Actions

Work Header

Протон

Chapter Text

ДЕМОКРАТИЯ

6 августа 3185 года, вторник, 7:15, жилой комплекс «Онтарио»

Анна просыпается в семь утра. Пока она спросонья нашаривает будильник, тапочки, зубную щетку, полотенце, халат, расческу – кофе уже сварен, а тостер мигает лампочкой, показывая, что до конца готовки осталось 5 секунд, 3, 2, 1...

Анна делает глоток и включает TAN: краткая сводка новостей, аналитика, часовые интервью с приглашенными экспертами. Раньше она совсем не любила телевидение, но теперь с удовольствием проводит перед экраном по часу каждое утро. Это позволяет отвлечься, но при этом нельзя сказать, что совсем уж бесполезно. Анне не раз случалось оказываться в курсе событий благодаря утреннему просмотру пары роликов.

Пролистав новые видео назад, она выбирает сюжет, который не успела досмотреть вчера. Он посвящен «горячей теме» последних недель – близящемуся голосованию о черте оседлости. Заседание Комитета начнется сегодня в четыре, а TAN пока предоставляет своим зрителям краткий обзор истории борьбы за права кибернетиков и основные аргументы за и против.

Для этого сюжета TAN пригласил Анастасию Цай, профессора философии северодельфского университета, Мебос. Камера дает крупный план. Профессор Цай – сухощавая женщина лет сорока, без косметики, с морщинками вокруг глаз и, видимо, длинными волосами, собранными на затылке в пучок. Анна думает, что и сама может выглядеть так через десять лет – за исключением косметики и длины волос. Эта мысль почему-то вызывает смутный дискомфорт. С другой стороны, профессор Цай – противник черты оседлости.

– ...этот вопрос, – ролик запускается с того момента, на котором Анна остановила его вчера, – имеет не экономический, а онтологический характер. Нехватка рабочих мест – несуществующая проблема. Во-первых, кибернетики и сейчас уже работают на магистральных планетах – в рамках существующего законодательства при условии как раз трудового контракта въезд туда им разрешен. Во-вторых, есть ряд профессий – очень длинный ряд, – в которых кибернетики проявить себя не способны. Пока. То есть они будут трудоустраиваться в тех областях, которые и сейчас не очень востребованы органиками: финансы, восстановительные работы, некоторые области медицины. Если мы посмотрим статистику из периферийных систем...

Она поводит в воздухе рукой, переключая что-то на невидимой зрителю панели, и на экране вместо ее лица появляются цветные диаграммы. Профессор между тем продолжает:

– ...мы видим, что эти профессии во многом – посмотрите на синюю часть – заняты кибернетиками. В то время как на магистральных планетах в них недобор и – опять же – присутствует значительный процент кибернетиков, работающих по контракту. Так что в этой области ничего не изменится.

Диаграммы пропадают, на экране – снова студия TAN.

– Но в чем же тогда проблема?

– Речь идет о переопределении того, что такое человек. Осмысление этого вопроса идет постоянно, с момента возникновения нашего вида. Но в последнюю тысячу лет границы понятия стали расширяться гораздо быстрее – мутации, контролируемые мутации, теперь – кибернетики... Каждый шаг «вширь» оставляет между теми, кого мы относим к этой категории, все меньше общего, и в качестве «сути» того, что же это такое, приходится прибегать к каким-то недоказуемым вещам – душа, творческий потенциал.

– То есть вы считаете, что, например, у вас души нет?

– У меня есть головной мозг и сложная нервная система. Душа – понятие ненаучное, я бы даже сказала антинаучное. Невозможно серьезно пользоваться такими категориями.

– Но вы сами считаете себя человеком?

– Что мы вообще считаем человеком? Я органик, но не думаю, что это дает мне какие-то врожденные преимущества перед кибернетиками – за исключением социальных привилегий, разумеется. Кроме того, с учетом достижений современной медицины едва ли кто-то вообще может утверждать...

В этот момент у Анны звонит телефон, и она ставит видео на паузу.

Звонит Марта – она хочет утрясти последние детали сегодняшнего интервью с Уолтером. Тщательное соотнесение графика и выяснение деталей занимает почти полчаса, и к тому моменту, как Анна возвращается на кухню, кофе уже остыл, а ей пора одеваться и выходить.

