Actions

Work Header

И сливы, и конфеты, и все молоко мира

Chapter Text

Стив смущенно стоял перед кассиром и менеджером супермаркета. Он краснел и все время оправдывался, доставая мелкие купюры из кошелька. Тому, что он звенел на выходе из магазинов в его районе уже никто не удивлялся. Продавцы мягко улыбались, зная о его проблеме.

Сегодня после миссии он был вынужден зайти в круглосуточный супермаркет находящийся в другом районе, и сейчас краснел, изучая выложенную из карманов его куртки ворованную мелочь – резиночки для волос, цветные блестки для лица, черный маркер, зажигалку, перочинный ножик, скрепки и одну некрупную сливу. Вокруг всего этого добра бодро ползал его цум-мейт и агрессивно ворчал, сгребая награбленное в небольшую кучку.

– Простите, – краснея оправдывался Стив. – Мне так неловко, я за все заплачу. Я не знаю, что с ним. Я много раз говорил ему... Прошу прощения...

Стив отсчитал сколько положено мелочи за украденное, сложил все в свою сумку с продуктами, посадил цум-цума на плечо и поскорее покинул магазин.

Он закрепил покупки в кофре на багажнике своего байка и сел на мотоцикл, цум-цум немедленно нырнул за ворот его куртки, устроился там поудобнее, вытягивая мордочку наружу. Стив завел мотор и тронулся с места.

Уже дома он первым делом молча отдал цуму все его добро, и тот завозился в этой куче, не обращая на Стива никакого внимания. Пользуясь этим, Стив оставил его одного и пошел выгрузить продукты в холодильник и приготовить что-нибудь на ужин.

Что делать с цумом-воришкой своего соулмейта он не знал. Что он вообще будет делать с таким соулмейтом? Судя по тому, как выглядел и что воровал этот цум-цум, Стиву судьбой предназначен пироманьяк-найфер, со страстью к черной коже и всему блестящему. Стив не роптал на судьбу, но после смерти Баки и исчезновения его цума, Стив не надеялся не то, что обрести своего соулмейта, но и выжить во льдах. Умирал он один, а очнулся в этом веке с маленьким, агрессивным цумом, с железной лапкой, на груди.

И Стив смирился. Смирился с тем, что его Баки больше нет, смирился с тем, что он сам оказался, как видно, не очень-то хорошим соулмейтом для него, раз, только очнувшись, у него появился цум-мейт в этом новом, странном веке, когда боль от потери Баки была еще свежа и резала без ножа его несчастное сердце. Ко всему прочему, цум-цум оказался воришкой. Сначала он пытался бороться с ним, увещевать, но все было без толку. Как только Стив отворачивался, хитрый цум ловко тащил ему в карманы все, что плохо лежало.
Вернувшись в гостиную с тарелкой сэндвичей он устроился на диване, уставившись на стену, где висела фотография его Баки и меланхолично начал есть.

Цум-цум приполз к нему, покрутился и устроился на бедре.

– Ну зачем ты воруешь, а? – спросил Стив, положив перед цумом кусочек сэндвича. – Я же говорил, что куплю тебе все, что хочешь...

Цум-цум не отвечал и деловито ел.

– Как же тебя звать-то? – спросил Стив, поглаживая его пальцем по лохматой голове.
Цум громко рыгнул и перекатился на бок, подставляя для поглаживания животик.

– Где же твой человек, а?

В ответ цум свел брови и злобно зыркнул на Стива из-под маски. Он всегда так делал, если Стив заговаривал с ним о его двойнике-человеке. Точнее, раньше цум делал что-то безрассудное. Например, со всего маха кидался на Стива и бодал его в живот, или разевал рот, явно намереваясь проглотить Стива целиком, так, что казалось, будто он вывернется наизнанку. Больше он так не делал. То ли Стив сам перестал вспоминать, что к малышу-цуму прилагается еще и человек, то ли те случаи, когда он чуть не подавился, цапнув Стива за палец, или с разбега отскочил от живота и упал на пол, наконец научили его, что в его безрассудных атаках он причиняет вред только себе самому. Так что сейчас он просто обернулся вокруг пальца, как очень толстый и очень короткий удав, и явственно пытался собственным телом перекрыть кровоток.

Впрочем, цум никогда не пытался навредить ему, когда действительно мог. Стив слышал о случаях, когда такие, как он, могли во сне забить человеку дыхательные пути тряпьем или кусочками еды или спровоцировать аварию, если его двойника серьезно обидел партнер. Его собственный цум, несмотря на криминальные наклонности и устрашающий внешний вид, был невозможно ласковым и так и льнул к рукам. Это обнадеживало и вызывало грусть одновременно. Но, во всяком случае, Стива успокаивало то, что он на самом деле не хочет его убивать, только наказать за что-то. Впрочем, Стив и так прекрасно понимал, за что.

Вообще-то, новый цум-мейт и его появление сильно отличалось от того, как было в первый раз. Когда он впервые встретил Баки, то взял на руки, чтобы погладить маленького пухлощекого цума, и он просто наотрез отказался слезать, обплевав и Баки, и самого Стива, и другого цум-мейта, который пытался призвать его к порядку, укусив за нос.

На этот раз все было иначе. Когда он очнулся в больничной палате ЩИТа, стоило только открыться двери, цум моментально исчез и больше до поры до времени Стив его не видел. Даже сомневался, не вызвано ли видение маленького комка черной кожи, прицельно тыкающего железным гвоздем в самые болезненные точки на его груди, банальным сонным параличом или обманом органов чувств, которыми он вот уже семьдесят лет как не пользовался.

Впрочем, позднее, когда Стив начал кое-как обживаться в новом времени, цум появился снова, да так и остался с ним навсегда. Стив сидел на диване и читал книгу, когда периферийным зрением уловил движение. Он оглянулся, и на мгновение на стене высветилась огромная круглая тень, будто его собственный щит отрастил ноги и теперь крадется к нему во мраке. Но переведя глаза к настольной лампе, Стив убедился, что речь идет лишь о маленьком грязном цуме, который стянул с тарелки его тост с джемом и обкусал кругом хрустящие края. Застигнутый врасплох цум мастерски метнул круглый тост в Стива и юркнул под стол. Стив не сомневался, тот снова сбежит, пусть и останется поблизости - он не мог не заметить, что вся еда, которую он хоть на мгновение оставлял без присмотра, оказывалась в крошечных укусах.

