Actions

Work Header

Инициатива наказуема. Но это не точно.

Work Text:

Дверь Инженер попытался закрыть сразу, едва увидел, что за неожиданный гость пожаловал в его квартиру февральским вечером. Лакированный ботинок с длинным носом встрял между косяком и тяжелым металлическим полотном входной двери. За плечом гостя виднелась свита - один постарше, с круглым лицом и высокой залысиной, второй, мальчик еще, с вечной трубой у уха. Третьего, квадратного и с синтезатором наперевес, видно не было, но, судя по тихим дребезжащим звукам, ему просто не хватило места на узкой заплеванной площадке, поэтому стоять пришлось на ступеньках.

 

Тот, что постарше и полысее, взялся за край двери и одним рывком распахнул ее обратно. Хозяина квартиры он поприветствовал коротким точным ударом в печень, и сразу же оттер его, сложившегося пополам, к стенке, пошел в комнату. За ним и второй, по ходу стукнув Инженера по коленям тяжело груженым полиэтиленовым пакетом. Главный остался на пороге. Облокотился на дверной косяк. Ждал, пока Инженер прокашляется. Глаз за темными очками было не разглядеть.

 

- Ну, здорово, отец. Войти пригласишь?

- Ну... у меня всё здесь... я вам, конечно, да, но... У меня тут... не прибрано, знаете ли.

- А ничего. Как говорят американцы, нежданный гость лучше жданных двух.

 

Лидер “Железных рукавов” дернул уголком губ, и Инженер почувствовал, как гаденькие холодные мурашки побежали вверх по позвоночнику. Последний раз они виделись с нежданным гостем в ресторане “Канарейка” в новогоднюю ночь. У одного в руках граната, у другого - УЗИ. Тогда - Инженер хорошо помнил - по телу разливалось тяжелое пьяное тепло, и в голове гудело, будто все крысиные мысли этого мира разом вселились в его разум. Крысиные мысли покусывали кончики пальцев, нашептывали разное и сулили всяческие приятности, если только Инженер нажмет на спуск. Сейчас он стоял с пустыми руками, да и теми держался за живот, и было откровенно страшно.

 

Из комнаты донеслось позвякиванье стекла - двигали дверцы буфета, доставали парадные бокалы и тарелки, еще мамины, с темно-синей с золотом каймой. Потянуло запахом копченой колбасы, шпрот и свежего огурца.

 

- Ребята, - Инженер уцепился за возможность отвернуться от Железного и жалобно воззвал к невидимым гостям, - вы чего там? Там это... на кухне лучше возьмите... что там надо-то?

 

Железный прошел внутрь, по пути задел хозяина квартиры плечом. Инженер засеменил следом.

 

В комнате “ребята” уже подвинули лакированный югославский столик от окна к дивану, выставили хрупкую посуду, которую доставать полагалось только по праздникам, и теперь один бодро перекладывал экзотическую снедь из пакета, а второй орудовал складным ножом - нарезал почти прозрачными кружочками салями в ту же тарелку, на которой уже томились ломтики желтого сыра. Своей очередь ждали апельсины. В центре стола стоял хохлатый ананас в окружении бутылок. Шампанское Инженер отметил, а те, что с заграничной наклейкой и темной, по цвету похожей на коньяк жидкостью, опознать не смог.

 

В голове пронеслась ужасная мысль: не на его ли поминки накрыли стол?

 

- Там это, ребят... У меня усесть... рассесть... присесть не особо, но я табуретки могу...

- Не кипишись, отец. Ребята нас сейчас оставят. Вдвоем. На тет-а-тет.

- Ой. - А присесть им всегда успеется. Так что сплюнь.

- Тьфу-тьфу-тьфу, - покорно поплевал через плечо Инженер, а потом на всякий случай еще и постучал по буфету. - И тук-тук-тук, конечно.