***


6 августа 3185 года, вторник, 8:30, салон красоты «Атлантида»

В без пяти минут половину девятого Анна оставляет автомобиль на парковке и заходит в салон. Собственное отражение в зеркале заставляет ее замедлить шаг и критически скривить губы. Хорошо, что конференция так и не перенеслась – к Петеру надо записываться за месяц, и она тщательно подгадывала, чтобы успеть на стрижку до того, как показываться журналистам.

На большой экран прямо посреди стены выведено какое-то утреннее музыкальное шоу. Длинноволосая девушка играет на гитаре, невнятно мурлыча в микрофон. Анна здоровается с парикмахером и устраивается в кресле.

Пока Петер колдует над ее волосами, Анна закрывает глаза. Сегодняшний день, кажется, должен быть не слишком насыщенным. Она перебирает в голове планы – они представляются ей в виде исписанных страниц ежедневника. 12:30 – пресс-конференция с Уолтером; в два Эван должен показать ей свои иллюстрации. В 15:30 позвонить Мириам из рекламного отдела и договориться о разворотах. Надо (это приписано рядом карандашом) сказать им про иллюстрации. За редкими исключениями Уолтер не описывал рекламу, и сейчас наверняка найдется несколько фирм, которые возникли еще на старой Земле, – вставить там и тут пару рекламных щитов... им это будет стоить недешево, но наверняка окупит себя. В шесть, полседьмого – успеть на развеску к Джилл. Она обещала познакомить Анну со своей невестой – пока они не поженились и не махнули в свадебное путешествие куда-нибудь за Зеленый пояс.

Видимо, она глубоко задумывается, потому что Петер осторожно касается ее плеча, чтобы привлечь внимание. Анна вскидывается и смотрит в зеркало. В отражении она – короткие виски, неровная челка, отрезанный кончик пряди прилип к щеке – и широко улыбающийся Петер, возвышающийся над ней, сидящей, почти вдвое.

– Красим, как раньше, или хотите что-нибудь новое?

– Как раньше.

Петер кивает и отправляется смешивать краску, а Анна снимает волосы с щеки и ровнее садится в кресле.

Шоу на экране сменилось выпуском новостей. Анна прислушивается, но ничего интересного не говорят: продолжается рейс разведшаттла «Мобилити», состояние команды в норме, разведка пока не дала никаких результатов; финансовый комитет МПП принял новый галактический бюджет в третьем чтении; на Эдеме-4 и сопредельных колониях ожидается необычайно жаркий сезон...

...у приемной канцлера Маэда прошел пикет группы «Ратвис», посвященный заседанию КБиКГ. По словам лидера правозащитников Иды Медес, целью пикета было побудить канцлера изменить свою позицию в сегодняшнем голосовании. Напомним, что уже через несколько часов Комитет будет рассматривать поправки к законопроекту о предоставлении свободного въезда на планеты центрального сектора граждан с кибернетическим строением организма. Канцлер Маэда – член Органической партии...


С недовольным «ааа» Петер выключает экран. Сразу после этого он надевает тонкие перчатки и с чашечкой краски подходит к сидящей в кресле Анне.

– Вот ведь им не сидится, – изначально он бросает эту фразу в воздух, но как раз в этот момент в зал заходит уборщица, и Петер обращается к ней. – Следующим пунктом они захотят жениться на людях, или, я не знаю, избирательные права.

– Если ты гарантированно собираешься дожить до ста пятидесяти лет – думаю, тебе хочется иметь возможность влиять на то, куда социальная политика будет идти к тому времени, – замечает Анна.

Петер не поддерживает шутку, качает головой.

– Моя машина тоже еще моих внуков катать сможет, но я же не предлагаю по этому поводу мне дать два голоса – за нее и себя.

– Ну, кибернетик – не машина.

– Ага, в нем сорок процентов органики. Да хоть шестьдесят! Разве в том дело?

Анне совсем не хочется знать, в чем дело, но она вежливо молчит, глядя на разложенные на столе расчески и щеточки.

Петер стучит себе по голове.

– Вот, – говорит он. – Человек – это душа, а они что? Пластмасски.

Анна качает головой. 

– Петер, еще не пора снимать, как думаете?

