Actions

Work Header

Солнечный мальчик

Work Text:

Иногда — очень редко — Джун Мун пытался анализировать собственные эмоции. Те самые, которых у него не было с раннего детства. Отцу, весьма импульсивному и резкому человеку, безэмоциональность не нравилась. Спокойствие сына порой выводило его из себя настолько, что он тащил Джун Муна в походы или смотрел с ним самые страшные ужастики, которые только попадались ему на глаза. А потом глушил пиво, сетуя в воздух, что не понимает собственного сына. Маме же, наоборот, нравилось вечное спокойствие Джун Муна, и на все сентенции отца она говорила одно и тоже: «Зато его никто не обманет. Он всегда раскроет любую интригу, он же видит людей насквозь». 

На самом деле эмоции у Джун Муна были. Пусть и легкими отблесками, но были. Мелькали перышками ярких птиц или чешуйками золотых рыбок. Это было очень интересной игрой — поймать их все в охапку и собрать букетом, чтобы подарить маме или предъявить отцу. Тому бы наверняка понравилось. 

Это было очень интересной игрой, но поделиться ее итогом у Джун Муна не вышло. А ведь в тот день у него почти получилось. Он даже с удовольствием попрыгал в луже вместе с первоклашками из школы, находящейся под покровительством университета, в котором он учился. И с удовольствием послушал, как одна из одногруппниц взахлеб рассказывала про то, как она с младшим братом ловила солнечных зайчиков, а они их постоянно слепили. Джун Мун специально вышел на солнце, чтобы проверить правдивость рассказа, а Ун Хи просто рассмеялась и ткнула Джун Муна в район сердца и попросила послушать его. Сердце билось с перебоями, от солнца хотелось и прятаться, и получить еще больше тепла.

Неужели эта двойственность и была тем, что другие называли эмоциями? Стало вдруг так важно спросить об этом отца, что Джун Мун наплевал на последнюю лекцию и прибежал домой раньше обычного. Ведь так нужно было спросить у мамы, почему она не любит это ощущение?

Но ничего узнать не получилось. Мама была похожа на куклу. Сломанную куклу. Из-под халата на пол натекло много крови, а ее сладковатый запах сводил с ума и мешал дышать. Отец был похож на разломанного солдатика, убитого на посту. Череп был разбит на части, и Джун Муну казалось, что из его кусочков, как из пазла, можно собрать картинку. Только совсем не такую, какая была нужна. Которая была необходима. Спокойную, привычную и любимую. Голоса незнакомцев в черном разрушали остатки любимого замка. Того самого, что они с отцом строили из старого конструктора, принадлежащего еще дедушке. Странный старый замок, пыльный и с непередаваемым ощущением безопасности. В нем никогда не должны были ходить чужие люди, превращая маму в неживой манекен с выломанными руками. Никто не смел играть в нем пазлами, созданными из кусочков черепа отца. Яркие красные пятна на них не могли так отвратительно пахнуть, а жижа, которая еще недавно была мозгом, не могла быть бесцельно размазана по ступенькам, по которым когда-то они с отцом бежали к солнцу. Солнечные зайчики не должны были всего этого видеть, а тем более прыгать по зловонной жиже и умирать от мерзкого сладкого запаха крови, так и текущей из сердца мамы. Солнечный замок не имел права стать прибежищем мрачных теней, несущих мрак и кровь туда, где любило играть солнце.

Но оказалось эти тени так легко победить. Раздробить череп или выломать руку так, чтобы она повисла марионеточной нитью. Из чужого мозга, даже если в него погрузить руку, больше нельзя вырвать ни единой мысли. Впрочем, а откуда мысли у теней, которые только и делали, что уничтожали чужие солнечные замки. Джун Мун пытался спрашивать, зачем они так поступают, но тени либо не умели говорить — с каждым ударом, ломающим очередное ребро, выхаркивая из себя почему-то тоже красную кровь. То ли не желали раскрывать своих секретов. 

Именно поэтому, скорее всего, тени так мечтали убраться прочь, стоило только Джун Муну щелкнуть замком, запирая дверь от окружающего мира. Мира, который позволил таким теням жить и уничтожать чужие мечты. Хруст костей долгим эхом никак не хотел уходить из замка. Наверное, потому, что и ему не понравилось вторжение чужаков, и звуки воплей от боли замок тоже принимал с удовольствием. Замок ведь был солнечным, а солнце могло сжигать до смерти, со смехом уничтожая кожу, обнажая мышцы, вываливая мясо. Жаль, что солнце тоже так и не научилось избавляться от мерзкого запаха, наоборот, делая приторный аромат еще ярче. Чтобы тошнота подкатывалась к горлу. 

Тени, оказалось, так боятся солнца, что пытаются сопротивляться, еще больше усиливая свои страдания. Одна из теней несколько раз пыталась уползти, и каждый раз точным ударом сначала по ногам, а потом по голове Джун Мун легко пришпиливал извивающуюся тень к полу. Хруст менялся криком так часто, что Джун Муну все больше верил в то, что тени так и не научились говорить. Лишь смотреть с ужасом в глазах на приближающийся камень. Этот камень отец принес специально для Джун Муна, когда тому исполнилось десять лет. Он был точной копией какого-то знаменитого булыжника. Отец с таким упоением рассказывал про него, что Джун Мун верил несмотря на то, что мама подняла отца на смех и они еще долго ругались на кухне, пока Джун Мун ходил по гостиной, выбирая самое лучшее место для камня. И на него тоже должен был обязательно падать солнечный свет, как и на другие ступеньки, ведущие к огню, из которого состоит солнце. 

Все-таки пусть мама и не верила, но в тот раз отец оказался прав. Камень действительно был волшебным. Ведь именно таким можно было размозжить тени-убийце голову, разломать все кости, окунуть его в кровь, измазать остатками мозга и даже собрать из костей черепа картину мести. Именно так поступали рыцари, защищающие замок.

Джун Мун сидел и смотрел на мертвые тени. Одна была похожа на сломанную куклу. Пальцы на руках были раздроблены, из глазниц вытекли глаза, словно их никогда и не было, черные дыры зияли мраком, в который никогда не заглянет солнечный свет. Кровь уже не текла, скопившись лужей на полу. По такой луже Джун Муну никогда бы не пришло в голову прыгать, тем более и солнечные зайчики точно обходили ее стороной. 

Вторая тень была похожа на сломанного солдатика, чью оловянную голову сожгли на огне свечи. Только эта тень не была оловянной, поэтому вместо головы все же осталось кроваво-розовое облако. Одно из таких, какому никогда не найдется места на небе. У этой тени почти не было крови, было только багровое тело и переломанные ноги. Волшебный камень лежал рядом с Джун Муном, который прижимал окровавленную руку к сердцу. Отчего-то было очень больно, даже глаза словно бы рвались прочь из глазниц, вызывая странное чувство, которому Джун Мун никак не мог найти объяснения. Наверняка мама и отец могли ему рассказать, что это такое, но в уничтоженном солнечном замке, тихом, со стертыми ступенями, которые теперь никуда не вели, больше некому было отвечать на его вопросы.