 

“Ребята” тем временем закончили с сервировкой, обертки собрали в пакет и синхронно, точно по команде, кивнули лидеру. Тот ответил сдержанным наклоном головы и махнул рукой в сторону двери. Двое вышли так же, как вошли, - молча, деловито, под аккомпанемент синтезатора. Дверь закрылась. Музыка стихла.

 

Железный подошел к столу и потянулся за пузатой бутылкой с обернутым фольгой горлышком. Инженер мялся с ноги на ногу, часто моргал и пару раз сглотнул слюну. Печень болела, но удар на поверку оказался не таким и сильным, а обеда не было с самого завтрака, и уж очень вкусно пахло деликатесами, которые появлялись на столе обычно раза два-три в год, и уж точно не в обычный смурной февральский день.

 

Железный снял фольгу и открутил проволочку. Пробка с глухим хлопком стрельнула в потолок, и Инженер охнул. Пронесло - люстра осталась цела, а что пена с горлышка капала прямо на лак, так это можно полотенчиком...

 

Пузырчатая жидкость полилась в узкие бокалы. Один Железный протянул Инженеру, и тот принял его дрожащей рукой.

 

- Твое здоровье, отец.

- И ваше, - заторопился с ответкой Инженер. - Как оно, кстати? Здоровьице?

- Твоими молитвами.

 

Свой бокал лидер банды выпил в несколько глотков, только кадык заходил под горлом черной водолазки. Инженер пригубил и поморщился от непривычного вкуса: не кислило, в отличие от привычного “Советского”. Поставил было бокал на стол, но угадал пристальный взгляд Железного за темными очками и поспешил снова взять. Глотал торопливо, чуть не поперхнулся, но до дна. На стенках бокала осталось тонкое ожерелье из пены. В ушах загудело, веки налились приятной тяжестью, колени точно размякли - на голодный желудок алкоголь давал в голову сильнее, чем обычно.

 

Инженер потянулся было за вилкой, чтобы подцепить шпротину и положить на кусок батона, но Железный перехватил его руку над столом.

 

- Повторим.

 

Снова разлил. Взял двумя пальцами Инженера за пуговицу рубашки, и тот рефлекторно сделал шажок вперед, потом еще один. Теперь стояли почти вплотную. Руки переплелись в локтях - выпили на брудершафт (Железный дирижировал, Инженер механически двигал руками, как сказано) и снова до дна. От второго бокала Инженера повело окончательно. Ледяные мурашки отпустили, на смену пришло горячее покалывание между лопатками. Тело, натренированное институтскими банкетами по случаю то презентации, то защиты, то чьего-то дня рождения, помнило, что после брудершафта надлежит... что-то там. Что там надлежит-то?

 

- Чего смотришь? Целуй давай.

 

А, ну да. Инженер мелко заморгал, сложил губы трубочкой и с негромким “муа” чмокнул бандита в твердую выбритую щеку. Судя по движению бровей над очками, Железный закатил глаза, и Инженер поспешно отвесил парный чмок в другую щеку.

 

- Мда, - Железный цыкнул языком, и Инженеру показалось, что было это с разочарованием. - Не то.

- Я, конечно, очень извиняюсь, но, знаете ли тут... Что вам не то, в каком это таком смысле?

- В смысле, пей давай. Как говорят американцы, между первой и второй наливай еще одну.

- А закусить можно?

- Валяй.

 

После шампанского перешли на “ты” и пили вискарь. Ели ананас, и через пятнадцать минут Инженер сидел с покрасневшими, разъеденными жгучим соком губами. От еды, выпивки и пережитого стресса он окончательно сомлел, и, как бывало с ним после каждого короткого разговора с алкоголем, осмелел.

 

- Вот вы, ребята, - выговаривал он Железному, тыча в его сторону бутербродом со сливочным маслом и беспорядочно размазанными поверх красными икринками, а второй рукой дирижируя в такт словам ломтиком салями, - вы же хорошие. По глазам же видно. Ну, как видно. Ну, по очкам. Но видно. Ну вот зачем вы вот это все?