– Еще минуту, – он смотрит на часы. – Жжется?

– Немного. Ничего, потерплю. Знаете, я в следующем месяце уезжаю, так что, наверное, прийти не смогу, вы не держите мое время специально.

– Как скажете, – Петер философски пожимает плечами. – Смывать пора, откиньте-ка голову... Вы звоните, если что, – я для вас всегда время найду.

Анна закрывает глаза и откидывает голову на спинку стула, чтобы Петер смыл краску. 

***



6 августа 3185 года, вторник, 12:30, конференц-зал отеля «Скай»


Уолтер Никольски – низенький лысеющий человек с тусклыми волосами, кое-как приглаженными по случаю конференции. Анна смотрит на него сверху вниз – каблуки добавляют ей роста, но она и так была бы его выше. Никольски нервно дергает манжеты (она замечает обломанные и обкусанные ногти), и Анна ловит себя на том, что начинает вертеть на пальце кольцо. Так. Оставить кольцо в покое и успокаивающе улыбнуться писателю. Этот контракт – большая удача для их издательства, а этот человек – самый читаемый автор Нового Росарио. Уолтер улыбается ей в ответ.

– Все будет хорошо, – уверенно говорит она. – Не волнуйтесь.

Писатель кивает и начинает что-то отвечать, но в этот момент из-за дверей зала выглядывает Марта – пора заходить.

Уолтер, освещаемый вспышками фотоаппаратов, идет впереди. Анна и Марта следуют у него за спиной.

– Все здесь? – за поднявшимся в зале гулом голосов ее слова должны быть слышны только Марте.

– Нет никого из «Possible», – так же негромко отвечает та. – Может, конечно, они и опаздывают...

– Звонили?

– Нет.

– Ну и черт с ними, – Анна доходит до стола и поворачивается лицом к камерам, улыбается собравшимся.

– Добрый день. Я рада видеть вас на нашей конференции, и еще более рада сообщить вам, что сегодня утром господин Никольски подписал с издательством «Крупп» контракт на издание книг из его нового цикла – «Протон». Мы планируем опубликовать первую книгу в декабре. А пока, возможно, у вас есть какие-то вопросы к господину Никольски?

– Действие вашей новой книги будет проходить на старой Земле?

Уолтер облизывает губы.

– Эээ... да. Да. Первая часть полностью происходит на Земле.

– А вторая?

– Ну, это будет зависеть от того, как кончится первая.

Зал слабо смеется.

– Цикл назван «Протон» – это имеет отношение к Катастрофе или это просто совпадение названий?

Анна ловит жалобный взгляд Никольски и едва заметно кивает, одновременно собирая пальцы (так, чтобы этого не было видно журналистам), в щепоть.

– Эээ... некоторое отношение, да, некоторое... имеет некоторое отношение.

Вспышки фотоаппаратов.

– Вы не боитесь замахиваться на такую масштабную тему? Многие считают исторические романы... скажем, развлекательным жанром. 

– Это... – Уолтер хмурится. – Эта тема для меня очень важна. Я... мне кажется, давно пора кому-то на нее замахнуться. А исторический роман – ничуть не более развлекательный текст, чем... чем роман реалистический. Все дело в том, как вы его читаете.

Конференция длится полчаса. Репортер «Слова и Цвета» хочет знать, является ли Карла Стюарт из «Разрыва» политической сатирой («Я не... не занимаюсь политикой. И сатиру не пишу»), Майк из «Голоса Нового Росарио» быстро подмигивает Анне и спрашивает про то, как Никольски относится к идеям монополий, девушка из «Now-TV» выясняет, планируется ли экранизация какого-нибудь из романов Никольски. Писатель отвечает на вопросы, безжалостно терзая свои манжеты, иногда – запинаясь и мямля, иногда – на удивление твердо и даже резко. Анна поглядывает на журналистов, на Уолтера, на часы, пока, наконец, до окончания не остается пять минут.