Поначалу Стив думал, что, как бывает с теми, кто потерял или еще не встретил свою пару, к нему вернулся его собственный цум-двойник в костюме Капитана Америки или в клетчатой рубашке, которую и Баки назвал бы дедовским барахлом и при первом удобном случае пустил бы на тряпки. То, что цум вел себя недружелюбно, только подтверждало эту теорию. После пробуждения Стив определенно был не в ладах с собой. Но сейчас из под тумбы сверкали два огромных злых глаза и два ряда оскаленных зубов, и все вместе это определенно не могло быть цумьим вариантом его собственного лица, как бы он ни был зол на себя, свою страну и всю семидесятилетнюю историю человечества.

Цум пошевелился, напрягая мышцы, если такое слово вообще было применимо к сгустку абсолютной пухлости, и приготовился бежать в новое укрытие, но Стив оказался быстрее. Он схватил одну из больших коробок, что до сих пор валялись тут и там после того, как он начал обживать квартиру, накрыл тумбу вместе с цумом. Цум заверещал в неистовой ярости и коробка вместе с тумбой запрыгала по полу под ударами, которые, судя по всему, наносил беснующийся цум всем своим телом. Стиву пришлось положить на коробку сразу несколько книг, щит, тяжелые армейские ботинки и даже немного придержать ее рукой, чтобы сдержать натиск неистовствующего цума. Он был невероятно силен, а гнев и обида за то, что попал в ловушку, только усиливали ее. Стив попробовал поговорить с ним, надеясь, что звук голоса хозяина успокоит его, но все было напрасно. В конце концов Стив оставил его немного успокоиться и пошел спать, предусмотрительно проделав в коробке несколько дырок для кислорода и просунув внутрь сэндвич, носок и наволочку, чтобы перебесившийся и выбившийся из сил цум мог перекусить и выспаться, когда ему надоест драться с картонной стеной.

Стив полежал немного, вслушиваясь в ритмичный стук цума о коробку, а потом все стихло. Он был уверен, что когда утром проверит коробку, то увидит только растерзанный носок и дыру в форме цума. Сэндвича вместе с самим цумом и след простынет.

Но на деле и коробка, и носок с наволочкой оказались целы, сэндвич - не тронут, хотя цум явно лизнул его, на джеме красовалась длинная прямоугольная борозда. Но удивительней всего - на полу лежал маленький ледяной шар.

Стив пригляделся, и под тонкой прозрачной коркой льда увидел цума. Его глаза были закрыты, кожа отливала голубым цветом, а сам он, поджав все четыре лапы к животу, свернулся в клубок, как крохотный броненосец.

Стив бросился к нему и, подняв шар, почувствовал, как под пальцами по капельке тает лед. Корка льда была совсем тонкой, но Стив побоялся ее ломать. Он не был специалистом в цумах, и ничего подобного с цумами, которых он знал, не происходило. Поэтому он, наплевав на холод и сырость, завернул заиндевевшего цума в полотенце, сунул за пазуху и побежал в ближайшую больницу.

Стив опасался больниц для цумов. В его времена, если с ними случалось что-то серьезное, врачи рекомендовали процедуру «обновления». То есть сунуть цума в ведро с водой и подождать, пока народится новый, пусть смерть цума и не лучшим образом сказывалась и на хозяине. Стив надеялся, что с деньгами и настойчивостью ему удастся добиться настоящего лечения. Все же медицина далеко шагнула вперед. Например, никому не делали лоботомию, не продавали мазь с радием и не лечили простуду героином. Может быть, это касалось и лечения цумов. В любом случае «обновлять» малыша он не собирался. И он, и Баки берегли своих цумов как зеницу ока, и они ни разу не «обновлялись». Собственно они и познакомились, когда Стив первый и последний раз в жизни в ответ на требования хулиганов выгребал мелочь, потому что одному из них удалось схватить цума, и тот уже занес над ним кирпич, угрожая оставить от него мокрое место. А Баки подоспел вовремя, чтобы сбить хулигана с ног и освободить малыша.

К тому моменту, как Стив отсидел длинную очередь в экстренной помощи, его рубашка совсем промокла от подтаявшего льда. Цум был совсем синий, покрытый инеем, он безвольным куском желе лежал на столе для осмотра, но был определенно жив.

Впрочем, врача проблема не слишком впечатлила.

- Должно быть, его человек упал в сугроб. Он сноубордист или полярник? - предположил врач.

Стив неопределенно пожал плечами. Сколько он ни падал в снег или другие, менее приятные кучи, на цуме это никак не сказывалось.

- Если пары не соединились, со временем двойники начинают острее реагировать на то, что происходит с их парой. А вы уже не мальчик, часики-то тикают, - с укором сказал врач. - Так что просто не размораживайте цума в микроволновке - и с ним все будет в порядке.

Стив не собирался совать его в микроволновку или делать любые другие ужасные вещи. Он просто сунул его назад за пазуху и держал там до тех пор, пока цум не отогрелся и не начал сначала ворочаться, а потом и бродить по его животу. Стив чувствовал прикосновение трех теплых и одной ледяной железной лапки, но не приставал к цуму до тех пор, пока тот сам не показал нос из-под рубашки.

- Не прячься больше, - попросил Стив, и цум остался с ним.

Он леденел еще раз или два. Но Стив уже знал, что делать - оборачивал его во что-то мягкое и согревал на своем животе.

Стив, углубившись в воспоминания, не заметил, как цум перестал наказывать его пальцы и куда-то убрел. После коротких поисков, Стив обнаружил его плавающим в банке с джемом, которую он забыл закрыть. Цум увязал в джеме, как в болоте, но перспектива утонуть в вязкой жиже его ничуть не смущала. Он перебирал лапками, будто хотел подгрести к себе больше джема, и жадно пожирал его.

- Кого-то будет тошнить джемом на подушку всю ночь, - сказал Стив, доставая длинную ложку.

Цум посмотрел на него с нескрываемым любопытством - ему явно хотелось узнать, кого же будет тошнить джемом. Видимо, ведомый именно любопытством, он без скандала сел в ложку, помахал лапкой в воздухе, сообщая о готовности, и позволил выудить себя из банки.

Он покрутился на столе, оставляя липкие сладкие следы, пока Стив доставал глубокую тарелку и наливал в нее теплую воду. Затем он осторожно раздел цума, ополоснул и пустил плескаться в тарелке.