- Вот это что?

- Ну... со всякими угрыз... угрозами. НИИ снести зачем-то хотели. От мороженого моего тогда ночью откусили. И вообще.

 

Железный поперхнулся виски. Инженер потянулся было похлопать его по спине, но лидер ОПГ оттолкнул его, залепив растопыренной ладонью - до сих пор в перчатке - прямо в лицо. Инженер стушевался и на всякий случай тихонько похлопал ладонью по столешнице. Железный выбивал клин клином - глотнул еще вискаря, - а потом с силой обрушил ладонь на руку Инженера и припечатал ее к столу. Хватка у лидера была под стать названию банды. Кости сдавило так, что Инженер ойкнул.

 

“Травмпункт же у нас круглосуточный? Или нет?”

 

- Лехе Ржавому ты прострелил плечо. Штырю и Лому попал по ногам. Котику перебил кисть. Еще двоим лепилам пустил по пуле в мягкие части тела. Мороженое, говоришь, откусили?

 

Одной рукой Железный все еще держал Инженера - перехватил, правда, за запястье, чтобы было удобнее. Второй начал неторопливо расстегивать пуговицы белого пиджака. Чтобы снять его, а потом стянуть водолазку, Инженера пришлось отпустить - тот прижал руку к груди и сначала с обиженным видом растирал кисть, но когда вслед за водолазкой настал черед майки-алкоголички (перчатки пришлось снять, а вот очки лидер умудрился даже не задеть), забыл про пострадавшую конечность и часто заморгал.

 

По плечам Железного вились уже слегка расплывшиеся сизые линии татуировок, спускались вниз по груди, вились вокруг темных сосков. Поверх татуировок посверкивала дутая золотая цепь толщиной в половину инженерова мизинца. На боку под ребрами белела повязка, залепленная медицинским пластырем. Железный чуть поморщился, когда отдирал пластырь от кожи. Под повязкой тянулась багровая полоса.

 

- Ну и я еще. Правда, по касательной прошла, как видишь. У тебя, отец, то ли руки кривые, то ли самострел.

- Я это... Я не хотел...

- Мда? - Железный изогнул бровь. - Это жаль.

- Тебе, наверное, пластырь надо. Я принесу.

- Сидеть.

 

Инженер, вставший было со стула, послушно сел обратно. Железный вздохнул.

 

- Ну бля, отец. Что ты за кисель безынициативный? Харэ терпилу лепить.

 

“В каком смысле?”, - хотел спросить Инженер, но Железный подцепил брошенный на диван пиджак и из внутреннего кармана достал пистолет. Слова обернулись присвистом воздуха, пойманного в сжавшемся горле.

 

- Значит, как в ресторан ко мне приходить и моих ребят пулями кормить, ты смелый. Ствол на меня наставить на моем же рынке, когда ты там проводками приторговывал, ты смелый.

- Это датчики.

- Хуятчики. Мне похер, если честно. Помнишь, ты с меня тогда часы снял?

 

Инженер мелко закивал, потом сразу же замотал головой, но подумал, что отпираться смысла нет, и снова закивал.

 

- Помнишь, значит. Ну и отлично. Тогда повторяю вопрос: чего терпилу лепим?

- В каком смы...

 

Железный в который раз за вечер взял Инженера за руку. На этот раз вложил в ладонь ствол, а потом сделал что-то совсем невозможное - направил чужую руку так, чтобы ствол вплотную уперся в собственный обнаженный живот.

 

- В таком.

 

Голос Железного все это время был почти трезвым, а градусы внутри выдавал разве что легкий румянец на скулах. Сейчас румянец разлился по щекам, а в голосу появилась хрипотца.

- Я не такой! - Инженер попытался разжать пальцы, но Железный все еще держал его и не давал отпустить оружие.

- Такой-такой.

- Я не буду!

 

Дальнейшее заняло несколько секунд.