– Господин Никольски, – журналистка из «Новой истории» встает со стула. – Детальная проработанность исторического периода в ваших книгах – одно из признанных их достоинств. Степень достоверность и опоры на источники всегда изумительна. Но... – тут она улыбается, как кажется Анне, довольно неприятно и вперяется взглядом в Уолтера, – надеюсь, вы нас простите – мы позволили себе провести небольшое «расследование», если его, конечно, можно так назвать. И мы выяснили, что вы не записаны ни в один из больших Архивов и даже не числитесь ни в одной исторической библиотеке или клубе. Ваше образование – впрочем, вы и не скрывали этого – естественнонаучное... с чем вы работаете, когда пишете? Как вы прорабатываете материал?

Уолтер начинает, экая и мямля, отвечать что-то о том, что у него «свои методы, которые он предпочел бы не раскрывать», потому что это «эээ... интимный... в некотором роде... интимный процесс», но Анна видит, что писатель, еще не привыкший, видимо, к своей популярности, просто устал. Воспользовавшись первой паузой, которая могла бы обозначать законченную мысль, Анна встает.

– Я еще раз благодарю вас за ваше присутствие, но сейчас мы, к сожалению, должны заканчивать нашу встречу. Позволим господину Никольски вернуться к работе – вы же хотите поскорее увидеть новую книгу?

Зал снова жиденько смеется, и, после небольшой заминки, журналисты начинают расходиться. Анна трогает писателя за плечо.

– Уолтер? По-моему, все прошло замечательно. Пойдемте, я вас подброшу домой.

Никольски благодарно кивает и следует за ней, как потерявшийся ребенок. Дорога до его дома – черной высотки с большими зеркальными окнами – занимает двадцать пять минут, после чего Анна (Спасибо, что выбрались, Уолтер. Кажется, все прошло отлично. Я жду третью главу в четверг, как мы договаривались?) жмет вялую руку с обкусанными ногтями и едет в офис.

***



6 августа 3185 года, вторник, 14:00, здание издательства «Крупп»


Анна успевает даже заехать в кафе и взять себе кофе и сэндвич. Может, в преддверии ланча и не стоило бы этого делать, но ей хочется взбодриться, а пить просто кофе – грустно и вполовину не так вкусно. 

Эван уже ждет ее, сидя на столе и болтая ногой. Когда шеф входит в дверь, парень подбирается и соскакивает на пол.

– Энн! – он целует ее в щеку – вернее, в воздух в миллиметре от ее щеки. – Ну, как все прошло?

– Неплохо, – Анна ставит кофе (коробка с сэндвичем осталась в машине), садится за стол и кивает иллюстратору на стул рядом. – Он ужасный мямля, представляешь?

Эван садится на стол, кладет между ними планшет.

– Ну, он же писатель, а не оратор. Он прислал вторую главу.

– Да? – она наклоняется к планшету. – Быстро он! Мы расстались только час назад.

– Организованный человек, – Смит пожимает плечами, но уже несколько нетерпеливо. – Ты хочешь посмотреть?

– Конечно. Давай, порази меня.

«Живые иллюстрации» – их ноу-хау, идеальное для сопровождения Уолтеровских масштабных описаний. Эван касается пальцами экрана, запуская программу, и над планшетом вверх вырастает город – высокие дома, геометрически прямые улицы, даже гравиавто – все это движется и живет своей жизнью.

– Это к первой главе, – довольно говорит Смит. – Старый Нью-Йорк. Щиты, о которых ты говорила, можно будет воткнуть тут, тут, и вот тут, например.

– Как в стереофильме, – Анна внимательно следит за маршрутом гравитакси, пока оно не улетает за пределы видимой зоны. Она немного преувеличила свой энтузиазм вначале, но рисунок и правда производит на нее впечатление. – Это очень хорошо. То, что надо.

Эван закрывает рисунок и улыбается, польщенный похвалой.

К Анне между тем возвращается деловое настроение.

– Но нужно еще два. И портреты.

– Портреты? – он морщится. – Города – да. Вулкан – да. Космолет – да. Но портреты? Энни, это пошлятина, в духе «изумрудной серии» для восьмого класса.

– Мы выезжаем на этой пошлятине, Эван, ее покупают.

– Слушай, это Никольски. Его будут покупать, если мы выпустим его на бумаге.

– Об этом, кстати, надо будет подумать года через три – юбилейное издание, в духе Старой земли.

– Погоди, – художник усмехается. – Он ее еще не дописал. Еще ударится в футур-нуар и загонит всех в каменный век.

