Actions

Work Header

10 фактов о Такии Генджи, которые с риском для жизни узнал Тамао Сэридзава

Chapter Text

Факт 1. Генджи носит очки

 

Такия Генджи был как ураган. Он сносил всё на своём пути, шёл к своей цели и был абсолютно непредсказуем — нельзя было сказать, в какую сторону его развернёт на сто восемьдесят градусов на этот раз. И противостоять этому напору было невозможно. Только держаться за что-нибудь покрепче, иначе «Полетели, Дороти, прощай, родной Канзас». Проверено сперва Макисе, а затем Идзаки.

Не то чтобы Тамао специально следил за Такией. Нет, вовсе нет. Больно надо. Но после проигрыша взгляд сам искал в толпе разномастных судзурановцев высокую фигуру с куцым хвостиком на затылке. Они старались не пересекаться. Ни его генералы, ни генералы Генджи. Тамао признавал — победа Такии была честной. Он был сильным противником и победил. Тамао проиграл. Вот и всё. Слов много, но не тех, что может сказать победитель проигравшему. Поэтому Тамао с парнями тихо-мирно перебрались на задний двор, оставив Генджи крышу. Диван Тамао забрал с собой — из принципа, как частную собственность. И в качестве моральной компенсации. Пусть тот стоял там и до него, но удержаться от маленькой пакости в адрес Такии он не смог.

Они пересекались редко. Но всё же пересекались. Судзуран был не такой уж и большой школой. Каждый раз, когда Такия попадал в его поле зрения, Тамао неосознанно начинал наблюдать. Ну, а что? Врага нужно знать в лицо. Нет. Он не собирался устраивать повторную битву или собирать силы. Тамао знал — за ним пойдут, если он позовёт. И в этот раз отстоять трон у Генджи вряд ли выйдет. Завоевать вершину Судзурана — мало, нужно суметь удержаться на ней. Но звать и собирать силы не хотелось. Титул Короля Судзурана ему не очень-то и нужен. Всё, что Тамао надо — у него уже есть. Есть Токио, есть Токаджи, есть Цуцумото, есть сосиски и пиво, есть диван, на котором можно сидеть с друзьями, жрать жареные сосиски и пить то самое пиво. И есть Судзуран, где он всё это приобрёл. А титул короля — это просто титул. Рано или поздно школа закончится, исчезнет титул, а друзья, сосиски и пиво останутся. И это главное. Такия пока этого не понимает. Вот и бьётся, баран упрямый.

Помимо школьных коридоров они сталкивались и на дополнительных занятиях, куда сгоняли все выпускные классы. Хочешь — не хочешь, а экзамены никто не отменял. И как бы ни прискорбно было вспоминать этот факт, но Судзуран был школой. Здесь учили. Иногда. Поэтому класс Тамао и класс Генджи очень часто оказывались в одном кабинете. Школьное руководство видимо считало, что сильнейший класс должен помогать отстающим. О да... Они хоть и сохраняли нейтралитет по отношению друг к другу, но в любой момент были готовы помочь. Так помочь, что костей потом учителя не соберут.

Тамао сидел в первом ряду у окна. Замечательное место: хороший обзор класса, видно кто что делает, замечательный вид из окна. Ветерок опять же. А вот Такия сидел в третьем ряду за предпоследней партой. Обычно он либо не приходил, либо страдал какой-то хернёй, но чаще всего спал.

Смотреть за Такией — дурная привычка. Как курить. И надо бы бросить, но не можешь или вечно откладываешь на потом. Вот и Тамао тоже откладывал. Стоило Такии нарисоваться на горизонте, как взгляд сам собой приклеивался к этому придурку. Иногда Тамао замечал, как Генджи щурится, словно прикидывает что-то в голове. А иногда, будто высматривает кого-то. В этом случае он предпочитал свалить куда-нибудь подальше. Хрен знает, что в голове у этого идиота. Параноик хренов. Тамао случайно застукал того в туалете пару дней назад. Так этот больной шарахнулся в сторону и за спину сразу что-то спрятал. Не, точно припадочный. А с психами, говорят, нужно быть осторожными. Ты ему сегодня в глаз. А он тебе завтра ножик в печень. Неравноценно как-то. Да и Тамао как бы вообще наплевать, он в дела Такии лезть не собирался.