- Поплавай лучше здесь, - сказал он, промывая под краном крохотную кожаную куртку и штаны. Он разложил их сушиться прямо на столе. В первый раз, когда цум сильно испачкался, Стив, желая ускорить процесс, пытался высушить его одежду феном, но она скукожилась, и он так и не смог потом натянуть ее на пухлые бока. Цуму пришлось несколько дней бегать с голой попой, пока не наросла новая одежда, что ему, конечно, очень понравилось. Но Стив устал ловить на себе осуждающие взгляды - сверкать причиндалами считалось неприличным даже для цумов.

Цум счастливо носился по тарелке, разбрызгивая вокруг себя воду, ныряя в нее так, что на поверхности оставалась только бледная задница, и пускал со дна пузыри. Следить за новым цумом было удобно. У него росли длинные темные волосы. Когда Стив купал своего цума-двойника, то зачастую не мог уследить, где у него перед, где зад, особенно если Стива обривали в больнице налысо. А цум, увлекшись пусканием пузырей, мог наглотаться воды.

Вдоволь нанырявшись, цум лег на воду, уцепился зубами за край тарелки и теперь колошматил всеми четырьмя лапами по воде, задавшись целью забрызгать водой все вокруг. Когда-то их с Баки цумы также резвились вдвоем. Поначалу они были разного размера, и уровень воды, что накрывал двойника Стива с головой, позволял двойнику Баки прогуливаться по тарелке не замочив брюха. Тогда он сажал друга на спину и важно прохаживался туда сюда, пока двойник Стива обозревал окрестности. Цумы могли сильно отличаться по размерам, одни могли быть величиной с ладонь, другие - чуть больше сливовой косточки. После сыворотки цумы Стива и Баки сравнялись, но Стив всегда был благодарен Баки за то, что тот никогда, в отличие от других людей, не мерялся размером цумов.

Глядя, как плещется цум, Стив почувствовал укол вины. Специалисты сходились в одном, и неожиданные обледенения, и проблемы с воровством появились от того, что Стив до сих пор не нашел свою пару. На самом деле эта задача не представлялась невыполнимой. Скорее всего, Стив когда-то пересекался с его человеком - иначе как бы цум появился рядом? Должно быть, это кто-то из ЩИТа, возможно, моряк или ученый из той экспедиции, в которой нашли Стива во льдах. Оставалась возможность, что это случайный прохожий, повстречавший автомобиль, перевозивший бесчувственного Стива до штаба ЩИТа, а цум каким-то образом почуял, кто внутри, и увязался за ним. Впрочем, это казалось маловероятным. Стив не сомневался, окажись у кого-то со стороны его собственный двойник, интервью с этим человеком уже красовалось бы на первой полосе всех газет.

Найти человека, на которого был завязан цум-мейт, было возможно. Но проблема в том, что Стив даже не искал. Ему был симпатичен новый цум, и Стив вполне уживался с ним, но впускать в свою жизнь человека, тем более в статусе своей пары, ему не хотелось. Баки был мертв, но это ничего не меняло. Стив любил его всем сердцем, и хоть и горевал по нему, не был готов расстаться даже со своей грустью - ведь она последнее, что осталось ему от Баки.

- Нам ведь и вдвоем неплохо, да? - спросил Стив, и цум посмотрел на него так, что тот сразу понял - плохо.

Стив не раз думал о том, что ради цума должен встретиться с его человеком, но стоило представить, что тот будет с ним говорить... Думать о нем. Строить на него какие-то планы. Прикасаться. Весь его запал мгновенно улетучивался. Но, получалось, что из-за его эгоизма страдает невинное существо. И раз уж Стив не может быть счастлив, так может быть, получится порадовать хотя бы цума.

- Я начну поиски завтра, - пообещал Стив.

Цум запрыгал и даже выпустил изо рта струю воды, празднуя будущее воссоединение. Она попала Стиву прямо в глаз, что в принципе очень совпадало с его отношением к грядущим переменам в своей судьбе.

***

Утром первым делом Стив споткнулся и упал.

Только что он сидел на краю кровати и тер лицо, и раз - это самое лицо, как-то по-особенному чувствительное и мягкое со сна, врезалось в жесткий ворс коврового покрытия. Он еще раз потрогал лицо, убедившись, что на нем нет ссадин, зато на правой щеке очень хорошо отпечатался ворсистый узор в форме волны.

Стив повторил попытку встать, но снова оказался на полу. На этот раз красивым орнаментом обзавелась левая щека. Сонливость окончательно выветрилась, и перед третьим разом Стив догадался проверить, что же ему мешает. Это было крайне необходимо - щек для падения больше не осталось, и на очереди был нос. Как бы быстро сыворотка не лечила его повреждения, ходить до обеда с расквашенным носом ему совершенно не улыбалось.

Усевшись на полу, Стив обнаружил, что его ноги запутались в ремнях большой и, судя по всему, тяжелой дорожной сумки, которую он совершенно точно не собирал и не ставил рядом с кроватью. Теперь, когда опасность миновала, на ней нетерпеливо отплясывал маленький, но явно перевозбужденый цум.

Он скакал по сумке так, что та отзывалась неприятным металлическим лязгом. Стив подвис, глядя, как черный комок, будто резиновый мяч, взмывает вверх, а затем падает вниз.

Цума просто разрывало от жажды действия, но, очевидно, и скачки на сумке увлекали его не меньше. В воздухе он раскидывал лапы в стороны на манер квадрокоптера, и жужжал, складывая рот трубочкой так, что Стив едва сдерживался от смеха. Он подставил руку и цум, на мгновение зависший в высшей точке прыжка, плюхнулся ему на ладонь. В жужжании цума появились угрожающие нотки. Он подскочил на пузе раз, другой, видимо считая, что препятствие должно исчезнуть само собой только потому, что он решил, что ему этого хочется.

Стив улыбнулся и согнул пальцы, чтобы пощекотать цума по спине. Он мог бы просидеть так до обеда. Смеяться, играть с цумом и ни о чем не думать. Они вместе с Баки частенько устраивались так, обнимались, шутили, глядя, как два цума шебуршатся в их вещах. Иногда они на мгновенье отрывались от своих цумьих дел, сталкивались лбами и начинали бодаться. Стив не всегда мог отличить, нежничают они или спорят, что делать с найденной монеткой, попробовать на зуб или спрятать как есть. Но Баки каждый раз, когда цумы так делали, целовал его. Как же Стиву теперь его не хватало.