– Думаешь, будет шанс выпустить первый том на каменных стелах? Ладно, – Анна делает глоток кофе вместо того, чтобы прокашляться. – Я подумаю насчет портретов и поговорю с Ли, может, и черт с ними. Но ты должен мне еще два разворота.

– Будут, не волнуйся. Я уже почти сделал Лес, но он сырой – не хочу показывать.

– Закончи к четвергу. С понедельника мы запускаем кодирование, так что большого простора теперь не будет.

– Понял, шеф, – Эван встает и сгребает свой планшет. – Я тебе пришлю двухмерку завтра к вечеру, идет?

***



6 августа 3185 года, вторник, 17:00, здание издательства «Крупп»


Анна в своем кабинете и, наконец, может заняться второй главой. Неужели его так подхлестнула конференция? Сегодня утром главы не было, и Уолтер сказал ей, что текст нужно еще дописать, вычитать, необходимые правки... Он ужасно мялся, и Анна рассудила, что текст, очевидно, совсем сырой, если вообще написан, и увидит она его не раньше, чем сегодня вечером, а то и завтра. Но нет, вот письмо, «Вторая глава», «Добрый день, Анна, высылаю Вам текст второй главы, простите за задержку. У. Н.». Анна хмыкает и загружает файл к себе на компьютер.

Первый раз она просто читает главу, даже не стараясь выискивать там неточности, «дырки» и стилистические огрехи – для этого всего будет второй (третий, четвертый...) раз. Сейчас же надо просто читать, чтобы во время редактуры полностью представлять себе структуру текста.

Текст совершенно захватывает ее и, наконец дочитав последнюю строчку, Анна понимает, что совершенно не почувствовала, как прошло двадцать минут. Так было и с первой главой, хотя Анна уже думала, что за столько лет работы в редакции выработала у себя «иммунитет» даже к самым лучшим текстам. Она усмехается и сама себе качает головой – талантливый сукин сын. Не глядя протянув руку вправо, Анна включает кофемашину. Пока в пластиковую чашку льется мутноватый восстановленный кофе, она проматывает главу обратно на начало. Берет чашку, делает глоток и щурится, вглядываясь в текст.

Корректурой Анна не занимается, но в этом, кажется, все равно нет необходимости – текст чистый и аккуратный, никаких опечаток. Можно уверенно предположить, что даже форматирование полностью выправлено. 

В прошлый раз работы было совсем чуть-чуть, и сейчас она тоже не ждет больших сложностей. В первом прочтении ее ничего не «зацепило», и во второй раз все ровно – даже придраться не к чему. Хотя... Анна делает еще один глоток кофе и хмыкает. Сущая мелочь – описание мундира офицера СБ программы «Земля-Галактика». У обычного читателя глаз не зацепился бы вовсе, да и Анна, даром что специалист по последней декаде Старой Земли, чуть не проглядела. Мелочь, по сути, но раз уж они разворачивают всю эту идею с живыми иллюстрациями, надо выверять детали.

Уолтер, добрый день! 

Получила вторую главу – как всегда, очень хорошо. Отличная работа!

Возник вот такой вопрос:

На пятой странице (запуск разведшаттла) Вы описываете стандартную армейскую форму...


Подумав, она решает не приводить цитату – это не сочинение на свободную тему, а Уолтер и сам знает, где у него это описание.

...но, очевидно, берете за образец стандарт обмундирования армии Новой Демократии (погоны по ретро-образцу, вставки с отражателем и т.д.). Эта форма была заменена на обмундирование нового образца лет за пять до описываемых Вами событий (в связи с инцидентом на Марс-15). Мелочь, но буквоеды нас с Вами сожрут, особенно после того, как они заинтересовались Вашей работой в архиве. Пожалуйста, пересмотрите этот кусок.

Анна


Она пробегает текст глазами, кивает сама себе и жмет на «отправить». Ответ приходит как раз к тому моменту, когда она дочитывает главу во второй раз, делая пометки у себя в голове – легко ли читается этот кусок? переразбить абзацы? нет, пусть читают, как есть, Эван прав – они купили бы книгу, уже не заботясь о том, что написано внутри. Будут читать и так – можно не упрощать. Компьютер мигает со щелчком, и Анна открывает ответ.

Добрый день, Анна.

