Actions

Work Header

some truths are loyal (as the shadows we lead)

Chapter Text

Маринетт облокотилась на перила балкона, позволяя прохладному ветерку овевать лицо и ерошить распущенные волосы. Она вглядывалась в мерцающие огни сонного города – города, который она клялась защищать, но который в результате чуть не уничтожила сегодня. Она с трудом проглотила ком, вставший в горле.

– Ждешь Кота Нуара? – Тикки зависла в воздухе рядом с ней.

– Нет, я… – она вздохнула. – Может быть.

– Почему просто не написать ему?

Маринетт оглянулась на люк в комнату. Телефон так и лежал нетронутым на ее столе с тех самых пор, как к ним заглянул телохранитель Адриана, принеся его вместе с ее одеждой. Может, стоит написать Коту, как и сказала Тикки – она была уверена, что он бы пришел, если бы она так сделала. Но по какой-то причине ей казалось, что если она попросит его об этом, то будет выглядеть совсем уж жалкой. К тому же, если она возьмет телефон, то ей придется прочесть все сообщения, которые отправляли ей люди. Обеспокоенные знакомые, интересующиеся ее делами, ссылки на новостные статьи и вопросы, на которые она не хотела отвечать. Она знала, что это все из лучших побуждений, но не могла заставить себя разбираться с этим. Не сейчас. В данный момент ей хотелось поговорить только с одним человеком.

«Он придет. Он сказал, что придет».

– Не, – как можно более небрежно ответила она Тикки. – Не хочу беспокоить его так поздно ночью.

– Ты уверена? – Тикки нахмурилась. – Мне кажется, тебе сейчас действительно не помешала бы дружеская поддержка.

– Но у меня есть ты, – сказала Маринетт. Она прижала Тикки к щеке и поцеловала ее. – Я так рада, что ты вернулась. Ни за что не хочу расстаться с тобой снова.

Она пыталась не представлять, что могло произойти, если бы Тикки была с ней, когда она акуманизировалась. Если бы на ней был талисман. Она коснулась мочек ушей, убеждаясь, что сережки все еще были у нее. Она помнила пурпурную завесу, упавшую ей на глаза. Голос Бражника в своей голове. Выражение ужаса на лице Кота Нуара. Облако тьмы, захватившее ее. А затем – ничего.

Она не осознавала, что плачет, пока Тикки не вытерла слезу с ее щеки.

– Все хорошо, Маринетт. Ты в безопасности. Теперь все хорошо.

Она открыла рот, чтобы ответить, однако Тикки уже исчезла.

Позади себя Маринетт услышала глухой звук. Она обернулась, увидев Кота, убиравшего жезл за спину. На нее накатило чувство облегчения. Она стерла с лица слезы.

– Кот…

Он бросился к ней и крепко обнял. Она прижалась к нему, ощущая, как тело расслабляется в его сильных и уверенных руках, слыша, как его сердце быстро колотится рядом с ее щекой.

– Я думал, что потерял тебя, – прошептал он. – Думал, что потерял тебя навсегда.

– Тебе не удастся так просто избавиться от меня, – пошутила она.

Но никто из них не был в состоянии смеяться. Они просто стояли так, обнимая друг друга в теплом сиянии фонариков.

– Прости, – прошептал Кот.

Она осознала, что он дрожит в ее руках.

– За что? – спросила она. – Ты ни в чем не виноват.

– Знаю. Просто… я хотел бы быть тогда рядом. Мне жаль, что я не смог остановить все это. Я… все висело на волоске. Ледибаг не пришла, и я не мог… Я не думал, что смогу спасти тебя.

Маринетт отстранилась. Яркие зеленые глаза Кота блестели от слез. Одна из них скатилась вниз по щеке. Она вытерла ее большим пальцем.

– Но ты спас меня. Я знала, что ты сможешь.

Кот слабо улыбнулся и издал негромкий вздох, что-то среднее между смешком и всхлипом. Он потер кулаком глаза.

– Это так глупо. Предполагалось, что это я должен утешать тебя.

– Ты так и делаешь. Просто находясь здесь.

Кот опустил на нее взгляд, возможно, заметив ее покрывшееся из-за плача красными пятнами лицо.

– Уверена, что у тебя все хорошо? – спросил он.

– Я… я не знаю. Наверное. Или… будет со временем, – она выдавила слабую улыбку.

Они облокотились о перила балкона, стоя бок о бок. Кот протянул ей розовую розу, которую она вначале даже не заметила. Что-то в этом знакомом жесте затронуло какую-то струну в ее душе. После всего, что случилось, это казалось столь нормальным, столь правильным. В первый раз за этот день она почувствовала, что все будет хорошо.

Ничего не сказав, она взяла розу, кончиками пальцев дотронувшись до мягких лепестков.

– Что ты помнишь? – тихо спросил Кот.

– Я… я помню, как была у Агрестов. На фотосессии, – она закрыла глаза. – Ох, это было ужасно. Мне все время хотелось, чтобы ты был там со мной. Все пошло наперекосяк. А затем появилась Лила, и… ну…

– Да. Я слышал, – сказал Кот. – Ты не заслужила подобного. Мне очень, очень жаль. Но, по крайней мере, теперь все знают правду.

Маринетт вздохнула.

– Однако ущерб все равно нанесен. Теперь, когда мое имя ассоциируется с каким-то скандалом, не уверена, что у меня появится шанс.

– Но что насчет стажировки?

Маринетт опустила взгляд на розу, повертев ее в руках.

– Меня лишили ее.