Но цум не собирался засиживаться и позволять Стиву провести день в печали и мечтах о прошлом. Он раздумал прыгать и, ухватив зубами край ремня сумки, дважды обмотал его вокруг шеи Стива. Затем он спустился на пол, уперся макушкой в сумку и начал перебирать лапами. Сумка была тяжелой, но Стив увидел, как она медленно, рывками, двигается к выходу, а потом почувствовал, как на его шее затягивается петля в прямом и переносном смысле. Как бы приятно они ни проводили вместе, цуму нужна была пара, чтобы играть вместе и не превращаться в кусок льда, чуть его человека присыпет снегом.

Стив снял с шеи ремень и, не обращая внимания на возмущение цума из-за того, что потерян весь прогресс, подтащил сумку к себе. Внутри лежали перочинный нож, пачка соды, смена белья, две надкушенные и одна целая конфеты, велосипедный звонок и небольшая кастрюлька. Стив мог поклясться, что не покупал ни одной из этих вещей.

- Если я обещал, что начну искать твоего человека, значит, сделаю, - укоризненно сказал Стив. - Но я не имел в виду, что мы просто выйдем на улицу и будем бродяжничать, пока не найдем его.

Цум недовольно скривился.

- Можем, например, дать объявление в газету. А если не поможет, теперь есть и другие способы, - возразил Стив и осекся. Он говорил так, как если бы они были одинаковыми, но в отличие от него, цум был рождён в этом времени и прекрасно знал все сам. - Поищем в соцсетях, подключим спецслужбы…

Цум зарычал, ясно давая понять, что это - война и вести переговоры или брать пленных он не намерен. Стиву ничего не оставалось, как пасть в бою и согласиться на его условия.

- Дай я хотя бы оденусь, - попросил Стив.

Цум критически осмотрел его. На Стиве были только трусы, но цум все-таки призадумался, решая, хватит этой одежды или нет. Он даже обхватил и подергал большой палец на его ноге проверяя достаточно ли крепко тот держится, чтобы остаться на месте после прогулки без обуви. Стив пошевелил пальцами, и цум, тяжело вздохнув, кивнул, соглашаясь, что одеться не помешает.

Цум был наглым и хитрым, но и Стив был не промах. По его опыту, стоило начать потакать их желаниям, цумы вмиг сядут тебе на шею. Когда-то Стиву неделю пришлось ходить без шляпы, потому что цумы все время качались на ее полях, как на качелях. Они поднимали такой вой и плач, когда Стив пытался ее взять, даже если были заняты чем-то другим, что проще было махнуть рукой и раздобыть новую. Стоило ли говорить, что как только в их доме появилась новая шляпа, цумы моментально охладели к старой, да и к шляпам как таковым.

Но Стив не хотел ссоры. Пусть цума он немного обманул. Несмотря на уговор, Стив не только оделся, но и умылся, заправил постель, просмотрел новости и позавтракал. Во время завтрака цум раскусил его и снова начал изнывать от нетерпения. Сначала он растоптал лист салата, потом начихал на перец, а под конец принялся облизывать картошку-фри, надеясь что чем больше еды он испортит, тем быстрей они пойдут бродить по городу в поисках его человека. Стив успел выпить две чашки кофе и разгадать судоку, пока цум обстоятельно облизал все пять соломинок картошки, что он оставил специально для него.

- Ну что, пойдем? - спросил Стив, но цум опять остался недоволен.

Он выразительно посмотрел на дверь в спальню, где лежала сумка с крадеными вещами.

- Ты ведь не думаешь, что я потащу ее с собой? - закатил глаза Стив.

Цум зарычал - именно так он и думал. Он оскалился и Стив увидел, что у него в зубах застрял маленький кусочек фантика от конфеты. Из этого можно было сделать два вывода. Во-первых, изначально в сумке лежало четыре конфеты - для них со Стивом и для его человека и другого цума. Во-вторых, он очень подозревал, что оголодавший и уставший от сборов цум съел именно ту конфету, что предназначалась Стиву.

***

На улице было прохладно, и Стив подумать не мог, что цум высунет нос из-под воротника куртки. Вообще-то, он надеялся просто покататься по городу, может, заскочить в пару мест по делам или ради приятных воспоминаний, пообедать в каком-нибудь тихом кафе, а потом, когда цум убедится, что его план не работает, поехать в ЩИТ и сделать все по-своему. Но цум не дал ему и подойти к мотоциклу.

Стоило Стиву на шаг отойти от крыльца, как он выбрался из нагретого местечка и спрыгнул на землю. Дело принимало серьезный оборот. Стив редко позволял цуму самостоятельно передвигаться по оживленной улице - слишком много опасностей и искушений она таила для такого маленького и деятельного существа. И ладно, если кто-то случайно пнет цума, не заметив его под ногами, такое случалось со всеми и не раз. Но цум Стива тотчас бросался вслед за обидчиком, намереваясь в отместку жестоко искусать ему пятки. Так и сейчас, Стив всего на мгновение потерял цума из вида, и вот он уже стоит перед ним с чьим-то каблуком в зубах и злым торжеством во взгляде. Стиву не нужно было долго оглядываться по сторонам, чтобы найти крайне раздраженную девушку, скачущую на одной ноге.

Стиву пришлось оставить автограф на туфле, вызвать такси и принести тысячу извинений, прежде чем девушка перестала дуться, разулыбалась и заверила его, что не держит зла на национального героя из-за такой мелочи, как расшалившийся цум. Ее собственный цум, впрочем, был не так милосерден. Белобрысый розовощекий цум в куртке с логотипом местного университета орал как резаный, понимая, что обидчик его хозяйки вот-вот уплывет из его рук безнаказанным. Ни по размерам, ни по силе он не мог тягаться с цумом Стива. Так что для мести решил использовать интеллект и преимущество, которое давала ему высота - он сидел на плече девушки, а его противник - на земле. Он достал из кармана два орешка и картинно замахнувшись отправил один в лоб цуму, а второй - Стиву.

- Крученый, - растерянно проговорил Стив, потирая лоб. Ему не было больно, но удар был весьма ощутимый, если иметь в виду, что речь шла об орехе, брошенном цумом. - Ваш парень играет в бейсбол?

- О да, он лучший в команде, - улыбнулась девушка как ни в чем не бывало, хотя ее собственный цум хлопал себя по карманам в поисках новых снарядов. В личные разборки цумов лезть было не принято, если, конечно, не хочешь быть оплеванным и обруганным на цумьем языке.