Вы правы, в связи с инцидентом на Марсе-15 форму «классического» образца не только перестали использовать, но даже сняли с производства. Тем не менее именно в последние годы перед Катастрофой форма старого образца снова была введена в употребление (то, что осталось на военных складах) и именно на разведшаттлах. Это можно прочитать, например, в мемуарах генерала Хорхе Рамиреса (сборник самиздата ранних колонистов, XVII-5-24), и косвенную отсылку к этой практике можно найти в служебных рапортах ООП. Я рад, что это бросилось Вам в глаза – значит, можно надеяться, что и у читателей это вызовет вопрос. Если такой же вопрос возникнет у критиков, я готов доказать свою правоту цитатами.

У. Н.


Набивая ответ, Анна чувствует, как ее брови приподнимаются (будут морщины) сами собой.

Служебные рапорты ООП! Не уверена, что Вы легально сможете привести цитату оттуда.


Они практически всегда переписываются, вместо того чтобы звонить. Это желание Уолтера. Анна не стала спорить: если бы она так неуютно чувствовала себя при личном общении – тоже предпочла бы ограничиться письмом.

Вы правы. Но мемуары Рамиреса находятся в открытом доступе, просто не очень популярны у читателей – слог у генерала довольно тяжелый, к тому же они не переведены. И я ручаюсь Вам, что рапорты действительно подтверждают мое описание, хотя я и не могу процитировать их.

У. Н.


Она хмыкает, допивает кофе. Откуда он получил доступ к материалам особой полиции? Тем более если он не состоит ни в одном архиве? Или состоит, но в таком, из которого ребят из «Новой истории» погнали взашей?

Уолтер, признайтесь, у Вас свои люди в комиссариате?


Уже отправив письмо, Анна думает, не перегнула ли палку. Она пошутила, конечно, но если вдруг попала в точку?

Впрочем, Уолтер, кажется, решил поддержать тон.

Пусть это останется моим профессиональным секретом. Если это интригует Вас, то может сработать как хороший рекламный ход.

У. Н.


***



6 августа 3185 года, вторник, 18:30, галерея «Доминик»


Джилл машет рукой, еще завидев подлетающую машину. Рядом с ней – невысокая девушка с растрепанными светлыми волосами и в обтягивающей черной майке без рукавов. Майка открывает смуглую мускулистую руку с татуировкой какой-то рептилии и вторую – пластиковую, глянцево-черную от плеча до кончиков пальцев.

Анна плавно паркуется и выбирается из машины.

– Привет! – Джилл кидается к ней и обнимает. Ее волосы покрыты пылью, в одном месте запуталась щепочка. Пахнет от Джилл смесью ее духов и жженой пленки. Ее спутница стоит чуть поодаль и ждет, пока они наобнимаются.

– Привет, – Анна отстраняет от себя подругу на расстояние вытянутой руки. – Ну, посмотри-ка. Съездила неплохо, я смотрю.

– Еще как! – загоревшая и сменившая цветочные платья на свободные штаны цвета хаки фотограф кивает. – Если бы не контракт с галереей, я бы еще на месяц осталась там.

– Спасибо контракту, – Анна хмыкает. 

– Это Альда.

Светловолосая девушка протягивает руку.

– Привет.

– Привет, – Анна чуть напрягается, ожидая сильного пожатия, но прикосновение черного пластика неожиданно легкое. – Приятно познакомиться наконец. Джилл только о вас и пишет.

Альда смущенно улыбается.

– Вы уже видели выставку? – возможность сменить тему приободряет ее.

– Нет, – Анна качает головой.

– Это что-то потрясающее, – Она поворачивается и идет к зданию галереи, так что подругам остается только успевать за ней. – Когда Джи меня фотографировала, мне и в голову не приходило, какой будет размах...

– Так вот как вы познакомились.

Альда на ходу оборачивается к Джилл:

– Ты не рассказывала?

– Только про то, какая вы потрясающая и как классно целуетесь.

Подруга пихает Анну в бок, но ее невеста усмехается в ответ:

– Тоже неплохо.

Тут они доходят до галереи, и Альда заходит, спиной вперед, раскинув руки, как будто стараясь указать на все развешанные фотографии одновременно.

– Ну как?

