Actions

Work Header

Чудные соседи

Chapter Text

На красном фоне, стилизованном под брызги крови, движутся двое молодых мужчин. Один из них, светловолосый и большеухий, в чёрной рубашке с косым воротником и множеством украшений на руках, находится чуть ближе; он выкрикивает заклинание и делает магический пасс рукой. Второй, темноволосый, с длинными клыками и решительным лицом, находится за его плечом.

Автор иллюстрации — Taking-Meds

 

Тёплым июньским утром, наполненным солнцем и ароматом отцветающей сирени, утомлённый после ночного дежурства Антон шагал домой, щурясь от излишне ярких лучей, недовольный, что забыл солнечные очки. Стоило ему свернуть за угол, заходя в такой уже знакомый двор, как его остановила досужая тётка околопенсионного возраста, которой до всего было дело.

— Товарищ участковый, эти студенты из пятьдесят четвёртой опять дебош устроили! — принялась возмущаться она, негодующе размахивая руками. — Вы представляете, музыку слушали до половины первого, да так громко, что у меня в ванной чуть кафель не осыпался! Весь лифт загадили, орали во всю глотку, буянили! Вы уж разберитесь, Антон Андреевич!

— Непременно разберусь, Валентина Петровна, — поспешил заверить её Антон, зная, что с этой непрошибаемой женщиной лучше не спорить. — Вот сейчас дойду до подъезда и первым же делом загляну к ним.

— И правильно! Правильно, нечего им общественное спокойствие нарушать! — воинственно поддержала Валентина Петровна.

— Так, может, вы меня отпустите, и я пойду? — спросил он, подавляя усмешку, и женщина, только сейчас заметив, что схватила его за рукав, поспешила отпустить участкового.

— Да-да, идите, Антон Андреевич, покажите им кузькину мать, чтоб знали! — напутствовала она, наконец-то убираясь с его пути.

Антон прошёл мимо спортивной площадки, где игравшая в футбол стайка ребятни на миг прервала своё занятие, чтобы недружным хором поздороваться с «дяденькой полиционером», на миг остановился у куста сирени, любуясь тяжёлыми гроздьями цветов, и свернул ко второму подъезду девятиэтажки. Пригревшийся на крылечке сосед со второго этажа отсалютовал ему бутылкой пива, и Антон сухо кивнул ему в ответ.

Зайдя в чистенький подъезд, Антон скользнул длинными пальцами в щель почтового ящика, проверяя, лежит ли там что-нибудь — отмыкать металлическую дверку ключом было лень. В ящике оказалось пусто, так что он развернулся к лифту, но не успел нажать на кнопку — металлические двери разъехались, выпуская привлекательную девушку, во внешности которой были заметны следы приятно проведённой ночи — припухшие и раскрасневшиеся от поцелуев губы, залёгшие под большими красивыми глазами фиолетоватые тени, отсутствие косметики и одежда, явно накинутая наспех, без того старания, что обычно присуще красавицам. Явно едет от этого хлыща из шестьдесят пятой.

Вежливо пожелав незнакомке доброго утра, он подождал, пока она выйдет из лифта, и зашёл внутрь, привычным жестом нажимая кнопку. Пресловутая «загаженность» лифта выражалась только в виде валяющегося на полу целлофанового пакета, который Шаст не поленился поднять, намереваясь выкинуть его дома.

Выйдя на площадку седьмого этажа, он чуть не столкнулся с торопящимся на работу Димой, невысоким соседом из трёшки через стенку от него. Поприветствовав друга, он прошёл к двери своей квартиры, нашаривая в кармане ключи.

— Я дома! — громким голосом оповестил он, заходя домой и скидывая кроссовки.

— Слышу, слышу, не глухой, — ворчливо ответил ему Паша, выходя из стены.

 

***

Шастун Антон Андреевич, 25 лет, уроженец славного города Воронежа. Номинально — участковый милиц… полиции, на деле же — боевой маг, командированный Ведомством в этот не слишком большой и не слишком маленький городок, чтобы помочь местным коллегам в расследовании серии прокатившихся по окрестностям подозрительно странных случаев.

***

— Валентина Петровна жаловалась на бузящую молодёжь из пятьдесят четвёртой, — как бы мимоходом заметил Антон, скидывая с плеча сумку.

— Врёт как дышит, Антош, — усмехнулся собеседник. — С самого твоего ухода в подъезде царила тишина и покой, никто не шумел сверх дозволенного, никаких происшествий, всё как обычно: собачники прогуливают питомцев, детвора расходится по домам до комендантского часа, пьянчужки бухают, бабульки шушукаются на лавочке, казанова наш очередную девушку окучивает. Идиллия!

— Замечательно. Спасибо, что приглядел, пока меня не было, — устало выдохнул Антон, стягивая с себя футболку. После ночного дежурства безумно хотелось спать, но первым делом стоило всё-таки освежиться в ду́ше.

— Было бы за что, Шастун, — с притворной ворчливостью пробурчал Воля, просачиваясь через закрытую дверь ванной. — Мне же всё равно нечем больше заняться, а так от моего безделья хоть какая-то польза.

— Ой, свали уже, вуайерист призрачный, не даёшь искупаться спокойно, — маг лениво швырнул в призрака трусами. Конечно, Паше от этого было ни горячо ни холодно, трусы просто пролетели сквозь него и, мягко стукнувшись об дверь, спланировали на кафельный пол. Однако Воля, всё ещё придерживавшийся некоторых свойственных живым условностей, поспешил удалиться, провалившись к соседям снизу.

Искупавшись, Антон завёл будильник и завалился спать. Чутьё подсказывало ему, что день будет неспокойный, а значит, нужно было успеть по максимуму набраться сил.

Chapter Text

Здесь объясняются используемые в тексте работы фэнтезийные термины.
Я стараюсь писать так, чтобы слова были понятны из контекста или, по меньшей мере, объяснять их в примечании в главе, где впервые упомянуто необычное слово, но не во всех случаях это возможно, да и у каждого из нас бывают моменты вроде «Блин, я же знал! Но забыл». Именно поэтому в подспорье читателю был создан этот глоссарий.

Как читать «Чудных соседей»?

Если вы пришли с феста:
Прочитайте главу «0. Новоселье», там есть весь необходимый минимум (завязка сюжета, начало раскрытия персонажей, юмор, стиль изложения и т.п.), так что вам будет проще придумывать комментарий.
А вот главу «1. Товарищ участковый» можете проигнорировать, это что-то вроде микропролога, читать его в отрыве от следующих глав просто бессмысленно: в моём макси уже более 700 страниц, так какое раскрытие персонажей может быть во всего-то двух страничках? Это ведь даже меньше, чем 1% повествования!

Если вы не знакомы с фандомом Импровизации либо прочими фандомами:
Ничего страшного, Чудных соседей вполне можно читать как оридж. Конечно, в фандомных работах меньше описания внешности персонажей, но это вполне можно компенсировать подглядыванием в соответствующий альбом в вк и скромным описанием главной пары героев:
Антон Шастун — худощавый неловкий парень с тёмно-русыми волосами и желтовато-зелёными глазами; рост 197 см, вес ≈80 кг, из особых примет — маленькая родинка на кончике носа и привычка носить кучу колец и браслетов.
Арсений Попов — стройный, в меру мускулистый и очень пластичный брюнет с синевато-голубыми глазами; рост 190 см, вес ≈80 кг, из особых примет — уйма родинок по всему телу; четыре родинки на левой щеке расположены так, что напоминают ковш из созвездия Большой Медведицы.
https://vk.com/album-159625215_250399900

Если вы намерены прочитать макси целиком, но боитесь запутаться:
0. Не бойтесь. Понимаю, нельзя так просто взять и не бояться, но попробуйте мне поверить: всё гораздо проще, чем кажется на первый взгляд. Правда-правда. Проверено многими сотнями читателей ;)
Вам доводилось когда-нибудь учить родителей или бабушек-дедушек пользоваться современной умной техникой? Старшее поколение испытывает с этим трудности, потому что верит, что там всё очень-очень сложно и потому боится накосячить, сделать что-то не так. Но стоит пенсионерке преодолеть свой страх, настроиться на волну «даже если там сложно, я как-нибудь справлюсь» — и она уже без труда гуглит схемы для вязания, записывает внукам голосовые сообщения и смотрит сериалы онлайн.
1. Не читайте глоссарий. Серьёзно, лучше не надо. Многие начинают знакомство с Чудиками именно с него, путаются в обилии новой информации и боятся читать дальше. Но если всё же решаются попробовать зайти в следующие главы, потом пишут отзывы или твиты в духе «Блин, ну я и балда, испугалась глоссария, а там дальше на самом деле всё понятно, и читается легко!».
Глоссарий нужен, чтобы при необходимости вы могли освежить в памяти подзабытые детали. Это просто шпаргалка, справочник, которым пользуются именно при необходимости. Вы же не читаете толковый словарь от корки до корки и не учите наизусть англо-русские словарики? Вот и глоссарий не надо! Дочитайте эту часть до заголовка «СПРАВОЧНЫЕ МАТЕРИАЛЫ» (то, что под ним, читать не надо) и перелистните на следующую главу.
2. Просто читайте главы как есть, в том порядке, в котором они выложены: 1 → 0 → 0,2 → 0,5 и так далее. Цифры перед главами нужны лишь затем, чтобы вам было легче сориентироваться, в каком порядке происходили события. То бишь если вы видите главу 0,3, это означает, что события в ней произошли после тех, что описаны в 0, 0,1 и 0,2, но до того, что будет в 0,4 и дальнейших главах.
Понимаю, звучит сложно. Но на самом деле всё проще, чем кажется ;) Мы часто сталкиваемся с подобным в быту: лучшая подруга может начать рассказывать о вчерашних событиях, потом сбиться на позапозавчерашние, потом упомянуть о мероприятии, которое произойдёт только завтра, и вновь вернуться к вчерашним.
3. Если запутались в цифрах: попробуйте дочитать до ближайшей интерлюдии. В интерлюдиях всё происходит по хронологии, поэтому все перепутанные части мозаики встанут на свои места, и общая картина происходящего прояснится.
4. Если даже все предыдущие рекомендации не помогли, но вы всё равно хотите попытаться прочесть Чудиков: восхищаюсь вашим упорством! Можете попробовать читать в хронологическом порядке (как это сделать — см. абзац ниже).

Если вы уже читали Чудиков, но в этот раз хотите перечитать их как-нибудь по-новому:
• Можно читать в хронологическом порядке: 0 → 0,1 → 0,2 → 0,3 → 0,4 и так далее.
Многие спрашивают, как тогда быть с интерлюдиями. Тут есть два варианта: можно их попросту не перечитывать (и тогда получится сплошь повествование с фокала Антона Шастуна, но история потеряет часть своего шарма), а можно читать вот по такой схеме:
0,8 → Интерлюдия с вампиром → 0,9;
2,92 → все части IwtS по порядку (1–5)→ 3;
3,63 → Интерлюдия с призраком (1–2) → 3,71;
3,83 → Интерлюдия с вампкубом (I–IX) → 3,91;
В дальнейшем будут и другие интерлюдии.
• А ещё можно читать только интерлюдии (± части 3,21–3,24, ибо там тоже преимуществонно фокал Арсения). Получится повествование с упором на основную романтическую линию и второстепенные, а детективное расследование отойдёт на задний план, став лишь декорациями.
Но, конечно, это схемы исключительно для перечитывания, для первого прочтения они не подходят.

ВНИМАНИЕ!

Я в курсе про гламОр и гламУр, я имею представление о традиционных для литературы различиях суккубов и инкубов, но это МОЙ мир и МОИ правила. Мои вампиры НЕ сверкают на солнце и НЕ пьют кровь животных, как в Сумерках; мои суккубы НЕ демонического происхождения, бывают как женщинами, так и мужчинами, и НЕ имеют никакого отношения к инкубам; мои оборотни НЕ делятся на альф-бет-омег и НЕ способны обратить одной лишь царапиной, как в Teen Wolf; мои маги НЕ такие, как Гэндальф или Гарри Поттер. Примите это и не пытайтесь навязывать своё мнение другим.

Фэнтези — это не учебник по физике, само понятие фэнтези произошло от слова фантазия. В реальном мире никаких вампиров не существует в принципе*, а раз нет никаких вампиров, то не существует единственно правильного эталона того, какими вампиры должны быть, и поэтому в фэнтезийных произведениях не может быть неправильных вампиров.
_____________________
*вампиры, если вы существуете и читаете это — мои извинения, мне о вас ничего не известно, но вы всегда можете это исправить ;)

СПРАВОЧНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

МАГИЯ
Стихии магии
Всего существует 8 стихий магии.

У каждой стихии есть свой антипод, который она не переносит и не сочетается:
вода-огонь;
земля-воздух;
ментал-металл;
растения-электричество.
Нельзя сказать, будто какая-то из стихий сильнее своего антипода или слабее; они равны и в зависимости от условий могут проигрывать или побеждать. Так, обилие воды способно залить огонь, в то время как стакан воды, вылитый в большой костёр, лишь раззадорит пламя; воздушник, воспользовавшись левитацией, легко уйдёт от устроенного магом земли землетрясения, но зато воздушный щит не спасёт его от запущенного всё тем же магом сталактита. Менталисты беззащитны перед физическими атаками, в которых особенно хороши металлики, но в то же время у металликов есть изначальная уязвимость перед менталистами, поскольку именно маги металла более податливы к разного рода внушениям и гипнозу. Молния мага-электрика способна сжечь дерево, но вместе с тем электричество можно изолировать резиной, получаемой, опять-таки, из сока каучуконосных растений, а потому подвластной магам древесной стихии.

Каждый маг (кроме ведунов, специфическая магия которых не имеет привязки к стихиям) от рождения имеет склонность к двум не конфликтующим стихиям магии. То бишь если одна стихия огонь, то вторая — что угодно, кроме воды.

Любой маг, прошедший обучение в Академии, способен применять заклинания шести из восьми стихий:
2 родные стихии — максимальная сила, в большинстве случаев даже слова не нужны;
2 чуждые стихии-антипода — недоступны абсолютно;
остальные 4 стихии — доступны магические манипуляции в форме заклинаний и ритуалов.

Магов порой называют соответственно их стихиям: огневик (женский вариант — огнёвка), водник, воздушник, землевик, древесник (просто потому, что более точное «растительник» звучало бы странно), электрик (не путать с профессией), металлик и менталист. Для некоторых комбинаций используются устоявшиеся названия:
дымник = огонь + воздух;
туманник = вода + воздух;
природник = земля + растения;
лавовик = металл + огонь;
вулканник = земля + огонь;
болотник = земля + вода;
грозовик = воздух + электричество.

Колебания стихий
Подобно приливам и отливам, смене дня и ночи, смене времён года и прочим регулярно происходящим изменениям в окружающей среде, стихии магии тоже имеют свои взлёты и падения. Маги давно уже нашли способ отслеживать и предсказывать стихийные колебания, влияющие на всех, кто имеет отношение к той или иной стихии. Пик одной стихии непременно приходится на максимальный упадок её антипода: пик огня = упадок воды; пик воды = упадок огня. Таким образом, рассчитывать приходится не восемь графиков стихийных колебаний, а всего четыре, для каждой из пар стихий-антиподов.
Чем выше забрался, тем больнее падать. Чем выше ступень владения стихией, тем хуже чувствует себя маг при её упадке. Во многом именно поэтому магов седьмой ступени так мало: многие, имея все шансы достичь максимума, где-то на 5–6 ступени сознательно отказываются от прокачивающих тренировок.
Это необходимый минимум. Чуть больше подробностей о том, что происходит в пиковый день стихии, можно увидеть в части 2,72 и главе 2,6; особое внимание этому аспекту уделяется в частях 3,21–3,24.

Уровни и ступени
Как уже было сказано выше, у каждого мага две стихии. Для удобства оценки возможностей давным-давно были введены такие понятия, как ступень владения той или иной стихией. Уровень мага складывается из суммы его ступеней. То бишь если Шастун у нас владеет пятой ступенью огня и пятой воздуха, то сам он маг десятого уровня, ведь 5+5=10.
В боевые маги берут от 6 уровня и выше, то бишь либо 1+5, либо 2+4, либо 3+3 должно быть у будущего боевика на момент поступления в Академию (в процессе обучения и тренировок ступень владения стихией может вырасти, но это требует много времени и труда). Ограничение введено в связи с тем, что магу более низкого уровня слишком сложно будет постоять за себя, не говоря уж о защите других.
Высшая ступень для любой стихии — седьмая (также называемая абсолютной), встречается крайне редко. Чаще всего у магов тройки-четвёрки.

Умения-индикаторы
Некоторые умения являются индикаторами для определённых ступеней стихий, ибо недоступны тем, чья ступень ниже требуемой.

Ступень — название способности — описание и примечания.
Приписка (п) означает пассивную способность, которая либо работает постоянно, либо срабатывает автоматически и потому в сознательной активации не нуждается.
Список может пополняться.

Воздух
1 восприятие веяний (п) — обострённое обоняние.
1 шёпот ветра (п) — обострённый слух. Исключение: в воде воздушники слышат ничуть не лучше людей.
1 Эолова поступь (п) — лёгкость движений и прыгучесть.
1 ветерок — контроль над лёгкими дуновениями воздуха, примерно такой же силы, как человеческий выдох или взмах веером.
2 карта ветров (п) — способность чувствовать движение воздуха в большом радиусе вокруг себя и использовать это чувство для ориентирования на местности.
3 облачный прыжок — способность совершать необычайно большие прыжки. Если с воздушником первой-второй ступени ещё могут посоревноваться спортсмены-прыгуны, то обладатель третьей без труда превзойдёт их всех.
3 порыв — направленным порывом ветра поддержать потерявшего равновесие или отшвырнуть врага.
4 планирование (п) — замедленное падение с высоты. В случае прыжка с небоскрёба не спасёт, с 16–25 этажа вероятны переломы ног, 9 этаж и ниже — безопасно. Любопытный факт: планирование и левитация не отключаются даже при намерении умереть, так что воздушнику, если он решит покончить с собой, придётся искать иной способ суицида.
5 левитация — поддержание невесомости и полёт в произвольном направлении. В среднем скорость левитации равна 40–45 км/ч; высота подъёма может исчисляться километрами, так как ограничена лишь сторонними факторами вроде отсутствия/наличия согревающей экипировки (разреженность воздуха магам этой стихии не страшна).
6 двойная левитация — левитация с грузом, равным собственному весу или даже чуть бо́льшим.

Электричество
1 чувство тока (п) — способность слышать и/или тактильно воспринимать движение электричества в некотором радиусе вокруг себя.
1 искра — способность создать электрическую искру.
1 скорость Индры (п) — необычайная скорость реакции: нервные импульсы проходят по телу значительно быстрее. Это не влияет на скорость движения, просто электрик за счёт быстрой реакции стартует чуть раньше остальных.
2 импульс — способность несильно (не опасно, но болезненно) ударить током при соприкосновении.
3 разряд / молния — способность ударить током на расстоянии.
4 батарейка (п) — способность накапливать и отдавать электроэнергию в различных режимах.
5 шаровая молния — летающий сгусток электроэнергии. Во многом смахивает на фаербол, но в силу иной природы (и незнания многими законов физики) от него сложнее защититься.
6 цепь Зевса — способность одним разрядом последовательно поразить несколько целей.
7 гроза — мощная атака молниями по площади.

Огонь
Самая неуживчивая стихия. Пламя склонно сжигать чужие чары, поэтому огневики вынуждены неплохо разбираться в артефакторике.
1 чувство огня (п) — способность ощущать любой огонь в радиусе нескольких метров.
1 кровь Агни (п) — своего рода симбиоз с огнём. Нормальная температура тела у огневика чуть выше общечеловеческой, метаболизм ускорен (вдобавок излишки пищи сжигаются пламенем, а не идут в жир), иммунная система отчасти заменяется огнём, уничтожающим бактерии, вирусы и многие виды ядов. Минус — огневик неспособен напиться, поскольку его пламя добирается до алкоголя первым.
1 искра — способность создать огненную искру (интуитивный жест — щелчок пальцами, но есть и другие вариации).
1 спичка — способность вызвать пламя, подобное спичечному.
2 нагрев — способность нагреть что-либо прикосновением (как грелка; в пределах переносимых магом температур).
3 фаербол — огненный шар, выпускающийся из ладони в заданном направлении.
4 устойчивость (п) — частичная защита от огня, получаешь только ожоги I-II степени (покраснение кожи, боль, волдыри; шрамов не остаётся).
4 огнемёт — большая струя огня из рук.
5 огненный шквал — мощная атака по площади.
5 несгораемость (п) — полная защита от огня. Исключение: раскалённые жидкости (вода, расплавленный металл) оставляют ожоги I-II степени.
6 тактильная несгораемость — возможность поделиться своей несгораемостью с кем-либо ещё путём прикосновения; у особо сильных магов (условно шестая с половиной ступень и выше) — взглядом.
7 объятья очага — возможность одним лишь желанием (а не взглядом или прикосновением) поделиться несгораемостью.

Металл
1 металлоискатель (п) — способность чувствовать металл сквозь любые преграды.
1 волосы Сив (п) — особо прочные (за счёт большей гибкости) кости. Побочный, но приятный эффект — волосы металликов более крепкие, блестящие и не секутся.
1 игла — базовая, но очень слабенькая атака, сравнимая с бросанием иголки в противника. Однако так называют и способность управлять движением очень малого количества металла (с гибкими металлами это даётся легче).
2 спица — более крупный и сильный подвид иглы; большее количество металла поддаётся управлению.
3 клинок — превосходит спицу по характеристикам.
4 магнит — способность наделять металл магнетизмом.
5 броня Гефеста / благословение бронзы — защитная способность, металлическая броня. Второе название устаревшее, т.к. появилось ещё в бронзовом веке (ориентировочно XVII—XIII вв. до н. э.).

Земля
1 свет камня — способность видеть сквозь камень, кирпичи, бетон, непрозрачное стекло.
1 кости Геба (п) — особо прочные (за счёт большей плотности) кости.
5 броня Геба / каменная кожа — плотный защитный покров (из камня/земли/песка) на коже.

Растения
1 приют Персефоны — способность к симбиозу с растениями. Количество видов растений в одном теле равно ступени древесной стихии: первая ступень — одно растение, пятая — пять.

Вода
Самая дружественная человеку стихия. За счёт дружественности сложна в прокачке. Прочие стихии прокачиваются легче за счёт необходимости преодоления (левитация — преодоление гравитации, несгораемость — преодоление физических свойств органики, etc), вода же дружественная (любой человек способен держаться на плаву, т.к. состоит из воды), ходьба по воде почти не прокачивает эту стихию, а постоянно вокруг себя фонтаны возводить нереально.
1 голос воды (п) — способность чувствовать воду (лозоходство) + в воде дальность слуха выше, чем у остальных.
1 грация Амфитриты (п) — улучшенная подвижность суставов, общая гибкость, эластичность тканей организма.
2 зов родника — способность взывать к глубинным водам, выманивая их на поверхность.
2 водное дыхание (п) — способность дышать под водой.
3 воззвание к воде — способность добыть воду из ничего (неизвестно, то ли это мгновенный перенос воды откуда-то издалека, то ли конвертация магии в воду).
3 водяной кнут — струя воды, магически замкнутая сама на себя. Внешне выглядит как нечто среднее между кнутом и прозрачным шлангом с мощным напором и бесконечной водой. Бесконечность достигается за счёт скрытого круговорота: достигнув края кнута, вода не льётся дальше, а автоматически перемещается в рукоять, и так до тех пор, пока заклинание не будет отменено.
4 гейзер — мощная струя воды из рук. В отличие от кнута, гейзером нельзя размахивать, как шлангом; это одиночная, короткая по времени атака, но зато более сильная (объём используемой воды больше, напор мощнее).
5 поступь Посейдона — способность ходить по воде.
6 мощь Моисея — способность свободно манипулировать крупными объёмами воды (подобно тому, как воды моря раздвинулись перед Моисеем).
7 воплощение воды — способность создавать водное тело (как дополнительное к живому, типа клона, так и в качестве замены изначальному телу, если оно слишком пострадало), визуально не отличающееся от живого человека.
Эта способность перекликается с тем, что умеет водный дух Ар-Сино из моего фанфика «Камышонок». В частности, процесс создания водного тела подробно описан в главе 17:
https://ficbook.net/readfic/5328228/14493892#part_content

Ментал
Самая индивидуальная стихия. В целом заклинания и заклятья этой стихии доступны всем менталистам, но у каждого есть свой врождённый дар. И не всегда полезный (наглядный пример — история Постовалова в 2,71).
1 эмпатия (п) — способность автоматически считывать настроение (+за счёт этого чувствовать количество присутствующих).
1 корона Тота (п) — иммунитет к ментальному воздействию нечисти, нежити и равных по ступени менталистов.
3 — гипноз обычных людей (кроме установок, противоречащих жизненным принципам).
4 — полный гипноз обычных людей.

Можно заметить, что способности, связанные с восприятием, появляются на самых ранних ступенях. По большей части это обусловлено тем, что для восприятия нужно гораздо меньше сил и сознательных усилий (по аналогии: смотреть телевизор уставшему человеку гораздо проще, чем картошку копать или сложную головоломку решать).
Некоторые способности названы в честь различных мифических богов, героев и пророков.

Сочетания стихий
Некоторые способности более редки, чем другие, поскольку доступны лишь магам с определённым сочетанием стихий.
• Дымник (огонь 4+, воздух 1+) не умрёт при пожаре: огонь сбережёт от ожогов, воздух 1+ не даст задохнуться.
• Лавовик (огонь 4+, металл 1+) не получает ожогов от расплавленных металлов.
• Туманник (вода 1+, воздух 1+) великолепно слышит что на суше, что в воде, а при более высоком уровне способен создавать снег и лёд (вода 3+, воздух 3+), а также левитировать в дождь/туман (вода 1+, воздух 5+).
Список может пополняться.

Направления магии
В Академии существует разделение на три основные специальности: боевую, целительскую и бытовую. Закончив обучение, выпускники боевого факультета обычно идут работать в Ведомство, целители — в Больницу, бытовики — в Гильдию.

Наследственность
Магический дар способен передаваться по наследству точно так же, как цвет глаз или черты лица.

• Маг+маг — высокий шанс рождения мага.
• Маг+человек — шанс на рождение мага несколько ниже.
• Маг+нечисть — равные шансы рождения как мага, так и нечистика. Если родится маг, он может унаследовать как стихийную склонность родителя-мага, так и стихию родителя-нечистика. К примеру, маг воды и воздуха может жениться на дриаде, а их дочь окажется магом воды и растений: одну стихию взяла от отца, другую от матери.

Порой дети-маги рождаются и у пары обычных людей. Как правило, это объясняется тем, что мало кто знает свою родословную на 5–7 поколений. К примеру, прапрабабушка могла быть магом; прабабушка, бабушка и мама активного дара не унаследовали, но передали через несколько поколений склонность к магии, и вот результат — у обычной матери и столь же обычного отца родился сын-маг. Как правило, в подобных случаях маг-прародитель либо уже умер, либо отдалился от своих потомков, поэтому новорождённого самородка некому обучать.
Именно поэтому одной из важных обязанностей участковых боевых магов является обнаружение самородков во время дежурств в моменты пика стихий, когда волшебство необученного мага склонно наиболее ярко проявлять себя независимо от желания подростка.

Нюансы магических манипуляций
Заклинание — сиюминутное, мимолётное применение магии, которое, добившись желаемого результата, развеивается.
Заклятие — магия, которая, будучи наложенной однажды, воздействует длительное время (срок либо устанавливается самим магом, либо зависит от количества вложенной магии, либо и вовсе бесконечен). Чаще всего применяется в прикладной артефакторике.
Проклятие — заклятие, направленное на причинение вреда.
Чары — 1. то же, что заклятие; 2. то же, что очарование.
Зачарование — то же, что заклятие.
Очарование — магическое воздействие, в результате которого очаровываемый испытывает симпатию к тому, кто эти чары применил.
Ритуал — сложная магическая манипуляция, требующая предварительной подготовки, наличия каких-либо предметов или иных строго определённых условий.
Не манипуляции, но тоже имеющий значение нюанс:
Иммунитет — полная невосприимчивость к какому-либо воздействию.
Устойчивость — частичная невосприимчивость к какому-либо воздействию.

Разновидности воды
Живая — весьма редкая; придаёт силы (как физические, так и магические), заряжает энергией, устраняет воспалительные процессы в организме, способствует исцелению. Родственна силе ведунов.
Мёртвая — более распространённая, чем живая; для живых организмов — яд, а вот на нежить действует благоприятно — заживляет раны, подкрепляет силы… Исключение — вампиры; они зависят от энергии живых людей, получаемой с кровью, а потому употребление мёртвой воды хоть и не убьёт их, но значительно ослабит.
Святая — родственна живой воде; нужна для многих видов экзорцизма, ибо разного рода нежить её не переносит. Годится для питья всем, кроме нежити.
Осквернённая — родственна мёртвой воде; обладает консервирующим воздействием на нежить — препятствует разложению зомби и других подверженных тлену видов нежити, при разбрызгивании помогает ловить призраков. Живым организмам с ней лучше не соприкасаться — хоть и не убьёт, но значительно ослабит.

ГЛОССАРИЙ

Курсивом выделены слова, толкование которых можно найти в глоссарии.

Академия — образовательное учреждение магов. Одно на всю Россию и русскоговорящие страны, но имеет огромное количество филиалов в различных городах. По документам числится с длинным и трудным для запоминания названием, сокращаемым до нелепой аббревиатуры, однако все свои зовут её просто Академией и неизменно пишут это слово с большой буквы.
алхи́мия — магическая наука, изучающая свойства различных материалов и их использование. На практике обычно сводится к изготовлению зелий.
амулетартефакт, имеющий свойство оберегать своего владельца от чего-либо. Например, несгорайка — амулет, защищающий носителя от причиняемых огнём повреждений; некроуловитель — амулет, основное предназначение которого — вовремя уловить изменения магического фона местности и подать сигнал о сложной ситуации.
ангел — мифическое крылатое создание, отличающееся добротой и терпением. Современная магическая наука неспособна доказать или опровергнуть существование ангелов.
артефа́кт — в широком смысле — любой зачарованный предмет; в более узком — предмет, зачарованный так, чтобы иметь собственные магические способности и приносить владельцу пользу (деревяшка, зачарованная на несгораемость — бесполезна, и потому в узком смысле артефактом не является; шкатулка, зачарованная на несгораемость — полезна, ибо в неё можно положить ценный предмет, и она сбережёт его от огня).
артефа́ктор — тот, кто делает артефакты; специалист в области артефакторики.
артефакто́рика — магическая наука, занимающаяся изобретением, созданием и изучением артефактов. Относится к бытовой магии.

Больница — здравоохранительное учреждение магов, в котором работают целители, использующие для лечения пациентов преимущественно магические методы (заклинания, зелья и т.п.). В каждом более-менее заметном городе непременно есть своя Больница, но фактически ситуация как с Академией — единая организация, состоящая из целой сети филиалов.

вампир — высшая нежить, не уступающая в интеллекте человеку и значительно превышающая в физической силе и регенерации. Уязвимость к огню, серебру, осине — всё это обжигает их, не давая регенерировать. Любопытная особенность — от соприкосновения с древесиной тополя (родственное осине дерево) на несколько часов оказываются парализованными, застывая точно в той позе, в которой были.
Вампирами становятся путём обращения.
Будучи высшей нежитью, вампиры сочетают два способа подпитки — физический и энергетический — в один; именно поэтому они пьют исключительно кровь людей и нечисти — в крови животных слишком мало необходимого вампирам вида энергии.
вампкубвампир-суккуб.
Ве́домство — государственная организация магов, поддерживающая закон и порядок.
веду́нмаг, волшебство которого привязано не к стихиям, а к жизненным силам как таковым. Ведуны — непревзойдённые целители, травники и экзорцисты. Однако есть и строгое ограничение, подробнее см. гейс.
волхв — см. ведун.
вурдала́к — примитивная нежить с удлинённой мордой.

гейс — обет, нарушение которого влечёт за собой негативные последствия. Каждый ведун, будучи носителем силы жизни, скован как минимум одним гейсом — нельзя намеренно причинять вред разумным существам, нельзя убивать тех, кто не грозит тебе или невинным людям и нечистям смертью. Нарушившего этот гейс ждёт неминуемое лишение способностей, так уж устроена своевольная магия жизни.
Некоторые ведуны, желая усилить собственные способности, сознательно принимают дополнительный гейс, а то и несколько; нарушение второстепенных гейсов не приводит к потере изначальной силы, но всё равно влечёт за собой какие-либо негативные последствия. Подобные гейсы волхвы получают, проводя ритуал прошения о гейсе; в лучшем случае ритуал указывает несколько возможных гейсов, из которых ведун выбирает тот, что ему по душе; в худшем — оставляет один-единственный вариант, сколь бы неудобным он ни был, и отказаться волхв не имеет права.
Гильдия — государственная организация магов, занимающаяся трудоустройством бытовых магов, обеспечением Академии, Больницы и Ведомства необходимыми расходниками, а так же многими другими вопросами, не попадающими под юрисдикцию прочих трёх магических организаций.
гла́мор (от англ. glamour — «очарование, волшебство, привлекательность») — свойственная вампирам способность очаровывать потенциальных жертв. Под воздействием гламора вампир кажется жертве невероятно привлекательным. Также к гламору относится способность подчищать память жертв, затуманивая воспоминания о произошедшем.
Маги и волхвы наделены абсолютным иммунитетом к гламору.
гномнечисть, особенно похожая на людей. Среднего роста гном кажется обычным людям просто невысоким человеком.

демон — опасное создание из другого мира. Может быть вызвано в наш мир магами, но процесс призыва сопряжён с целым рядом сложностей, так что обычно оно того не сто́ит.
дриаданечисть, имеющая непосредственную связь со стихией растений. Отличительный признак — части растений, растущие прямо из тела (небольшие веточки, листья, цветки). На первый взгляд можно перепутать дриаду и мага растительной стихии, но если приглядеться, различия становятся заметны: маг волен выпускать свои растения-симбионты и прятать обратно в теле, дриада же убрать свою листву неспособна, ибо это её неотъемлемая часть.
Мужчина — дриад, женщина — дриада.

Е, Ё, Ж — пока на эти буквы ничего нет.

зо́мби, зомба́к, зомба́рь — примитивная нежить, уступающая человеку как в физических возможностях, так и в интеллектуальных. Однако зомби являются идеальным материалом для некроманта — их легко поднять и просто подчинить, они замечательно справляются с простыми однообразными заданиями вроде «подмести пол во всём спортзале» или «патрулировать ограниченную забором территорию, атакуя любого, кто проникнет не через ворота».
Процесс поднятия зомби настолько прост, что зачастую эти мертвяки поднимаются сами, если в месте их захоронения по тем или иным причинам оказалось достаточное количество некроэнергии. В отличие от контролируемых магом-некромантом, самоподнявшиеся зомби всегда агрессивны и стремятся убивать.
Несмотря на свою медлительность, зомби, особенно в больших количествах, могут представлять опасность для людей и нечисти — как из-за содержащихся в их телах продуктов разложения, вызывающих воспаления ран, так и в силу своей нечувствительности к боли.

инку́б — вид демонов. Не имеет никакого отношения к суккубам. Общая черта — и те и другие охотно подпитываются человеческой энергией в процессе секса. Однако если суккубы в норме берут лишь излучаемые человеком излишки энергии, то инкубы на этом не останавливаются; один-единственный поцелуй инкуба истощит человека так, как и неделя с суккубом не сумеет.
Инкубы не имеют пола как такового; для удовлетворения потребности в энергии они способны принимать любой человекообразный облик, обзаводясь соответствующими облику первичными и вторичными половыми признаками.
истинный — единственно подходящая суккубу пара; идеальный донор энергии, с которым суккуб может провести всю жизнь без вреда для него. Первый истинный зачинается в день, когда суккуб появляется на свет; зачатие любого последующего совпадает с днём смерти предыдущего.
Всякий истинный изначально обладает иммунитетом к чарам связанного с ним суккуба; после инициации приобретается абсолютный иммунитет к ментальным воздействиям.
Слово пишется курсивом, ибо суккубы относятся к понятию истинности с огромным пиететом и трепетом.
Это необходимый минимум. Чуть больше подробностей об истинных можно узнать в интерлюдии с вампиром, главе 2,2, воспоминаниях о практике в главе 2,3 и в интерлюдии с суккубом (IwtS).

Й — пока на эту букву ничего нет.

карта ветров — специфическое понятие магов-воздушников. Носители этой стихии способны улавливать значительные движения воздуха (то бишь ветер) на большом расстоянии, чем и пользуются для ориентирования в малознакомом районе или городе. Например, воздух в районе трубы котельной стабильно тёплый и поднимается вверх — удобный ориентир. Также стабильными ориентирами являются места, где в силу конфигурации рельефа (холмы, высокие постройки и т.п.) постоянно гуляют сквозняки.
кикиморанечисть, упоминается мимоходом.
контролка — (рабочий сленг магов) амулет, наделяющий своего носителя-оборотня способностью контролировать свою звериную сущность.
контур — элемент охранной магии. Контур представляет собой магическую границу, которая очерчивает охраняемую зону. Есть три разновидности.
Сигнальный контур — подаёт сигнал (либо на некий связанный с ним артефакт, либо на печать, либо непосредственно самому накладывавшему заклятие магу), когда его пределы нарушает тот, кто не входит в группу допускаемых лиц.
Защитный контур — препятствует вторжению извне. Также есть редкая модификация, направленная на удержание (войти можно, выйти нельзя); её используют для ловушек и тюрем.
Атакующий защитный контур — если предыдущая версия просто не пропускает нежелательных визитёров, то атакующий защитный контур в ответ на попытку вторжения активирует магические способы атаки.

левита́ция — способность летать, не имея крыльев или других средств полёта. Присутствует только у воздушных магов 5–7 ступени.
лешийнечисть, упоминается мимоходом.
ликантро́п — см. оборотень.

мавка — примитивная нежить, по своему состоянию более близкая к призракам, но имеющая ряд отличий. Призраки — личности самодостаточные, у них сохраняется тот уровень разумности, который был им присущ при жизни; мавка же по сути своей пиявка, единственная цель в жизни которой — высосать из живых существ энергию, чтобы продлить своё бессмысленное не-мёртвое существование.
Визуально мавка похожа на полупрозрачную белёсую простыню, порой приобретающую черты того человека, каковым мавка когда-то давно являлась.
Физические атаки не причиняют мавкам вреда; уничтожить эту нежить способны лишь энергетические — огонь, молния… Впрочем, для магов остальных стихий тоже есть выход — специальное противомавочное заклинание.
маг — человек, имеющий магические способности. Помимо этого маги отличаются от людей крайне медленным старением и практически неограниченным сроком жизни.
мастервампир по отношению к своим неофитам и протеже. Мастером вампир называет того, кто его обратил, а протеже — того вампира, под защитой которого он находится.
моро́й — средняя нежить (слабее и глупее высшей вроде вампиров и призраков, но заметно сильнее, чем зомби).
Основные отличия мороев от зомби: ловкость и скорость на уровне человеческой; нет трупного окоченения; следы разложения хоть и есть, но весьма незначительные.
мо́рок — присущая всем своим пассивная (не требующая осознанного применения; работающая сама собой) способность заморачивать голову обычным людям. Морок заставляет обывателей и записывающую технику не замечать необычных вещей: битва мага с упырями покажется им разборками компании алкашей, бредущий по своим делам вурдалак — обычным человеком, левитирующий маг воздуха — поднятым ветром мусорным пакетом или птицей, и так далее.
Морок не сработает, если человек уже проинформирован насчёт конкретных представителей своих. Например, если убедить Валентину Петровну, что Арсений вампир, она сумеет различить его клыки. Также морок не срабатывает, когда человеку грозит опасность со стороны кого-то из своих (наглядный пример есть в главе 0,3).

на́хцерер — средняя нежить. Отличается крайней степенью худобы, неожиданной для такого телосложения физической силой и неутолимым голодом. Предпочитаемая пища — плоть, особенно живая.
наши — (устаревшее) см. свои.
не́жить — неупокоенный мертвец; низшая нежить примитивна и агрессивна, высшая же по уровню интеллекта и самоконтроля не отличается от людей (а то и превосходит их) и способна мирно сосуществовать с прочими расами. Также порой к нежити причисляют оборотней (хотя их сердца бьются, так что в какой-то мере считать их нежитью, возможно, и неправильно), поскольку ликантропом, как и нежитью, нельзя родиться — можно только стать.
Синонимы — не-мёртвые, не-живые, среброжжёные.
Слово «нежить» используется в двух вариантах:
1. как собирательное существительное женского рода — «там было много нежити» (тут как со словом «молодёжь»);
2. как обычное существительное, обозначающее конкретного представителя нежити (может быть и мужского рода, в таком случае склоняется по падежам примерно так же, как слова вроде «зять» или «дождь») — «нежить подошёл», «давно знаю этого нежитя».
Аналогичная ситуация и со словами «нелюдь» и «нечисть».
некромантмаг, занимающийся некромантией.
некрома́нтия — дословно переводится как «гадание на мёртвых», так что вернее был бы термин «некромагия». Некромантия — раздел магии, занимающийся работой с мертвецами: поднятие, подчинение и упокоение нежити, спиритизм, использование некроматериала (обычно кости покойника) для ритуалов.
некроуловительамулет, основное предназначение которого — вовремя уловить изменения некромагического фона местности (активность нежити, особенно примитивных самоподнявшихся мертвецов вроде зомби) и подать сигнал о сложной ситуации.
не́людь — обобщённое название нежити и нечисти.
неофи́т — новообращённый вампир.
Для мастера, который провёл обращение, неофит всегда остаётся его неофитом (подобно тому, как для родителей дети всегда остаются детьми, даже если им далеко за сорок). Также неофитами могут называть тех, кто был обращён не так давно, меньше пяти лет назад, и не успел ещё постичь всех тонкостей вампирской жизни. Среди древних (проживших два века и более) вампиров неофитами могут назвать и того, кто ни разу ещё не передал дар вампиризма человеку, т.е. того, кто не имеет собственных неофитов.
несгорайка — (рабочий сленг магов) амулет, наделяющий своего носителя способностью переносить даже крайне высокие температуры без повреждений.
не́чисть — обобщённое название разумных волшебных существ, не являющихся нежитью.

оберег — см. амулет.
оборотень — человек или представитель нечисти, который по полнолуниям независимо от своей воли превращается в хищного зверя (чаще всего волка). Укушенный оборотнем сам становится оборотнем. Исключение — маги огня, благодаря своей стихии обладающие абсолютным иммунитетом к возбудителям любых заболеваний.
Синоним — дети луны.
обращение — процесс становления вампиром. Вопреки распространённому мнению, вампиризм через укусы не передаётся. Чтобы стать вампиром, нужно выпить определённое количество крови вампира. Обращённого называют неофитом, а того,
кто его обратил — его мастером.
освоенный — обычный человек, изначально не имевший отношения к своим, но введённый в курс дела, проинформированный про магов, нечисть и нежить.
На освоенных не действует морок.

печать — элемент охранной магии. Печать является местом скрепления контура, это своего рода пульт управления сигнализацией и защитой охраняемой территории. Печать может быть как невидимой, состоящей исключительно из магии, а потому доступной для восприятия лишь магам, а может быть и физической, то бишь представлять из себя артефакт (этот вариант часто используется для сложных охранных систем, ибо к физической печати можно прикрепить магический накопитель, ловушки и прочее). Именно в печати хранятся условия прохода через контур.
поднятиенекромантический процесс «оживления» трупа, создание нежити (чаще всего примитивной; не относится к вампирам и оборотням — для становления ими нет необходимости умирать). Примитивные виды нежити способны к самоподнятию, более сложные могут быть подняты исключительно некромантом.
протеже́ — в контексте вампирского сообщества: тот, кто пользуется защитой вампира. Протеже легко узнать по сенаржену на шее.
привидение — высшая нежить; душа или дух умершего человека либо нелюдя. Обычно повторяет прижизненный облик умершего, но в зависимости от ситуации может иметь и связанные с обстоятельствами смерти черты — например, призрачный кинжал в животе, являющийся частью самого призрака. По своему почину привидения чаще всего появляются в результате насильственной смерти; также привидения могут быть вызваны магом-некромантом на спиритическом сеансе.
В норме призраки обычных людей видны лишь магам и волхвам, и выглядят для них полупрозрачными. Призраки своих видны всем своим; нелюдям они кажутся полупрозрачными, а маги и ведуны видят их как непрозрачных, но не отбрасывающих тени и не отражающихся в зеркальных поверхностях. Всё это (а также способность влиять на не слишком тяжёлые физические объекты) доступно призракам своих, поскольку те обладают остаточной энергией; а призраков обычных людей для того же результата можно подпитать энергией посредством артефакта из кости того самого покойника, чей дух нуждается в укреплении.
Привидения способны видеть сквозь стены.
Призраки не могут преодолеть очерченную солью границу.
призрак — см. привидение.

русалканечисть, имеющая непосредственную связь со стихией воды. На суше отличается от человека лишь проглядывающими кое-где мелкими разрозненными чешуйками. Окрас чешуек может быть практически любым, однако преобладают холодные тона — синий, зелёный, лиловый. Чаще всего чешуйками усеяны скулы, переносица, чуть реже лоб и плечи.
Мужчина — русал, женщина — русалка.

самородокмаг, родители которого — обычные люди (см. Справочные материалы — Магия — Наследственность).
светляк, светлячок — (рабочий сленг магов) небольшой фаербол сравнительно малой температуры, созданный с целью улучшить освещение. Также светляком может называться шаровая молния, используемая для тех же целей. Светляки могут быть любых цветов по желанию мага, но чаще всего придерживаются естественной расцветки — огненные желтовато-оранжевые, электрические голубоватые.
свои — собирательное название всех, кто в курсе о существовании волшебной стороны мира. В частности, в категорию своих входят: маги, нелюди, освоенные люди.
святая вода — см. Справочные материалы — Магия — Разновидности воды.
сенарже́н (от фр. seine — «невод» и argent — «серебро») — похожее на сеть украшение, закрывающее всю шею. Часть его цепочек серебряная, часть лишь выглядит таковой, причём точное расположение безопасных для вампиров цепочек знает лишь тот, по чьему заказу это украшение создали, ибо в каждом образце серебро и его имитация скомбинированы по-своему.
Обычно сенаржены надевают на фаворитов и протеже, чтобы защитить их от покушения других вампиров, но порой и на обычных трэллов.
сиренанечисть, способная превращаться в птицу и завораживать своим пением. В человеческой форме отличается от людей лишь перьями на голове, чаще всего пёрышки украшают брови и ресницы.
Мужчина — сирен, женщина — сирена.
соль — природный изолятор призраков.
спиритизм — раздел некромантии, относящийся к работе с духами (обычно призраками).
стриго́й — средняя нежить, которую также иногда причисляют к высшей. Тела стригоев не имеют признаков разложения, однако их сердца не бьются.
сукку́б — вид нечисти. Не имеет никакого отношения к инкубам. Суккубы человекоподобны, не имеют визуальных отличий от людей. Обладают способностью подпитываться излишками сексуальной энергии партнёра-человека или представителя нечисти. В норме живут вдвое-втрое дольше людей. Размножаются исключительно половым путём, причём способны контролировать зачатие.
Суккубы никогда не выбирают в партнёры других суккубов, поскольку они не смогут подпитаться сексуальной энергией друг от друга.
Народ соблазнителей обладает чарами — способностью очаровывать людей, вызывать в них сексуальное желание. Также суккубы владеют иммунитетом к ментальным воздействиям; поцелуй суккуба наделяет его истинного аналогичным иммунитетом.
Синоним суккуба — соблазнитель.
Мужчина — суккуб, женщина — суккубка. В данном произведении намеренно выбраны именно эти словоформы.