Подъехала машина, и Стив учтиво приоткрыл дверь и помог девушке сесть внутрь.

- Еще раз простите за туфли, - повинился он.

- Я сломала каблук, когда споткнулась о вашего цума, так что, наверное, все справедливо, - захихикала девушка, закрыла дверь и умчалась вдаль.

Стив взглянул на цума. Тот сидел на асфальте и смотрел на Стива с крайним пренебрежением. Он считал себя выше всех этих извинений и расшаркиваний, и был не в восторге от того, что Стив вечно брал на себя ответственность за его проделки. Во взгляде цума явно читалось, что Стив в очередной раз пал ниже некуда в его глазах, но вместе с тем в них сияла вера в то, что он обязательно сможет пробить и это дно. Впрочем, у цума остался трофейный каблук, поэтому Стив предполагал, что цум не будет дуться слишком долго.

- Ну что, пойдем искать твоего человека? - примирительно спросил Стив.

Цум кивнул, но не сдвинулся с места.

- Давай все же я тебя понесу, - предложил Стив.

Цум помотал головой, но так и остался сидеть на земле с крайне задумчивым и загадочным видом.

- Что там у тебя стряслось? - спросил Стив, присаживаясь на корточки.

Он присмотрелся и увидел комок розовой субстанции, выглядывающей из-под задницы цума. Бедолага, видимо, заигрался с каблуком, сел на землю и прилип к выплюнутый кем-то жвачке. Конечно, цум мог встать и сам, но его щеки пылали красным, и Стив понял, что тот сгорает со стыда от того, что ему придется щеголять перед всей улицей с розовым липким комком на попе.

Стив хотел подхватить цума за бока, но тот беспокойно заметался, не давая этого сделать, должно быть, опасаясь, что вместе с жвачкой на асфальте останется и кусок его штанов.

- Да брось, - ласково проговорил Стив, роясь в сумке. - С кем не бывает. Однажды я весь день ходил в ботинках, в которые вывалили целую банку бриолина. Они издавали при каждом шаге такие неприличные звуки… Ха! И где теперь те ботинки! - продолжал Стив, всем видом показывая, что одержал убедительную победу над коварной обувью.

В другой раз цум заливисто рассмеялся бы. Он любил истории про неприличные звуки и вообще про все неприличное в принципе. Но сейчас он только печально опустил глаза: то ли был сконфужен слишком сильно, то ли чувствовал, что неприличные ботинки были лишь частью истории. Это было правдой. Бриолин появился внутри не просто так. Баки всегда нравились хорошо одетые люди, да и сам он любил принарядиться. Эта склонность передалась и его цуму. Баки никогда не высказывал Стиву, что его рубашки не так уж хорошо выглажены, и никто не умер бы, если бы тот положил в нагрудный карман яркий платок. Однако цум жаждал изменить мир вокруг себя к лучшему, а Баки и так всегда был с иголочки, так что сделать красивым он решил именно Стива. И начал с ног - ведь именно эту часть людей цумы видят чаще всего.

Стив переставил сумку так, чтобы скрыть цума от посторонних глаз, достал нож и очень осторожно отделил жвачку от асфальта. Затем он поднял цума на руки, прикрыв его ладонью, отошел к стене дома и осторожно соскреб остатки жвачки с задницы.

Подчищеный цум спрыгнул на асфальт и, воровато оглядываясь, несколько раз ткнулся задницей в стену, проверяя степень липкости. По всей видимости, он признал ее удовлетворительной и был готов продолжить поиски.

Они не прошли и двух десятков футов, как случилась новая неприятность. Цума унес голубь. Справедливость ради, голубь был не виноват. Он мирно клевал ломтик булки, но цум, пробегая мимо, решил, что может вот так просто, походя, схватить еду, съесть ее на бегу, и вроде как проехали. Голубь смотрел на все это иначе. Раз ему не досталась булка, то, видимо, он готов был довольствоваться и мягким, румяным цумом. Стив услышал шелест крыльев, а уже через мгновение голубь вместе с цумом исчез как не бывало. Стив не на шутку взволновался. Он проклял все на свете за то, что отказался вживлять в цума чип - ему казалось это абсолютно бестактным вторжением в частную жизнь. А еще так он окончательно признал бы, что цум, а значит, и его двойник, предназначены ему и никому другому.

Стив побежал примерно в том направлении, куда улетел голубь, прикидывая, как быстрее забраться на крышу дома - по лестнице или влезть по фасаду. У него сжималось сердце, когда думал о том, что возможно сейчас жизнь цума, оказавшегося в лапах свирепой птицы, висит на волоске. Однако лезть никуда не пришлось. Наметанным глазом - у Стива всегда были неспокойные и самостоятельные цумы - он заметил подозрительное оживление на противоположном конце улицы.

И голубь, и цум действительно были там, и вокруг них собиралась небольшая толпа - что в тридцатых, что сейчас драки и кровь всегда привлекали море внимания. И, хотя драка уже закончилась, несколько капель крови действительно пролилось.

На асфальте лежал порядком потрепанный голубь и конвульсивно размахивал переломанным крылом, не в силах улететь. Цум же ликовал. Он скакал вокруг голубя, прихрамывая на все четыре лапы, одновременно изображая победный танец и не давая птице отползти в сторону. Отпускать поверженного врага, судя по всему, он не собирался. Рядом горкой лежало несколько салфеток, вытащенных из мусорки, и у одной из них угол потихоньку занимался огнем. Стив привык думать о цуме как о ласковом, пусть и несколько хулиганистом, смешном и милом, а не злом и опасном существе. Но, если подумать, он несколько месяцев жил один в большом городе. Как знать, может это не первый голубь, которого цум намеревался зажарить и съесть.

Стив подоспел как раз вовремя - салфетка вспыхнула, и голубь, размахивая крылом, рисковал поджечь себе перья, и Стив поспешил затоптать огонь. Пока цум возился с голубем, прохожие смотрели на них с равнодушным любопытством. Но стоило Стиву вмешаться и показать, что он имеет отношение к цуму и его добыче, как ему в спину полетели возмущенные крики:

- Как не стыдно!

- Отморозки! Какой цум - такой и человек, сразу видно.

- Накачают жопу, а для мозгов места не осталось?

- Ну и молодежь пошла. Проебали Америку!

