервать.

В гостиной было шумно, несмотря на ранний час. У первокурсников было меньше уроков, и обычно после обеда гостиная пустовала. К Гарри тут же подскочили Фред и Джордж. Решимость горела в их глазах, и мальчик сразу понял, в чём дело.

— Гарри! Мы как раз хотели показать тебе кое-что, — схватив его под руки, близнецы двинулись к выходу. Гарри махнул Рону и Гермионе, мол, всё нормально, он сейчас вернётся.

Далеко Фред и Джордж не пошли. Они выскочили из портрета Полной Дамы и затолкали Гарри в ближайший закуток. Стоя там и глядя на двух близнецов, прижавшихся друг к другу плечами, Гарри чувствовал себя очень странно. Он понимал растерянность друзей-гриффиндорцев, которым пообещал блага Философского камня.

Гарри не видел смысла лгать: Малфой тоже знал о Квиррелле и наверняка растрепал всем, кому мог. Так почему его друзья не должны знать? Он рассказал им о злых планах Квиррелла, расплывчато объяснил, что думает по этому поводу Дамблдор, и обошёл все острые углы, рассказывающие о его озарении. Фред и Джордж слушали с открытыми ртами, изредка переглядываясь. Когда Гарри закончил, они наперебой заговорили:

— Значит профессор ЗОТИ...
—... охотится за камнем?
— Может быть, мы...
— ... достанем его раньше, чем он?
— Почему мы ждём...
— ... если замку угрожает опасность?

Их мысли совпадали с мыслями Гарри. Зато перечили приказу Дамблдора.

Камень защищён лучше, чем в прошлый раз, в этом можно не сомневаться. И директор сказал, что сменил все заклятия после побега Квиррелла. Вряд ли заклинания на тайнике Гарри могущественней, чем те, что поставили профессора Хогвартса. Он словно из принципа не хотел подчиняться Дамблдору, но вынужден был признать: Философскому камню лучше находиться там, где он сейчас.

— Мы не должны трогать камень. Если мы его достанем, то Квиррелл может тут же напасть и попытаться отобрать его. Кто знает, к какому способу он прибегнет.

Перед Гарри вдруг вспыхнула картинка.

Злобное, перекошенное лицо бывшего профессора ЗОТИ, склонённое к бледной шее.
— Заложник умрёт, если вы не отдадите мне камень, — шипели искусанные губы. Палочка прижималась к нежной коже, прямо рядом с пульсирующей жилкой...

Нельзя такого допустить. Если Квиррелл поймает кого-то из учеников, то Дамблдор вынужден будет пожертвовать камнем. Или... или нет? Может, лучше спрятать камень в другом месте, чтобы даже Дамблдор не знал, где он.

А он сам? Гарри ужаснулся своим мыслям, чувствуя, как в животе образовывается липкая пустота. Если Квиррелл схватит Рона? Или Гермиону? Чёрт!

Гарри не смог бы пожертвовать кем-то ради высшей цели. Никем из учеников. Даже Малфоем.

— Но, Гарри! — близнецы, о которых он почти забыл, погрузившись в свои мысли, обиженно поджали губы. — Ты говорил...

— Когда Квиррелл будет обезврежен, я пойду к Дамблдору и попрошу его об этой услуге. Думаю, он оценит вашу идею создания магазина с волшебными шутками.

— Откуда ты знаешь про нашу идею с магазином?
— Разве мы тебе рассказывали?

— О, я... — Гарри понял, что оплошал. — Я догадался.

Близнецы подозрительно на него посмотрели. Гарри почти видел, как синхронно двигаются мысли в их головах, как мельком они поглядывают друг на друга. Фред и Джордж — умные ребята, но им ни за что не догадаться о его восстановившейся памяти.

— Ладно, Гарри. Постарайся побыстрей поймать профессора ЗОТИ. Может, тебе нужна наша помощь? — спросил Джордж. Гарри опустил взгляд, заметив, как юноша сжал руку Фреда: большой палец как-то по-особенному пробежал по коже и три раза коснулся выступающей косточки. Шифр. Но Гарри не мог его разгадать.

— А, ну... — он и сам не знал, как можно поймать Квиррелла. Сейчас Гарри был полностью сосредоточен на Малфое и легилименции, — может быть. Только не сейчас.

— Ладно. Если нужно будет взорвать что-нибудь, обращайся. Только не забывай про своё обещание, мы на тебя надеемся, — Фред тепло улыбнулся. Взявшись за руки, близнецы скрылись на лестнице, ведущей вниз. Гарри остался в закутке один.

Когда он вернулся в гостиную, Рон и Гермиона уже расположились в креслах у камина. Рон, подтянув небольшой столик, спешно писал кривое эссе по истории магии, а Гермиона читала. Они подняли на него глаза, словно ожидая, что он вернётся с ранами и боевыми отметинами.

— Что Фред и Джордж хотели от тебя? — спросил Рон, радуясь возможности оторваться от скучного эссе. Его уши пунцовели — видимо, такое рвение к учёбе было вызвано изобличающей речью Гермионы.

Гарри вскользь рассказал друзьям об обещании и карте. Подруга понимающе закивала, а Рон остался задумчив. Наверно, ему в голову впервые пришла идея использовать камень для обогащения бедной семьи Уизли. Но он ничего не сказал, и Гарри решил, что друг понял невозможность такой перспективы.

В четыре часа Гарри отправился на тренировку по квиддичу. Оливер и правда придумал, как можно отвлечь ловца Пуффендуя. Он на пальцах объяснил Гарри, как ему стоит летать, чтобы Диггори решил, что он поймал снитч, и сорвался за ним вдогонку. Тактика была проста, но обещала быть действенной: Гарри на более быстрой метле загоняет Седрика, а когда на самом деле увидит снитч, то пуффендуец не сразу поверит в появление золотого мячика.

До вечера команда тренировалась. Когда стемнело и Гарри уже не мог различить остальных игроков, Оливер их отпустил. Фред, Джордж и девушки отправились в душевые, а Гарри и Вуд медленно побрели в замок.

До самых дверей вратарь Гриффиндора объяснял ему особенности игры с пуффендуйцами, чем несказанно достал Гарри. Он был рад отделаться от парня и подсесть к друзьям, занявшим места почти у входа в Большой зал.

Вечером, после ужина, они отправились в Выручай-Комнату. Она приняла вид уютного зала, пол которого был завален подушками. Несмотря на уютное и удобное место, тренировка была крайне неудачной. Сколько бы Гарри ни махал палочкой, как сильно он бы ни хотел проникнуть в голову Рона, ничего не происходило. Гарри то и дело вспоминал уроки окклюменции со Снейпом: профессор зелий не напрягался, и заклинание чётко слетало с его губ, погружая Гарри в водоворот воспоминаний. Видимо, нужно было что-то ещё. Что-то очень важное.

— Мы не можем попросить Снейпа, чтобы он нас потренировал? — спросил Рон. У него разболелась голова, и он раздражённо щурился на яркие факелы и злобно оборачивался на громкие звуки.

— Не думаю. Он спросит, зачем это, а рассказать мы не можем, — Гарри покачал головой. Конечно, он мог соврать, что это для проникновения в мысли Волдеморта. Но Тёмный Лорд был не только хорошим легилиментом, но и отличным окклюментом, поэтому любая попытка Гарри проникнуть в его голову не через их мистическую связь была бы провальной. Снейп это знал и не купился бы на подобную ложь. А стоит сказать про Драко Малфоя, и над Гарри установился бы строжайший надзор.

Друзья дошли до спален и обессиленно рухнули в кровать. Гермиона отправилась в свою комнату, отчаянно зевая и едва не роняя толстый фолиант. Рон заснул сразу, прямо в одежде, а Гарри провалялся ещё минут пять, сжимая в пальцах тёплый камушек, подарок Седрика.

***

Узнать, рассказал ли Драко что-нибудь отцу, оказалось непросто. То он был слишком далеко, чтобы услышать, о чём слизеринец говорит со своими друзьями, то оказывался слишком близко, и Драко сам пытался подслушать разговоры Гарри.

Друзья скрипели зубами, но не могли ничего с этим поделать. Стоило им замолкнуть и дать Малфою понять, что его раскрыли, как тот начинал сыпать оскорблениями или с надменным видом отворачивался.

Каждый вечер они отправлялись в Выручай-Комнату и тренировались в легилименции. Гермиона прочла множество книг и теперь постоянно давала Гарри советы: сосредоточиться на чём-то одном, расслабиться, быть уверенным... Мальчику казалось, что эти советы лишь сбивают его с толку.

Однажды Рон сказал, что вроде бы почувствовал что-то. Гарри сильно в этом сомневался: он ощущал лишь безграничную усталость и терпение, готовое в любой момент лопнуть по швам. К этому ещё прибавились незримые напоминания о том, что он должен отдать оповещатель Драко.

Кулон для Малфоя жёг карман не хуже внимательного взгляда Снейпа. Гарри понимал, что рано или поздно придётся подойти к слизеринцу и вручить ему эту несчастную подвеску, иначе профессор зелий за руку потащит его в подземелья. Снейп просто из принципа не хотел передавать кулон сам: ему нравилось наблюдать, как Гарри мечется между своими убеждениями, и злорадствовать.

Однако возможность передать Малфою кулон скоро представилась. Возвращаясь с очередной тренировки по квиддичу, команда Гриффиндора наткнулась на одиноко бредущего слизеринца. Малфой редко появлялся где-то без своих верных прихвостней, поэтому его маленькая, худенькая фигурка, освещённая закатным солнцем, выглядела очень подозрительно.

— Гарри, ты куда? — крикнул Фред, когда тот отделился от гогочущей толпы.

— На минуту. Возвращайтесь без меня, — махнул Гарри и покрепче перехватил древко метлы, закинутой на плечо. Случая лучше не представится. Если Малфой ему нагрубит, то этого хотя бы никто не увидит.

Внезапно Гарри вспомнил их разговор в лазарете. И тут же откинул эти мысли прочь, потому что не мог разобраться в поведении Драко. Что он делает тут, около Запретного леса? И почему один? О чём думает? Вопросы остались без ответов.

Может, это как-то связано с залом зеркал? — подумал Гарри, разглядывая прямую спину школьного недруга. Хвост слизеринского шарфа свисал с его плеча, изредка качаясь на ветру.

— Эй! — крикнул Гарри, подходя ближе. Малфой вздрогнул и обернулся. Его глаза, до этого печально разглядывающие зелёно-синий массив леса, зажглись холодным огнём. Он с завистью поглядел на «Нимбус-2000» в руках гриффиндорца. Взгляд, полный сосредоточенной ненависти, прошёлся по Гарри с ног до головы.

— От тебя воняет, Поттер, — Драко картинно зажал нос двумя пальцами. Гарри смутился, хоть и понимал, что Малфой просто пытается его уязвить.

— Это тебе. От Снейпа, — Гарри забыл кулончик Малфоя в замке, поэтому протянул ему свой. Драко вопросительно приподнял бровь, глядя на золотого феникса, раскачивающегося на подвеске.

— Почему ты его носил? Если он для меня? — с каким-то безграничным отвращением спросил Малфой. Ветер растрепал его волосы, а тёмный росчерк на щеке проступил явственней. Гарри внезапно понял, насколько Малфой был уязвим сейчас: если бы Квирреллу нужен был заложник, то он без труда забрал бы Драко.

— Не стоит ходить одному около Запретного леса. Ты же знаешь, — он избежал ответа на прямой вопрос. Гарри оглядел неровные ряды могучих деревьев, но не заметил ничего подозрительного. — Бери. Если что-то случится, просто сожми его в руке.

— И что будет?

Он ненавидит Дамблдора. Он не примет его помощь.

— Снейп будет знать, где ты находишься, — Гарри ведь не соврал. Малфой окинул его презрительным взглядом и отвернулся, тихо хмыкнув.

— Оставь себе, Поттер. Или отдай неимущему Уизли, пусть продаст и заработает деньжат, — он двинулся в сторону замка. Гарри догнал его и схватил за плечо, разворачивая к себе.

— Не будь идиотом. Это защита. Если не хочешь брать этот кулон, я принесу другой.

— У тебя их что, много? — Малфой косо посмотрел на Гарри. Он скинул с плеча его ладонь. В бледных пальцах появилась палочка, уткнувшаяся ровнёхонько в знак Гриффиндора на квиддичной мантии Гарри.

— Всего два, — Гарри опустил взгляд. Его собственная палочка была во внутреннем кармане, и если Драко атакует, то он не успеет её достать, — Снейп приказал отдать один тебе.

— Думаешь, я совсем тупой? — мерзко засмеялся Малфой. Он сильней надавил на грудь Гарри, заставляя того отступить. — Феникс. От Снейпа.

— Малфой, — начал Гарри, но слизеринец грубо прервал его.

— Оставь себе свои защитные побрякушки, Поттер. И не подходи ко мне, — выплюнул Драко. Он развернулся и побрёл по протоптанной учениками тропинке. Гарри подавил в себе желание швырнуть кулон в белобрысую голову.

Он вскочил на метлу и стрелой понёсся к замку. Вереница пуффендуйцев возвращалась со стороны теплиц, и Гарри пролетел прямо над их головами.

Больше никогда не буду разговаривать с мерзким хорьком, — пообещал он себе, приземляясь на крыльце.

 

Вечером, на тренировке в Выручай-Комнате, у него впервые получилось проникнуть в мысли Рона. На секунду, на одно мимолётное мгновение, перед его глазами пронеслась картина: он сам, поднявший палочку и беззвучно шепчущий «Легилименс».

Но его тут же словно ударило током. Рон ахнул и осел на подушки, а Гарри, покачиваясь, опёрся о стену. Гермиона удивлённо смотрела на них обоих.

— Вышло? — спросила она.

Свет, льющийся из матовых сфер под потолком, вдруг замерцал, и неровные тени побежали по комнате. Наверно, это было желание Гарри, адресованное Выручай-Комнате: глаза немилосердно щипало, и он украдкой вытер выступившие слёзы.

— Шрам болит, — пожаловался Гарри. Рон тяжело задышал, но через несколько секунд вполне бодро поднялся.

— Почти! Давай, теперь я попробую.

— Давай, — согласился Гарри, чувствуя, как боль уходит. Как же он ненавидел выкрутасы своего шрама — теперь он не мог понять, была ли боль вызвана активностью Волдеморта или чем-то запретным в голове лучшего друга.

Легилименс! — произнёс Рон, но заклинание не возымело никакого эффекта. — Чёрт, Гарри.

— Попробуй на мне, — Гермиона отложила книгу в сторону. Гарри решил, что этот фолиант был особенно скучным — подруга большую часть времени следила за их попытками проникнуть в мысли друг друга, чем читала.

— Мне кажется, из-за того, что профессор Снейп учил тебя окклюменции, в твою голову теперь не пролезть.

— Возможно, — согласился Гарри, присаживаясь на подушки. Он думал об этом. В его голове было много мыслей, которые друзьям не стоило видеть, и, наверно, он неосознанно закрывался от них.