В этот раз у них была математика, им задали небольшую проверочную. Учитель раздал задания, написал дополнительные задачи на доске и выбежал из класса. В целях безопасности. Тамао математику не любил, но неплохо разбирался. Задания были простые. Для дебилов. Ну да, интеллектом судзурановцы не отличались, не в этом их плюсы. Тамао было скучно. Задачки он решил быстро, к заданиям приступать не хотелось. А другого занятия, кроме как разглядывать одноклассников, не нашлось. Токио что-то решал, то и дело сверяясь с потрёпанным учебником. Токаджи быстро-быстро писал — вот уж кто нацелен на лучший результат. В прошлый раз Идзаки получил девяносто из ста. Юджи посчитал такой результат личным оскорблением. И теперь старался обойти эту блондинку, удачи ему, чо. Хорошую мотивацию нашёл Юджи. Сам Такия сидел, сгорбившись над своими листочками, и смотрел на доску. Кончик карандаша был весь обгрызен, а губы Генджи постоянно шевелились, будто он читал вслух, но не понимал написанного. Затем смотрел на свои записи, что-то чиркал и вновь смотрел на доску.

Надо же! Какая страсть к учёбе. Нет, Тамао вовсе не думал, что Генджи тупой или не умеет читать. Хотя кто его знает... иногда у Тамао мелькали такие мысли. Просто он не ожидал от Такии такого рвения. Но тот явно нервничал. До конца урока оставалось десять минут, а у Генджи походу ничего не получалось. Тот подавался вперёд, опираясь на края парты, щурился, словно пытался что-то рассмотреть, но, похоже, всё было без толку. Когда прозвенел звонок, Такия первым сорвался и вылетел из класса.

Надо же, какой нервный. Тамао спокойно дождался Токио и Юджи, чтобы всем вместе пойти на обед. А проблемы Такии — это проблемы Такии. Разбираться в сложной жизненной системе новоявленного лидера Тамао не собирался. Единственное, на что он надеялся, что сегодня они с ним больше не пересекутся.

Как же он ошибался. Видимо, сегодня Тамао мирозданью не нравился. Они завалились в бар, чтобы отпраздновать выздоровление Токио. И пусть тому нельзя было пить, им-то можно. Да и весело провести время — кто не захочет. Этот бар нашли Миками, наперебой крича, что здесь лучшее пиво, лучшее виски, лучшие девчонки и по ценам вообще всё бест. Кажется, не только Миками так считали: Генджи и его генералы уже были внутри, похоже, тоже что-то отмечали. На минуту воцарилась тишина. Тамао уже хотел уйти, но Токио закатил глаза, прошипев что-то про детский сад, и за руку затащил его внутрь. Остальным не оставалось ничего другого как зайти следом.

Такия молча переглянулся со своими парнями, пожал плечами и все вернулись к своим делам. Тамао выбрал самый дальний столик, чтобы не мозолить друг другу глаза, но обзор на Генджи с Идзаки всё равно был прекрасный. Они играли в дартс. Вернее, играл Генджи, а Идзаки его учил. Настроение было подпорчено неожиданной встречей. Токаджи скрипел зубами, мрачно уставившись на эту парочку. Похоже, что в его списке «За что нужно уебать Идзаки Шуна» прибавился ещё один пункт. Токио вместе с Миками принесли выпивку, но на царящую за их столиком гнетущую атмосферу это никак не повлияло. Отметили, блядь, называется. Такеши и Манабу старались всех расшевелить, но то и дело поглядывали на GPS.

— Ну нахуй. — первым не выдержал Токаджи. Схватив со стола пачку сигарет, он вышел на улицу, задев Идзаки плечом. Тот лишь ухмыльнулся, придержал Такию за плечо и вернулся к прерванной игре.

— Может того, накостыляем им? — предложил Цуцумото. Он переводил взгляд с Тамао на Токио и обратно, вертя в руках зажигалку.