- А может тебе самому руки переломать? - заорал какой-то дрыщ, и Стив, схватив и цума, и голубя поспешил сбежать.

Его не очень волновали оскорбления. Он давно понял, что нравится всем можно, только когда ты мертвый. И хотя никто ему такого не говорил в лицо, но, осваивая интернет, он частенько натыкался на комментарии в таком духе, что до возвращения он вызывал восхищение и вообще казался приличным человеком, не то, что теперь. Однако с голубем и правда получилось как-то некрасиво, так что Стив поспешил отнести его в ближайшую ветеринарную клинику.

По пути назад он думал, как же изменились нравы за эти семьдесят лет. В другое время над ним бы до конца жизни смеялся и крутил у виска весь Бруклин, если бы узнал, что Стив выложил несколько сотен долларов на лечение и дальнейшую реабилитацию голубя. Сейчас же люди на улице смотрели на него так, будто это меньшее, что он может сделать, не считая публичных извинений, добровольного тюремного заключения с последующей депортацией из страны в какое-нибудь менее доброжелательное и справедливое место.

- Хватит на сегодня приключений? - спросил Стив цума.

Тот сердился всю дорогу до клиники и обратно, и, сидя у Стива за пазухой, искусал ему все, до чего мог дотянуться. В основном это были пуговицы на рубашке, но раз-другой острые зубы прихватили и кожу. В последний раз такое было, когда цум стащил пельмень в русской забегаловке и думал, что если поделиться со Стивом, то все будет забыто, но не прокатило. Всем своим видом цум показывал, что ни за что не стал бы есть голубя без Стива, а значит, отдав птицу докторам, тот обесценил его невероятную щедрость. И вдобавок, после всех невзгод Стив решил прекратить поиски.

- Мы сегодня отлично поработали. Смотри, на крыльце твоего человека не было, девушка со сломанным каблуком его тоже не видела, в ветклинику он не поступал. Мы побывали в куче мест и видели стольких людей! Нам всего-то осталось проверить всех остальных!

Цум заворчал, заворочался и, наконец, застонал в знак согласия. Он продолжал кусать Стива все время, пока тот поднимался в квартиру, а потом незаметно выскользнул из-под куртки и затаился в дальнем углу.

Стив заказал пиццу и, пока ждал ее, слушал тихие горестные вздохи. Ему подумалось, что, может, цум злился не столько на него, сколько на себя самого, и кусался от переизбытка чувств. Он так долго ждал, пока Стив решится начать поиски его человека, а сам в первый же день, отвлекаясь на всякую ерунду, с треском их провалил.

Стив положил самый аппетитный кусок пиццы на тарелку и засунул под тумбочку. Наклонившись и заглянув под нее, Стив обменялся с цумом многозначительными взглядами.

Они будто молчаливо договорились никогда больше не вспоминать о сегодняшнем дне. Цум, мнящий себя самым сильным, проворным и умным, хотел сохранить лицо, а Стив… Что бы ни происходило в его новой жизни, все эти забавные, странные, грустные истории, в которые он попадал со своим новым спутником, оставляли горький осадок. Как будто он изменяет Баки с другим цумом.

***

На следующее утро история с сумкой повторилась, но иначе. Цум не стал тащить ее прямо к кровати, а оставил справа от входной двери - там, где ее точно не забудешь и легко подхватить и повесить на плечо. Сам он больше не скакал и не привлекал внимания, всем своим видом давая понять, что на этот раз он настроен на деловой лад. Он просто с серьезным и сосредоточенным видом таскался за Стивом повсюду, но все же дал ему спокойно умыться, одеться и поесть, и хорошенько подкрепился сам.

Но стоило им выйти из дома, как и в прошлый раз, цум спрыгнул с рук Стива и засеменил по дороге.

- В той стороне мы уже искали, - окликнул его Стив, опасаясь, что, увидев место сражения с голубем, цум упадет духом или разозлится, освежив в памяти болезненные воспоминания. Но цум не обратил внимания.

Они успешно прошли мимо нескольких голубей, прохаживающихся в ожидании подачки, подростка, из рюкзака которого торчал кончик банана и так и упрашивал, чтобы его украли. Они не остановились даже у холодильника с водой, с которыми у цума были сложные отношения. Он всегда подбегал к ним, кричал что-то в щель для монет, а потом пинал их, осыпая ругательствами.

Так что за два часа они прошли целый квартал. Цум был быстрым, и при беге мог обогнать любого обычного человека, но сил на длинный марафон ему не хватало. Так что после мощного рывка на пару сотен метров он падал на землю, булькая и хрипя из-за упадка сил. Стив ждал, пока он отдышится, наливал ему полкрышки сладкой газировки, давал лизнуть конфету, и цум снова рвался в бой. Он так и не дал взять себя на руки, сколько бы Стив ни уговаривал его, что так будет быстрее. Казалось, у цума была цель, и он очень боялся, что Стив свернет не туда по дороге к ней.

За целый день они так и не покинули окрестностей своего дома.

- Мы вернемся сюда завтра и продолжим там, где закончили, - пообещал Стив, беря на руки вымотанного цума.

Он был мокрым как мышь и весь покрыт пылью, но Стив все равно посадил его себе за пазуху, как цум любил больше всего.

Дома Стив помог цуму привести себя в порядок, отправил отдыхать и занялся собственными поисками. Еще вчера он отправил в ЩИТ на анализ ДНК ватный кружок с каплей крови цума. Тот совершенно не пострадал в драке с голубем, даже его хромота оказалась всего лишь элементом танца, должно быть, символизирующим, что могучий воин едва не пал в бою. Но в ветклинике он прикусил язык, пока орал от возмущения, что все внимание и забота достаются одному только голубю. Доктору пришлось наклеить ему пластырь поперек спины, приложить к уху градусник и пригрозить, что в следующий раз это будет не ухо, если цум не успокоится. Зато Стив смог без дополнительного скандала раздобыть чуть-чуть крови цума. Иглы тот не любил так же, как и холодильники, с той лишь разницей, что сразу переходил к брани.

Впрочем, успех был сомнительным. Специалисты ЩИТа не нашли в своей базе совпадений ДНК, однако, один из них, уже в личном письме, прозрачно намекал, что за скромное вознаграждение проверит базы любых других ведомств и учреждений.