Развеска идет вверх, на всю сорокаметровую высоту галереи. Подвижные полы этажей специально для этого убрали, так что кажется, что снимки висят в колонне света, падающего через стеклянную крышу. Перемещаться между фотографиями нужно на подвижных платформах с ограждением – одну такую Джилл как раз вызывает, нажав на кнопку.

– Очень… очень, – Анна какое-то время стоит, запрокинув голову. – Впечатляет.

Альда улыбается, как будто это она не только сделала все снимки, но и выстроила галерею «Доминик». 

Потом они медленно поднимаются на платформе, на несколько минут задерживаясь у каждой серии снимков. Джилл играет роль экскурсовода – «А эти я сделала на Марсе… у меня есть еще снимков… типа тысяча, но не про то. Пока лежат. Может, сделаю отдельный цикл потом. А это – зеленый пояс. Она отвечает там за воздушные шлюзы. Я вообще совсем не к ней туда приехала, но ты взгляни…». Анна смотрит и соглашается. Еще смотрит, и снова соглашается. А потом выясняется, что прошло два часа, и им надо собираться в кино.

– И когда торжественное открытие?

– Послезавтра, – Они выходят из галереи. Альда достает телефон и, пока Джилл возится с дверным замком, что-то пролистывает.

– Все в порядке? – Анна кивает на телефон.

– Голосование, – объясняет она.

Джилл недовольно морщится.

– Опять? Ну сколько можно, слушай. Завтра утром все будет в новостях, отдай мне это!..

Пока она пытается выхватить у Альды телефон – сначала сердито, потом со смехом, – они продолжают идти от галереи. Уже стемнело. У машины (Анна замечает про себя, что удачно припарковала ее как раз под фонарем, в световом пятне), вернее, у бетонной тумбы, которую муниципалитет использует как ограду, а они – как стол, стоит подвыпившая компания из пяти человек. Один из них стоит у самой тумбы, опираясь о нее спиной, и читает, глядя в светящийся экран телефона:

– Секретарь Антон Бржижко!

Остальные – очевидно, аудитория, стоящая полукругом, – издают нестройное «Бууу!». Кто-то стучит чем-то металлическим по бутылке. 

– Ребята, пустите-ка, – Анна отключает сигнализацию и кивком приглашает спутниц залезть в машину. – Сейчас я вырулю, и обратно вернетесь.

Компания медленно начинает переходить на тротуар.

– А вы знаете, как идет голосование? – интересуется «чтец».

– Какое голосование? – она ищет в сумочке ключи, и, пока она их не нашла, лучше не конфликтовать.

– О черте оседлости.

– А, – она равнодушно пожимает плечами. Да где же чертовы ключи? – Я не интересуюсь политикой.

– А зря, – парень подходит ближе. Ключи, наконец-то! – Думаете, вас не касается…

– Все в порядке? – Альда тоже приближается на шаг.

– Да, – Анна нервно улыбается, доставая ключи из сумочки. – Поехали, а то опоздаем.

Она тянется к дверце, но взгляд ее собеседника уже упал на Альдину руку. 

– Епта, вы что, киберы, что ли?

Секунду назад Анна была спокойна и думала о том, как бы отделаться от навязчивого доброхота, не попав в историю. Сейчас ее начинает даже подташнивать от ненависти.

– Да, – она делает шаг вперед, и он даже отступает, видимо, от неожиданности. – Проблемы?

Он, к сожалению, тут не один.

– Ким, чего там такое? – кто-то из его приятелей – майка с принтом, бутылка энергетика и тяжелые кольца на руках – подходит ближе.

– Да вот, блин… – начинает объяснять заводила, а Анну как будто окатывает ледяной водой. Злость сходит, остается слабость в ногах, пальцы сводит, и она начинает судорожно вспоминать, где здесь ближайший полицейский пост. Как назло, галерея стоит на отшибе. Охрана! Тут должна быть какая-то охрана. Если поднять шум…

В это время Альда тоже делает шаг, поднимая руку – черную, блестящую – к плечу: таким движением героини ретро-шутеров перезаряжают свои гигантские пушки. К удивлению Анны, после этого движения кисть с металлическим щелчком отстегивается, обнажая, и правда, некое подобие ствола – черную лакированную трубку, которую блондинка направляет на Кима и его приятелей. 