талисманартефакт, имеющий свойство давать своему владельцу некие положительные возможности, не связанные с его защитой (защита — это к амулетам).
тополь — дерево, родственное осине. Прикосновение к древесине тополя парализует вампира, заставляя его на несколько часов (точное время зависит от комплекса факторов вроде площади прикосновения, массы вампира и т.д.) застыть в той позе, в которой он был на момент прикосновения. Под воздействием тополиного бездвижья вампиры не могут двигать ничем, кроме глазных яблок.
трэлл (от англ. thrall — «раб») — тот, кто заворожён вампирским гламором.
Характерные признаки трэлла: восхищённый и чуть поплывший взгляд, стремление демонстрировать шею и запястья, слегка замедленная речь и дословное повторение отдельных слов и целых реплик вампира, когда это уместно.

умертвие — редкая негуманоидная нежить. Обычно сохраняет весьма отдалённое сходство с животным, тело которого было подвергнуто некромантическому преобразованию, ибо при этом процессе любой зверь значительно увеличивается в размерах, обзаводится непропорционально крупными зубами и когтями, может даже покрыться шипами. Технически умертвия — средняя нежить, ибо они сильны, быстры и почти не подвержены разложению, однако интеллект у них на уровне примитивной, в то время как внушительные размеры и обилие смертоносных средств атаки делают их столь же опасными, как нежить высшая.
упырь — примитивная нежить. Отличается когтистыми руками, больше похожими на лапы, и плоской мордой, на которой выделяются лишь крупные острые зубы.
уче́бка — разговорное название магического аналога военной кафедры в Академии. Прохождение учебки обязательно для студентов боевого факультета, а так же рекомендовано тем целителям, которые планируют работать в командах Ведомства.

фаворит — в контексте вампирского сообщества: протеже, которому мастер отдаёт особое предпочтение. Часто является кандидатом в неофиты, любовником, другом или близким родственником мастера.
фаербол — (от англ. fire + ball — «огонь + мяч, шар») огненный шар, типичный боевой снаряд огненных магов.
фейри — (от англ. fairy, fairie) остроухий человекоподобный народец. Фейри обычно опасаются магов, а потому магической науке про них мало что известно.

Х — пока на эту букву ничего нет.

целительмаг, основная специальность которого — исцеление. Большинство целителей приписаны к Больнице, однако некоторая часть целителей, отличающаяся особым складом характера, предпочитает стезю работников Ведомства. Их называют боевыми целителями; их врачебные навыки не столь широки, они оказывают лишь первую помощь, зато такие целители умеют вести бой, а в таких областях, как травматология и экстренная реанимация в полевых условиях, им нет равных.

Ч, Ш, Щ — пока на эти буквы ничего нет.

экзорци́зм — процесс изгнания негативных сущностей (демоны, духи, etc) или упокоения нежити.
экзорци́ст — тот, кто способен произвести экзорцизм.

Ю, Я — пока на эти буквы ничего нет.

Chapter Text

Антон переехал сюда в начале февраля, имея при себе лишь пару сумок с вещами — Ведомство ценило мобильность своих сотрудников, а потому обеспечивало их полностью укомплектованным жильём.

Расплатившись с таксистом, он подхватил сумки и направился к крыльцу, окидывая взглядом место, где ему какое-то время предстоит жить. Ничего особенного: среднестатистическая брежневка, не слишком ухоженная, но и не запущенная. Аккуратные заборчики, за которыми в тёплое время года наверняка виднелись клумбы, высокое крылечко под бетонным козырьком, металлическая дверь с кодовым замком, — в памяти сразу всплыло «код сто сорок девять, седьмой этаж, квартира шестьдесят три», сказанное голосом шефа, — стройный ряд новеньких почтовых ящиков и валяющийся в углу мешок строительного мусора, явно оставленный каким-то нерадивым соседом.

Антон потянулся было к кнопке лифта, вернее, по привычке попытался нашарить её слева, но не нашёл, и посмотрел направо, где металлический кружок уже поблескивал зелёным огоньком — кто-то вызвал лифт до него, а он так увлёкся разглядыванием обстановки, что и не заметил, что в подъезде ещё кто-то есть.

Этим кем-то оказался высокий, лишь немногим ниже Антона, темноволосый мужчина в дорогом пальто. Пожалуй, даже слишком дорогом для того, чтобы расхаживать по брежневке — одетого таким образом человека скорее ожидаешь увидеть в элитной новостройке.

Двери слишком новенького — явно заменённого при недавнем ремонте, как и почтовые ящики — лифта разъехались, и мужчины прошли внутрь. Франт в пальто не глядя нажал кнопку восьмого этажа, — явно живёт здесь, на худой конец частенько захаживает к кому-то в гости, — и обернулся к Антону, вежливо улыбаясь.

— Вам какой?

— Седьмой, — машинально буркнул маг, и пальцы местного денди скользнули на нужную кнопку.

— Вы наш новый сосед или к кому-то в гости? — завёл светскую беседу темноволосый, когда двери закрылись и лифт плавно устремился ввысь.

— Первое, — коротко ответил Антон, будучи не в настроении заводить пустые разговоры ни о чём.

— Думаю, не ошибусь, если предположу, что вы в шестьдесят третью? — с полувопросительной интонацией протянул его будущий сосед с восьмого этажа, слишком уж долго не отрывая взгляда синих глаз от лица Антона, отчего стало неловко. А когда ему было неловко, Шастун грубил и злился.

— Какое вам дело? — резко ответил он, уставившись на излишне любопытного собеседника с максимально нахальным видом.

Синеглазый резко поскучнел.

— Ааа, так ты из наших?..

Лифт остановился на седьмом этаже, и Антон поспешил выскочить на площадку — подальше от непонятного хлыща. Вслед ему понеслось насмешливое «С новосельем!».

Подойдя к добротной металлической двери, на поверхности которой красовались золотистые цифры «63», Антон достал из кармашка сумки связку ключей и, определившись, какому из трёх замков какой ключ подходит, принялся открывать их.

Зайдя в квартиру, которой предстояло на ближайшие недели стать его домом, Антон поставил на пол сумки, по привычке шепча заклинание обнаружения опасности. Ничего не изменилось, а значит, предоставленная Ведомством квартира в должной мере надёжна. Замкнув за собой дверь, он не разуваясь — в доме было довольно пыльно, как будто последние полгода здесь никто не жил — прошёл по коридору, осматривая свои новые владения.

Слева от двери красовалась кованая подставка для зонтов, в которой торчали основные инструменты домашней обороны: клинок с серебряным напылением, маскирующийся под чёрный зонт-трость, длинный резной посох из кедра, берёзовая метла, пригодная как для полётов, так и для отгоняния некоторых видов нечисти, и почему-то простая деревянная швабра — некуда больше было её запихнуть, что ли?

Чуть дальше начинался коридор к подсобным помещениям: здесь была ниша, занятая стиральной машинкой и нависающими над ней полками импровизированной кладовки, двери в ванную и туалет и проход на крохотную кухоньку, такую тесную, что в неё едва вмещался небольшой обеденный стол и четыре стула. Вместо привычного окна в дальней от Антона стене красовалась узкая створка и примыкающая к ней дверь на застеклённый балкон, тоже довольно маленький и запылённый.

Осмотрев всё это, Антон направился в жилую часть дома. Он почему-то ожидал, что ему выделят однушку, но квартира оказалась двухкомнатной. Чуть наискось от входной двери виднелась арка в гостиную, не особенно большую, но уютную, а дальше по коридору и правее располагалась дверь в спальню, площадь которой явно использовалась и как рабочий кабинет, потому как помимо типичной для спальни мебели там стоял массивный письменный стол. К радости Антона, застеленная клеёнкой — чтоб не пылилась — двуспальная кровать оказалась достаточно большой, чтобы он мог без проблем на ней вытянуться… Ну, хотя бы по диагонали.

Ознакомившись с планировкой, Антон прошёлся по квартире, распахивая окна, а потом вернулся к оставленной в коридоре сумке, чтобы достать из неё большую бутыль святой воды, прикрутить пульверизатор и комната за комнатой опрыскать всё вокруг. Закончив с этим, он воздел руки, пробормотал нужное заклинание — и ворвавшийся в окно ветер тщательно смёл всю пыль в подставленное ведёрко для мытья полов, Антону осталось лишь смыть в унитаз полученную грязную кашицу и, поёживаясь, закрыть все окна, кроме балконного — после долгой поездки хотелось покурить.

Выйдя на балкон, Шастун достал из пачки сигарету и, щёлкнув пальцами, привычно вызвал необходимую для прикуривания искорку. Облокотившись на подоконник, он наконец приступил к изучению вида из окна. Ничего особенного, различные многоэтажки спального района и вид на покрытый снегом двор, но в целом довольно живописно.

Откуда-то сверху и слева послышался сдавленный кашель и риторическое «Да что за мудак тут курит?!». Развернувшись на звук, Антон увидел на балконе этажом выше давешнего франта, только уже без пальто, в синем кашемировом свитере. Интересно, какого хрена он на неотапливаемый балкон среди зимы попёрся, если не курит?

Антон, конечно же, не собирался тушить сигарету лишь из-за того, что кому-то неприятен табачный дым, но, не желая с первого дня портить отношения с соседями, чуть шевельнул пальцами, безмолвно приказывая ветру сменить направление, чтобы тому хлыщу не задувало.

Будто почувствовав это, брюнет развернулся к нему, безошибочно определяя источник дыма. Кажется, он собирался что-то сказать, но Антон, резко расхотев курить, потушил сигарету об предусмотрительно поставленную неподалёку пепельницу и ушёл внутрь. Предстояло ещё распаковать свои немногочисленные пожитки.

Сброшенная с плеч парка заняла почётное место на вешалке, шапка отправилась на полку, обувь он сменил на вытащенные из сумки домашние тапочки сорок седьмого размера. Аккуратные стопки одежды он прям как есть положил в шкаф, равно как и рассованную по пакетам обувь. Вторую, более маленькую сумку он разбирать не стал — там валялись всякие магические побрякушки, которым он пока не придумал места, так что пусть лучше полежат запакованными — мало ли кто к нему на новоселье заглянет. Кстати о гостях, надо бы наложить личные печати от несанкционированного вторжения — район, правда, не криминогенный, да и стандартные печати Ведомства наверняка стоят на положенных местах, но надёжней будет перестраховаться. В конце концов, Антон потому и был лучшим на курсе, что в касающихся безопасности делах отбрасывал своё извечное раздолбайство.

В животе заурчало, как-никак время давно уже перевалило за полдень, и Шастун запоздало понял, что поторопился с раздеванием — в холодильнике, разумеется, было хоть шаром покати, а заскочить в продуктовый по пути он как-то не подумал. Чертыхнувшись, он побрёл в туалет, намереваясь облегчиться перед выходом из дома — мало ли сколько времени займут поиски магазина в незнакомом районе незнакомого города?

Опорожнив мочевой пузырь, он поправил трусы и уже собирался застегнуть ширинку, когда совсем рядом раздался чей-то голос.

— О, смотри-ка, новый сосед!

От неожиданности Шастун чуть не прищемил молнией кое-что важное, но, к счастью, обошлось.

— Кто здесь?! — маг вскинул руки, готовясь защищаться или нападать.

— Длинный, ты чё, реально меня слышишь? — удивился невидимый собеседник.

— Кто здесь? А ну покажись! — рявкнул Антон, тут же поморщившись — в тесном пространстве обложенного кафелем туалета звук его голоса отразился от стен и с двойной силой ударил по ушам.

Из боковой стены с достоинством выплыл полупрозрачный призрак худощавого мужчины лет тридцати пяти.

— Павел Алексеевич Воля, — торжественно представился он, машинально протягивая ладонь для рукопожатия, но, вовремя вспомнив о своём нематериальном состоянии, тут же убирая её. — С кем имею честь разговаривать?

— Антон Андреевич Шастун, маг боевой специализации, стихийная принадлежность — воздух и огонь, — привычно выдал Антон въевшуюся за годы обучения фразу, вытянувшись в струнку и стукнув каблуками, как это было принято на боевом факультете.

— Маг? Ты серьёзно? — удивился призрак.

— Уж кто бы говорил, — усмехнулся Антон, в качестве доказательства — ох уж эта страсть повыделываться! — исторгая из пальца струйку огня.

Шастун предложил привидению продолжить разговор в другом месте — беседовать в туалете было как-то не ахти. Согласно кивнув, призрак пошёл за ним в гостиную и уселся на диван — видимо, умер не так давно, раз не привык ещё к отсутствию потребностей вроде необходимости давать телу отдых.

Из разговора выяснилось, что Воля был предыдущим хозяином квартиры, учил детишек русскому языку и литературе в ближайшей школе, собирал марки, по своей инициативе устраивал развлекательно-образовательные мероприятия в детской библиотеке, а по субботам посещал вечера поэзии, где надеялся найти любовь всей своей жизни. Но что-то пошло не так: чуть меньше года назад при мытье окон он умудрился вывалиться, и с тех пор он витает по дому невидимым и неслышимым призраком, маясь от скуки. Шастун же оказался первым, кто его заметил — немудрено, ведь призраков обычных людей способны видеть только маги, другое дело привидение, при жизни бывшее каким-либо волшебным существом — таких видят все свои: волшебники, вампиры, дриады и прочие.

Пользуясь случаем, Антон спросил у него дорогу до ближайшего продуктового, на что Паша ответил, что проще будет показать. Быстро одевшись и проверив наличие трёх китов современного путешественника за пределы квартиры, — мобильника, ключей и кошелька, — Шастун вышел из дома, ведомый полупрозрачной фигурой филолога. Воля, явно соскучившийся по общению, активно рассказывал ему всё, что знает. Пользуясь случаем, Антон перевёл тему на соседей — всегда полезно знать, с кем живёшь под одной крышей.

Оказалось, в доме есть ещё как минимум одно сверхъестественное существо — кавказский гном Серёжа, обитающий в цокольном этаже и раз в месяц превращающийся в большую лохматую зверюгу. Антон было насторожился, но, узнав, что за всё время, что Паша провёл в призрачном состоянии, оборотень ни разу не выходил из дома в полнолуние, предпочитая запереться на все замки и пережить приступ ликантропии внутри, расслабился — с таким соседом вполне можно иметь дело.

Заодно он кое-что разведал и про мажора с восьмого этажа. Звали этого метросексуала Арсений Попов, род занятий был неизвестен, а вот хобби имелось — он едва ли не каждую ночь водил к себе новую девушку, а порой и парня. Жил он аж в двух квартирах сразу, выкупив и объединив шестьдесят шестую с шестьдесят пятой и забабахав приличный такой ремонт.

В сопровождении призрака Шастун быстро добрался до продуктового, купил недельный запас пропитания и направился домой, уже немного злой от голода и незатыкающегося собеседника, явно пользующегося отсутствием необходимости переводить дух.

Он уже подходил ко входу в квартиру, когда ему прилетело в лоб соседской дверью. Хорошо ещё деревянной, а не металлической.

— Да ёб твою мать через колено! — непроизвольно вырвалось у него в аккомпанемент мелькающим перед глазами кругам и звёздочкам.

— Простите, пожалуйста, я не хотел! — воскликнул некто за дверью. — Я не слишком вас ушиб?

Антон промолчал в ответ — напуганные ударом по голове мысли разбежались, не позволяя сказать что-то связное. Не дождавшись отклика, из-за двери вышел невысокий круглолицый парень в очках и принялся хлопотать вокруг него, проверяя на предмет сотрясения — сосед оказался медиком. Шастун кое-как от него отмахнулся, с пятой попытки вставив в верхний замок правильный ключ и торопливо вспоминая, в каком кармашке сумки лежит нужный в данном случае талисман.

Полчаса спустя, исцелившийся и сытый, он валялся на кровати с ноутбуком, досматривая серию любимого сериала, когда в дверь позвонили. Не глядя открыв дверь, — из-за высокого роста было неудобно смотреть в глазок, а с любой угрозой боевой маг на своей территории вполне способен справиться, — Антон обнаружил за ней того самого соседа, который едва не наградил его сотрясением.

— Здравствуйте. Прошу прощения за то, что случайно ударил вас дверью, и в качестве извинения прошу принять маленький презент! — выпалил круглолицый, протягивая перед собой коробку с тортом.

Невысокий круглолицый мужчина лет тридцати (карие глаза, короткие тёмные волосы, очки, зелёная толстовка с капюшоном) доброжелательным жестом протягивает перед собой красную округлую коробку, внутри которой находится торт.

Автор иллюстрации — @anderson__demon

— Заходи, — пригласил Антон, делая шаг в сторону. — Посидим на кухне, чаю попьём, познакомимся, а то я только сегодня переехал и никого толком не знаю.

Они молча проследовали на кухню, где сосед поставил тортик на стол, а Шастун налил воды в электрический чайник и принялся шарить по шкафам в поисках заварочного чайника и чашек.

Разобравшись с посудой, Антон повернулся к соседу и представился, протягивая руку, на что тот крепко пожал её и назвался Димой.

В процессе чаепития Шастун узнал о своём соседе немало интересного. Дима переехал сюда в ноябре и жил один — родители купили ему трёшку «на вырост», подразумевая будущую супругу и гипотетических детей. В целом он произвёл на Антона хорошее впечатление, и маг подозревал, что со временем они неплохо сдружатся. Вдобавок он точно так же любил футбол, вот только болел за другую команду — тем интереснее будет друг друга дразнить после очередного матча. Антон же пересказал ему свою легенду, заявив, что с завтрашнего дня приступит к работе в местном отделении полиции. Это было почти правдой — по бумагам он действительно числился младшим лейтенантом, Ведомство боевых магов для удобства чаще всего маскировалось именно под стражей порядка. Дима удивился несвойственному ментам обилию колец и браслетов на его руках, и пришлось соврать, что начальство смотрит на его любовь к украшениям сквозь пальцы. Ну не говорить же ему правду, что несколько серебряных колец он обычно использует в качестве противонежитевого кастета, а остальные украшения начинены разными полезными чарами, оптимально дополняющими его природные способности.

Уже когда Дима ушёл домой, Антон запоздало заметил, что сосед оставил на диване свою толстовку — будучи огненным магом, Шастун любил высокие температуры, так что установил газовый котёл на максимально тёплый режим, к которому гость, видимо, не привык. Услышав звонок в дверь, Антон сгрёб толстовку и подскочил к двери.

— О, вспомнил?.. — начал было Антон и осёкся.

За дверью стоял не Дима.

— Разве вас можно забыть? — многозначительно мурлыкнул любитель риторических вопросов, отточенным до совершенства движением опираясь о косяк. Жест этот выглядел столь наигранным, что Шастуну захотелось со всей дури захлопнуть дверь, отдавив нежданному визитёру пальцы, но усилием воли он сдержался.

— Вы по какому вопросу? — казённым ментовским формулировкам их тоже учили на факультете боёвки, и для вспыльчивого Антона они оказались единственным способом не сорваться на грубость в тех случаях, когда его кто-нибудь безумно раздражал. Как, например, этот лыбящийся донжуан недоделанный.

— Зашёл поприветствовать нового соседа, — голос Арсения-как-там-его-по-отчеству-пофиг-обойдётся будто обволакивал слоями бархата, и Шастун поневоле напрягся: ещё в Академии он привык ждать от подобных экземпляров подвоха. Недаром же говорят, мол, мягко стелет, да жёстко спать.

— Поздновато для приветствия, Арсений. Многие в это время уже спать ложатся, — сухо проронил Антон, берясь за ручку двери, однако до надоедливого красавчика никак не доходило.

— Вы столь заинтересовались моей персоной, что узнали моё имя? Польщён. Жаль, что мне не у кого узнать ваше, — куртуазно завернул незваный гость, и Антону показалось, будто его приторным сиропом залили. Сдерживаясь из последних сил, маг всё же наскрёб в себе достаточно невозмутимости, чтобы представиться.

— Шастун Антон Андреевич, участковый уполномоченный полиции, — отчеканил он и, не устояв перед искушением, позволил наглой интонации прорваться: — Ещё вопросы?

— Замечательно. Антон, — могу я вас так называть? — вы позволите зайти?

От подобной наглости участковый охренел настолько, что даже маты позабыл. В голове стало пусто, только мелькали циферки обратного отсчёта — в детстве его учили считать до десяти, прежде чем дать волю злости, но он считал от десяти до нуля, потому что так процесс давал больше времени на попытку успокоиться.

Он уже дошёл до пятёрки, когда Арсений совершил стратегическую ошибку — отчего-то приняв ступор Антона за вызванный смущением, синеглазый визитёр поспешил закрепить успех широкой улыбкой.

В которой ясно виднелись длинные клыки.

Антон отреагировал моментально — зря, что ли, их прапорщик Слепаков в учебке гонял? Правило «Увидел нечисть — бей первым» вбивалось каждому курсанту до автоматизма. Вот и сейчас, не спуская глаз с осклабившегося вампира, он быстро шагнул назад, оказываясь в пределах защитного контура квартиры, и одновременно выхватил из подставки посох, рефлекторно делая атакующий выпад.

Вот только ожидаемой вспышки не случилось.

Вампир как-то странно отреагировал на всё это, а именно — никак. Арсений продолжал стоять в той же позе, даже улыбка с лица не сползла. Прифигевший Шастун ещё пару раз потыкал его посохом и только тогда обнаружил две вещи.

Во-первых, у него в руках был не посох, а банальная швабра.

Во-вторых, швабра определённо была из древесины тополя — только это родственное осине дерево могло парализовать вампира при простом соприкосновении.

С одной стороны, проблема навязчивого соседа решена: ближайшие часа три вампир сможет шевелить разве что глазными яблоками. С другой — из-за его неудачной позы дверь никак не закрыть, а заснуть в столь небезопасной обстановке, даже зная, что без приглашения хозяина печати никого в дом не пропустят, попросту не получится.

Вздохнув, Антон отставил швабру в сторону и приблизился к обездвиженному надоеде, многозначительно поигрывая пробегающей по пальцам искоркой. В глазах вампира отразился испуг, странно сочетавшийся с его застывшей улыбкой и позой.

Сначала Шастун попытался отлучить руку Арсения от косяка, но, как назло, до встречи со шваброй вампир всем весом опирался на эту конечность, так что Антон, не преуспев в этом начинании, выругался и подошёл совсем близко к оригинальной «статуе», отчего испуг в синих глазах возрос до откровенной паники.

Открыв дверь шире, маг осторожно протиснулся в образовавшуюся щель между ней и Арсением, обошёл замершую фигуру и вплотную встал сзади. В такой позе в фильмах перерезают глотки.

— Твоё счастье, прилипала, что мне известно, что все твои «пассии» уходили от тебя живыми и относительно здоровыми, иначе я б уже собирал осину для костра, — чуть насмешливо проронил Антон, когда источаемый вампиром страх перерос в беспросветное отчаяние — кровосос уже прощался с жизнью.

А потом участковый маг обхватил Арсения и приподнял, отволакивая от своей двери и аккуратно ставя на пол в угол лестничной площадки, подальше от прохода. Пара заковыристых фраз — и незадачливого представителя нежити накрыло заклинание невидимости, рассчитанное часа на четыре, с запасом.

— Постой в углу, подумай над своим поведением. Воспитанные мальчики не ходят в гости к раздражённым боевым магам в полдесятого ночи, это невежливо, — назидательно выдал Шастун и вернулся в квартиру, радуясь, что наконец-то может закрыть дверь и пойти спать, и что в ближайшие часы его точно никто не потревожит.

Наутро в дверях он обнаружил благоухающий смутно знакомым одеколоном листок бумаги, на котором каллиграфическим почерком было выведено лишь одно слово: «Спасибо». А вечером, по привычке проверяя почту после работы, с удивлением увидел в ящике плитку очень дорогого шоколада.

Chapter Text

Шастун не ожидал от этого вечера ничего хорошего. Серьёзно, как можно надеяться на спокойный уютный вечерок, если утро и день были просто пиздецовые?

Сначала Антон проспал, и вместо любимой мелодии его разбудил громогласный приказ шефа.

— ШАСТУН! СРОЧНО СЮДА! ПОЯВИЛОСЬ НОВОЕ ДЕЛО! — оглушающие раскаты голоса Славы, казалось, могли разбудить даже мёртвого.

— Уже лечу, — отрапортовал Антон, пытаясь одновременно одеваться и есть. Получалось, откровенно говоря, не очень: рука с зажатой в ней вилкой вчерашних макарон упорно не хотела пролезать в свитер. Да и кофейной бодрости в этот раз сонному мозгу не перепало — Шастун с удивлением обнаружил в чайнике приварившуюся к нагревательному элементу крышечку от пузырька валерьянки, потерянную с неделю назад.

Рабочий день выдался не лучше: сначала пришлось пробираться на место преступления пешком, потому что для машины Виноградова не нашлось нормального подъездного пути, и ботинки насквозь промокли из-за грязной кашицы, которая всего пару дней назад была красивым хрустящим снежком, а щёки горели, как от пощёчин — большое, блять, спасибо ветру, швыряющему в лицо колючие кристаллики замёрзшей воды. И после всех этих злоключений выяснить, что то была ложная тревога, и дело должно быть направлено в полицию, а не в прикрывающееся ей Ведомство, а значит, всё это было зря… Да ещё и в участке — в ведомственном участке, разумеется, а не ментовском — он, решив просушить обувь, случайно переборщил то ли от недосыпа, то ли от расстройства, и подошва слегка оплавилась, противно воняя. От запаха-то Антон избавился, — зря он, что ли, маг воздуха, — но изначальный рельеф подошв стёрся, отчего по дороге домой он успел четыре раза упасть в мерзкую холодную жижу, что настроения тоже не прибавило.

Вернувшись домой, он хотел было расслабиться в ду́ше, но в самый неподходящий момент окутывающие тело тёплые струи сменились ледяными. Поспешно отпрыгнув с оглушительным «ЁБ ВАШУ НАХУЙ», Антон, разумеется, поскользнулся и рассёк губу о бортик ванны, а в довершение на него свалилась шторка для душа, обидно огрев по макушке раздвижной пластиковой штангой.

С удивлением убедившись, что кости не сломаны и даже все зубы целы, Антон кое-как встал и перекрыл воду. Растеревшись полотенцем до красноты и ощущения горящей кожи, он проверил газовый котёл, не подающий признаков жизни. О да, остаться в февральскую холодрыгу без горячей воды и отопления — прям мечта. И если отопление он ещё может заменить несложными огненными чарами, то нагреть воду в трубах ему никак — слишком уж чуждая стихия, не приноровишься: или тепло поглотится материалом оболочки ещё на подлёте, или жар будет столь сильным, что напрочь расплавит трубы, и как тогда перед сантехниками объясняться?

Звонок Позову не дал поводов для утешения: контактов каких-нибудь газовокотельных служб он не знал, даже воспользоваться его ванной не получится — ещё утром Дима уехал в другой город на неделю, а у Антона, как назло, ни ключа, ни отмыкающего заклинания — не даётся оно, только на водную стихию рассчитано.

Помощь пришла откуда не ждали: просочившийся сквозь стенку Воля подсказал, что некогда, ещё при жизни, сталкивался с подобной проблемой, и знает, к кому можно обратиться. Однако стоило Шастуну понадеяться на то, что полоса невезения наконец закончилась, как выяснилось, что помочь может только Арсений, мать его, Попов!

Три дня участковый маг упрямо мылся из тазика, хоть это и было ужасно неудобно. На четвёртый он всё-таки не выдержал и постучал в дверь квартиры номер шестьдесят пять, сам не зная, почему именно в эту, а не в объединённую с ней шестьдесят шестую, и почему вообще стучит, а не звонит, и уж тем более понятия не имея, что сказать кровососу.

Какое-то время было тихо, но наконец из-за двери донеслось размеренное шарканье тапочек и звяканье ключей. Как и сам Антон, Попов напрочь проигнорировал наличие глазка, поэтому на его заспанном — а почему, собственно, заспанном, если вампиры не нуждаются во сне? — лице нарисовалась лёгкая тень удивления.

— У меня сломался газовый котёл, из крана течёт только ледяная вода, — сразу перешёл к делу Шастун.

— И ты решил воспользоваться моей ванной? — слегка оживился Арсений, многозначительно приподнимая бровь. — Потереть тебе спинку?

От смертоубийства мага удержало лишь осознание того, что мёртвый Попов котёл ему не починит.

— Нет. Мне сказали, что ты разбираешься в этой технике, — намекнул Антон, отчего-то не решаясь прямо попросить о ремонте или хотя бы диагностике бойлера. Он заметил, что вампир перешёл на ты, но не стал возмущаться — в конце концов, глупо от представителя нежити ожидать уважительного обращения.

— Оооо, ты приглашаешь меня в гости? — наверное, Попов считал эту протяжную интонацию соблазнительной, но на вкус участкового она была слишком дурацкой и наигранной.

— Один раз. Только для того, чтобы с газовым котлом разобраться, — строго предупредил он, но даже его суровая интонация не смогла приструнить Арсения.

— Один раз, как говорится, не пидорас, — ухмыльнулся клыкастый, демонстративно обшаривая взглядом фигуру мага, даром что её было невозможно толком рассмотреть за балахонистой одеждой.

— Мне за шваброй сходить? — не выдержал Шастун, и вампир отбросил свои «соблазнительные» кривляния, больше походя теперь на человека — обычного человека в шёлковом халате и пушистых тапочках-зайчиках.

Прямо в домашней одежде спустившись в квартиру Антона, Арсений приступил к диагностике. Маг на всякий случай стоял рядом — в устройстве бойлера он не разбирался, зато прекрасно знал, что от нежити можно чего угодно ожидать, а значит, лучше быть настороже. Впрочем, вампир никаких признаков неадекватного поведения не проявлял, уделяя всё своё внимание лишь сломавшемуся прибору. Открыв дверцу на корпусе, Попов что-то высматривал, вынюхивал, даже, кажется, простукивал — для Шастуна это всё казалось каким-то сложным магическим ритуалом, что, учитывая его профессию, было даже иронично.

Спустя полчаса непонятных манипуляций, десять минут из которых заняло возвращение в шестьдесят пятую за инструментами, бойлер был починен и пищал, аки голодный птенец, требуя добавить воды.

— Спасибо. Что я тебе должен? — Шастуну не хотелось быть должным приставучему нежитю, но мамино хорошее воспитание и привитая Академией честь боевого мага обязывали. Деньги он не предлагал — во-первых, откуда у молодого специалиста лишние деньги, а во-вторых, у вампира их всяко больше. Боевые маги обычно расплачивались услугами: мирным существам они предлагали защиту или полезные чары, а сомнительным давали обещание закрыть глаза на какие-нибудь мелкие выходки, если таковые случатся. Вот и теперь Антон ожидал услышать от не-мёртвого что-нибудь вроде того.

— Ну-с, прекрасная принцесса, твой рыцарь героически сразил дракона и требует в награду заслуженный поцелуй, — пафосно провозгласил Арсений и будто в подтверждение своих намерений сложил губы бантиком.

Антон офигел настолько, что все слова позабыл, даже самые действенные, вроде заклинаний и матов. Движением пальцев призвав из коридора метлу, он обрушил её — и свой гнев — на этого недоделанного рыцаря клыкастого образа.

— Моя принцесса ещё и недотрога, — фальшиво умилялся Попов, пытаясь сохранить достоинство, хотя попытки сделать это, улепётывая от метлы, были крайне нелепы.

Маг надеялся было, что на этом их взаимоотношения окончатся, так и не начавшись, но спустя несколько дней Попов постучал в его дверь. Шастун только-только вернулся с ночного дежурства и дико хотел спать, так что визиту клыкастого не обрадовался от слова «нахуй».

— Чё надо? — с порога начал Антон, лишь теперь запоздало сообразив, что можно было просто-напросто не открывать ему.

— Мы как-то не очень позитивно начали знакомство, да и продолжили тоже не ахти как. Предлагаю начать всё сначала, — торжественно объявил Арсений, одаривая его ослепительной улыбкой и почему-то бутылкой коньяка с конфетами впридачу.

— Чё? — переспросил Шастун, ибо столь странную ситуацию его вырубающийся от усталости мозг совершенно не мог понять.

— Давайте вы пригласите меня в дом, и мы нормально познакомимся, поговорим, выпьем…

— Выпьем, значит? Я из горла́, а ты из го́рла? — вскипел Антон, вспомнив, что перед ним вообще-то далеко не безобидный сосед, а представитель нежити, причём высокого ранга, а значит, опасный даже для одарённого волшебством человека.

— Зачем же из горла́? У тебя что, бокалов нет? Так я свои принесу. А что до твоего го́рла, так ему найдётся куда более приятное применение, — вампир щедро подбавил в голос «соблазнительных» ноток, совершенно не представляя, что они Шастуну как красная тряпка для быка.

— Пошёл нахуй, кровосос, — у Антона не осталось сил даже на угрозы. Он мог бы, конечно, потянуться к посоху или применить магию, но, скорее всего, после таких усилий он просто отрубится прямо в коридоре, так что лучшим вариантом было прогнать навязчивого вампирюку словами, а потом кое-как доползти до кровати и наконец-то лечь спать. Видя, что посыл не подействовал, Шастун поспешил усилить эффект: — Швабры захотел?

С лица Арсения спала маска излишней любезности, сменившись искренней брезгливостью.

— Ну ты и сссссу…швабра, — обронил он, с досадой отшвыривая коробку конфет. — Я к тебе по-человечески, а ты… Ну и пошёл ты!

Он резко развернулся на каблуках и, высоко вскинув голову, удалился на свой этаж, громко топая по ступенькам. Антон устало смотрел ему вслед, не испытывая ни радости, ни недоумения — ничего, его эмоции уже заснули. Звук захлопываемой со всей злости двери возвестил о том, что клыкастый точно избавил его от своего общества, и Антон запоздало понял, что можно уже вообще-то закрыть свою дверь и пойти спать.

Chapter Text

— Да кто так пенальти пробивает, лошара кривоногий! — возмущался Антон под аккомпанемент столь же эмоциональных выкриков Димы. У них обоих выдалась тяжёлая неделя, и потому в выходной они, не сговариваясь, решили расслабиться народным методом — просмотром футбола под пивко с закусью.

Шастун даже не сразу заметил, что к ним присоединился Воля, неосязаемо усевшийся на массивный подлокотник позовского дивана. Пиво и вяленая рыба были призраку недоступны, так что оставались лишь зрелища. Хотя, кажется, Паша с бо́льшим удовольствием наблюдал за ними, чем за футболистами, явно находя игру не столь интересной, как сверхэмоциональную реакцию друзей на очередное нарушение или пропущенный гол.

— Ну чё ты пялишься? — наконец не выдержал Антон.

— Ты чего, Шаст? — недоумённо переспросил Дима, в то время как виднеющийся из-за его плеча призрак состроил ангельски-невинное выражение лица.

— Пошёл в жопу со своими кривляниями, Пашка! — нервы Антона, и так изрядно подточенные кривоногостью нашей сборной, уже не выдерживали.

— Антох, ты чё? Я же Дима, — отозвался прифигевший Позов и окончательно офигел, услышав от друга «Да я не тебе». — А кому тогда?!

Пришлось Антону сделать глубокий вздох, отхлебнуть пива и, более-менее успокоившись, объяснить, что водится тут в подъезде призрак одного костлявого ехидного мужика, которого никто, кроме магов, не видит.

— А что он может сделать? — вопрос Поза был задан не из праздного любопытства. После той встречи с упырями он, узнав о живущих бок о бок с людьми волшебных существах, старался получить максимум информации о методах защиты от них. Мало ли с кем в следующий раз его жизнь столкнёт, лучше быть подготовленным…

— Да чё он сделает? Только зырить и может.

— И как тогда с ним быть? — обеспокоенно продолжал спрашивать Дима.

— Да никак, — отмахнулся маг. — Игнорировать. Ну, тебе-то легко, ты его не видишь и не слышишь, в отличие от меня.

— Говоришь, его никто, кроме магов, не замечает? — переспросил друг и, получив утвердительный ответ, продолжил: — Ужас какой. Ни пожрать, ни девушку обнять, ни поговорить даже ни с кем… От такой жизни я б вообще двинулся!

Молчаливо наблюдавший за их разговором Воля кривенько улыбнулся.

— Слушай, а можно что-нибудь сделать, чтобы его кто-то помимо тебя видел? — заинтересовался Поз, и Паша с надеждой вскинул взгляд полупрозрачных карих глаз на участкового мага.

— Нуууу… По идее можно. Только муторно это всё, — покопавшись в памяти, признал Шастун. — А что, хочешь отблагодарить его за спасение?

— В смысле?

— Так ведь это он меня к тебе направил. Или ты думаешь, я такой любитель вечерних пробежек в полной боевой амуниции?

— Даже так? Ну тогда тем более нужно сделать его видимым! — твёрдо решил Дима.

***

Решимость его чуть поутихла, когда Антон заявил, что для ритуала необходимо добыть кости умершего, причём не абы кого, а именно те самые кости, которые когда-то были живым Павлом Алексеевичем. Однако Поз не привык отступать, когда дело касалось благодарности, так что в итоге они все втроём попёрлись на кладбище. Ночью, разумеется — кто ж им даст провести несанкционированную эксгумацию днём?

Шарахаться ночью по кладбищу, разыскивая во мгле нужную могилу — удовольствие весьма сомнительное. Однако благодаря Паше, для которого ночная тьма не была помехой, они быстро нашли чуть покосившийся крест и, откинув остатки венков, принялись за раскопки. Копать было тяжело и неудобно, в темноте они то и дело с глухим звяканьем стукались лопатами. Антон поневоле позавидовал земляным магам — уж им-то копать не надо, махнул рукой и земля послушно раздвинулась, аки морские воды перед Моисеем.

Холодной весенней ночью раскапывать могилу на кладбище — само по себе испытание, так что для бодрости духа ребята негромко переговаривались, благо они уже приноровились работать по очереди: пока один вонзает лопату в промёрзшую за зиму почву и налегает своим весом, подковыривая очередной ком земли, второй отдыхает и что-нибудь рассказывает, чтобы не так страшно и тухленько было. Воле же быстро стало скучно, и он ушлёндрал бродить по окрестностям, заявив, что намерен проверить, есть ли на этом кладбище его коллеги по призрачному состоянию.

Вот уже в который раз настала очередь Шастуна отдуваться с лопатой, и он с ненавистью втыкал её в каменистую почву, мысленно ругая свой длинный язык — не проговорись он тогда, не пришлось бы сейчас корячиться.

До его ушей донёсся странный звук, и маг, подчиняясь требованию интуиции, отбросил лопату, освобождая руки; Позов же, наоборот, вцепился в свою лопату, на которую до того опирался, как Гэндальф на посох.

— Тихо, — шёпотом отдал приказ Шастун, нервно озираясь по сторонам в поиске источника насторожившего его звука.

— Здесь водится кто-то опасный? — едва слышно выдохнул Дима.

— Уйма всякой нежити, это же кладбище, — обрадовал его Антон, в мыслях жалея, что оставил посох дома. Надо было взять с собой, но кому ж охота в дополнение к двум лопатам ещё и тяжеленный резной посох тащить?

Ветер мерно перебирал голые ветви деревьев, порой стукая ими друг об друга, убывающий серпик луны безразлично взирал на спокойное с виду кладбище, но интуиция Антона орала сиреной, требуя обнаружить источник опасности. Наконец он понял, что его насторожило: среди ночных звуков он сумел выделить тот, что не вписывался в общую картину — чьи-то медленные неравномерные шаги, будто кто-то подволакивал одну ногу.

В ладони вспыхнул огненный шар, заливший окрестности уютным оранжевым светом. Теперь стало возможным различить нежданого визитёра.

— Бляааа… — донеслось со стороны Димы. Ну да, обычные люди не привыкли к виду разлагающихся мертвяков, и уж тем более к запаху, и даже для привычного к обстановке морга врача будет шоком увидеть свободно разгуливающий труп. Судя по звукам за спиной, Позов безуспешно пытался сдержать рвотные порывы.

— Ничего страшного. Подойдёт — упокоим, — заверил его Антон. В Академии похожих зомби, только чуть посвежее, использовали для тренировок и некоторых тяжёлых рутинных работ, поэтому привитый прапорщиком Слепаковым рефлекс на поддающихся контролю мертвяков не распространялся. Вот и теперь Антон подумал, что, возможно, этот зомби в чуть попорченном торжественном костюме просто оставлен кем-то из магов в качестве сторожа. Не бог весть какая защита, но вместо сигнализации вполне сгодится.

Ощутив их присутствие, — увидеть ребят мертвяк не мог, его глаза были слишком попорчены разложением, — зомби целенаправленно поплёлся к ним, набирая скорость и разминая плохо гнущиеся руки — типичный признак намерения атаковать. Шастун, не раздумывая, подвесил осветительный фаербол повыше и, подхватив с земли лопату, одним ловким движением снёс с прогнивших плеч голову мертвяка.

— Хуясе, — выдохнул Дима, провожая взглядом покатившуюся по склону башку. Кажется, от удивления его даже перестало тошнить.

— Бляаадская конина… — протянул в ответ Шаст, увидев, как откуда-то из-за памятников появляется целая группа мертвяков, медленно окружая друзей. Вообще-то полудюжину зомбаков он бы раскидал и без всякой магии, напрягало его совсем другое: судя по столь ненормальной некроактивности, вскоре на подмогу к этим зомби придут следующие, и каким бы умелым магом он ни был, рано или поздно он устанет. Во всяком случае, до свойственного началу марта позднего рассвета он в таких условиях вряд ли продержится.

К счастью, в учебке всем курсантам привили привычку размышлять, когда тело уже выполняет привычные движения. Антон огрел лопатой одного зомбака, сбивая его с траектории, порывом ветра отшвырнул слишком близко подобравшегося к Диме, маленьким, как яблоко, фаербольчиком поджарил мозги третьему. Перепуганный Позов тоже не плошал: пусть глаза от страха стали чуть ли не больше, чем очки, но лопату он держал уверенно и отбивался от мертвяков вполне достойно для новичка на этом поприще.

Зомби двигались как сильно пьяные люди — медленно, то и дело теряя равновесие, спотыкаясь о незаметные в темноте гробнички, задевая кресты и памятники. Антон впервые порадовался тому, что на наших кладбищах могилы расположены хаотично: будь они в Америке, по ровным рядам мертвяки легко до них добрались бы. Шастун легко увернулся от протянутых к нему длинных рук одного из них, заходя за спину и перехватывая на себя управление этим конкретным мертвяком. Отдав переподчинённому зомбаку приказ защищать живых от нежити, маг тут же забыл о нём, увидев метрах в двадцати фигуры, двигавшиеся слишком быстро для мертвяков и даже для людей. Упыри или вурдалаки? В любом случае их слишком много. На его стороне лишь обычный человек и перехваченный примитивный зомбак, этого не хватит, чтобы противостоять такой толпе. Продолжая драться, Антон принялся просчитывать варианты. Будь он один, можно было бы просто улететь, но бросить Поза ему совесть не позволит, а взять его с собой подъёмной силы не хватит. Достаточно крепких деревьев, способных выдержать их вес, поблизости нет. Можно было бы окружить себя огнём, но вот проблема — в отличие от него, Дима обычный человек и такого жара не выдержит.

Не зная, что делать, он продолжал сражаться, размахивая лопатой, отпинываясь ногами, разбрасываясь фаерболами и отталкивая мертвяков порывами ветра.

— Ох ты ж ёбаный ты нахуй… — донеслось от мелькнувшей в стороне тощей полупрозрачной фигуры, которая тут же исчезла из виду.

Мертвяки уже сомкнулись вокруг них, отсекая все пути к спасению. Антон мысленно поклялся, что если они оба каким-то чудом выживут, собственноручно сделает Позу самый лучший амулет несгораемости. Мага уже успели поцарапать, но по поводу заражения он не переживал — текущая по его венам магия огня моментально сжигает всё, что способно навредить организму, так что заражения не будет. Если он вообще выживет, конечно.

Позов, до того успешно отмахивающийся лопатой и отпинывающийся, оказался схвачен за ногу. Пришлось вмешаться, из-за чего Антон вынужденно пропустил пару упырьих ударов, обзаведясь неаппетитной раной на плече, мешающей нормально двигать рукой. Жаль, врукопашную с мертвяками не пойдёшь, серебро-то их хоть и обжигает, но толку с этого, если боли они не чувствуют?

Он уже думал, что совсем не романтично найдёт последнее пристанище на могиле Воли, растерзанный толпой примитивной нежити, когда мертвяки вдруг один за другим принялись оседать на землю — кто-то мягко, как упавший в обморок человек, кто-то окоченевше-неловко, падая, как сбитый с ног манекен. Отпихнув рухнувшего на него вурдалака, Антон наконец увидел, что же их спасло.

Точнее, кто.

К ним шествовали двое: высокий дородный мужчина с посохом и знакомая костлявая фигура бывшего учителя.

***

Пару часов спустя они уже закапывали могилу Паши. Точнее, теперь она перестала быть только его, поскольку после извлечения необходимого материала для ритуала (Воля на этом моменте снова ушёл гулять, потому что не имел ни малейшего желания «видеть подобные этой ходячей мертвечине останки») ребята стащили тела нежити в яму, а потом Антон, убедившись, что остальные отошли достаточно далеко, применил на возвышающуюся над поверхностью земли горку поверженных противников огненный шквал, мгновенно испепеливший их. Надо сказать, спасший их волхв Илья тоже помогал закапывать, простенькими чарами преобразовав свой посох в лопату.

Стоит отметить, что Шастун сталкивался с волхвами, которых также звали ведунами, всего третий раз в жизни — их было гораздо меньше, чем любых других сверхъестественных существ. В отличие от магов, жёстко привязанных к своим стихиям, ведуны использовали какое-то своё, недоступное всем прочим волшебство, обращаясь не к стихиям, а непосредственно к жизненным силам. Они были непревзойдёнными целителями, травниками и экзорцистами.

Вообще-то знакомство поначалу не задалось — спасший их волхв тут же накинулся на нелегальных эксгуматоров, распекая их за неуважительное отношение к мёртвым. Паша поспешил встать на их защиту, заслонив своей хлипкой полупрозрачной фигурой — уморительное, должно быть, зрелище, если смотреть со стороны! — и торопливо объясняя, что разворошённая могила принадлежит ему и он не имеет ничего против, даже наоборот, доволен этим фактом, ведь ребята старались ради него, чтобы он мог поговорить хоть с кем-то помимо столь редких в их районе магов. Услышав его заверения, грозный ведун улыбнулся мягкой светлой улыбкой, и как-то внезапно стало видно, что этот добродушный здоровяк, спасший им жизни и парой прикосновений залечивший раны ребят, в общем-то, их ровесник.

Покончив с могилой и поправив покосившийся за время сражения крест, — Антон мысленно пообещал себе, что справит толковый памятник, как только чуть разберётся с делами, — ребята направились к выходу, где ждала старенькая, но в очень хорошем состоянии, нива.

— Садитесь, подвезу, чтоб вам среди ночи по городу не шататься, — сделал широкий жест Макаров, и друзья поспешили воспользоваться его предложением. Антон предпочёл переднее сиденье, потому что там можно было вытянуть ноги, а Дима и Паша расположились на заднем, хотя, казалось бы, уж призраку-то это зачем? — Ну что, чёрные копатели, куда вас подбросить?

