Actions

Work Header

Старый Свет

Chapter Text

Эпилог
Над Сабанной полыхал закат. Отчего-то на юге все было ярче, даже цвета неба; запахи, звуки, чувства – все это вонзалось изнутри, не давая покою. Сабанна оказалась совсем не такой, как представлял ее себе Миес: не заносчивая гордячка, но страстная, коварная соблазнительница.

Когда сестру отправляли в столицу врага, Миесу велено было сопровождать ее, быть советником и наперсником, поддержкой и защитой, а на деле – еще одним драгоценным заложником. Он подчинился беспрекословно, хоть и знал, что жизнь его отныне не будет прежней, и стоит Сабанне поднакопить сил – тарандцев при дворе перережут в ночи, начав с будущей императрицы.

Однако Сабанна не стала даже тянуть до свадьбы. После взрыва в опере Миес каждый день ждал смерти. Его не пускали к Унельме, а прочих видеть он не желал; сабаннский алкоголь был отвратителен, но помогал притупить тоску. Миес стал пробовать Сабанну на зуб, торопя возмездие, но двор оказался болотом, в котором даже то насилие, что Миес учинил над одним из слуг, кануло на дно, не подняв ряби. Что ж, раз так – он решил иметь эту проклятую Сабанну во всех позах.

Но Сабанна сумела его удивить.

Вечер клонился к ночи, скоро, скоро тихонько звякнет ключ в замке, скрипнет кровать, и от возбуждения собьется дыхание. Сегодня, скоро. Снова.

Миес вспомнил, как это было тогда, в первый раз. Он сразу понял, что с этим все будет иначе, и от сердца отлегло: не было слез, не было страха, парень, которого ему привели, не забился в угол, дрожа, а покорно лежал на кровати, с головой завернутый в одеяло. Миес погладил его по ногам, и те послушно приоткрылись, приглашая к игре; он стал ласкать их, медленно поднимаясь все выше, сначала кончиками пальцев, затем – языком. Гладкая, голая кожа без шерсти завораживала его, Миес всегда хотел попробовать так, но те, кто прежде делили его постель в Сабанне, не располагали к долгим прелюдиям. Этот был особенным, позволял делать с собой что угодно. Этому – нравилось. Миес ласкал его между ног, щекотал языком по-сабаннски тесную дырочку и в восхищении поглаживал твердый, вздрагивавший, будто живое существо, член. Тот был совсем маленький рядом с его собственным, уже расправившимся и удобно лежавшим у парня на бедре. Одеяло задралось почти до груди, но не развернулось полностью, и отчего-то это казалось возбуждающим – то, что партнер не видит ничего, не может предугадать его следующего движения. Миес дразнил его анус, потирая головкой члена, и парень ерзал, бесстыдно раздвигая колени, приглашая, подаваясь навстречу. Он застонал, когда головка начала погружаться чуть глубже, высунул из-под одеяла руки, раздвигая себе ягодицы, помогая; его, кажется, не испугал размер того, чем его собирались поиметь.

Для прислуги он слишком хорошо знал, чего хочет и как этого добиться. Он хотел член Миеса внутри, в своей тугой заднице, этот чудесный развратный мальчишка, о, как это было невероятно!

Миес расслабился – кажется, этот был привычен к большим членам. Могло ли такое быть, что слуги привели Миесу шлюху из борделя? Быстро же они управились, в таком случае. Миес подумал, что этих хитрецов надо будет наградить, а уж сладкого распутника – тем более, и склонился над ним, засаживая равномерно, мощно и глубоко. Парень ласкал свой член, надрачивал, обнимал Миеса бедрами. Одеяло сбивалось, открывая гладкую грудь, не лишенную рельефа мышц, шею с острым кадыком, длинные волосы, вившиеся черными змеями, а потом...

Потом Миес замер, потому что одеяло окончательно развернулось, и он вдруг осознал, что тот, кто сжимается вокруг его члена, тот, кто подается навстречу, постанывая, не слуга и не мальчик из борделя, нет.

Миес ебал наследника сабаннского престола.