 

- А вот так? - лидер ОПГ грохнул кулаком по столу.

 

Подпрыгнули тарелки, опрокинулись две пустые бутылки.

 

Телевизор у окна мигнул экраном и включился сам по себе.

 

- Здесь, в этом, казалось бы, чистом поле, творилось то, от чего волосы подмышками в одночасье поседели! - заговорил ящик голосом журналиста из “Загадки дыры”.

 

Инженер зажмурился.

 

Железный уверенно отвел его руку со стволом от себя и сдавил сильнее.

 

Инженер дернулся и нажал на курок.

 

Пуля пробила экран.

 

Разоблачительная речь журналиста оборвалась с возмущенным писком.

 

- Вы чего? - едва пошевелил губами Инженер.

 

- Я тебе новый куплю, - хрипло прошептал Железный. - Не отвлекайся.

 

Вернул руку Инженера - горячий кружок дула поцеловал обнаженную кожу.

 

- Я сейчас.

 

Свободной рукой Инженер вслепую нащупал на столе свой бокал, но тот оказался пуст. Нашарил бутылку. Глотнул прямо из горла. Еще раз. И еще. Закашлялся. Ствол сильнее ткнулся Железному в живот, от чего тот со свистом втянул воздух и издал тихое “бля”.

 

Последний глоток навел, наконец, до нужного предела градус в крови. Инженер открыл глаза. На губах его появилась ехидная улыбочка, один в один как месяц назад в зале ресторана “Канарейка”.

 

- Другое дело, - одобрительно прохрипел Железный.

 

Свободной рукой Инженер прищелкнул ногтем по металлическому браслету дорогих часов.

 

- Часики все те же?

- Хочешь, я тебе их снова отдам?

- Давай. Медленно только, без резких движений.

 

Чтобы снять часы, Железный отпустил руку Инженера, и тот перехватил ствол поудобнее. Все крысиные мысли мира вернулись, но бродили в голове, спотыкаясь спьяну.

 

- Я, небось, первый человек, который их с тебя дважды снимает?

- Ты, отец, единственный человек в этом городе, который на меня ствол рискнул наставить. Дважды.

- Уже трижды.

- Как говорят американцы, три раза прости, а в четвертый - прихворости.

 

Загадочное “прихворости” Инженер пропустил мимо ушей. Спросил:

 

- А тебе что, такое, ну, нравится, что ли?

- До некоторого предела, - неопределенно ответил Железный и положил часы на стол.

 

Чтобы взять их, Инженер бездумно отвел пистолет, и тут же больно получил по руке. Кисть обожгло. Оружие упало на пол, и Железный тут же носком ботинка отправил его в угол. Подцепил пальцами узел галстука Инженера, потянул к себе. Скомкал пятерней и узел, и воротник рубашки, как за ошейник взял. Поцелуй был жаркий, влажный - хоть и без языка - и на вкус как выпивка и сигаретный перегар. Железный было отстранился, но Инженер потянулся к его шее, сообразил, что выше пояса одежды на бандите нет, и сменил тактику - схватился за пряжку брючного ремня, удерживая Железного на месте.

 

- С-сидеть. Сел, кому сказано... и продолжил.

 

Железный молча выгнул бровь, а затем тряхнул головой - очки упали на кончик носа - и уставился на Инженера поверх темных стекол.

 

- Вот теперь - то, - констатировал он.

 

Инженер гордо задрал подбородок и поджал губы.

 

- Я, между прочим, чтобы ты там себе знал, вполне себе инициативный. Беру, так сказать, в руки.

- В руки, говоришь, берешь? - хохотнул Железный. - Это хорошо. Третью бутылку сразу откупорим, для храбрости?

- Для храбости, - улыбнулся крысиной улыбкой Инженер, - у меня есть сюрпризик один. Берег, так сказать, чтобы какой-нибудь тет-а-тет приукрасить.

 

И дернул за ремень.