Они тренировались до глубокой ночи. У Гермионы тоже получилось втиснуться в сознание Рона, но она объяснила это тем, что Уизли уже засыпал на ходу. Гарри проверил карту Мародёров: в коридорах никого не было, а Филч сидел в своём кабинете вместе с миссис Норрис.

Друзья неспешно двинулись в сторону башни Гриффиндора.

— Когда Рон заснёт, — шепнула Гермиона Гарри, когда они подошли к лестнице, — попробуй проникнуть в его мысли. Если получится...

Она замолкла, потому что Рон подозрительно посмотрел на них. Но Гарри всё равно понял.

Если получится, то можно пробраться в гостиную Слизерина. И в мысли Малфоя. Гарри хотел побыстрей осуществить задуманное. Он желал не только узнать уровень осведомлённости Люциуса Малфоя, но и... разобраться в Драко. Гарри не понимал, как Малфой смог так обидеться после единственного отказа в дружбе? И что он делал сегодня в лесу?

Гарри задёрнул полог и приготовился ждать. Рон всё не засыпал: сначала он полчаса плескался в душе, а потом долго ворочался под храп Невилла и сонное бормотание Симуса. Мальчик пытался подумать о природе этих бесконечных шуршаний, но понял, что это бесполезно.

Гарри от нечего делать рассматривал карту Мародёров. Весь Когтевран чинно спал в своих постелях, а пуффендуйцы снова устроили праздник. Их гостиная полнилась учениками, а несколько ушли на кухню под предводительством Седрика. Гарри усмехнулся, глядя на точку, уверенно движущуюся в сторону кухни. Внутри что-то потеплело, приятно разливаясь в груди.

Рон, наконец, затих. Через пятнадцать минут он захрапел, и Гарри вылез из постели, сжимая палочку в руках. Он зажёг маленький огонёк на её кончике и осторожно отодвинул полог кровати Рона, в полутьме пытаясь разглядеть друга.

Легилименс, — прошептал Гарри, направляя палочку в лицо Рона. Ничего не произошло, лишь кровать Дина громко скрипнула.

— Чёрт, — Гарри постарался успокоиться. Он представил себе тот день на перроне, попытался в красочных подробностях воссоздать образ рыжеволосой семьи. — Легилименс!

Ничего. И это с Роном, который никогда даже не думал об окклюменции. Что будет с Драко, которому родители, наверняка, втолковывали что-нибудь эдакое?

Гарри представил, что стоит над кроватью Малфоя. Только один раз он видел его таким: в лазарете, с нахмуренным лицом и болезненно сжатыми губами. Но вряд ли он всегда так спит. Гарри зажмурился, стараясь не думать о Роне и представлять Малфоя.

Он должен проникнуть в его мысли! Это необходимо! Гарри старался уверить себя в том, что ему срочно нужно узреть мысли человека, лежащего перед ним. Он почти видел бледную шею, беззащитно открытую взгляду, и расслабленное лицо, лишённое привычных гримас.

Легилименс! — произнёс Гарри, тут же вспоминая семью Уизли. Его вдруг дёрнуло, словно при неудачной аппарации, и швырнуло вперёд.

Вместо тёмного полога появился перрон, залитый солнцем. Мимо толпами шли люди, но их лица казались дымчато-расплывчатыми. Перед ним вдруг выросли огненно-рыжие Уизли, толкающие перед собой несколько загруженных тележек.

— Быстрее, ребята, быстрее! Фред, давай! — Молли Уизли постоянно оглядывалась и подгоняла своих детей. Близнецы непонимающе переглядывались, а Рон едва поспевал за компанией: он был меньше всех, не считая Джинни, и едва справлялся с большой тележкой.

— Мам, ещё куча времени, — попытался вразумить мать Джордж. Фред согласно закивал.

— Ну почему ты меня никогда не слушаешь, Джордж? — разозлилась Молли, нервно перебирая в пальцах потрёпанную сумочку. — Милый, поторопись.

— Мы не опаздываем, — надулся Фред. Джордж отвернулся от него, и на лице близнеца тут же появилось горестное выражение. Гарри подивился их эмоциональной связи, но на обдумывания этого не было времени. Он двинулся следом за любимой семьёй.

Молли весь путь вздыхала, а на самом подходе к девятой платформе вдруг вцепилась в сыновей. Гарри увидел, как она, уткнувшись лицом в волосы Джорджа, напутствовала им быть осторожней.

— У меня плохое предчувствие, — сказала она, похлопывая Фреда по спине. Близнецы переглянулись и улыбнулись друг другу, шутливо поигрывая рыжими бровями.

— Мама уже совсем чокнулась с этими журналами, — неодобрительно прошептал Перси. Рон и Джинни закивали, разглядывая больше толпу вокруг, нежели объятия матери и братьев. Гарри хотел найти взглядом себя, но всё вокруг вдруг заволокло туманом.

Лицо Рона пропало последним, и Гарри вышвырнуло в реальность. Он упал на пол, больно ударившись ягодицами. Палочка выскользнула из его пальцев и погасла. Рон завозился и приподнялся над подушкой.

— Гарри? — осипшим ото сна голосом спросил он. — Чёрт, Гарри, ты достал!

Рон рухнул обратно на подушку, оставив гриффиндорца сидеть на полу и довольно потирать ушибленное место. Он был готов попробовать осуществить свой рисковый план.

Chapter Text

Матч с Пуффендуем был вызывающим и трепетным событием, но, увы, с весьма предсказуемым исходом. Гарри видел, как тренируется команда пуффендуйцев. Они неплохо летали, слаженно работали, но в них не было ни дикого азарта Гриффиндора, ни хитрых подлостей Слизерина, ни чётко отработанной тактики Когтеврана. Они были... слегка наивны и не имели ни одного шанса против команды гриффиндорцев.

Воскресный матч обещал быть коротким, однако никто не расслаблялся. Оливер загонял Гарри на тренировке до такого состояния, что, когда он возвращался в гостиную, ему мерещился снитч в каждом круглом предмете, начиная с Луны и заканчивая ручкой на двери спальни. Команда тихо проклинала Вуда, неприлично бодрого и довольного собой.

— Мы точно победим! — радовался капитан команды, с маниакальной нежностью полируя древко своей метлы. — Кубок у нас в кармане!

— Иногда мне кажется, что в него вселяется какой-то квиддичный дух, — шепнула Алисия Кэти на ухо, но Гарри всё равно услышал. — Недавно Оливер ворвался в нашу с Анджелиной спальню! Как он только туда забрался?

Не только команда стояла на ушах — весь факультет переживал по поводу матча. Квиддичный кубок тешил грёзы рьяных болельщиков, и Гарри уже устал выслушивать их наставления. Он сомневался, что бесполезные советы совершенно незнакомого пятикурсника помогут ему разглядеть снитч.

И не один квиддич занимал почётное место в списке вещей, выматывающих Гарри до такой степени, что он засыпал прямо поверх покрывала, не снимая мантии. Каждый вечер он, Гермиона и Рон отправлялись в Выручай-Комнату. Гермиона накладывала на Рона заклятие Сна, и Гарри раз за разом проникал в его расслабленные, похожие на молочный кисель мысли. Он не мог долго блуждать в них, приступы огненной боли заставляли его обессиленно валиться на мягкие подушки. Но с каждым разом времени становилось всё больше...

Гарри не знал, на каких моментах он должен сосредотачиваться, поэтому глухо бродил по расплывчатым воспоминаниям друга. Иногда ему попадались сцены в Норе, и Гарри с замиранием сердца наблюдал за маленькой Джинни. Девочка до четвёртого курса не разговаривала при нём, поэтому он не мог видеть её смешные детские фокусы, выдающие в ней пламенную кровь Уизли. Гарри смотрел на неё, но чувствовал лишь тёплую братскую привязанность. Может, это было вызвано тем, что влюбился он во взрослую Джинни, а не в маленькую стеснительную девчушку?

Время до воскресенья пролетело очень быстро. На завтраке команда уже была собрана и одета в алую форму, режущую глаз своей яркостью среди чёрных школьных мантий. Гарри уселся между Роном и Гермионой и набросился на еду, чувствуя себя просто феноменально голодным.

— Волнуешься? — участливо спросил Рон, подкладывая ему в тарелку оладий с кленовым сиропом.

— Ни капельки. Всё будет отлично.

— Я про... другое, — Рон голосом выделил последнее слово. Гермиона, равнодушно пролистывающая газету «Пророк», выразительно посмотрела на друга. Гарри помрачнел: это самое другое трепещущей мыслью засело где-то на задворках сознания.

Они решили, что план вступит в исполнение завтра. Понедельник — тяжёлый день, в конце которого всех, наверняка, срубит усталость. Гарри старался не думать об этом сейчас, но слова Рона, как назло, напомнили ему обо всём. Об ответственности, о риске...

— Молодец, Рон, — с ядовитым сарказмом произнесла Гермиона, уничтожительно взглянув на покрасневшего мальчика. — Теперь Гарри будет переживать.

— Я что, настолько чувствительный? — оскорбился Гарри, слушая перепалку друзей. Ну уж нет! Ему было обидно, что Гермиона считает, будто он скиснет при одной мысли о завтрашней миссии.

До конца завтрака он не проронил больше ни слова. Рон и Гермиона, наконец, сменили тему разговора и принялись обсуждать подготовку к экзаменам. В последнее время Гарри и Рон совсем забросили учёбу. Гарри вполне мог не слушать лекции, потому что темы первого курса были очень лёгкими, а вот Уизли приходилось тяжело. Гермиона пилила несчастного мальчика, приводила умопомрачительные аргументы, вызывающие приступы совестливости даже у самого Гарри.

Его спас Вуд, выросший рядом с ним словно из-под земли. На его лице застыло странное выражение, содержавшее в себе и азарт, и праведное недоумение, и паническую тревогу. Гарри опередил его вопрос, быстро поднимаясь из-за стола.

— Готов. Настрой отличный. И погода хорошая, — Вуд засмеялся и растрепал ему волосы.

— Матч скоро начнётся. Команда уже собирается.

Гарри помахал Рону и Гермионе, кричавшим ему вслед последние напутствия. Они с Вудом присоединились к алой команде, ждущей их у входа в Большой зал. Вместе они отправились на поле.

Трибуны пока что пустовали. Солнце, лениво ползущее по голубому небосклону, играло бликами на железных шестах. По траве, подхваченные ветром, носились стайки старых листьев. Гарри увидел впереди жёлтые мантии, а среди них — макушку Седрика. Юноша гордо вышагивал рядом с капитаном команды, Хэйди Макэвоем.

— Не пялься на него, Гарри, — шепнул на ухо ехидный голосок. Гарри резко обернулся и столкнулся взглядом со смеющимися глазами Фреда. Его близнец засмеялся с другой стороны, дружески приобнимая гриффиндорца за плечи.

— А то зависнешь в полёте и снитч упустишь.

Гарри внял их советам. Пока команда сидела в раздевалке и слушала последние (на этот день, конечно) наставления Вуда, стадион наполнялся учениками. Топот их ног, гул голосов, крики подбадривания — всё это зависло в воздухе и не хотело отпускать слух Гарри. Что он надеялся услышать в этом шуме? Чей-то голос?

— Все! На поле! Мы победим! — сказал Оливер. С другой стороны показались пуффендуйцы, а мадам Трюк вынесла сундук с мячами.

Команды построились в две шеренги, вратари обменялись рукопожатиями. Гарри поднял глаза на Седрика, дружелюбно улыбающегося ему. Пуффендуец казался ещё красивей в лучах солнца в своей ярко-жёлтой мантии и с волосами, развевающимися на игривом ветру. Девушки обеих команд затуманенным взором смотрели на него.

— Удачи, Гарри, — блеснул белоснежными зубами Седрик. Они одновременно взобрались на мётлы. Игроки взмыли вверх, и матч начался...

***

— Нет, ты видел! Наглость какая! Этот Малькольм просто зверь! Нужно держать его подальше от колец!

Рон бушевал от самого поля до Большого зала. Потом от зала до гостиной. Даже в спальне, когда поговорить можно было о делах более важных, Рон не унимался. Гарри подумал, что взрослый Рон тоже возмущался очень много, особенно после того, как стал вратарём Гриффиндора (об этом Гарри умолчал), но сейчас...

Поттера уже тошнило от квиддича. Победа радовала, но он предпочёл бы тихо-мирно обсудить проникновение на факультет слизней.

Хотя и обсуждать-то было нечего. Это раньше казалось, что проникнуть в гостиную Слизерина так сложно. Гарри даже удивлялся, почему он был так наивен: ему не понадобится ничего, кроме мантии и палочки.

Лёжа в кровати, слушая тихие перешёптывания соседей по комнате, Гарри пытался представить завтрашнюю миссию во всех подробностях. Всё казалось предельно простым, чётким и ясным. Оставалось только воплотить план в жизнь.

Однако весь следующий день Гарри провёл, как на иголках. Несмотря на относительное спокойствие и уверенность в себе, царившую внутри накануне, утро принесло зуд в пальцах и странное, бесхребетное состояние. Хогвартс показался каким-то до упоения крошечным: коридоры были слишком короткими, классы — слишком маленькими. Сидя на истории магии, Гарри смотрел в окно на волнующееся море Запретного леса, а потом вдруг обнаружил себя на трансфигурации. Куда делась травология и перемены? Время, словно издеваясь, неслось вперёд семимильными шагами.

На обеде Гарри сумрачно выковыривал из пудинга кусочки яблок. Белая макушка Малфоя, конечно, назло eму постоянно мелькала перед глазами. Гарри иногда задерживал взгляд на нём дольше, чем на пару ненавистных секунд, и задумывался: чего, собственно, он опасается? Что может быть такого ужасного в мыслях слизеринца?

Гарри не знал. Волнение медленно утихало. Гарри даже написал пресловутое эссе по зельям, поупражнялся с заклятием дыма и выслушал пламенную речь Гермионы.

— Запомни, Гарри, — сказала подруга у входа в подземелья. Они забились в крошечную нишу, пропахшую неудачными зельями. Тут было тихо и темно: все ученики были на ужине в Большом зале. — Сосредоточиться. Главное — сосредоточиться. Ты должен найти только воспоминания о письме Малфою-старшему, а потом возвратиться в Гриффиндор.

— Да, — Гарри кивнул. Он встряхнул плечами, словно сбрасывая налетевшую пыль, и достал мантию-невидимку. — Пожелайте мне удачи.

— Удачи, Гарри, — хором сказали Рон и Гермиона. Они порывисто обняли его с двух сторон и кинулись обратно, наверх, боясь попасться на глаза слизеринцам. Гарри минуту постоял на месте, а потом отправился по узкому, мало освещённому коридору.

Гостиная Слизерина находилась в конце коридора, казавшегося с первого взгляда тупиковым. Серый, выцветший гобелен скрывал за собой сплошную стену из холодного шершавого камня. Несомненно, нужно было знать пароль, чтобы пройти дальше.

Как назло, нигде поблизости не было удобных ниш, в которых Гарри мог бы затаиться. Пришлось возвращаться назад и вставать на стражу около статуи какого-то уродливого существа. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это гигантский гриндилоу, держащий в руках устрашающую дубину.

Надеюсь, он не нападает на гриффиндорцев, незаконно проникающих в спальню Слизерина, — подумал Гарри, пристраиваясь в самом пыльном углу за статуей.

