Actions

Work Header

some truths are loyal (as the shadows we lead)

Chapter Text

Адриан открыл мессенджер, который использовался им для общения с Маринетт от имени Кота Нуара.

– Дай угадаю, – сказал Плагг, – пишешь своей девушке.

Адриан напечатал сообщение и нажал кнопку отправки.

– Я сто раз говорил тебе, Плагг. Она просто друг.

Как только прозвучали эти слова, где-то в глубине души он ощутил какое-то смутное тревожащее чувство. Оно возникало каждый раз, когда он думал о Маринетт, однако ему никак не удавалось понять причину. Это было почти мучительно, и в то же время вселяло какую-то надежду; это было нечто, чьи неясные очертания словно скрывались за завесой, так что он мог различить лишь силуэт, не понимая, что это такое. Порой он пытался разобраться в себе и выяснить, что это за чувство, но каждый раз это вызывало лишь жуткое смятение, от которого у него скручивало живот, а сердце переворачивалось в груди. Это заставляло его нервничать. Беспокоиться. А с Маринетт ему всегда было легко и спокойно. Так что он предпочитал просто не думать об этом.

– Конеееечно, – протянул Плагг, зависнув вверх тормашками перед лицом Адриана. – Просто друг.

Он положил телефон на стол рядом с розовой розой, которую захватил с обеда.

– Думай, что хочешь. Я просто хочу узнать, слышала ли она новости об отцовском конкурсе дизайнеров. Он сказал, что уже отправил письма.

– И почему он не может просто сказать тебе, кто выиграл?

– Сам не знаю. Но не могу сказать, что я удивлен. Он никогда мне ни о чем не рассказывает.

Заблокированный экран телефона засветился, оповещая о пришедшем сообщении.

Принцесса: Да. Я получила письмо утром.

Пока он печатал ответ, Плагг парил над его плечом, заглядывая в экран.

Кот: Ты открыла его?

Принцесса: конечно нет. Я же обещала, что подожду тебя, помнишь?

Кот: хорошо

Принцесса: можешь прийти сейчас?

Кот: ага

Принцесса: он весь день у меня перед глазами и это просто ПЫТКА. Мне кажется, конверт издевается надо мной >.<

Кот: только потому, что знает – тебе не о чем волноваться:3

Принцесса: быстрееееееей

Кот: бегу, принцесса ;)

– Фу-ты, – простонал Плагг. – Прямо сейчас? Я ещё не успел переварить обед.

– Ты только и делаешь, что перевариваешь. К тому же, ты слышал леди. Я же не могу отклонить высочайшее приглашение, – Адриан схватил розу и вскочил на ноги. – Плагг, выпускай когти!

* * *

Несколько минут спустя Адриан ловко запрыгнул на балкон Маринетт и, убрав жезл за спину, постучал когтем по прозрачному люку.

– Входи, – послышался приглушенный голос Маринетт.

Он скользнул вниз и закрыл за собой окно, прежде чем спрыгнуть на пол.

– Это тебе, – сказал он, галантно опускаясь на колено и вручая ей розу.

Она повернулась к нему на стуле.

– Ты же знаешь, вовсе не обязательно все время приносить мне розы, глупый Кот.

– Знаю. Но мне хочется. К тому же, иначе они все равно пропали бы зря. Уж поверь.

Маринетт улыбнулась.

– Спасибо, – она взяла цветок и сунула его в вазу, стоявшую на столе, которая уже и так была заполнена розами.

Он поднялся.

– Ну, вот я и здесь. Теперь можешь открыть его, – он указал на конверт, прислоненный к монитору компьютера.

Маринетт опасливо взяла его в руки, будто боялась, что он сейчас загорится.

– Я… я не могу, – сказала она.

– Конечно, можешь. Это всего лишь конверт.

Она зажмурила глаза и сунула письмо Адриану.

– Я не могу. Открой его ты.

– Немного беспокотимся, да?

– Ну же, просто открой его!

– Хорошо, хорошо, – он выхватил конверт из ее дрожащих пальцев. Он был большим и плотным, с отцовским фирменным знаком в виде бабочки, оттиснутым по центру. Он перевернул его и скользнул когтем под клапан конверта, аккуратно отделяя его.

– Давай быстрее! – сказала Маринетт. – Чего ты возишься?

– Ты потом еще поблагодаришь меня, – ответил он, подмигнув. – Ты точно захочешь сохранить его. Потому что в нем совершенно замурчательные новости.

Маринетт прошла в другой конец комнаты и рухнула на кушетку.

– Хватит, – простонала она, закрыв лицо подушкой. – Не может быть, чтобы я выиграла.