Это было как гром среди ясного неба. Табун бессвязных мыслей пронесся в голове Миеса: что на рассвете его расстреляют, что охрана кронпринца прирежет нахала прямо здесь, не дожидаясь утра, что Унельма вряд ли будет страдать от домогательств ненавистного супруга, если все же выйдет замуж, и что у будущего императора Сабанны охрененно жаркая и ненасытная задница; потом Зебастиан открыл рот и произнес:
– Мы ебаться будем или в гляделки играть?

И все перевернулось с ног на голову. Еще мгновение назад Миес развлекался, в свое удовольствие трахая безымянного мальчишку, и вдруг, будто по мановению волшебной палочки, он ублажает кронпринца... Даже член слегка обмяк, и тут же накатил страх: попробуй не угоди!

Зебастиан, похоже, легко прочитал эти метания по его лицу. Вздохнул, притянул к себе и поцеловал, и столько было в этом поцелуе желания, тоски, одиночества, что Миес выбросил из головы абсолютно все, оперся на локоть и мягко, осторожно двинул бедрами.

Тарандцы были чужими здесь, но факт в том, что кронпринц Зебастиан был таким же пленником Сабанны, как и сам Миес.

– Ваше Высо... – начал было Миес, но кронпринц перебил:

– Вот даже не вздумай!

Миес нашел в себе силы рассмеяться.

– Как мне тебя называть? – спросил он, дивясь своей наглости.

– Бастиан, – ответил тот, подтягивая колени к самой груди.

Миес хотел сказать ему с дюжину разных вещей, но усилием воли закрыл рот и улыбнулся. Все это могло подождать. Он двинул бедрами сильнее, вгоняя поглубже член, и Бастиан сладко застонал.

Так Миес стал любовником кронпринца.

Закат над Сабанной угасал, как пламя в камине, вечерние сумерки были прозрачны. Миес от нетерпения пинал балконную решетку. Наконец в замочной скважине чиркнуло, и он бросился в спальню.

– Я уж думал, ты опять не придешь, бездушный!

Бастиан самодовольно улыбнулся, выворачиваясь из кокона одеяла, и потянулся навстречу.

– Государственные дела. Ты скучал?

Он опрокинул Миеса на кровать – рога глухо стукнули о стену. Сполз на пол, решительно взял в рот член Миеса, еще не полностью развернувшийся, но быстро поперший вперед от ласк языком. Наследник престола Сабанны умел сосать, как никто другой. Миес хотел бы спросить, где принцев учат подобному, но между ними существовал негласный запрет: о былых связях они не говорили.

Наигравшись, Бастиан выпустил изо рта его член, торчавший теперь во всей красе и блестящий от слюны и смазки, и улегся на кровать рядом с Миесом, ногами на подушки.

– Иди сверху, Миес, и давай, не жалей. Чай, не принцессу ебешь.

Миес навис над ним, возвращая свой член в нежную темницу губ, и без колебаний двинул бедрами, засаживая в самое горло. Бастиан не признавал полумер: трахаться – так глубоко и резво. Убедившись, что Бастиан не давится, Миес склонил голову и взял в рот его член.

Мир с Сабанной оказался лучшим, что могло случиться с Миесом, и пошла она в болото, эта политика – пока он жив, этому союзу не быть расторгнутым. Даже если бы сам Урхо велел разорвать договор, прекратить все общение с врагом – Миес остался бы подле Бастиана.

Внутри запылало, заныло, будто натянулась невидимая струна, и Миес дернулся, вынимая член изо рта Бастиана: не захлебнулся бы. Зависнув над ним на полусогнутых, напряженных ногах, Миес кончил, заливая лицо кронпринца спермой. Часть Бастиану удалось проглотить, остальное разбрызгалось по щекам, по подбородку, потекло по шее на кровать и волосы. Бастиан вытер лицо тыльной стороной ладони, но толку от этого было мало. Его ресницы слиплись, мокрые губы развратно блестели.

Чуть позже, отдохнув, Миес поставит будущего императора на четвереньки и трахнет сзади. А пока что... Миес оглядел раскинувшееся под ним тело. Сам он сосать умел незатейливо, но Бастиан был талантливым учителем...