Ждать пришлось долго. Он уже успел сосчитать все узорчатые завитушки на рябой спине гриндилоу, повторил в уме все полезные заклинания, которые знал. Даже попытался составить ответы на вопросы по астрономии, чем несказанно бы порадовал Гермиону.

В конце коридора, наконец, появился слизеринец. Это был полный мальчик курса эдак с третьего. Он прошаркал мимо Гарри, зевая и прикрывая рот рукой. Его чёрные волосы лоснились в свете факелов, а карманы мантии подозрительно топорщились.

«Такой же обжора, как Крэбб и Гойл» — решил Гарри, следуя за неопрятным мальчиком. Тот подошёл к гобелену и, совершенно не скрываясь, громко произнёс:

— Парселтанг!

Гобелен потемнел ещё больше, а за ним раздался странный скрип. Мальчишка отодвинул ткань в сторону и шагнул в образовавшийся проход. Он не заметил, как гобелен завис на мгновение в воздухе, а потом с тихим шорохом вернулся на место.

Гарри неуверенно топтался у дверей. Он аккуратно достал карту Мародёров и проверил, где именно находится спальня Малфоя и где в данный момент её обитатели. Драко и его прихвостни ещё сидели в Большом зале, и Гарри решил дождаться их в каком-нибудь тёмном углу.

Он забился в пустое пространство между высоким старым шкафом и небольшим поворотом с несколькими дверьми и огляделся. Гостиная была точно такой же, какой её помнил Гарри. Мрачная, холодная — она выглядела совершенно необжитой. Старая, но дорогая мебель, а на чёрных кожаных диванах ни забытого шарфа, ни фантиков от конфет. Даже письменные столы не могли похвастаться стопками исписанных пергаментов или нелепыми рисуночками, которые Гарри постоянно находил в гостиной Гриффиндора. Казалось, тут можно замёрзнуть даже самым жарким летом — настолько холодным было это место.

Через четверть часа комната начала наполняться людьми. Старшекурсники заняли места у камина, некоторые расположились за столами. Никто не шумел, все тихо и по-деловому разговаривали друг с другом, подчёркнуто презрительно глядя на тех, кто младше. Несколько красивых девушек разложили вещи прямо на полу, бесстыдно подгибая под себя ноги. Гарри покраснел и отвернулся, уловив проблеск белизны под их короткими юбками.

«Взрослый, как же» — усмехнулся он про себя, старательно разглядывая мрачные картины на стенах и не давая своему взгляду скользнуть к голым ногам блондинки.

Малфой, Крэбб и Гойл явились довольно поздно. Крэбб нёс несколько книг, и, судя по растерянному выражению на его толстом лице, предназначались они не для него.

— Долго же ты, Драко, — произнёс крикливый голос.

Гарри посмотрел на девочку, поднявшуюся из глубокого кресла. Он с изумлением узнал в ней Панси Паркинсон. Сейчас она не отличалась плотным телосложением, но лицо её уже приняло схожесть с мордой мопса.

Что могло связывать Малфоя с ней? Гарри не знал. Он бочком пробрался вдоль стенки, прислушиваясь к разговорам слизеринцев.

— Если тупые гриффы обойдут когтевранцев, то кубок нам не светит, — донеслось до Гарри. Это произнёс охотник Пьюси, поджимающий губы, как самая заправская крыса. Рядом с ним сидели два загонщика, имён которых Гарри не помнил. Они кивнули и принялись шептаться о чём-то, поглядывая по сторонам.

Девчонки, демонстрирующие своё бельё посреди гостиной, говорили о вещах, абсолютно непонятных Гарри. Он не стал даже разбираться и подобрался поближе к компании Малфоя, оккупировавшей целый стол.

— Неужели будешь писать эссе по зельям? — Панси полистала учебник и уронила голову на руки. Гарри усмехнулся: в Гриффиндоре ходили слухи, что Снейп редко проверяет домашнее задание любимых слизеринцев должным образом. Так зачем тогда горбатиться? Малфой покачал головой.

— Тебе бы тоже не помешало. Снейп теперь благоволит Святому Поттеру и вряд ли даст нам поблажки, — Малфой усердно что-то строчил. Гарри заглянул ему за плечо и вгляделся в ровные строчки до неприличия красивого почерка. Его удивило, что даже среди слизеринцев ходит слух о «благоволении» Снейпа к нему. Неужели это так заметно?

— Ну, Драко... — девчонка как-то странно на него покосилась, а потом выпрямила спину, словно подражая прямой осанке Малфоя. — Может, сегодня займёмся чем-нибудь весёлым?

— Крэбб, займи Панси чем-нибудь весёлым, — холодно бросил Малфой, не отрывая взгляда от учебника.

Гарри заскучал. Он опёрся о стену, разглядывая компанию и едва дыша: Крэбб и Гойл играли в какую-то игру на кусочке пергамента, Паркинсон меланхолично перелистывала страницы учебника, поглядывая на Малфоя. Её взгляд цеплял его щёку, на которой темнел шрам. Гарри присмотрелся и подивился: казалось, след должен был быть более ярким и чётким, а не сливаться с бледной кожей.

— Пойду-ка я спать, — сказала Панси, поднимаясь из-за стола. Она с завистью посмотрела на красавицу-блондинку, пересевшую с жёсткого пола на чёрный кожаный диван. Гарри позволил себе позлорадствовать: Панси никогда не стать такой.

Он не смотрел в сторону девушки просто из принципа: влюбляться в слизеринок — не самое благородное гриффиндорское дело. Паркинсон ушла, и Гарри снова загрустил. Он смотрел, как парочка франтов играют в магические шахматы, и чуть не заснул от скуки: они переставляли фигуры так медленно, словно собирались растянуть эту партию на пару тысячелетий.

— Поттера не было на ужине, — сказал вдруг Гойл, поджигая листочек с их игрой. Гарри напрягся. Он знал, конечно, что занимает в слизеринском списке тех, кому стоит перетирать косточки, не последнее место, но чтобы Гойл следил за его местоположением...

Ну конечно, — догадался Гарри. Малфой ведь знает о части «странностей Поттера», он, наверняка, рассказал своим амбалам об этом.

— И что? — равнодушно отозвался Малфой. Он с мстительной жестокостью влепил точку на пергаменте, наверняка порвав бумагу пером.

— Это подозрительно. Его друзья там были.

— Вот иди и разберись с этим, Гойл. У меня есть дела поважней, чем шататься за дурацким Поттером, — Малфой сгрёб пергаменты в кучу и, подхватив учебники, отправился в спальню. Крэбб и Гойл озадаченно смотрели ему вслед. Гарри спохватился и бросился за Драко, ловко обходя остальных слизеринцев.

Гарри успел в последнюю секунду: дверь за Малфоем почти закрылась. Подставив ногу, он толкнул её вперёд, проскользнул в образовавшуюся щель и тут же прижался к стене, переводя дыхание.

Спальня слизеринцев была такой же мрачной, как и их гостиная. Только простыни резали глаз безукоризненной белизной, да зелёные покрывала с серебряной вышивкой как-то разбавляли гнетущий мрак.

На одной из кроватей сидел смуглый мальчик, которого, как Гарри вспомнил, звали Блейз Забини. Он шептал какое-то непонятное заклинание, помахивая палочкой в воздухе, но ничего не происходило.

— Почему ты тут, Блейз? — спросил Малфой, стягивая школьную мантию. Он с педантичной аккуратностью сложил её и повесил в шкаф. Гарри немного смутился: их с Роном мантии всегда валялись, похожие на два чёрных комка.

— А где мне ещё быть? — меланхолично отозвался Забини. Он потянулся на кровати, поправляя тонкий джемпер. — Тед куда-то делся. Тупой день.

— Согласен. Мерзкий, — Драко остался в белой рубашке. Он деловито закатал рукава и упал на собственную кровать, подминая под себя сваленные пергаменты. Чертыхнувшись, он отодвинул бумаги в сторону и уставился в тёмный потолок. — Хогвартс — отвратное место.

Гарри поборол в себе желание пнуть Малфоя. Он аккуратно, мелкими шажками, протиснулся к шкафу с одеждой, откуда ему открывался прекрасный вид на комнату. Едва не запнувшись о длинные ноги Малфоя, Гарри с удовлетворением привалился к стенке.

— Перестань ругать всё вокруг, а то плесенью покроешься, — миролюбиво сказал Забини. Он поднялся со своей кровати и подошёл к Драко, по пути стягивая свой джемпер с эмблемой Слизерина. Рухнув рядом, он вальяжно раскинул руки по чужой кровати: одной примял несчастные пергаменты, а вторую положил прямо на живот крякнувшего от неожиданности Малфоя.

— Проваливай, Блейз, — Драко скривился. Он скинул с себя руку товарища. — Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не лез ко мне?

— Я просто хотел тебя приободрить.

— Я не просил.

— Да что с тобой? — взвился оскорблённый Забини. Он сел на кровати, глядя в спину сокурсника. Его взгляд скользнул по острым лопаткам, выпирающим из-под рубашки. Малфой поёжился под его взором, как будто кожей почувствовав чужое внимание.

— Ничего. Отстань, — Драко поднялся, пряча лицо от своего друга. Но Гарри видел, чётко и ясно, как отпечатались грусть и какое-то вселенское презрение в точёных чертах узкого лица. Малфой поджал губы и шагнул к шкафу, едва не задевая невидимого гриффиндорца плечом.

Кажется, Гарри слишком громко вздохнул. Но его дыхание скрыл топот ног и звук распахиваемой двери. Крэбб и Гойл ввалились в спальню, громко гогоча. Стоило им наткнуться на ледяной взгляд своего предводителя, как они тут же заткнулись, заметно стушевались, гуськом пробираясь к своим кроватям.

— Прекрати на нас рычать, Драко, — голос Забини показался неожиданно серьёзным. Гарри подавил смешок: внутренние распри слизеринцев-первокурсников казались ему забавными. — Ругайся со своим Поттером, а к нам не лезь.

Драко хмыкнул. Его губы вздрогнули, почти исторгая какое-нибудь завуалированное оскорбление, но мальчик вовремя спохватился. Гарри понял его: Малфой мог завести хоть тысячу врагов на других факультетах, но ссориться с собственным было нельзя. Он молча сгрёб вещи из шкафа и отправился куда-то.

Гарри заприметил узкую дверь, выглядывающую из-за слизеринского герба. Он хотел уже отправиться за Малфоем, но потом сообразил, что это была душевая. Туда соваться не стоило.

— Может, ему этот шрам, как и Поттеру, голову повредил? — процедил Забини сквозь зубы, когда Малфой ушел. Крэбб и Гойл переглянулись, но ничего не ответили. Блейз растрепал свои тёмные волосы, поднялся и подошёл к высокому зеркалу. Он принялся недовольно разглядывать своё отражение, крутясь на месте. Гарри закатил глаза — он откровенно не понимал, какая разница, если под углом сорок пять градусов твой нос выглядит немного длинней, чем нужно? Сейчас это не имело абсолютно никакого значения, потому что все они были маленькими смешными первокурсниками.

Он рискнул опуститься на корточки, придерживая мантию и следя, чтоб она не задралась. Подтянув ноги к груди, он оглядывал тройку слизеринцев, готовящихся ко сну. Блейз ещё нашёптывал себе под нос, обиженно бубня что-то, когда Драко вернулся. Вода стекала с его потемневших волос на голую грудь. Он зябко поёжился, обнимая себя за худые плечи.

— Свободно, — бросил он, снова зарываясь в свой шкаф. Вытащив откуда-то из глубины пижамную рубашку, он спешно укутался в неё. Малфой походил на мокрого воробья, пытающегося причесать белобрысые патлы с помощью палочки. Гарри почти умилился, но вовремя одёрнул себя: каким бы безобидным ни казался Малфой в своей чёрной пижаме и с покрасневшей от душа кожей, не стоило забывать, что он гадкий хорёк.

Гарри думал, что на этом его ожидание закончится, но он сильно ошибался. Как и гриффиндорцы, слизеринцы любили поболтать перед сном. Крэбб и Гойл играли в карты, Забини наблюдал за ними, покачивая худыми ногами в воздухе. Малфой достал из-под подушки толстую книгу под названием «Знаменитые предсказатели ХХ века» и углубился в чтение, изредка поднимая глаза на товарищей. Ближе к полуночи появился ещё один мальчик — Теодор Нотт. Он, не раздеваясь, прошествовал к своей кровати в самом дальнем углу и рухнул в постель, задёргивая тяжёлый полог тёмно-зелёного цвета.

— А вот и Тед вернулся, — прокомментировал Забини. Он широко зевнул, с трудом поднимая на Малфоя тёмные глаза. — Спать пора.

— Да, — согласился Гойл. Гарри заметил, что хоть он и жульничал, но всё равно проиграл Крэббу, который жульничал чуть более умело. Смотреть на них было почти весело, и это не давало Гарри скучать.

— Ну спите, — Малфой задёрнул полог, скрывшись и от своих товарищей, и от Гарри. В щель пробивался голубоватый свет Люмоса. Слизеринцы погасили свечи, и Гарри снова поник: ожидание выматывало не хуже лесных сражений.

Малфой долго читал. Гарри едва не уснул, прислонив голову к лакированной поверхности шкафа. Он, конечно, оценил, что слизеринец так ответственно подходит к раскапыванию его жизни, но нужно же меру иметь? Наверно, даже Гермиона не просиживает полночи за скучной книжкой.

— Бред, — раздался тихий шёпот. Гарри чуть было не поддакнул, но вовремя зажал рот рукой. Малфой откинул полог и в свете крошечного огонька на кончике волшебной палочки пристроил книгу на прикроватный столик. Там уже лежала книга о парселтанге, зельях и тёмных волшебниках прошлого столетия.

Малфой погасил палочку, а потом ещё долго возился в кровати. Гарри не знал, что за мысли мучили его, но эта беспокойная возня заняла, наверно, полчаса. А может, минут пять — время тянулось так медленно, что Гарри не взялся бы судить о прошедших секундах.

Подождав для верности ещё немного, Гарри, наконец, поднялся. Ноги затекли, и пришлось немного покачаться из стороны в сторону, чтобы вернуть конечностям былую подвижность. Избавившись от неуютного покалывания, он осторожно приоткрыл полог кровати Малфоя.

Это было очень удачное место: его мог видеть только Крэбб, спящий на соседней кровати. Но мальчик дрых без задних ног, и Гарри не беспокоился на его счёт. Да и вряд ли такой тупой обжора, как Крэбб, узнал бы в темноте слизеринской спальни Гарри Поттера.

Малфой спал, подсунув руку под подушку. Его лицо, бледное и полностью расслабленное, было таким чистым и наивным, что Гарри, если бы не знал его на самом деле, никогда бы не заподозрил в спящем ангелочке ехидного гада. Хотя внешность обманчива.

Гарри достал палочку, направляя её точно в лоб Малфоя. Его рука дрожала. Слизеринец завозился, переворачиваясь на спину и улыбаясь чему-то во сне. Гарри никогда не видел, чтоб Малфой улыбался.

