Actions

Work Header

Власть большого бога

Work Text:

Хо Даофу говорил на четырех языках, прекрасно знал анатомию, историю, психологию и еще наверняка множество вещей. В его гардеробе не было вещей дешевле четырех тысяч юаней. Все его действия и слова были тщательно продуманы, спланированы и рассчитаны. Его речь была спокойной, а действия четкими и размеренными. В городе, в Цзюмене, в своем офисе он вел себя сдержанно и высокомерно, да наверное даже в спальне с какой-нибудь красоткой из богатой семьи тоже.

Ян Хао поморщился от одной только мысли и, сделав еще пару глотков пива, метко швырнул банку в урну. Почему-то мысли о Даофу ужасно раздражали. Последние месяцы Ян Хао почти о нем не думал, собирая осколки своей разрушенной жизни и отстраивая все заново. Даофу помогал ― и уже хорошо.

А теперь, когда все наладилось, когда Ли Цу вернулся, дом и похоронное бюро снова принадлежали семье Ян, он стал думать о Хо Даофу. Слишком. Много.

Он запоздало понял, что за суть у Хо Даофу: змеиная, хищная.

Ян Хао казалось, что жизнь научила его хорошо разбираться в людях, именно по этой причине он готов был следовать за Ли Цу на край света, всецело доверял Су Ваню, а теперь… он почти стал членом семьи Хо. Членом змеиного логова. И все равно что-то не сходилось.

Ян Хао молча смотрел перед собой невидящим взглядом. Наверное, так ему и надо. Чем он был лучше тех людей, которые довели до смерти его бабушку? Чем он был лучше отца?

Даофу считал, что друзья ему не ровня, что они лгут и не ценят Ян Хао, и если сначала он даже в это верил, то потом понял ― это всего лишь манипуляция. Ведь единственный, кто ничего не достоин, это сам Ян Хао.

А потом друзья вернулись, а мнение Даофу не изменилось. Кажется, он действительно верил в то, что говорил. В его глазах Ян Хао стоял выше кого бы то ни был. Но пусть даже это и стало очевидно, Даофу продолжал оставаться циничным и высокомерным собой, не показывая каких-либо чувств.

Ян Хао спрыгнул со скамейки, чувствуя, как начали замерзать пальцы на руках и ногах, и побрел по пустой темной дороге. Несколько человек вдали в тени деревьев двинулись в сторону парковки, а ведь Ян Хао много раз повторял, что ему не нужна охрана.

Он брел, дыша прохладным, почти морозным ночным воздухом, и надеялся, что это поможет выветрить мысли о Даофу из головы.

Не помогло.

А все потому что Ян Хао, кажется, наконец понял, каков настоящий Хо Даофу, глава семьи Хо и всей Цзюмени. Тогда, в Гутуне, сразу после того, как их схватил Шэбай, Ян Хао увидел если не настоящего Даофу, то его истинное отношение к Ян Хао. И это было паршиво. Под страхом смерти люди проявляют свои худшие качества. У Хо Даофу их не оказалось. А желание защищать дорогих людей вряд ли входило в список худших качеств.

Он не отходил от Ян Хао ни на шаг с того самого момента, как отбил у Шэбая. Он вывел его из Гутуна за руку, он обнимал Ян Хао за плечи… а потом они добрались до оставленных за дюнами машин, и Хо Даофу снова стал прежним.

Ян Хао остановился под фонарем и поежился. Ему меньше всего на свете хотелось признать, что он нуждается в Даофу. Только не в этом хитром манипуляторе. Только не в… Но, хоть Даофу вновь был невыносимым, его пальцы дрожали, когда они прощались и он протягивал Ян Хао визитку с адресом.

Тогда Ян Хао даже не обратил на это внимание. Он был уверен, что бабушка его ждет, что этого сукина сына он больше не увидит, а теперь проматывал в памяти эти моменты, и внутри все покрывалось холодом.

