Actions

Work Header

Первое золото

Work Text:

Золотой финиш Уле Эйнара был фееричным и незабываемым. У Тарьея сносило крышу, дрожали руки и ноги, а еще – хотелось постоянно кричать, прыгать и обниматься со всеми подряд. Халвард посмеивался, снисходительно похлопывая его по голове и растрепывая и без того пребывающие в беспорядке волосы, Уле Эйнар устало и все еще сдержанно улыбался, а Эмиль стискивал так, что Тарьей понимал: празднование несомненно удастся. Что не мешало ему восторженным щенком прыгать вокруг своих старших коллег. Поверить в то, что он, бестолковый оболтус двадцати одного года от роду, стал Олимпийским чемпионом, было сложно.
Конечно, голову ему кружило еще пару дней назад, с того самого момента, как тренеры объявили стартовый состав. Тогда Тарьей прыгал на кровати от самого осознания, что именно ему доверили дополнить звездное трио в эстафетной четверке.
Утром знаменательного старта его охватил страшный мандраж: смогу ли, справлюсь ли, не подведу ли. Впрочем, он начал сходить на нет уже на выкатке, и к моменту передачи эстафеты Халвардом Тарьей был максимально собран, сосредоточен и серьезен. Потому что его задачей было не гнать вперед, а провести гонку в своем темпе, по возможности не нахватавшись лишних кругов и передать эстафету Эмилю без лишних потерь. Всем было понятно, что решаться судьба медалей будет на этапах Эмиля и Уле Эйнара. Однако легче от этого знания не становилось.
Получив эстафету от Ханневолда седьмым, Тарьей попытался уйти чуть-чуть вперед. После первой стрельбы, использовав всего лишь один дополнительный патрон, он вышел шестым. Нервные мысли отступили куда-то далеко и уже на втором круге Тарьей уверенно шел в лидирующем пельетоне, и в принципе отличная стрельба (5+1) показала, что из своего темпа он ни разу не выбился. Поэтому, выходя вторым со стрельбища, Тарьей почувствовал в себе второе дыхание пополам с совершенно юношеским задором и азартом. Передав эстафету Эмилю первым, Тарьей уже знал: спустя полчаса его ждет золотой подиум. Потому что его вера в Свендсена и Бьерндалена была нерушима. И пусть Эмиль заставил поволноваться, в итоге все сложилось как нельзя лучше.
С чествования победителей они возвращались с Эмилем радостные и опьяненные. Не столько тем бокалом шампанского, который они распили на двоих, сколько в одночасье свалившимся на них счастьем. Распевая во все горло гимн Норвегии, они ввалились в номер.
Тарьей оперся на закрытую дверь и притянул к себе Эмиля за ленту на его медали.
— Поздравляю с первым “золотом”, чемпион, — выдохнул Эмиль прежде, чем поцеловать его.
— Мечтал об этом с момента финиша, – рассмеялся Тарьей, когда Эмиль отстранился от него для того, чтобы вдохнуть немного воздуха.
— Да, журналисты бы передрались за такой кадр, — Эмиль уперся руками в дверь по обе стороны от Тарьея и вновь поцеловал.
Целовался Эмиль умело, что всегда приводило Тарьея в особенный трепет. Он чередовал настойчивость с трепетной нежностью, неспешно покусывал и тут же зализывал нижнюю губу, чтобы в следующий миг вышибить дух из Тарьея бешеным напором.
— Нам следует, — Эмиль оторвался от его губ, а Тарьей продолжал его целовать, поднимаясь по скуле к виску, — перебраться в более удобное место.
— А еще раздеться, да, — сказал Тарьей, шумно дыша в шею друга. — И я бы не отказался от душа: шампанское из волос как-то вымыть нужно.
— Ты первый предложил облить им Халварда, — гортанно рассмеялся Эмиль.
— Я в ванную, — Тарьей вывернулся из-под рук, прижимающих его к дверям. По дороге в ванную комнату он довольно небрежно избавлялся от своего гардероба – вначале выступил из одного ботинка, затем из второго. Потом на пол полетели куртка, свитер и футболка. Уже на входе в ванную Тарьей повернулся и, соблазнительно улыбнувшись Эмилю, приспустил штаны на бедрах. — Присоединяйся!
Стоя перед зеркалом, полуголый и взъерошенный, с раскрасневшимися щеками, Тарьей смотрел на золотую волну медали, болтающуюся на синей ленте. Протянув руку, он потрогал вначале ее отражение в зеркале, а затем – саму медаль. Она была тяжелой и приятно лежала в ладонях.
— Любуешься? — сзади неслышно подошел Эмиль, обнимая за талию и кладя голову на плечо. Сам он еще не снял футболку, так что шершавая ткань терлась о спину, а кругляшок медали Свендсена приятно холодил кожу ниже лопаток.
— Не могу поверить. До сих пор, — счастливо улыбнулся Тарьей.
— А ты просто прими как данность, — улыбнулся в ответ Эмиль, поворачиваясь и целуя его в щеку. — Ты в душ идешь, чемпион?