Но он тут не для того, чтоб рассуждать о Драко Малфое. Он тут для того, чтоб забраться в его мысли. Словно вор.

Гарри попытался сосредоточиться. На себе самом, на мальчике по имени Гарри Поттер. Он вперил взгляд в изгиб белой шеи Малфоя и тихо произнёс:

Легилименс!

Ничего не произошло. Гарри и не надеялся, что с первого взгляда выйдет. Возможно, его смущала такая открытость школьного недруга, а может, просто хаотичность какой-то мысли, которую он никак не мог уловить.

Сосредоточиться. Вот, что главное. Гарри не мог ненавидеть Драко, он мог лишь презирать его за жестокое отношение к людям более достойным, чем, к примеру, его злобный отец. Но сейчас Малфой молчал, и Гарри путался: у той ли кровати он стоит?

Нет. Надо думать, о себе. Гарри Поттер, мальчик-гриффиндорец, объект ненависти Драко Малфоя.

Гарри зажмурился. Лёгкая дрожь пробежала по его телу, и какая-то огненная уверенность вспыхнула в голове.

Легилименс! — знакомый тяжёлый обруч сдавил виски, а земля словно ушла из-под ног.

 

Гарри закружило, завертело, до боли стиснуло и выбросило куда-то. Воздух скользнул в лёгкие, даря блаженное расслабление, а тело обрело устойчивость. В нос ударил запах сладких женских духов, а лицо обдало уютным теплом.

Гарри с изумлением огляделся. Он стоял посреди спальни, обставленной с вычурным изяществом и, несомненно, носящей черты факультета Слизерин. Чёрный, белый и зелёный преобладали вокруг, несмотря на полумрак, охватывающий дальние углы.

На большой кровати сидела красивая блондинка. Рядом с ней, одним только взглядом передвигая чёрные и белые шарики, полулежал маленький мальчик лет пяти. Гарри узнал в нём совсем крошечного Драко: большие серые глаза полнились любопытством, а волосы свободно спадали на розовые ушки.

А женщина, вероятно, Нарцисса. Гарри плохо её помнил: лишь мимолётный образ, подёрнутый тенью войны. Сейчас она была безмятежна, и её красивое лицо выражало лишь нежность. Тёмное платье подчёркивало бледность кожи, а на груди покоились тяжёлые каменья.

— Это особенный мальчик, Драко, — сказала она. Малфой поднял на неё глаза, и белый шарик взлетел над полом, спланировав ему в ладонь.

— Он тоже волшебник? Так может? — по-детски смешным и немного капризным голосом спросил у неё мальчик. Гарри подошёл ближе и протянул руку: его пальцы скользнули сквозь бледное личико Малфоя, не встретив преграды. Кто из них был призраком?

— Отец верит, что Гарри Поттер будет великим волшебником. Может, когда-нибудь он затмит Тёмного Лорда... — голос Нарциссы вдруг надломился. Комнату заволокло туманом, и всё пропало. Руки темноты обхватили Гарри и понесли дальше, мимо тысячи размазанных картин, мимо миллиона лиц и эмоций.

Его вышвырнуло в библиотеку. Поместье Малфоев отличалось богатым собранием различных книг. Гарри удивлённо поднял глаза, разглядывая высокие книжные шкафы. А потом резко обернулся, вспомнив, зачем он тут.

За столом сидел Люциус Малфой. Он держал в руках распечатанное письмо, и серые ледяные глаза невероятно быстро скользили по строчкам. Перед ним стоял Драко.

Гарри пожалел, что этому Драко было не пять лет. Этот был знакомым Малфоем, тем, что приставал к Гарри в коридоре: волосы зализаны, как и у отца, а в глазах — лёд и презрение. Тонкие губы поджаты, а пальцы незаметно стиснуты в карманах высоких брюк.

— Гарри Поттер едет в Хогвартс. Ты понимаешь, что это значит, Драко? — спросил Люциус. Он поднял палочку и легко взмахнул ей: в воздухе материализовался бокал с вином. Тонкие пальцы, увенчанные перстнями, сомкнулись на тонкой ножке. — Понимаешь?

— Отец...

— Наше положение шатко, Драко. Имя этого мальчика гремит в каждом доме. Нам нужна поддержка.

— Хорошо. Я понял.

— Ты — Малфой, Драко. Сделай всё, чтоб поддержать честь семьи.

— Да... — голос Малфоя потонул в новом всплеске серого тумана. Гарри не успел даже обдумать сказанное, как его мотнуло в сторону. Глаза заслезились, а в голове вспыхнула боль, яростным пожаром заливая виски.

Впереди показался свет, слишком яркий для уставших глаз. Магазин мадам Малкин, как всегда пёстрый и оживлённый. Мантии, платья, костюмы сами кроились и сшивались, следуя указаниям волшебной палочки, а хозяйка порхала вокруг Гарри. То есть, другого Гарри. Стоящего на подставке и беседующего с Малфоем.

«Надо же» — подумал Гарри, глядя в собственное лицо. — Какой я...

Маленький. Наивный. С большими зелёными глазами, распахнутыми в каком-то идиотском восторге. Малфой смотрел на него, и в его взгляде не было привычной ненависти. Лишь самодовольство и что-то даже немного нежное.

— ...Я слышал, он настоящий дикарь. Живёт в хижине на территории школы, иногда напивается и пытается творить чудеса, но всё заканчивается тем, что загорается его собственная постель! — Малфой подбородком указал в окно, где за стеклом стояла могучая фигура Хагрида, машущего рукой.

Гарри опешил, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле. Он неверяще шагнул вперёд, но мир вдруг резко раздвоился и затрясся. Та же самая комната, те же самые люди, только вот Хагрида нет и Гарри другой. Совсем другой. Такой же низкий и щуплый, но в его лице нет светлой радости, только настороженность. И Малфой смотрит на него с плохо скрытой завистью и восхищением.

— Один? Где ты живёшь? — Драко подался вперёд, и голос его звучал неожиданно громко, живо. Без привычной ленцы и снобизма.

— В гостинице, — ответил Гарри. Малфой источал волны обиды, а его пальцы терзали пуговичку на брюках. Он хотел что-то сказать, но молчал.

Перед ним вдруг возникло лицо Люциуса. За его спиной горела ёлка, но Гарри видел лишь её расплывчатый силуэт. Праздничный стол словно свалился с неба, так неожиданно прорезав пространство. Какая-то мутная вода, в которой Драко возит серебряной ложкой...

— Ты сделал это? Ты сблизился с Гарри Поттером? — голос Люциуса подобно ножу резанул Гарри изнутри. Как и его слова, о которых не было сил задуматься.

— Нет, отец! — вскрикнул Драко, и сверкающая ложечка со звоном стукнулась о тарелку. — Он отвратительный! Поттер ужасен! Все к нему подлизываются, мол, какой благородный, какой умный, как летает, как колдует. Аж тошнит! Мерзкий, гадкий, грязнокровный Поттер!

— Что за выражения за столом?! — возмутилась Нарцисса, сверкнув сталью холодных глаз. Люциус открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гарри уже не услышал...

Новая вспышка боли, новое искривление тела. Последние капли силы, уходящей на перемещение внутри чужого разума. Мимо пронеслись тысячи картинок, изображающих почти одно и то же: Гарри в Большом зале, спина Гарри во время трансфигурации, Гарри где-то далеко в небе, на метле...

Можно было ужаснуться этому. Каждый миг врезался в его тело, словно деревянный шар, боль расползалась невидимой брешью. Гарри закрыл лицо руками, стремясь хоть как-то сдержать рвущееся наружу нечто. Воспоминания словно впитывали его, выворачивали наизнанку, забирали по крупице его существо...

Его тут слишком много. Его слишком много в жизни Драко Малфоя. Он не может увидеть всё, его сейчас просто разорвёт на части.

Ближе! Ближе! Письмо, Люциус, Гарри! Туда!

Гарри понесло, сжало, потащило дальше. Острые иглы словно впились в зрачки, и он почти почувствовал, как разрываются сосудики в глазах.

Удар. Твёрдость пола, прохладность воздуха. Тишина, та самая, ненавистная.

Гарри стоял за спиной Драко, прижавшего руки к высокому зеркалу. Зеркала тут были повсюду, они колоннами поднимались в чёрную пустоту потолка. По ту сторону серебряной глади стоял красивый высокий юноша. Малфой, взрослый, настоящий. Он плакал, его щёки были исцарапаны, а волосы неряшливо взбиты. Слёзы стекали, оставляя кровавые дорожки на коже. Тонкие, побелевшие губы беспрерывно двигались, исторгая одно лишь слово:

Поттер.

Драко отшатнулся, спотыкаясь, падая на чёрный мрамор. Тысячи зеркал отразили его, меняя крошечные частички внешности. Драко зажал рот руками, и Гарри почему-то был рад, что он не видит его лицо.

Одно из зеркал, находящихся совсем рядом с ним, показало другую картинку. Мёртвое лицо, остекленевшие глаза, беспомощно раскрытый рот... Драко уткнулся лицом в ладони, чтобы только не видеть этого ужаса, волнами нахлёстывающего со всех сторон.

Смерть. Так много зеркал показывали её, протягивали когти к маленькому мальчику, сжавшемуся в комок посреди зала... Гарри протянул руки, желая утешить его, но пальцы зачерпнули лишь воздух.

Зеркала исчезли. Вместо них появились тёмные провалы больших окон, в нос ударил запах лекарств. Было темно, а палочка, горящая в руках Драко, давала совсем мало света...

Я поранился каким-то ядовитым растением в Лесу. Северус сказал, что это не смертельно, но останется шрам. Можешь не приезжать, всё хорошо...

Гарри смотрел на строчки ровного почерка, чувствуя, что почти теряет сознание. Вот то, что ему нужно. Он нашёл, теперь нужно выйти, выйти...

Письмо исчезло. Снова лица, снова Гарри. Его голос, произносящий заклятья для Флитвика, а потом шипение Малфоя, поливающего «Поттера» ужасными проклятиями. Всё заволокла дымка, и Гарри уже ничего не видел. Лишь темнота, в которой что-то шуршит. Тихий, надломленный, сладкий звук донёсся до его ушей, а потом вдруг резкий толчок выкинул его в реальность.

Гарри повалился на столик, сбивая рукой стопку книг. Они с оглушающим грохотом повалились на пол. Но этот шум был лишь в голове Гарри, он вцепился пальцами в виски, сильно надавливая, удерживая внутри рвущуюся силу бурлящей крови.

— А! А! — раздалось из-за полога. Гарри, едва разлепляя глаза, шагнул вперёд, цепляясь за тяжёлую ткань. Стоны не прекращались, словно движения острейшего скальпеля вспарывая тишину ночи.

Бледные руки вцепились в его плечи. Малфой, похожий скорей на слепого щенка, нежели на отпрыска аристократического рода, уткнулся лицом в его шею, вздрагивая всем телом. Пальцы Гарри зарылись в его тёплые волосы, прижимая к себе. Они двинулись вниз, гладя нежную кожу и чувствуя горячую влагу на пылающих ушах мальчика.

Перед глазами плясали цветные пятна. Гарри не понимал, что происходит.

Chapter Text

Очнувшись в больничном крыле, Гарри совсем не удивился. Просыпаться тут стало входить в привычку. Он натянул на нос очки и огляделся. Солнце заглядывало в окно и освещало соседние койки. Несколько солнечных лучиков отражались стеклянными гранями фигурных колб. В углу сидела какая-то девочка, сосредоточенно намазывающая на нос тёмно-зелёную мазь, а Помфри стояла рядом, покачивая палочкой и перемешивая густую жидкость в колбе.

— Маргарет, сколько раз повторять, что не стоит выводить прыщи заклинанием? — целительница покачала головой, строго глядя на девочку. Та обречённо кивнула, и Гарри увидел, что её щёки покрывает красная пупырчатая корка. Его передёрнуло, и он отвернулся.

К несчастью, мадам Помфри заметила, что Гарри проснулся. Закончив перемешивать настойку, она отдала её несчастной девочке и подошла к койке Гарри. В её руках мелькнул пузырёк с Укрепляющим зельем. Гарри знал, какое мерзкое оно на вкус, и заранее скривился от отвращения.

— Смотрю, вы уже готовы к принятию лeкaрствa, — улыбнулась мадам Помфри, протягивая Гарри пузырёк. Мальчик вздохнул, зажмурился и одним махом выпил горькое, оставляющее отвратительное послевкусие, зелье. По телу прошла дрожь, нагревающая и расслабляющая. Гарри помотал головой, пытаясь разогнать цветных мушек перед глазами.

— Что со мной случилось? — спросил он, когда побочное действие зелья перестало скручивать его рвотными позывами.

Последнее, что помнил Гарри, был чёрный коридор, по которому он бежал. Потом дверь, выросшая словно из-под земли, и болезненное столкновение его лба со злополучной деревяшкой. А дальше? Гарри представил, как рано утром слизеринцы находят «Святого Поттера» на пороге своих подземелий, бледного, обёрнутого в мантию-невидимку. Чёрт, мантия! И ведь не спросишь про неё у Помфри.

Гарри почувствовал, как волосы на затылке медленно встают дыбом от страха. Потеря мантии была равносильна потере волшебной палочки. От мысли, что какой-то гадкий слизеринец будет касаться волшебной ткани, надевать её на себя, становилось так обидно и мерзко, что Гарри едва не разревелся.

— Что с вами, мистер Поттер? — видимо, на его лице отразилось что-то, потому что мадам Помфри тут же запорхала вокруг, взмахивая волшебной палочкой и бормоча Анализирующие заклинание. Воздух вокруг потеплел и заструился вокруг тела Гарри. Помфри осталась довольна. — Полагаю, вы в порядке. Не притворствуйте — это зелье совсем не такое противное, как кажется.

— Кто меня сюда принёс? — спросил Гарри, свешивая с кровати ноги. Мерзопакостное зелье было последним, что волновало его сейчас. Вкус на языке почти испарился.

— Профессор Снейп доставил вас вчера утром. Уверяю, мистер Поттер, я много лeт работаю в школе, но никогда мне не приходилось видеть первокурсника в столь истощённом состоянии.

— Ох. Подождите, вчера утром? Я проспал целый день? — Гарри чувствовал себя вполне сносно. Лишь лёгкое томление в мышцах, которое можно запросто прогнать утренней зарядкой, и небольшое головокружение.

— Я рекомендовала бы ещё денёк отдыха. Вы потеряли очень много сил, — мадам Помфри неодобрительно наблюдала, как Гарри раскладывает по кровати школьную форму. Она ушла за ширму, позволив мальчику переодеться.

— Я чувствую себя прекрасно, — уверил её Гарри, поглядывая на сердитый силуэт за шторкой. Он положил пижаму под подушку, с трудом подавляя желание сорваться и бежать в подземелья, к Снейпу.

— Приходите сегодня вечером. Вы ещё должны пить зелье, — в голосе Помфри звенел металл. Только после покорного обещания Гарри приходить после ужина целую неделю и пить Укрепляющее зелье, она его отпустила.