– Расслабься, Принцесса, – мягко произнес он. – Все будет хорошо. Вот увидишь, – он вынул письмо из конверта и откашлялся, прежде чем зачитать его. – «Уважаемая мадемуазель Дюпэн-Чэн, благодарим Вас за участие в Конкурсе дизайнеров подростковой вечерней одежды бренда Gabriel. Мы получили множество превосходных работ талантливых юных дизайнеров со всего Парижа…»

– Да, да, да, – пробормотала Маринетт в подушку. – Давай к сути.

Адриан широко улыбнулся, пробежав глазами следующий абзац:

– «Мы рады сообщить Вас, что Вы стали победителем конкурса!»

– Что? – замерла Маринетт.

– Ты победила!

– Я… победила?

– Ага!

– Ты врешь. Дай посмотреть, – Маринетт подошла к нему и выхватила из рук письмо. Она охнула, дочитав до конца страницы. – Я… я победила. На самом деле победила, – произнесла она, задыхаясь. – Мои дизайны будут включены в следующую линейку «Габриэля»! И я смогу пройти стажировку у моего кумира моды. Это все, о чем я мечтала. Просто не могу поверить!

– А я могу, – сказал Адриан. – Ты самая талантливая из всех, кого я знаю! И твои дизайны просто невероятны. Ты так усердно трудилась над ними, никто не заслуживает этого больше, чем ты. Это просто обязана была оказаться ты.

Маринетт подняла взгляд от конверта, широко распахнув голубые глаза. Затем она уронила письмо и бросилась ему на шею.

– Спасибо, Котёнок, – пробормотала она ему в плечо. – Это очень много для меня значит.

– Я очень горжусь тобой, – сказал Адриан, обняв ее. – Ты невероятна. И ты сразишь всех на фотосессии.

– На… фотосессии? – напряглась она в его объятиях.

– Ну да, – нахмурился Адриан. – Ты же говорила, что это часть соревнования, да? Победитель должен продемонстрировать собственные дизайны в паре с Адрианом Агрестом.

Он попытался сказать это как можно более обыденно, хотя даже спустя столько времени все еще казалось странным говорить о себе в третьем лице.

Маринетт ослабила хватку и отступила от него.

– Да, точно. И все это будет проходить в особняке Агрестов. В личной студии Габриэля Агреста! Это все очень серьезно. Он ведь такой затворник. Он очень редко появляется на публике. И почти никогда не пускает никого в свой дом.

– Тогда, мне кажется, это отличная возможность для тебя. В чем проблема?

Она закусила губу.

– Ну, ты же знаешь, какая я неуклюжая. И… все будут смотреть. В том числе и мой кумир моды! Я знаю, что у меня хорошие дизайны, но у меня совсем нет опыта работы моделью. Что, если я провалюсь? Что, если я буду настолько ужасна, что он решит взять на стажировку кого-то другого?

– Эй, – Адриан положил руку на ее плечо. – Все будет хорошо. Ты все сможешь. Ты смелая. Ты потрясающая. Ты – Маринетт!

Она широко улыбнулась.

– Да. Я Маринетт.

– К тому же, – сказал он, – там будет Адриан. Он ведь твой друг. С ним все будет проще, правда? – он с надеждой замолчал. Раньше он считал, что Маринетт боится его, потому что она все время заикалась и краснела в его присутствии (чего, кажется, не происходило с ней в обществе кого-то другого). Даже до того, как в качестве Кота он стал ее хорошим другом, это причиняло боль. Ему всегда нравилась Маринетт, и он ненавидел саму мысль о том, что его присутствие заставляло ее нервничать или чувствовать себя неловко. Но затем он решил, что это было из-за того, что он является сыном знаменитого модельера, и что с этим ничего нельзя поделать.

К счастью, когда Адриан и Маринетт стали более близкими друзьями, Маринетт, кажется, начала чувствовать себя более комфортно рядом с ним. Не так естественно, как рядом с Котом, но теперь она почти не заикалась. Он был очень рад, что может говорить с ней, как Адриан, не заставляя ее при этом нервничать. Но до сих пор он так и не смог в полной мере понять ее. Несколько раз он даже задавался вопросом, не влюблена ли она в него, однако она всегда ясно давала понять, что они просто друзья.

Просто друзья. Смутное тревожащее чувство вернулось, на этот раз куда более настойчивое. Его было сложно проигнорировать. Однако в следующий момент Маринетт уже выдернула его из задумчивости.

– Ты прав, – сказала она. – И у Адриана куча опыта в позировании на камеру, так что, надеюсь, он сможет помочь мне. Если только… – она опустила взгляд. – Если только я не окажусь настолько ужасной, что подставлю и его. И тогда он возненавидит меня!

– Невоз-мур-жно, – сказал Адриан. – Он никогда не сможет ненавидеть тебя. Ты стопроцентно неспособна вызывать ненависть. К тому же, я уверен, что Адриан будет в восторге от возможности позировать вместе с тобой.