— Давайте, а то скучно как-то... — начал Такеши.

— А так повеселимся! — радостно закончил Манабу.

Предложение было заманчивым. Почему-то вид смеющегося Генджи в компании Идзаки бесил. Хотелось обоим врезать по наглым мордам, затем по почкам, потом ногой в печень, а дальше как пойдёт. Но не стоило. В конце-то концов! Весь мир не сошёлся на этом засранце. Пусть что хочет — то и творит, а они здесь ради Токио. Тамао покачал головой. Не уж, сейчас им не до драк. Братья Миками пожали плечами и тут же вспомнили похабный анекдот, вернулся успокоившийся Токаджи, Цуцумото отбросил зажигалку и откинулся на спинку стула. А Токио разулыбался. Всех отпустило. Даже дышать стало легче. Завязался разговор, пошла новая порция выпивки, а взгляд Тамао снова приклеился к Генджи. Тот ни разу так и не попал в цель, как бы его белобрысый генерал не учил бросать. Лишь пьяно щурился, всматриваясь в центр круга. И снова мимо.

Нда, глазомер у Такии хреновенький. Может, ему очки надеть? Тамао чуть было не крикнул об этом, но вовремя прикусил язык. Не хватало ещё развязать драку. Да и выдавать себя он не собирался. Это прерогатива Токаджи хрустеть чипсам так, будто он шею Идзаки пережёвывает, а не сушёные картофельные дольки.

Домой они расходились весело. Цуцумото вместе с Манабу во всё горло орали какую-то попсовую песенку. В ноты не попадали, зато от души. Токио попрощался раньше, а Такеши вызвался его проводить. Тамао хотел сам, но друг лишь помахал рукой и под хохот пьяного Такеши направился в сторону дома. Не то чтобы Тамао было обидно, но как-то да... Он хотел позвать Токио к себе, у него как раз был подарок к выздоровлению — новый кактус. И чего Тацукава их так любит?

Тамао попрощался с остальными и отправился домой. Было хорошо. Вечер прошёл отлично, даже Такии с дружками не удалось его испортить. Токио поправился — а это главное. Они снова все вместе. Все обиды прощены и забыты. Ветерок приятно обдувал разгорячённую после выпивки кожу. Хотелось то ли петь, то ли кричать, то ли сделать что-то такое... Что это за «такое», Тамао сам не знал.

На пустых улицах всегда хорошая слышимость. А этот голос Тамао узнал бы где угодно. Стоило ему вырулить на соседнюю улицу и нате вам, пожалуйста, Такия Генджи собственной персоной. Будто за весь день лицезрение его рожи Тамао не хватило. Тот стоял к нему спиной, а заслышав шаги, дёрнулся и резко обернулся. В тусклом свете единственного фонаря он казался каким-то потерянным, ещё более худым и мрачным, длинные тени даже прибавляли роста. Глист хренов. Увидев его, тот весь подобрался, словно приготовился дать Тамао отпор, смерил презрительным взглядом и пробурчал:

— Какого хрена надо? — Нет. Он точно нарывался. Тамао постарался мило улыбнуться. Хотя у него скорее оскал получился, да и пох. Для Такии сойдёт.

— Да так. Мимо шёл. Смотрю, тип какой-то подозрительный ошивается. Хотел проявить свою гражданскую сознательность, а это ты. Заблудился? — участливо поинтересовался Тамао. Его издевательский тон походу взбесил Генджи. Тот быстро приблизился и схватил Тамао за грудки.

— Ты охуел? Какого хрена тебе надо? — Генджи шипел, а не орал, как обычно. Видимо, не хотел привлекать к ним внимание.

— Отпусти рубашку. Порвёшь — убью. — Тихо и спокойно ответил Тамао, сжав свои руки на чужих запястьях. Тонких, но сильных. Бесячий Такия. Вот надо было ему пойти именно этой дорогой! Приблизив к нему лицо, Генджи наклонился ниже, не собираясь его выпускать. Снова заискрило, как тогда в баре. Тамао почувствовал, как накатывает какая-то иррациональная злость, глухая обида. Такая — как песок. Зачерпнёшь такой в ботинок, а он хрустит, и вроде весь высыпал, вытряхнул, а он всё равно мешается, лезет, трёт, и избавиться от него не можешь. И злишься, злишься, злишься...