Услышав адрес, волхв расхохотался. Сквозь смех Макар кое-как пояснил, что живёт в соседнем доме, и от последовавшего за этим признанием взрыва хохота, казалось, даже бывалая нива дрогнула.

Chapter Text

После того, как Антон послал вампира в пешее эротическое, шаткий нейтралитет между ними обрушился. Врагами они не стали, — по крайней мере, врагом Шастун мог назвать лишь того, кто желает ему смерти и старается всячески её приблизить, — но неприятелями уж точно. Вредный вампирюка старался всячески испортить ему жизнь: подговаривал местных детей бросать горящие спички в почтовый ящик (Антон не был подписан на газеты и ни с кем не переписывался, так что был даже чуть ли не благодарен за такую защиту от спама), пустил слухи, наболтав всякой чуши про него досужим пенсионеркам (это тоже не принесло особого вреда, поскольку, узнав о его должности в полиции, разномастные тётки во главе с активисткой Валентиной Петровной прониклись к нему чисто советским уважением и, случись что, бегали жаловаться к нему — на шумных соседей, потерявших стыд пьянчужек, подозрительных студентов и прочих нарушителей общественного спокойствия). Как-то раз им даже довелось втроём проехаться в лифте — Антон возвращался со сверхурочных, а Арсений вёл к себе очередную даму на вечер. Невзирая на его присутствие, вампир активно обжимался с большеглазой блондинкой, и это ещё можно было бы списать на страсть, но ведь этот гад едва слышно нашептал ей что-то такое, отчего она, покосившись на Антона, рассмеялась тем самым смехом, какой бывает, когда хохочешь не от души, а в насмешку. И не то чтобы Шастуна волновало мнение какой-то фифы, но всё равно было ощущение, будто помоями облили.

В общем, Арсений пакостил ему как мог, разве что на коврик под дверью не гадил — то ли по причине отсутствия коврика, то ли воспитание не позволяло. Антон в накладе не оставался: то на глазах очередной пассии громогласно спрашивал Арсения, вылечил ли тот гонорею, то разыгрывал из себя его давнего друга, накидываясь на него с притворно-радостным «Сенька! Сколько лет, сколько зим! Ну что, как сам, как жена, детишки?». Пару раз он блокировал дорогую синюю BMW вампира чужими машинами, толкая их двойными усилиями — физическими и магическими. А ещё повесил на балконе вяленую рыбу и связку чеснока, наколдовав ветерок, постоянно дующий в сторону окон и балкона вредного вампирюки — пусть мучается со своим обострённым обонянием.

На работе дела шли ни шатко ни валко: его уже ввели в курс дела, новых странностей пока не происходило, так что оставалось только вдумчиво изучать детали былых происшествий, пытаясь понять, есть ли между ними связь или это лишь череда случайностей. Периодически его вызывали на ночной патруль, что было бы неплохо, происходи дело летом, но в морозные февральские ночи выглядело как сущее наказание. Хорошо ещё, на его рабочей косухе, украшенной посеребрёнными заклёпками на плечах, локтях и воротнике, стояли добротные согревающие чары. Антон самолично поработал над курткой, ибо стандартную форменную одежду со стандартными же наложенными кое-как чарами терпеть не мог — некрасивая, неудобная, зачастую не по размеру, да ещё и с хлипкой чужой магией, которая по закону подлости наверняка откажет в самый неподходящий момент. Ну уж нет, в вопросах собственной безопасности он всегда предпочитал подстраховаться, не полагаясь на невесть чью халтуру.

Тем вечером его отпустили с работы пораньше, а ночных дежурств в ближайшие два-три дня не намечалось, так что Шастун счёл необходимым в кои-то веки потренироваться. По привычке он устраивал тренировки в домашней одежде, разве что тапочки сменял на кроссовки, а то на прошлой квартире при отработке удара ногой у него уже однажды улетел тапок прямо в открытое окно, чудом разминувшись с крохотной собачушкой какой-то крикливой тётки. И нет, с закрытым окном тренироваться не вариант — во-первых, жарко даже огневику, а во-вторых, для полноценной тренировки ему просто необходима подпитка от воздушной стихии. Обычные люди наивно полагают, что маги — это такие хлюпики, полагающиеся лишь на волшебство, но кому, как не ему, знать, насколько это ошибочно? У хорошего боевого мага, — а плохой и года после окончания Академии не прожил бы, — магия неразрывно связана с телом. У водников стихия струится по венам, обеспечивая им бо́льшую подвижность и гибкость, у земляных магия укрепляет кости и при необходимости создаёт прочный защитный покров на коже, нечто похожее происходит и у металликов. Древесники существуют в симбиозе с растениями, менталисты машинально подчиняют своей воле любое некрупное животное, подходящее к ним ближе, чем на пару метров, и располагают к себе людей, у электриков нервные импульсы проходят по телу значительно быстрее, наделяя их необычайной скоростью реакции, у огневиков внутреннее пламя стоит на страже, защищая от ядов и инфекций, помогая переваривать пищу и ускоряя метаболизм, а воздушники отличаются лёгкостью движений и прыгучестью. Но чтобы в полной мере пользоваться подаренными природой бонусами, необходимо не терять контакта с родственной стихией, регулярно обращаться к ней даже когда, казалось бы, в этом нет необходимости.

— Шастун, там твоего соседа какая-то нежить убивает, — послышался голос Воли, вечно игнорировавшего приветствия и прочие расшаркивания.

— Ну и пусть, — пропыхтел Антон, отрабатывая очередную связку ударов. — Так ему и надо.

— Ты чего? — выпучил глаза призрак. — С Димкой поссорился, что ли?

— Что? Ты про Поза? Где он? — маг бросил тренировку, подхватывая с пола рабочую куртку.

— За углом, у ларька, — ларьком Паша по старой памяти называл место, где когда-то и вправду стоял ларёк, хотя вообще-то там ещё лет десять назад построили типичный для спального района круглосуточный магазинчик.

— Блять! — бросил Антон, выпрыгивая в тёмный провал окна.

Обычно он значительно замедлял падение, наслаждаясь контролируемым полётом, но в этот раз мчался почти на той же скорости, как если бы падал — только не вниз, а вперёд, постепенно снижаясь.

Обогнув здание и увидев место событий, Антон понял, что не зря проигнорировал лифт, воспользовавшись столь радикальным методом выхода из дома — Поз уже был ранен, от удара когтистой полурукой-полулапой упыря с него слетели очки, а на лбу обильно кровоточила рана, ухудшая и без того отвратную (в темноте-то и без очков!) видимость. Удивительно, что Дима вообще стоял на ногах и пытался драться — один раненый человек с плохим зрением против трёх упырей, всё больше звереющих от запаха пролитой крови.

Антон обрушился на одного, валя с ног набранной в полёте инерцией, которую сам погасил техничным перекатом, метнул фаербол во второго и мощным порывом ветра отшвырнул третьего. У него было настроение поразмяться, раз уж завершить тренировку не дали, так что больше он не использовал магию. И вправду, чего зря силы тратить, если упырей всего лишь трое, а он в полной боевой амуниции и в хорошей физической форме? Подумаешь, эти плоскомордые зубастые твари двигаются быстрее людей, так ведь и он не лыком шит, его изначальная лёгкость движений отточена пятью годами усердных тренировок в учебке Академии и тремя — работы по специальности, так что ещё неизвестно, кто из них быстрее, а вот самый умелый тут определённо он.

Вдоволь насладившись рукопашным боем, Антон лениво испепелил поверженных противников — примитивная нежить, обладающая лишь зачатками разума, под презумпцию невиновности не попадала, а уж тем более если проявила агрессию к обычным людям.

— Чт-то это было? — ошарашенно выдохнул Позов, пытаясь не то остановить хлещущую из раны кровь, не то стереть её с лица.

— А ты как думаешь? — отозвался Антон, не зная, что сказать. У него было стопроцентное зрение, так что он понятия не имел, что близорукий сосед мог увидеть без очков и какую отговорку выдумывать. Насчёт случайных свидетелей он не беспокоился — и маги, и нелюди имели общее, весьма полезное свойство: когда дело не касалось лично их, простые люди видели совсем не то, что было в реальности. Например, если их бой кто-то снимал из окна, то на записи будет видно лишь как трое подвыпивших мужиков мутузят очкарика, а потом прибегает длинный детина и раскидывает их — ничего необычного, вполне рутинная картина.

— Н-не знаю, что и д-думать. Гопники ок-казались зубастыми монстрами, а дрыщеватый сосед умеет летать и огнём кидаться — что бы ты подумал на моём месте?

— Я тебе всё объясню, но чуть позже. Сейчас надо добраться домой и обработать раны, чтобы не пошло заражение, — привычно оттарабанил Антон, поднимая с истоптанного снега каким-то чудом уцелевшие очки и придерживая чуть пошатывающегося друга, заодно прикидывая, удастся ли ему в этот раз стирающее память заклинание. И чем ближе они подходили к дому, тем меньше Антону хотелось применять это заклинание — во-первых, с ментальной магией у него были не лучшие отношения, она срабатывала хорошо если в трети случаев, а во-вторых, ему просто по-человечески понравился Димка, который, будучи обычным человеком и не понимая, что происходит, не спасовал перед опасностью и постарался оказать сопротивление.

Доставив Позова на лестничную площадку, Антон дёрнулся было к своей двери, но вовремя вспомнил, что ключи остались лежать внутри, в корзинке на придверной полочке, куда он кидал их всякий раз, чтобы не искать по всему дому. Так что он отправил Диму в ванную, а сам открыл ближайшее окно и перелетел к себе.

Захватив сумку с магическими принадлежностями, Антон вернулся в квартиру Позова — на сей раз нормальным путём, через дверь. Из ванной как раз вышел сосед, зажимающий рану полотенцем, и Шастун, прихватив его за локоть, потащил на кухню — там свет был лучше, осматривать проще будет.

— Всё, что ты видел — правда. Тебе не показалось, всё именно так и было, — начал Антон, смачивая ватный диск в зелье очищения, которое он хранил именно для таких случаев, ему-то в силу стихийной принадлежности никакая зараза не грозила. Маг осторожно промокнул рану, на что Позов звонко ойкнул и сдавленно зашипел — видимо, щипалось или жгло.

— Ещё б понять, что именно было, — заметил друг, когда Антон закончил с его разбитым лбом. Шастун вручил ему новый ватный диск, наказав обработать многочисленные ранки на руках, включая разбитые костяшки, а сам принялся водить над его раной заживляющим талисманом, стараясь направлять в него силу стабильным тонким ручейком.

— Да ничего особенного. Свора долбанутых упырей свежей кровушки захотела, а ты им чем-то приглянулся.

— А потом прилетел мой сосед, оказавшийся не участковым, а какой-то молодой версией Гэндальфа, и разнёс их в пух и прах, — с какой-то мрачно-юморной интонацией добавил Позов.

— Ну почему же не участковым? — притворно возмутился Антон. — Я, между прочим, самый что ни на есть настоящий участковый боевой маг Восточного района.

— А такие разве бывают? — неуверенно протянул Дима.

— И не такие бывают, — весело откликнулся Шаст. — Вообще в нашем мире много чего не такое, каким кажется. Например, знаешь армянина с цокольного этажа?

— Ну да, я к нему в мастерскую как-то цепочку порвавшуюся носил. Хороший мужик, рукастый, я сколько ни разглядывал цепочку, не смог найти, какое звено было повреждено — она как новенькая стала!

— Так вот, не рекомендую приближаться к нему в полнолуние, в такую пору он и покусать может, будете потом вместе на луну выть. А хлыщ из шестьдесят пятой на самом деле вампир.

— Ни-хе-ра-се, — медленно пробормотал посвящённый в тайны привычного мира Позов, пытаясь переварить всю эту информацию.

Тем временем Антон завершил работу с раной на лбу, от которой остался лишь небольшой розовый след, который спустя пару дней пропадёт, и потребовал раздеться до трусов.

— Ты чего? У меня ж только руки пострадали да лицо, — отнекивался сосед, но участковый маг нахмурился и рявкнул:

— Это на работе ты врач, а здесь и сейчас ты мой пациент и ради своего же блага обязан делать как я говорю! Думаешь, я забавы ради решил на полуголого мужика позырить? Да оно мне нахуй не сдалось, захотел бы обнажёнки — по бабам прогулялся бы.

Дрогнув от неожиданности, Позов покорно принялся раздеваться. Антон загнал его в ванную, смешал в ведре прихваченную из сумки святую воду с обычной, добавил в неё несколько капель одного жутко пахучего зелья и хорошенько размешал. Он поднял над соседом ведро, для чего пришлось даже чуток взлететь, потому что с учётом высоты ванны Дима сравнялся с ним в росте, и окатил полученной смесью.

— Вытирайся и одевайся, теперь тебе точно не грозит ни превращение в нежить, ни банальное воспаление.

— П-превращение? — переспросил Позов, вновь начиная заикаться — на этот раз уже не от волнения, а просто потому, что Шастун не озаботился температурой воды.

— Ну да. По сути любая нежить когда-то была человеком. Точнее, почти любая — для некоторых примитивных созданий требуются собаки или другие животные. Другое дело нечисть, ею не становятся, ею рождаются.

— Нечисть? — сосед скрылся в спальне, явно намереваясь сменить насквозь промокшие трусы, так что Антон предпочёл остаться по другую сторону двери.

— Ну да. Гномы, кикиморы, дриады и лешие, суккубы там всякие… У нечисти множество разновидностей, всех и не упомнишь.

Из-за двери донёсся несдержанный мат. Антон усмехнулся — помнится, узнав о существовании кучи паранормальных существ, он тоже испытал своего рода шок, пусть и не такой сильный, ведь к тому моменту он уже успел свыкнуться с проснувшейся в нём магией и начать ею интуитивно пользоваться. Например, в седьмом классе при игре в баскетбол забросил мяч так, как это делают порой именитые игроки — высоко подпрыгнув и даже уцепившись за ободок корзины.

Chapter Text

Двадцать восьмого марта Антон был явно не в духе.

Сначала на работе ему пришлось терпеть бесконечную болтовню доставучего Коваленко, а потом ещё и выяснилось, что в связи с отъездом Мацаберидзе, дельного дядьки и сильного боевого мага, на послезавтрашний патруль придётся идти не с ним, а со Смирновым, дёрганым молчаливым парнишкой, который, дай волю, зарылся бы в свои реактивы и книги на всю оставшуюся жизнь. А это ещё хуже, чем с живчиком Коваленко дежурить, тот пусть и раздражает, но хотя бы заснуть не даст, да и посильнее будет. Антон не любил слабых напарников, ведь с ними ему приходилось проявлять двойную бдительность — за себя и за того парня.

Возвращаясь домой, — как обычно, пешком, ибо от участка до дома было всего полчаса ходьбы, — он подвернул ногу. Обошлось без вывиха, но менее больно от этого не становилось.

Зайдя в подъезд, он встретил Валентину Петровну, тут же оповестившую его о сломавшемся лифте. Будь он один, Антон вышел бы наружу и подлетел к своему окну, которое всегда держал приоткрытым как раз для таких вот случаев, но, увы, приставучая пенсионерка вцепилась в него как клещ и вплоть до своего пятого этажа жаловалась ему на жизнь, погоду, правительство, хулиганьё и снова на жизнь и погоду. Кое-как распрощавшись с ней и дохромав оставшиеся до своей двери два этажа, Антон издал облегчённый вздох: этот ужасный день, когда каждый встречный, казалось, пробовал его терпение на прочность, наконец-то закончился.

Разогрев в микроволновке замороженную пиццу, Антон приступил к просмотру любимого сериала. Привычно напев мелодию заставки хором с ноутбуком, он уже наслаждался началом безмятежного вечера, когда со двора вдруг послышались звуки скандала.

Сначала Шастун просто прибавил громкость, но как назло, актёры в сценке говорили почти шёпотом, а разборки за окном наоборот стали громче. Захотелось подойти к окну и как следует рявкнуть на них, но после тяжёлого дня было влом что-то делать.

— ТЫ СПАЛ С МОЕЙ СЕСТРОЙ?! — после этой реплики Антон поставил сериал на паузу и с интересом начал прислушиваться к происходящему снаружи.

— По взаимному, между прочим, согласию! — послышался подозрительно знакомый голос, и Антон злорадно усмехнулся: кажется, любвеобильного вампира настиг непредвиденный скандал. Жаль, ему не наваляют — в драке против обычных людей у кровососа слишком большое преимущество.

Поленившись искать тапки, участковый прошлёпал босиком к окну, чтобы держать ситуацию под контролем — Арсений вроде мирный, но неизвестно, сумеет ли себя сдержать, если при разборках прольётся кровь. Как известно, лучше вовремя предотвратить преступление, чем потом его расследовать.

Взору открывалась весьма живописная картина: на местного донжуана наезжал хмурый здоровяк с дурацкой бородкой, а вокруг них, иногда вклиниваясь между ними, с писклявым «мальчики, не надо!» металась щупленькая светленькая девица. Наскоро прикинув расстояние, маг понял, что в случае чего успеет добраться до них прежде, чем произойдёт нечто непоправимое, и со спокойной душой продолжил просмотр сего увлекательного реалити-шоу.

Агрессивный детина продолжал громогласно предъявлять претензии и всё порывался схватить его за грудки, вампир же легко уворачивался, продолжая занудно перечислять доводы своей невиновности.

— …Она совершеннолетняя, имеет право самостоятельно решать, с кем спать. И, разумеется, мы предохранялись, так что в чём суть ваших претензий?.. — продолжал оправдываться Попов, уворачиваясь от попыток схватить его или ударить.

— Почему ты мне не перезвонил? — обиженно протянула девушка, подходя к нему со спины.

— Если тебе так понравилось, могла бы и сама позвонить, радость моя, ведь у тебя есть мой номер, — обернувшись, улыбнулся Арсений.

Улыбнулся, мать его. Сверкнув длинными клыками.

— ВАМПИР! — вскрикнула девушка, отскакивая подальше.

Но в её голосе вместо испуга звучала решительность, да и отскочила она технично, тут же вставая в подходящую для атаки позу. Амбал, по какому-то недоразумению являющийся братом этой малявки, тоже из режима наездов перешёл в сугубо боевой. Парочка сиблингов явно занималась какими-то боевыми искусствами, сразу видно. Антон решил пока не вмешиваться — поколотят ребята вампира, так, может, у него хоть мозгов прибавится. Тем более что силы примерно равные: двое тренированных людей против одного цивилизованного вампира, прекрасно знающего, что поблизости живёт боевой маг с тяжёлым характером и тополиной шваброй, а значит, давать волю инстинктам нельзя под страхом смерти.

Шастун понял свою ошибку, только когда скулу Арсения обжёг выпущенный девчонкой огненный шар, а её брателло принялся крутить какой-то замысловатый пасс, явно взывая к стихии земли.

Несмотря на неприязнь к настырному вампирюке, Антон не собирался позволить распоясавшимся студентам сжигать невиновного, в общем-то, нежитя. Поэтому, увидев, как здоровяк обломал стремительно проросший в трещине асфальта тополёк, в то время как Попов уворачивался от вот уже пятого фаербола, Шастун прыгнул в окно прямо в чём был.

За те две секунды, что понадобились магу, чтобы добраться до места событий, Арсению уже прилетело веткой.

— Младший лейтенант Шастун, участковый Восточного района, предъявите документы! — гаркнул Антон, в последний момент закрывая собой обездвиженного вампира. Огненный шар разбился о его грудь и погас, попортив домашнюю футболку — не страшно, её всё равно пора было выбрасывать.

Оторопевший здоровяк смог издать в ответ лишь невнятное эканье, а вот его сестрица оказалась побойчее.

— Какие нафиг документы?

— Паспорт и регистрацию, — машинально продолжил Антон, сам не понимая, что несёт и почему ему на ум приходят исключительно ментовские фразочки, когда в этой ситуации определённо нужны магические.

— Вы серьёзно? — с недоумением переспросила блондинка.

— Нет, блять, первоапрельский розыгрыш репетирую! — не выдержал участковый маг.

— Сонь, он пари́т, — наконец обрёл дар речи амбал.

Шастун и вправду парил в десятке сантиметров над землёй — кому охота босыми ногами наступать на холодный выщербленный асфальт с кучей острых камешков и, возможно, даже стекла?

Изменившись в лице, блондинка вытянулась по струночке и щёлкнула каблуками.

— Софья Панфилова, маг боевой специализации, стихийная принадлежность — огонь и земля.

— Кирилл Панфилов, маг боевой специализации, стихийная принадлежность — земля и дерево, — вслед за ней представился брат.

— Оно и видно, что дерево, дуб дубом, — фыркнул Антон. — Кто вас учил обездвиженную нечисть сжигать, а?

— Но он же вампир!.. — запротестовала девушка.

— А вы идиоты, но я же вас не сжигаю за это заживо, — парировал Шастун, грозно посматривая на них с высоты своего роста и полёта. — Первое правило боевого мага?

— Увидел нечисть — бей первым! — хором проскандировали сиблинги и с недоумением воззрились на него — что, мол, не так, мы же всё правильно сделали.

— Вот именно, что бей, а не убивай, — подчеркнул Антон. — Порядочная нечисть первой узнает в тебе боевого мага и поспешит представиться по всей форме, чтобы продемонстрировать свою порядочность, и её атаковать нет смысла. Агрессивная нечисть или нежить сразу попытается тебя убить, так что с ней можно не церемониться. А вот сомнительную нечисть и нежить нужно о-без-вре-дить, а потом разобраться, представляет она опасность для тебя и окружающих, или можно не париться. А не убивать вот так, с бухты-барахты, когда бедолага не то что двинуться — сло́ва в свою защиту сказать не может!

Здоровяк в армейской куртке первым смекнул, что к чему, и поспешил с виноватым видом потупиться. Девчонка же явно была в этой паре заводилой, но под строгим взглядом участкового мага съёжилась и она.

— Ну и где вы, недотёпы, учитесь? Куда мне предъявлять претензии о качестве образования? — спросил Антон, заведя руки за спину и принимаясь расхаживать по воздуху взад-вперёд, тем самым неосознанно копируя манеру майора Белого.

— А мы доучились… Почти. Сейчас диплом пишем, — робко пискнула Соня.

— Что ж, значит, придётся наведаться в здешний филиал Академии… — многозначительно проговорил Антон, с удовольствием замечая, что ребята изрядно струхнули. — Хотя знаете что? Мне лень тратить своё время на эту хуйню, так что поступим иначе. Вы просто будете мне должны. Запишите мой номер и прямо сейчас позвоните мне, чтобы я мог с вами связаться, если вдруг вы мне понадобитесь, и брысь отсюда, чтоб я вас здесь без уважительной причины больше не видел!

Убедившись, что кардинально различающиеся сиблинги последовали его инструкциям, Антон развернулся к вампиру. Тот выглядел неважно, обездвиженный в неудобной позе и со вздувающимися на скуле пузырьками ожога.

— Жди тут, я сейчас, — зачем-то заверил его Шастун, как будто парализованный Арсений мог куда-то деться.

Быстренько смотавшись домой, чтобы обуться и захватить с собой нужные зелья, Антон вернулся к похожему на статую вампиру, пшикнул на него обезболивающим и наскоро обработал повреждённую скулу бедного нежитя противоожоговым — он же не зверь какой, знает, что ожоги на вампирах заживают ещё хуже, чем на людях. Засунув склянки в карманы домашних штанов, Антон согнул колени, поудобней обхватил вампира и технично, сохраняя спину идеально прямой, поднял его и потащил к дому, сожалея лишь о том, что не может левитировать с таким грузом. Хотя если ближайшие лет пять-десять усердно тренироваться, есть шанс поднять уровень владения воздухом до шестой ступени, но тащить-то донжуана-паралитика нужно сейчас…

Застывшего в странной позе Арсения нести было тяжело и неудобно, Антону даже пришлось подключить левитацию — оторваться от пола с таким грузом он, конечно, не мог, но зато его мышцам приходилось нести лишь вес Арсения, а не их суммарный, а это уже полегче будет. Тем не менее для того, чтобы пересечь двор и, обогнув торец дома, подойти к подъезду, потребовалось четыре подхода, ибо из-за неудачной позы вампир то и дело норовил выпасть из рук. Под конец Антону хотелось уже бросить это всё, но отец всегда учил его: «решил сделать доброе дело — делай до конца, как положено, а не абы как».

Кое-как поднявшись по ступенькам, что с закрывающей обзор фигурой вампира было тем ещё подвигом, Шастун поставил его на пол и нажал на кнопку вызова лифта. Запоздало вспомнив, что лифт не работает, Антон застонал и, чуток передохнув, принялся за работу, мысленно проклиная свой перфекционизм.

Путь до восьмого этажа, кажется, занял вечность. Он много раз путал количество ступенек, то спотыкаясь о «лишнюю», то пытаясь нащупать отсутствовавшую одиннадцатую. Зверски болела подвёрнутая нога, от шерстяной ткани пальто чесался упирающийся в него кончик носа, перекошенная фигура вампира всё время норовила вывалиться из застывших в болезненном напряжении рук, но в итоге он справился.

Поставив вампира на площадку восьмого этажа, Антон хотел было уйти, но вспомнил, что сейчас то самое время, когда на улицу выходят собачники, и что как раз над его квартирой, через стенку от нежитя, живёт дамочка с крайне тявкучим псом, и решил, что надо бы доставить пострадавшего непосредственно к нему домой.

В правом кармане пальто ключей не обнаружилось, в левом тоже, и Антон, матерясь, — негромко, чтобы не привлечь лишнего внимания соседей, — всё ещё дрожащими от избытка статической нагрузки руками полез в карман брюк.

— Блять, серьёзно, клыкастик? Ты кладёшь ключи в брючный карман, хотя носишь пальто до колена? И что, ты вот прямо перед входной дверью расстёгиваешь пальто, чтобы засунуть руку в штаны, достать ключи и попасть домой? Да ты ещё больший извращенец, чем я думал!

В двери было два замка, а ключи были очень уж похожи, так что Антону пришлось потратить несколько минут на то, чтобы разобраться, какой ключ куда подходит и на сколько оборотов какой замок закрыт или не закрыт. Наконец справившись с этой задачей, Шастун открыл дверь нараспашку и подпёр её простенькими воздушными чарами, чтобы вечно гуляющий по подъезду сквозняк не захлопнул её в самый неподходящий момент.

Мысленно наметив маршрут, при движении по которому он ничего не собьёт вампиром и сам ни обо что не запнётся, Антон, тяжко вздохнув, вновь крепко обхватил свою ношу. Успешно пройдя по коридору и кое-как вписавшись в арочный проход, маг с облегчением позволил Арсению выпасть из его рук на вишнёвого цвета диван — повреждённой скулой вверх, не садист же он, в самом деле. Хмыкнув, Шастун включил здоровенную плазму Попова и принялся переключать каналы — почему-то подумалось, что нежитю будет скучно лежать без дела, а так он хотя бы киношку посмотрит. Антон понятия не имел, какого рода фильмы любит его сосед, так что, пролистав очевидно неподходящую слезливую мелодраму, отвратительный русский сериал и упоротые детские мультики, остановился на единственном подходящем варианте — по какому-то каналу показывали первые кадры фильма «Сумерки».

— Думаю, тебе будет интересно взглянуть на то, как люди представляют твоих сородичей. Похренеешь, поржёшь мысленно — всяко лучше, чем в стенку пялиться, — напутствовал маг и ушёл, прикрыв за собой дверь и, не имея возможности закрыть за собой, подперев всё теми же воздушными чарами, которые, по его подсчётам, развеются как раз к тому времени, как вампир обретёт способность двигаться.

…Уже ложась спать после приятного вечера с заново подогретой пиццей и любимым сериалом, Антон вдруг вспомнил одну незначительную деталь: обрабатывая ожог и доставляя вампира домой, он наверняка неоднократно коснулся его кожи своими кольцами, но новых ожогов на Арсении не появилось. Полукровка он, что ли?

Выбросив из головы неуместное любопытство, Антон перевернулся на бок и заснул.

***

Следующий день оказался легче предыдущего — на работе помимо скучного разбирания бумажек был и выезд на вызов, где ему пришлось беседовать с весьма привлекательной свидетельницей, а на пути домой его выловила всё та же Валентина Петровна и среди прочих новостей сообщила, что лифт уже починили, и — главная радость дня! — быстро отцепилась от него, чтобы поболтать с так удачно попавшейся на их пути подругой.

От варки пельменей его отвлёк стук в дверь. Ещё на подходе к ней Антон был абсолютно уверен, что это пришёл вампир — все остальные пользовались исправно работающим звонком.

За дверью и вправду оказался Арсений. Улыбнувшись уголком рта, он безмолвно протянул Антону прозрачную баночку с редким ингредиентом — порошком из рога единорога, вот уже больше сотни лет являющегося краснокнижным зверем, в связи с чем рога добывались исключительно с погибших своей смертью непарнокопытных, а потому были товаром штучным и очень дорогим.

Антон покачнул головой.

— Думаешь, если я тебя выручил, мы сразу друзьями станем? Мне не нужна твоя благодарность, я сделал это лишь из стремления к справедливости.

— Возьми, — негромко и как-то просто, без привычных выделываний проговорил нежить, всё так же протягивая ему свой дар. — Пригодится же.

И вправду пригодится — одна перламутровая крупинка этого порошка значительно усиливала свойства лекарственных снадобий, превращая их чуть ли не в панацею, а того количества, что было в этой склянке, хватит, наверное, на всю долгую жизнь мага.

— Подожди, — столь же лаконично высказался Антон, устремляясь в спальню и тут же возвращаясь с прихваченными из сумки зельями. Быстро пшикнув на скулу вампира обезболивающим, он открутил крышечку противоожогового, достал из всё так же протягиваемой ему баночки одну крупинку и кинул туда, после чего завинтил, хорошенько взболтал и вручил нежитю оба пузырька, всё-таки забрав из его рук порошок.

Вампир стоял, будто снова шваброй огретый, и хлопал глазами, определённо ничегошеньки не понимая.

— Анестетиком пшикайся по мере необходимости, противоожоговым обрабатывай скулу каждые несколько часов, лучше два-три. Как заживёт, вернёшь мне.

Арсений продолжал стоять с потрясённым видом, и Антон, не зная, что ещё сказать, позволил себе полюбопытствовать:

— Кстати, клыкастик, ты ж у нас не только нежить, но и нечисть. Мне вот интересно, какая именно?

Проморгавшись, вампир наконец вернулся к своему привычному стилю поведения.

— Догадайся, ангелок, — подмигнул он и криво улыбнулся — из-за ожога полноценная улыбка ещё нескоро станет ему доступна.

— Так, значит, я уже не швабра? Интересно девки пляшут… — машинально ответил Шастун, прикидывая, на какую нечисть похож его сосед. Точно не гном, слишком высокий, да и не остроухий фейри тоже. Не оборотень, ибо ими не рождаются, а становятся, и быть вампиром и оборотнем одновременно невозможно. На водяного или лешего тоже не смахивает…

Арсений снова изогнул губы в улыбке, всё ещё не сводя с него глаз, и Антона вдруг озарило.

— Суккуб!

— А ты не только красавчик и сильный маг, но ещё и сообразительный, ангелок, — лукаво заметил вампир и, подмигнув на прощанье, удалился, оставив Шастуна офигевать.

И вправду, всё ведь было очевидно: бесконечные девушки Попова, уходящие от него как раз в то время, когда Антон шёл на работу, могли выглядеть разомлевшими, утомлёнными от бурной ночи, нервничающими из-за опоздания, но истощёнными — никогда! Значит, местный казанова предпочитал изысканно подпитываться их страстью, а не примитивно хлестать кровь. Что ж, вполне в духе этого пижона.

Chapter Text

Спалось Антону на новом месте неважно — то ли в пути переутомился, то ли досужие соседи задолбали, то ли попросту к кровати новой не привык. Снилась ему всякая чушь про бухающих призраков, плетущих веночки вампиров и докторов, купающихся в огромном бисквитно-кремовом торте. Словом, звонок будильника принёс скорее облегчение, чем привычное раздражение.

Наскоро позавтракав бутербродами и захватив точно такой же комплект бутербродов с собой, Антон при полном параде — в любимой боевой косухе и с сумкой, в которой хранился набор его инструментов и зелий, — отправился на новое место работы, благо, спасибо гуглокартам, дорогу к участку Ведомства он хорошо запомнил.

По привычке он вышел из дому с поправкой на всевозможные неожиданности, но ничего непредвиденного не случилось, так что к участку Шастун пришёл, пожалуй, даже слишком рано — ещё никого не было, пришлось куковать на крылечке, греясь заблаговременно наложенными на куртку чарами и наслаждаясь дымом любимых сигарет.

Минут через пять ко входу направился кругленький дядечка, из-за дутой куртки казавшийся и вовсе колобком. Уже на подходе к крыльцу он поскользнулся, и Антон машинально толкнул его порывом воздуха в противоположную сторону, чтобы тот не упал.

— Спасибо. Ты наш новенький? — вежливо улыбнулся толстяк, и в расходящихся от его глаз морщинках на миг проявились мелкие листочки.

— Видимо, так, — подтвердил Антон, позволяя крохотным искоркам пробежаться по радужкам своих глаз.

— Вижу, ты парень не промах, — продолжил беседу коллега, открывая дверь участка и проходя внутрь. — Где служил?

— Не имею права разглашать, — развёл руками Шастун. — Засекреченная информация.

Они разделись, — точнее, улыбчивый толстячок снял куртку и, привстав на цыпочки, повесил её на тяжёлую кованую вешалку, а Антон лишь убрал шапку в карман, оставшись в любимой куртке, — и наконец-то пожали друг другу руки, знакомясь.

Вскоре после толстячка, назвавшегося Сергеем Садовниковым — удивительно подходящая для древесника фамилия, надо сказать! — подтянулись и другие коллеги: невысокий улыбчивый украинец, мощного вида южанин, смурной скуластый парнишка с узким лицом и рыжеватый мужчина в очках. Каждый из них пытался переброситься с новичком хоть словом, а Антону всё больше и больше хотелось огреть их шваброй, как вчера вампира — слишком много болтовни для страдающих от недосыпа мозгов.

Итак, все вроде бы были в сборе, до официального начала рабочего дня оставалось минуты две, но почему-то никто даже не начинал готовиться к работе.

— Чего ждём? — негромко полюбопытствовал Шастун у Сергея Викторовича.

— Распоряжения Славы, — чуть ли не шёпотом ответил ему древесник.

Антон хотел было спросить, кто такой этот Слава и почему нельзя начать без него, но тут среди привычных звуков прорезался тот, который при всём желании нельзя было игнорировать.

— ДОБРОЕ УТРО, — прогремело на весь участок. От неожиданности Антон подскочил, машинально принимая универсальную атакующе-оборонительную позу и создавая в руке увесистый фаербол.

— Доброе утро, Слава, — хором произнесли новые коллеги, и Антон, поняв, что всё в порядке, торопливо затушил фаербол и расслабился.

— ХОРОШАЯ РЕАКЦИЯ, АНТОН, — вновь прозвучала оглушительная реплика откуда-то из-под потолка. — СЕРГЕЙ, УСТРОЙ НОВИЧКУ ЭКСКУРСИЮ ПО ОТДЕЛЕНИЮ. ОСТАЛЬНЫЕ КАК ОБЫЧНО.

Всего минуту назад походившие на сонных мух, маги вдруг резко приступили к работе, метнувшись каждый к своему месту, за исключением колобка-древесника, подхватившего Антона под локоть.

Экскурсия оказалась скучной. Антон, проходивший практику в Москве, стажировавшийся в Закарпатье, отработавший целый год в Челябинске и успевший поработать во многих других крупных городах, привык к хорошо поставленному делу Ведомства и был несколько разочарован местными захолустными порядками. Ну где это видано — всего шесть боевых магов на всё городское отделение?! Да одна только спецгруппа должна состоять из пяти-восьми магов, а ведь помимо неё должна быть и следовательская команда, и лабораторная…

Здесь же вместо лабораторной команды был только парнишка по фамилии Смирнов — угрюмый темноволосый худыш с заострёнными чертами лица, который помимо работы с чарами и трупами ещё и Северный район курировал.

Следовательская команда до приезда Шастуна вообще лишь из двух человек состояла — рыжеволосого Павла Виноградова (Шастун поневоле сравнил его с тёзкой-призраком, тем более что при знакомстве Виноградов тоже как-то там пошутил) и его ассистента Игоря Коваленко, причём помимо следственных обязанностей они ещё и курировали каждый по району: неугомонный Коваленко присматривал за Южным, а Павел — за Центральным, на пару с Сергеем Викторовичем. Сам толстячок же никакой опасной работой не занимался, здоровье не позволяло, зато брал на себя всю бюрократическую нудистику и отвечал за снабжение.

Ну а вместо спецгруппы был Эд. Вообще-то его полное имя было Эдуард Мацаберидзе, но все его звали просто Эдом. Пожалуй, из всех местных в плане боевых навыков только он мог составить Антону конкуренцию: в его движениях чувствовалась отточенная опытом уверенность в своих силах, да и, почувствовав друг в друге склонность к огненной стихии, перед рукопожатием они оба окружили руки огнём, не оставившим ни единого ожога, а ведь для абсолютной несгораемости требовалось быть по меньшей мере огневиком пятой ступени. Словом, Антон ничуть не удивился, когда ему сказали, что в находящемся под покровительством Эда Западном районе самые низкие показатели совершаемых преступлений.

Антону выделили Восточный район, в пределах которого и находился его новый дом. Раньше этим районом занимался другой Антон по фамилии Иванов, тоже, говорят, дельный маг: восьмой уровень, четвёртая ступень владения землёй и менталом, толковый следователь и неплохой боевик, но… Но. Именно его нераскрытая смерть стала последней каплей, после которой местное отделение под началом громогласного Славы, которого Шастуну так и не довелось пока увидеть, запросило помощи у столичных специалистов. В Москве, как обычно, и своих дел по горло было, потому и командировали не цепляющегося за столичную жизнь москвича, а своего рода перекати-поле, бессемейного перспективного следователя с опытом работы в горячих точках, то бишь Шастуна.

К счастью, столичное руководство дало ему необходимые полномочия, на время расследования назначив Антона главным следователем, за счёт чего у него был допуск ко всем материалам, включая личные дела сотрудников (всё-таки смерть боевого мага — это вам не шутки, редко какая нежить или нечисть способна на подобное, так что под подозрение попадают абсолютно все), в то время как к его личному делу допуск был лишь у начальника этого отделения и ряда других в соседних городах, Вячеслава Дусмухаметова, того самого, чей голос громыхал на весь участок — что поделаешь, находиться в пяти городах одновременно не способен даже самый умелый маг, а вот дистанционно отдавать распоряжения — совсем другой компот.

Отделение Ведомства располагалось в слишком маленьком здании, так что у магов даже не было личных кабинетов. Бумажной волокитой они занимались в небольшом зале с полудюжиной рабочих столов, для удобства в нём были проходы в архив и в комнату отдыха, своего рода кухню-гостиную-переодевалку (к счастью, все были мужчинами, так что стесняться некого). Но это если свернуть налево, а ведь в тесном холле было ещё две двери: правая вела в экспертизный центр (слишком громкое название для трёх помещений, — лаборатории, мини-морга и библиотеки, — в которых работал один-единственный Смирнов), а центральная — в просторный зал для тренировок, который также порой использовался для торжественных мероприятий.

Без труда запомнив планировку этого убожества, — что там запоминать-то? То ли дело столичные отделения Ведомства, даже замкадовские… — Антон повесил сумку на спинку стула, выбрав единственный девственно-пустой стол — видимо, ранее принадлежавший его тёзке. Лаборант-эксперт Смирнов колюче зыркнул на Антона, и тот вспомнил, что Сергей Викторович упоминал, что они с Ивановым были напарниками со времён учебки. Погибшего коллегу было жаль, пусть они и не были знакомы, но жизнь-то продолжается, и глупо было бы не занять единственный свободный стол, если предстоит куча возни с документами.

Для начала Антон изучил материалы дела. Проглядел личное дело Иванова, рассмотрел фотографии места преступления, внимательно вчитался в свидетельские показания, хоть их и было с гулькин нос, да и ни одного от своих, сплошь от обычных людей, знать не знающих ни о какой магии. Мда, тухловато. Местом убийства оказался заброшенный недострой на северо-восточной окраине города, где невесть по каким причинам оказавшийся там Иванов получил смертельное ранение в голову — торчавший из стены кусок арматуры легко проломил ему череп, выйдя через левый глаз. Вот уж действительно странная смерть для мага: обычные люди и вдесятером не смогли бы совладать с наделённым магической силой и боевым опытом противником, а каких-либо следов нечисти, нежити или других магов обнаружено не было. Даже на несчастный случай не катило, ибо если бы Иванов поскользнулся и упал, то арматура вонзилась бы под углом, а тут она была почти идеально параллельна земле, как если бы мага на неё толкнули.

Антон посмотрел прикреплённые к делу отчёты: некромагическое поднятие не проводилось по причине значительного повреждения мозга, а на спиритический вызов дух погибшего не откликнулся. Да уж, негусто.

Следователь черкнул в блокноте несколько значков, расшифровывающихся как «узнать о местных общинах нечисти/нежити». Все неофициальные рабочие записи он делал на разработанном им ещё в детстве, классе эдак в первом или во втором, шифре, использующем личные, весьма нестандартные ассоциации Антона, и значительно улучшенном и дополненном за годы обучения в Академии. Не сказать, чтобы он был параноиком, просто не любил, когда из-за спины кто-то пялится на его ещё не до конца оформившиеся на бумаге мысли. Надо отметить, на четвёртом курсе именно привычка вести личные записи в зашифрованном виде помогла ему избежать одной крайне неприятной подставы, так что без шифра он с тех пор писал лишь в официальных документах.

Затем Шастун наскоро проглядел предоставленные ему личные дела его новых коллег. Как он и думал, Мацаберидзе оказался единственным из местных магом десятого уровня (хотя теперь, с приездом Антона, уже не единственным), все остальные довольствовались твёрдой восьмёрочкой, а Смирнов и того слабее. Ну а что у Садовникова был всего лишь шестой уровень, минимальная планка для боевого мага, Антон и не сомневался — только такие и взваливают на себя кабинетную работу, освобождая от неё более сильных коллег.

После этого Антон достал из архива первую порцию дел — во-первых, при любом раскладе требовалось, чтобы новый человек, не знающий местных реалий, ознакомился с совершёнными до и после гибели коллеги нераскрытыми преступлениями магического характера, а во-вторых, его всё-таки направили в этот город не только из-за смерти Иванова, здесь давно уже назревала необходимость в хорошем следователе, ибо за последние пару лет по городу прокатилась целая череда странных случаев, так что требовалось выяснить, простые ли это совпадения или есть какая-то незамеченная коллегами связь.

Поглощённый изучением дел, Антон чуть не пропустил обед — хорошо ещё, его вовремя позвал улыбчивый водник-менталист, имя которого он уже успел забыть, но точно помнил, что тот состоит в следовательской команде под началом рыжего древесника. Достав из сумки бутерброды, Шастун поспешил присоединиться к уже сидящим за столом коллегам. Как и в случае с рабочим столом, за обеденным ему досталось место его погибшего тёзки, между не затыкающимся Коваленко (фамилию он узнал из подкола сидящего напротив Эда, сам бы ни за что не вспомнил) и глянувшим на Антона исподлобья лаборантом, демонстративно отсевшим к углу стола. Шастун понимал его скорбь по напарнику и раздражение, вызванное пришедшим на смену ему тёзкой, но лишь отчасти — сам он всегда был универсалом, легко срабатываясь с любой доставшейся ему командой, а при отсутствии оной справляясь в одиночку, и никогда не понимал тех, кто вцеплялся в одного-единственного напарника, каким бы замечательным он ни был.

Если не считать чересчур радостного Коваленко и отчуждённого Смирнова, в целом Антона приняли довольно доброжелательно: сидящие по другую сторону стола Павел, Эд и Сергей Викторович привычно вели застольную беседу, периодически задавая новичку вопросы, чтобы помочь скорее влиться в коллектив, и делились забавными историями из жизни.

Антон с интересом слушал их рассказы, но его постоянно отвлекал неугомонный Коваленко, которому, видимо, скучно было слушать знакомые байки. Цика́вый коллега забрасывал его вопросами, то и дело сияя белозубой улыбкой, что было тем более удивительно, ведь несмотря на это он ещё как-то умудрялся есть. Антон уже был готов обменять его на давешнего вампира, тот хотя бы говорил помедленнее, да и его можно было заставить замолчать посредством швабры, чего с Коваленко, к сожалению, сделать было нельзя.

— Ойачтоэтоутебятут? — пулемётно протараторил низкорослый украинец, и пока Антон мысленно расчленял его реплику на отдельные слова, чтобы понять, ловкие пальцы уже выдернули из заднего кармана его джинсов чуть торчавшую бумажку.

— Ужтытутспасибонаписано! Акакпахнет! Наверноедевушканаписала, ахтышалунишка! — на попытки разобрать этот речитатив ушло ещё больше времени, за которое все успели увидеть написанное изящным почерком с обилием декоративных элементов «Спасибо». Антон поначалу не понял, откуда у него этот листок, а потом вспомнил, что, когда он открыл дверь, какая-то бумажка спланировала на пол, и он, не имея привычки мусорить, машинально поднял её и убрал в карман, освобождая руки.

— Дай сюда, пожалуйста. А то я совсем забыл разобраться, от кого это.

— Разобратьсяоткогоэто? Такзначиттыуженесоднойуспел? Нутыдаёшьващекрасава! — мозг Антона снова подвергся адской пытке словесного цунами, но листочек ему всё-таки вернули.

Антон задумчиво посмотрел на листочек. Почерк определённо незнакомый, да ещё и не бытовой, а парадный, каким обычно разве что открытки подписывают или приглашения на свадьбу, по нему пытаться узнать личность отправителя — дохлый номер. Чар на бумажке определённо нет, бумагу вообще сложно зачаровать на что-либо помимо огнеупорности и повышенной устойчивости чернил, а если бы и были, то развеялись бы от одного лишь прикосновения, как-никак текущая по его венам пламенная стихия была не только сильна, — пятая ступень это вам не вторая, когда даже фаербол скастовать не можешь! — но и довольно своенравна, а потому порой проделывала подобные трюки с ненужными её владельцу заклинаниями и чарами (вот и дополнительный повод зачаровывать всё самому). Сама по себе бумага тоже неприметная, такие квадратики для записок у любого найдутся. Вот только запах… Она определённо чем-то пахла, каким-то смутно знакомым приятным запахом, но не так, будто её нарочно надушили, а едва уловимо. Когда-то он одолжил один из своих браслетов сестре, потому что именно такого ей недоставало для задуманного на фотосессию образа, и от браслета ещё долго пахло её духами, хотя само украшение она парфюмерией не прыскала, вот и здесь запах был подобного толка.

Шастун закрыл глаза, постаравшись абстрагироваться от внешнего мира и глубоко выдохнул, чтобы избавиться от прилипчивых запахов поглощаемой коллегами еды, а потом, направив в ноздри крохотный ручеёк воздушной магии и поднеся записку к носу, едва ли не утыкаясь в неё самым кончиком, сделал медленный вдох. Запах прояснился, обрёл глубину, продемонстрировав не только выбивающийся на первый план мшисто-древесный аромат, но и едва уловимые нотки шоколада и вишни, а перед внутренним взором предстал синий кашемировый свитер и чья-то макушка, фантомно щекочущая нос недлинными тёмными волосами. Ах да, вчерашний приставучий вампир.

Видимо, у него на лице было написано, что он понял, от кого это, потому что все, даже сторонившийся его лаборант, смотрели на него в ожидании раскрытия сей тайны.