– Ну, месье Агрест теперь знает правду, – заметил Кот. – Может, он поменяет свое решение.

– Может быть. Но не думаю, что он так просто меняет свои решения.

– Все получится. Я обещаю. Мы… мы все исправим.

– Мы? Как? – Маринетт подняла взгляд на Кота.

– Мы с тобой против всего мира, Принцесса.

И снова задета какая-то струна в ее сердце. Она повторила теплую улыбку Кота, улыбку, которую знала, как свои пять пальцев.

– Спасибо, Котёнок. Я всегда могу положиться на тебя.

Какое-то мгновение они молчали. Затем Кот сдвинулся подле нее.

– А… потом? – спросил он. – Помнишь что-нибудь?

– Нет. Но я слышала достаточно, – Маринетт обхватила себя руками. – Я навредила очень многим людям сегодня, так ведь?

– Эй.

Она ощутила его руку на своем плече. Кот серьезно смотрел на нее.

– Ты не можешь винить себя, – сказал он. – Все это не твоя вина.

– Знаю, – сказала Маринетт. – Но…

– Нет. Не накручивай себя. То, что случилось сегодня… это было чересчур. Этого хватило бы, чтобы любого сделать уязвимым для Бражника. Это он виноват, а не ты. Он и Лила. Но ты… – он схватил свободную руку Маринетт и сжал ее между своих ладоней. – Ты очень хорошая, Маринетт. Вот почему… – его голос оборвался.

– Почему… что? – переспросила Маринетт.

Кот опустил глаза на их руки.

– Ты… ты уверена, что больше ничего не помнишь? Даже… самый конец?

– Прости… нет.

Кот сглотнул и отвел взгляд в сторону.

– Все хорошо? – спросила Маринетт.

– Да. Я просто… должен сказать тебе кое-что.

– Ты можешь рассказать мне все, что угодно, хорошо? – Маринетт сжала его ладонь. – То есть, если только это не выдаст твою личность.

– Нет, нет. Это другое, – сказал Кот. – Просто… сегодня я понял истину.

Маринетт ждала. Кот сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

– Я люблю тебя, Маринетт.

Маринетт моргнула.

– Ч-что?

Кот открыл глаза, их взгляды встретились, и ей показалось, будто весь воздух покинул ее легкие. Она никогда не видела, чтобы он смотрел на нее так – ни как на Ледибаг, ни уж тем более как на Маринетт. Будто она была чем-то самым важным – нет, единственным – во всей вселенной. Как будто он был слепцом, впервые увидевшим рассвет.

– Я люблю тебя, – едва дыша, произнес Кот Нуар. – Думаю, что уже очень давно. Но я не понимал до сегодняшнего дня, потому что…

Он продолжал говорить, однако слова ускользали от ее сознания, заглушаемые громким стуком ее собственного сердца.

«Он любит меня».

– …Бражник теперь знает, и ты заслуживаешь знать это, но теперь из-за этого он может нацелиться на тебя, и мне очень жаль, что это…

Она чувствовала, как тепло приливает к щекам и переполняет ее сердце. Она почти дрожала с головы до ног.

«Он любит меня».

– …и, м-м, тебе не обязательно говорить что-то прямо сейчас… или когда-либо, если ты не хочешь. Я не хочу все испортить или разрушить нашу дружбу…

В ее душе поднималось солнце. Всем телом она ощущала тепло.

«Он любит меня».

И…

– Я тож люблебя! – слова исторглись в спешке, запутавшись по пути наружу. Она покраснела еще сильнее.

Кот застыл.

– Я тоже люблю тебя, – повторила она. Теперь это вышло гораздо легче, куда более естественно слетев с языка. Все равно, как сказать «привет» старому другу. Или подпеть любимой песне.

Кот округлил глаза.

– П-правда?

– Да.

Какое-то время Кот просто ошарашенно смотрел на нее. Затем его лицо расплылось в самой широченной улыбке, которую она когда-либо видела. Они оба негромко рассмеялись.

– Как же так, Принцесса, – сказал Кот, – я и не подозревал, что вы питаете слабость к красивым котам.

– Не просто каким-то там котам, – ответила Маринетт, – а просто к одному конкретному несносному котёнку, – она подняла руку и нажала пальцем ему на нос. Он поймал ее руку прежде, чем она успела убрать ее, и прижался губами к тыльной стороне ладони. Его глаза сверкали в свете фонариков. Сердце Маринетт затрепетало в груди.

– Моя Принцесса, – прошептал он. Он прижался лбом к ее голове, и она закрыла глаза, ощущая его тепло и прислушиваясь к его дыханию под негромкий шум машин, доносящийся с улиц внизу.

– Могу я... ты не против, если я?.. – попытался спросить он, однако ее губы уже устремились к нему. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Все ещё сжимая в одной руке розу, она обняла его за шею. Его руки обернулись вокруг ее талии, притягивая ближе. Но этого было недостаточно. После всего этого времени мысль о каком-либо оставшемся между ними расстоянии казалась невыносимой.

Забавно, как всего три простых слова могут изменить целый мир. Зажечь свет в ее душе и показать то, что всегда пряталось где-то в тенях без ее ведома.

Теперь, закрыв глаза, она могла чувствовать его всем свои существом, в своих руках, на губах и в своём сердце. Чувства переполняли ее. Она любила его так сильно, что могла просто взорваться.

Ее пальцы запутались в его волосах. Он поднял руку, прижимая ладонь к ее щеке.

– Маринетт, – прошептал он.

Она улыбнулась в его губы.

«Он любит меня».