— Угу, — Тарьей снял свою медаль и бережно, будто она была не золотой, а хрустальной, положил на полочку под зеркалом. Напоследок проведя пальцами по волнистой поверхности, он развернулся к Эмилю и наградил его глубоким поцелуем. После чего одним движением стащил с себя штаны вместе с трусами, пятками стянул носки и, сверкая голой задницей, полез под душ.
— Если это была провокация, — услышал он сквозь шум включенной воды, — то…
— То она, несомненно, удалась, — усмехнулся Тарьей, поворачиваясь лицом к теснящему его в кабинке Эмилю. — Итак, на чем мы остановились ранее?
Они со смехом и какими-то совсем девчачьими вскриками целовались и щекотали друг друга под душем. Тарьей все норовил выскользнуть из-под удерживающих его рук и поменять диспозицию, прижав к холодному кафелю Эмиля, но тот не давался. Жадно целовал, гладил доступное тело. Затем потянулся рукой к полочке с банными принадлежностями и достал грубую мочалку из мешковины. Тарьей отстранился и дотянулся до геля для душа, сосредоточенно откупорил колпачок и налил ярко-голубую лужицу мыльной жидкости на подставленную Эмилем мочалку.
Сочетание нежных поглаживаний свободной рукой и жестких царапин, оставляемых грубой мочалкой, вызывало какие-то совершенно невероятные впечатления. Тарьей послушно поворачивался, следуя безмолвным указаниям Эмиля. Когда же тот закончил с намыливанием любовника, Тарьей потянулся за очередным поцелуем, попутно отбирая у Эмиля средство экзекуции и наконец-таки сумел припереть того к стене. Старательно натирая широкую спину и натруженные мышцы, он сам ловил кайф от того, как под его движениями расслаблялось чужое тело, каким отзывчивым и послушным оно становилось.
Впрочем, долго наслаждаться Эмиль ему не дал. Закончив с помывкой, он отобрал у любовника мочалку и вновь прижал к стенке, для разнообразия – носом в нее. Быстро скользнув ладонями вниз, он опустился на колени и развел ягодицы в стороны. Несмотря на решительность и где-то даже грубость действий до этого, ласкать анус Эмиль начал будто бы робко и несмело. Вначале провел пальцами, поглаживая судорожно сжимающиеся под прикосновениями мышцы, затем осмелел, коснулся заветного места языком. Вылизывать, впрочем, он начал быстро и решительно, так, что Тарьей не смог сдерживать стоны.
Стоять было тяжело: ладони скользили по мокрому кафелю, ноги то и норовили разъехаться, а Эмиль творил нечто совершенно невообразимое. Не то чтобы они не баловались риммингом прежде, но сегодня за счет адреналина, за счет выходящего напряжения эстафетной гонки, ощущения были намного ярче, острее, чувственнее.
— Хочу тебя. Сейчас, — в перерывах между стонами выдохнул Тарьей. Эмиль бездумно поднял голову наверх, и не успел вовремя закрыть рот — в горло попала вода, и он закашлялся. Тарьей вначале обеспокоенно оглянулся, а затем, увидев, в каком положении находится любовник, неприлично заржал.
До сдвинутых по привычке кроватей добрались, кое-как вытеревшись, и со смехом и матами повалились на нее. Тарьей вольготно разлегся поперек, приглашающе разведя ноги и поглаживая уже стонущий от нетерпения орган. Эмиль от такой порнографической картинки весь поплыл, жадно облизал губы и подался вперед.
— Куда, — ударил его по руке Тарьей. — Смазка и презервативы в тумбочке, дубина!
— Да, да, — соображалось Эмилю, видимо, уже совсем тяжело, и на одних рефлексах дотянувшись до выдвижного ящика, он достал требуемое.
Подготовка не заняла много времени: обоим уже было невтерпеж. Так что вошел Эмиль слишком резко, и от этого охнули оба. Посмотрели друг на друга и вновь заржали: ничего у них по-человечески не получалось.
— Не смейся, упадет, – фыркнул Тарьей, притягивая любовника еще ближе к себе.
Эмиль помотал головой:
— Видел бы ты себя. Тут даже у святого встанет.
— Двигайся, ну! — отмахнулся от комплиментов Тарьей.
Эмиль сходу взял высокий темп: хотелось слишком давно и слишком сильно. Впрочем, Тарьей тоже был не в накладе — спустя пару минут и несколько движений рукой, он первым излился, пачкая семенем себя и партнера. Эмиль последовал за ним, закусывая губу в попытке не стонать.
— Ну, — некоторое время спустя Тарьей потыкал в бок навалившегося на него любовника. — Ты будешь слезать? Ты не пушинка, если что.
— Мммм, сейчас, — недовольно промычал Эмиль. Затем зевнул. — Спать или продолжим? — он-таки поимел совесть и приподнялся, сонно хлопая глазами и давая Тарьею возможность нормально вдохнуть.
— Спать, — поддержал зевок друга Тарьей. — Утром продолжим. С тебя еще поздравительный минет.
— Угу, — сонно промычал в подушку Эмиль. Сил его хватило только на то, чтобы спозти с любовника и принять более-менее удобное положение. Даже одеялом толком не укрылся.
— Утром, — неразборчиво пробурчал он и мгновенно вырубился.
Тарьей тяжко вздохнул, расправил на Эмиле одеяло и подлез к нему под бок. Утром — значит, утром.