— Нуиоткогожеэто? Яжевижучтотыужевыяснил, давайнетоми! — выразил общее нетерпение его сосед слева, и Антон, хмыкнув, решил всё же ответить.

— Да так, довелось мне вчера одну весьма противоречивую персону на руках носить, что явно не оставило эту неординарную личность равнодушной, — уклончиво ответил он полуправдой. Пока он не разобрался, кому можно доверять, а кому нет, лучше строить из себя беззаботного олуха, который в расследованиях ни бум-бум, так что подвернувшуюся возможность прослыть легкомысленным донжуаном следовало использовать на всю катушку.

***

Вторую половину рабочего дня Антон хотел посвятить изучению оставшихся непросмотренными трёх дел, но Сергей Викторович привлёк его к составлению обновлённого графика ночных патрулей на февраль — работа простая, но муторная до отвращения. Сначала эксперт Смирнов — Антон не запомнил его имя, да и фамилия-то осталась в памяти лишь из-за сходства со словом «смурной» — предоставлял расчёты на грядущий месяц, в которых учитывались как постоянные факторы вроде фаз луны, так и переменные типа колебаний стихий, и эти самые расчёты сопоставлялись со штатом отделения, за счёт чего и назначались пары для дежурств в потенциально опасные для обывателей дни. Например, по полнолуниям в патруль обычно ставили наиболее сильных и опытных магов, отправляя их к ближайшим к городу лесопосадкам, ведь в случае чего инстинкт потянет оборотней именно туда, а в день тревожно высокой водной активности маги должны были патрулировать окрестности водоёмов, причём огневиков на такое дело не брали, ведь справиться с противоположной стихией, когда та на пике, практически невозможно. И так для каждой из восьми стихий, плюс отдельно новолуния и полнолуния. Дело нужное, никто не спорит, но мороки-то…

За составлением графика день прошёл незаметно. Темнело довольно рано, так что Антон по пути домой чуть не заблудился, ибо полумрак лишил его части ориентиров, но стоило забить на внешние признаки и привычно положиться на уникальную для каждой местности карту ветров, как дорога к временному пристанищу нашлась будто сама собой.

Шастун любил ходить, предпочитая добираться куда угодно на своих двоих, его успокаивала монотонность ходьбы, да и жившую в нём воздушную стихию передвижение радовало, напитывая дополнительной силой. А уж если привычно заткнуть уши наушниками с любимой музыкой, то и вовсе чуть ли не медитация получается, хорошенько прочищающая мозги и дарующая блаженную ясность ума. Самые лучшие догадки, самые неожиданные варианты раскрытия дел приходили ему именно во время прогулок.

Впрочем, сейчас приходить было пока нечему: слишком мало материалов он успел просмотреть, для целостной картины нужно гораздо больше информации.

Всё ещё находясь в своего рода трансе и негромко подпевая любимой группе, Антон привычно скользнул пальцами в щель почтового ящика, лишь потом спохватившись, что вообще-то мог застрять — ящик-то хоть и вроде такой же, как на прошлом месте жительства, но всё же другой, мало ли, вдруг у него дверца чуть перекошена? Однако пальцы не только не застряли, но и нащупали внутри уголок письма.

Привычно выудив из кармана куртки ключи, Антон высвободил маленький почтовый из тесноты его более крупных собратьев и открыл ящик, с удивлением обнаруживая в нём не письмо, а плитку хорошего шоколада. Недолгая проверка показала: чар нет, опасных для жизни примесей нет, а вот терпкий древесный запах дорогого парфюма даже сквозь одуряюще сильный аромат лакомства чувствовался.

Антон поморщился, — не секретарша же он, чтоб его шоколадками задаривать, — но подношение всё же принял и положил в один из многочисленных карманов косухи — чего добру пропадать?

Неделю спустя, когда ему довелось дежурить в особо лютый февральский мороз вместе с обычно кофейно-смуглым, а теперь скорее серым от холода Эдом, он порадовался своей запасливости: шоколадка оказалась не простая, а со вкусной начинкой в виде вишни в коньяке, и этот самый коньяк, будучи горючим веществом, отлично подкрепил их огненные силы.

Chapter Text

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается — гласила любимая антология сказок Антона, и сейчас, пожалуй, он был согласен с этим на все сто. С кладбищенской экспедиции прошло уже больше недели, а он только-только сумел приступить к изготовлению обещанных побрякушек для друзей-соседей. Что поделаешь, за эту неделю ему уже дважды пришлось дежурить, да и добытую с таким трудом кость Паши требовалось как следует обработать: сначала сутки вываривать в одном зелье, уничтожающем всё ненужное, чтобы заготовка была максимально чистой как от физических, так и от магических загрязнителей (учитывая подозрительную некроактивность на кладбище, предосторожность лишней не была — не хватало ещё какого-нибудь некропаразита случайно своей магией подпитать!), потом ещё сутки кость вымачивалась в укрепляющем растворе, и несколько дней сушилась под особым образом настроенными воздушными чарами.

Чтобы быть полностью уверенным в правильности своих действий, — как ни крути, со времён последнего экзамена по артефакторике он ничем таким больше не занимался, — Антон даже не поленился посвятить часть отведённого на обеденный перерыв времени походу в Ведомственную библиотеку, хоть для этого и пришлось пройти через лабораторию мимо скривившегося при его появлении Смирнова. Если прочих за более чем месяц совместной работы Антон уже выучил по именам, то с этим букой путался, не в силах запомнить — то ли Алик его звали, то ли Олег… А, впрочем, какая разница? В отделении они друг с другом ни разу и словом не перекинулись, а если уж им приходилось патрулировать вместе, так там и вовсе в обращениях нужды не было — и так понятно, что «сзади!» Антон ему кричит, а не подобравшемуся к напарнику упырю.

Покопавшись в пылящейся на дальней нижней полке углового стеллажа стопке книг, Шастун кое-как вытащил из неё «Некромантическую артефакторику», не расчихавшись лишь благодаря заблаговременно поставленному заклинанию воздушного фильтра. Видно было, что местные не особо-то жалуют библиотеку, за всё время он видел с книгами в руках только нелюдимого эксперта-лаборанта-библиотекаря.

Найдя страницу с необходимым ритуалом, он быстро пробежал её взглядом, перелистнул, чтобы быть уверенным, что это точно всё (и не зря — на следующей странице были важные примечания к ритуалу, а вот на второй половине разворота начинался уже другой, в котором предлагалось использовать кости мага-менталиста для вызова какого-то там демона), и принялся снова, на этот раз уже максимально внимательно, вчитываться в каждую строчку, попутно конспектируя самые важные нюансы в привычный блокнот. Закончив с этой работой, он отправился на обед.

Вернувшись, он не обнаружил на своём столе ни книги, ни блокнота.

— Ну и какая же стерлядь взяла мою удочку? — пробормотал он себе под нос некстати вспомнившуюся цитату из комедийного сериала своего детства, прикидывая, кто из коллег мог это сделать.

Точно не Сергей Викторович — тот, как можно было догадаться по фигуре, любил хорошо поесть, и всякий раз растягивал приём пищи на всё время обеденного перерыва. И явно не Коваленко — если бы Игорь хоть на пару секунд избавил его от своего незатыкающегося общества, Антон бы обрадовался и эту самую радость бы запомнил. Оставались трое: боевик Эд, следователь Виноградов и лаборант Смирнов. Мацаберидзе отлучался с обеда, но Шаст был уверен, что тот лишь выходил покурить (в отличие от него, Эд не владел магией воздуха и потому был вынужден дымить на улице). Павел пришёл в комнату отдыха позже остальных, но у него была уважительная причина — ему звонила беременная жена, которой в очередной раз требовалось поныть о том, какая она стала толстая и как ей хочется ананасов с селёдкой, а когда тебе таким образом выносят мозг, как-то не до лежащих на столе коллеги материалов. Остаётся лишь один вариант: Смирнов.

Но зачем ему это?

Антон отдавал себе отчёт, что кареглазый лаборант с самого начала его невзлюбил: ещё бы, тоже Антон, те же места за рабочим и обеденным столом занимает, но не привычный друг и напарник, а так, пародия какая-то тощая, да ещё и посланная свыше с проверкой. Он когда-то и сам испытывал подобные чувства, ещё до Академии, когда в обычной воронежской школе сменилась учительница русского языка и литературы: вместо почти родной Анны Олеговны пришла какая-то там Оксана Борисовна, да ещё и обращается со всеми так, будто хочет во всём заменить прежнюю учительницу, тоже стать им не только преподавателем, но и другом. Антон её терпеть не мог и всячески выделывался на уроках, один раз они даже умудрились проскандалить едва ли не половину урока, грозило даже разбирательство с директором. А потом узнавшая об этой некрасивой истории мама вправила ему мозги, заявив, что новая учительница не виновата в том, что предыдущей пришлось уйти в декрет, и ничего плохого ему не сделала. Антон, как обычно, повозмущался, но призадумался, и следующую неделю сидел тише воды ниже травы, пытаясь понять, вдруг мама всё-таки права. На следующей неделе он, подловив Оксану Борисовну в коридоре, отвёл её в сторонку и извинился за своё поведение, на что та лишь улыбнулась, заявив, что понимает его чувства и рада, что он поступил как взрослый человек. Словом, если в первой четверти они друг друга терпеть не могли, то уже к концу второй стали самыми что ни на есть друзьями, насколько это вообще возможно между учеником и учителем.

Но одно дело четырнадцатилетний мальчишка, не умеющий контролировать свой вспыльчивый характер, побочный эффект владения огненной стихией, и совсем другое — обученный боевой маг на десяток лет старше, да ещё и не огневик, а водно-воздушник. Тут уж поневоле закрадывается вопрос, нет ли у него дополнительных, тайных причин столь невзлюбить новичка? Быть может, Смирнову есть что скрывать?

Привычно взвалив на плечо сумку, — пессимистичная часть его характера всегда требовала готовиться к худшему раскладу из всех возможных, — Антон решительно зашагал в лабораторию.

На звук открывшейся двери Смирнов даже не дёрнулся: как сидел, прильнув к окуляру микроскопа и одной рукой помешивая какую-то жидкость в колбе, так и остался.

— Где мои вещи? — Шастун постарался сдержаться, надеясь, что всё это лишь мелкое недоразумение, а не намеренный саботаж.

Молчание.

— Смирнов, я к вам обращаюсь. Где мои вещи?

— А? Что? Это вы мне? Простите, я вас не заметил, — звучащей в голосе лаборанта наигранности мог бы позавидовать даже несносный вампирюка с восьмого этажа. Угу, как же, не заметил он сильно недовольную двухметровую шпалу, протопавшую к нему по кафельному полу лаборатории в тяжёлых военных ботинках.

Шастун из последних сил выдавил из себя вежливую улыбочку и снова задал вопрос.

— Где мои вещи?

— Так вот же у вас на плече ваша сумка висит, причём тут я?

«Десять, девять, восемь, шесть…» — пошёл обратный отсчёт до гневного взрыва, и Шастун поспешил сделать глубокий вдох, чтобы прохладная воздушная стихия помогла хоть немного утихомирить готовящуюся разбушеваться огненную. Пока язычок пламени раздражения мал, его ещё можно погасить ветром, поэтому нужно постараться сделать это до того, как он вырастет в большое кострище, лишь увеличивающееся от раздувания углей.

— У меня на столе лежала книга и блокнот, а теперь они пропали. И у меня есть все основания полагать, что к их исчезновению причастны именно вы.

— А, ну да, я взял книгу, ибо по регламенту её нельзя выносить за пределы библиотеки. В мои должностные обязанности входит ликвидация подобных мелких нарушений и профилактические беседы с нарушившими сотрудниками во избежание рецидива прецедента, — бесстрастно отчитался Смирнов.

«Какая же ты сука», — с омерзением подумал Антон, не понимая, то ли лаборант нарочно дразнит его своей ужасно наигранной «невиновностью», то ли он просто настолько плохой актёр. Ей-богу, даже кривляньям его клыкастого соседа хотелось верить больше, чем этому Алику-Олегу-как-там-его.

— Устав Ведомства я знаю до последнего знака, а должностные обязанности сотрудников и регламент каждого конкретного отделения изучаю первым же делом, и ни там, ни сям нет такого правила, младший сержант Смирнов. Потрудитесь объясниться, и на этот раз я бы хотел услышать от вас правду, — отчеканил Антон, из последних сил стараясь придерживаться официального тона.

Лаборант колко глянул на него исподлобья, ничего не сказав. Антон понимал, что парень здесь на своей территории, он проработал в этом отделении не меньше полутора лет, а может, даже стажировался здесь во времена учёбы в Академии, так что вздумай Смирнов что-то спрятать в этом крыле, искать придётся не один день. В его планы не входили долгосрочные поиски, так что он решил попытаться убедить хмуро косящегося на него младшего сержанта-библиотекаря-лаборанта-эксперта сотрудничать.

— Послушайте, я знаю, что в отличие от остальных сотрудников этого отделения вы потеряли не просто коллегу, а очень близкого вам человека — друга и напарника, с которым вы наверняка через многое прошли, — начал Шастун, стараясь говорить как можно мягче. — Мне действительно жаль, что так случилось, хоть я его и не знал, но, судя по вашей привязанности, он был достойным человеком. И я ничего не могу поделать с тем, что я тоже Антон и вынужден занимать его место. Так уж сложилась судьба, над нею мы не властны. Я могу лишь попытаться раскрыть дело, узнать настоящего виновника его смерти, но совершенно не понимаю, почему вы препятствуете мне в этом.

Лицо туманника, как порой называли владеющих одновременно воздухом и водой магов, исказилось, и Антон подумал было, что переборщил, доведя коллегу до слёз.

— Да нихера ты не хочешь раскрыть его дело, тебе просто нужны его кости для ритуала вызова Патаэксагхариана! — вскричал притихший было Смирнов так неожиданно и с такой ненавистью во взгляде, что Антон с трудом подавил в себе желание отшатнуться и принять боевую стойку.

— Что за чушь?

— Не притворяйся, я видел, как ты конспектировал все подробности ритуала!

Антон удивился, как на крики туманника ещё не сбежались все коллеги, а потом вспомнил, что лабораторное крыло шумоизолировано, так как вряд ли рабочему процессу поспособствовали бы звуки взрывов, непременно присутствовавших при создании некоторых зелий и реактивов, да и жужжание осциллирующей аутопсийной пилы, используемой для вскрытия в соседней комнатке-морге, тоже подпортило бы аппетит.

Переплетя пальцы, он вытянул руки вперёд, ладонями от себя, разминая суставы и растягивая внутреннюю сторону запястий, зная, что любой маг интуитивно воспримет этот жест как «не имею желания с тобой драться, но готов, если придётся». Смирнов чуть побледнел, насколько ему позволяла природная смуглость, но позиций не сдал. Хм, настолько уверен, что его вода, едва дотянувшая до четвёртой ступени, пересилит уверенную огненную пятёрочку Антона, усиленную столь же мощной пятёркой ветра? Или просто считает себя правым и готов отстаивать свои убеждения даже перед превосходящим противником? Или скрывает какой-то тёмный секрет?

Антон ненавидел делиться с кем-либо личной информацией, предпочитая иметь в рукавах побольше козырей, но в данном случае это было единственной альтернативой бессмысленному бою с коллегой.

— У меня есть знакомый призрак. Не из своих, обычный, видимый лишь магам. А мне надо сделать так, чтобы он стал видимым и для нечисти, но некромантическую артефакторику я проходил года четыре назад и с тех пор к ней больше не обращался, а потому решил подстраховаться и уточнить все детали в книге.

— С чего мне верить в твои россказни? — дерзко вскинул подбородок Смирнов, стараясь казаться уверенным и бесстрашным, хотя было заметно, как у него побелели костяшки пальцев.

— А ты проверь. Страница девяносто три, — подсказал Антон, радуясь, что в этот раз память на цифры его не подвела.

Встав с высокого лабораторного стула, на котором до этого сидел, туманник направился к одному из множества шкафов, достал из него книгу и пролистал до нужной страницы, но это его не убедило.

— Откуда мне знать, что ты действительно интересовался именно этим ритуалом, а не вызовом демона с девяносто пятой? — недоверчиво спросил Смирнов, опасливо держась от него подальше. Почему-то сейчас он напомнил Антону воробья — мокрого, растрёпанного, слабого и беззащитного воробьишку, который, хорохорясь, бойко пытается отогнать от своей чёрствой корки степенного голубя, который на неё и не глядел, пресыщенный мягкими булочными крошками. Шастун подавил в себе проросшее было сочувствие к Смирнову, как до того старательно не давал разрастись неприязни: пока расследование не завершено, любые эмоции к коллегам под запретом, ведь кто-то из них вполне может оказаться убийцей или соучастником.

«Воробьишка» же, не получив ответа, отчаянно осмелел и перешёл в наступление.

— Я знаю, что в ту субботу ты был на кладбище. Амулеты слежения засекли там вспышку огненной магии.

— Только её? — недоверчиво поднял брови Шастун

— Ну, там были мелкие вкрапления магии волхвов, но это стандартная картина. Есть тут у нас один кадр, считающий своим долгом каким-то антинаучным способом высчитывать опасные дни, в которые он отправляется патрулировать кладбище. Хер с ним, палки в колёса Ведомству не ставит, ну и пусть без толку гуляет, раз ему так хочется.

Антону стало обидно за такую оценку спасшего их с Димой ведуна, но сейчас важнее было другое.

— Странно, что приборы не зафиксировали повышенной некроактивности, ибо она там была ого-го, — задумчиво протянул Шастун, пытаясь понять, имеет ли Смирнов хоть какое-то отношение к атаковавшим их в ту ночь мертвякам, или грешен разве что халатным отношением к испортившимся — или нарочно испорченным? — амулетам.

— Ага, признался! — оппонент издал торжествующий вскрик. — Значит, всё сходится: ты прибыл на кладбище, каким-то образом экранировался от амулетов или повредил их, а там поднял его из могилы и сделал своё чёрное дело!

Обвинения звучали жутко нелепо, вдобавок Антон помимо воли почему-то воспринял «чёрное дело» как намёк на некрофилию и вынужден был прикусить губу, чтобы не расхохотаться.

— Во-первых, некромант из меня хреновый, — наконец сумел выдавить из себя он. — Призрака укрепить или перехватить контроль над зомби могу, а поднять никак. Из-за этого у меня по некромантии стояла единственная тройка, подпортившая репутацию хорошиста, а сокурсники целую неделю звали меня некроимпотентом. Правда, потом был экзамен по боевой магии, где я сумел победить болотника десятого уровня, и после этого о дразнилке все внезапно забыли.

Смирнов продолжал недоверчиво смотреть исподлобья.

— А во-вторых, меня с другом на том кладбище зомби, упыри и вурдалаки чуть живьём не съели, хорошо, вовремя тот самый ведун подошёл и упокоил нежить.

— Ну и что ж ты тогда делал на кладбище? — с провоцирующей интонацией выдал лаборант, уперев руки в тощие бока.

— Прочитай, какие кости нужны для вливания силы в призрака, — намекнул Шастун, борясь с отчего-то заевшей застёжкой сумки.

— Лучевая и локтевая, обе от правой руки, если таковая имелась при жизни и не пострадала после смерти, — послушно прочёл Смирнов, не отрывая взгляда от книги. Непокорная застёжка наконец поддалась, и Антон кое-как вытащил из под завязку набитой сумки финальный аргумент.

— Ну а это, по-твоему, что? — насмешливо спросил Шастун, протягивая так удачно прихваченные с собой вымоченные до сероватой белизны «улики».

К чести оппонента, тот почти не изменился в лице.

— Ну-ка дай глянуть поближе, — он смело приблизился, с отчаянной жадностью разглядывая малейшие детали.

По тому, как вдруг расслабились его плечи, Антон понял, что наконец-то получил каплю доверия.

— Это точно не его, он летом правую руку сломал, я его два месяца с ложечки кормил, — с какой-то щемящей тоской пробормотал Смирнов. Показалось даже, что в его всё ещё внимательно прищуренных глазах блеснули слёзы.

Понимая, что образовавшейся между ними шаткой тени доверия не хватит для того, чтобы ему вернули блокнот, Антон предложил сделку.

— Давай сделаем так: ты пока оставишь у себя книгу, можешь даже вырвать из блокнота страницу для уверенности. Но сам блокнот отдай, там куча необходимых для раскрытия дела вещей записано, так что если ты его зажилишь, я буду вынужден трактовать это как препятствие расследованию. А после работы мы вместе сходим на кладбище, я покажу тебе доказательства рассказанной мною истории, а ты проверишь свои амулеты и его могилу, и тогда, убедившись, что никаких демонов я вызывать не собираюсь, отдашь мне книгу и мой конспект, хорошо? — осторожно и медленно выговорил Шастун, тщательно избегая произнесения имени погибшего тёзки — было подозрение, что оно способно сработать как спусковой крючок, а иметь дело с неадекватным от горя туманником ему не хотелось.

Смирнов поджал губы, взгляд его сделался скальпельно-острым, казалось, ещё чуть-чуть и на поверхности рабочего стола останется глубокая царапина.

— У меня есть условия. Во-первых, я спрячу книгу и листок только в твоё отсутствие, чтобы без меня ты не мог их найти. Мало ли, вдруг ты меня убить и прикопать на том же кладбище задумал? Во-вторых, я оставлю полную информацию о своих подозрениях надёжному человеку, и если в течение твоего пребывания в этом городе со мной что-то случится, у этого человека будут все доказательства твоей вины, — Антон поморщился, но кивнул: он невиновен и ничего дурного не замышляет, а значит, бояться нечего. — И в-третьих, такси за твой счёт!

— Лучше так: такси от работы до кладбища я оплачу, но если ты убедишься в моей невиновности, то за обратную дорогу платишь ты.

— Идёт.

Закрепляя сделку, они пожали друг другу руки.

***

Шастун развалился на переднем сиденье подержанной белой четвёрки, отстранённо наблюдая за проплывающими мимо них тонущими в сгущающихся сумерках очертаниями зданий. Он всегда выбирал место спереди, ведь только там можно было с комфортом разместить столь длинные конечности, а не задирать колени чуть ли не до ушей. Словоохотливый кавказец-водитель ничуть его не беспокоил — уши Антона были надёжно защищены от его поползновений наушниками. Жаль, этот способ на работе против гиперактивного Коваленко не применить…

Оторвавшись от окна, за которым высотные здания постепенно становились ниже, а потом и вовсе сменились частными двух- и одноэтажками, Антон глянул в салонное зеркало заднего вида. Впервые за вечер их с лаборантом взгляды пересеклись, и Шаст с затаённой насмешкой отметил про себя, что Смирнову стало не по себе, от визуального контакта он даже неосознанно схватился левой рукой за правую. И поделом, нечего было при рукопожатии сжимать его кисть так, будто хотел все кости раздробить, мучайся теперь от того, что длинные пальцы Антона оказались сильнее.

Автомобиль остановился у ворот кладбища, Шастун потянулся к съехавшей под сиденье сумке, от этого движения неудачно зацепившийся провод наушников дёрнулся, теряя контакт с гнездом, и во всю громкость грянуло торопливо-свирепое:

Трупы оживали, землю разрывали,
Всюду выползали, дико вышибали,
Глотки драли, всё вокруг ломали,
Рвали свою плоть.

Водитель изменился в лице. Немудрено: по-южному малорослый, он был чуть ли не вдвое ниже возвышающейся над ним костлявой фигуры Шастуна. В комплекте с бледным лицом (а когда ему загорать-то? Всё работа, работа) и чёрным капюшоном толстовки, надетой под привычную кожаную куртку с обилием противонежитевых заклёпок, зрелище Антон явно представлял внушительное.

— Простите моего кузена, у него отвратительный музыкальный вкус, — неожиданно пришёл на выручку Смирнов, который, как оказалось, умеет улыбаться.

— Да-да, пардон, я случайно, — с извиняющейся улыбкой проговорил Шаст. — Хотя всё равно это лучше, чем твой дурацкий шансон! — поспешил он поддержать игру, обращаясь к «кузену», на что тот со вздохом закатил глаза — опять, мол, двоюродный брат затеял бесконечный спор о вкусах.

Чтобы как-то загладить причинённые неудобства, пришлось при оплате отказаться от сдачи, тем самым оставив таксисту неплохие чаевые.

— Ну ты и кретин! Нашёл что слушать по пути на кладбище! — прошипел Смирнов, стоило им остаться одним. Нет, ну разве Антон виноват в том, что великий рандом сразу после убаюкивающего рэгги включил именно эту песню? Или в том, что смартфон ему попался дефективный, отказывающийся ставить музыку на паузу при обрыве контакта с наушниками?

К счастью, калитку ещё не заперли, так что брать забор штурмом не пришлось.

— Ну что, к тебе или ко мне? — спросил Шастун, подразумевая очерёдность посещения могил Иванова и Воли, и лишь по вскинутым бровям Смирнова понимая, что сморозил нечто в духе клыкастого соседа-пошляка. — В смысле, чьё место захоронения посетим сначала, а чьё оставим на потом?

Эта формулировка была не слишком удачной, как будто имелось в виду их со Смирновым последнее пристанище, но второй раз исправляться Антон не стал.

— Сначала я проверю амулеты, а потом мы навестим могилу твоего знакомого, — поморщившись, всё же снизошёл до ответа лаборант.

— Тогда веди. Хоть узнаю, как эти твои амулеты выглядят, — развёл руками Антон.

— Пошли. Только иди так, чтобы я тебя видел, — недоверчиво подытожил Смирнов.

***

Спустя несколько минут спотыканий по неровным проходам меж могилками они вышли к высокому дереву. Антону сразу подумалось, что, будь рядом с местом упокоения Воли такое же, они с Димой вполне бы смогли обойтись без чужой помощи: всего-то и понадобилось бы подсадить Поза до первой могучей ветви, располагающейся метрах в трёх над землёй и потому недоступной для поползновений основной массы мертвяков, а потом взлететь к самой вершине и устроиться там, получая от высоты дополнительную подпитку воздушной стихии. А уж если сесть во-о-он в ту особенно удачную комбинацию веток, можно будет даже не держаться рукой, за счёт чего получится закурить, что обеспечит улучшение боевых характеристик фаерболов. При таком раскладе он не то что несколько десятков — даже несколько сотен мертвяков уложил бы без особого напряга!

Пока Антон прикидывал, как бы воспользовался тактическим преимуществом, Смирнов в несколько усиленных магией прыжков — ну да, у него ведь лишь третья ступень владения воздухом, не всем же планировать как четвёрки или левитировать как пятёрки — добрался до вершины и запустил руки во что-то — не то воронье гнездо, не то паразитирующую на бедном дереве омелу, в темноте фиг поймёшь.

— Подсвети, а? Не видно нихера, — донеслось откуда-то сверху, и Антон щёлкнул пальцами, создавая маленький шарик огня над плечом лаборанта, воздушным потоком тут же перенаправившего «светлячка» на более удобное место.

— Странно, здесь на одном месте повреждение непонятное, своего рода слепое пятно. Где, говоришь, могила твоего приятеля?

Антон неопределённо махнул рукой в сторону той части кладбища, где деревья кое-где встречались, но были слишком молодыми и хлипкими.

— Тогда тем более странно, потому что пятно именно в отвечающей за ту сторону части некроуловителя. Пожалуй, заберу этот амулет и по пути к твоему дружку проверю ещё парочку, а то странно как-то.

Лаборант уже прикидывал, как бы половчее спуститься, — всё-таки видно, что воздушная стихия у него на троечку, вон у Шастуна при поступлении только четвёрка была, и он уже мог замедлить падение с любой высоты, переведя его в медленный, как на парашюте, спуск — когда нога мающегося от скуки Антона, бродившего взад-вперёд, за что-то зацепилась.

А потом что-то зацепилось за ногу.

Рефлексы не подвели: тяжёлой подошвой второго ботинка Антон со всей силы врезал по схватившей его за щиколотку руке невесть как подобравшегося незамеченным зомбака, отламывая полуразложившуюся конечность. В воздух поднялась трупная вонь, но Антону было не до этого — он спешно взлетел на верхушку дерева, приземлившись в ту самую облюбованную им при тактических фантазиях развилку ветвей, и, ругнувшись, испепелил всё ещё крепко держащуюся за высокое голенище ботинка руку. Развесив вокруг дерева с пяток «светлячков» покрупнее, он, снова выдав матерную тираду, нервно потянулся за сигаретой.

Сглазил, блять. Намечтал, долбоёбище.

При свете огней стало видно, что обозримые окрестности чуть ли не кишат мертвяками. Упырей и вурдалаков, правда, было почти не видно, но примитивных зомбаков он насчитал штук двадцать пять, и то сбился, не дойдя и до половины.

Но в этот раз вместо простого человека с ним был какой-никакой, а всё же боевой маг, да и сидели они оба на недосягаемой высоте.

Зомби беззвучно — заколдовал их кто, что ли? — толклись под деревом, не в силах забраться на него. Антон не видел смысла тратить на них магию, поэтому старательно выискивал среди них более опасную нежить. От слишком уж неестественной тишины ему было не по себе, так что он машинально принялся напевать первый пришедший в голову мотивчик.

— Среди ублюдков шел артист
В кожаном плаще — мёртвый анархист…

Замеченный им вурдалак был не в плаще, а в серой худи с капюшоном, из-под которого и высовывалась его удлинённая морда, но какая разница?

— Крикнул он «Хой!», челюсть долой!

В общем-то, если мгновенно сжечь дотла сплюснутую черепушку упыря, то челюсть тоже пострадает.

— Трупам мы устроим бой! — изменил он строку, когда по ошарашенному взгляду вынужденного напарника понял, что поёт.

— Глупые зомбя́шки у ствола толпились,
Ну и нихуя́шки этим не добились,
— зубоскалил Антон, выискивая в скопище зомбарей нежить более высокого уровня.

Следующие строки потонули в отчаянном рёве моро́я, пришпандоренного к земле удачно брошенной веткой, благодаря ветровому ускорению насквозь пробившей его тронутое разложением тело.

— Взяли люди топоры и вилы —
Мертвецов загнать в свои могилы,
— неожиданно присоединился к нему Смирнов, метким броском невесть откуда вытащенного ножа попадая почти добравшемуся к дереву упырю в глаз, отчего тот свалился замертво.

— И на это им хватило силы —
Трупов надо бить!
— с азартом подпел Шастун, охотно поджаривая мини-фаерболом мозги отброшенного чужим порывом ветра на́хцерера, костлявого, но на удивление шустрого.

— Покажем мы стрёмным мавкам фак,
им жопы порвём на британский флаг,
— ради рифмы пришлось слегка покривить душой, ведь кого-кого, а мавку физическим воздействием не уничтожить, зато очередной пущенный Смирновым нож — не, реально, откуда он их берёт? Это уже четвёртый! — пролетел сквозь похожую на полупрозрачную простыню нежить, укокошив подкрадывающегося за ней стриго́я, ну а мигом спустя мавку окутали языки пламени, сделав её похожей на весёленький пионерский костёр, совсем как из советских книжек для младших школьников.

— Что за наважденье: без предупрежденья,
А вот так напали — ну и огребали,
— попробовал себя на поприще переделки песен лаборант, удачным порывом ветра откидывая невесть откуда взявшегося моро́я аккурат на сук ближайшей осинки.

— Утро крестьянам помогло —
Солнце трупы за полчаса сожгло,
— задорно подпел чуть вдалеке знакомый голос, и мертвяки один за другим, эдакой красивой расходящейся полукругом волной, попадали наземь, окончательно упокаиваясь. — Слушай, Антош, вот вроде живём с тобой в соседних домах. Так чего же мы только на буйвище видимся, а?

***

Чтобы «солнце» в лице Шастуна Антона Андреевича «трупы за полчаса сожгло», пришлось их предварительно больше часа стаскивать в кучу прямо на кладбищенскую дорогу, ибо сил копать яму специально для погребального костра не было, а магией земли не владел никто из присутствующих. Полученный прах девать тоже было некуда, так что воздушники просто позволили усиленным порывам ветра разнести его незаметным слоем по всему кладбищу.

Пока они любовались весёлыми язычками пламени, Антон поведал волхву историю их со Смирновым пребывания на кладбище, на что Макар, поцокав языком, ответил, что по пути обнаружил парочку мощных манков для примитивной нежити и следы активации чар, поднимающих простых мертвяков. Словом, проверять прочие детекторы некроизлучения и обе могилы они отправились уже втроём.

Как и следовало ожидать, амулеты оказались частично или полностью выведены из строя неизвестным недоброжелателем. На Пашиной могиле ребята пробыли недолго — быстренько глянули, что всё в порядке, да ещё Антон зачем-то легонько хлопнул по краю перекладины креста, будто давая пять старому знакомому, и пошли дальше.

Иванов был похоронен в низинке, где отчего-то не росло ни единого деревца, и Шастун от всей души порадовался, что скопище мертвяков не застало их здесь. Его крест ещё не успел стать настолько же тёмным, как Пашин, ведь простоял всего четыре-пять месяцев — Паши не стало первого апреля прошлого года, а боевого мага нашли на стройке в начале ноября.

Антон поневоле вспомнил фотографию из личного дела Иванова. Широкоскулый парень с румяными щеками безмятежно улыбался, даром что на подобные документы обычно снимались с серьёзным лицом. Покосившись на ссутулившегося Смирнова, Антон, чуть покопавшись в сумке, вырвал из блокнота пару чистых листков, привычным жестом скомкал их и бросил на то место, где должен был быть холм (видать, могильная земля быстро просела). Илья укоризненно обернулся на Шастуна, но тот лишь поднёс палец к губам, призывая хранить молчание, а второй рукой сделал затейливый жест, отчего неприглядные белые комки охватило пламя и тут же погасло, оставив после себя две хрупкие чёрные розы из обожжённой бумаги, края лепестков которых ещё пару мгновений красовались оранжевой каймой тления, но вскоре погасли.

— Спасибо, — сдавленно проговорил Смирнов, не сводя взгляда с могилы напарника.

— Дань уважения собрату по оружию, — тихо ответил Шаст, ведь сегодняшнее сражение с нежитью сделало их с востролицым лаборантом боевыми товарищами, а собрат моего собрата — мой собрат.

— Когда, говорите, его нашли? — после долгого молчания вдруг спросил ведун, задумчиво потирая переносицу.

— Второго ноября, — голос туманника чуть дрогнул.

— Нехорошо, к Самхейну близко, — покачал головой Макар, и Антон торопливо перевёл на него взгляд, пытаясь понять, о чём мог умолчать волхв.

***

Гораздо позже, когда Илья довёз лаборанта до дома и в машине они с Шастом остались вдвоём, Макар сообщил другу, что его насторожило отсутствие могильного холма, и он каким-то там своим способом — ну не разбирался Антон в ведовстве, не его профиль! — прощупал землю вглубь и совершил ошеломляющее открытие.

Могила была пуста.

Chapter Text

Впервые за проведённые на новом месте несколько недель на выходные Антону не выпало дежурства. В кои-то веки получилось нормально выспаться, отправившись в постель за полночь и проснувшись не от настахеревшего перезвона телефонного будильника, а просто от ощущения максимальной заполненности «батареек» организма.

Всю субботу Антон провалял дурака, наслаждаясь долгожданным бездельем: и футбол с Позом посмотрел, и очередной сезон любимого сериала в кои-то веки добил, вдоволь наигрался в недавно скачанный шутер и наконец-то опробовал духовку газовой плиты, приготовив в ней пиццу. Увы, техника оказалась так себе: дверца духовки была слегка перекособочена, отчего значительная часть тепла уходила в едва видную щель, не позволяя тесту как следует пропечься, да ещё и горелка была расположена не строго по центру, а со смещением — в итоге пришлось зачаровать дверцу на перекрытие воздушной стихии, а вместо горелки использовать слегка модифицированную версию фаербола.

Но уже к утру воскресенья Шастун заскучал, его деятельной воздушной натуре не сиделось без дела, и к обеду он был готов уже попроситься на работу. Решив направить свою буйную энергию в мирное русло, Антон пролистал рабочий блокнот, освежая в памяти нюансы расследуемого дела. На глаза попалась помеченная большим треугольным восклицательным знаком запись, которая постороннему человеку показалась лишь странным набором символов — приплюснутая галочка, кружок с нанизанными на него шестью жирными точками и другой кружочек, поменьше, с хвостиком и не то кошачьими ушками, не то рогами. Дословно с шастуновского шифра это переводилось как «знать компания нежить». Антон помнил, что оставил эту запись про необходимость разузнать о местных общинах нечисти ещё в первый рабочий день, но за прошедшее время так и не удалось толком приступить к этому пункту: то очередное нераскрытое дело изучал, то график на март составлял, да ещё дежурства эти ночные, чтоб их… Словом, раз уж сейчас выходной, и в отделении Ведомства его никто не ждёт (а с ключами для него вышла какая-то там досадная заминка, за которую Сергей Викторович долго извинялся), самое время наконец-то заняться этим вопросом.

В принципе, общины нечисти и нежити было довольно легко найти. Так, вампиры чаще всего выбирали на роль своего оплота какой-нибудь ночной клуб, гномы — гаражные мастерские, дриады — лесопарк или тепличное хозяйство где-нибудь на окраине… Другое дело, что маг, пришедший в подобное место в одиночку, привлечёт слишком большое внимание и особого доверия не вызовет. А Шастуну как никогда важно было добиться от нечисти правдивых показаний, ибо у него было подозрение, что в череде странных случаев могли быть замешаны и существа, причём неизвестно, в роли агрессоров или жертв.

Другое дело, если его приведёт в общину кто-то из своих, это уже выдаст ему некий кредит доверия в глазах нечистиков: по крайней мере, увидев, что он не из тех магов, что общается с нелюдским народом сквозь зубы или чуть что хватается за клинок, волшебные создания будут более склонны делиться информацией.

Антон перебрал в голове всех местных нелюдей, с которыми успел столкнуться. Наскреблось лишь трое: Воля, вампир и тот оборотень с цокольного этажа, о котором призрак ему рассказывал. Негусто: пакостливый кровосос определённо сотрудничать не захочет, а Паша до знакомства с Антоном и вовсе не знал о существовании нечисти, не считая кавказского гнома-ликантропа. Значит, ниточка у него только одна: нужно познакомиться с почти-соседом и попытаться уговорить его помочь в расследовании.

Проверив фазу луны и убедившись, что до полнолуния ещё далеко, Антон быстро собрался — что там тех сборов-то, чай не на другой конец города идёт и не биться, а договариваться, так что с собой нужно взять лишь блокнот с вложенным в его пружину карандашом — и вышел из квартиры, вместо привычной косухи накинув болотно-зелёную парку (лучше не светить перед оборотнем посеребрёнными заклёпками, мало ли какой у него опыт общения с боевыми магами).

В замечательном настроении Антон шагнул в лифт. Радость от предвкушения работы распирала его, в буквальном смысле приподнимая над полом, как воздушный шар, и он порадовался, что находится в кабине один, потому что можно было не стоять, а левитировать в паре сантиметров над полом, тренируясь в подстройке собственной скорости под лифт.

Почувствовав остановку, Шастун опустился на пол: хоть обычные люди и не смогут ничего заметить, всё равно у него полно необычных соседей, а перед ними лучше не палить свой уровень и ступени владения стихиями — как он хорошо помнил из операции в Чите, порой утаивание информации о своих возможностях может спасти жизнь.

Выходя из лифта, Антон чуть не врезался в почти незаметную в полумраке (опять какие-то вандалы лампочку выкрутили!) жарко лобызающуюся парочку, от страсти позабывшую обо всём на свете — в том числе и о том, что негоже загораживать проход. Пропуская его, парочка расцепилась, и оказалось, что состоит она из миловидной блондинки и, разумеется, казановы местного разлива.

— О, Арсений, а это и есть тот гей, о котором ты рассказывал?

Шастун скрипнул зубами. Проказливый вампирюка уже какие только слухи про него не распускал: то дворовым пенсионеркам навешал лапши на тему «новый сосед тощий, бледный и вообще странно выглядит, наверняка наркоман», то перед молодыми мамашками его педофилом выставил (Антон сам не знал, каким чудом он сумел сдержать рефлекторную контратаку, когда на него накинулась психованная родительница ребёнка, которому он всего лишь пасанул откатившийся слишком далеко от площадки мячик), то ещё какие-то гадости выдумывал, а теперь ещё и честного натурала гомосеком ославил! И, главное, кто бы говорил — распущенный нежить сам периодически приводил домой парней!

Хм, а это идея…

— О, милый, ты нашёл нам очередную девушку для тройничка? — жеманно улыбнулся Антон, вкладывая все свои актёрские способности в то, чтобы выглядеть максимально манерно.

Вампир чуть собственный язык не проглотил от плохо скрываемого удивления, и Шастун, чувствуя себя коварным Доктором Зло, продолжил игру.

— Ничего так, но не в моём вкусе, — надул губки Антон и добавил, как бы невзначай приобнимая нежитя и кладя обвешанную кольцами руку ему на задницу так, чтобы блондинке это было хорошо видно. — Так что давай как обычно: ты её, а я тебя?

С удовлетворением отметив, как округлились намакияженные карие глаза, Антон поспешил подкрепить успех добивающим приёмом:

— Ой, ладно, что-то я заболтался, вы идите, а я пока за хлебом и презиками сгоняю. Арсюш, тебе как всегда, со вкусом и запахом вишни?

С умышленной наигранностью выдав последнюю фразу, Антон плавно развернулся и направился к выходу, стараясь идти не привычной размашистой походкой, а нарочито плавной, с заметным вилянием бёдрами.

Спускаясь по ступенькам крыльца, Антон с удовольствием слушал попытки вампира объясниться перед возмущённой девушкой, судя по звуку пощёчины и приближающемуся торопливому перестуку каблучков, успехом не увенчавшиеся. И поделом кровососу, перебьётся ночку-другую без новой пассии, авось умнее станет и поймёт, что пакостничество и распускание лживых сплетен — не самые достойные занятия для взрослого разумного существа.

***

Вход в мастерскую гнома располагался с ближнего к выходу из подъезда торца здания. Как и у большинства подвальных помещений, здесь была массивная металлическая дверь, которую летом наверняка держали открытой нараспашку, ну а сейчас, на стыке зимы с весной, благоразумно оставили прикрытой. На двери красовалось несколько приклееных скотчем листков бумаги: один с часами работы, второй с надписью «Осторожно, собака!» и третий, чуть ниже, с пояснением: «Кусается лишь по команде или когда чужие лезут гладить». Шастун хмыкнул, удивлённый таким подходом к написанию объявлений.

Зайдя внутрь и затворив за собой дверь, Антон чуть не споткнулся о лежащую почти у порога овчарку. Пожалуй, местному мастеру следовало бы повесить ещё одно предупреждение — «Не споткнитесь о собаку». Пёс, правда, и ухом не повёл, лишь тяжко посмотрел на Антона — наверное, любит лежать у входа и потому привык, что об него каждый запинается.

В плохо освещённой маленькой каморке было почти пусто: стол с аккуратно сложенными на нём толстенными самодельными каталогами, старенький потёртый стул, парочка прикреплённых на видное место объявлений, прайс-лист на основные виды работ да чахленький бледный фикус в углу, явно страдающий от нехватки солнечного света.

И, конечно, ещё одна укреплённая металлическая дверь, за которой, видимо, располагалась мастерская и личные апартаменты гнома-ювелира.

— Добрый день! — громко произнёс маг в пустоту. За стеной послышалось движение, и флегматично лежавший пёс поднял голову, нахлобучивая уши и повиливая хвостом.

Дверь распахнулась, являя взгляду Антона невысокого кавказца с недлинной ухоженной бородой (ну ещё бы! Гном с неопрятной бородой — нонсенс!) и неожиданно модной для провинциального городка причёской: по бокам волосы некогда были сбриты, а на остальной части головы достигли уже такой длины, чтобы быть собранными в забавную маленькую гульку.

— Здравствуйте, я ваш новый сосед из шестьдесят третьей, — с улыбкой представился Антон, стараясь произвести приятное впечатление.

— И вам не хворать. Я Сергей, — гном протянул широкую ладонь.

— Антон, — представился Шаст и почти подал руку, но вовремя вспомнил, что на ней есть два серебряных кольца, которые обожгут ликантропа. Торопливо убрав кисть, он парой резких движений сдёрнул кольца, обдирая костяшки, и только после этого пожал руку.

Гном изменился в лице, но рукопожатие его было уверенным. Добрый знак.

— Откуда вы знаете?

— Мне рассказал друг, знающий о вашей… эмм, ежемесячной проблеме, — уклончиво ответил Шастун, не желая раскрывать всех карт: мало ли что, всегда полезно иметь в рукаве пару-тройку козырей.

— И что вам нужно? — перешёл к делу гном. Антону всегда нравились эти деловитые нелюди, не ходящие вокруг да около.

— Взаимовыгодное сотрудничество. Я обеспечу ваши апартаменты действительно качественной звукоизоляцией, а ещё могу раздобыть артефакты, позволяющие контролировать поведение второй сущности. А взамен вы поможете мне установить контакт с общинами ваших сородичей. Я веду расследование серии подозрительных случаев, и сдаётся мне, что они могли коснуться не только людей.

— Предложение соблазнительное, но я вынужден отказаться. Мне нравится ваш подход, но, увы, моя протекция хоть среди гномов, хоть среди оборотней принесёт вам больше проблем, чем пользы. Гномы не любят среброжжёных, а дети луны настороженно относятся к тем, кто лишь наполовину пахнет как свой.

Мда, вот об этом Антон как-то не подумал.

— Очень жаль. А вы не знаете, к кому ещё я мог бы обратиться по этому вопросу? — на всякий случай полюбопытствовал участковый, прекрасно понимая, что, скорее всего, став оборотнем, гном растерял основную часть полезных связей.

— К сожалению, нет. Но я ещё на досуге пороюсь в памяти, вдруг что-то упустил.

— Буду рад, если что-нибудь вспомните. Если что, седьмой этаж, квартира шестьдесят три. Хорошего дня, — на прощанье улыбнулся Шаст.

— И вам того же, — пробурчал гном, возвращаясь в мастерскую.

***

Когда он зашёл в подъезд, кто-то налетел на него сзади и, лихо заломив руку, заставил ткнуться лицом в стенку. Антону совершенно не нравилась идея сведения родинки с кончика носа путём замазывания её побелкой, так что он пустил по руке ручеёк мелких искорок.

Из-за спины послышалось знакомое шипение сквозь зубы.

— Ну ты и… швабра! — выплюнул вампир, отпуская руку.

— И поэтому ты решил протереть мною стенку? Не выйдет, кровосос, — хмыкнул Шастун, тыльной стороной ладони стирая с носа извёстку, от которой хотелось чихать, и разворачиваясь лицом к соседу.

— Я тебя… выпью! — зло выдохнул нежить классическую вампирскую угрозу. Антону стало смешно: чтобы отведать кровушки, нужно сначала добраться до тела, а с огневиком пятой ступени эта задача, считай, невыполнима.

— Не слишком ли ты дерзкий? — усмехнулся маг. — Не боишься, что как-нибудь мне это надоест и я воткну в тебя осиновый колышек?

— Может, это я в тебя кое-что воткну? — пошловато оскалился Арсений, в угрожающий голос которого причудливо вплелись былые «соблазнительные» нотки.

— Мечтай, голубок, — ухмыльнулся маг, осаживающе хлопая нежитя тяжёлой рукой по плечу и, уже заходя в услужливо раскрывший перед ним двери лифт, добавил: — Кстати, спасибо, что избавляешь меня от спама, милый.

Металлические панели уже закрывались, но Антон успел насладиться донельзя раздосадованным выражением на лице вампира.