Шли уроки. В коридорах было пусто, и Гарри без препятствий добрался до подземелий. Сейчас у гриффиндорцев по расписанию была Защита от Тёмных Искусств. Её, наконец, перестали заменять: Дамблдор нанял сухого сморщенного аврора, диктовавшего лекции монотонным голосом и задававшего писать длиннющие эссе. Гарри решил, что oн просто не успел связаться с Люпином, поэтому любимый учитель всё ещё не прибыл в Хогвартс.

Около кабинета зелий он остановился и приложил ухо к двери, прислушиваясь. Увы, у Снейпа сейчас был урок, и Гарри пришлось дожидаться его окончания в холодном коридоре. Когда зазвонил колокол, дверь открылась, и изнутри посыпались уставшие пятикурсники-когтевранцы. Синяки под глазами, осунувшиеся лица, равнодушный взгляд — им грозила сдача СОВ в конце года, и Гарри прекрасно понимал их подавленное состояние.

— Профессор Снейп, — Гарри замялся у входа, неуверенно заглядывая в кабинет. Банки и колбы на полках поблёскивали в свете свечей, а книги привычными пыльными рядами толпились в шкафу. Никаких взрывов, никаких дымящихся луж, зато на первой парте горстка сломанных перьев.

— Поттер, — констатировал Снейп, сжигая перья взмахом палочки. Он спокойно (зловеще спокойно) стряхнул пепел на пол. Дверь захлопнулась за спиной Гарри. Он привычно съёжился, чувствуя, как отнимается язык. Вопрос о мантии-невидимке, который он собирался задать, застрял у него в горле.

Снейп подошел к нему, взмахнув полами чёрной мантии. Он на секунду напомнил Гарри дементора. Цепкие пальцы вцепились в его волосы, вынуждая задрать голову. Перед глазами вспыхнули белые пятна, а лицо обдало кислым дыханием.

— Как вы посмели, Поттер? — Снейп склонился ещё ниже, нависая над Гарри, и ему пришлось зажмуриться, чтобы взбешённый профессор не увидел, как у него увлажнились от боли глаза.

— Пустите, — Гарри никогда ещё не чувствовал себя настолько беспомощным. Да и зельевар никогда не применял к нему грубую силу, поэтому вырвать свои волосы из скрюченных пальцев было непросто.

— Вы, Поттер, — шипел Снейп ему в лицо, оттягивая его голову ещё дальше, — мерзкий, зазнавшийся гриффиндорец! Как и ваш отец! Вы ни о чём, кроме себя, не думаете. Я вас... презираю...

Он оттолкнул Гарри и тут же схватил за плечо, притягивая обратно. От этих перемещений у гриффиндорца, ещё не оправившегося после двухдневного сна, закружилась голова, и он не сразу понял, что стоит, уткнувшись носом в жёсткое плечо профессора. Правда, через секунду он уже стоял в гoрдoм одиночестве, а Снейп наблюдал за ним, опираясь о свой стол. Трудно было что-то прочитать по его лицу, и если он испытывал что-то, то мастерски это скрывал.

— Как можно было подумать, что такой безмозглый, порывистый, твердолобый мальчишка как вы сможет освоить искусство легилименции и без последствий проникнуть в чужой разум? — сардонически спросил Снейп.

— Но я же проник... Мне нужно было... — попытался оправдаться Гарри, но профессор зелий, шепнув «Обезъяз», заставил его заткнуться.

— Если бы вы ввалились не в мой кабинет, где я находился в этот момент, а застряли бы где-нибудь по пути, то утром слизеринцы бы обнаружили ваш хладный труп. А Малфой вполне мог лишиться разума, если бы я сразу не сообразил, в чём дело. Вы не удосужились узнать, что начинающим легилиментам нельзя использовать это искусство без согласия оппонента. Зато вы решили, что вправе проникать в чужую гостиную! Вы, Поттер, нарушили не только магический закон, но и простой человеческий — проникать в чужие мысли запрещено. Я лишаю Гриффиндор ста баллов.

Гарри стало стыдно. Он опустил взгляд, чувствуя, как стремительно краснеет. Какая ему разница до каких-то там баллов факультета, когда ещё чуть-чуть, и он бы убил Малфоя... Они бы оба погибли из-за того, что Гарри не мог удержать своё любопытство. Оправдание, что он хотел узнать про письмо Люциуса, больше не помогало: Гарри помнил кровь на своих пальцах и тонкие, болезненные стоны, до сих пор звучавшие в ушах...

— Вы будете наказаны, Поттер. До конца года будете приходить ко мне и чистить котлы, — Снейп взмахнул палочкой, и заклятие немоты спало с Гарри. — Что вам так неймётся приплести Драко Малфоя в очередную из своих авантюр?

— Я хотел узнать про письмо, — Гарри сжал зубы. — Но он не сказал ничего. Почему он не сказал?

— Я, в отличие от вас, использовал более мягкий метод и тоже узнал про письмо. Но объяснить побуждения Драко я не смогу, — уже спокойней сказал Снейп. Кажется, он остывал, но этого нельзя было прочитать ни по его сухому лицу, ни по блестящим глазам.

Гарри вдруг осенило. Он вспомнил то, что ошеломило его в воспоминаниях Малфоя. Сейчас, когда он ясным взором смотрел на всё, это казалось чем-то ужасающим, выходящим за рамки. Сердце замерло, и в горло ударило паническое биение. Пальцы задрожали, и Гарри почти почувствовал, как перед ним развёрстывается глубокая впадина.

— Он помнил Хагрида, — выдавил Гарри, чувствуя на себе вопросительный взгляд Снейпа. — В магазине мадам Малкин. В прошлый раз я пришёл туда с Хагридом, а в этот — один. У Малфоя словно два воспоминания о том дне. Я не понимаю.

— Хотите сказать, он помнит то, что было в «прошлый раз»? — загадка заставила Снейпа сменить свой грозный тон. Гарри кивнул, и тут же в кабинете повисло тягостное молчание.

Как такое может быть? Что происходит?

Гарри вспомнил и то, что видел в голове Рона: миссис Уизли, переживающая за Фреда и Джорджа. Тогда это его напрягло, но он не мог найти объяснений. Потом Малфой говорил, что в Лесу у него возникло странное, необъяснимое чувство. И его воспоминания...

Гарри окончательно запутался.

— Я могу показать вам, — он нарушил повисшую тишину. Профессор зелий вздрогнул, словно он совсем забыл о присутствии Гарри. Взглянув на мальчика, он покачал головой.

— Вы только что перенесли сильное истощение. Не советую вам напрягаться в ближайшее время, — сказал Снейп. За дверью зашумели — другой класс пришёл на урок и дожидался, пока учитель их запустит.

«Может ли быть, чтоб он переживал за меня?» — подумал Гарри и неожиданно покраснел. От стыда, что он на время забыл, сколько раз Снейп спасал его и сколько всего он сделал для Ордена.

— Я тренировался на Роне и проникал в его воспоминания. В тот день, на перроне, они пришли раньше, потому что мама Рона переживала за Фреда и Джорджа. А Малфой сказал мне, что в лесу он вернулся из-за чувства опасности, нависшей над его родителями. Как будто, если он не спасёт меня, то они умрут.

— Думаете, что у них тоже могли быть «вещие сны», как у вас летом? — Снейп исподлобья посмотрел на него, крутя в пальцах палочку.

Что-то происходило. Что-то странное. И они оба не знали, что именно.

— Может быть. Хотя там, видимо, что-то другое, — ответил Гарри. Он считал, что такое событие перевернуло бы Малфоя с ног на голову, изменило бы его жизнь, но слизеринец оставался почти таким же. Может, это какие-то отдельные предчувствия, мельком проскальзывающие в важный момент?

— Хорошо, Поттер. Я сообщу дирeктopу об этом, — Снейп шагнул к двери, и Гарри двинулся за ним.

— А моя мантия? Она у вас?

— Вы не получите вашу мантию, Поттер, — позлорадствовал Снейп. — Вы наказаны до конца года.

— Но... — Гарри опешил, глядя в желтоватое лицо профессора. Внутри клокотала ярость и желание наброситься на учителя с кулаками. Он с трудом сдерживал себя. Мантия, его мантия в руках Снейпа! Неслыханно!

— Это часть вашего наказания. Вы и так постоянно нарушаете школьные правила, гуляя по школе ночами. Я как учитель не могу этого допустить. А сейчас возвращайтесь в свою гостиную и отдохните. Кстати, ваша болезнь не освобождает вас от домашнего задания, — Снейп криво усмехнулся. Его ладонь тяжело опустилась на плечо Гарри, до боли сжимая его. — Будьте хоть капельку ответственней, Поттер.

Гарри поджал губы. Не то чтобы он рассчитывал на лояльность Снейпа к нему, но такой подлости он точно не ожидал. Ничего не сказав, Гарри вышел в коридор, встречая удивлённые взгляды третьекурсников-пуффендуйцев.

Он тут же нашёл Седрика, смеющегося над шутками друзей. Гарри предпочёл смотреть на него, чем на Снейпа, прожигающего его спину взглядом.

— Гарри? — Седрик тоже заметил его и тут же отлип от стены, игнорируя вскрик своей подруги. Гарри уловил ревнивый взгляд, посланный ему от девушки, и довольно вздохнул: ему немного, совсем немного хотелось сорвать злость на ком-нибудь.

— Привет, — сказал Гарри, улыбаясь так дружелюбно, как только мог. — Как ты?

— Нормально. Не видел тебя в Большом зале, — Седрик откинул голову назад, и его мягкие волосы скользнули на высокий лоб. Он растрепал их ещё больше, с очаровательным беспокойством наблюдая за лицом Гарри.

— Я болел, — признался Гарри. Он подумал, что Седрик является полной противоположностью Малфою. За эти мысли ему хотелось ударить себя. Нет, скорей, ему просто хотелось с кем-нибудь подраться.

А если у Седрика тоже есть какие-то воспоминания или переживания? Гарри хотел спросить об этом, но не мог придумать какого-нибудь мало-мальски подходящего объяснения своему интересу.

— Что-то случилось на тренировке? — между бровями Седрика появилась тонкая складочка, и это в какой-то степени умилило Гарри. Ему была приятна трогательная забота пуффендуйца, с которым он раньше почти не общался.

— Нет. Просто... э-э-э... переутомление.

— О... Ну, не трудись ты так сильно. Я слышал, ты хорошо учишься, — Седрик улыбнулся, и Гарри уловил боковым зрением скользкие взгляды девушек, ненавидящих его за то, что всё внимание Диггори досталось ему. — Нужно просто всё распределить, хоть это и трудно. Я вот пропущу обед, потому что нужно помочь профессору Стебль кое с чем. Скажу по секрету, мне уже осточертела эта травология, но я лучший на своём курсе, и ей больше некому доверить сбор таких опасных растений.

Гарри понимающе кивнул. За отличную учёбу приходится платить недосыпанием и отсутствием свободного времени. Хотя свои оценки он зарабатывал почти нечестным способом.

Они расстались: Седрик отправился на зельеварение, а Гарри — в башню Гриффиндора. По дороге, выглянув в бойницу, он нашёл взглядом Хагрида, копающего что-то в огороде. А чуть дальше, у самой кромки леса, на долю секунды мелькнула платиновая макушка...

Когда спустя час он пришёл на обед, его встретили радостные крики сокурсников.

— Нас не пускали к тебе, представляешь! — возмущалась Гермиона, глядя, как Гарри накладывает в тарелку еду. — А ещё у Снейпа твоя мантия.

— Я уже знаю. Он сказал, что не вернёт мне её до конца года, — Гарри принципиально не смотрел на преподавательский стол, всё ещё злясь на мстительного учителя. — И ещё нужно будет чистить котлы. Целых три месяца! Это похоже на ад.

Снейп и правда мог быть помягче. Хотя бы за тем, чтобы Гарри не считал его мстительным сальноволосым похитителем мантий-невидимок. Если, конечно, профессору зелий было какое-то дело до того, что думает о нем Гарри Поттер.

— Из-за того, что ты проник в мысли Малфоя? — Рон скептически выгнул бровь, поглядывая на стол слизеринцев. Драко среди учеников не наблюдалось, зато Крэбб и Гойл вовсю поглощали мясные пироги. — Кстати! Ну, что ты нашёл?

Гермиона замерла, не доведя ложку до рта. Рядом сидели Парвати, Лаванда и Линдси, но они были так увлечены своим разговором, что не услышали бы тихого рассказа Гарри. Он всё выложил друзьям, вплоть до своих размышлений на тему «частичных воспоминаний» у Молли Уизли и Малфоя.

— ...А у вас? Ничего такого не было? — спросил он в конце своей речи.

— Хм... даже не знаю. Я замечала за собой странности ещё до прихода письма, но не помню никаких особенных снов, — призналась Гермиона. Она выглядела немного расстроенной, наверно, потому что тоже хотела узреть тень своего будущего.

— Однажды я предсказал приезд Билла на каникулах, — угрюмо пробормотал Рон и тут же сам себя обличил. — Но я не думаю, что это как-то связано. Хотя, конечно, никто не ожидал его приезда. У него были какие-то важные дела в Сербии...

— Не в этом суть, Рон, — оборвала его Гермиона. Над её головой в зачарованном потолке, отражающем сероватые облачка и редкие проблески лазури, появилось тёмное пятно. — Если у некоторых людей могли появиться воспоминания о «прошлом», то тогда получается...

Она замялась, пытаясь сформулировать вопрос. По спине Гарри пробежала дрожь, когда он смотрел, как шевелятся губы Гермионы. Она хотела сказать что-то очень важное, крайне важное...

В этот момент потолок Большого зала почернел. Золотая молния пронзила его, искажая поверхность и стремясь выйти наружу. Голубые трещины побежали во все стороны, обозначая границы защитного барьера.

Дамблдор резко поднялся с места. Гарри посмотрел на его высокую фигуру, похожую на маятник в море испуганных голосов и дрожащих учеников. Необъятная сила исходила от него, отражаясь в горящих глазах и серебре развевающихся волос. Oн поднял вверх раскрытую руку, и золотая молния, устремившаяся к столу Гриффиндора, изменила траекторию. Она, словно заскрипев от усилия, втянулась в его ладонь, оставив после себя запах гари и чёрный след, повисший в воздухе.

— Прошу всех покинуть Большой зал, — тихо сказал Дамблдор, но его услышал каждый ученик в зале. — Старосты, отведите учеников в гостиные. Никто не должен выходить из своих спален.

Ученики повскакивали со своих мест, бросившись к выходу. Никто не слушал криков старост, лишь робкие первокурсники жались к старшим, не понимая, что вообще происходит. Но Гарри понимал. Он был уверен, что молния стремилась попасть в него. Убить его.

— Поттер! — вдруг из-под земли рядом появился Снейп. Он вперил взгляд в Рона, тут же сжавшегося до поистине крошечных размеров. — Поттер!

— Да что?! — взорвался Гарри, замирая на месте и мешая ученикам проходить дальше. Они натыкались на них, ругались, но тут же замолкали, едва завидев грозный взгляд Снейпа. Рона сдуло куда-то, и Гарри словно остался один на один с профессором в бушующем океане.

— Поттер, вы отдали Драко Малфою его медальон? Отдали?