Даофу держал его рядом, но не ставил никаких условий.

Пальцы на ногах совсем окоченели, и он поспешил к парковке и запрыгнул на заднее сиденье джипа. В машине работал обогрев, и тело понемногу стало согреваться, но свежего воздуха по-прежнему было мало.

Когда водитель привез его к самым воротам, Ян Хао брел к себе по безопасной территории, не в силах отвлечься на другие мысли.

Он выбрал длинную дорогу, как почти всегда, и прошел мимо офиса Даофу.

Во дворике горел свет, и через распахнутые двери слышалось тихое постукивание керамической посуды. Даофу не спал.

Ян Хао свернул к нему и прошел через дворик. В чайной стоял приятный цветочный аромат и еще один, едва уловимый шипровый, каким пах сам Даофу. Он не боялся холода и редко запирал двери, Ян Хао стал у порога, не решаясь войти без приглашения.

― Ты сегодня поздно, ― Даофу обернулся, отрываясь от чтения какой-то потрепанной книжки.

― Это проблема? ― спросил Ян Хао и тут же прикусил язык, опасаясь вывалить на Даофу еще больше накопившегося напряжения.

Даофу приподнял бровь удивленно и склонил голову к плечу. Он отложил книжку на стол, спрятал руки в карманы и полностью повернулся к Ян Хао.

― Ты опять поссорился с друзьями? ― поинтересовался он холодно.

Ян Хао нахмурился. С чего он взял?

― Они здесь вообще ни при чем, ― выпалил он. ― Просто ты…

Ян Хао осекся, а Даофу моргнул и посмотрел на него с напускным любопытством в ожидании продолжения.

― Слишком много контроля с твоей стороны. Я уже говорил, что не нуждаюсь в круглосуточной охране, ― наконец произнес Ян Хао.

Едва услышав надуманную претензию, Даофу тут же потерял всякий интерес.

― Я тебе не папочка, чтобы контролировать каждый твой шаг. Прикажи оставить тебя в покое, это теперь и твои люди.

Он отвернулся, беря со стола книгу и возвращаясь к чтению. Все такой же безэмоциональный. Неужели ему настолько плевать на… на все? Неужели обязательно вновь пройти через угрозу смерти, чтобы он проявил себя настоящего?

Ян Хао перешагнул порог, так и не дождавшись приглашения, и приблизился к Даофу, наблюдая за тонкой и аккуратной линией его плеч в дорогой черной рубашке. Аромат его туалетной воды почему-то все равно казался нечетким, едва уловимым, как будто чтобы его полностью прочувствовать, нужно было стать вплотную, уткнуться носом.

Ян Хао отвернулся. От Даофу, его аромата и от собственных мыслей. Что он здесь делает? Даофу он явно больше не нужен.

― Будешь чай?

Услышав вопрос, Ян Хао вздрогнул и посмотрел на Даофу. Тот переставлял чашки на деревянном подносе.

Чай. Какой к черту чай? Последнее, что он хотел, был чертов чай, но почему-то от этого вопроса внутри все сжалось в тугой узел, и единственный способ его развязать, был…

Ян Хао замер, глядя на аккуратно подстриженный затылок. Замер и стал ждать.

Даофу, так и не услышав ответа, обернулся. И в этот момент Ян Хао понял, сейчас или никогда. Он никогда больше не решится узнать. Он схватил Даофу за ворот рубашки, почти рванув на себя, и поцеловал.

Даофу от неожиданности оступился и наверняка упал бы вместе с Ян Хао, если бы не тяжелый деревянный стол позади. Он уперся в него бедрами, повалив часть вещей, тут же послышался звон стоявших на подносе чашек.

Ян Хао почувствовал, как его хватают за руки и с силой толкают от себя. Даофу залепил ему звонкую пощечину и приложил тыльную сторону ладони ко рту. Глаза за стеклами очков сверкали… негодованием? Злостью?