Стив не слишком рассчитывал на мгновенный успех, и, положа руку на сердце, отрицательный результат его не только не расстроил, но даже немного успокоил. Одинокого цума было нестерпимо жаль, но Стив радовался небольшой отсрочке.

Он также нашел программу, которая обещала со стопроцентной точностью смоделировать лицо человека по мордочке цума, и загрузил в неё фотографии. Как назло, в тот момент, пока Стив фотографировал, цум как-то так сморщился и втянул морду в себя, поэтому теперь, что бы Стив ни делал, программа утверждала, что его пара - это чернослив.

Стив собирался начать готовиться ко сну, как заметил, что из спальни доносятся странные звуки. Он подумал было, что цум опять вздыхает и плачет. Когда Стив вошел в комнату, то увидел, что цум лежит на спине прямо в центре единственной подушки. Он раскинул лапы в стороны, изо рта высунулся кончик розового языка. Он был всего-навсего крошечным темным сгустком жира, упрямства и жадности, но психологически как будто занимал всю кровать. Цум не плакал. Его глаза были закрыты, и он оглушительно громко храпел.

***

Теперь жизнь Стива кардинально изменилась. Если у него не было дел в ЩИТе и он не был на задании, то каждое утро выходил из дома, нес цума к тому месту, где они окончили поиск, и шли дальше. Дело двинулось быстрее, когда цум понял, что тише едешь - дальше будешь, и перестал выматывать себя, лишь иногда срываясь на бег, когда, по всей видимости, сдавали нервы и его накрывало ощущением, что прогресс совсем маленький.

Но однажды цум остановился как вкопанный, а потом неожиданно припал к земле, и лязгая по асфальту металлическими креплениями на животе, ручейком потек в ближайшую подворотню. Стив осмотрелся по сторонам. Это был обычный перекресток в исторической части Вашингтона. Направо - отель, налево - винный магазин, прямо - банк.

Стив было подумал, что цум захотел в туалет или заинтересовался чем-то настолько, что решил обследовать грязный и несколько пованивающий закуток, невесть откуда взявшийся в центре столицы. Но дело было явно не в этом, потому что цум вжался в стену и отчаянно жестикулировал, требуя, чтобы Стив ушел с видного места. Он разевал рот, как будто вопил, но из-за конспирации не издавал ни звука, так что казалось, что он подавился и умоляет о помощи. Стив сделал несколько шагов вперед, опасаясь, что кто-нибудь бросится делать ему прием Геймлиха и помнет беднягу. Цум успокоился, только когда ноги Стива загородила небольшая решетка с перилами перед входом в здание.

- Что случилось? - спросил Стив полушепотом, поддаваясь конспирологическому настроению цума.

Тот снова замахал лапками и быстро и путано запищал что-то на своем языке.

- Твой человек работает в банке? - не отставал Стив.

Цум от возмущения встал на дыбы, закатил глаза, постучал лапой по лбу и, потеряв равновесие, рухнул на спину. Он тут же вскочил на ноги, всем видом показывая, что единственной причиной падения было недоумение и глубокое разочарование в Стиве, а не собственная неуклюжесть.

- Но идем мы туда, - уточнил Стив.

Цум кивнул и снова замахал лапами, требуя, чтобы Стив поставил сумку на землю. Порывшись в ней, он выудил треугольную лопатку для торта и вручил Стиву. Тот осторожно коснулся ее края - он был заточен, да так, что, Стив был уверен, если орудовать ею достаточно долго и усердно, то можно было бы разрезать пополам лист бумаги. Следом цум достал из сумки блестки для лица. Он ловко открыл банку, запустил туда лапу, щедро зачерпнув содержимое, и провел сначала по одному, а потом по другому глазу. Блестки были черные и нанес он их очень толстым слоем, но все равно выглядел как цум, который… которого ткнули мордочкой в блестки для лица. Последними он достал две тряпки - одну побольше, другую поменьше. При ближайшем рассмотрении тряпки оказались двумя шапками с прорезями для глаз. Одну из них, ту, которая в прошлом, кажется, была детским носком, цум быстро натянул на себя, вторая - большая - предназначалась Стиву.

Пока Стив крутил в руках шапку, цум успел не только одеться, но и вооружиться. Во рту он сжимал обломок лезвия от бритвы, а в лапах у него была английская булавка. Она была разомкнута - цум настраивался на самый беспощадный бой.

- Но мы не можем идти в банк в таком виде, - мягко проговорил Стив, поправляя цуму шапочку. - Они решат, что мы пришли их грабить.

Цум замотал головой, пожевывая лезвие, и, крадучись, направился ко входу. Будто Стив ничего не понимает, и цум только так в банки всю жизнь и ходил. Стив вовремя перехватил его. С него станется изрезать кому-нибудь подошву ботинка или проткнуть булавкой бутылку с водой.

- Давай сначала я сам схожу на разведку, - сказал Стив, отнимая булавку, лезвие и снимая шапочку. - Если они окажут сопротивление - тогда выпрыгнешь ты и покажешь им всем.

Он не стал стирать с лица цума блестки. С ними, даже несмотря на воинственность во взгляде, он казался очень милым. Да и отнимать вообще всю экипировку было жестоко и грозило скандалом.

Стив принял самый не подозрительный вид, какой вообще мог принять человек в кожаной куртке, со сломанным когда-то носом и большой черной сумкой с лопаткой для торта внутри, специально заточенной для убийства людей.

К тому же, честно говоря, взвинчен был не только цум. Стив и сам был раздражен и взбудоражен тем, что их путешествие подошло к концу. А Стив знал себя: когда он был взвинчен, то начинал хамить и нарываться. Конечно, он не делал это просто так, а только когда видел несправедливость, но он не хотел себе врать - в таком настроении он сталкивался с ней куда чаще, чем обычно. Так что был приличный шанс, что если их выставят из банка, то не по вине воинственного цума.

В здании банка было прохладно и тихо. Помещение оказалось небольшим, но роскошная отделка и приглушенный тон мрамора создавали иллюзию, что пришедший клиент и его деньги - лишь песчинка в бескрайнем финансовом море. «Пока вы теряете доллар - мы зарабатываем три», - гласила надпись над рядом операционистов. Стиву слова показались смутно знакомыми, но он никак не мог припомнить, где же их слышал.

Других посетителей в банке не было, и Стив сразу направился к одному из работников. Он не переставал удивляться, как изменились банки с тридцатых. Тогда в зале было не протолкнуться, к тому же и посетители, и клерки старались оттеснить подальше такую нищету, как Стив, пришедший обналичить чек на несколько долларов. Стоял невообразимый шум, телефоны разрывались от звонков, цумы сновали туда-сюда с мелкими поручениями от хозяев.