Гарри похолодел. Его сердце пропустило удар, а тело вдруг одеревенело. Медальон для Малфоя спокойно хранился в тайнике Гарри, который не собирался больше предпринимать попыток вручить его слизеринцу.

— Причём тут это? — спросил он, уже заранее чувствуя, к чему всё ведёт. Голос предал его и задрожал.

Снейп всё понял по одной только интонации его голоса. Он развернулся и бросился наперерез толпы. Гарри кричал ему вслед, но не мог пробиться дальше: его подхватили и оттеснили к выходу. Там его ждали Рон и Гермиона, обеспокоенно разглядывающие лица выходящих.

— Гарри! — позвали они его, но гриффиндорец и сам уже нёсся к друзьям. Рядом бежали Фред и Джордж, растерявшие по пути всю свою радость и улыбки.

— Слышали...

— ...что говорят учителя? — наперебой затараторили они. Гарри уже знал, но ему хотелось услышать это из чужих уст, как будто это заставит его действовать. Даст объяснение его поступкам.

— Учитель ЗОТИ поймал какого-то мальчишку около Запретного леса. Мы всегда знали, что он маньяк! — близнецы прижались друг к другу, и в одинаковых лицах мелькнуло презрение и ярость. Их пальцы, крепко переплетённые, побелели, а губы плотно сжались. — То-то он совсем больной!

Рон и Гермиона выглядели ошеломлёнными. Они повернулись к Гарри, ожидая чего-то. Чего? Как будто у него всегда есть решение на любой вопрос. Как будто он всё может, всё знает. Усталость навалилась на Гарри, но он тут же её подавил.

— Квиррелл поймал Малфоя. И у него нет медальона, — Гарри сам не узнал своего голоса, который прозвучал так решительно и твердо. Голос другого человека, другого Гарри, того, который знал, что значит вызволять друзей из плена.

Никто не должен погибнуть.

Chapter Text

«И с чего бы мне спасать Малфоя? Дамблдор и Снейп справятся сами. А благодарность... В конце концов, я и так предостаточно сделал для него. Прав Рон, глупая затея. Возвращаюсь в гостиную», — с этими мыслями Гарри нёсся по коридору, прислушиваясь к топоту ног друзей позади, крови в ушах и постоянному гулу замка. Запретный третий этаж находился по правую лестницу, а логичный, правильный, несомненно верный поворот к башне Гриффиндора — по левую.

«Да, уходим» — подумал он, и через пару мгновений Гарри, перепрыгивая ступеньки, нёсся по правой лестнице, уже видя перед собой запертую дверь из тёмного дерева.

— Гарри! Гарри! — кричала Гермиона, но даже её голос не мог остановить его. Около самого коридора он затормозил, и Рон, не ожидавший резкой остановки, врезался в него, впечатывая Гарри в стену.

— Чёрт, Гарри! — рыжий аккуратно потрогал нос, которым немилосердно приложился о затылок друга. Гермиона запыхалась, а Фред и Джордж, увязавшиеся за ними, подозрительно оглядывались. Палочки были уже наготове.

Тут было пусто. Гарри сильно удивился, не встретив Дамблдора, МакГонагалл и Снейпа, у которого пропал студент. Даже миссис Норрис, поставленная Филчем наблюдать за третьим этажом, куда-то делась. Но где-то вдалеке всё ещё звучали голоса учеников.

«Странно» — нахмурился Гарри, — «Дамблдору как будто всё равно»...

От этой мысли на спине выступил холодный пот. Гарри во многом мог подозревать старого директора, но тот никогда бы не оставил ученика. Даже ради своего плана, он не мог пожертвовать...

Или мог?

Гарри помотал головой. Что он сам делал тут? Безмозглая благодарность, благородство и прочие качества, несказанно портящие ему жизнь, бились где-то в горле, не давая вздохнуть. Одно слово Малфоя, и Люциус уже нёсся бы на всех парах к Волдеморту. Но Драко промолчал, а теперь... Что?

Гарри готов был признать, что больше, чем потерять камень, он не хотел бы видеть Малфоя мёртвым. Зрелище, представшее его глазам в воспоминаниях Мaлфoя и тогда, в его собственном Зале, прочно засело где-то на задворках сознания. Драко не должен был выглядеть, как разбитая куклa. Он должен был иронично насмехаться, дерзить и цепляться к Гарри — потому что так было всегда. Таким был Хогвартс.

Гарри хотел защитить этот образ. Он не собирался ждать, пока это сделает кто-то другой. К тому же он был виноват в том, что Малфоя схватили — только он. И он должен был сам спасти его, чтобы Снейп и Дамблдор прекратили его упрекать.

— За этой дверью трёхголовый пёс, — сказал Джордж. Гарри вздрогнул от громкости его голоса. И откуда Уизли об этом знал? Хотя, глупый вопрос: близнецы, наверняка, пару раз наведывались сюда.

— Да, знаю. Нужно сыграть ему, чтоб он заснул, — Гарри поднял палочку, направляя её примерно на башню Гриффиндора. — Акцио флейта!

Минуты через три сверху раздался свист. Деревянная флейта — подарок Хагрида, — спикировала прямо в руку Гарри, обжигая ладонь. Мальчик подул на руку и поднёс флейту к губам, держа её наготове.

— Открой дверь, Гермиона, — скомандовал он.

— А что делать нам? — встрял Рон, опасливо косясь на не самого надёжного вида замок. — После того, как пёс уснёт?

— Под его лапой колодец. А внизу дьявольские силки. Они боятся света, поэтому простой Люмос сможет их разогнать, — Гарри глубоко вздохнул и выжидающе посмотрел на Гермиону. Девочка громко сглотнула, направила палочку на замок.

Алохомора, — дверь с громким щелчком приоткрылась. Гарри пинком распахнул её, набирая в лёгкие побольше воздуха и выдавая глухой, ухающий звук из флейты. Но Пушок уже спал, наслаждаясь звуками скрипки, повисшей в воздухе.

Три его головы синхронно похрапывали, пуская желтоватую слюну на пол. Гарри убрал флейту в карман мантии. Рон брезгливо поморщился, медленно приблизившись к лапе Пушка.

— Вот люк.

Фред, Гарри и Рон отодвинули тяжёлую лапу, в обхвате превышающую их всех вместе взятых. Пёс всхрапнул, и несколько вязких капель попали на мантию Гермионы.

— Меня сейчас стошнит, — прошептала она, приподнимая полы свoей мaнтии. Подойдя к люку, Гермиона открыла его взмахом палочки. Из темноты дохнуло влагой и чем-то кислым. Пёс заворочался, и пение скрипки на секунду оборвалось.

— Быстрее, — Гарри достал на всякий случай флейту, ожидая, что в любую секунду музыкальное заклинание развеется. — Прыгайте.

— Ну, была не была, — близнецы первыми скользнули в люк. Несколько секунд тишина пугала своим равнодушием, но потом из люка раздалось приглушённое, доставленное эхом: «Порядок!»

— Теперь ты, Гермиона, — Рон пропустил подругу вперёд и, помедлив для форы, прыгнул следом. В этот момент скрипка пиликнула в последний раз, и потревоженный Цербер-Пушок тут же открыл три пары янтарных глаз. Злобный взгляд нашёл щуплого мальчика, стоявшего совсем рядом с огромной пастью, обдающей его зловонным дыханием.

Гарри прыгнул в люк, а лапа пса, стремясь поймать добычу, захлопнула его за ним. Флейта выпала из рук, зато палочку он держал крепко: скользя по склизкому тоннелю, не зная толком, что может ждать его в конце липкой тьмы, он понимал, что она была единственной надеждой.

Гарри приземлился на упругие стебли, шевелящиеся, словно клубок змей. Один тут же обвил ноги мальчика, не давая подняться, а другой медленно пополз по спине.

Люмос! — Гарри поднял палочку повыше, чтобы свет коснулся всех закоулков тёмного помещения. Дьявольские силки судорожно извивались и вращались, распутывая ноги Гарри. Растение стремилось убежать от света, оно заползало в глубокие щели, бороздящие влажные стены.

Гарри поднялся и отряхнулся. Он попытался найти флейту, но её нигде не было видно.

«Найду потом» — решил мальчик, направляясь в единственный проход, ведущий из комнаты. Коридор пошёл вниз, а по стенам потекла вода. Гарри задумался: близко ли это место к Тайной Комнате? Не может ли так случиться, что они наткнутся на василиска раньше времени?

Но Царь Змей не явился Гарри, зато в следующей комнате он нашёл друзей. Фред и Джордж уже взобрались на мётлы и кружили под потолком, пугая стайки ключей. Гермиона изучала замок, пытаясь определить, какой из ключиков откроет дверь, а Рон просто наблюдал.

— Гарри, тут есть ещё метла, — Рон протянул ему старую потрёпанную метлу, наверно, из самых первых моделей. Древко было шершавым, а прутья торчали во все стороны.

— Нужен старый ключ, массивный. Квиррелл, скорей всего, сбил его заклинанием, — сказала Гермиона, поворачиваясь к ним. Фред и Джордж снизились, чтобы лучше слышать разговор. Они кивнули и снова бросились вверх, разглядывая стайку ключей. Их было очень много: толстые, тонкие, старые, совсем новые, тяжёлые, лёгкие... Некоторые носились, словно шмели, а некоторые неторопливо и важно порхали, роняя на землю позолоту. Нужный ключ нашёлся сразу: у него было сломано крыло. Гарри с близнецами окружили его, и довольно скоро ключик оказался в руке ловца. Он бился, как безумный, царапая ладонь острыми краями, и отказывался втискиваться в замочную скважину.

Но дверь всё же раскрылась, и Гарри отпустил бедный ключ на волю. Тёмный зал, освещённый лишь четырьмя не гаснущими свечами, расставленными по периметру, представлял собой разгромленное поле боя. Обломки фигур, мелкая крошка, раздробленная в пыль, и лоскуты порванной ткани, раньше прикрывающей мшистые стены.

— Кажется, профессор ЗОТИ не собирался играть в шахматы, — сказал Фред, пиная разломанную голову пешки. Пешка осталась безучастной, но Гарри показалось, что её размытое лицо исказила печаль.

— Надеюсь, их починят, — сочувственно пробормотала Гермиона, осторожно переступая осколки. Чёрный король лежал у самого входа, раскинув руки в стороны, а его каменный меч валялся рядом.

Он слабо шевельнулся, и компания дружно замерла, глядя на потуги гиганта подняться. Но король так и не смог одолеть собственное тело, и друзья, обойдя его стороной, вошли в узкую дверь.

Их встретил такой ужасный запах, что если бы они не зажали носы, то потеряли бы сознание от омерзения. Даже глаза слезились, когда они всматривались в полумрак. Джордж самоотверженно шагнул вперёд и произнёс:

Люмос Максима! — он взмахнул палочкой, и яркий шарик скользнул под потолок, освещая зал. Видимо, это было местом, где держали троля, и вокруг осталось много следом его проживания тут.

Ребята поспешили пересечь комнату. Джордж и Фред зашли первыми, и их палочки осветили помещение. Стол был перевёрнут, колбы и зелья разбиты, а огонь, преграждающий вход в последний зал, погас. Лужи зелий дымились, от некоторых поднимался такой густой пар, что нельзя было ничего рассмотреть. Прямо около входа пенилась чёрная жидкость, едва не разъевшая ботинок Рона.

— Дальше — Квиррелл, — сказал Гарри шёпотом, обходя многочисленные лужи. Он приблизился к проходу, глядя на трепыхающиеся тени на полу. — А с ним — Волдеморт. Вы можете остаться здесь. Если он схватит кого-то из вас, то мы проиграли.

— Мы пойдём с тобой, Гарри, — твёрдо сказала Гермиона. Она была бледна, но её лицо выражало такую уверенность, что гриффиндорец невольно восхитился своей подругой. Гермиона заплела волосы в неряшливый хвостик, чтобы они не лезли в лицо, и подняла палочку. Уизли последовали её примеру, вдохновлённо глядя на Гарри. Как на лидера.

Он выпрямился. Палочка из остролиста ободряюще грела пальцы.

«Чёртов Малфой» — подумал Гарри, представляя, как скулит слизеринец от страха, находясь в плену у тёмного волшебника. Времени рассуждать не было, и Гарри смело (чересчур смело) шагнул в комнату.

Зеркало Еиналеж стояло в центре. От него исходил бледный свет, разливающийся в воздухе прохладным туманом. Квиррелл не повернулся. Он лишь усмехнулся своему отражению, а затем медленно поднял руки и развязать свой тюрбан. Фиолетовая ткань упала на пол.

Гриффиндорцы оцепенели. На них смотрело лицо, словно вырезанное в затылке Квиррелла: сухое, безжизненное, как деревянная маска из рук не самого искусного мастера. Глаза-щели вспыхнули алым и свирепо посмотрели на Гарри. Ноздри раздулись, и рот, похожий на косой разрез, приоткрылся.

— Господи... — прошептала Гермиона, и Гарри полностью был с ней согласен. Глядя в это змеиное лицо, хотелось помолиться. Но вряд ли это могло им помочь.

— Гарри, а вот и ты, — зашипел Волдеморт, и его голос — мерзкий звук — завис в воздухе. Квиррелл шагнул вперёд, отпуская тоненькую фигурку. Гарри задрожал, когда взглянул на юношу, стеклянным взглядом смотрящего перед собой.

Это был Седрик Диггори. Его кожа была неестественно бледной, потерявшей свой нежный цвет, губы дрожали, а тёплые глаза полнились ледяным равнодушием.

Не Драко. Седрик. Сердце Гарри сошло с ума, когда в его памяти вспыхнули картины турнира Трёх Волшебников. Кладбище, Питер Петтигрю, Седрик...

— Давай, Гарри, достань камень, — произнёс Волдеморт, и его губы скосились набок. Квиррелл смотрел в зеркало, касаясь пальцами серебряной глади. От его груди тянулась бледно-розовая пульсирующая нить, соединённая с грудью Седрика. С его сердцем.

— Поттер, — Квиррелл обернулся. Гарри не знал, что делать: он мог пустить заклятие прямо сейчас, но тогда Седрик...

Гарри не мог двинуться с места, чувствуя, как медленно каменеет. Что делать? Что делать? Он не давал друзьям войти, и ещё оставался шанс, что они спасутся. Если он будет драться с Квирреллом, думать о них и о Диггори одновременно...

Протего Максима! — шепнул Гарри, и прямо за его спиной, надёжно отрезав его от друзей, появился голубоватый щит. Он затрещал, когда Гермиона привалилась к нему, но выстоял. Он подпитывался его силами, его желанием спасти самых дорогих ему людей.

— О, правильное решение, Гарри, — зашипел Волдеморт. Мальчик вздохнул, делая шаг вперёд. Квиррелл смотрел на его отражение в зеркале, а Седрик медленно слабел.

Экспеллиармус! — крикнул Гарри. Палочка Квиррелла выскользнула из его рук и ударилась о стену. Но волшебник лишь горько засмеялся, демонстративно поднимая пустые ладони вверх. Огонёк свеч затрепетал и возрос, потянувшись к Гарри, играя с ним, обвивая его, но не прикасаясь.

