Actions

Work Header

No pain

Work Text:

— Прошу прощения, я не слишком поздно пришёл? Не смог раньше освободиться с работы… А, это вы? Не знал, что вы тут работаете.

Удивлённый Ю Чону мялся в дверях, оглядываясь по сторонам. Его красивые губы кривились, он был бледен и держался рукой за щёку. От него невозможно было оторвать взгляд. Доктор Со Мунджо жадно впитывал в себя каждое его движение и мельчайшие детали внешности. Наблюдать за новеньким было удовольствием, сумрачным и жарким, что в душной клетке через дыру в стене, что сейчас, в прохладе стоматологического кабинета.

— Ничего страшного, я вас ждал. Бедняжка, как же вы только вытерпели… Ничего, вам станет лучше, обещаю.

Днём ему позвонили из общежития, сообщив, что их новенький страдает от зубной боли, но денег на хорошего врача у него нет, поэтому не мог ли доктор Со его принять, ведь соседи должны помогать друг другу, да? После звонка Мунджо буквально не находил себе места от предвкушения — увидеть новенького перед собой в кресле, беззащитного, страдающего от боли, безнаказанно трогать его, вдыхать его запах… Перспектива возбуждала, он был на взводе, но изо всех сил старался перед пациентами вести себя как обычно.

— Все уже ушли, но я о вас сам позабочусь. Считайте это дружеской услугой. — Мунджо жестом пригласил Чону войти и последовал за ним, наслаждаясь ощущением близости, от которого слегка кружилась голова. — Вернёте, когда сможете, я вам верю.

— Спасибо.

Чону с опаской оглядел кресло и инструменты. Его руки покрывали мурашки, от холода или от страха? В наше время нормальные люди больше боятся визита к стоматологу, чем серийного убийцу. А что если стоматолог и есть тот самый маньяк?..

— Присаживайтесь.

Во время подобных внезапных визитов в клинику поздно ночью Мунджо обходился без помощи медсестры, это ему нравилось. Интимность и одиночество. Полный контроль, полное подчинение.

Подготовка и к работе, и к убийствам для Мунджо была сродни ритуалу. Он закрепил фиксатор на щеке и губах пациента, обнажив зубы и челюсти (сколько всего можно узнать о человеке, заглянув в его рот, словно прочитав книгу). Мунджо любовался зубами сидящего в кресле. Языком, который так хотелось обхватить губами и прикусить до крови. Беспомощностью парня, прямыми чертами его красивого и открытого лица. Как он шумно втягивал в себя воздух и моргал глазами, щурясь от яркого света лампы.

— Где болит, покажи? Можно обращаться на «ты»?

Чону кивнул и осторожно ткнул пальцем в верхнюю челюсть. По его подбородку пробежала ниточка слюны. Мунджо тут же её вытер салфеткой, ненароком коснувшись щеки затянутыми в латекс пальцами.

— Шестёрка наверху, значит. Болит от горячего и холодного?

Не дождавшись ответа, он взял зеркало и наклонился ниже. Сквозь вонь лекарств пробивался острый запах молодого мужского тела: пот, немного алкоголя в дыхании, мятный шампунь и что-то неуловимое, присущее только Чону, тот самый запах из его комнаты. Мунджо чувствовал его несмотря на окружающую грязь, и в голове включались тёмные, будоражащие кровь фантазии.

— Тут небольшая дырка, надо ею заняться. Сейчас я сделаю тебе укол, а потом не будет больно.

В перепуганных глазах Чону, обрамлённых длинными ресницами и каплями слёз, можно было утопиться, такая смерть стала бы блаженством. Мунджо облизнул пересохшие под маской губы. Взял шприц с препаратом собственного приготовления — от этой смеси заледенеет не только челюсти и щёки, но и затуманится сознание. Ненадолго, но достаточно, чтобы человек не смог резко двигаться и сразу вскочить на ноги. Идеально для сегодняшнего «свидания».

— Не бойся, милый, потерпи немного, а потом я сделаю тебе приятно. — Он старался шептать ласково и успокаивающе.