Chapter Text

— Опять ты?

— Опять я, — развёл руками Антон.

— Да что такое с этим газовым котлом? Второй раз за неделю ломается! — возмутился вампир, доставая из шкафа инструменты.

***

Несколькими днями ранее.

После происшествия на кладбище отношения со Смирновым пошли на лад. Нельзя сказать, будто что-то капитально изменилось, всё-таки в один миг друзьями не станешь, для этого нужно время, но, по крайней мере, лаборант перестал смотреть на него волком лишь из-за того, что Шастуна угораздило оказаться Антоном и занять место своего погибшего тёзки. Смирнов всё так же оставался угрюм и нелюдим (Антон не знал, следствие это горя или он и до кончины напарника был таким), но, по крайней мере, теперь он без проблем шёл на сотрудничество с новеньким. Он не только вернул Антону книгу и вырванный из блокнота листок, но даже сам своей морговой пилой разделал кость нужным для задуманного ритуала образом, значительно сэкономив Шастуну время.

Другое дело, что после слов Макара Антон не знал, можно ли доверять смуглолицему туманнику. Волхву он верил безоговорочно: ведовские силы крайне избирательны в выборе своих носителей, навсегда оставляя избранника, если тот намеренно причинил вред разумному существу — убил, предал, оклеветал… Словом, во всём городе гарантированно не были замешаны во всех странных происшествиях лишь двое: сам Шастун и Илья Макаров. А вот речам всех остальных слепо верить было нельзя.

Отсутствие Иванова в могиле могло иметь множество объяснений.

Например, Иванов мог быть жив, по каким-нибудь причинам инсценировав свою смерть — не без помощи напарника, конечно, ведь останки любого из своих непременно попадали на прозекторский стол Смирнова. При таком раскладе нельзя было даже думать о доверии эксперту.

Или же Иванов в самом деле мёртв, а его тело кто-то зачем-то выкрал. Такая версия отличалась двойственностью, ведь лаборант-патологоанатом мог как иметь к этому какое-то отношение, так и вовсе быть ни при чём.

Опять же, заварушка, в которую они попали на кладбище. Если Смирнов ни в чём не виноват, то, возможно, неизвестный злодей решил устранить их обоих. А может, наоборот, Смирнов и есть злодей, и сам устроил засаду с мертвяками, чтобы отвести от себя подозрения.

Чем больше Антон думал обо всём этом, тем больше всё запутывалось. Для того, чтобы смело отбросить хоть какую-то версию, недоставало фактов. Все имеющиеся в его распоряжении дела Шастун уже изучил, поэтому оставалось только ждать, пока в городе случится ещё что-нибудь.

Как назло, ничего нового не происходило, так что приходилось коротать рабочие часы, погрузившись в слегка подзабытую артефакторику. Лениво развалившись на стуле, Шастун монотонно водил резцом по кости, постепенно придавая ей нужную форму. Вскоре на телефоне прозвенел таймер, и пришлось, отложив заготовку в сумку, пройти в лабораторию, чтобы снять с огня зелье, на приготовление которого у Антона ушло всё утро. Лабораторией в личных целях ему дал воспользоваться всё тот же Смирнов, аргументировав это тем, что сваренные в домашних условиях зелья, как правило, обладают значительно более слабым действием, да и с непривычки можно накосячить ненароком, а тут хоть под присмотром. Антон с его доводами согласился, но, уходя из лаборатории, на всякий случай незаметно создал в оставлённой над огнём колбе газовый барьер, который свободно пропускал воздух, но стал бы неодолимой преградой для любого незапланированного вмешательства.

По пути с работы Шастун заскочил к Серёже. Их отношения давно уже из добрососедских стали дружескими, во многом потому, что Антон, несмотря на то, что гном не мог составить ему протекцию в общинах нечисти, тайком наложил на все окна и двери цокольного этажа заглушающие чары, чтобы при полнолунном бешенстве оборотня соседи не страдали от странных звуков. Он мог бы сказать, что сделал это в эгоистичной цели избавить себя от выслушивания скрежета когтей и воя, но это было бы ложью: по полнолуниям он всегда уходил на дежурство вместе с Эдом, так как лишь они двое были действительно сильными и опытными, по-настоящему боевыми магами. Так что нет, заглушку он поставил из соображений гуманности, пусть и сам не знал, гуманности по отношению к вынужденным слушать жутковатые звуки соседям или к и без того страдающему от своей страшной болезни гному.

В общем, после знакомства с кавказским мастером они какое-то время совсем не пересекались, а потом наступило полнолуние, после которого Матвиенко впервые за всё время не получил ни единой жалобы в духе «уйми ты своего Рекса, задолбала уже твоя псина невоспитанная!», и, быстро смекнув, в чём дело, отправился благодарить альтруистичного мага. В отличие от вампира, некогда оставившего благодарность в письменном виде, гном предпочёл нанести Антону визит, чтобы лично, глядя в глаза, сказать «Спасибо». Хотя, возможно, это потому, что от почтового ящика Шастуна слишком уж несло гарью (магия воздуха могла убрать запах лишь в пределах обоняния мага, а волчий нос значительно более чувствителен), и оставленная там благодарность имела все шансы не дойти до адресата.

Как бы то ни было, с того визита всё и началось: в тот раз они разговорились и минут пятнадцать проболтали прямо на лестничной клетке, потом ещё пару раз случайно столкнулись на улице, останавливаясь для небольшой беседы… В общем, то одно, то другое, и они сами не заметили, как постепенно подружились. При ближайшем рассмотрении гном-армянин оказался неплохим собеседником, весёлым и открытым. Правда, пламенный темперамент обоих порой давал закономерный результат в виде громких ссор, но оба, и маг и оборотень, быстро остывали, спустя пару-тройку минут напрочь забывая о былой ссоре.

Забрав у Серёжи обработанные особым образом кусочки обсидиана, которые служили последним физическим компонентом для амулета несгораемости, Антон заскочил домой, чтобы оставить боевую косуху и сумку, которую он всегда таскал с собой на работу. Сегодня его ждало свидание. Вообще-то он старался не заводить отношений в командировках, потому как разовый перепихон его не интересовал, а перспектива серьёзно влюбиться в девушку, с которой через неделю-другую их разделит тысяча километров, его не прельщала. Но здесь определённо был другой случай: дело было слишком странным, так что даже при лучшем раскладе ему предстоит ещё немало времени провести в этом городе, а раз так, то почему бы и нет?

Быстренько приняв душ и приведя себя в порядок, Антон проверил наличие билетов и денег в кошельке и в приподнятом настроении вышел из квартиры. И даже тот факт, что в приехавшем сверху лифте оказался клыкастый сосед, настроения ему не испортил — после того, как Шаст поставил на место магов-недоучек, у них с вампиром устаканилось своего рода перемирие. Они всё ещё устраивали перепалки, синеглазый нежить всё так же порой наглел, а Антон, как и раньше, в подобных случаях грозился пойти за шваброй, но уже скорее по привычке, не всерьёз.

— Ещё чуть-чуть, и ты взлетишь от восторга, ангелок, — с привычной ухмылочкой поприветствовал его Арсений. — Так рад меня видеть, или у кого-то намечается перспективный вечер?

Шастун не назвал бы вечер особо перспективным. Клыкастый полусуккуб явно мерил по себе, с его-то извечной схемой «вечером познакомились, ночью потрахались, утром распрощались навсегда», а Антон всего лишь цивилизованно пригласил строившую ему глазки симпатичную свидетельницу (её дело было передано в обычную полицию, ибо ничего по части Ведомства в нём не оказалось, так что профессиональных морально-этических норм он не нарушил) на первое свидание в кино, после которого собирался немного прогуляться до какого-нибудь приятного кафе, угостить её ужином и, довезя её до дома на такси, возможно, таки получить в награду поцелуй — разумеется, если за время свидания их симпатия друг к другу усилится. Отношения — не та сфера, в которой нужно торопиться.

К слову, потихоньку заживающий ожог на скуле нежитя ничуть не мешал ему в любовных делах, даже наоборот. Антон как-то стал свидетелем того, как вампир рассказывал очередной пассии, будто получил это ранение, когда спасал щеночка из страшного пожара. Девушка, разумеется, расплылась от умиления и восхищения отважным героем, а вот Шаст чуть не заржал: это был уже не первый такой рассказ, в предыдущих фигурировали пенсионеры, дети и один раз почему-то гениальный непризнанный художник и его прямо-таки бесценное творение.

Возвращался домой Антон слегка разочарованным. Вроде и девушка милая, и свидание выдалось неплохим: они посмотрели интересный фильм, с удовольствием обсудили его на прогулке, приятно провели время в кафе, да и у подъезда она его поцеловала… А всё равно что-то не то. То ли его завышенные ожидания всё испортили, то ли свидетельница не так сильно ему понравилась, как он хотел думать, то ли ещё чего… В голову постоянно лезли мысли о том, что придётся ей врать о своей работе, о вечных ночных дежурствах, о друзьях… По сути, обо всём, чем он жил, что для него было по-настоящему важно. Антон поневоле позавидовал тем, кто обзавёлся парой во времена учёбы в Академии: уж у них-то таких проблем не было, своим лгать нет нужды. Перед девушкой, которая сама закончила факультет целительства, бытовой магии — или, чем чёрт не шутит, даже боевой! — не пришлось бы лгать, не пришлось бы скрывать свою природу, при ней можно было бы спокойно прикуривать от искорки или взлетать к верхушке дерева, чтобы снять боящегося спуститься кота, вместе посылать нафиг любопытного Пашу, когда тот сунет нос в их спальню, обсуждать вечерами, как прошёл день и что новенького произошло на работе, обмениваться понятными только своим шуточками…

Антон резко оборвал мысли, убеждая себя, что Ниночка милая девушка, и что глупо мечтать о несбыточном, когда совсем рядом есть вполне достойный вариант. Ну и что, что она не из своих, вон Димка тоже обычный человек, а новость о существовании магов и различных волшебных существ принял вполне легко, так почему бы и Нине так не сделать?

Засыпал он, твёрдо убедив себя в необходимости устроить второе свидание.

Но уже утром резко передумал.

Потому что, привычно столкнувшись в лифте с очередной пассией полусуккуба, с удивлением узнал в растрёпанной, со следами засосов на шее и опухшими от поцелуев губами, невыспавшейся и в то же время безумно довольной девушке… ту самую Нину.

***

На следующий день он наконец-то закончил создание всех обещанных артефактов и потому вечером, позвав к себе Диму и Пашу, устроил маленькую презентацию.

Для начала маг поставил на стол продолговатую костяную штукенцию, на которую оба друга воззрились с недоумением, и показал, как использовать. Вообще всё было довольно просто, созданный им некромантический артефакт по сути являлся курительницей для благовоний: вставляешь ароматную палочку в специальное отверстие, поджигаешь так, чтобы она тлела, а не горела, и вуаля! Установленные лично Шастуном чары ловят энергию ароматного дыма, по сути являющуюся сплавом стихий воздуха и огня, и, так как эта кость принадлежала Воле, то именно ему эта энергия и перенаправляется. Всё просто и понятно, как дважды два. Правда, Антон ещё для подстраховки сделал костяное кольцо, сейчас хранившееся в потайном кармашке его сумки — мало ли, вдруг курительница сломается, зачаровать-то её на полную неуязвимость или хотя бы повышенную прочность нельзя, а то основной функционал повредится, и толку тогда с бесполезной игрушки? А кость всё-таки материал хрупкий.

Поставив в артефактную курительницу палочку сандала, Антон повернулся к Диме и, сняв с него очки, окунул их в миску с тем самым зельем, которое он недавно приготовил в лаборатории, а потом, вынув, произвёл необходимый заключительный этап, наложив на очки витиеватые чары. Благодаря этим манипуляциям очки не только стали небьющимися, но и давали своему обладателю возможность видеть и слышать доступное лишь своим. Правда, с демонстрацией придётся подождать: пока Воля не напитается энергией, лицезреть его по-прежнему смогут лишь маги.

Чтобы скрасить ожидание, Антон устроил небольшую демонстрацию второго презента для Позова — амулета несгораемости. Благодаря раздобытым Серёжей кусочкам обсидиана Шастун сделал даже не один, а несколько таких амулетов — мало ли кого потребуется защитить от огня. Антон достал из кармана тонкую чёрную полоску браслета и самолично застегнул его на запястье Димы, зачаровав его так, чтобы снять украшение мог лишь один из них — небольшая подстраховка не помешает.

Для демонстрации Антон использовал вытащенную из комода свечу. Нет, можно было и просто фаерболом в Диму запустить, но, во-первых, следовало пожалеть нервы непривычного к подобному экстриму друга, а во-вторых, за такое можно было и огрести — на одежду действие амулета не распространялось. Позов с ошалелым видом тыкал пальцем в огонёк свечи, а потом, слегка привыкнув, робко спросил, можно ли потрогать огненный шар.

Глядя на то, как Дима с интересом поглаживает маленький комочек огня, уютно угнездившийся в длиннопалой ладони мага, Шастун поневоле вспомнил те далёкие времена, когда он, владея ещё только четвёртой ступенью огня, тренировался в создании фаерболов, то и дело обжигаясь. К счастью, четвёрки было достаточно для того, чтобы пламя оставляло лишь лёгкие ожоги, не прожаривая плоть до костей, а лишь заставляя её покраснеть и вздуться, хотя в этом тоже приятного было мало. Хорошо ещё, что у него были неплохие способности по части целительства и алхимии, поскольку бегать в медпункт Академии по пять раз на дню он бы попросту задолбался.

Со временем Антон научился создавать фаербол так, чтобы он повисал над ладонью, не касаясь её, и обжигаться перестал.

Тогда он думал, что, достигнув столь желанной пятой ступени, он легко это почувствует. А на деле узнал о преодолении порога совершенно случайно, когда он, радуясь неожиданному окну в расписании, проходил мимо тренировочного полигона, на котором майор Белый гонял группу второкурсников, и чей-то шальной фаербол, каким-то образом миновав окружающий поле зачарованный заслон, прилетел Антону в лицо. От неожиданности Шастун ругнулся, но боли не было, лишь приятное тепло да лёгкий дискомфорт в не ожидавших такой яркости зрачках. Помнится, обернувшийся на его вскрик майор Белый побледнел до полного соответствия с фамилией и чуть ли не подлетел к Антону, даром что обладал лишь магией огня и металла, а потом, поняв, что с любимым третьекурсником (ну как любимым? Майор выражал свою симпатию к самым перспективным студентам боевого отделения, гоняя их и в хвост и в гриву, требуя от них гораздо больше, чем от тех, кому повезло не стать объектом его пристального внимания. Хотя, окончив Академию, Антон преисполнился благодарности к суровому боевому магу: после устраиваемых Белым испытаний те «экстремальные» ситуации, с которыми он сталкивался на работе, казались легкотнёй) всё в порядке, побагровел и чуть ли не носом землю рыл, выясняя, какой олух допустил брешь в защите — к вопросам безопасности студентов в Академии подходили максимально серьёзно.

Вернувшись из ностальгических воспоминаний в реальность, Антон заметил, что палочка прогорела почти до середины. По его прикидкам этого количества уже должно было хватить на то, чтобы призрак проявился, то бишь стал видимым для своих, включая «освоенного» Диму, а для магов и вовсе стал непрозрачным, визуально ничем не отличаясь от обычного человека.

После краткого инструктажа — «резко пожелай стать видимым, как если бы от этого зависела чья-то жизнь» — и нескольких провальных попыток у Паши наконец получилось. Глядя на прифигевшего Поза, вежливо здоровающегося с привидением и благодарящего за содействие в спасении от упырей, Шастун окончательно убедился, что не накосячил с очками, и удовлетворённо вздохнул. Наконец-то все данные им обещания были выполнены, а новыми обязательствами он обзавестись не успел. Конечно, было бы неплохо ещё раздобыть артефакт самоконтроля над звериной частью сущности для Серёжи, но в ближайшее время этого сделать не получится — провинция-с, толковых артефакторов тут кот наплакал, а уж тем более сильных артефакторов-менталистов. Может, как-нибудь удастся ненадолго выбраться в Москву или хотя бы к родным в Воронеж, вот там-то Антон точно знает, к кому за волчьим прибамбасом обратиться. Помнится, на практике их с напарником укусил один волчара, Антону-то хоть бы хны, его растворённый в крови огонь от любой заразы берёг, а вот у древесно-земляного Женьки такой защиты не было, так что пришлось экстренно, пока не наступило следующее полнолуние, искать мастера-артефактора, ибо у Шастуна не было никакого желания быть поставленным перед дилеммой «быть загрызенным собственным соседом по комнате или убить его в процессе самозащиты». Необходимый артефакт они в итоге нашли, пусть на него и ушла половина стипендии, но дело того стоило. Потом, годика через полтора, когда они оба, получив дипломы, разъехались кто куда, друг как-то нашёл его, когда Антон приехал провести отпуск с семьёй. Впрочем, почему «как-то»? Просто нашёл: брёл по улице и, внезапно учуяв знакомый запах, не устоял перед искушением повидаться с другом — выследил и заявился к нему домой. Помнится, сестра ещё чихала не переставая, удивляясь, с чего бы это, ведь рядом не было ни одной собаки, на что Коже́вин, чуть смутившись, всё же нашёлся с ответом, соврав, что его, наверное, обшерстила какая-то из служебных собак.

***

Воскресное утро для Антона началось с валерьянки. Во-первых, назревала кардинальная перемена погоды, отчего у него раскалывалась голова, — будучи воздушным магом, Шастун имел повышенную чувствительность к происходящим в атмосфере процессам, что и давало столь неприятный побочный эффект, который получалось приглушить только валерьянкой, — а во-вторых, газовый котёл опять, сука, сломался! В третий раз уже! Предыдущие, произошедшие в среду и пятницу разы хотя бы не с утра случались.

Делать нечего, пришлось топать к вампиру — лифт отключили для профилактических работ, а левитацией, обострявшей чувствительность к стихии воздуха, лучше пока было не пользоваться.

Ждать, пока клыкастик откроет дверь, пришлось заметно дольше, чем обычно — раньше он открывал чуть ли не сразу же, как если бы сидел под дверью и ждал его прихода. В этот раз после привычного перестука Антону пришлось подождать минуту или две и постучать повторно. Не может же он где-то шляться? В это время обычно от суккуба только-только уходит очередная пассия.

После второго стука досчитав до ста, Антон уже развернулся, чтобы уйти, намереваясь заскочить к соседу вечерком, но ему наконец-то открыли.

— Доброе утро? — поздоровался чуть запыхавшийся вампир с такой интонацией, будто ставил под сомнение сам факт, что утро вообще способно быть добрым. — Что-то важное? Просто сейчас не самый подходящий момент…

— Котёл опять сломался, — виновато развёл руками Шастун.

— Да как так-то? — прифигел суккуб, от удивления чуть не отпустив придерживаемые рукою полы халата. (Интересно, где пояс посеял?)

— А я ебу? — пожал плечами Антон. — Для меня устройство техники вообще тёмный лес.

Вампир замешкался с ответом.

— Аааарс, ну ты скоро? — вклинился в их беседу громкий голос из глубины квартиры, заставив головную боль Антона усилиться от резкого звука, а самого Шастуна поморщиться. В следующую же секунду из дверей, видимо, спальни появился обладатель этого голоса, высокий худощавый парень, одетый лишь в небрежно придерживаемое на бёдрах одеяло.

Подойдя к суккубу со спины, любовник обвил его руками, кладя голову на плечо.

— Молодой человек, вы не видите, что Арсений занят? Приходите позже, а лучше никогда! — с той же громкостью продолжил шатен, «незаметно» пытаясь прокрасться пальцами под запа́х халата.

Вампир поморщился — голос новой пассии явно резанул по его чувствительному слуху.

— Солнышко, ты не мог бы подождать меня в спальне? Антон пришёл по срочному делу, — мягко, но с ощутимым нажимом ответил полусуккуб. — Обещаю, это займёт всего минут десять, а потом я снова буду весь в твоём распоряжении, — к концу фразы в голосе вампира послышались знакомые «соблазнительные» нотки, которые Шастуна обычно бесили, однако на шатена они оказали противоположное действие. Парень моментально смягчился и, громко прошептав на ухо вампиру многообещающее «Жду тебя в спальне, милый, но если ты опоздаешь, начну без тебя!», удалился. Видя столь резкую смену настроения, маг понял, что без ментального воздействия тут не обошлось, и машинально принялся прикидывать, то ли это вампирский гламор так действует, то ли суккубьи чары…

— Ну что, пошли? — деловито произнёс вампир, взяв с полки набор инструментов — видимо, прозорливо решив, что где два раза, там и третий может случиться, Арсений не стал убирать пластиковый чемоданчик вглубь шкафа.

Уже привычно пропуская вампира в дом, Антон мимоходом снял с подлокотника дивана валяющийся на нём галстук и предложил его Арсению вместо пояса, ибо для починки котла определённо понадобятся обе руки, а становиться свидетелем невольного стриптиза в исполнении суккуба у него не было ни малейшего желания. Галстук он купил вчера, поскольку во вторник их отделение Ведомства ждало какое-то официальное мероприятие, на котором все должны были быть одеты подобающе. И если взятый в аренду костюм висел себе спокойненько в шкафу, то с галстуком пришлось помучиться, ибо завязывать его Шастун не умел. Точнее, научившись, он на следующий же день напрочь забывал этот бесполезный навык. Потому и положил на видное место, чтобы не забыть попрактиковаться накануне.

С обычной лёгкостью сняв крышку котла, — мда, ломается так часто, что действия вампира стали уже чуть ли не до автоматизма отточенными! — Арсений задумчиво заглянул в непонятные Шастуну электронные потроха и нахмурился.

— Ангел, ты случайно не пытался чинить его самостоятельно? — строго спросил полукровка. Ангелом суккуб стал называть его после той самой встречи с Панфиловыми, вероятно, намекая на способность к левитации, а когда приходил в игриво-бесящее настроение, добавлял к почти привычному уже прозвищу уменьшительный суффикс. Шастун смутно представлял, как двухметрового щетинистого мужика можно называть ангелочком, но у нежитя на этот счёт явно было своё мнение.

— Я не лезу в поебень, в которой нихуя не смыслю, — ответил маг, для успокоения (не слишком-то ему нравилось слышать от бисексуального суккуба ласковое прозвище) просчитывая, при помощи каких манипуляций можно заставить подвластные ему стихии создать декоративный нимб и крылья — а что, раз уж назвали ангелом, надо ж соответствовать, да и офигевшее лицо вампира будет неплохой компенсацией за потраченные на этого нежитя нервы.

— Разумно, — кивнул Арсений, определённо соглашаясь с его жизненной позицией. — Но ничуть не объясняет того факта, что когда я в прошлый раз чинил твой котёл, накрепко замотал изолентой эти два провода, а сейчас она валяется внизу.

Прикидывая, как так могло получиться, Антон вдруг понял.

— ПАША, МАТЬ ТВОЮ, БЫСТРО СЮДА! — рявкнул участковый, радуясь, что по привычке надел на палец костяное кольцо, благодаря которому призрак мог слышать его зов, где бы ни находился. И не только слышал, но и не мог противиться приказу явиться.

— Чего опять, Тош? — высунулась из кухонного кафеля тощая полупрозрачная фигура.

— Проявись, пожалуйста, чтобы Арсений тоже тебя видел, — сдержанно произнёс Антон.

Фигура привидения налилась цветом, потеряв прозрачность. Точнее, так видел маг, прекрасно понимая, что для вампира полупрозрачный Воля только-только появился из пустоты.

— О, Павел! Не ожидал тебя ещё раз увидеть, — искренне улыбнулся Попов, и Антон запоздало вспомнил, что эти двое когда-то были знакомы. Пока их общение не перетекло в приятельскую беседу, Шастун поспешил задать очень важный вопрос, зная, что владельцу кольца призрак не ответить не сможет. Не по-дружески, конечно, использовать подобный козырь, но а в неизвестных целях технику поганить разве по-дружески?

— Признавайся, это ты котёл сломал?

Воля развёл руками.

— Я не нарочно, Тош. Просто после очередной подпитки пролетал сквозь него, случайно задел пальцем проводок и вдруг почувствовал, что могу влиять на мелкие объекты. Ну и не устоял перед искушением…

Призрак явно о чём-то умолчал, но у Антона не было никакого настроения докапываться до истины — придремавшая было боль от его собственного крика проснулась ещё более злой, чем была, и теперь подобно медведю-шатуну вымещала свой гнев на многострадальной голове мага.

— Впредь не суйся внутрь котла, — чётко приказал Шастун, зная, что нарушить однозначный запрет привидение не сумеет.

После выяснения обстоятельств Арсений быстро починил котёл — всего-то потребовалось заново соединить оголённые провода и вновь замотать их изолентой. Антон по привычке спросил, что он должен за эту услугу, хоть в прошлые пару раз вампир ответил, что своему ангелу-спасителю чинит технику бесплатно. В этот раз он изменил формулировку, заявив, что был очень рад встретиться с давним приятелем, которого не ожидал больше увидеть, и, обращаясь к призраку, добавил, что ждёт его в гости где-нибудь после обеда. Ну да, в перерыве между сексом с нынешним любовником и вечерним поиском следующей пассии у него как раз найдётся время поболтать с нематериальным товарищем.

***

Уже позже, вечером, Антон вспомнил, что вампир так и ушёл подпоясанный его галстуком. Но время было позднее, суккуб наверняка болтался в очередном клубе, — или где там этот донжуан своих одноночек цепляет? — так что маг отложил это дело на завтра.

В понедельник, когда участковый вернулся с работы и переодевался в домашнее, в дверь знакомо постучали. Шастун открыл, подспудно ожидая, что аксессуар ему вернут изрядно помятым — а как же иначе, ведь, подпоясываясь, Арсений завязал его бантиком, — но суккуб, клыкасто улыбнувшись, протянул ему идеально отглаженный, и, кажется, даже благоухающий галстук. Интересно, вампир его постирал, или это просто парфюм у него такой стойкий?

В этот раз нежить был при полном параде — рваные джинсы подвёрнуты, обнажая изящные щиколотки (Антону на это даже смотреть холодно было, а полувампир, видимо, от зябкой весенней погоды ничуть не страдал), модное пальто расстёгнуто, как и воротник видневшейся из-под него дорогой рубашки. Видимо, нелюдь заглянул к нему, отправляясь на ежевечернюю охоту в очередном развлекательном заведении.

Антону вдруг пришло в голову, что он когда-то видел вампира в официальном костюме и при галстуке, так что, недолго думая, маг попросил научить его завязывать сей капризный предмет одежды.

— С твоей-то работой забивать память столь бесполезным умением? — усмехнулся вампир. — Давай лучше поступим иначе, ангел.

И, не давая времени осознать сказанное, быстро накинул ему на шею полосатую ленту галстука, отточенным ловким движением завязывая какой-то сложный узел. Антон не успел даже решить, возмутиться ему по поводу нарушения личного пространства или поблагодарить за решение проблемы, когда Арсений, ослабив петлю галстука — бррр, ну и прохладные же у него пальцы! — и привстав на цыпочки, снял с него сей капризный аксессуар и протянул в руки. Причём — что окончательно добило Шастуна — МОЛЧА.

— Ээм… Ну спасибо, — кое-как выдавил из себя маг.

— Ну пожалуйста, — подмигнул вампир и, на прощанье пожелав удачного свидания, — всё-то этот суккуб по себе меряет! — удалился.

***

— Опять ты?

— Опять я, — согласился вампир, постучавший к нему в среду вечером. — Ну как прошло свидание?

— Скучно, — честно признался Антон, вспомнив всю эту тягомотину с празднованием какой-то там хрени, к которой его отделение Ведомства никакого отношения не имело, но для пущей торжественности прийти заставили всех. — Только это было не свидание, а дурацкое рабочее мероприятие.

— Аааа, — протянул суккуб. — Ну тогда я пошёл. До свидания, ангел.

Антон тупо проводил спину соседа взглядом, пытаясь понять, зачем же тот приходил.

Chapter Text

Мало кто знает, что царским указом от 1801 года граф Василий Степанович Попов усыновил не двоих сыновей своей возлюбленной Каролины, а троих.

Если уж на то пошло, никто из ныне живущих, кроме самого Арсения.

***

Арсений Попов, как и его брат Павел, появившийся на свет на чёртову дюжину минут раньше него, родился 9 марта 1793 года. От матери он унаследовал не только внешнюю привлекательность, изрядную часть которой составляли потрясающие лазурные глаза, но и свою суккубью сущность. Как, впрочем, и прочие его братья и сёстры, коих в сии не знавшие надёжной контрацепции времена родилось преизрядно.

Выбирая, которого из отпрысков усыновить, — Василий Степанович не был женат, поскольку Каролина была простой актрисой, общество не приняло бы подобного мезальянса, что и послужило причиной для усыновления родных по крови детей, — их отец руководствовался не сердцем, но разумом.

Его старшего брата Павла, бойкого и кареглазого, — Павлушу, как называла его мать, — папенька выбрал наследником, поскольку тот отличался крепким здоровьем и мечтал стать знаменитым полководцем. Словом, идеальный продолжатель славной фамилии.

Александра — Сашеньку, их младшего братика-погодку — папа́ избрал за прилежание и послушание, а также благородство натуры.

Арсений, — впрочем, тогда ещё Арсюшенька, — узнав, что вошёл в число счастливчиков, был немало удивлён. Он не имел ни военных стремлений старшего братца, ни покорности младшего, будучи их совершеннейшим антиподом. Оба его законных брата были кареглазыми, его же глаза унаследовали материнский цвет. Павлуша и Сашенька охотно выполняли любое поручение отца, а он ненавидел подчиняться. И старший и младший мечтали о том, чтобы отец взял их с собой на охоту, а мягкосердечному Арсюшеньке гораздо приятней было подкармливать воробьишек, чесать за ухом кухонную кошку-крысоловку или заплетать косы многочисленным сестрицам. Братья любили разыгрывать шуточные баталии прежних времён, воображая себя героями какой-нибудь войны, а маленькому пацифисту Арсению такие игры претили. Если бы в конце восемнадцатого века были бы хиппи, маленький Арсюша наверняка записался бы в их ряды. Тем более, что годам эдак к двенадцати его интерес к прекрасному полу окончательно окреп, и философия make love not war стала для него особенно актуальна. Да и бунтарский дух, определённо передавшийся от матери, достойным наследником его вовсе не делал.

Так что, когда отец вызвал его в свой кабинет, Арсюша перебирал в мыслях все недавние шалости, гадая, какую из них на этот раз обнаружили: подмоченный ли нарочно порох (жалко же зверюшек!), разбитую ли случайно чашку мейсенского фарфора, а то и вовсе, быть может, изгвазданную черникой рубашку и полуощипанного гуся, оставившего ему на память здоровенный синяк на ноге — печальный результат его попыток самостоятельно сделать чернила и обзавестись своим собственным комплектом перьев. И совершенно не был готов услышать не очередную нотацию, во время которых папенька сердито расхаживал по кабинету взад-вперёд, а то и вовсе ударял кулаком по массивному инкрустированному бюро, а сухое короткое «я подал ходатайство об усыновлении». Ошеломлённый столь неожиданным известием, Арсюша не дерзнул бы задать отцу напрашивающийся вопрос, но тот, прочитав на лице сына вполне очевидное недоумение, соизволил пояснить, что при должном старании упрямство превращается в упорство, а своеволие в несгибаемость, а такие качества он бы хотел видеть у своего законного сына.

После обучения в гимназии Арсений был принят на военную службу — он уже и забыл, в каком чине, поскольку вскоре разразилась война 1812 года, на которой он, к собственному удивлению, проявил немалую доблесть и потому был удостоен целого ряда повышений в звании.

В дальнейшем он принимал участие и в другой войне — Кавказской.

Именно на Кавказе, в возрасте двадцати семи лет, Арсений из чистокровного суккуба (народ его матери избегал партнёров своей расы, да и большинство рождённых от связи соблазнителя и человека детей наследовали способности сверхъестественного родителя, а потому считались чистокровными) стал наполовину вампиром. Наполовину — потому что среди нечисти считалось, что вампиром может стать лишь человек, но на практике это оказалось не совсем так.

Его обратил Вольдемар, — несмотря на недавнюю войну с Наполеоном, французский язык всё ещё был в моде, поэтому в ходу были такие переиначивания имён, как Пьер, Вольдемар и Мишель, — когда Арсений попал в лазарет с тяжёлым ранением, грозившим летальным исходом. То ли вечно молодому врачу приглянулась его внешность, то ли посодействовали непроизвольно включившиеся суккубьи чары, то ли ещё что… Словом, причин Арсений не знал. Он лишь помнил, что пришёл в себя, когда к его губам прижималась чья-то рука, а во рту был приятный сладко-солоноватый вкус, в котором он далеко не сразу узнал кровь.

Вольдемар стал его проводником в вампирскую жизнь, обучая и отвечая на вопросы. Впрочем, многих ответов зеленоглазый врач и сам не знал, поскольку, в отличие от Арсения, до своего обращения был простым человеком.

Арсений же был суккубом, и потому во многом отличался от обычных вампиров. Так, у него билось сердце, — пусть медленней, чем у людей, но билось! — он легче контролировал свою жажду, лучше переносил солнечный свет, мог посещать церковь, не покрывался ожогами от серебра или святой воды, да и температура его тела была выше комнатной, лишь на градус или полтора отличаясь от присущей нормальным людям. Для себя он объяснял эти странности тем, что вампиром стал не полностью, а лишь частично, мол, вампиром стала его человеческая половина, а суккубья какой была, такой и осталась.

Стройный зеленоглазый Вольдемар открыл для него не только новую полужизнь-полупосмертие, но и новую сторону любви.

Пусть и вынужденные скрывать свои отношения, они провели вместе прекраснейшие два года, оборвавшиеся безвременной гибелью Вольдемара: даже вампирская регенерация не способна собрать воедино тело, растерзанное на множество кусочков беспощадным взрывом. А ведь Арсений всегда думал, что первым умрёт он сам, всё-таки из них двоих именно он, рискуя жизнью, вечно отправлялся на передовую. Но, видать, у судьбы на него были другие планы.

После кончины возлюбленного в нём что-то надломилось, как будто глубоко внутри вновь проснулся испытывающий отвращение к войне маленький Арсюшенька, так что, сымитировав серьёзное ранение, Арсений с полным правом вернулся к мирной жизни.

Почему-то, возвращаясь в Петербург, он ожидал, что всё станет как раньше, совсем забыв, что раньше он не был наполовину вампиром.

Однако стало. Почти.

В городе его встретило обилие женского внимания, которого он был почти лишён на Кавказе, и Арсений с удивлением обнаружил, что способен утолить вампирскую жажду суккубьими методами — флиртуя, заигрывая, танцуя на балах и предаваясь постельным утехам, благо присущий вампирам гламор лишь усилил действие его красоты и природного обаяния, унаследованных от матери. Правда, теперь для достойного самочувствия требовалось гораздо больше романтического внимания со стороны людей — если раньше он без проблем мог продержаться без прекрасного пола пару-тройку месяцев, то теперь и неделя абсолютного воздержания была практически недостижимым рубежом. Приходилось брать количеством связей.

Впрочем, как вскоре выяснилось, количество легко можно было заменить качеством.

С прекрасной Аннет его свёл случай — девушка была дочерью давнего друга отца и потому вместе со своим папенькой присутствовала на отпевании скончавшегося всё в том же 1822 году Василия Степановича. В тот раз она перекинулась с безутешным Арсением лишь парой официальных фраз, выражая свои соболезнования, но спустя несколько дней её отец, выразивший желание помочь сыновьям сослуживца уладить кое-какие вопросы с документами, появился в их петербуржском доме, да не один — больно уж приглянулся его дочери безутешный сын друга, да и партия была достойная.

По ряду признаков Арсений определил, что скромница Аннет и есть его истинная, равно как отец приходился истинным маменьке. Из всех волшебных народов подобное явление существовало только у суккубов, и, став наполовину вампиром, Арсений начал сомневаться в том, что это свойство его всё ещё касается.

Однако же коснулось.

Благодаря тому, что невеста, а в дальнейшем жена, приходилась ему истинной парой, Арсений забыл о необходимости во всех прочих партнёршах и партнёрах. Таково было главное свойство предназначенных для суккубов вторых половинок — утолять их жажду внимания, любви и страсти. Как выяснилось, это распространялось даже на его возросшие ввиду вампиризма потребности.

Они провели вместе не один десяток лет, но его возлюбленная была обычным человеком, а он оставался прежним, будучи даже не просто суккубом, срок жизни которых втрое превышает человеческий, но и вампиром, нестареющим и почти бессмертным. Подобравшись к черте, после которой он выглядел бы уже скорее ровесником их сына, он поведал Аннет часть правды о себе, умолчав о наиболее неприглядных деталях, и они удалились доживать свой век в отдалённое имение, где спустя пару лет его постаревшая супруга скончалась от чахотки, оставив вечно молодого мужа горевать.

Инсценировав самоубийство безутешного вдовца, Арсений направился в Москву, где, связавшись с местными вампирами, обзавёлся новыми документами и под почти не переделанным именем Arsène Basile Prêtre¹ перебрался во Францию.

После двух десятков лет вынужденного безудержного разврата — новая пара для суккуба рождалась лишь спустя девять месяцев после смерти предыдущей — Арсений наконец нашёл своё счастье с Батистом, прекрасным — хотя для суккуба каждый человек прекрасен, но Батист и по оценкам людей был невероятно красив — девятнадцатилетним художником с лучистыми серыми глазами.

Аннет, Батист, Луиза, Элдон, Виттория, Мануэль — Арсений помнил имя каждой встречавшейся ему истинной пары, бережно сохраняя в памяти каждую чёрточку возлюбленных. Увы, в отличие от него люди были прискорбно хрупки, умирая то от старости, то от болезни, то от войны или досадного несчастного случая. И, как назло, все как один отказывались от его предложения подарить вечную вампирскую не-жизнь.

***

Оплакав и похоронив Маноли́то, Арсений во второй раз вернулся на родину, точнее, в СССР. В прошлый раз возвращение подарило ему не только супругу-истинную, но и дочь, второго ребёнка за его долгую жизнь, так что первым делом он разыскал своих потомков. Выяснилось, что род его сына прервался, а вот дочуркиных отпрысков удалось найти. Таковых оказалось трое — его шестидесятипятилетняя внучка-суккубка, которую он помнил ещё ребёнком, обосновавшаяся в Ленинграде, который он по привычке звал Петербургом; сорокадвухлетняя правнучка-человек, работающая хирургом в одной из больниц Калуги; и её дочь, едва окончившая университет праправнучка, только что вышедшая замуж и переехавшая в Воронеж. Рассудив, что где замужество, там и дети скоро пойдут, — а повидать пятое поколение своих потомков одинокому полувампиру очень даже хотелось, — Арсений с лёгким сердцем перебрался в Воронеж. И всякий раз, когда военнообязанного мужа его праправнучки переводили в другой город, непременно следовал за семьёй, тайком присматривая за дальними потомками и по мере возможностей оберегая их. Всё равно до того, как его очередная истинная пара вырастет, оставалось ещё много времени.

В какой-то момент муж его праправнучки ушёл в отставку, а пра-пра-правнучка, почему-то из всех городов привязавшаяся именно к этому захолустью, поступила в один из местных вузов и уезжать в большой город явно не собиралась, так что переездов в ближайшие годы не предвиделось. Арсений, раньше перебивавшийся съёмными квартирами, выкупил сразу две соседние в том же районе и переоборудовал их под свои нужды, благо в деньгах он за всю свою долгую жизнь никогда не нуждался, умело приумножая то, что осталось ему в наследство от отца, и что он каким-то чудом за все эти годы не растерял, несмотря на революции, войны и мировые финансовые кризисы — должно быть, фортуна, купившись на его смазливую мордашку, изрядно приправленную вампирским гламором и суккубьими чарами, сделала его своим фаворитом.

***

Впервые заметив в ставшем уже практически родным подъезде высокого парня, достаточно рассеянного, чтобы не заметить, что кнопка вызова лифта уже нажата, Арсений и не думал об истинных. Обычно он свято блюл вампирское правило «не питайся там, где живёшь», ибо его мирная суккубья сущность не желала наблюдать вполне закономерные конфликты внутри орды его бывших, настоящих и будущих, но в этот раз почему-то захотелось сделать исключение.

Однако на его осторожные заигрывания парень грубо рявкнул «Какое вам дело?», и Арсений запоздало понял, что перед ним маг, ведь только маги отличались иммунитетом к обычно безотказному вампирскому гламору. От унизанных кольцами рук немного тянуло табаком, так что, зная номер квартиры нового соседа, Арсений поспешил на выходящий на ту же сторону балкон, надеясь, что парень не решится курить в съёмной квартире, предпочтя выйти на балкон, и можно будет как следует его разглядеть, решая, стоит ли он того, чтобы впервые за долгое время воспользоваться ещё и суккубьими чарами.

Арсений совершенно забыл, что с двадцати семи лет не переносил табачный дым, слишком уж резавший его обострённый нюх, так что, когда случайный ветерок донёс до него ненавистную вонь курева, моментально выбившую из глаз слёзы, он зашёлся в удушающем кашле и решил, что такой партнёр ему нафиг не нужен.

Однако что-то в маге его всё-таки зацепило, потому что вечером Арсений с удивлением обнаружил себя перед дверью своего нового соседа.

Позвонив в дверь, он не успел даже придумать повод своего визита, отвлёкшись на мимолётную мысль о том, что когда ему в следующий раз вдруг понадобится прийти к кому-то незваным, надо будет не звонить, а стучать, ибо современные электрические звонки слишком уж громкие. А в следующий миг ему уже открыли.

— О, вспомнил?.. — произнёс объект его сегодняшней охоты, сжимая в руке вещь одного из соседей (судя по запаху, того мелкого очкарика из смежной квартиры, из всего подъезда только от него вечно больницей несёт), и Арсений не преминул воспользоваться удачным шансом.

— Разве вас можно забыть? — включил чары суккуб, для усиления воздействия приближаясь к парню, маскируя это под банальное желание опереться о косяк.

— Вы по какому вопросу? — маг спрятался за сухим официальным тоном. Гомофоб он, что ли? Хех, ну пусть попробует отрицать присущую людям бисексуальность, всё равно Арсений его соблазнит. Для подкрепления воздействия суккуб добавил в голос чарующих ноток.

— Зашёл поприветствовать нового соседа, — изогнул сомкнутые губы в улыбке Арсений, приберегая козырь в лице ослепительной голливудской на потом.

— Поздновато для приветствия, Арсений. Многие в это время уже спать ложатся, — удивил незнакомец, откуда-то знающий его имя, и взялся за ручку двери. Ах, так ты у нас строишь из себя недотрогу, хоть сам наводил справки? Ну держись!

— Вы столь заинтересовались моей персоной, что узнали моё имя? Польщён. Жаль, что мне не у кого узнать ваше, — произнёс он витиеватую фразу, впервые за долгое время вплавляя чары в каждый произнесённый звук.

— Шастун Антон Андреевич, участковый уполномоченный полиции, — кажется, подействовало. Да и не могло не подействовать, но парень из последних сил продолжил ломаться: — Ещё вопросы?

— Замечательно. Антон, — могу я вас так называть? — вы позволите зайти? — хо-хо, а вот этого высоченный милашка явно не ожидал, а ведь стоило бы!

Спеша закрепить произведённый эффект и уже прикидывая, сколь горячей будет его ночь с магом, Арсений выложил свой козырь, торжествующе улыбнувшись.

И в тот же миг в него ткнули чем-то жёстким, отчего по телу пронеслись неприятные мурашки, вечно предшествовавшие оцепенению. Проклятье, откуда у него тополь?

Для уверенности его потыкали ещё пару раз и перестали. Арсений наконец сумел разглядеть обездвижившее его оружие, заметив в руках призадумавшегося парня… Швабру? Серьёзно? Кто в век технологий пользуется не пылесосом или на худой конец пластиковой либо металлической шваброй с кучей всяческих наворотов вроде рукояти отжима, а обычной деревянной, да ещё и сделанной из тополя?!

Вздохнув, его визави отставил швабру куда-то в сторону и сократил дистанцию. Увидев скачущую на красивых длинных пальцах искорку, да и запоздало оценив скорость реакции, Арсений понял, что перед ним не абы какой маг, а боевой. В отличие от всех прочих магов боевые обычно пытались его убить или хотя бы искалечить, и внезапное открытие столь неудачной направленности мага его испугало.

Сначала зеленоглазый — наконец-то Арсений сумел разглядеть цвет его глаз! — попытался убрать его руку с дверной коробки, но вампир и без того знал, что не получится, так что просто внаглую наслаждался проявлением хоть какой-то инициативы. Затем, пробормотав парочку непечатных выражений, он подошёл ближе, причём с таким решительным видом, что полувампир уже всерьёз испугался перспективы не увидеть следующее поколение своих потомков, и потому вложил всю свою любовь к жизни в усиленное излучение суккубьих чар, изо всех сил надеясь, что они наконец-то проникнут хотя бы до того уровня, на котором маг его пожалеет и пощадит.

Но маг лишь максимально открыл дверь и, пользуясь своей худобой, протиснулся в щель между ней и Арсением.

И встал сзади, всё ещё близко-близко, жарко дыша в затылок.

Арсений уже не знал, чего ожидать — то ли его сейчас прикончат на месте, то ли ему попался извращенец, который хочет воспользоваться его неподвижным телом. Суккуб представил, как об его ягодицы будет тереться возбуждённый член, и мысленно согласился, что столь оригинального секса с очередным любовником-однодневкой у него ещё не было. Вот изнасиловать его как-то пытались, да, но попытка быстро перетекла в акт удовольствия, ибо изнасилование — это только если без согласия, а истощённый пятидневным путешествием полувампир был определённо согласен подкрепиться похотью того мужчины, да и от проявлений садизма партнёра Арсений легко избавился, воспользовавшись суккубьими чарами, которые и в самом чёрством человеке пробудили бы трепетную нежность. Ну или, на худой конец, обжигающую жёсткую, но не жестокую, страсть.

— Твоё счастье, прилипала, что мне известно, что все твои «пассии» уходили от тебя живыми и относительно здоровыми, иначе я б уже собирал осину для костра, — с насмешкой выдал маг, когда Арсений уже склонялся к версии, что перед ним, а точнее уже позади, распоследний из маньяков, которого даже присущее расе соблазнителей волшебство не берёт.

«Значит, он всё-таки выбрал извращённый вариант», — порадовался полувампир, когда до него дошёл смысл произнесённой парнем фразы. Арсений почувствовал, как его обхватывают чужие руки, и уже предвкушал, что они потянутся к его ширинке, — надо же как-то его недонасильнику-извращенцу добраться до попы Попова, к которой маг уже приятно так прижимался, — но вместо этого его приподняли и потащили, да не в квартиру, как этого можно было бы ожидать, а в угол лестничной площадки!

А потом ещё и какое-то заклинание наложили. Ну точно извращенец.

— Постой в углу, подумай над своим поведением. Воспитанные мальчики не ходят в гости к раздражённым боевым магам в полдесятого ночи, это невежливо, — напутствовал его маг и… ушёл?

Серьёзно ушёл?

Не быстренько сходил в квартиру за чем-то, — той же шваброй, к примеру, мало ли сколь специфичны его вкусы? — а реально ушёл, закрыв за собой дверь на ключ?!

Арсений был потрясён. За всю свою двухсотлетнюю жизнь он ещё не встречал настолько непредсказуемых людей.