— Что ты сделаешь, Поттер? — сказал Квиррелл, едко усмехаясь. Лицо Волдеморта оставалось бесстрастным, а потом вдруг скривилось в настолько лживой улыбке, что его меловые губы сложились в ужасающий беззубый оскал.

— Ты не сможешь убить меня, Гарри. Тебе ведь так дорог этот мальчишка, — захрипел он, глядя на гриффиндорца глазами, полными горячей, живой ненависти. Вот он, кусок его души, самый недоступный, самый ужасный... Лишь его мысль и его ненависть, собранные в безликого призрака. Как плотно он опутал своими сетями Квиррелла, как плотно в них запутался сам Гарри...

— Я уже видел, как ты плакал о нём. Видел это в одном странном сне о будущем... — нашёптывал Волдеморт, и его змеиный голос проникал в мозг Гарри, разъедая его изнутри. Гарри посмотрел на Седрика и увидел, как струйка крови ползёт по его виску. Словно погибающий цветок, он стремительно терял силы, и его красота увядала.

— Я тоже видел его. Будущее, — Гарри нацелил палочку прямо в центр гипсового лица, обескровленного и мёртвого. — И тебя в нём быть не должно, Том.

Волдеморт на секунду подался вперёд, заставив мальчика в ужасе отшатнуться. Кожа Квиррелла натянулась, не давая ему вырваться. Гарри шагнул в сторону, мельком взглянув на своё отражение. Он не давал себе думать ни о словах Тёмного Лорда, ни о друзьях, следивших за ним, ни об отвратительных изменениях тела Квиррелла...

Только о цели. Он отразился в зеркале, подкинул камень на ладони и спрятал в карман. Но нужная сейчас тяжесть не появилась, и Гарри застыл в нерешительности.

Он хотел использовать камень. Для Фреда и Джорджа. Поэтому он не мог достать его из зеркала Еиналеж.

— Ага, значит, всё же зеркало! — Квиррелл кинулся к нему, и розовая нить опасно натянулась. Седрика качнуло вслед за ним, его ноги подогнулись, и волшебнику пришлось подхватить мальчика в воздухе.

«Он не даёт ему умереть, потому что тогда ему самому не спастись» — понял Гарри, застыв в стороне. Ситуация казалось абсолютно безысходной: Волдеморт не должен был возродиться, пока не будут уничтожены все крестражи, но Гарри не мог позволить Седрику умереть.

А если бы тут был Малфой? К чему эти мысли? Гарри не смог ответить на этот вопрос, но воспоминания об изломанном теле Драко и его тихом болезненном стоне не принесли ему решимости. Колени задрожали, и лишь какая-то отчаянная выдержка не позволила сорваться.

«Я не буду использовать камень» — твердил он, вглядываясь в своё отражение. Но тот Гарри лишь смеялся, вертя камешек в руках.

— Ну, давай, Поттер, открой секрет, — Квиррелл постучал по зеркалу, прислушался к стуку и остался недоволен. — Совесть не будет тебя мучить, обещаю. Потому что я убью тебя, и все закончится. Давай...

Гарри не смотрел в его лицо, в оба его лица, а разглядывал прожжённые полы мантии. Он никогда так отчаянно не хотел быть в Слизерине, потому что гриффиндорское благородство твердило только об одном.

Где же Дамблдор, когда он так нужен? Гарри уже не верил, что старый волшебник придёт на помощь, не верил, что он сможет спасти камень и себя. Он ошибся и поступил очень глупо.

Седрик тихо застонал, и в его глазах мелькнуло понимание. Печальный взгляд, в котором уже не было ни страха, ни боли, скользнул вниз, а тонкие пальцы потянулись к Гарри, словно стараясь коснуться его лица в последний раз...

Рука Седрика безвольно упала, скользнув по карману мантии. Его серые глаза метнулись к зеркалу, а потом снова потухли, когда Квиррелл шепнул что-то.

Этого было достаточно. Гарри заметил, как топорщится карман мантии Седрика. Что за заклинание можно применить? Можно ли как-то разрубить розовую нить, связывающую жизнь Квиррелла и Седрика?

Как?

— Он у мальчишки! — закричал Волдеморт, стоило Гарри сделать крошечный шаг вперёд. Квиррелл заметался, кинувшись к Гарри, а потом его узкое некрасивое лицо озарилось пониманием.

Его пальцы сомкнулись на горле Седрика. Юноша захрипел, откинув голову назад.

— Пусти его! Остолбеней! — заклятие ударило в спину Квиррелла, но не возымело никакого действия. Дрожь прошла по розовой нити, и Диггори затих.

Волшебник запустил пальцы в его карман, и на свету блеснул кроваво-красный камень, отражающий огоньки свечей на своих гранях. Гарри, как завороженный, следил за ним и за нитью, ставшей тоньше и прозрачней. Всё это заняло долю мгновения...

Гарри бросился вперёд, поднимая палочку, но не успел он сказать ни слова, как...

Квиррелл пропал. Розовая нить разорвалась, и её конец втянулся в грудь Седрика. От волшебника остался дымный силуэт и крик, полный боли, разнёсшийся по подземелью.

Гарри забыл про него, про всё на свете. Он кинулся к Седрику, без сознания лежавшему на ледяном полу. Обхватив узкие плечи руками, Гарри прижал его к себе, чувствуя медленное биение сердца Диггори.

— Седрик... Не умирай, — Гарри коснулся щекой шелковистых волос, стараясь каким-то мистическим способом поделиться с ним своей энергией. — Прошу тебя...

Его щит рассыпался вдребезги. В комнату влетели гриффиндорцы, выглядящие настолько напуганными, что с их лиц не сходило ужасающее выражение. Гермиона тут же бросилась к Гарри, хватая Седрика за руку и проверяя пульс. Уизли остались топтаться на месте, круглыми глазами глядя на них.

— Это был...
— ...Сам-Знаешь-Кто?
— У Квиррелла...
— ...в затылке? — спросили близнецы, всё ещё держа палочки наготове. Гарри кивнул, касаясь губами мягких волос Седрика и боясь лишний раз шевельнуться. Гермиона с облегчением вздохнула и вдруг бросилась обнимать их обоих.

— Куда он пропал, Гарри? — зашептала она ему на ухо. Гарри покачал головой: он не знал. Сейчас не хотелось об этом думать. Нужно было помочь Седрику, а уж потом...

Что будет потом, он тоже не знал.

Рон опустился рядом, близнецы сели чуть поодаль, расширенными глазами глядя на него. Они ждали рассказа, ждали объяснений, но Гарри ничего не мог им предоставить.

Зеркало Еиналеж вдруг задрожало. Из его мутной глади появился фиолетовый ботинок с загнутым носком. Потом мантия, расшитая полумесяцами, а следом и сам Дамблдор, забросивший длинную бороду на плечо. За ним вышел Снейп, МакГонагалл и Стебль, тут же забравшая Седрика у Гарри. Он цеплялся за его руку, пока чужие пальцы, цепкие и сильные, не оторвали Гарри от пуффендуйца.

— С ним всё будет хорошо, — нашёптывал на ухо хриплый голос, безуспешно пытающийся его успокоить. Гарри не подчинялся, он мотнул головой и повернулся к Дамблдору.

— Камень у Квирелла, — горько сказал он, чувствуя, как срывается его голос. — А Волдеморт... Он тоже видел будущее, он все знал, и теперь он возродится!

— Успокойся, Гарри, — директор с болью посмотрел на мальчика. — Все под контролем.

— Квирелл убежал с Философским Камнем! Вы опоздали. Почему же вы не пришли раньше?

— Хоть раз, Поттер, хоть раз помолчите! — Снейп схватил его со спины, прижал к своей груди, грубо зажимая рот мозолистой ладонью. — Пойдёмте.

Профессор МакГонагалл повела гриффиндорцев обратно в комнату с зельями. Гарри поймал панические взгляды Рона и Гермионы, которых насильно уводили от него. Но он ничего не мог поделать: Снейп толкнул его в ставшую вязкой стальную поверхность зеркала.

Она обхватила тело Гарри, сжала и выплюнула прямо в кабинет Дамблдора. На мантии ничего не осталось, лишь в ушах застыл неприятный холодок. В кабинете его ждало кресло и поистине огромное блюдо с лимонными дольками. Снейп силой усадил его и сунул угощение в пальцы.

— Ешьте, — сказал профессор таким голосом, словно, если Гарри откажется, он лично запихает дольку ему в рот.

Гарри с омерзением откусил сладкий кусочек, уставившись Фоукса в попытке привести мысли в порядок. Феникс спал, и мальчик мог беспрепятственно разглядывать его, стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

— Гарри, — Дамблдор сел на своё место и необычайно серьёзно взглянул на него. — Успокойся. Всё идёт по плану.

— И что же это за план? — эмоций было слишком много, и они, наконец, начали выливаться за край. Гарри едва не привел друзей на смерть из-за глупого благородства, и его действия помогли Квиреллу найти камень. Он не мог и дальше слушать про планы и замыслы, он устал, а сердце болезненно колотилось в его груди. — Скажите мне, профессор. Хватит скрывать от меня все!

— Седрик не умер, он уже пришёл в себя. А Волдеморт не забрал камень, — Дамблдор опустил руку под стол. Гарри замер, глядя, как он выкладывает на тонкий пергамент кровавый камень. Тот сверкнул красными гранями.

— Но... как? Камень — фальшивка? — удивление заставило лавину истерики приостановиться. Гарри опасливо протянул пальцы, касаясь холодной поверхности. На ощупь камень был словно стекляшка, и по ехидному, непривычно весёлому взгляду Снейпа Гарри догадался, что так оно и есть.

— Я же сказал, Гарри, что камень защищён лучше, чем тогда. Настоящий Философский камень находится в безопасном месте, и ты один знаешь, где он, — Дамблдор улыбнулся, словно несколько минут ему не приходилось выслушивать возмущения первокурсника. Гарри не знал, стало ему от этого легче или тяжелее.

— Я? — переспросил Гарри, оглядываясь на профессора зелий в поиске поддержки. Тот стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за ним. Поймав взгляд зелёных глаз, Снейп отвернулся.

— Да, Гарри. Ты, — Дамблдор вздохнул и заговорил снова, прерывисто выдыхая каждое слово с трудом. — Прости, я должен кое в чём признаться. Когда ты, ещё летом, покинул дом дяди и тёти, я сразу же узнал об этом. Сообщил своим союзникам в Министерстве, и те прислали за тобой Амоса Диггори.

— Ох, — Гарри замер, словно проглотив язык. Он вспомнил, как искал волшебника в Лондоне и наткнулся именно на семейство Диггори. Они отвели его в Косой переулок, в Гринготтс. Точно! Он едва не хлопнул себя по лбу. — Письмо гоблину? Вы написали его?

— Да, Гарри, — Дамблдор виновато улыбнулся, надкусывая лимонную дольку. — Извини, но я не мог позволить тебе бродить по Косому переулку без надзора.

Гарри опустил взгляд. Он догадывался, но радости от того, что его подозрения оказались верными, не было. Ему нравилось вспоминать о том времени, как о периоде первых успехов. Его собственных успехов.

— А камень? — спросил Гарри, чувствуя себя обессиленным.

— Подумай, Гарри. Где камень? — Дамблдор, казалось, играл с ним в какую-то игру, правила которой Гарри не понимал. Он хотел, чтобы все прекратилось.

— Откуда мне знать? Я не брал его.

— Ты — нет. Может, кто-то его тебе подарил? — голубые глаза Дамблдора заговорщически блеснули. Снейп усмехнулся, словно был невероятно доволен собой.

И Гарри вдруг осенило...

Chapter Text

Он лежал там же, где Гарри его оставил. Под пoдушкой. Серый камушек, покрытый голубоватыми жилками, тёплый и гладкий. Он приятно скользил в пальцах, согревая их. Камень, подарок Седрика Диггори, который он столько ночей сжимал в кулаке. Философский камень.

— Вы уничтожите его? — спросил Гарри, когда вновь оказался в кабинете дирeктoра. Он сжимал камень в руке, сверху вниз глядя на Дамблдора. Тот сверкнул очками-половинками, с лукавой улыбкой поглядывая на ученика.

— Увы, это решаю не я. Но я уже связался с Николасом Фламелем, и, возможно, он примет решение распрощаться со своим бессмертием, — сказал Дамблдор. Гарри кивнул, чувствуя, что не хочет выпускать камень из пальцев. Но он не мог его удерживать, не имел права, и камень вернулся в ладонь Дамблдора.

Стало чуточку легче. Гарри посмотрел на Снейпа, но тот непроницаемым взглядом уставился в окно, на всполохи заката на сиреневой глади. Мальчик снова повернулся к старому волшебнику, принявшись разглядывать серебряную вышивку на рукавах его мантии, лишь бы не смотреть в чистые голубые глаза.

— Гарри, опережаю твой вопрос, — Дамблдор посерьёзнел, мельком взглянув на профессора зелий. Тот не вернул его взгляда. — Я забрал медальон.

Гарри мотнул головой, отгоняя страшные воспоминания. Стальной блеск в глазах Дамблдора заставил Гарри содрогнуться. Непоколебимая сила и власть этого человека накрыли его с головой.

— И... когда? — спросил Гарри. Дамблдор словно прочитал его мысли, поняв, что гриффиндорец догадался о его планах. Голубые глаза рентгеном прошлись по его лицу, словно сканируя каждое изменение мимики, каждый всплеск эмоций.

— Скоро. Ты узнаешь об этом, — Дамблдор аккуратно подцепил пальцами одну лимонную дольку, поднёс к лицу, задумчиво рассматривая крупинки сахара на ней. — Волдеморт скрылся, оставив Квиррелла умирать. Его вылечили и доставили в Азкабан. Он потерял память.

— Хорошо, — Гарри было всё равно, что случится с Квирреллом. Его волновало ещё кое-что. Давно волновало, но случая вылиться его вопросам не представлялось. — Сэр, а что вы сделали с Воскрешающим камнем?

Если Дамблдор и побледнел, то совсем немного. Разве что выражение его лица застыло, подобно маске. Гарри постарался прочесть его мысли так же, как Дамблдор обычно читал мысли всех остальных. Но у него ничего не вышло.

— Камень хранится у меня, Гарри, — голос был ровным, успокаивающим. Гарри поверил бы ему, если бы не дрожь тонких длинных пальцев, сжимающих Бузинную палочку. Он что-то скрывал?

Но ведь им нельзя создавать живых мертвецов, как полагал Гриндевальд. Можно лишь призывать мимолётные образы, призраков, способных подарить пару минут разговора. Гарри мог понять Дамблдора, ведь он знал его историю, поэтому не стал расспрашивать. Однако что-то навязчиво крутилось у него в голове, и он никак не мог ухватить мысль за хвост...

Желая разрядить напряжённую обстановку, Гарри спросил директора о Фреде и Джордже. Дамблдор не позволил использовать камень, но, пересмотрев воспоминания Гарри о магазине Всевозможных Волшебных Вредилок, пообещал свести близнецов Уизли с одним прославленным алхимиком. Он даже спросил у Гарри разрешения распоряжаться его воспоминаниями насчёт этого магазина.