От укола Чону застонал и хотел отдёрнуться, но Мунджо удержал его и погладил по волосам. Усмехнулся под маской от удивления в глазах парня, смешанного с отвращением. Ничего, рано или поздно это сменится обожанием и покорностью. Он умел подчинять себе людей.

— Подействовал наркоз?

Ответом был затуманенный взгляд. Можно приступать. Ритуал продолжился. От привычных механических действий Мунджо успокоился и сосредоточился на процедуре. Убийца или нет, но он втайне гордился своей работой.

Когда пломба была поставлена, слюна и прочие жидкости убраны, Мунджо снова обтёр подбородок Чону салфеткой, но фиксатор убирать не стал. Снял маску и перчатки. В подушечках пальцев покалывало от ожидания. Наконец-то контакт без всяких преград.

— Посиди ещё немного, пока не отойдёшь от наркоза, иначе закружится голова и упадёшь где-нибудь по дороге, — Мунджо говорил на ухо Чону тихо, будто боясь, что их подслушивают. Не удержался и поцеловал его в висок, зная, что парень всё потом забудет.

Никакого сопротивления. Этот «коктейль» творил чудеса, но для Мунджо не был равнозначен полному удовольствию. Оно наступит только тогда, когда Чону отдастся ему по доброй воле. Но пока… эрзаца было достаточно.

Мунджо задрал майку Чону к подмышкам, замешкался на мгновение, засмотревшись на крепкий пресс. Погладил напряжённые мышцы, обвёл пальцем пупок, положил руку на грудь, чувствуя под ладонью, как сердце Чону забилось быстрее. Очень хотелось прикоснуться к затвердёвшим соскам губами, что Мунджо и сделал: провёл языком, смочив их поочередно, потом осторожно прикусил и потянул, вызвав у Чону приглушенный стон, отозвавшийся пульсацией в паху и болезненной эрекцией. О, как Мунджо наслаждался подобными ощущениями. Ожидание наполняло его жизнь смыслом.

Терпение, всему своё время. Сначала доставить удовольствие Чону, его тело с готовностью отзывалось на ласки. Первый шаг к тому, чтобы привязать его к себе. Мунджо всмотрелся в его лицо. Полуприкрытые глаза Чону слезились, по подбородку снова стекала слюна.

— Убрать? Да, уберу. Мне хочется тебя поцеловать, милый. — Мунджо снял с его лица фиксатор и коснулся красных полосок на щеках.

Подбородок Чону влажно блестел в жарком свете лампы. Мунджо провёл по нему языком, попробовав слюну на вкус, в ней чувствовались лекарства. Растёр пальцами слёзы. Поцеловал опухшие губы.

Пора было переходить к главному. Мунджо действовал методично и чётко, хотя его руки дрожали от возбуждения. Он до колен спустил джинсы Чону, сквозь ткань трусов накрыл его полунабухший член и провёл вверх-вниз, вызвав очередной стон. Чону совсем сполз на кресле, его голова завалилась вправо. Но дурман от «коктейля» постепенно слабел, действовать надо было быстро, поэтому вслед за джинсами отправились и трусы.

Чону поёжился от контакта голых ягодиц с кожаным сидением и охотно подался бёдрами вперёд, раздвинув ноги, насколько позволяли джинсы. Мунджо наклонил его набок и нащупал пульсирующее отверстие, но проникать не стал, только обвёл кольцо мышц. Потом вернул Чону в прежнее положение и принялся его настойчиво целовать, ощупывая зубы языком (конечно, избегая того самого, с пломбой). Одной рукой он обнимал Чону за плечи, а второй играл с мошонкой.

Всё-таки Чону сводил его с ума. Задохнувшись, Мунджо отстранился и присел на стул (сам не заметил, как оказался на ногах).

— Сейчас тебе будет хорошо, милый.

Даже вставший, член Чону был ровно такого размера и формы, какие нравились Мунджо (большие и мясистые куски плоти вызывали желание вгрызться в них и оторвать, а совсем маленькие вызывали смех). Удобно помещался в ладони и чутко реагировал даже на лёгкие прикосновения. Мунджо подул на увлажнившуюся головку и сжал, кожей ладони чувствуя каждую вздувшуюся вену. Он двигал рукой, постепенно убыстряясь, и по тому, как выгнулся Чону и напряглись его бёдра, понял, что парень сейчас кончит.