Приблизительно на исходе второго часа вынужденного остолбенения в голове Арсения таки проскользнула мыслишка о том, что теоретически парень вполне может оказаться его истинным, но, помня о том, что маги отличаются крайне медленным старением и практически неограниченным сроком жизни, пришёл к выводу, что его чудно́му соседу вполне может быть за полвека, так что суккуб отбросил эту слишком ничтожную, по его мнению, вероятность.

Когда вязкое ощущение паралича наконец отпустило его, Арсений вернулся домой и принялся лечить нервы, заедая стресс любимым с детских лет лакомством — вишней в шоколаде, благо двойственность природы позволяла ему без проблем питаться человеческой пищей. Слегка успокоившись, он пришёл к выводу, что как-то поблагодарить странного мага всё-таки надо, торопливо написал ему записку перьевой ручкой (ибо, ностальгируя по временам своей юности, современными шариковыми откровенно брезговал) и всунул её в щель двери, а в почтовом ящике оставил плитку шоколада с вишней и коньяком, надеясь, что по части сладкого вкусы парня не слишком расходятся с его собственными. Да и, кажется, маги огненной стихии охотно употребляют алкоголь, так что ему должно понравиться.

Поблагодарить за неожиданную пощаду лицом к лицу Арсений поостерёгся — вдруг в следующий раз странный сосед окажется не столь добр?

***

К огромному удивлению Арсения, спустя несколько дней маг сам постучался в его дверь.

К счастью, спросонья полувампир отличался заторможенной мимикой, так что всего объёма своего офигевания не выдал.

— У меня сломался газовый котёл, из крана течёт только ледяная вода, — сухо проинформировал его маг. Хотя… Может, это такое завуалированное предложение?

— И ты решил воспользоваться моей ванной? — плавно повёл бровью суккуб, зная, сколь мощно это обычно действует на объекты его сластолюбивой охоты. — Потереть тебе спинку?

— Нет. Мне сказали, что ты разбираешься в этой технике, — парень, видимо, растерялся от такого напора. Ну ничего, стоит только добавить усилившихся от почти суточного голодания чар…

— Оооо, ты приглашаешь меня в гости? — ну да, зайти в дом уважающего себя боевого мага без его на то желания невозможно. Странно, что новому соседу вообще пришлось придумывать повод для визита, ведь ему достаточно было просто заглянуть к нему без повода, и следующее утро они бы встретили бурным сексом на огромном ложе суккуба, сделанном по его специальному заказу на случай спонтанной групповушки или как раз такого вот долговязого любовника.

— Один раз. Только для того, чтобы с газовым котлом разобраться, — до чего же милые самооправдания у этого ушастика! Арсений даже вспомнил его имя, хотя обычно не засорял память подобной информацией, называя случайных партнёров банальными ласковыми прозвищами типа солнышек-кисонек-заинек и иже с ними.

— Один раз, как говорится, не пидорас, — произнёс он, с удовольствием оглядывая стройную фигуру будущего любовника — его всегда привлекали рослые, но при этом изящно сложённые мужчины. Наверное, потому что открывший в нём гомосексуальные склонности Вольдемар, единственная его любовь, не принуждённая истинностью, а случившаяся сама собой, ведь к моменту их знакомства вампиру уже было за триста, был именно таким — высоким и худощавым.

И столь же потрясающе зеленоглазым.

— Мне за шваброй сходить? — в устремлённых на него глазах будто полыхнуло пламя, и Арсений осадил себя. Несмотря на всю схожесть с Вольдемаром, перед ним не его возлюбленный вампир, и даже не обычный человек, а непредсказуемый маг, поэтому лучше оставить прошлое в прошлом и позволить Антону вести в их странных недоотношениях.

Прямо как был, в накинутом на голое тело — суккуб всегда спал обнажённым — шёлковом халате, приятно оглаживающем кожу и выгодно обрисовывающем все достоинства его идеальной фигуры, Арсений направился в квартиру соседа.

Зайдя на кухню, полувампир вдруг понял, что уже бывал здесь когда-то. Ну да, точно, здесь же раньше жил Павел, который тоже был в его вкусе, но карими глазами и носом с горбинкой он слишком походил на Манолито, служа извечным напоминанием о последней потере и многолетнем одиночестве.

Арсений приступил к диагностике — как ни крути, ему вовсе не хотелось, чтобы симпатичный маг замёрз. Да и, возможно, получив результат в виде работающего котла, Антон смягчится и наконец-то перестанет строить из себя недотрогу?

С устранением поломки — да что там той поломки, всего-навсего рассохшаяся от старости изолента рассыпалась на мелкие кусочки — полувампир медлил. Во-первых, его сильно отвлекало присутствие наблюдающего за его действиями Антона, суккуб чувствовал на себе его взгляд, слышал мелодию его дыхания и сердца, невольно представляя то, как она изменится, когда они наконец дойдут до постели, или, может, предадутся страсти прямо на кухонном столе… Так, спокойно, сначала ремонт, потом секс. Так вот, а во-вторых, если сделать вид, что на устранение неполадки ушло немало времени и сил, то когда он наконец справится с этой «тяжёлой» задачей, радость и благодарность измученного ожиданием парня многократно возрастут, а с ними и шансы наконец почувствовать горячую кожу этого пламенного мага… Охолонись, сеньор Сасердо́те! Если не можешь держать себя в руках, вместо этого жадно представляя, как будешь держать в них Антона, пройдись лучше до своей квартиры за инструментами, они тебе понадобятся, чтобы произвести впечатление, будто поломка весьма и весьма серьёзна, и тогда шансы завлечь этого милого юношу в постель значительно возрастут…

К тому времени, как он, не в силах больше изображать усердную работу, сделал вид, что котёл наконец-то починен, хотя на самом деле разъединившиеся проводки привёл в порядок сразу, как только сходил за инструментами, да ещё и для пущей надёжности укрепил все сомнительные места изрядным слоем изоленты, так что в ближайшие лет десять новая поломка газовому котлу не грозила… Словом, к этому моменту Арсений уже настолько одурел от желания, что на вопрос о долге понёс какую-то пургу, вымогая поцелуй.

И огрёб метлой. К счастью, сделанной не из тополя.

***

Повторный отказ лишь раззадорил суккуба, и спустя несколько дней интенсивного подкрепления сил страстью любовниц-однодневок, — хотя правильней было бы назвать их одноночками, — Арсений, подготовив задабривающую речь и дары в виде добротного коньяка и «пьяной» вишни, вновь постучал в дверь мага-недотроги.

Но, видимо, чары сытого суккуба оказались слабоваты для непрошибаемой брони Антона, потому как тот невесть с чего взбеленился, скаламбурив что-то на тему горлышка бутылки и своего горла — очень, между прочим, соблазнительного, его так и хотелось осыпать поцелуями и нежными, чтобы не прокусить ненароком тонкую светлую кожу, укусами, оставить на нём багровые следы своей страсти…

Кажется, замечтавшись, Арсений ненароком выдал что-то из этого вслух, поскольку маг окончательно вскипел и послал его куда подальше. Тут у неотразимого — к счастью, не в буквальном смысле, в зеркалах он вполне даже видел своё отражение, чему был несказанно рад — полувампира наконец взыграло ущемлённое очередным отказом самолюбие, и он обиделся.

Серьёзно так обиделся. В последний раз он так сильно обижался, ещё будучи ребёнком.

Наверное, именно поэтому вместо взрослого игнорирования он прибегнул к откровенно детским способам отомстить обидчику всевозможными пакостями. Распустил о маге множество очерняющих слухов, бросал горящие спички в его почтовый ящик, подавая дурной пример детям, и даже, к собственному удивлению, отказался от гейских пятниц. Раньше-то он стабильно раз в неделю вместо обычного клуба шёл в «Синий ирис», устраивая себе своего рода рыбный день, хоть сравнение было и не самым удачным, ведь мужчин он любил, в то время как рыбу с детских лет ненавидел и есть отказывался.

Вредный маг, как ни странно, тоже в долгу не оставался, то и дело устраивая ему ответные подлянки, а ведь казалось бы, взрослый же мужик, как минимум четверть века разменял, а то и целых три, хрен их, этих нестареющих магов, разберёт…

***

Когда очередная однодневка-одноночка, склеенная с неделю назад миниатюрная блондинка, вдруг оказалась боевым магом и запустила в него огненным шаром, Арсений несколько удивился — давненько с ним подобного не бывало. Иронично: ища в любовницах максимальную противоположность несносному Шастуну, он помимо воли выбрал ту, которую роднила с этим дылдой пламенная стихия.

Когда скулу обожгло болью, он лишь поморщился — ну да, давненько ему не приходилось уворачиваться от чужих атак, растерял сноровку в благодатной мирной Испании, совсем забыв о специфическом нраве соотечественников.

Когда усилиями борова, по какому-то недоразумению являющегося братом хрупкой магички, полувампира настиг паралич, Арсений не удивился, а лишь мысленно попрощался с жизнью, ибо сделать это вслух, к сожалению, не мог.

А вот когда его заслонили чьи-то широкие плечи, а знакомый голос рявкнул что-то строгое, заступаясь за него перед собратьями по ремеслу, Арсений не потерял челюсть лишь потому, что она никак не могла выпасть из скованного тополиным бездвижьем рта.

И уж тем более он не ожидал, что, прогнав магов-недоучек восвояси, Антон обработает полыхающий болью ожог анестетиком и каким-то заживляющим средством, а уж тем более что возьмёт его на руки и потащит до дома. Пешком на восьмой этаж, пыхтя от неудобства, невесть с чего чуть прихрамывая и по вполне понятным причинам неистово матерясь, но таки доставит домой! И ведь не поленился же нашарить в его кармане ключи (Арсений постарался запомнить ощущение окольцованных рук, уверенно орудующих в его брюках), да ещё и не просто сгрузил его в пределах любимой квартирки, но мягко опустил его на диван и даже включил телевизор, чтобы вампиру, остолбеневшему, кажется, уже не только от тополя, но и от высшей степени охуевания, было чем скрасить оставшиеся часы бездвижного лежания.

Это-то его и добило, послужив эдакой вишенкой на торте.

Арсений понял, что, истинный или нет, странный долговязый маг определённо слишком чу́дный, чтобы в него не влюбиться.

***

Окрылённый обнаруженным в себе чувством, Арсений торопливо прикинул, как можно подобающе отблагодарить чудаковатого мага за своё спасение, и не нашёл ничего лучше единорожьей пыли, баночка которой хранилась у него с незапамятных времён. Некогда одна его случайная любовница, оказавшаяся магичкой-целительницей, оставила ему на память о себе такой вот сувенир, стоивший в те времена сущие гроши. Вампиру никто не продал бы зелья, а на эффективность обычных лекарств этот порошок не действовал, иначе Арсений бы давно уже скормил его своим истинным, продлевая им жизнь насколько это вообще возможно, так что стекляшка и вправду была для него бесполезным сувениром, своего рода данью сентиментальности, ибо к той целительнице он был на удивление сильно и нелогично для мимолётного приключения привязан.

Антон снова ошеломил его, использовав крупинку порошка для усиления знакомо пахнущего противоожогового зелья. Что за странное у него терпение: то он от сущего пустяка выходит из себя, то делает для него то, на что сам Арсений пошёл бы лишь ради своего истинного. Вот ведь чудно́й ангелок…

***

Осознав столь внезапно свалившуюся на него влюблённость, Арсений как-то незаметно для себя стал завсегдатаем «Синего ириса» и ряда других гей-клубов, коих даже в этом захудалом городишке оказалось немало. Лишь пятница так и осталась вечным исключением, из гейского дня превратившись в гетеросексуальный.

Правда, однажды ему пришлось сделать внеплановое исключение.

Но там и повод был особый — слишком уж его ангел предвкушал свидание с этой девушкой, слишком уж Арсений терзался муками ревности. Вампир, забыв про свои планы на вечер, проследил за ними, легко оставшись незамеченным, и, услышав названный таксисту адрес, поспешил туда, каким-то чудом даже — не иначе как сама госпожа удача вновь решила подыграть своему фавориту, — умудрившись опередить резвый автомобиль.

Затаившись на площадке между первым и вторым этажами, откуда открывался необычайно хороший обзор на происходящее, и увидев, как эта ничем не выделяющаяся среди тысяч других девушка нагло целует его Антона, Арсений был готов впервые за долгие годы убить не ради долга или самозащиты, а из банальной ревности. Но быстро образумился, вспомнив, что о покинувших этот мир помнят лишь хорошее, в то время как о предавших вспоминают с омерзением.

Он подловил её, изобразив, будто долго копается с почтовым ящиком. На входе в лифт она лишь опасливо глянула на него, будто проверяя, похож ли он на маньяка, к моменту остановки кабины на своём этаже она уже не желала отходить от Арсения, а на выходе, вернувшись с ним на первый этаж, прямо-таки изнывала от страсти.

Пока они ехали к нему на такси, соперницу окончательно сорвало с катушек, она лезла к Арсению с поцелуями и пошлыми ласками, но её действия, как ни странно, почти не распаляли в суккубе ответной страсти, вызывая почти жалостливую брезгливость. Но у Арсения не было особого выбора: либо он переспит с ней, окончательно отвадив её от Антона, либо девушка достанется его ангелу, чего вампир позволить никак не мог. Поэтому, едва за ними захлопнулась входная дверь, он набросился на неё со всем пылом, который только сумел наскрести.

Казалось странным впервые в жизни и не-жизни целоваться не по любви или из жажды обладать, а лишь от перцово-жгучей смеси ревности и желания отомстить. Было в этом какое-то извращённое удовольствие — целовать её губы, будто пытаясь отнять подаренный магом поцелуй, по ошибке попавший не на те уста, обнимать её так, как обнимал он, мстительно наслаждаясь тем, как в пароксизме блаженства она выкрикивает его, а не Антона, имя — и правильно, ведь имя его ангелочка имеет право выстанывать только он!

…Подстроить дело так, чтобы Шастун всенепременнейше столкнулся со своей неверной пассией в лифте, было легче лёгкого. По крайней мере, хватило лишь чувствительного вампирского слуха и щепотки суккубьих чар.

***

Когда маг третий раз за неделю постучал в его дверь, Арсений поначалу почти не услышал, потому как был несколько занят выцеловыванием живота своего очередного любовника и решил, что ему просто показалось. Второй стук дал понять, что это не фантазия, и его ангелок действительно прилетел к нему на крыльях любви невесть по каким причинам решил обломать ему «закусочный» утренний секс.

Спеша к Антону, пока тот не ушёл, суккуб торопливо накинул халат, забив на потерявшийся где-то пояс. Услышав, что злополучный котёл в который уже раз приказал долго жить, он даже не знал, стоит ли это понимать как странные заигрывания, или подобная беда и в самом деле случилась с невезучим магом.

Подбирая слова для ответа, полувампир был прерван вышедшим из спальни любовником, высоким и стройным, из-за чего в полумраке клуба он так сильно напомнил Арсению его ангела.

Вчерашний однодневка подошёл к суккубу со спины и обнял, демонстрируя свои права. Арсений поморщился — не с его-то суконным рылом в калашный ряд соваться, со стороны безвестного солнышка-заиньки-рыбоньки вообще глупо было считать себя и Антона соперниками, ведь ангел во всём его превосходил.

Было странно чувствовать на себе объятья случайного любовника, глядя в глаза тому, кого он жаждал душой и телом. Ненормальный гибрид пытки и удовольствия, странная разновидность морального мазохизма…

Конечно, он не смог отказать Антону — очередной аргумент в пользу того, что ангел всё-таки его истинный.

Спустя десяток минут вернувшись к истомившемуся в ожидании любовнику, имени которого суккуб не помнил, запомнив лишь, что это не Антон, Арсений выбросил из головы всё лишнее — котлы, изоленту, призрака давнего соседа.

Сейчас для него имело значение лишь то, что поверх его халата был повязан галстук Антона. Вещь Антона прикасалась к его телу сквозь тончайший слой шёлка, и суккуба бросало в жар лишь от одного осознания этого факта.

Арсению окончательно снесло крышу: где это видано, чтобы двухсотлетний вампир подобно озабоченному подростку возбуждался до каменного стояка и тягучего ощущения в потяжелевших яйцах лишь от вида какой-то тряпки?

На полпути к партнёру-однодневке его озарила великолепная идея, которую он не преминул тут же реализовать, всё тем же галстуком завязывая ему неправильные, не зелёные глаза.

Вскоре он уже толкался в услужливо подставленную задницу, прикрыв глаза, чтобы не видеть вопиюще не русые волосы и не те очертания лица, изо всех сил представляя, что под ним стонет, выгибаясь в экстазе, Антон, что именно его тело так одуряюще тесно облегает его член, что это именно он умоляет не останавливаться, выкрикивая его имя, что именно он содрогается в сладкой судороге оргазма, орошая бордовые простыни жемчугом своего семени, и именно его лоно сжимается вокруг пульсирующего ствола, заставляя его вонзиться ещё глубже, чтобы по венам наконец потекло расплавленное золото чувственной эйфории…

Уже позже, выставив любовника за дверь и бережно, будто сокровище, водрузив всё ещё пахнущий Антоном галстук в барабан стиральной машины, Арсений бессильно прислонился к прохладной стене. Господи, что он делает? Почему от одной лишь мысли о своём ангеле он теряет голову, становясь способным на любое безумство?

Воспоминание о том, как его руки ненароком коснулись этой восхитительной шеи, завязывая на ней галстук, подарило ему ещё один феерический оргазм со случайным не-Антоном. Хотя потом, когда лихорадка желания приутихла, сердце полувампира изрядно погрыз зубастый червяк ревности — он сейчас дома, а его ангел невесть где и невесть с кем, безумно красивый и до исступления эротичный в своём официальном костюме и галстуке, который Арсений не только выстирал после постыдных утех, — до чего же он дошёл, если при свойственной суккубам бесстыжести всё же счёл это чем-то недостойным! — но и выгладил лично, будто заботливая жёнушка.

…С сердца будто целая скала упала, когда Арсений узнал, что не был его Антон ни на каком свидании, весь вечер проскучав на каком-то официальном мероприятии.

Истинный или нет, этот ангел с абсолютной стойкостью к гламору и чарам всё же станет его, не будь он Арсений Попов!

Chapter Text

На свой день рождения Антон ничего не планировал и никого не звал, положившись на волю судьбы: кто придёт — того и впустит, а уж угощение он найдёт из чего сообразить. Вообще-то он даже не был уверен, что в этот раз его поздравит кто-то помимо мамы, которая всегда, даже в раннем детстве, поздравляла его самой первой, как только часы пробивали полночь.

Словом, ожидания на день двадцатипятилетнего юбилея у него были точно такие же, как если бы это был любой другой день.

А фигушки!

Во-первых, сразу после полночного звонка мамы его поздравил Воля. В принципе этого следовало ожидать: от нечего делать Паша частенько тусовался рядом с Антоном, то явно, то скрыто — пользуясь тем, что для привидений стены и многие другие материальные объекты столь же полупрозрачны, как сами призраки для своих.

Во-вторых, придя в участок с чётким намерением поработать, Антон был встречен мини-салютом из хлопушек, хоровым «С ЮБИЛЕЕМ, АНТОН!», в котором Слава исполнил главную роль, а все прочие коллеги были на подпевках, большущим тортом и прочей праздничной шелухой. Холл, рабочее помещение и комната отдыха были украшены гирляндами, кудрявыми серпантинками, плакатами и бог весть чем ещё, а коллеги улыбались, шутили, перебрасывались конфетами — все, даже угрюмый Смирнов, которого Антон раньше почти не видел улыбающимся!

Антона усадили на «трон именинника», сооружённый из обычного стула и кучи невесть откуда взятых подушек, надели на него пластиковую корону и поднесли торт, задуть свечи на котором было не так-то просто, ибо все двадцать пять разноцветных огоньков подпитывал Эд, который в плане владения пламенной стихией был выше Шастуна на ступень.

Устроение столь капитального праздника само по себе могло бы считаться коллективным подарком, однако коллеги всё же сочли нужным подарить ему различную мелочёвку от себя лично. Антон стал счастливым обладателем «куриного бога» — камешка с природной дырочкой, из которого можно было сделать полезный амулет, карманного магического увлажнителя воздуха, нетеряющегося брелка для ключей (что было очень актуально, ибо ключи от отделения, которые ему всё-таки предоставили к середине марта, он умудрился посеять уже первого апреля), цветка в горшке, зачарованном на самополив, и почему-то леденца в форме золотой рыбки (о чём думал Коваленко, выбирая именно такой подарок, Шастун не имел ни малейшего желания узнавать).

С работы Антон вернулся раньше обычного — не куковать же в отделении полный рабочий день, если трудиться всё равно не дают, а всё что можно уже отпраздновали? Тем более что расслабленные атмосферой торжества и изрядным количеством алкоголя маги начинали вести себя как Коваленко, а именно лезли болтать и фонили позитивом с такой силой, что хотелось податься в готы. Хорошо ещё, что выпивка не позволяла им тараторить как Игорь, и даже самого украинца замедлила до такой степени, что стало возможным без напряга разбирать его речь.

Словом, придя домой, Антон был очень рад, не обнаружив там Волю, и пару часов просто отдыхал, наслаждаясь одиночеством и ничегонеделанием. Даже поработал немного, пользуясь информацией из блокнота.

А потом к его двери началось своего рода паломничество.

Когда в дверь постучали, Антон по привычке открыл, не заглядывая в неудобный глазок. Да и кто, кроме Арса, мог к нему именно стучаться, а не звонить? Однако вопреки ожиданиям это оказался Серёжа, прямо на пороге поздравивший его с днём рожденья (Шастун поначалу не понял, откуда гном знает про его праздник, а потом вспомнил, что, получив подпитку, Паша повадился общаться со всеми своими в подъезде, и наверняка именно он и разболтал) и вручивший тяжеленную корзину фруктов и две больших коробки сока. Опешив, Антон пригласил его зайти и располагаться в гостиной.

Пока Шастун переносил стол с кухни в комнату, в дверь снова постучали. В этот раз визитёром и вправду оказался Арсений, и с собой у него был высокий картонный пакет, в котором что-то загадочно позвякивало.

Только Антон уселся, как пришлось снова вставать — просочившийся сквозь стенку Паша сообщил, что Дима уже на подходе. Хоть дверь была не заперта, всё равно пришлось открыть её для друга, потому что руки Позова были заняты коробкой с тортом и свёртком с подарком.

И, наконец, когда Шастун уже закрыл дверь на ключ, полагая, что никто больше не придёт, и уселся поудобней, в дверь впервые за нашествие гостей позвонили, заставив вампира и оборотня досадливо поморщиться, а Антона вновь поднимать зад и тащиться открывать. Впрочем, неожиданному визиту Макара он был рад, да и с собой тот принёс полную кастрюлю ароматного мясного рагу с овощами.

Глядя на компанию своих гостей, в которой никто даже магом не являлся, Антон не знал, радоваться ему столь широкому кругу друзей или сбежать от них куда подальше. Пока что преобладало второе, ибо из-за специфических особенностей не у всех отношения заладились. Так, Дима хоть и был со всеми вежлив и доброжелателен, но старательно держался поближе к волхву и призраку, зная, что уж кто-кто, а они ему навредить при всём желании не смогут, в отличие от клыкастых нежитей. Вампир и оборотень, к слову, тоже друг друга как-то невзлюбили — то Серёжа с завистью посмотрел на то, как полусуккуб жмёт руку Антону, ничуть не обжигаясь о серебро колец, то вампир слегка прошёлся на тему собачьего запаха… Даже доброжелательный, казалось бы, Илья и тот косился с плохо скрываемым неодобрением на Попова, ибо, во-первых, оборотню он сочувствовал, зная, что подобную судьбу никто не избирает добровольно, а во-вторых, самой его сути претило существование неупокоенной нежити в одном помещении с ведуном.

Но, видимо, не зря Антон в детстве так любил головоломку про волка, козла и капусту, потому что в итоге он всё же сумел рассадить гостей так, чтобы каждому попались более-менее терпимые соседи. Первым делом он усадил вампира на диван, поскольку не знал, из какой древесины сделаны стулья, и рисковать не хотел. Потом, рассудив, что ни опасающегося Диму, ни ведуна с оборотнем в соседи Арсению давать нельзя, пришёл к выводу, что остаётся лишь окружить полунежитя оставшимися двумя присутствующими. В итоге слева от Попова на диван был посажен Воля, а с другой стороны сел на стул Антон, заняв торец стола. По правую руку от себя Шастун посадил Диму, а за ним и Илью, чтобы тот исполнял роль смягчающей прослойки между ним и усаженным напротив Антона гномом-оборотнем.

Когда все наконец расселись по своим местам и за столом воцарился относительный мир и покой, настал черёд угощений. Собственно, почти все гости, кроме нематериального Паши, принесли с собой что-нибудь съедобное, так что Антону осталось лишь выставить на стол хлеб и большую тарелку с колбасно-сырной нарезкой, да побаловать призрака бенгальским огнём вместо привычных благовоний. Воле, при жизни любившему газировку, пиротехнический изыск пришёлся по душе, ибо, как он признался, ощущения от искорок бенгалки были очень похожие, только во всём теле.

Через некоторое время гости друг к другу притерпелись, и в этом весьма поспособствовали принесённые суккубом бутылки французского вина и коньяка. Не пил только Серёжа, объяснив, что вынужден соблюдать трезвость и избегать мяса, потому что так легче держать зверя внутри. Даже призраку налили рюмку коньяка, поставили её на курительницу и подожгли.

Привыкнув к соседям по столу и утолив первый голод, гости вспомнили, что ещё не вручили свои подарки, и понеслось!

Сначала Воля продекламировал поздравительное стихотворение, которое написал сам. Антон не запомнил ни строчки, отметил только, что оно было длинным и с какими-то необычными рифмами, без всех этих банальных поздравляю-желаю. Потом Дима вручил имениннику «от нас с Пашей, ибо он помог с выбором, а я с материальной частью» плеер и баскетбольный мяч. И то и другое оказалось весьма кстати — в памяти Антона был ещё слишком свеж случай с перепуганным таксистом, а по баскетболу он просто-напросто соскучился. Затем Илья достал из кармана связку деревянных ромбиков и вручил её Шастуну, заявив, что раз уж того так тянет влипать в кладбищенские гульбища мертвяков, то заряженные волховской силой «гранаты», при активации упокаивающие всю нежить в радиусе нескольких метров, ему определённо пригодятся. Потом настала очередь подарка от Арсения, коим оказался новенький смартфон, причём, зная характер работы мага, вампир нарочно выбрал отличающуюся особой неубиваемостью модель. Антону было немного неловко, ведь этот подарок явно стоил немало, но смартфон он всё же принял — не обижать же удивительно смирного сегодня нежитя отказом? Ну а оборотень-ювелир собственноручно, благо перед застольем Антон предусмотрительно снял с себя все серебряные украшения, надел магу на запястье браслет-чётки из горного хрусталя. Шастун давно о таком мечтал, ведь если как следует зарядить магией каждую бусину, получится сымитировать достижение шестой ступени, то бишь левитировать с грузом, равным своему весу или даже чуть больше! Раньше у Антона уже был такой, но не его собственный, а служебный, а самому раздобыть подобный артефакт не получалось — ведь нужны были не просто чётки, а именно из дымчатого кварца, в котором немало воздушных вкраплений, да и при создании должны были соблюдаться особые условия, то бишь поделка обычного человека не подойдёт, нужен был исключительно свой.

Антон был очень тронут дарами своих друзей, и дело тут не в нескольких бокалах вина, — огненные маги опьянеть не способны в принципе, в отличие от уже слегка захмелевшего призрака, — просто в каждом подарке чувствовалось, с каким вниманием его соседи подошли к выбору: Дима с Пашей запомнили историю о мрачной песенке, которая произошла из-за используемого в качестве плеера глючного смартфона, да и не забыли, что он с давних пор баскетбол любит; Арсений умудрился заметить, что экран его смартика покрыт уже не одной трещиной, да и задняя панель слегка деформировалась, Серёжа почуял в нём сильного воздушника и озаботился самостоятельным изготовлением идеально подходящего для него браслета, а Макар, подметив тенденцию боевого мага влипать в неприятности с нежитью, подарил самый практичный подарок — две дюжины шансов спастись.

К тому времени, как настала очередь праздничного торта с воткнутыми в него свечками «25», гости Антона свыклись уже настолько, что даже хором пели «Happy Birthday to you». За сегодня это был уже второй торт, и потому следовало загадать другое желание. На работе было просто: Шастун искренне пожелал раскрыть наконец это запутанное дело, а вот что выбрать на этот раз? В семье у него все живы-здоровы, по жизни всё в целом хорошо, друзья на этом этапе жизни у него есть, пусть и достаточно странные даже по меркам своих, разве что… Точно! Вторую половинку! Чтоб была во всех отношениях замечательная, а в идеале вообще из своих.

Определившись с желанием, Антон открыл глаза и резко дунул, гася свечи.

***

К концу вечера, как ни странно, все окончательно нашли общий язык. Даже те, от кого Антон этого не ожидал.

Дима, не то привыкший к нечисти и нежити, не то просто расхрабрившийся от вина, охотно болтал с Арсением и Серёжей, совершенно забыв, что боялся этих клыкастых полукровок. Макар примирился с Антоновой дружбой с вампиром, — с чего волхв счёл их вечные перепалки дружбой, Шастун так и не врубился, — и они даже умудрились найти какие-то общие темы для разговора. Обоих клыкастых полунежитей роднил сам факт их двойственной природы, так что, когда изначальное неприятие слегка пригасилось, выяснилось, что им есть о чём поговорить. Ну а Паша, как и сам Антон, ни с кем особых разногласий не имел, а потому они оба служили своего рода буферной зоной, предотвращая периодически назревавшие конфликты.

Антон был очень доволен тем, как прошёл вечер, но всё-таки необходимость постоянно держать ситуацию под контролем его сильно изматывала, так что постепенному убыванию гостей он был только рад.

Сначала ушёл Дима, потому что назавтра ему нужно было рано вставать на работу. Потом Макар выразил желание проводить Серёжу до цокольного этажа, поскольку присутствие волхва смягчало пробуждающиеся по ночам в гноме-ликантропе звериные инстинкты. Когда именно исчез Воля, Антон даже и не заметил — при желании призрак умел становиться незаметным.

Один только вампир продолжал сидеть на диване с таким видом, будто собирается остаться жить здесь.

— Ангел, у меня есть для тебя ещё один подарок, — внезапно объявил Арсений и, поняв, что аккуратно складывающий скатерть маг подходить к нему не собирается, всё же поднял зад с дивана и приблизился к Шастуну.

— Да мне как-то и телефона хватило, спасибо, — маг хотел произнести это вежливо, но получилось лишь с досадливой усталостью.

Но, как обычно, настойчивого суккуба его интонация не смутила, — как будто его вообще хоть что-то могло смутить! — и он извлёк что-то маленькое из кармана модных рваных джинсов. Антон как-то оторопело наблюдал за тем, как вампир осторожным плавным движением взял его за руку, а потом на безымянный палец скользнуло прохладное кольцо. Отчего-то это напомнило свадебную церемонию, и Шастун чуть поморщился, представив себя в роли двухметровой невесты в пышном белом платье, поверх которого отчего-то была надета боевая косуха, и сползающей на ухо фате.

— Спадает? Жмёт? Не нравится? — с волнением переспросил нежить, заметивший его невольную гримасу.

— В самый раз. Спасибо, — сухо (ведь с этим странным вампиром по-другому нельзя, а то не отстанет), но искренне ответил Антон, на пробу перебрав пальцами, чтобы приноровиться к новому украшению.

— Титановое с серебряным покрытием, — кажется, Арсений заразился от него лаконичностью. — Так что выдержит удар по любой нежити даже без ущерба для рисунка.

Только когда сосед упомянул об этом, Антон заметил, что на ровном ободке кольца и вправду что-то изображено. Присмотревшись, он понял, что это стилизованный дракон — символ всех боевых магов. В душе что-то шкарябнуло — вот он вечно срывается на клыкастика, а ведь бедный суккуб всё это как-то терпит, да ещё и вон с каким вниманием подарки выбрал!

В следующий миг вампир, незаметно подобравшийся совсем близко, вдруг прижался своими губами к его.

Тело отреагировало накрепко вбитой в учебке последовательностью действий контактного боя при нападении вампира: оттолкнуть и ударить. До мозга ситуация дошла уже позже, когда Шастун увидел хряснувшегося спиной об угол шкафа Арсения, досадливо отнимающего руку от рта и с лёгким недоумением смотрящего на длиннющий выбитый клык, лежащий на ладони.

— Не учёл, что ты решишь опробовать свой подарок на мне. Жаль, что шкаф не из тополя, тогда пришлось бы и заночевать у тебя, — усмехнулся вампир, слизывая с левого уголка губ бордовую, чуть темнее, чем у людей, кровь. — Что ж, было приятно пообщаться, но мне пора.

У самой двери он обернулся и, хмыкнув, сделал бросающее движение. Ладони мага машинально поймали чуть царапнувший кожу «снаряд».

— На память о нашем первом поцелуе, ангел, — чуть невнятно проговорил Арсений, закрывая за собой дверь. Лишь когда он скрылся из виду, Антон кое-как отошёл от шока и, не глядя отбросив мешающийся в руке «сувенир», пошёл возобновлять действие охранных печатей и привычно поворачивать в замке чуть заедающий ключ.

Chapter Text

— Шастун, мать твою за ногу, вставай!

Антон лишь сонно пробурчал что-то неразборчивое, с головой накрываясь одеялом. Да-да, его огненная натура требовала спать под тёплым одеялом даже в июне.

— Так, длинный, если ты сейчас не встанешь, я тебя щекотать начну!

В ответ маг послал призрака далеко и надолго. И пообещал посадить того на диету, лишив огненно-дымной подпитки.

— Шастун, у нас в доме произошло убийство!

— Ну и хуй с ни… ЧТО? Убийство?! — Антон и сам не заметил, как оказался на ногах, а клубящаяся в голове сонливость исчезла, оставив взамен кристальную ясность.

— Ну, убийство это или нет, я не знаю. Видел только тело выпавшей из окна девушки, — развёл руками Воля.

Всё ещё надеясь, что Паша просто неудачно пошутил, Шастун кинулся к окну. Но изломанные очертания хрупкой девичьей фигурки, окружённой ореолом растекающейся по асфальту крови, определённо были объективной реальностью. На миг он оторопел — раньше Антону не доводилось сталкиваться со смертью не по работе, а просто так, но затем в нём взыграли профессиональные привычки.

Кроссовки, сумка, телефон, старая простыня, окно — будто проговаривал ему внутренний голос, чтобы Антон не сбился и ничего не забыл: обуться, чтобы не получилось как в тот раз с вампиром и магами-недоучками, взять сумку на случай, если что-то потребуется, телефон, чтобы вызвать своих, старую простыню, чтобы уберечь чувствительную психику окружающих от травмирующего зрелища, а окно — что ж, в его случае окно просто самый быстрый способ добраться до места смерти.

Прикрыв погибшую простынёй, участковый на миг остановился, решая, что делать дальше. Падение девушки могло быть как самоубийством или несчастным случаем, так и убийством. В любом случае главный свидетель — призрак, а потому это дело априори будет направлено в Ведомство, так что лучше заняться им по горячим следам. Осознав это, Антон быстро написал Виноградову, что наметилось новое дело, и запросил выезд эксперта — всё-таки, пусть Шастун и не был до конца уверен, можно ли доверять Смирнову, тот был единственным в городе магом-судмедэкспертом, в квалификации которого можно было не сомневаться.

— Кто она, ты её знал? Из какой она квартиры? — спросил он Пашу, на что тот, жалостливо глядя на тело, накрытое простынёй в мелкий цветочек, заявил, что имени девушки не знал, но последние пару-тройку лет она жила в двушке на восьмом этаже — не в той, что над квартирой мага, а в первом подъезде. Быстро поняв, какие окна относятся к этой квартире, Шастун взлетел к ним, оставив призрака сторожить место трагедии.

Через окно одной комнаты участковый увидел крутящуюся перед зеркалом девушку, явно наводящую марафет для какого-то события. В другой комнате никого не было, да и окно было открыто лишь на форточное положение. Оставался лишь застеклённый балкон, оставленный нараспашку. Или, возможно, крыша, но всё равно сначала стоит проверить балкон.

Антон не стал приземляться на балконе, чтобы ненароком не уничтожить какие-либо улики, так что, держась в десятке сантиметров над полом, пролевитировал с балкона на кухню. Первым делом он подметил отсутствие каких-либо следов борьбы и подумал было, что, возможно, девушка просто решила покончить с собой.

А потом увидел оставленные подходить свежевылепленные пирожки и раскалившуюся на огне сковородку.

Какой самоубийца решит свести счёты с жизнью прямо посреди готовки?

Маг сфотографировал пирожки и перекалившуюся уже сковородку, после чего перекрыл газ (не вертушкой на плите — мало ли, вдруг там важные отпечатки есть, а всю ведущую к ней трубу), вернулся к Воле и приподнял простыню, осматривая руки девушки. Так и есть: несмотря на сопротивление воздуха и встречу с асфальтом, на её пальцах остались следы муки и теста.

— Паш, как ты узнал о происшествии? На крик выглянул или что?

Привидение выглядело расстроенным. Ах да, Воля же погиб точно таким же образом, ему наверняка неприятно видеть подобное напоминание о своей кончине.

— Нет. Я заметил, что в доме напротив девушка наконец-то поймала своего парня на горяченьком, и решил пойти туда, чтобы понаблюдать за разворачивающейся драмой, так сказать, из первых рядов. Но, выйдя, сразу увидел… её. В самый момент приземления и последние мгновения жизни.

Антону было довольно странно видеть, что Паша говорит о гибели девушки точно так же, как это сделал бы живой человек — севшим голосом, в котором чувствовалась сдерживаемая скорбь. В Академии он привык к привидениям, которые скончались давным-давно и успели перевидать немало смертей, а потому были отъявленными циниками. Воля же, несмотря на сохранившийся со времён жизни цинизм, принимал всё это слишком близко к сердцу.

— То есть она не кричала? — маг старательно отгонял собственные эмоции, сконцентрировавшись на ведении расследования.

— Если бы кричала, я бы услышал и раньше выглянул наружу.

Получив подтверждение, Антон нахмурился. Отсутствие крика не вписывалось ни в один из вариантов: при падении обычно кричат даже самоубийцы, не говоря уж о тех, кого отправила в последний полёт воля случая или рука недоброжелателя. Молчание могло быть оправдано немотой, но от Паши он знал, что девушка вовсе не была немой, — звонко здоровалась при встрече и заливисто смеялась при беседах со своей соседкой-подружкой, — так что этот вариант тоже отпадал.

По всему выходило, что без сверхъестественного вмешательства тут не обошлось.

Антон снова поднялся в воздух, наскоро облетая окна всех известных ему своих в доме.

Сквозь вечно затенённое маленькое окошко цокольного этажа было видно, что Серёжа до сих пор спит, истощённый недавним полнолунием. Дима всё ещё был на работе, а Арсений, насколько Шаст сумел увидеть через полускрытое шторой окно, извивался под своим очередным любовником. У Антона будто гора с плеч свалилась — во всех смыслах свои соседи не замешаны в этом деле ни как жертвы, ни в качестве свидетелей или преступников.

Антон вновь вернулся к телу, и буквально через пять минут к нему подъехала знакомая зелёная легковушка Виноградова, а спустя несколько секунд и ведомственная труповозка с их единственным магом-экспертом. Шастун быстро ввёл коллег в курс дела и распределил задания: сначала вся следственная команда отправится в квартиру пострадавшей опрашивать её соседку, оставив Смирнова возиться с телом, а потом он подтянется к ним, чтобы изучить место преступления, а сами они, закончив со сбором показаний, займутся обходом соседей (Антон нарочно отдал Виноградову первый подъезд, оставив себе второй, поскольку понимал, что с ним друзья будут более откровенны, чем с незнакомыми боевыми магами, а Коваленко от греха подальше послал опрашивать жителей соседних домов).

***

Раньше Антону практически не приходилось работать со свидетелями трагедий: дела ему, как правило, доставались уже слегка «остывшие», где все показания были взяты ещё до его прибытия в очередной город. Под этим предлогом он попросил Виноградова заняться работой с соседкой разбившейся девушки, предпочтя остаться безмолвным наблюдателем — заодно будет возможность посмотреть на коллег в настоящем деле, а не в той хуете с виноградными лозами, как в феврале.

Признаться честно, Антон бы согласился ещё на парочку боёв против толп нежити, лишь бы не видеть, как сияющее в предвкушении свидания лицо хохлушки-хохотушки замирает, будто хватаясь за последнюю соломинку неверия, отрицания ужасной правды, и вмиг теряет всю жизнерадостность. Как она вглядывается в фотографию на экране смартфона, отчаянно желая, чтобы всё это оказалось какой-то ошибкой, как бросается вглубь квартиры, окликая подругу по имени, а потом, когда жестокая реальность окончательно настигает её, девушка вдруг замирает, механическим жестом тянется к телефону и севшим голосом сообщает кому-то об отмене свидания. И, нажав на отбой, бессильно падает в кресло, как подломленная. А Коваленко подсаживается ближе и осторожно берёт её за руку. Молча.

Следующие полчаса Шастун сидел в отдалении на чуть хромающем стуле и наблюдал за происходящим, ни во что не вмешиваясь. Павел с Игорем, как и следовало ожидать, работали слаженно: рыжеволосый мужчина, делая в должной мере сочувствующее и в то же время профессионально сдержанное выражение лица, негромким мягким голосом задавал все необходимые вопросы, а Коваленко как бы невзначай поддерживал физический контакт со свидетельницей, то утешающе приобнимая её, то сжимая руку в эдаком молчаливом «крепитесь». Словом, вёл себя почти как типичный менталист четвёртой ступени, коим неугомонный украинец и являлся.

Когда прибыл Смирнов, Антон уже увидел и услышал всё необходимое как о работе коллег, так и о том, что знала — точнее, ничегошеньки не знала — Лиза, поэтому последовал за ним на кухню. Но то ли квалификация местного эксперта была сомнительной, то ли дело слишком странным… Словом, ничего незамеченного Антоном лаборант не обнаружил. Или, по крайней мере, не сообщил, что обнаружил.

Уже покинув квартиру, отныне снимаемую одной лишь гражданкой Ива́нцив, маги кратко обменялись мнениями.

— Следыментальноговмешательстваесть, нослишкомсмутные, такиеотлюбогомагаостатьсямогут, — доложил Коваленко, и Антон пожалел, что у того вообще есть дар речи. Общался бы письменно и никаких проблем с расчленением тарабарщины на внятные слова не было бы… Хотя нет, почерк у Игоря был под стать манере общения — неразборчивые буквы тесно жались друг к другу, как пытающиеся согреться пингвины. Ну, тогда печатал бы.

Вернувшись в свой подъезд, Антон начал обход с самого важного пункта, а именно шестьдесят пятой квартиры. Во-первых, именно эта квартира находилась ближе всего к месту преступления — тот же этаж и самая близкая к соседнему подъезду, во-вторых, чувствительный вампирский слух мог случайно уловить подозрительные звуки даже несмотря на постельную занятость. И в-третьих, из его памяти довольно давно уже стёрлась информация о ментальных возможностях суккубов и вампиров, а тут как раз подходящий достоверный источник подвернулся.

Арсений открыл быстро.

— Полчаса назад с балкона тридцатой квартиры выпала девушка, а в разуме её соседки обнаружены следы лёгкого ментального воздействия, — не здороваясь, начал Шаст.

Вампир обеспокоенно взглянул на него.

— Я не слышал крика.

— В том-то и дело, что она не кричала, — нахмурился Антон. — И мне нужна консультация насчёт ментальных возможностей вампиров и суккубов.

— Ты меня подозреваешь? — голос Арсения был непривычно серьёзен и тих.

— Наоборот. Своими глазами видел, кхм… твоё алиби, — вот как так получается, что стонал и извивался под мужиком суккуб, а стыдно за всё это отчего-то не ему, а ставшему случайным свидетелем Шастуну, а?

Нежить вмиг обрёл былую невозмутимость и теперь старательно, но безрезультатно давил усмешку.

— Я понимаю, что тебя там ждёт твой… довод невиновности, так что постараюсь покороче. Способен ли вампир или суккуб заставить человека молча выпрыгнуть из окна, причём не сразу после воздействия, а с некоторой отсрочкой?

Арсений покачал головой.

— Вампирский гламор настроен исключительно на привлечение добычи и заметание следов. Потерю памяти им можно устроить, но приказать что-либо человеку вампир не сможет. Суккубьи чары мощнее в плане бонуса к привлекательности, но слишком специфичны, ими даже память не стереть.

«И кулак не остановить», — мысленно добавил Антон, вспомнив произошедший на дне его рождения случай.

***

Рефлекторно врезав вампиру, Шастун об этом почти сразу и пожалел. Нелюдь ведь не сделал ему ничего плохого, более того, был его гостем. Подумаешь, целоваться полез, так по этой части все суккубы немного без тормозов, достаточно было бы оттолкнуть и объяснить, что он не по мальчикам. Но нет же, в нём взяла верх выучка боевого мага. Да и как иначе, если все пять лет в Академии в мышечную память курсантов вбивали важнейшую для выживания реакцию на нежить? Когда свеженький, но всё равно неприятно холодный тренировочный зомби хватает тебя за горло и намечает укус своим мертвенно-сухим и оттого ещё более противным ртом, имитируя нападение вампира, и так пять, десять, двадцать раз подряд, пока не запомнишь на телесном уровне… Помнится, после этого Антон даже чуть собственной девушке в глаз не зарядил из-за того, что та, зайдя со спины, коснулась его шеи холодными после улицы руками. Повезло ещё, что она была с того же факультета и потому легко увернулась.

Словом, Антону было неловко, а потому на следующий вечер он пошёл извиняться.

Суккуб открыл ему сразу же. Распахнув дверь, Арсений застыл на пороге с непроницаемым лицом, лишь теребившие пояс халата руки выдавали его напряжение. Хотя вообще было странно видеть его в такую пору в домашнем, обычно в это время нежить наоборот наводил лоск, чтобы во всеоружии отправиться на охоту за чужими симпатиями и похотью.

— Прости, — Антону всегда было сложно извиняться, а потому, если уж приходилось, он первым делом старался взять этот рубеж, и лишь потом переходил к объяснениям. — Я не хотел тебя ударить, профессиональный рефлекс сработал.

Руки вампира замерли, а сам нежить весь как-то подобрался, и во избежание возникновения новой неловкой ситуации Шастун поспешил уточнить.

— Не стоит повторять попытку, ты несколько не в моём вкусе, — руки Антона очертили в воздухе женский силуэт. — А в будущем постарайся не совершать неожиданных резких движений в мою сторону, пожалуйста. Очень неприятно машинально ударять того, кого не испытываешь ни малейшего желания бить.

Выслушав его, суккуб наконец-то улыбнулся, став похожим на самого себя. Правда, в его улыбке что-то было самую малость не так, и спустя мгновение Антон понял, что именно: левый клык, выросший взамен выбитого, ещё не успел дорасти до привычной вампирам длины и оттого выглядел как человеческий.

— Ангел, я и не думал на тебя обижаться, — неожиданно тепло заверил его Арсений и, переведя взгляд на пальцы мага, добавил: — Рад, что ты носишь мой подарок.

После этого, сочтя извинительную миссию выполненной, Антон скомканно попрощался и ушёл.

***

Шастун выбросил из головы некстати всплывшие воспоминания, сосредоточившись на деле. Его не оставляло ощущение, будто он забыл что-то важное, то ли сказать, то ли спросить, то ли сделать… В попытках вспомнить он привычным жестом провернул на пальце посеребрённое кольцо с драконом, то самое, подаренное вампиром, и тут его осенило.