Этот разговор казался натянутым — оставалось много других вещей, которые нужно было обсудить.

— Я не вернусь к Дурслям на лето, — вдруг сказал Гарри. Снейп резко повернулся к директору, будто желая высказаться, но не проронил ни слова. Гарри на секунду показалось, что профиль профессора зелий стал чётче, а бледные губы скорбно поджались.

— Гарри, — начал директор, игнорируя жёсткий взгляд профессора. Но Гарри не стал его слушать.

— Я не вернусь. Я буду жить на площади Гриммо или в Норе. Только не с ними.

— Гарри! — Дамблдор поднялся. Гриффиндорец почувствовал, как кровь застыла в жилах, а ноги вмиг примёрзли к полу. Но какой-то упрямый, дерзкий огонёк внутри него продолжал гореть. — Гарри, ты должен вернуться к ним. Две недели, хорошо? Хотя бы на две недели.

— Зачем? Если моя мать... — Гарри проглотил конец фразы, почти чувствуя, как ломается голос у него внутри. Дамблдор тяжёлым взглядом смотрел на него, а потом устало опустился в своё кресло.

— Защита всё ещё действует. Это мера безопасности.

— Поттер, — подал голос Снейп. Он в упор посмотрел на мальчика. Свет из окна ореолом рассыпался вокруг его головы, подсвечивая сальные пряди и набрасывая тень на его лицо. — Позвольте нам разобраться. Не лезьте. Я всё вам скажу, когда мы будем уверены.

— Но...

— Гарри, если ты согласишься две недели пожить у своих дяди и тёти, обещаю, я не буду препятствовать твоему переселению в дом Рональда Уизли. Мы вернёмся к этому разговору ближе к концу года, Гарри, — Дамблдор вздохнул, с лёгким разочарованием глядя на мальчика. — А сейчас иди. Твои друзья захотят в подробностях услышать о твоих приключениях...

Гарри выскочил из кабинета директора, чувствуя себя безмерно усталым. Однако он даже не надеялся, что гостиная Гриффиндора встретит его понимающими лицами и тишиной...

Гермиона, Рон, Фред и Джордж подхватили его под руки и утащили в спальню, ничуть не церемонясь. Остальные лишь подозрительно на них поглядывали, перешёптываясь.

— Ребят, вы куда? — удивился Невилл, которого они едва не сшибли с ног. Он удивлённо проводил взглядом Гермиону, виновато ему улыбнувшуюся и тут же запершую дверь спальни мальчиков.

Гарри пришлось много говорить, поясняя важные моменты и избегая острых углов. Он не хотел ещё больше расстраивать Гермиону, поэтому скрыл свою догадку о способе, которым Дамблдор воспользовался, чтобы забрать медальон.

— Значит, он уничтожит его сам? — спросил Рон, когда Гарри закончил свой рассказ. Близнецы непонимающе переглянулись: они не были посвящены в тайну воспоминаний Гарри, и поэтому пришлось вкратце рассказать об этом, взяв с них клятву хранить молчание.

Он рассказал им о том, что Дамблдор пообещал связаться с одним известным алхимиком. Правда, Фред и Джордж не оценили расплывчатого обещания и надулись.

***

Жизнь начала налаживаться. Пусть Гарри и чувствовал себя виноватым и немного разбитым, какая-то его часть облегчённо вздохнула. Он мог без настороженности смотреть на Запретный лес, радующий окрестности Хогвартса запахами пробуждающейся природы. Всё стремительно расцветало, и в один прекрасный день ученики обнаружили, что все лужайки покрыты сочной ярко-зелёной травой.

«Расслабься, Гарри» — посоветовал гриффиндорец сам себе. Ему до боли захотелось забыть про крестражи, Волдеморта и ссоры, просто наслаждаться миром вокруг. Гарри даже не утруждал себя подготовкой к экзаменам и думал только о квиддиче. Лишь отработки Снейпа портили картину.

На матче с Когтевраном Гарри поймал снитч через пятнадцать минут, не дав охотникам синей команды набрать хотя бы минимальное количество очков. Выходя на поле, он надеялся увидеть там Чжоу, но она ещё не была в составе. Хмурый мальчик с прилизанными чёрными волосами сосредоточенно вслушивался в шёпот их капитана, сжимая в руках аккуратный «Чистомёт». Гарри даже не знал его имени, но всё равно улыбнулся ему, желая как-то сгладить собственную самоуверенность, как сказала Гермиона, прущую из ушей. Подруга, не скрываясь, осуждала его пренебрежение учёбой, и к холодным взглядам близнецов Уизли прибавился ещё и её пытливый колючий надзор.

Но Гарри не отчаивался. Почему-то он верил, что Дамблдор исполнит своё обещание. Может, что-то безумное в глазах их директора доказывало, что он просто не упустит случая подбросить магическому миру такую гремучую бомбу, как проделки близнецов. На одном из завтраков случилось так, как гриффиндорец и предсказывал.

— Гарри! — раздался крик, на который повернулись абсолютно все в Большом зале. Мальчик, подносивший ложку ко рту, вздрогнул, когда близнецы набросились на него с двух сторон. Они чмокнули его в обе щеки, радостно тиская и говоря наперебой.

— Да что случилось? — взорвался Рон, пытающийся понять сумбурную речь братьев. Весь зал увлечённо поглядывал на громкую парочку. Гарри чувствовал, что неумолимо краснеет под сотнями пытливых взглядов. А ещё от довольства, потому что горькая обида друзей нарушала его идиллию.

— На, гляди, — Фред сунул под нос Рона письмо. Гарри перегнулся через стол, заглядывая в свиток, и прочитал:

Фреду и Джорджу Уизли!
Для меня большая часть познакомиться с такими одаренными молодыми людьми. Я глубоко впечатлен вашими успехами. Альбус пояснил мне ситуацию крайне расплывчато, но я смею предполагать, что вы заинтересованы в продвижении вашего дела? Признаюсь, теперь я сам охвачен идеей развития в этом направлении.
Как насчёт встретиться в Хогсмиде в последний день апреля? Уверен, Альбус отпустит вас на денёк, когда вы покажете ему это письмо. Буду ждать вас в 14.00 в пабе «Три метлы». Отправьте ответ с этой же совой.

С наилучшими пожеланиями,
Брайан Вельврик.

— О, — Гарри повернулся к красным от радости близнецам. — Поздравляю!

— Чёрт, а мы в тебе сомневались, — Фред и Джордж так сильно стиснули его своими телами, что Гарри едва не задохнулся. Гермиона деликатно прокашлялась, и лишь тогда юноши изволили отлипнуть от друга. Они поднялись и почти бегом кинулись из зала, на ходу тараторя что-то друг другу. Гарри довольно смотрел им вслед.

— Ну вот, осталось сдать экзамены, — он улыбнулся друзьям, густо намазывая хлеб джемом. — Никогда ещё не было так хорошо.

— К экзаменам стоит подготовиться, чтобы сдать их хорошо, а не на сплошные "У", — сказала Гермиона, поднимаясь из-за стола. — Например, Рон до сих пор не может приготовить мало-мальски годного зелья. Ему нужно готовиться, а не играть в шахматы. Ты согласен со мной, Рон?

Рыжий закатил глаза, устало глядя на Гарри.

— Да, Гермиона, — потянул он таким голосом, что никто бы не поверить в его энтузиазм. Девочка покачала головой и развернулась, направляясь к выходу из Большого зала. Её мантия развевалась за спиной, а копна волос смешно подпрыгивала на каждом шагу.

В дверях мелькнула горстка слизеринцев. Столкновение было неизбежно. Гермиона, несущаяся прочь от нерадивых друзей, налетела на них, врезаясь прямо в Панси Паркинсон, взвизгнувшую от неожиданности. Гарри и Рон переглянулись, тут же бросаясь на выручку подруге.

— Смотри, куда прёшь, грязнокровка! — зашипела Паркинсон, отпихивая сумку Гермионы в сторону. Гарри вовремя заметил, как метнулась рука подруги к палочке. Из-за спины слизеринки показалось нахмуренное лицо Малфоя.

— Грейнджер... — начал он, нагоняя на лицо презрительную гримасу. Вокруг уже начала собираться толпа учеников Слизерина, с холодным любопытством смотрящих на Гермиону. Гарри подоспел вовремя. Он вцепился в её плечо, заставляя опустить палочку.

— Пойдём отсюда, — шепнул он. Гарри подобрал её сумку, чувствуя, как начинают болеть руки от невероятной тяжести. Недавно девочка разучивала заклинание облегчения предметов, но, кажется, до сих пор им не воспользовалась.

— Вот именно, Поттер. Проваливай, — это была первая фраза Малфоя, сказанная в адрес Гарри за эти два месяца. И явно не самая лучшая. Мальчик выглядел немного растерянным, хотя его отвращение к гриффиндорцам казалось просто зашкаливающим. Гарри промолчал, проходя мимо. Вслед ему неслись смешки.

— Ожил, — саркастически заметил Рон, когда троица скрылась за углом. — А как без него хорошо было. Тишина...

— Кстати, — Гермиона резко повернулась к Гарри, едва не выбивая из его рук собственную сумку, — он и правда странно вёл себя после твоего проникновения в Слизерин.

Гарри пожал плечами. Он отвёл взгляд, замечая в карих глазах подруги огонёк интереса. Гарри не думал о Малфое и его проблемах. Любые мысли о слизеринце приводили к размышлениям о его воспоминаниях, жгучей и ненужной благодарности и к стыду, за то, что он бросился на помощь мальчишке, совсем растеряв остатки разума.

Гарри был почти рад, что Квиррелл забрал именно Седрика. Чувство облегчения накрыло его, когда он лёг в кровать в ту ночь. Объясняться с Малфоем не хотелось, но Драко обязательно бы пристал к нему с расспросами. А Седрик уже был посвящён в тайну Философского камня, и Гарри всё ещё сердился на него за то, что юноша не рассказал ему.

Но с Диггори Гарри почти не пересекался, и недовольство быстро утихло. Пару раз они болтали, когда встречались в коридорах замка, однажды вместе помогали Хагриду скормить слизней выводку рогатых форундугов. Но в остальное время их жизни почти не соприкасались, и Гарри этого было достаточно.

Седрик жив и счастлив. Большего не надо.

— Гарри? — Гермиона пощёлкала пальцами перед его носом. Тот вздрогнул, поняв, что прослушал её вопросы.

— А? — глупо переспросил он. Они уже подошли к библиотеке, где Гермиона проводила почти всё свободное время. Рон страдальчески на него посмотрел.

— Я говорю, что Малфой мог как-то догадаться, что это ты проник в их спальню. Если он что-то задумал, то нам стоит узнать об этом заранее.

— Глупости, — отмахнулся Гарри. Он водрузил тяжёлую сумку на первый попавшийся стол, разминая онемевшие пальцы. Друзья странно на него посмотрели. — Ну, правда, — воскликнул гриффиндорец, — как он мог узнать? Не по запаху же? Когда он очнулся, то был совершенно невменяем. Думаю, просто запас оскорблений истощился.

«Ну, пожалуйста, хватит говорить о Малфое» — мысленно взмолился Гарри. Эти разговоры сгоняли с него сладкую эйфорию безмятежности.

Друзья вняли его просьбам, и весь день они готовились к экзаменам в угоду Гермионе. Но, как по закону подлости, вечером его вызвал к себе Дамблдор. Оставив друзей на ужине, Гарри поднялся к кабинету директора. Горгулья без вопросов его пропустила, не дав паролю даже сорваться с его губ.

Мальчик обеспокоенно взбежал по лестнице, распахивая тяжёлую дверь. Он почему-то ожидал увидеть раненного Дамблдора, бледного, оседающего на пол... Но директор был абсолютно здоров, он сидел за столом, помахивая в воздухе палочкой. С её кончика срывались маленькие золотые звёзды, которые оседали на разложенный перед ним пергамент. По нему тут же разбегались слова, написанные витиеватым, изысканным почерком.

— Гарри, — поприветствовал он мальчика, сладко улыбаясь, и поманил его пальцем. Гарри послушно, словно под чарами, шагнул к нему.

Рядом с пергаментом лежал медальон. Он был раскрыт, и на нём засохли чёрные подтёки. Две половинки казались беспомощно обнажёнными, а в их нутре словно засохли два тёмных семечка. Гарри поджал губы, отводя взгляд.

— Вчера я отправился в далёкое путешествие и явился из него с трофеем. Домовик, которого я брал с собой, в порядке, хоть и очень слаб, — Дамблдор говорил и смотрел Гарри прямо в глаза. Слова перестали появляться на его пергаменте, и одного брошенного вскользь взгляда хватило, чтобы понять, что письмо пишется не на английском. Гарри кивнул, и его пальцы вдруг сами собой потянулись к золотой цепочке.

Она была холодной и неживой. Сила злой души внутри больше не питала медальон. Он равнодушно скользнул в пальцы Гарри.

— Что с ним делать?

— Мы можем его выбросить. Можем отдать в музей. Можем уничтожить. Теперь это просто медальон Салазара Слизерина, значимая для истории вещь, которая больше не причинит никому вреда.

— Пусть он останется в Хогвартсе, — Гарри бросил медальон на стол. Ему показалось, что он держит в руке холодный труп. — Вместе с мечом Гриффиндора, диадемой и чашей.

— Правильное решение, Гарри, — Дамблдор подцепил медальон за цепочку и убрал в ящик своего стола. — А сейчас я хотел бы переговорить с тобой о твоих каникулах.

Гарри напрягся. Он аккуратно присел в бархатное кресло. Но Дамблдор не был строг, он скорей веселился над его осторожностью.

— Не поверишь, но Молли и Артур сами прислали мне сову, спрашивая, могут ли они взять тебя на лето. Я ответил, что ты сможешь прибыть к ним через пару недель после начала каникул. Если ты, конечно, всё ещё этого хочешь, — Дамблдор блеснул стёклами очков, и на секунды его глаза пропали за огненной пеленой. Но когда его взгляд снова прошёлся по лицу Гарри привычной пытливостью, он был всё так же заговорщически лукав.

— Да, конечно! — Гарри едва не подпрыгнул от облегчения. — Хочу.

— Тогда тебе стоит сказать об этом Рону Уизли. Думаю, он не говорил тебе, чтобы сделать сюрприз.

Гарри улыбнулся, поднялся из кресла. У него словно гора с плеч свалилась, когда он наконец осознал, насколько упростилась его жизнь. Спускаясь по винтовой лестнице, он представлял, как уничтожит дневник Реддла. А потом как-нибудь они достанут чашу...

То, что Волдеморт всё равно возродится и придет за своим последним крестражем, уже не так сильно пугало Гарри. Это будет не сегодня — и даже не завтра.

***

Солнце радостно подмигивало с пронзительно голубого неба, роняя на землю жаркие золотые лучи. Чудесное время. Экзамены у первокурсников закончились, и ребята носились по всему Хогвартсу, не удерживаемые ни угрозой зачётов, ни ослабевшей хваткой дисциплины. Старшекурсники сдавали СОВ и ЖАБА, и, чтобы не отвлекать их, учителя выгоняли малышню на улицу.

Никто н