Полузадушенные сладкие стоны — и белые капли упали на живот, Чону обмяк, запрокинув голову на спинку, и закрыл глаза, хватая ртом воздух.

— Милый, ты не представляешь, как ты сейчас красив.

Мунджо наклонился над Чону, чтобы слизать с него сперму. Потом протёр это место салфеткой и проверил его подбородок. На вороте майки остались пятна от слюны. Мунджо поспешно натянул на него трусы и джинсы обратно.

— Ммм… Уже всё? — хрипло проговорил Чону, моргая. — Кажется, я заснул.

— Да, приходите через неделю, я проверю, всё ли в порядке, — Мунджо подхватил Чону, когда тот пошатнулся, вставая с кресла. — Только вы плохо отреагировали на наркоз, у вас наверняка кружится голова. Я отведу вас в общежитие. Посидите немного в приёмной, пока я тут закончу.

Чону кивнул, прикрывая рукой зевок и медленно направился к двери.

Оставшись один, Мунджо избавился от всех следов ночного пациента и убрал инструменты. Руки тряслись, тяжесть в паху требовала внимания, но он снова проигнорировал своё желание. Он позволит себе кончить только тогда, когда окажется в комнате через стену от Чону.

От уличной прохлады и свежего воздуха парень начал приходить в себя. Мунджо шёл рядом, готовый поймать его, если тот вдруг завалится или споткнётся. Они оба молчали. Мунджо наслаждался интимностью момента, а Чону, судя по его отсутствующему взгляду, просто хотелось дойти до горизонтальной поверхности и заснуть.

По пути к ним пристал то ли пьяница, то ли псих, крича в полной тишине о каких-то потерянных деньгах. Мунджо затащил его в тёмный переулок и моментально вырубил, сожалея, что не может его сейчас убить. Он никогда не убивал под влиянием случайных эмоций, подобно его соседям, но время от времени очень хотелось и приходилось сдерживаться.

Общежитие как обычно встретило их застарелой вонью, которую Мунджо замечал только тогда, когда входил с улицы. Сырость, затхлость, горелый жир, прокисшая лапша, тухлые яйца, пот, дешевые лосьоны и приторно-сладкие духи хозяйки, которая сейчас дремала в полутемноте перед включённым телевизором.

Сверху раздался приглушённый грохот — наверняка это развлекался кто-то из близнецов. Надо было при случае проучить их в очередной раз, заодно напомнить, что никто из них не должен трогать новенького жильца. И напомнить об этом очкарику. Судя по ритмичным скрипам и женским стонам, которые слышались из-за приоткрытой двери в его комнату, тот снова смотрел порно и дрочил.

— Спокойной ночи, — улыбнулся Мунджо, наблюдая, как Чону открывает дверь ключом.

Он продолжил наблюдать и оказавшись внутри. Через дырку в стене Мунджо видел, как Чону рухнул спать прямо в чём был.

Раздевшись, Мунджо сел на кровать, упёршись ногами в противоположную стену. С его ростом ютиться в этой каморке было очень непросто, но все лишения теперь с лихвой вознаградятся.

Он откинулся головой на стену и приспустил трусы. Ослабевшее желание вновь вернулось.

— Как мне тебя убить, милый? — прошептал Мунджо, обхватывая ладонью член. — Как мне тебя убить? Или ты убьёшь меня, милый?

Чтобы не издать ни звука, он зажал себе рот другой рукой, а второй двигал быстро и яростно, в ритм толкаясь бёдрами. Он представлял себе окровавленного и обнажённого Чону, сидящего на стуле, со скованными за спиной руками. Они этажом выше, в комнате практически нетронутой пожаром. По углам в тенях прячутся психи и смотрят, как Чону берёт в рот член Большеглазого.

Мунджо впился зубами в ладонь, дернулся и кончил, забрызгав спермой живот и руку.

— Я люблю тебя, милый, — переведя дыхание, снова прошептал он с неожиданной эмоциональностью.

И понадеялся, что Чону услышал сквозь сон эти слова.

КОНЕЦ