— Слушай, а ты не мог бы мне помочь? — выдал маг и, лишь услышав свой голос, понял, как нагло это прозвучало. «Сейчас он меня пошлёт и будет прав», — промелькнуло у него в голове.

— Конечно. Чем и как? — откликнулся Арсений, чуть подаваясь вперёд, как будто для него не было ничего важнее помощи всяким окончательно обнаглевшим швабрам.

— Я расследую дело, связанное с серией странных случаев. И у меня есть подозрения, что нечисть и культурная нежить тоже могла так или иначе быть во всём замешана, в том числе и пострадать. Но, как ты сам знаешь, нелюди не торопятся сообщать о подобных случаях боевым магам. Я пробовал выйти на местные общины через Серёжу и Макара, дохлый номер — они слишком изолированно живут. Может, у тебя есть подходящие связи?

Несколько секунд суккуб выглядел так, будто решает в уме запутанные уравнения, а потом, просветлев, Арсений заявил, что есть у него пара наметок, но для этого потребуется некоторое время, где-то от пары дней до недели. Антон, обрадованный появлением новой ниточки, поспешил заверить соседа, что так даже лучше, всё равно ему в ближайшее время будет не до того, ведь придётся интенсивно заняться делом разбившейся девушки.

***

Вечером того же дня, когда, окончательно измученный недосыпом и длительным безрезультатным обходом соседей, Антон наконец завалился в кровать, на него вдруг напала бессонница. Он весь извертелся, пытаясь понять, что не так: вроде и спать действительно хочется, и симптомов переутомления нет, и погода неприятных сюрпризов не обещает, и спальня проветрена — вон, окно нараспашку открыто, да даже простыня свежайшая, только сегодня сменил, а всё равно не заснуть никак!

Шастун лениво побрёл на кухню, намереваясь попить чаю, раз уж не спится, а заодно и покурить на балконе, пока чайник закипать будет. Проделав всё это, он с лёгким сердцем вернулся в спальню, уверенный, что теперь-то наверняка сумеет заснуть…

И оторопел, осознав, что всё это время ему мешал едва слышный женский плач.

— ДА КТО ТАМ ПЛАЧЕТ-ТО?! — рявкнул он как можно громче, не из злости, а из желания докричаться до шумной соседки, одновременно прикидывая, за стенкой это или этажом выше.

— П-простите, — робко донеслось совершенно с другой стороны. Причём звук определённо шёл не через слой бетона.

Обернувшись, Антон уставился на шкаф. Будто в подтверждение его догадки из-за дверцы донеслось ещё более тихое, на грани слышимости, хныканье.

Медленно, чтобы не напугать, открыв дверцу, Антон увидел под штангой, на которой одиноко висела вешалка с рубашкой, сидящую на оставшейся со времён Воли коробке призрачную девушку.

— Постарайся успокоиться, — попробовал как можно добрее сказать он, пытаясь понять, как быть с привидением, если стандартные методы утешения плачущих девушек, с детства отработанные на сестре, включали сугубо материальные вещи вроде подаренной конфеты или крепких братских объятий. — Как тебя зовут, милая?

Девушка-призрак отняла руки от лица и доверчиво посмотрела ему в глаза.

— Ляся.

Chapter Text

Говорят, язык и до Киева доведёт. Вполне возможно, кстати. Шастуна вот его непомерно длинный язык довёл пусть не до Киева, но до того места, где, как он думал, он никогда бы по своей воле не оказался.

— Остановите свингер-пати! — с насмешкой напел вампир, заметивший его неприятие места и ситуации, в которой они находились.

***

Занятый вознёй с делом Ляйсан Утяшевой, Антон двое или трое суток возвращался домой лишь для того, чтобы, наскоро подкрепившись, рухнуть на кровать и заснуть. Но в какой-то момент все срочные работы оказались выполненными, а несрочные экстренного вмешательства не требовали, так что у него наконец-то появилось время отдохнуть.

Ага, как же. Даст ему мироздание отдохнуть, конечно. Не в этой жизни и не с его профессией. В первый же мало-мальски свободный вечер его привычный просмотр сериала (не любимого, его он уже, увы, досмотрел, но рекомендованный сестрой показался вполне интересным) был прерван стуком в дверь: вампир, которого он в день смерти девушки озадачил вопросом выхода на нелюдские общины, счёл нужным поведать об успехах на этом поприще.

Надо отметить, Арсений подошёл к делу со всей серьёзностью, разработав целых три варианта: поход в ночной клуб вампиров, в закрытое сообщество суккубов и в смешанный театр нелюдей, где были рады любой культурной нечисти и даже нежити. Сопоставив график ночных дежурств и режим работы нелюдских заведений, они выбрали удобные даты.

Так уж получилось, что первым на очереди оказалось закрытое мероприятие суккубов.

Если верить Арсению, подобные вечеринки суккубы устраивали всегда, разве что во времена его юности их называли балами, но какая, к демонам, разница? Суть-то всё равно одна: на такое мероприятие собирались все свободные суккубы города, приводя с собой «+1» — спутника или спутницу, с которыми у них были достаточно хорошие отношения, а в процессе танцев, разговоров, наслаждения вином и закусками пары присматривались друг к другу, прикидывая, согласны ли они на вечер поменяться партнёрами.

Схема в целом была вполне понятна, Антон ещё из курса нелюдеведенья помнил, что постоянная связь с суккубом изматывает человека, если только тот не является его настоящей парой. Однако в мире было полно суккубов, не нашедших своей пары, но испытывающих привязанность. Подобные вечеринки с обменом партнёрами были довольно удачным вариантом разнообразить жизнь, избавившись от негативных эффектов: по какому-то странному капризу природы флирт, а уж тем более поцелуи или даже секс с другим суккубом будто наоборот подзаряжали «батарейки» человека, ломая эффект привыкания, и он мог без вреда для здоровья продолжать отношения со своим суккубом.

И всё бы ничего, да только единственной возможностью в короткие сроки опросить множество суккубов было притвориться тем самым «+1» Арсения!

Скрепя сердце и чуть ли не скрипя зубами, маг всё же согласился на эту авантюру — на что только не пойдёшь ради расследования.

И вот теперь Антон сидел за столиком уютного кафе, где раз в месяц сообщество суккубов устраивало свои «смотрины», и изо всех сил строил из себя милашку. Получалось, наверное, так себе, ибо Шастун даже в детстве был слишком упрямым и своенравным ребёнком, но окружающим он вполне нравился, по крайней мере, изрядное количество местных дам и кавалеров посматривало на него с интересом, причём не только суккубы, но даже и люди. Арсений же то и дело отлучался из-за столика, чтобы перемолвиться то с одним, то с другим сородичем — видимо, много лет провёл в городе, поскольку все свои его знали.

Наконец Арсений, видимо, нашёл кого искал, и вернулся за столик не один, а с парой девушек.

— Виолетта! — представилась красивая девушка, одной рукой поправляя длинные сине-лиловые пряди волос, а вторую подавая для поцелуя, и Антон, поспешив встать со стула, вынужден был проследовать местным обычаям, то бишь осторожно коснуться губами тыльной стороны её загорелой ладони.

— Рита, — тряхнула короткой стрижкой её спутница, без интереса скользнув взглядом по Антону и пожав ему руку — её вниманием безраздельно владел Арсений.

Все четверо заняли свои места за столиком: по одну сторону сидели маг с полувампиром, а напротив устроилась пара девушек, причём таким образом, чтобы Рита оказалась перед Арсением, а суккубка Виолетта перед Шастуном. Всё было по плану: клыкастый должен был отвлекать своим обаянием человеческую пару, в то время как у Антона появится возможность не вызывая подозрения задать соблазнительнице необходимые для расследования вопросы.

Первые пару минут скрасив светской болтовнёй, следователь наконец сумел вывести разговор в нужное русло, задав вопрос о происходящих в городе странных случаях, и для примера рассказал о том, как банальный визит на могилу друга — он не стал распространяться, что подружились они уже после смерти Паши и уж тем более что целью визита была эксгумация — обернулся сражением против толп нежити. Девушка поохала, не забывая пожирать глазами его губы, увешанные украшениями руки (многие из собравшихся здесь спутников суккубов изобиловали разномастной бижутерией, но Антон сильно сомневался, что среди них найдётся ещё хоть один маг) и виднеющиеся в широком вырезе футболки ключицы (продумыванием формы одежды занимался Арсений, заявив, что по спутнику суккуба судят о состоянии его дел, так что даже ради помощи другу он не желает ставить под удар свою репутацию), строить глазки и подпускать в голос ту самую бесящую интонацию, которой он и в исполнении клыкастика наслушался. Однако страдания мага были не напрасны: желая поддержать разговор, Виолетта поведала, что один её знакомый суккуб, бывший парень бывшей девушки её брата или как-то так, — Антон слегка запутался во всех этих связях, — буквально в январе был найден мёртвым, причём по всем признакам скончался от истощения, что было крайне странно, ибо здоровый молодой суккуб способен пару месяцев прожить без общения с людьми, да и этот парнишка был слишком красив и общителен, чтобы умереть столь нелепой смертью.

— Да вы что? Ужас какой! Совсем молодой, мог бы ещё жить и жить! — нарочно преувеличил эмоции Антон, придерживаясь продуманной роли и заодно находя повод для того, чтобы якобы в волнении снять подаренное вампиром кольцо с безымянного пальца левой руки и, пару мгновений потеребив, надеть на правую руку — именно о таком условном знаке они договорились ещё по пути в кафе. Давая понять, что сигнал принят, Арсений на миг коснулся своим коленом его (а вот об этом они не договаривались, но поднимать бучу посреди игры не комильфо и вообще вредно для расследования, так что пришлось терпеть), и буквально через минуту завершил разговор, негласно побуждая дам уйти.

Оставшись за столиком вдвоём, они чуть приблизились друг к другу — Антону ничуть не хотелось этого делать, но им полагалось играть воркующую парочку, что поделаешь, если бы они общались на расстоянии вытянутой руки, фиг бы им кто поверил. Маг сообщил Арсению полученную от Виолетты информацию, спросив, можно ли подобраться к кому-то, кто больше знает об этой истории. Поразмыслив, полусуккуб просиял и вновь удалился «рыбачить», оставив Шастуна уныло попивать коктейль.

***

Вампир ещё пару раз возвращался за столик с разнополыми парочками, но всё мимо. Терпение Антона начинало уже истощаться, он нервно отбивал пальцами ритм по столешнице, и когда Арсений подколол его цитатой про свингер-пати, был уже близок к тому, чтобы искренне продолжить песню столь подходящими к ситуации строчками «В этом клубе мне не нравится, в этом клубе можно охуеть». Видимо, Попову тоже было не чуждо милосердие, поскольку он, заметив состояние спутника, всё же поспешил успокоить мага, заверив, что если ещё одна попытка не принесёт результата, то они могут с лёгким сердцем покинуть столь напрягающее его место.

— Так, теперь мы знаем точно: брата Виолетты зовут Бенджамин, его нынешняя девушка — Вика, а бывшую зовут Даша, вот Даша-то и встречалась с тем самым Микки, который умер зимой. А до того, как умереть, он уже порвал с Дашей и встречался с Олегом, который сейчас с Эдгардом, и вот их-то мы сейчас и расспросим! — заявил суккуб, прежде чем вновь устремиться в толпу, оставив Антона тонуть в этой совершенно не нужной ему информации. От нечего делать Шастун проследил за ним, потому как выбора у него особо не было: смотреть по сторонам, замечая каждый брошенный на мага многозначительный взгляд, ему уже не хватало терпения. Вскоре вампир, видимо, нашёл нужную пару, и после неожиданно долгого по сравнению с предыдущими разговора подвёл этих двоих к их столику.

В этот раз выуживать информацию пришлось Попову, поскольку хоть что-то знать о Микки мог лишь его бывший парень-человек, так что Антону пришлось взять на себя такую неприятную работу, как отвлечение пришедшего в паре со свидетелем суккуба.

Если на заре знакомства Антон считал Арсения противным, навязчивым и приставучим, то это потому, что не встречал Эдгарда. Этот мужчина был попросту невыносим. Казалось бы, они с вампиром похожи — примерно одного роста, правда, Эдгард помассивней, оба брюнеты, оба суккубы, в конце концов… Но данный конкретный представитель расы соблазнителей будто был слеплен из всех самых раздражающих качеств Попова, Коваленко и Смирнова до кучи.

Во-первых, при знакомстве он пожал руку так крепко, будто хотел её раздавить. Антон, конечно, внакладе не остался и тоже сдавил руку нелюдя до хруста, но сам факт! Во-вторых, он был наглым, жёстким, брал нахрапом. В первоначальной беседе на четверых, которой было всего ничего, от силы две-три реплики на каждого, он дважды умудрился выдать нечто неприятное про Арсения. В-третьих, как только они приступили к раздельным беседам, Эдгард тут же уселся поближе и самоуверенно сгрёб мага в медвежьи объятия, сдавливая его плечи как в тисках. Антон чуть браслет на запястье не порвал, пытаясь успокоиться, поскольку самоуверенного наглеца хотелось огреть шваброй, а то и вовсе фаерболом приласкать, но ради дела он изо всех сил терпел. Терпел все эти подкаты, мерзко-снисходительное «детка», этот настырный взгляд, которым его чуть ли не насиловал мерзкий суккуб, идиотскую похвальбу о том, какой он жеребец, сдобренную изрядной порцией практически не завуалированных оскорблений Арсения — Эдгард то и дело называл вампира клоуном, размазнёй, соплёй, всячески пытаясь за счёт оскорблений соперника выглядеть супермачо, но в глазах Антона всё больше походил на суперчмо.

Наконец вампир толкнул его под столом коленкой, оповещая, что разузнал всё необходимое. Очень вовремя, потому что буквально секунду спустя Эдгард полез Антону под футболку, чего Шастун уже никак не смог стерпеть. Обратный отсчёт промелькнул в мгновение ока, парень резко вскочил, вырываясь из удушающих объятий, сам не зная, что ещё сейчас способен сотворить в порыве гнева.

— Ну что ты, детка, не ломайся. Твоя девственная попка, поди, и не знала настоящего мужика, что там того кровососа, так, змейка дохленькая… — хамоватый суккуб совершенно не просекал ситуацию, а вот хорошо изучивший своего соседа Арсений неуловимо поменял позу, готовясь к любому раскладу, будь то драка или экстренная эвакуация, то бишь, если по-простому, побег.

— ЧТО?! — возмутился Антон во всю мощь своего по-Шастунски громкого голоса. — Да это тебе, сука, разве что коней ебать, ибо ни один нормальный человек такому дерьму по своей воле не даст, пиздомордище поганое! Вон и Олег с тобой связался небось лишь потому, что от горя и алкоголя не разглядел, каков ты на самом деле. И нехер на Арса бочку катить, он по всем параметрам лучше такого мудоёбища, как ты, так что завали ебало и пиздуй нахуй, сука проблядская, пока я тебе глаз на жопу не натянул!

В оживлённом кафе застыла тишина. Видимо, здесь не привыкли к подобным скандалам, а Шастун ещё и сукой этого ублюдка назвал — тем самым словом, которое суккубы по неизвестным причинам терпеть не могут.

Тишина разбилась рычащим «Ах ты…», в котором явно было какое-то ругательство, потонувшее в шуме голосов поражённых зрителей, многие из которых уже вставали из-за столов с явным намерением поучаствовать в назревшей драке.

В следующую секунду суккуб попытался ударить Антона, но тот легко увернулся от его кулака и от души врезал сам, одновременно подбив ноги противника порывом ветра. Зазвенела осколками посуда — стол тяжело рухнул на пол, опрокинутый налетевшим на него Эдгардом. Миг спустя Шастун, ухватив соседа за руку и крикнув «Бежим!», бросился вон из кафе — было у него такое подозрение, что местная публика, не стерпев такой выходки, решит устроить масштабное побоище, а калечить уйму суккубов из-за одного-единственного мудака в его планы вовсе не входило.

Они пробежали около квартала и свернули в какой-то дворик. То ли за ними никто не гнался, то ли преследователи остались далеко, в общем, как бы то ни было, теперь можно было перейти на шаг и отдышаться.

— Ну ты… даёшь… ангелок! — кое-как выдавил из себя полувампир, пытаясь не рассмеяться.

— Этот… уёбок… капитально меня достал! — выдохнул Шаст, пытаясь причувствоваться к карте ветров, чтобы понять, где они оказались. — Он всегда… такой говнистый… или специально для нас?..

Арсений фыркнул, медленно сделал глубокий вдох и плавно выдохнул, лишь после этого ответив:

— Видимо, специально для нас. Ты слишком в его вкусе, а меня он ненавидит уже лет семьдесят, с тех самых пор, как я соблазнил его брата.

— Брата?.. Но суккубы же… друг с другом никак?.. — в отличие от нежитя, Антону дыхание восстановить было сложнее, даже владение воздушной стихией ему в этом не могло помочь, слишком уж резко он пустился бежать и слишком уж большую скорость развил. Зато маг уже определил по ветру, что они, сами того не зная, интуитивно направились в сторону дома.

— Ну да. Обычно в семье из суккуба и человека рождаются в основном суккубы, это что-то вроде доминантного гена, но порой случаются и исключения. Аскольд как раз таким исключением и был. Я как раз переживал период безрыбья, — мой предыдущий истинный уже умер, а новая ещё не достигла того возраста, после которого её можно было бы найти, — поэтому поневоле перебивался случайными связями, ну и Аскольда не обошёл, он был милым жизнерадостным юношей, благодаря подобным мероприятиям мы с ним около года провели вместе. А Эдгард отчего-то воспринял это как личное оскорбление и устроил мне несколько переломов, а я ответил ему тем же, ну и понеслось…

Антон ошалело помотал головой.

— Ну и поводы у вас для вражды, блин.

— Все люди разные, — пожал плечами Арсений. — Суккубы тоже.

— Я заметил, — с нажимом произнёс Антон, внутренне передёргиваясь от фантомного ощущения лезущей под футболку наглой руки. — И как на такого придурка вообще мог кто-то повестись?

— Не стоит недооценивать суккубьи чары. Да и, знаешь ли, некоторым нравятся такие вот самоуверенные мудаки, — вампир развёл руками. — Тому же Олегу, к примеру.

— Кстати об Олеге, — посерьёзнел Шаст. — Что ты смог разузнать о том погибшем суккубе?

Из рассказа выяснилось, что столь неожиданно скончавшийся Микки, с которым Олег в то время встречался, в середине октября попросту перестал выходить на связь. Парень некоторое время беспокоился, искал его, а потом ему сообщили, будто Микки видели с некой девушкой в соседнем городе, и Олег, оскорбившись, прекратил поиски. Какое-то время он пил, заливая типичный для брошенного человека удар по самооценке, потом встретил Эдгарда, и лишь месяц спустя, в январе, тело Микки наконец было обнаружено в заброшенном гараже. Причём, что самое странное, там по соседству всегда кто-то крутится — мужики из соседних гаражей машины чинят да бухают тайком от жёнушек, детвора, которой только дай поскакать по гаражным крышам, даже порой наркоманы находят себе уединённое местечко в каком-нибудь закутке, но никто — НИКТО! — ничего не слышал и не видел. И это при том, что Микки не был связан или заткнут кляпом, у него была полная свобода действий, за исключением, разумеется, того факта, что он был заперт в гараже.

— Очень странно, — подытожил Антон. — Ведь даже обычный человек, запри его кто-нибудь в гараже, позвал бы на помощь и рано или поздно был бы услышан и спасён. А тут изголодавшийся суккуб. Да ему бы кинулись помогать все, кто достиг полового созревания!

— Вот-вот, — передёрнулся Арсений, видимо, представив себя на месте жертвы. — Подозрительно это всё.

— Именно. Кстати, надо будет Серому в подвал какую-нибудь тревожную кнопку поставить, что ли, чтобы он в случае чего на помощь мог позвать. А то я звукоизолировал его убежище, чтобы соседи на вой, рычание и скрежет когтей не жаловались, но как-то даже не подумал, что шумоизоляция может и против него обернуться.

— Стоп, а маги так могут? — нахмурился вампир и, получив подтверждение, пробормотал, что одна прекрасная волшебница, с которой ему доводилось встречаться в восьмидесятых годах девятнадцатого века, абсолютно точно так не умела.

— Или училась плохо, или заклинание это ещё не изобрели тогда, — объяснил Шастун. — А может, даже знала это заклятие, да только владела магией земли, а подобные чары противоположной стихии воздуха требуют.

— Получается, Микки довёл до смерти маг? — ужаснулся вампир, и Антон подумал, что у него прибавилось причин не доверять коллегам.

— Выходит, что так. Причём тот, кто похитил его и держал взаперти, обязан быть менталистом, поскольку только они имеют полный иммунитет к воздействию суккубов.

— Не только, — отрешённо произнёс Арсений, вглядываясь в угасающий закат. — Ещё абсолютным иммунитетом к чарам соблазнения обладают суккубы и их истинные.

Антон аж с шага сбился.

— То есть ты хочешь сказать, что Микки мог быть убит своей собственной парой? — ужаснулся Шастун. — Звучит дико.

— В принципе, возможен и такой вариант, — не стал отрицать вампир. — Но слишком маловероятен. Скорей уж его мог убить чужой истинный.

— В смысле? — маг прихлопнул на лбу комара. — Как так-то?

Попов повёл плечами, задумчиво посмотрел на небо и наконец соизволил ответить.

— После того, как суккуб и его истинный находят друг друга, человек получает абсолютный иммунитет к ментальному воздействию. Магов ли, суккубов ли, вампиров, сирен… Совершенно любому.

— А почему я этого не помню? — наморщил лоб Антон, пытаясь оттереть оставшееся после комара пятно.

— Дай помогу, — остановил его Арсений и, выудив невесть откуда платок, да не современный бумажный, а тканевый, ещё и с вышитой монограммой, принялся за дело. — Вряд ли ты мог об этом слышать во время обучения или читать. Мои сородичи об этом не особо распространяются.

— Я вполне могу понять, почему это не афишируют, но чё-то не врубаюсь, почему вообще ваши пары обретают такое свойство. Чем это обусловлено?

Как обычно, во всём, что ему казалось важным, Шастун проявлял неудержимый интерес, вмиг забывая про свою лентяйско-распиздяйскую натуру.

— Законами природы, видимо, — пояснил вампир, наконец заканчивая терзать его лоб и убирая платочек в карман. — Во-первых, в природе есть такое явление, как симбиоз, взаимовыгодное сотрудничество разных видов. В лице своего истинного суккуб обретает идеально подходящего ему партнёра и неистощимый источник энергии, так что было бы разумно укрепить получившуюся связь, предоставив что-то взамен. Но что? Мы не воины, так что не можем обеспечить какой-то сверхчеловеческой защитой, и вовсе не обязательно богаты или особо влиятельны. Из необычных сил у нас есть лишь долгожительство, которым мы при всём желании поделиться не способны, и склонности к менталистике. Вот природа и распорядилась так, чтобы партнёр суккуба получал идеальную защиту от всех ментальных воздействий. Во-вторых, это полезно для предотвращения конфликтов на почве ревности. Представь: живёшь ты со своим возлюбленным, всё у вас замечательно, а потом какой-то мудила типа Эдгарда нагло очаровывает любовь всей твоей жизни и пользуется этим для одноразового удовлетворения своих потребностей. Тут поневоле захочешь убить такого сородича. Так что, не будь у истинных полной защиты от суккубьих чар, мы бы давно перебили друг друга и вымерли как вид.

— Любопытная информация, надо будет иметь в виду, — кривенько выразил свою благодарность маг. — Хотя я всё равно склонен подозревать, что тут замешан какой-то менталист. Всё-таки заставить девушку спрыгнуть с балкона мог только маг, а что-то подсказывает мне, что эти две смерти как-то связаны между собой. А может, и не только эти, пока рано судить, мы с тобой ещё вампиров и другую нечисть не опросили.

— Ну да, — кивнул Арсений. — Только ты в следующий наш разведывательный поход постарайся не устраивать скандал, ладно? Мне иногда нужны связи с поставщиками донорской крови, да и в театре нравится.

Антон виновато ссутулился.

— Прости. Из-за меня тебе, наверное, ещё долго не будут рады в этом вашем свингер-клубе, — выпалил он, отводя глаза куда-то в сгущающиеся сумерки.

— Да ничего, ангел, зато ты исполнил мою мечту отрихтовать фасад этому придурку, — усмехнулся Арсений. — Да и не нужен мне этот дурацкий клуб, что я, самостоятельно себе партнёра не найду?

Chapter Text

Бюрократическая машина работает неповоротливо, размеренно, с кряхтеньем и поскрипыванием. Поняв, что в деле о смерти соседки определённо замешан маг-менталист, Антон подал запрос на получение списка всех живущих в городе и окрестностях менталистов, но, прекрасно понимая, что эту информацию придётся какое-то время подождать, занялся другим аспектом расследования, и теперь нетерпеливо переминался с ноги на ногу в отделении полиции, — не замаскированного Ведомства, а самой что ни на есть обычной полиции, — ожидая, пока сонная женщина средних лет вернётся из архива. В пальцах он от нечего делать вертел корочку — зачарованное удостоверение боевого мага, которое обладало полезным свойством внушать обычным людям, что у владельца этой ксивы есть все права действовать как ему надо: браконьерам он показался бы лесником, контрабандистам — пограничником, полицейским и военным — старшим по званию… Удобная штука, как ни крути, в расследованиях без неё никуда, особенно если с менталистикой не так уж хорошо.

Получив нужную папку, Шастун пролистал её, подмечая особо важные детали. В принципе, основная история смерти Микки ему и так была известна даже более подробно, чем обычной полиции, всё же кое-какие нюансы понятны только своим, однако были и полезные детали вроде конкретного адреса проживания, точного местоположения гаража, места работы и так далее. Сделав выписки, Антон вернул дело сонливой полицейской и вышел из участка, прикидывая, как добраться до особо интересующего его адреса.

Часом позже он наконец добрался до северной окраины города, тоскливой и неуютной, будто застрявшей во временах дефолта и дефицита: качели и турники во дворах щеголяли лохмотьями облупившейся краски, а то и вовсе были сломаны, кое-где попадающиеся лавочки недосчитывались изрядного количества планок, из-за чего казались похожими на какое-то экзотическое орудие пыток, а по пути то и дело встречались компании алкоголиков. На Антона накатило странное чувство брезгливой ностальгии: его собственное детство выглядело очень похоже, но если тогда он принимал всё это как должное, то теперь, с высоты прожитых лет, видел всю убогость подобной обстановки. Сравнить хотя бы с двориком, что виден из его окна: спортплощадка, качели, уличные тренажёры, всё в рабочем состоянии, сверкающее яркими красками, лавочки чуть ли не под каждым деревом натыканы — хватает и бабулькам, и мамашкам бегающих по двору детей, и компаниям молодёжи, всюду пышные клумбы, цветастые заборчики, а асфальт пусть и не новый, но заплатки на нём ровнёхонькие. Небо и земля!

Шастун в пятый раз запнулся из-за очередной колдобины выщербленного асфальта и с трудом — и изрядной порцией мата — сдержал желание плюнуть на это гиблое дело и полететь. На левитацию переходить было не время, он уже почти дошёл до пункта назначения, мало ли кто из своих его увидит — ладно если свидетель, а ну как сам преступник? Лучше уж спотыкаться, чем в любую секунду рисковать получением арматуры в череп или чего-нибудь в том же духе.

Наконец его взору открылась неровная мозаика разноцветных плит. По идее это были гаражи с претензией на подземность, но те, кто их строил, определённо схалтурили: крыши были на разных уровнях и даже из разных материалов, сама по себе гаражная «улочка» не была ничем накрыта, и в дождь её определённо заливало, вдобавок то тут, то там можно было увидеть возвышающиеся над этим трущобным хаосом трубы, такие же нелепые и разномастные, как и весь этот район.

Дойдя до спуска, Антон остановился и сделал несколько глубоких вдохов. Он не волновался и тем более не испытывал страха, просто его стихии воздуха было неуютно опускаться под поверхность земли. Равно как Серёже в силу его земной природы было дискомфортно на высоте — в гости на седьмой этаж он ещё мог заглянуть, но вот посмотреть в окно и уж тем более на балкон выйти — никак!

Как следует насытив организм кислородом, Шастун решительно спустился по довольно крутой горке, миновал заржавевшие в открытом положении ворота — зачем они вообще нужны, если ими никто не пользуется? — и наконец оказался на территории гаражей.

Пахло металлом и бензином; первый запах Антон одновременно любил и ненавидел, ибо с металлом у него ассоциировался некогда загонявший его майор Белый, а вот бензин, как и любое другое горючее вещество, очень нравился его внутреннему огню, что несколько компенсировало угнетённое состояние воздушной стихии, съёжившейся в комок где-то под рёбрами.

Маг отправился сюда, не имея чётко оформленного плана — он не знал, у кого раздобыть ключи, да и кто вообще встретится на его пути. Однако, достигнув дверей нужного ему гаража, Шастун с удивлением обнаружил, что тот заперт лишь на зачем-то приваренный снаружи засов. Кое-как сдвинув его и на чём свет стоит кляня противную ржавчину, Антон морально подготовился к неприятному скрипу и открыл выкрашенные в унылый коричневый цвет ворота.

Дверные петли — тугие и проржавевшие в тех местах, где краска облупилась — не издали ни единого звука.

Антон поспешил загнать насторожившуюся магию огня поглубже, чтобы она ненароком не уничтожила чужое заглушающее заклятие: следовало взять образцы магических следов, ведь это может помочь найти убийцу или его пособника. Достав из сумки завёрнутый в ткань полый стеклянный шарик, в середине которого невесть каким образом удерживалась в невесомости крохотная капелька жидкого серебра, он положил его на пол и, не прикасаясь руками к стеклу, осторожно развернул ткань, а потом специальной деревянной палочкой покатил его в сторону дверных петель. Данная манипуляция позволяла запечатлеть образец магии, но на это требовалось время, поэтому, предоставив шарику работу, Антон приступил к осмотру помещения.

На первый взгляд гараж как гараж, ничего особенного: в центре пустое место, которого как раз хватило бы на не слишком крупную машину, а по периметру полки, загруженные всяким хламом — автомобильными запчастями, столярными инструментами, удочками и прочими вещами, которым не нашлось места в чьём-то доме. Антон зажёг «светлячка», чтобы было лучше видно — даже если во-о-он те канистры полны бензина, это всё равно вполне безопасно, ведь он держит огонёк под контролем и не позволит ему ненароком поджечь что-нибудь.

А вот при более внимательном изучении обстановки в глаза бросились кое-какие детали.

В дальнем углу валялась горка изделий из ткани. Антон различил скомканное брезентовое полотнище, дырявую футболку, которую давно пора было пустить на тряпки, старые штаны для походов на природу — потёртые, со въевшейся грязью, кое-где прожжённые случайными искорками костра. Вероятно, суккуб Микаэль, которого все звали просто Микки, собрал всю имеющуюся в гараже ткань, чтобы сделать хоть какое-то подобие спального места. По соседству наблюдался рядок пустых канистр, от которых ничем не пахло — наверное, в них была вода, позволившая до последнего надеявшемуся на спасение суккубу не погибнуть от жажды, а продержаться чуть дольше. В отдалении стояло ведро, с виду вроде чистое, но обострённое обоняние воздушника дало понять, что его суккуб приспособил вместо унитаза, когда ему ещё было чем испражняться — как-никак, он провёл в заточении почти три месяца, и, судя по тому, что он видел в отчётах, за всё это время никакой еды не получал. Полиция, разумеется, всё неправильно истрактовала, но он-то свой, он-то прекрасно осведомлён о живучести суккубов… Но тем страшнее было понимать, насколько ужасной была гибель этого бедолаги: человек бы за первый месяц умер от голода и освободился бы от мучений, а тут втрое более долгий срок, отяжелённый ещё и тем, что суккуб был лишён не только еды, но и получаемой от людей энергии.

Это ж насколько нужно ненавидеть, чтобы обречь разумное существо на такую участь?!

Антон никогда не испытывал особой ненависти. Длительную неприязнь, сиюминутное раздражение или быстро проходящую злость — пожалуйста, сколько угодно, но не ненависть, липкой нефтью отравляющую всё, к чему прикасается. Пусть в силу профессии ему доводилось убивать людей и нелюдей, — то ликвидировать агрессивного спятившего сирена, то в рамках самозащиты, то потому, что это было единственным способом спасти невинных людей и нечистиков, — в плане отнятия жизни он придерживался позиции «если уж приходится, то быстро и без особых мучений», а потому никак не мог понять, что могло толкнуть кого-то на такое изуверство. Тем более Микки был суккубом, а к представителям этой расы нечисти практически нереально испытывать негативные эмоции, природное обаяние соблазнителей заставляет окружающих чувствовать подспудную симпатию к ним.

Если, конечно же, у них случайно нет иммунитета к ментальным воздействиям. Но как найти ненавидящего Микаэля убийцу в городе, где довольно много суккубов, их избранников и менталистов?

Антон сделал пометку в блокноте и продолжил осмотр, стараясь выкинуть из головы образы мучений суккуба. Было у него такое впечатление, будто он что-то упустил, не учёл, не увидел, не догадался…

Шастун потратил уйму времени на обыск, заглянул в каждую коробку, поднимал каждую деталь гаражного интерьера на случай, если за ней скрывается от его взгляда что-то важное, даже осмотрел нижнюю сторону каждой полки — но ничего. Пусто! Раздосадованный неудачей, он направился к шарику, который за столько времени наверняка должен был уже снять пробу чужой магии, но тут что-то стукнуло его по макушке.

Рефлекторно уйдя с линии атаки техничным перекатом, он развернулся, готовый контратаковать, но увидел лишь поблескивающую в свете фаербола качающуюся лампочку, которую какой-то дурак подвесил слишком низко, совершенно не рассчитывая на то, что в гараж может зайти кто-нибудь высокий. Выругавшись, Антон подошёл к мотыляющейся на проводе лампочке и перехватил её, останавливая, чтобы не мельтешила, раздражая его ещё больше. Он задрал голову, прикидывая, можно ли подвесить дурацкий недосветильник как-нибудь поудобней… И оторопел.

На потолке красовалась заключённая в окружность спираль, символ стихии ментала, а вокруг неё хороводом столпились какие-то мелкие трудноразличимые символы.

***

Огненная стихия дала хорошее освещение, воздушная — удобный ракурс, который был доступен лишь способному левитировать, ну а камера подаренного вампиром смартфона оказалась выше всяких похвал, до малейших деталей запечатлев все нюансы подозрительного рисунка. Словом, с изучением места преступления было покончено, и Антон с радостью вышел из давящего на психику помещения и закрыл за собой ворота. Теперь ему предстоял опрос потенциальных свидетелей.

В ближайшей части гаражной улочки он встретил лишь одного человека, только-только вышедшего из лады-девятки, но расспросы ничего не дали — мужчина последние полгода провёл в командировке, вернувшись буквально вчера, да и с соседями по условно подземной парковке почти не общался, а потому знать не знал, кто владелец вечно запертого гаража с коричневыми воротами (в нормальных комплексах для идентификации есть цифры, но здесь они не то стёрлись за давностью лет, не то отродясь отсутствовали).

А вот ближе к выходу — не тому, через который зашёл маг, а другому, на противоположном конце гаражного недокооператива — Антону таки улыбнулась удача: здесь располагалась скромная автомастерская, обитатели которой выглядели разномастно, однако их объединяли такие черты, как на удивление ухоженная щетина, усы или борода, и невысокий рост. Определённо гномы.

— Здоро́во, мужики, — поприветствовал их Шаст, подходя ближе.

— Здорово, здорово, — откликнулся рыжеватый гном, сидевший на своеобразном «пуфике» из старых покрышек. — По делу к нам или так, поболтать?

— По делу поболтать, — маг избрал путь Винни-Пуха, совместив оба варианта в один. — Не знаете случайно, чей гараж? Облупленные коричневые ворота с засовом, но без навесного замка.

На его вопрос откликнулся гном кавказской внешности, ковыряющийся под капотом зелёной шестёрки.

— Знаем, как не знать? Михалычев гараж, — ответил бородач, отходя от машины и протирая руки замызганной тряпкой. — А на кой тебе? Если и были там хорошие запчасти, так всё разворовали давно, хлам один остался, а коли место для машины нужно, так лучше другое взять, а то там пацан какой-то умер.

— Если бы просто пацан, — хмыкнул Антон, — а то ж суккуб!

На миг механики замерли, даже скрытый днищем автомобиля и ямой гном и то перестал ковыряться в железках.

Первым пришёл в себя бородач.

— Михаил Сергеевич Галустян, старшо́й тутошний, — представился он, подавая руку.

— Антон Андреевич Шастун, боевой маг.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Заметив на запястье мага браслет из горного хрусталя, мастер немного расслабился, узнав работу сородича — как известно, гномы легко отличают изделия своего народа, каким-то чудом понимая, какие вещи были сделаны на продажу, а какие по дружбе, и к друзьям сородича относятся гораздо лояльней. Почувствовав расположение своего старшого, прочие гномы тоже оторвались от дел и кинулись здороваться с магом за руку. Честно признаться, их рукопожатия были не самыми приятными — кто-то забыл стереть машинное масло, пришлось пожимать локоть, чтобы не испачкаться, а у русоволосого усача недоставало одной фаланги пальца, что вызывало в Шастуне какую-то внутреннюю дрожь, которую он тем не менее сдержал, чтобы не обидеть ненароком.

Антон рассказал механикам, что расследует подозрительную гибель суккуба, и спросил, не случалось ли в окрестностях гаража чего-то странного — увы, ничего нового в ответ он не услышал, одно лишь матерное офигевание на тему «да кто жеж мог убить одного из трахалей, как же ж энто так вообще?». А потом, пользуясь случаем, ещё и попросил оповестить прочих гномов, что его интересуют любые связанные с нечистью необычные происшествия, от серьёзных вроде смерти или исчезновения, до самых пустяковых — мало ли что.

***

Выбравшись наконец из словно застрявшего в прошлом района, Антон пришёл в благодушное настроение. Внеурочной работы больше не осталось, ночных дежурств в ближайшее время не намечалось, а с потолочными символами и образцом магии он и в рабочее время управится. Тем более погода шепчет… Да что там шепчет, чуть ли не кричит о необходимости разделить с кем-нибудь приятным продолжительную прогулку по живописным местам.

Вспомнив о недавнем знакомстве, он выключил и убрал в карман плеер с наушниками, нашёл в списке контактов нужный и нажал на вызов.

— Алло, Ир, не против погулять?

Chapter Text

Девушка-призрак отняла руки от лица и доверчиво посмотрела ему в глаза.

— Ляся.

Измученный недосыпом мозг Шастуна всё же сохранил способность быстро соображать, так что за секунду он успел вспомнить, что погибшую соседку гражданки Ива́нцив звали Ляйсан, и осознал, почему очертания изящных ладоней призрачной девушки показались ему знакомыми — не далее чем утром внимательно рассматривал точно такие же остывающие руки в поисках следов теста и муки.

— Кажется, я знаю, как тебе помочь. Сиди здесь и никуда не уходи! — торопливо выпалил он, опасаясь, что девушка исчезнет, и ищи-свищи ветра в поле призрака в многоэтажке. — Если хочешь, могу закрыть шкаф, — добавил Антон, прикинув, что раз уж Ляйсан обнаружилась именно здесь, значит, наверное, ей хотелось побыть в замкнутом пространстве.

Дождавшись согласного кивка девушки и закрыв дверцу, маг кинулся к своей сумке, в которую он на ночь всегда помещал часть своих побрякушек, — кое-какие кольца, к примеру, он почти никогда не снимал — мало ли что, нужно быть готовым даже спросонья отразить любую атаку, — и, торопливо нашарив нужное, надел светлый ободок на первый попавшийся неокольцованный палец и выбежал на кухню.

— Паша, ты очень срочно нужен!

Призрак не заставил себя долго ждать, буквально через пару секунд грациозно спустившись сквозь потолок.

— Чего, Антош? В такое время нормальные люди либо спят, либо трахаются, на худой конец телик смотрят, а ты чего не следуешь их примеру?

— Ага, поспишь тут, когда в шкафу плачет привидение той самой девушки, — тихо-тихо произнёс Шастун.

— Той самой? То есть… которая как я? — переспросил Воля, старательно избегая слов типа «умерла», «упала» или «разбилась», и маг поневоле задумался о том, лечатся ли психологические травмы призраков и если да, то как.

— Да, в моём шкафу сидит именно она. Потому-то мне и нужна твоя помощь.

— А почему моя? — стушевался полупрозрачный Паша. — Ты бы лучше Арса попросил, он с девушками гораздо лучше умеет обращаться. Да и с парнями тоже.

— Хочешь узнать, на что способен разъярённый суккубовампир, когда его среди ночи стаскивают с очередного мужика? Вперёд и с песней, ты и так мёртвый, терять нечего, — огрызнулся Антон. — Да и суккубьи чары действуют больше на физиологическом уровне, чем на ментальном, а тут воздействовать, считай, не на что. Так что волей-неволей остаётся лишь Воля.

— Из меня не лучший утешитель, — торопливо открестился призрак, — я ехидный, пошлый и частенько шучу, когда лучше было бы промолчать.

Маг тяжело вздохнул, напоминая себе, что упрямящийся друг призрачен и потому порыв ветра или фаербол ему не повредит, а вот кухонную мебель вполне даже.

— Вспомни себя в день смерти. Вспомни, каково тебе тогда было — наверняка страшно, горько, тоскливо, непонятно и одиноко. Разве тебе не жалко эту милую девчушку, которой пришлось столкнуться со всем этим? Разве ты не хотел бы в то время, чтобы тебе кто-то помог, кто-то, уже имеющий опыт преодоления такой же беды?

Изменившись в лице, призрак скрылся в стене, взяв направление на шкаф.

Вернувшись в спальню, Антон убрал в сумку костяное кольцо, понимая, что Воля и без его подсказок догадается отвести девушку в какое-нибудь более подходящее местечко.

***

На следующий день Шастун обнаружил у себя на кухне обоих призраков: девушка сидела на удачно оставленном незадвинутым стуле, а Паша витал неподалёку, «оперевшись» тощей задницей о край рабочей поверхности кухонного стола.

— Доброе утро, Антош. Как спалось?

— Благодаря тебе замечательно, — честно признался маг, привычно ставя чайник и засыпая кофе в кружку. — Вижу, вы поладили?

— Здравствуйте, Антон, — подала голос Ляся (называть эту хрупкую и нуждающуюся в опеке девчушку полным именем у Шастуна не поворачивался не то что язык, но даже мысли). — Спасибо, что направили ко мне Пашу, не знаю, что б я без него делала, — её голос задрожал, — ой, по-моему, я сейчас запла́чу.

— Лясь, а давай не будешь? — неожиданно тепло произнёс Воля, придвигаясь к ней.

— Не буду, — уже спокойней проговорила девушка, не сводя с него взгляда.

Когда Антон уже собрался на работу и подходил к двери, Паша, оставив девушку смотреть по шастуновскому телевизору утренний повтор какого-то сериала, приблизился к другу и негромко доложил, что ничего нового от Ляси не услышал. Да, если честно, маг и не ожидал, что жертва неизвестного злодея сможет дать хоть какие-то свидетельские показания, ведь её разум подвергся воздействию гипноза, а потому даже в призрачном виде она не смогла бы вспомнить истинных обстоятельств своей гибели.

***

Погодка была замечательной, так что сидеть в одном помещении с незатыкающимся Коваленко не было никакого желания. То ли дело пообедать в соседнем скверике, заткнув уши любимой музыкой и освободив мозг от лишних мыслей — идеальная освежающая передышка для разума, измученного загадками расследования.

Уже собираясь уходить, Антон вдруг заметил, что на дальнем от него конце лавочки лежит телефон. Чутьё воздушника сообщило ему о повышающейся влажности, да и облака выглядели подозрительно, так что маг решил не оставлять чью-то собственность мокнуть в грядущем дожде, а взять с собой.

Позже, на полпути домой, Шастун вспомнил о своей случайной находке и, остановившись, решил изучить её — разумеется, исключительно чтобы связаться с кем-нибудь из близких неведомой Маши-растеряши и вернуть смартфон истинному хозяину.

Телефон преподнёс сразу несколько открытий: во-первых, это был айфон последней модели, что само по себе удивительно для провинции. Во-вторых, он не был заблокирован. В-третьих, в галерее было немало селфи симпатичной девушки, при этом в важных контактах одиноко красовался номер, подписанный как «! Мама».

Трубку сняли после второго гудка.

— Алло, здравствуйте. Я нашёл телефон вашей дочери, когда и как нам состыковаться, чтобы я мог его вернуть? — сразу перешёл к делу Антон.

— Здравствуйте. Сейчас позову её, — откликнулась мама девушки, и он даже разобрал уловленное чутким микрофоном «Ир, нашлась твоя пропажа».

— Алло? — вскоре пропел из динамика мелодичный голос. — Я вас слушаю.

***

На следующий день Антон снова пошёл обедать в тот самый парк на ту же лавочку — вчера они с Ирой договорились, что передача телефона будет происходить в месте утери. Проголодавшись после мозгового штурма, маг сам не заметил, как разделался с купленной неподалёку шаурмой, а так как девушки всё не было, Антон, не желая терзать себя пустым ожиданием, надел наушники и о чём-то задумался.

Задумчивость его была столь крепкой, что, когда кто-то нерешительно коснулся его плеча, Шастун рефлекторно вскочил, вскинув руки… И обнаружил, что прямо перед ним, практически вплотную, стоит та самая Ира. Парню стало неловко. «Хорошо хоть в глаз ей не заехал», — подумал он, пытаясь сохранить оптимизм.

— Я, конечно, издалека видела, что вы высокий, но не думала, что настолько! — заявила девушка, запрокидывая голову, чтобы смотреть собеседнику в лицо, и потом, спохватившись, отходя от него, ибо была и вправду слишком близко. — Что вы хотите за телефон?

Антону стало досадно, что его подозревают в меркантильности. Хотя откуда ей знать, что он весь из себя принципиальный боевой маг, которому чужого и даром не нужно? Если бы не вампир, он бы до сих пор ходил с треснувшим и не желающим отключать звук при вынимании наушников смартиком, но всё равно, обнаружив айфон, решил бы вернуть его законному хозяину, даже если бы таковым оказалась не красивая девушка, а стрёмный мужик.

— Вот, — Антон протянул ей пропажу, досадуя, что дарованные ему остатки красноречия приказали долго жить.

— Так просто? — недоверчиво переспросила Ира.

— Так просто, — улыбнулся он, не найдя, что ещё сказать.

Поблагодарив, девушка взяла из его рук телефон и уже отошла на несколько шагов, как вдруг обрывки витающих в голове Антона мыслей наконец сложились в осмысленное предложение, тут же и озвученное.

— Постойте! Можете дать мне свой номер? — выпалил он, невесть зачем добавив: — Вы очень красивая.

Обернувшись, девушка недолгое мгновение рассматривала его, а потом вернулась, чтобы обменяться номерами и наконец официально познакомиться.

***

Впервые за последние дни Антон возвращался с работы не затемно, а потому был настроен весьма оптимистично.

До тех пор, пока не застрял в лифте.

Он как раз закончил набирать очередное сообщение Ире, привычно досадуя, что металлические стенки лифта экранируют мобильную связь и придётся немного подождать с отправкой, как вдруг пол под ногами дёрнулся, свет мигнул и потух. Приплыли, блять.