– Так, сосунки, – голос ее звучит на тон ниже и неожиданно хрипло. – Кого мне продырявить первым? Ну?

Парни – ни одному не дашь больше двадцати пяти, понимает Анна, – растерянно замирают, отшагивают назад. Эта пауза спасительна – ей наконец-то удается разблокировать дверцы, затолкать в машину замершую Джилл и сесть за руль. Альда медленно обходит вокруг капота, тяжело плюхается на соседнее сиденье и шепчет: «Гони».

Машина срывается с места – Анна жмет на газ, едва успев захлопнуть последнюю дверь.

***



6 августа 3185 года, вторник, 20:55, северный выезд к Центральному проспекту


На подъезде к центральному потоку Анна сбавляет скорость и бросает взгляд в зеркало заднего вида. Внешне она кажется сама себе совсем спокойной, но внутри ее все еще немного потряхивает.

– Спасибо. Вы нас здорово выручили.

Альда, которая все это время проехала, перегнувшись к Джилл на заднее сиденье, поворачивается и легко улыбается ей.

– Пожалуйста. Отличная вещь, да? Всегда срабатывает.

– Но это же не…

– Нет, нет, – блондинка трясет головой. – Шарниры надо чистить периодически. Заправлять, подкручивать. В старых моделях это сложнее – без инструментов не обойтись. А здесь – система стопперов, – она любовно оглаживает руку.

– В кибернетических протезах, говорят, и подкручивать ничего не надо?

– Ага, – Альда достает из кармана сигареты и ерзает, поудобнее устраиваясь на сиденье. – Доктор мне тоже так сказал. Но я подумала – раз она все равно не моя, то какая разница? Пусть лучше выглядит круто и делает так, например, – она прищелкивает пальцами, и из указательного появляется маленький язычок огня. – Можно?.. 

Анна кивает, ее собеседница закуривает. Джилл неодобрительно смотрит в зеркало заднего вида, но ничего не говорит. Анна опускает стекло, и Альда тут же высовывает сигарету наружу. 

– Да, – добавляет она уже немного сама себе. – Кроме того, она бы стоила в четыре раза дороже.

На некоторое время в машине становится тихо. Анна включает радио – музыкальный канал – и перестраивается в правый ряд для поворота. За счет ее нервного рывка они неожиданно выиграли несколько минут и теперь точно успевают.

– А этого Никольски, которого вы печатаете, будут экранизировать? – Альда выдувает дым в экранчик своего телефона.

– Наверняка, – Анна пожимает плечами. – Пока, насколько я знаю, к нему еще не обращались, но «Протон» так и просится в трехмерку, так что это только вопрос времени.

– А правда, что там главный герой – кибернетик? – Джилл, изловчившись, отнимает у невесты сигарету и выбрасывает за окно.

– Кибернетики появились позже, – Альда рефлекторно пытается поймать сигарету, но без особого старания. – Уже на Новой Земле.

– На самом деле нет, – Анна выруливает в левый ряд и обгоняет тяжелый трейлер. – На Старой Земле были первые прототипы, правда, принято считать, что все они погибли во время колонизации, так как им поручали первичное освоение планет.

– Значит, правда?

Анна подмигивает ей в зеркало заднего вида.

– Книжка выходит через два месяца.

– Пф! – Джилл надувает губы и показывает ей язык, заставляя Анну рассмеяться.

Фильм (они успевают как раз к началу), действительно, очень хорош, и даже невеста Джилл убирает свой телефон. В неровном свете экрана Анна видит, как они с Джилл держатся за руки, голова фотографа лежит у Альды на плече, и та время от времени целует ее в макушку. Все это настолько умиротворяюще, что до конца сеанса Анна полностью забывает и про неприятную сцену у галереи, и про голосование, и про то, что ей теперь надо искать нового парикмахера. После сеанса они идут в кафе, где обсуждают кино, планы на будущее, Джилл травит байки о том, как летала за Зеленый пояс, а ее невеста – про свою работу на фабрике пищевых протеинов. В середине вечера Альда в очередной раз заглядывает в свой телефон, мрачно хмыкает и по столу передвигает его Анне. На экране – результаты голосования по введению черты оседлости.

574 голоса – за, 348 – против, 78 воздержались.