Кто из них первый ударил, Тамао не помнил. Почувствовал только, как левую скулу обожгло болью, да раздался грохот разлетающихся мусорных баков. Кажется, туда он отправил Генджи своим ударом. Тамао потёр скулу и посмотрел на поднявшегося Такию. Не сговариваясь, они бросились друг на друга. Тамао бил сильно, стараясь выплеснуть всю свою злость на Такию. Тот тоже не оставался в долгу. Бил наотмашь, так, что у Тамао трещали кости. Чужой кулак прилетел ему в живот, а Тамао неслабо врезал Такии по роже. Даже что-то хрустнуло. Где-то в глубине Тамао позлорадствовал: «Хоть бы нос сломал». Поделом, засранцу. Они отлетели в разные стороны. Побитые, грязные. Генджи некоторое время сверлил его взглядом, а затем рассмеялся. Тамао даже подумал, что всё, приехали. Вернее, у их новоявленного лидера крыша уехала, но уже через пару секунд смеялся вместе с ним.

— Блядь, ну и какого хрена это было? — спросил Генджи, отсмеявшись.

Тамао пожал плечами. Действительно, какого хрена... но значит какого-то, раз его отпустило. Теперь, смотря на разукрашенного его стараниями Такию, живот не сводило от бессильной ярости и не затапливало глупой — детской даже — обидой. Было хорошо, легко. Словно Тамао купил новые ботинки, где не было проклятого песка. Генджи зашарил по карманам в поисках сигарет. Тамао прикурил, кинул свою пачку, давая прикурить Генджи. Тот благодарно улыбнулся, выпуская струйку белого дыма. На небе уже зажглись звёзды. Мигали красными лампочками пролетающие самолёты.

— Вот блядь, — выругался сквозь зубы Генджи.

— Ммм? — Тамао перевёл заинтересованный взгляд на него. Что там опять у Такии приключилась. Ни минуты покоя.

Генджи подобрал с земли что-то из чёрного пластика и покрутил в руках. Это оказались очки. Одно стекло в них треснуло.

— Вот ведь блядь, — повторился Генджи. — Только позавчера же забрал. Теперь опять в ремонт отдавать.

— Не опять, а снова, — машинально поправил его Тамао. Он заворожено смотрел на очки в руках Такии. — Генджи, ты очки носишь?

— Ну, да. Но только дома или когда никто не видит. Дальнозоркость или близорукость. Хуй их знает, в общем, вечно путаю. — Генджи осторожно крутил очки в руках. Затянулся в последний раз и выкинул истлевшую сигарету. — Отец меня убьёт. Третья пара за месяц.

Тамао подошёл ближе. Вот это новости! Офигеть ведь просто! Генджи носил очки. Да уж, Такия Генджи умел удивлять. Тамао протянул руку, мол, дай посмотреть. Генджи вложил в неё сломанную вещь, а сам снова зашарил по карманам. Тамао повертел очки в руках. Обычные, из чёрного пластика, квадратные. И осторожно надел их. Было любопытно. Глазам стало неприятно от увеличившейся резкости. Всё было слишком чётким, близким. Значит, у Генджи близорукость. Вот почему он на доску так смотрел. И в баре никак не мог попасть в десятку. Тамао усмехнулся, ну, прямо в воду глядел.

— Мне идёт?

— Пф! — Генджи искренне улыбнулся, показывая ровные белые зубы. — Как дурак выглядишь. Дай сюда.

Плавным движением он стянул очки с носа Тамао и надел их на себя. Странно. Вроде ничего не изменилось. Такия каким был, таким и остался. Придурком. Но в очках. А что-то у Тамао в животе перевернулось. Будто оторвало от земли, как на качелях, а затем опустило обратно на землю. Похоже, ураган Такия Генджи настиг и его. «С приземлением, девочка Дороти. Вот ты и в Стране Оз».