Зато он хотя бы узнал ответ. Ян Хао медленно отступил на шаг, еще на один, и приложил руку к горящей огнем щеке. Он отвел взгляд, больше не решаясь посмотреть на Даофу. Да и видеть его разъяренное лицо не хотелось.

Когда Даофу оттолкнулся от стола и шагнул к нему, Ян Хао уже мысленно подготовился вытерпеть любые удары, любую боль, все равно хуже уже не будет. Но он никак не ожидал, что Даофу притянет его за ворот куртки и поцелует. Сам.

Чувство изумления прошлось коротким импульсом всему телу и тут же сменилось жаждой. Ян Хао сжал его руки на себе и ответил на поцелуй, так до конца и не веря в реальность происходящего. Даофу пошел на него, не разрывая поцелуй, придерживая за ворот и заставляя путаться в ногах. Он припер Ян Хао к деревянной колонне и углубил поцелуй.

Лишь стукнувшись лопатками о преграду, Ян Хао поверил. Ладони Даофу сместились с его куртки на шею, уже нежнее ухватывая, прижимая к себе. Он целовался без остановки, жадно, страстно, вжимался в него всем телом, и у Ян Хао вдруг закружилась голова. Он ухватился за плечи Даофу, скользнул ниже к его бедрам, обнял за талию.

Времени на раздумья у Ян Хао было достаточно, а сейчас каждая секунда была на счету. В любой момент сказка могла закончиться, и этого совершенно не хотелось.

Ян Хао сжал ладони на дорогой ткани его рубашки и вытянул из-за пояса брюк.

Даофу тут же отстранился, смерив его изучающим взглядом.

Другой. Теперь он другой. По-прежнему холодный, но совершенно другой. Будто найдя для себя какой-то ответ, Даофу снял очки и ухватился пальцами за узел галстука, ослабил его и, стянув с себя, швырнул на пол. А затем закрыл глаза и вновь поцеловал Ян Хао все с такой же страстью и жадностью.

Он стаскивал с Ян Хао одежду торопливо и небрежно, будто забыв обо всех своих жестких рамках и правилах. И позволял раздевать себя, нетерпеливо стряхивая жилетку, бесцеремонно выдергивая руки из манжет и почти не отрываясь от поцелуя.

Ударенная щека горела огнем, но вместе с ней полыхал весь Ян Хао, его грудь, рот, бедра.

Путаясь в ремнях и спущенных расстегнутых штанах, они завалились на пол, и Ян Хао наконец смог дать отпор. Он забрался на Даофу и вернул ему все поцелуи разом с его же силой, чувством. Но надолго терпения не хватило ни у одного из них. Даофу оторвал бедра от пола и стянул с себя брюки, ухватил Ян Хао за талию и подмял под себя.

Ян Хао запрокинул голову, подставляя шею под поцелуи. Без одежды тот казался тоньше, почти худым, кожа под пальцами была нежной, а рельефные проступающие под кожей мышцы хотелось вцепиться, зацеловать каждый сантиметр.

Даофу втянул губами кожу на его шее почти болезненно и отстранился. Он ухватил Ян Хао за запястья и пригвоздил к полу.

Они замерли на растянувшееся в вечность мгновение. Ян Хао не мог оторвать взгляд от темных глаз. В открытые двери прорывался холодный ночной воздух, но ему было жарко. Даофу был именно таким, каким Ян Хао хотел его видеть, и лучше этого для него не существовало больше ничего.

Наконец, гляделки закончились. Даофу отпустил его руки, ухватил пальцами за подбородок, накрывая губы, и отвернул от себя. Он продолжил целовать, мучить и вылизывать кожу на его шее, Ян Хао приглушенно застонал ему в ладонь, прикасался языком.