– Правда?

– Правда. Поверь мне, это большая честь – примерить твои модели. А работать с тобой? Это же дополнительный бонус. Ты ведь потрясающая, Маринетт.

Ее лицо расплылось в улыбке.

– Это очень мило с твоей стороны. Спасибо, Кот.

– Эй, я просто говорю правду, – он пожал плечами. – Но если ты все-таки нервничаешь, то мы можем потренироваться.

– Что? Как?

– Вот так! – Адриан толкнул Маринетт на кушетку, а сам опустился на одно колено, делая вид, будто держит в руках камеру. – Улыбнись мне как следует! – сказал он, наилучшим образом имитируя своего сумасшедшего итальянского фотографа. – Как будто мама приготовила тебе на день рождения лазанью!

Он рассмеялась.

– Э… Не уверена, что профессиональная фотосессия будет похожа на это.

Адриан опустил воображаемую камеру.

– Если честно, ты бы удивилась, – сказал он своим обычным голосом, но затем снова вернулся к делу. – Да, вот так, ты грезишь о великолепной лазанье! Покажи мне, как поет твое сердце!

Маринетт скорчила гримасу, но затем приложила максимум усердия, следуя инструкциям, пока он кружил вокруг нее, притворяясь, будто снимает ее с различных ракурсов.

– Очень хорошо, Маринетт! Щёлк! Но, возможно, следует добавить эмоций, о да. Ты уронила свою лазанью. Дай мне трагедию. Разбитое сердце. Щёлк!

Пока он болтал, опираясь на опыт своих реальных фотосессий с Винсентом, между делом он выдавал и некоторые по-настоящему полезные советы, почерпнутые им за годы работы моделью:

– Не вжимай голову в плечи, как черепашка. Вытяни шею.

– Ты же не вареная макаронина! Держи осанку, пусть спина будет жесткой.

– Расслабь руки, пусть они будет текучими, как вода, вот так.

– Не закрывай руками свет. Мы же должны видеть твое прекрасное лицо, разве нет?

– Ау? Есть кто живой за этими глазами? Вернись. Мне нужен огонь во взгляде!

После того, как он выдал особенно потрясающий каламбур про спагетти, Маринетт расхохоталась и замахала руками перед лицом:

– Ладно, ладно, сеанс окончен. Все равно уже поздно.

Адриан сделал вид, будто просматривает сделанные фотографии.

– Мы запечатлели множество прекрасных кадров, принцесса. Ты просто самородок, видишь? У тебя лап-солютно огромный потенциал!

– Ха, ну спасибо, – она встала, приглаживая волосы. – Но правда, думаю, это мне помогло. Я уже так не нервничаю.

Адриан улыбнулся, прекращая изображать из себя фотографа.

– Хорошо. Ты удивительная. Я это точно знаю, – он схватил ее руку и склонился, поцеловав тыльную сторону ладони. – Тогда мне лучше покинуть тебя. Расскажешь потом, как прошла фотосессия, хорошо? – он вспрыгнул наверх и отсалютовал ей, прежде чем открыть люк и выбраться наружу.

Как только он взялся за жезл, готовясь к прыжку с балкона, из комнаты послышался голос Маринетт.

– Подожди!

Адриан обернулся, увидев, как Маринетт залезает на свою кровать. Она протянула вверх руку, и он вытащил ее сквозь люк наверх.

– Все нормально? – спросил он.

– Да, я просто хотела… эм…

Она замолчала, глядя на него со странным выражением, а затем обхватила его лицо руками. Адриан почувствовал, как ее губы коснулись его щеки. Он моргнул в удивлении, его щеки под маской начали гореть.

Маринетт отстранилась и взглянула на него с мягкой улыбкой.

– Спасибо, – сказала она. – За все. Ты всегда рядом и поддерживаешь меня.

Его сердце бешено заколотилось в груди.

– Всегда, – сказал он.

Он запрыгнул на ограждение балкона и достал жезл.

– Спокойной ночи, Принцесса, – обернулся он через плечо.

– Ночи, Котёнок.

Помахав на прощание, он прыгнул в темноту.

Ему повезло, что он очень хорошо знал путь от Маринетт, потому что после этого он вообще не обращал внимания на дорогу. Все время до самого дома в его голове повторялся лишь один момент, как будто закольцованное видео – Маринетт мягко улыбается, на ее щеках играет легкий румянец, а ее темные волосы падают ей на лоб. В ее глазах отражается свет луны и звезд, и разноцветные фонарики окружают ее силуэт смутным сияющим ореолом.

«Друг», – подумал он уже в третий раз за этот вечер. Тянущее чувство где-то в глубине его души стало еще более назойливым, отчего у него тревожно сжалось сердце.

Одно он знал наверняка. Это будет лучшая фотосессия из всех, что у него когда-либо были.