Теперь не было даже их. С тех пор был принят закон, запрещающий эксплуатировать труд цумов, поэтому все офисы были оборудованы «комфортабельными» стеклянными ящиками с дырками для воздуха, поилками, подстилками и колёсами для бега, как будто речь шла о каких-то хомяках. Цум операционистки, к которой подошел Стив, зевал, ковырял в зубах и откровенно маялся от скуки. Стив понимал, почему, запретив работать, цумов начали запирать. Цум, сидящий без дела, начинал безобразничать, чтобы развеселиться. Но отчего-то Стиву было грустно смотреть на это. Их с Баки цумы любили помогать по дому или по работе. Так что нередко, когда они просыпались, их уже ждала свежая, с пылу с жару яичница, щедро присыпанная скорлупой, или раскаленная на огне банка консервированной фасоли. Когда Стив садился за рисование, цум Баки так и приплясывал рядом, умоляя, чтобы ему разрешили хоть разок сполоснуть кисть. Он старательно бултыхал ею в банке, а потом совал в рот, высасывая лишнюю воду. Стив страшно ругался, рот и язык цума становились цвета грязи, но разве они не были счастливы тогда?

Впрочем сейчас Стив и сам не брал цума на задания. Цум всем своим видом кричал о готовности убивать, но Стив опасался, что на него упадет какой-нибудь труп и отдавит лапки. К домашним делам цум не проявлял никакого интереса. Лишь однажды он застал цума старательно размазывающим подсолнечное масло по столу. Он успел отругать его и даже попытался наказать, хотя промасленный цум выскальзывал из рук, но потом понял, что, одичавший на улице, он просто пытался прибраться.

- Чем могу вам помочь? - с улыбкой спросила работница банка.

- Мне нужно… - начал было Стив.

- Вам нужно открыть у нас счет, - прервала его девушка. - Если у вас есть деньги - то вам обязательно нужно открыть у нас счет. А если нет, то вам очень повезло. Мы как раз снизили ставки по кредитам!

Она говорила и говорила, выдавая предложения одно выгодней другого. Ее напор вводил в некоторый ступор, и Стив опомнился, только когда ему настойчиво начали подсовывать ручку и бумагу.

- Да я только хотел…

- Ваши желания очень важны для нас, - продолжала девушка. - Если вы захотите перевести свои пенсионные накопления к нам прямо сейчас, возможно, ваши внуки когда-нибудь смогут их получить.

- У меня тут цум… - не оставлял попыток вклиниться Стив.

Он бросил взгляд на собственное плечо в поисках цума. Стив надеялся, что его свирепый вид придаст ему сил, чтобы сопротивляться профессиональному продажнику, но как назло цум куда-то подевался.

- Мы можем открыть счет и на вашего цума, - обрадовалась девушка, чувствуя, что нащупала золотую жилу. - Мы можем оформить на него все имущество, так что можете быть спокойны, ни ваша жена, ни кредиторы в случае чего не получат ни цента. Есть у нас одно отделение в Швейцарии, где…

- Разве это законно? - удивился Стив.

- Под определенным углом, - уклончиво ответила девушка. - Наши юристы обязательно найдут этот угол, если потребуется, - пообещала она, снова подталкивая ближе ручку и бумагу.

Поначалу Стив удивлялся, почему она его не узнала. Но теперь на него снизошло озарение. Он помнил этот взгляд еще с войны. Она не видела в нем человека, только мишень. Жертву. А в массовом сознании Капитан Америка не мог быть жертвой. Сколько бы раз он ни шел в безнадежный бой, все воспринимали это как само собой разумеющееся, а не как самопожертвование. Это было совершенно естественно, что Капитан Америка сложит голову, а потом она как-то сама прирастет обратно, и Стив будет готов к новой атаке. Наверное, люди даже не думали, что ему бывает больно или страшно. Что он может о чем-то сожалеть или о ком-то скучать. Или что его можно облапошить. Не то чтобы Стива это волновало. Даже немного веселило. Баки когда-то смеялся, что Стив, став Капитаном, перестал быть невидимкой. Но ему самому казалось иначе. Его будто не замечали в сиянии Капитана, а единственный человек, который мог различить его настоящего, был мертв вот уже семьдесят лет.

Стив поспешил распрощаться с активной операционисткой. Все равно добиться от нее чего-то толкового не было ни единого шанса. Правда, для этого ему пришлось пообещать вернуться и привести с собой двух друзей.

Его очень беспокоило, что цума уже давно не было видно, и Стив опасался, что тот, например, вломился в деньгохранилище и потихоньку выносит все ценное. Впрочем, может быть, он просто нашел своего человека, и они, человек и два цума, решили, что без Стива им будет лучше. В этом случае, Стив счел бы свою миссию выполненной, но ему было немного грустно думать, что он больше не увидит этого малыша.

Однако цум нашелся очень быстро. Он сидел прямо у входа, правда, забившись в угол, и выглядел на удивление довольным и умиротворенным. Он не возражал, когда Стив взял его на руки и вынес наружу.

- Я вернусь сюда, - оправдывался Стив. - Договорюсь с менеджером о встрече и узнаю от него все о твоем человеке, - пообещал он, но цум только лениво зевнул, забрался под ворот его куртки и там затих.

Стив почувствовал быстрое мокрое касание языком своей шеи. Цум редко удостаивал Стива таких проявлений любви, тем более ни за что - ведь Стив, по сути, ничего полезного для него сегодня не сделал. Он удивился, но погладил его сквозь куртку в ответ.

Должно быть, именно из-за удивления он и не заметил, как сильно изменился вес сумки, которую он, по настоянию цума, каждый день таскал с собой. Только дома он обратил внимание, что цум все вьется и вьется вокруг нее. Стив раскрыл сумку и обомлел. Он ожидал увидеть в ней ручки, буклеты, степлеры, в крайнем случае, деньги или золотой слиток. Но ничего такого в ней не было. Там лежала небольшая стеклянная колба в металлической оправе. А в ней, будто распятый на подпорках, висел заиндевелый шар. Под слоем льда и инея явно просматривались красные полосы и маленький круглый щит. Сомнений быть не могло. Цум украл в банке замороженного и запертого цума-Кэпа.