Холодные и влажные пальцы скользнули между ног, погладили и стали массировать вход, и Ян Хао, наконец, вырвался из хватки, стиснул его ладонь и сунул чужие пальцы в рот, прикусывая, жадно облизывая. Даофу выпрямился, отдавая ему руку, и тяжело выдохнул. Хотелось услышать больше его стонов, не видеть больше этой холодной сдержанности, заменить страстью чертовку ухмылку.

У Ян Хао получилось.

Он тяжело застонал, когда Даофу протолкнул в него палец и стал несдержанно двигать в нем, растягивать, и, недолго помучив, добавил второй. Ян Хао отпустил его руку и обхватил за шею, прижал к себе, раздвинув ноги шире. Даофу стал терзать зубами мочку его уха, целовать кожу, обводить кончиком языка раковину. По телу прокатилась волна мурашек, и в комнате будто стало жарче.

У Ян Хао все галактики пронеслись перед глазами, когда Даофу вытащил пальцы и стал проталкиваться в него. Не то от боли, не то от садисткой страсти, не то от запаха Даофу, который был теперь так близко, на его шее, волосах, ключицах, руках. Ян Хао хотелось окунуться в него, измазаться, пропитаться.

Даофу отпустил его лопатками на деревянную поверхность, провел ладонью по ключицам, груди и дальше вниз, к бедрам. Ухватив Ян Хао под задницу, он оторвал ее от пола, выпрямился и стал размеренно двигаться, постепенно набирая темп. И Ян Хао застонал. Громко, несдержанно. А хотелось закричать от избытка чувств. На лице Даофу отражались настоящие эмоции, он кусал и облизывал губы, и смотрел только на Ян Хао.

Чужие пальцы сильнее сжались на бедрах, и Даофу замер, пытаясь отдышаться. Он тяжело выдохнул и вновь посмотрел на Ян Хао.

― Внутрь? ― спросил он, и тихий голос отчего-то резанул слух.

Они даже не говорили об всем этом с самого момента поцелуя. Да и вряд ли потом будут.

― Внутрь, ― кивнул Ян Хао.

Даофу продолжил двигаться и набирать темп, явно отпуская тормоза. И Ян Хао тоже не стал сдерживаться, обхватил член ладонью и стал быстро надрачивать. Тело Даофу содрогнулось, по крепким мышцам на животе прошлась судорога, и он запрокинул голову, застонав. Видеть его таким оказалось для Ян Хао слишком. Он кончил сам, опрокидываясь обратно на холодный пол. Все тело приятно зудело, и ему было плевать, что снаружи холодно, что их могли услышать, что под спиной жесткая поверхность. С последствиями он разберется потом, все, что имело значение сейчас, это Даофу.

Они замерли так на какое-то время, пока Даофу не отстранился и не встал ― колени красные, саднящие, и Ян Хао представил во что могла превратиться его собственная спина. А еще захотелось поцеловать колени Даофу, обнять и не дать ему уйти.

Но удержать его он точно был не в силах. Даофу прошел босиком до дверей и закрыл их, запер изнутри. Затем поднял брошенную у стола куртку Ян Хао и бросил ему.

Ян Хао накинул ее на плечи и поднялся на негнущихся ногах, когда Даофу уже застегивал брюки и натягивал измявшуюся рубашку.

И что теперь. Одеться и уйти? Заставить его поговорить об этом? Молча дождаться, пока его выгонят?

Даофу кинул жилетку и галстук на стул, покрутил очки в длинных пальцах, рассматривая на предмет царапин, и с удовлетворенным видом надел обратно на нос, возвращаясь в привычного бессердечного себя.

Ян Хао сразу стало холодно и больно, будто вместе с волной адреналина схлынула и вся остальная магия.

Даофу щелкнул кнопкой чайника и обернулся, смерив Ян Хао внимательным взглядом. Хмыкнул.

― Ты так и не ответил, ― произнес он спокойно.

― Что? ― сдержав ком в горле, спросил Ян Хао.

― Чай будешь?