Подсвечивая телефоном, Антон нашёл кнопку вызова диспетчера, но почему-то сигнал не шёл.

— Вообще заебись, — констатировал Шастун.

— Совсем пиздец, — озвучил он через четверть часа, почувствовав нарастающее напряжение воздушной стихии, недовольной нахождением своего носителя в тесном замкнутом пространстве с плохой циркуляцией воздуха.

— Ну охуеть теперь, — подытожил Антон спустя ещё какое-то время, когда телефон пискнул, сообщая о полной разрядке батареи, и вырубился.

Как назло, с лестничной площадки не доносилось ни звука, подъезд будто вымер. Видимо, любители прогулок не спешили возвращаться с улицы, в то время как домоседы не видели смысла куда-то переться на ночь глядя.

Антон уже почти смирился с мыслью, что придётся заночевать в тесной коробке лифта, когда вдруг услышал звук шагов. Поначалу решив, что ему в очередной раз показалось, он был немало удивлён, услышав голос, в котором сквозили знакомые интонации.

— Да, он самый. Именно так, Московская тринадцать, квартира сорок два. Нет, никаких надписей не нужно.

Судя по звуку, его сосед приближался, и Антон, боясь проебать такой шанс, выкрикнул:

— Арсений!

— Да-да, замечательно, уже ждём, — как ни в чём не бывало продолжил суккуб, и Шастун, поразившись нехарактерной вампиру глухоте, продолжил орать, оглушая сам себя.

— Арс! Арс! АРС!!!

— Вот и хорошо. До свиданья, — уже совсем чётко раздалось откуда-то сверху, а потом совершенно другим тоном: — Ангел, это ты?

Жутко хотелось выкрикнуть что-нибудь непечатное, но Антон героически ограничился коротким «Я в лифте».

— Что ты там делаешь? — более идиотского вопроса и не придумаешь.

— Да вот решил здесь пожить пару недель, — огрызнулся маг. — Застрял я, блять. Телефон не берёт, а дозвониться в диспетчерскую тоже почему-то не получается. Там на двери вроде есть номер, позвони, а? Здесь уже дышать нечем!

— У меня есть идея получше. Подожди, — коротко бросил вампир, после чего послышались отдаляющиеся звуки торопливого подъёма по ступенькам. «Вот ведь сука», — решил Шастун.

Спустя пару бесконечно долгих минут, скрашенных лишь мысленным подбором посвящённых кровососу матерных конструкций, Антон услышал быструю дробь шагов и участливое «Держись, ангелок, сейчас вызволю тебя».

Стало стыдно.

Какое-то время сверху доносились звуки попыток сдвинуть дверь лифта чем-то металлическим.

— Тьфу ты! Знал бы, что так будет, этажом ниже бы открывал, — досадливый голос вампира прозвучал гораздо чётче, чем раньше. — А тут фиг протиснешься.

— Голова пролезет? — поинтересовался Антон, которому не хотелось ни единого лишнего мгновения торчать в лифте.

— Да, но что толку? — бросил суккуб, явно собираясь спуститься на один этаж.

— Значит, я протиснусь, — уверенно заявил Шастун. — В этом плане я ничем не отличаюсь от кота. Открывай двери кабины и подопри их как-нибудь.

Пара десятков секунд возни — и металлические створки наконец разъехались, впуская свежий воздух подъезда, в котором чувствовалась едва слышная нотка знакомого парфюма. Через получившееся под потолком кабины «окошко» на него обеспокоенно смотрел присевший на корточки сосед сверху.

— Точно пролезешь?

— Точно, точно. Особенно если ты сначала мою сумку возьмёшь, — заверил вампира Шаст, накладывая на придерживающий двери лифта ломик закрепляющие чары — он помнил, что даже просто придержать створки ногой в массивном ботинке и то было весьма неприятно, а уж если по незащищённому подобной «бронёй» телу попадёт…

Передав сумку, которую Арсений бережно опустил на пол рядом с лифтом, Антон вытянул руки и, помогая себе левитацией, полез протискиваться на свободу.

Где-то в районе грудных мышц он понял, что застрял, и категоричным тоном потребовал помочь. Ухватившись за протянутые руки, — какое счастье всё-таки, что этого полукровку серебро не обжигает! — Арсений осторожно потянул его на себя.

— Хули ты нежничаешь? — Антон теперь полностью разделял все чувства Винни-Пуха после визита к Кролику. — Не хрустальный, блять, не сломаюсь. Тут нужно резко и сильно!

— Уверен? — с сомнением переспросил суккуб, но, увидев выражение его лица, наконец-то дёрнул как следует.

— ДААААААА! — запоздало прокричал Шастун, пробкой вылетая из своей недавней темницы, и, врезавшись в вампира, от неожиданности рухнул на него. Не в силах погасить инерцию, он проехал по полу верхом на ошарашенном таким поворотом событий суккубе, кое-как успев затормозить буквально за пару сантиметров до того, как тот врезался бы головой в стенку.

— Совсем педики охуели, уже средь бела дня прямо в подъезде ебутся! Ни стыда ни совести! — донеслось со стороны лестницы, и Антон, обернувшись, увидел поднимающуюся по ступенькам Валентину Петровну, за которой следовал председатель домового комитета.

— Не могли придумать места получше? — укоризненно посмотрел на них Шеминов, прежде чем продолжить подъём, скрываясь за поворотом, и только после этого Шастун осознал, как они с вампиром выглядят со стороны: на холодном кафеле площадки четвёртого этажа с ошеломлённо-довольным видом лежит Арсений, а сам он, наверняка потрёпанный и раскрасневшийся из-за приложенных при вызволении усилий, восседает на суккубе в хрестоматийной позе наездницы. Ещё и за ручки с ним держится.

Темноволосый молодой мужчина в тёмной одежде и накинутой поверх бирюзовой рубашке полулежит-полусидит на полу. На нём восседает верхом, держась с ним за руки, худощавый русоволосый парень (смущённое лицо, чёрные штаны, синий джемпер, множество колец и браслетов).

Автор иллюстрации — нимфатерра

— Ух ё! — От избытка эмоций он растерял даже маты, так что просто разжал руки и отлетел, стремясь оказаться подальше от столь экстравагантно выручившего его полувампира.

— Это было… неожиданно, — поделился Арсений, вставая с пола и отряхиваясь. Ну да, этому-то бисексуальному развратнику под мужиком полежать как нефиг делать, даже не покраснеет, блин.

— Пиздец, — ответил Антон, подхватил с пола сумку и кинулся подниматься по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек разом. Спустя пару этажей он вспомнил, что следовало бы отблагодарить своего освободителя, пусть избавление от лифтового плена прошло и не совсем по плану, и негромко, зная, что вампир всё равно услышит, брякнул «Спасибо, Арс».

Антон не слышал, как тонкие губы прошептали в ответ «Всегда рад помочь, мой ангел», а о неотправленном сообщении с предложением свидания и вовсе позабыл.

Chapter Text

Ясным субботним утром… Впрочем, нет, утром этот одуряюще жаркий полдень мог показаться разве что Шастуну, отдежурившему всю ночь с Эдом и завалившемуся спать сразу по приходе домой. В общем, часиков эдак в пятнадцать, когда Антона разбудил звонок в дверь, его первой мыслью было «Точно, сегодня ж та самая вампирская тусовка намечается», и лишь потом он вспомнил, что Арсений обычно стучит, а не звонит.

Привычно проигнорировав глазок, он распахнул дверь, и на шею ему с громким визгом бросился кто-то невысокий и лёгкий, тут же повиснув на нём. К счастью, после тяжёлой ночки организм ещё не отошёл от сна, рефлексы слегка притупились, так что он не наделал ничего непоправимого, вовремя успев сообразить, что ухватившееся за его шею нечто, радостно верещащее «Тон-Тон-Тон», является его сестрой.

— Тише, Тин, задушишь, — улыбнулся он, в противовес своим словам крепко обнимая свою маленькую старшую сестричку.

Когда девушка наконец отцепилась от него, Антон провёл её на кухню и усадил пить чай, лишь после кружки крепкого кофе задавшись вопросом — а что она вообще делает здесь, за много километров от родного Воронежа?

— Крысь, а как ты меня нашла? Я вроде не оставлял адрес, куда меня направили… — хоть ему уже было двадцать пять, а Кристине на три года больше, они до сих пор частенько звали друг друга своими детскими прозвищами.

— Мне Женя помог.

— Кожевин, что ли?

— А твой однокурсник тут причём? Нет, мой Женя. Отставнов, — пояснила Кристинка, сдувая падающую на глаза русую чёлку.

— Мне это ни о чём не говорит, — признался Антон, тут же занимая рот бутербродом с колбасой, зная, что если уж сестра начинает о чём-то рассказывать, то это надолго, а от него в процессе потребуется лишь вовремя угукать и делать подходящее ситуации выражение лица.

Из последовавшего монолога Тины, изобиловавшего множеством совершенно ненужных подробностей, Антон вычленил несколько основных тезисов. Во-первых, его сестра скоро выходит замуж за этого самого Отставнова. Во-вторых, этот рисковый — у старшей сестрёнки был тот ещё характерец — парень тоже работает в МВД, где и сам Шастун официально числится. В-третьих, тот самый Женя воспользовался своими связями, чтобы найти адрес, по которому направили Антона, чтобы возлюбленная невеста могла съездить повидаться с братом и лично пригласить его на свадьбу.

— Охренеть, — только и выдал Шаст, а в голове сразу пронёсся рой мыслей на тему, дадут ли ему отпуск или хотя бы недельку отгулов, где в Воронеже можно взять в аренду хороший костюм его размера, не развязал ли он часом завязанный суккубом галстук и если вдруг всё же да, то кто ж теперь завяжет, и вообще что дарить, и хороший ли человек этот Отставнов…

— А ты вообще ко мне надолго? — задал он самый актуальный вопрос.

— На пару дней, — ответила Кристина, хватая с хлебной доски бутерброд. — Или недельку. Или две. По обстоятельствам, в общем.

Антон не знал, радоваться ему или офигевать. У него тут расследование, убийства, призраки, вампиры, оборотни… Как совместить всё это с сестрой, которая ни о чём таком не знает и узнать не должна?

— ЧЭРЭШНЯ! ВЫШНЯ! МАЛИНА! АБРИКОС! ПЭРСИК! — вдруг донеслось с улицы. Тина с непривычки вздрогнула, у них на родине всякие фрукты-ягоды продавали цивилизованно, на рынках и супермаркетах, а вот Антон давно уже привык к тому, что по выходным в их район приходит торговать Мулла́ — так жильцы прозвали его между собой, поскольку звучные завывания характерного восточного акцента навевали ассоциации с минаретами, мечетями и муэдзинами.

— Тон-Тон, а давай купим фруктиков, что-то так захотелось… — протянула девушка.

— Ты ж всегда терпеть не могла фрукты-овощи, мама их в тебя чуть ли не силой запихивала, а ты ворчала, что чувствуешь себя фаршированным гусем, — оторопело выпучил глаза Шастун. — Что с тобой такое? Ты случайно не планируешь сделать меня дядей? Не поэтому ли вы так торопитесь со свадьбой, а?

— Да ну тебя, — отмахнулась сестра. — Как будто в наше время только по залёту женятся, пф! А вкусы, между прочим, с возрастом порой меняются. Ну пошлииииии, Тош! Я ужжжасно хочу чего-нибудь ягодного, но сама столько не унесу, мне твоя помощь нужна.

Вот что с возрастом не менялось, так это Кристинкина склонность манипулировать им. И ведь, казалось бы, взрослый мужик уже, а всё равно по-детски поддаётся!

— Ладно, щас, — преувеличенно хмуро бросил он, уходя в спальню, чтобы одеться.

***

Вернувшись с полными сумками фруктов и ягод, Антон дисциплинированно принялся раскладывать добычу по контейнерам и ставить в холодильник, хотя ему больше хотелось забраться в холодильник самому, ибо на улице солнце развело такое пекло, что даже огневику было невыносимо жарко. Тина же по царившему в семье негласному правилу первой оккупировала ванную и наверняка намеревалась просидеть там очень и очень долго, так что когда он покончил с разбором покупок, пришлось наскоро раздеться до трусов и плеснуть на себя водой из-под кухонного крана.

В дверь постучали, и Антон пошёл открывать.

— Ого! — вместо приветствия выдохнул Арсений, замерев с растерянным видом, как если бы снова получил тополиной шваброй, и Антон смерил его недоуменным взглядом.

— Тон-Тон, ну-ка открой рот, — откуда появилась сестра, тычущая клубникой ему в губы, Шастун даже поначалу не сообразил.

Вампир деликатно ка́шлянул.

— Я невовремя?

— Да нет, заходи, — пригласил Антон, только теперь сообразив, как двусмысленно всё это выглядит в глазах суккуба: мокрый раскрасневшийся Шастун и почти столь же мокрая и румяная девушка в одной из его безразмерных футболок вместо платья, кормящая его с рук. — Тин-Тин, это мой сосед и хороший приятель Арсений, мы с ним сегодня должны кое-куда сходить в интересах следствия. Арс, это моя сестра Кристина, она скоро выходит замуж за человека, который, как и я, работает в МВД, — пояснил он, выразительно поглядывая на клыкастика в надежде, что тот понял его намёки и не будет ни клеить Тину, ни заговаривать с ней на свои темы.

Метнувшись в комнату, чтобы быстро накинуть первую попавшуюся майку и шорты, Антон поспешил вернуться к компании, опасаясь оставлять суккуба наедине с сестрой. Однако вопреки его опасениям гости степенно пили чай на кухне, закусывая свежекупленными ягодами, да и Арсений вёл себя на удивление прилично: когда он обращался к Тине, в его голосе не было ни единой суккубье-соблазнительной нотки.

— Представляешь, совсем как в кино! Мы случайно столкнулись, когда я выходила из супермаркета, и у меня лопнул пакет, а Женя, торопливо извинившись, тут же бросился собирать раскатившиеся яблоки в пакет, который он достал из кармана, а потом и вовсе забил на то, что ему нужно в магазин, чтобы помочь мне донести покупки! Как он потом признался, тем вечером он только-только вернулся из командировки, и в холодильнике было хоть шаром покати, но он променял поход в магазин на возможность познакомиться со мной, представляешь? — как и многие женщины, Кристина обожала рассказывать историю знакомства с женихом.

— Очень романтично, — сдержанно поддакнул вампир, отправляя в рот очередную вишенку. — Я подобное только в кино и видел. Правда, там дело происходило во Франции, во времена Третьей республики, и вместо покупок были кисточки и прочие принадлежности, которые юный художник Батист взял с собой на пленэ́р…

Глаза Арсения подёрнулись ностальгической дымкой, и Шастун понял, что под видом недавно просмотренного фильма были поданы собственные воспоминания нежитя. Тем более когда заинтересовавшаяся фильмом Тина уточнила название, суккуб уклончиво пояснил, что на подобные вещи у него слишком плохая память, и поспешил сменить тему.

— Так, анг… Антон, ты же помнишь, что перед нашим с тобой походом необходимо уточнить кое-какие детали? Я думал сделать это здесь, но твоей замечательной сестрице наверняка хотелось бы отдохнуть с дороги, так что предлагаю обсудить рабочие вопросы у меня, — многозначительно заявил вампир, хотя ни о какой предварительной беседе они вообще-то не договаривались.

— Пошли, — только и ответил Антон, выходя из кухни, и Арсений, любезно и в то же время торопливо попрощавшись с «прелестнейшей Кристиной», поспешил за ним.

— Ты что, прямо вот так пойдёшь?! — ужаснулся нежить, догоняя его у входной двери.

— Ну да, — зная, что ему предстоит весь вечер общаться с вампирами, а потом ещё и неизвестно сколько дней терпеть многословное общество сестры, Шастун машинально перешёл в лаконичный режим.

— Если ты заявишься туда в таком виде, нас просто не пропустят. Оденься попрезентабельней, — потребовал Попов.

— Костюм я уже вернул, — на всякий случай открестился Антон, испуганный перспективой париться в неудобном пиджаке.

— А он нам и не нужен. Давай показывай свою одежду, я помогу выбрать что-нибудь более подходящее, — скомандовал вампир, и маг нехотя подчинился, заходя в спальню и открывая перед нежитем дверцы шкафа.

Оставив соседа копаться в футболках, Антон достал из сумки костяное кольцо и, надев, попросил Пашу, а заодно и Лясю, ибо в последнее время призраков редко можно было увидеть по раздельности, не соваться пока что в его квартиру. Пусть Тина и обычный человек, но если она вдруг увидит, как в абсолютно пустой комнате сам собой включается телевизор, да ещё и каналы перещёлкивает… Словом, подобные происшествия легче предотвратить, чем расхлёбывать.

— Ну ты и аскет, — заявил Попов, скептически рассматривая скупой гардероб мага.

— Профессия обязывает, — пояснил Шастун, возвращая артефакт в сумку и запихивая её поглубже под кровать: мало ли, вдруг сестре приспичит зачем-нибудь зайти в его спальню.

— Так, ладно, надевай вот эти джинсы, а верх тебе подберём из моих вещей, — непререкаемым тоном отчеканил вампир, и Антону впервые за последние месяцы захотелось ткнуть в него шваброй, хоть он и понимал, что Арсению лучше знать, как следует одеваться для похода к его не-живым сородичам.

***

Заведя Антона в гостиную, вампир скрылся за одной из дверей, оставив мага осматриваться. В прошлый раз, когда Шастун доставил сюда парализованного клыкастика, ему было как-то не до деталей интерьера, а вот теперь, поджидая Арсения, он поневоле начал разглядывать окружающую обстановку.

Все помещения, попавшие в его поле зрения, — коридор, гостиная, столовая и кухня — были выдержаны в довольно строгой цветовой гамме, близкой к чёрно-белой: светло-светло-бежевые оттенки вроде слоновой кости и очень тёмный и насыщенный коричневый, настолько, что почти чёрный, напоминающий о горьком шоколаде. То тут, то там попадались красные акценты — от тёмно-бордовой скатерти и жизнерадостно-алых тюльпанов, возвышающихся над лаконичной стеклянной вазой, до вишнёвого дивана и вторящей ему картины, изображающей силуэт обнимающейся парочки на фоне заката. Антон понимал, что всё это красиво и стильно, но на его вкус было как-то безжизненно, музей какой-то, а не жильё. Наверное, хоть какие-то следы обжитости могли найтись лишь в спальне, но не хотелось даже думать, какие — в случае с суккубами воистину спишь крепче, если избегаешь знания о слишком многом.

Арсений вернулся из спальни, притащив с собой целую охапку модных футболок, и извиняющимся тоном поведал, что на его рост подошло совсем немного. Шастун с этого «немного» подохренел — да у него во всём круглогодичном гардеробе столько вещей не найдётся! Наугад выбрав футболку, показавшуюся более-менее приемлемой, Антон выразительно глянул на суккуба, и тот, театрально вздохнув, отвернулся, предоставляя возможность спокойно переодеться.

— Вот с таким спутником не стыдно в «Bloodline» появиться! — вынес вердикт вампир, дождавшись разрешения повернуться и окинув взглядом тощую фигуру мага.

И тут же всё испортил, заявив, что придётся снять все серебряные украшения — негоже, мол, на мирную встречу с вампирами брать обжигающий их металл.

— А если на нас нападут? — резонно возразил Шаст.

— Не нападут, если ты сам первым не начнёшь, — заверил его Арсений. — Насколько я помню, среди завсегдатаев клуба нет ни одного, кто вёл бы себя как Эдгард, все они приличные лю… нелюди и умеют вести себя подобающе.

— А если всё-таки придётся драться, что тогда? — не сдавался Антон, на что получил великодушное дозволение сжигать всех и вся к чёртовой матери. — Ну я же без них себя голым чувствую!

— Нудизм дело замечательное, — флегматично откликнулся вампир, снимая с его запястья последний серебряный браслет и переходя к кольцам. — Постой, то есть, открывая мне дверь в одних трусах, но полном комплекте украшений, ты чувствовал себя более одетым, чем сейчас, в джинсах и футболке? — внезапно оживился он.

Антон кивнул, уныло наблюдая за тем, как его пальцы лишаются привычной брони.

— А как ты определяешь, какие из них серебряные, если тебя этот металл не обжигает? — в маге вдруг взыграл научный интерес.

— Я же всё-таки вампир, пускай и отчасти, — улыбнулся Арсений, нарочно демонстрируя клыки. — Последние лет двести серебро для меня на ощупь всегда очень тёплое и чуть покалывает кожу, как будто опустил палец в стакан с ядрёной газировкой. Я всё ещё могу обжечься об этот металл, но для этого мне придётся контактировать с ним часа четыре, не меньше.

Перепроверив, все ли противонежитевые побрякушки конфисковал, суккуб с лёгким сожалением стянул с его пальца последнее кольцо, то самое, что сам когда-то и подарил, и удовлетворённо кивнул.

— Осталось только внести последний штрих, и можно будет выдвигаться, — заявил он и достал откуда-то странную конструкцию из множества тонких цепочек. — Самостоятельно надевать сенарже́н с непривычки сложновато, так что придётся это сделать мне. Надеюсь, в этот раз ты сумеешь удержать профессиональный рефлекс?

— Постараюсь, — буркнул Шаст.

Прикосновения чуть прохладных пальцев к шее в такую жарищу, с которой с трудом справлялся кондиционер, были даже приятны, так что с подавлением рефлексов он справился довольно легко, даже чуть задрал подбородок, оставляя горло совсем беззащитным, когда вампир с досадой заметил, что украшение перекрутилось и нужно поправить.

Наконец Арсений, застегнув последнюю из многочисленных застёжек, подозвал его к зеркалу. Подойдя, Антон увидел, что почти всю его шею закрывает что-то вроде сделанной из тонких цепочек изящной сети с мелкими ячейками.

— Как, говоришь, называется эта штука? — переспросил он, не в силах вспомнить незнакомое слово.

— Сенарже́н, — повторил нежить. — Это от искажённого французского «серебряная сеть». Милое вампирское изобретение, в котором часть цепочек серебряная, а часть лишь выглядит таковой, за счёт чего подобраться к шее носящего сенаржен человека может лишь тот, по чьему заказу это украшение создали, ибо в каждом образце серебро и его имитация скомбинированы по-своему. Это единственный способ быть уверенным, что никто не… скажем так, не выпьет из твоей посуды.

— Эх, если бы с принесёнными на работу бутерами подобное прокатывало, — вздохнул Шастун, вспоминая, сколько раз оставался без обеда по милости кого-то из коллег. — И где же располагаются цепочки из другого металла в твоём случае?

— Нигде. Я нагло пользуюсь своей нетипичной природой и потому не оставляю собратьям по не-жизни ни единого шанса добраться до того, что я хочу уберечь, — усмехнулся вампир и тут же заявил, что пора уже выдвигаться, а всё своё серебро ангелочек получит только по возвращении.

Chapter Text

До «Bloodline» они добрались не пешком, как это было с суккубьим кафе, а на машине Арсения, поскольку клуб находился слишком далеко, да и, несмотря на потихоньку скатывающееся к горизонту солнце, жара всё ещё была столь сильной, что оставалось лишь спасаться под кондиционером. Надо сказать, Антон просто обожал сплит-системы и кондиционеры: его воздушная стихия ценила динамику движущегося воздуха, а огненная — что подобная техника снижает влажность, позволяя меньше контактировать с враждебной стихией.

По пути в клуб вампир провёл кое-какой инструктаж, объяснив, как лучше себя вести и каких тем следует избегать. Некоторые пункты Антона возмущали. К примеру, если его вдруг спросят, кому он принадлежит, чей он или как зовут его мастера, — сами по себе весьма унизительные для свободолюбивого мага вопросы! — в ответ нужно говорить, что его мастер — «его сиятельство граф Арсений Попов». Поинтересовавшись, можно ли как-нибудь без этого, он понял, что единственный способ избежать подобных вопросов — постоянно находиться рядом с суккубом, что хоть и выглядело более приемлемо, но могло помешать расследованию. Хорошо хоть не пришлось запоминать, какие коктейли можно заказывать, не опасаясь, что в ингредиентах будет кровь — оказывается, для подобных случаев в одних заведениях держали два меню, вампирское и обычное, а в других просто называли подходящие для людей коктейли неаппетитными для вампиров названиями вроде «Чесно́чинка», «Осиновый лист» или «Серебряный ручей».

К «Линии крови» они подъехали ещё засветло — Арсений пояснил, что к полуночи здесь будет слишком шумно и весело, а потому станет не до разговоров. Другое дело закат, когда народ только-только начинает подтягиваться. Да и можно будет занять оптимальные места и персонал тоже опросить.

Антон несколько удивился, когда они проехали мимо горящей неоном вывески с названием клуба, на что вампир пояснил, что этот вход — только для ничего не подозревающих людей, а все свои попадают в «Линию» другими путями. Тем временем они как раз свернули в неприметную арку, попадая в нехарактерный для их местности дворик-колодец, тесноту которого подчёркивал растянутый между крышами зданий брезент, полностью перекрывающий доступ солнечных лучей.

Припарковав свой синий BMW на самом удачном месте, Арсений вышел из машины и, дождавшись, пока Шастун совладает со своими непослушными неловкими конечностями и выберется, поставил на сигнализацию и направился в сторону служебного входа, но, почти добравшись до него, резко остановился и подпрыгнул, хватаясь за висящую метрах в трёх от земли выдвижную пожарную лестницу, так крепко зафиксированную в верхнем положении, что под весом вампира она не сдвинулась и на дециметр.

— Это вход для своих, ангел, — пояснил он, останавливаясь на металлической площадке и с каким-то странным выражением лица наблюдая за тем, как Антон плавно взмывает в воздух и приземляется рядом с ним. — Первый этаж — обычный клуб, на втором — VIP-комнаты, а вот здесь, на третьем, VAMP-помещения.

— Может, всё-таки опустить лестницу? Не думаю, что другие собственности вампиров умеют летать, — спросил Антон, когда они подошли к явно переделанной из окна двери.

— Оставь как есть, дай нежити повыпендриваться друг перед другом своей ловкостью и галантностью, — фыркнул вампир, открывая перед ним дверь. Маг шагнул внутрь, приноравливаясь к царящему вокруг полумраку.

Миновав небольшое фойе, они вошли в зал. Воздушная стихия, и без того приободрившаяся от царившей в здании свежести и прохлады, и вовсе пришла в восторг: над головой было метров восемь свободного пространства, есть где разгуляться! Антон поспешил напомнить себе, что для полётов существует улица, а сюда он пришёл ради расследования, но страстное желание покружиться под едва заметным отсюда потолком не ослабевало. Тем более что архитектурные решения чуть ли не провоцировали его магию: помимо просторной середины зала были и расположенные вдоль стен арки, за каждой из которых скрывалась уютная ниша со столом и обернувшимся вокруг него диваном, безотчётно напоминающая огненной стихии гостеприимно распахнувший объятия камин. Колонны полукруглых арок были не только декоративным элементом, но и поддерживали второй, антресольный этаж, опоясывающий зал поверху лёгкой, будто даже невесомой аркадной галереей. Так и хотелось взмыть в воздух, пронестись по полутёмному пространству, огибая тонкие колонны верхнего этажа то со стороны общей залы, то со стороны галереи, покружиться у каждого из потолочных светильников, пустить сноп разноцветных искорок в диско-шар, озарив всё вокруг хаосом отражённых огней, а потом, налетавшись до приятной истомы, упасть на мягкий диван в одной из ниш, закрыть обрамляющие арку плотные шторы, отгородившись от остального мира, и дать волю своему пламени, позволив множеству фаерболов разлететься по всей нише, превращая её в уютное огненное убежище…

Шастун помотал головой, пытаясь выкинуть навеваемые разошедшимися стихиями мысли.

Сейчас, без музыки, специфического освещения и толп посетителей, «Бладлайн» походил на любой другой пустой клуб, разве что вездесущей бабульки-уборщицы недоставало — вместо неё был усердно драящий полы светловолосый паренёк, на шее которого точно так же, как и на шастуновской, красовался сенаржен.

— Господа, вы рановато почтили нас своим присутствием, — витиевато заявил он, увидев их, и хотел добавить ещё что-то, но был перебит улыбчивым и в то же время властным голосом откуда-то сверху.

— Ром, уж этого-то гостя я рад принять и в такое время, — произнёс невысокий темноволосый мужчина, вальяжно спускаясь по не сразу замеченной Антоном лестнице — должно быть, тот самый знакомый Арсения, владеющий клубом. Из-за его роста и миловидного округлого личика с мягкими, почти детскими чертами можно было принять его за подростка, вот только сверкнувшие в улыбке длинные клыки намекали, что со времён его юности мог пройти не один десяток лет.

Вампиры обменялись улыбками — к удивлению мага, не вымученно-вежливыми, а вполне даже искренними. Видимо, полусуккуб был и вправду рад видеть этого сородича, как и тот его. Антон поневоле сравнил Арсения с Серёжей и поразился, что при в общем-то похожих условиях обоих полунежитей так по-разному воспринимают: первому везде рады, а от второго и те и другие, считай, отказались. И это притом, что вампир та ещё заноза и язва, в то время как гном честный мирный труженик! Интересно, это благодаря вампирскому гламору и суккубьим чарам, или дело всё же в другом?

Тем временем вампиры прошли приветственную часть беседы со всеми этими «триста лет не виделись — не смеши, тебе всего за сотню», и владелец клуба наконец обратил своё внимание на спутника давнего приятеля.

— Высоченный какой! И тощий. Арс, ты что, совсем не кормишь своего Манолито? — брякнул вечный юноша, и уголки губ полусуккуба на мгновение опустились. — Да и не похож он что-то на испанца…

— Манолито не стало четверть века назад, — очень, прямо-таки слишком ровным и бесстрастным голосом ответил Арсений, и это было так на него непохоже, что Шастун догадался: тот самый Манолито был ему очень дорог.

— Прости, я вечно о таком забываю, — повинился круглолицый и наконец обратился к самому Антону. — Как звать-то тебя, новенький протеже Арса?

Магу не слишком-то нравилось характерное для вампиров пренебрежение к простым людям, пусть сам он к числу таковых и не относился.

— Антон Андреевич Шастун, маг боевой специализации, стихийная принадлежность — воздух и огонь, — отчеканил он, для пущего эффекта пустив по лицу поток искорок, на миг изобразивший символ его профессии — дракона. — С кем имею честь разговаривать?

Пару секунд вампир ошеломлённо пялился на него снизу вверх, вытаращив глаза, отчего и вовсе стал похож на офигевшего десятилетку, а потом вдруг усмехнулся и первым подал руку.

— Граф Илья Соболе́вский, глава местного клана и владелец клуба, — представился он, пожимая руку мага, и добавил, обращаясь к сородичу: — Узнаю старого доброго Арса с его неординарными вкусами. Я-то думал, что пиком экстравагантности был охотник на вампиров, но теперь понимаю, что это вовсе не предел.

— Илюш, не надо об Элдоне, — поморщился полусуккуб. — Да и ты сам знаешь, что я не властен выбирать.

Низкорослый вампир посмотрел на часы и, бросив им, чтобы располагались и вообще чувствовали себя как дома, отошёл по своим вампирско-клубным делам, оставив гостей вдвоём, поскольку за время беседы тот самый Рома закончил с полом и удалился.

По пути к выбранной ими нише Арсений был непривычно тих и задумчив, да и уже усевшись на диван, продолжал молчать с чуть ли не грустным видом. Антону было дико видеть вечно жизнерадостного вампира таким непохожим на самого себя, но ведь не лезть же к нему с утешениями, ещё поймёт не так, мозги-то у суккубов вечно ниже пояса настроены… Поэтому Шастун обратился к вампиру как обычно, словно бы ничего не заметив.

— Любопытные у тебя, однако, знакомые, клыкастик, — усмехнулся он, и вампир как-то неуловимо отмер, отвлекаясь от своих невесёлых мыслей.

— Илюша-то? Да, признаю, не совсем типичный вампир из него получился, — признал Арсений с едва заметной улыбкой.

— Он что, тоже полукровка? — поддержал тему Антон и получил в ответ не короткое «нет», а длинный и довольно интересный рассказ о том, как в начале двадцатого века Арсений встретил на чужбине мальчишку-эмигранта, единственного оставшегося в живых представителя дворянского рода Соболевских, когда тот по-детски наивно и неумело попытался обчистить его карманы. Вместо того, чтобы сдать наглеца констеблю, полусуккуб привёл его, тогда ещё не блистательного вампира Илью, а восьмилетнего Илюшу с осунувшимся от голода личиком, к себе домой, в свою тогдашнюю семью, и воспитал как сына. Мальчишка своего благодетеля чуть ли не боготворил, и вечно заявлял, что когда вырастет, хочет быть таким, как Арсений. Его не смущало ни то, что опекун живёт с мужчиной, ни то, что он вампир. И когда, едва перешагнув порог двадцатилетия, Илья был подкошен пронёсшейся по Европе неумолимой эпидемией, он сам попросил Арсения сделать его вампиром. Воспитанный полусуккубом, Илья и после обращения в нежить остался самим собой — весёлым дружелюбным парнишкой, миролюбивым и на удивление всеприемлющим. Даже уйдя в самостоятельное плаванье, Соболевский всё ещё был весьма привязан к своему дважды спасителю, а потому частенько обосновывался в том же городе, что и Попов.

За рассказом вампира время пролетело незаметно, клуб постепенно начал оживать. Подтянулись работники — два бармена, вампир и человек, пара нежитей-вышибал, диджей… Антон заметил, что у работающих здесь людей сенаржены выглядят не совсем так, как у него: между цепочками и кожей проложена тёмно-бордовая полоска ткани, а вот подвески нет ни единой, в то время как на уже нагревшемся от тепла его шеи украшении он насчитал целых семь. Наверняка это что-то означало, но задать своему вампиру вопрос можно будет и потом, сейчас гораздо важнее было, не теряя времени даром, опросить персонал. Ещё по дороге сюда они сошлись на том, что опросом людей лучше заняться человеку, потому как сородича они воспримут как не представляющего угрозы и потому будет более открыты и благосклонны, а вот с вампирами обоим одинаково удобно беседовать — Арсений возьмёт на себя знакомых, а Антону достанется любой из нежитей, который проявит к нему интерес.

От диджея ничего интересного добиться не удалось, в голове у парня вряд ли было место для чего-то помимо музыки, но Шастун и не ожидал, что ему повезёт прямо с первой попытки. Бармен-человек тоже оказался бесполезен в плане информации, но зато порадовал «Бескровной Мэри», как в коктейльной карте обозначалась традиционная для людей версия с водкой и томатным соком, в противовес «Кровавой», где с томатным соком вместо водки смешивалась кровь. Пара ранних пташек — если столь невинное описание вообще можно применить к наведавшимся в клуб клыкастым кровопийцам — на контакт пошла охотно, но опять-таки никакими дельными сведениями не владела.

Вообще Антон нечасто бывал в клубах — из-за специфики профессии ему и так слишком часто приходилось сталкиваться с физическими нагрузками и не спать ночами, так что отдых он предпочитал максимально спокойный, не требующий выползать за пределы квартиры и уж тем более предпринимать активные действия. Однако здесь, в вампирском клубе, ему на удивление нравилось — из-за характерного для нежити чувствительного слуха музыка играла на нормальной громкости, не оглушая и не заставляя пол дрожать под ногами в такт басам, да и публика вела себя на удивление цивилизованно: даже спустя три часа, в самый разгар веселья, люди и нелюди танцевали, общались и распивали напитки, без каких-либо разборок, пьяниц, нюханья всякой гадости по углам… Правда, судя по звукам из соседней кабинки, секс у кого-то в туалете явно был, и Антону оставалось лишь надеяться, что этим кем-то не оказался решивший по-своему подкрепиться полусуккуб. Впрочем, кажется, это всё же был не Арсений, поскольку ещё по пути в клуб он мимоходом упомянул, что в его случае вампирская жажда и суккубья взаимозаменяемы, так что восполнить силы он с равным успехом может как человеческим вниманием, так и кровью.

Вернувшись в зал и нашарив взглядом занятый ими диванчик, Антон увидел на нём компанию вампиров, среди которых был и его сосед, всё так же потягивающий заказанный ещё в самом начале вечера бокал с «Bloody Cherry». Выбросив из головы мысль о том, что от суммарного количества съеденной у него в гостях вишни и входящего в состав коктейля сока у клыкастика такими темпами аллергия начнётся, Антон направился к барной стойке, намереваясь взять ещё пару порций «Бескровной Мэри», но там его ждал сюрприз — не дожидаясь заказа, бармен поставил перед ним высокий бокал с напитком, сообщив о презенте от сидевшей через несколько стульев от него темноволосой вампирессы, на левом плече которой красовалась татуировка в виде короны. Встретившись с ней глазами, Антон отсалютовал хайболом и, чуть отпив коктейль, чтобы случайно не разлить, направился к брюнетке.

Спустя пару минут они уже вовсю беседовали, причём вампиресса, назвавшаяся Натальей, была не только обаятельна сама по себе, но и активно применяла гламор, а Шастун, мысленно улыбаясь, подыгрывал ей, благо из программы Академии хорошо помнил все признаки трэлла, то бишь человека, заворожённого вампиром: восхищённый и чуть поплывший взгляд, стремление демонстрировать шею и запястья, слегка замедленная речь и дословное повторение отдельных слов и целых реплик вампира, когда это уместно…

— Должно быть, твой мастер тебя очень ценит, — говорила вампирша, и маг тянул в ответ «Це-е-енит».

— На сенаржене целых семь подвесок, что редкость, — заметила она, и Антон согласно кивнул — «Ре-е-едкость».

— Наверное, ты родственник своего мастера? Потомок? — на это Шастун не знал, что ответить, решив ограничиться правдивым блеющим «Не ро-о-одственник моего мастера, не пото-о-омок».

— И как же зовут твоего мастера? — напирала она, и маг честно выдал посоветованную суккубом фразу «его сиятельство граф Арсений Попов», в очередной раз удивившись реакции вампиров на это имя: одни, услышав его, морщились так, будто им предлагали погрызть осину, другие удивлённо вскидывали брови, третьи расплывались в искренней улыбке и забывали о пренебрежительном обращении, четвёртые, не в силах сдержать любопытство, задавали ему неожиданные вопросы. Наталья оказалась именно из таких, с удвоенным интересом принялась выведывать, кем же они друг другу приходятся, и приходилось отвечать крайне уклончиво, поскольку в этот раз о легенде они не договаривались, а кто они друг для друга, Антон уже и сам не знал, ибо для столь странных взаимоотношений не находил подходящего слова. Соседи? Вряд ли в добрососедские отношения входит диапазон от взаимных пакостей до обоюдной готовности помочь по первому зову. Приятели? Неподходящее слово для спасшего и спасённого. Друзья? Друзей не целуют в губы, от друзей не получают в морду за несанкционированный поцелуй. Соратники? Но уж что-что, а именно сражаться вместе им не приходилось, разве что драпать от разъярённых суккубов, но не зваться же из-за этого содрапниками… Враги? Ага, хороши враги, один другого от своих коллег спасает и раны лечит, второй на день рождения дорогие и практичные подарки преподносит, а потом ещё и из лифта вызволяет да в расследовании помогает.

От изматывающего допроса мага спас «его мастер», с присущим ему изяществом проскользнувший к ним сквозь толпу.

— Бонжур, мадам Натали́ Вермэ́й, — поздоровался он, эдаким деликатно-собственническим жестом приобнимая Антона за плечи (подобным образом многие в клубе обозначали ярое нежелание делиться своими протеже, так что Шастуну пришлось безропотно стерпеть сию вольность). — Вижу, вы уже познакомились с монотанти́к.

Антон не понял, что за утёнком-мамонтёнком его назвали, но выяснение этого вопроса отложил на потом, а вот вампиресса определённо поняла — вечно молодая брюнетка изменилась в лице, сделавшись… Испуганной? Маг перевёл взгляд на Арсения: тот не скалился и не шипел, как пытаются угрожать неопытные клыкастики-неофи́ты, и не делал взгляд тяжёлым и острым, а улыбку мрачно-многообещающей, как поступали в аналогичных случаях разменявшие не одно столетие вампиры-мастера; полусуккуб выглядел таким же спокойным и доброжелательным, как обычно. Что же тогда так испугало девушку, что та оставила свои попытки заворожить чужого протеже и поспешила под благовидным предлогом удалиться?

— Как успехи, ангелок? — шепнул на ухо Попов, не только не спеша убирать руку с плеча, но даже легонько поглаживая его кончиками прохладных пальцев. Впрочем, Шастуна это почти не раздражало: во-первых, кем бы они ни приходились друг другу, здесь Антон играл роль оберегаемого вампиром человека, и потому отсутствие подобной фамильярности выглядело бы странным, а во-вторых, вспыльчивый нрав его огненной стихии был задобрен горючими веществами из коктейлей, а воздушная и без всякого допинга имела склонность воспринимать всё легко и пофигистично.

— Пока не особо, — поделился он, на что суккуб, ободряюще улыбнувшись, пожелал удачи и вновь растворился в толпе. Антон же, выпив ещё пару бокалов и безрезультатно поболтав с несколькими соседями по барной стойке, испытал сильное желание покурить, но, поскольку клуб всё-таки принадлежал чувствительной к запахам нежити, не стал закуривать прямо на месте или в туалете, а спросил у бармена, куда он может для этого выйти.

«До туалета, потом налево, направо, на этаж выше, вперёд до конца коридора, направо и оттуда уже на балкон» — мысленно повторял он формулировку, чтобы ничего не перепутать и не заблудиться.

Ночь встретила его удушливыми объятиями влажного нагретого воздуха, и магу захотелось вернуться обратно в сухость и прохладу клуба, но, во-первых, слишком сильным было желание затянуться табачным дымом, а во-вторых, на балконе топтался, доставая сигарету, тот самый светловолосый паренёк в сенаржене, Рома, кажется. Вдруг хотя бы он знает что-то полезное? В отличие от многих присутствующих в клубе людей на нём не чувствовалось признаков завороженности вампирским гламором, а значит, он пользуется расположением и доверием Соболевского. А тут такая возможность покурить вместе, поболтать будто и ни о чём… В Академии не только колдовать и драться учили, но и другие полезные знания давали, и Антон мысленно поблагодарил Дениса Геннадьевича, который под присущим ему девизом «А то мало ли что» накрепко вбил в головы студентов тот факт, что разделение удовольствий — совместный приём пищи, перекур, выпивка — порождает в людях и нелюдях подспудное доверие друг к другу, развязывая им языки. Профессор Косяков не просто учил избегать этого эффекта, но и пользоваться им в целях распутывания дел, и Шастун только с началом работы следователем понял, насколько его наука въелась в привычки и помогала.

Вот и теперь он почти рефлекторно дал прикурить фавориту Соболевского, эффектным щелчком пальцев не только вызвав искорку, но и раздразнив любопытство парня.

— Спасибо, — чуть ошарашенно улыбнулся блондин и, затянувшись и с наслаждением выдохнув, подал руку. — Я Роман Клячкин, но лучше просто Рома.

— Тогда я просто Антон, — в тон ему ответил маг, пожимая чуть пухловатую ладонь.

— Ты и вправду боевой маг? — с почти детской непосредственностью полюбопытствовал Клячкин, и Антон кивнул, неопределённо передёрнув плечами — мол, если бы не был, стал бы таковым называться? Получив ответ, парнишка, в глазах которого искра интереса уже разгорелась в целый костёр, продолжил: — Мне казалось, боевики прямо-таки увешаны украшениями, а у тебя что-то негусто.

Шастун тяжело вздохнул, вдруг особенно остро почувствовав отсутствие привычной успокаивающей тяжести колец. Сейчас на его руках было в общей сумме три кольца и четыре браслета — ей-богу, обычно он и на одной больше носит!

— Пришлось оставить всё серебро у Арса, — с сожалением поделился он, после короткой затяжки добавив: — Во избежание неприятных инцидентов.

— А это правда, что его серебро не обжигает? — и снова этот чуть ли не детский взгляд, в котором читается незамутнённое любопытство.

— Правда. Он сам с меня кольца снимал, — усмехнулся Антон.

— То есть он мог бы снять чей угодно сенаржен? — смекнул Рома, выпалив свой полувопрос-полуутверждение со странной смесью восхищения и опаски.

— Ну да, мог бы. Только зачем ему? — пожал плечами Шастун и, вспомнив недавно оброненную суккубом выспренную цитату, почти дословно повторил её. — Кро́ви он предпочитает вкус поцелуев.

Клячкин отчего-то зарделся и затих, задумчиво поглядывая на звёзды. На пользу расследованию молчание определённо не шло, так что Антон решил убить двух зайцев одним выстрелом, прервав неловкую паузу и заодно удовлетворив любопытство.

— Кстати, ты не знаешь, что означают отличия сенарженов?

— Знаю, конечно. Сенаржен с тканевыми лентами носят нанятые мастером специалисты, их берегут от распития в силу ценности их как профессионалов, — произнёс Рома, стряхивая пепел в вазон, будто специально вмонтированный в перила для этой цели. — Пустые, без подвесок, надевают на банальных трэллов, хоть это и глупо — трэлл он и есть трэлл, что толку их беречь? Какая разница, которого из присутствующих трэллов пить?

Слова звучали дико и высокомерно, Антону даже стало не по себе. Должно быть, этот протеже надеется быть обращённым в вампира, поскольку ничем другим подобное отношение к людям невозможно было объяснить.

— А подвески что означают? — маг перевёл разговор в более приятное русло, не желая слушать кощунственно звучащее в устах человека пренебрежение людьми.

— Ой, их очень много всяких разных, всего и не упомнишь. Ну, центральная даёт понять, кто твой мастер, — пояснил протеже, касаясь своей, изображающей ворона, сидящего на маленьком золотом кресте, установленном на перевёрнутой концами вниз подкове. Антону вспомнилось, что на его сенаржене центральной подвеской были два скрещенных серебряных ключика, причём кольца этих ключей напоминали сердечко, а бородки были украшены крохотными сапфирами или какими-то ещё синими камешками, он же не гном, чтобы в них разбираться.

Тем временем Клячкин продолжал экскурс:

— Вообще, чем больше подвесок, тем лучше, каждая из них отражает твою ценность. Самые важные обычно подвешивают ближе к центру, менее значимые — по краям. Изумрудные показывают родство, ведь у многих владык ночи есть дети, зачатые ещё в бытность человеком, младшие братья и сёстры, племянники, кузены… По форме и количеству изумрудов можно определить точную степень родства, но я запоминанием всего этого как-то не заморачивался, тут действует лишь один принцип — чем крупнее и чище камень, тем теснее связи и тем дороже мастеру его протеже. Но, как ты понимаешь, изумруды — это не про нас.

Антон с понимающим видом кивнул, пусть и не помнил внешнего вида остальных подвесок на своём защитном украшении.

— Сапфиры означают дружбу и подобные ей партнёрские союзы, бриллианты — особые, редкие таланты и навыки, жемчуг — намерение обратить, ну а тесную постельную и любовную связь, разумеется, рубины! — с затаённой гордостью поведал Рома, как бы невзначай барабаня пальцами по виднеющейся в вырезе модной футболки ключице, акцентируя внимание на красующемся близко к центру довольно крупному рубину и ничуть не меньшему сапфиру.

Шастун подавил в себе порыв сорвать с шеи сенаржен. Во-первых, было бы глупо остаться с голой шеей в клубе вампиров, а во-вторых, он сам не знал, хочет ли он убрать украшение с глаз долой, ограждая себя от знания о том, какую роль негласно определил ему суккуб, или наоборот, внимательнейшим образом рассмотреть каждую мелочь.

— Слушай, а правда, что суккубы необычайно хороши в постели? — чуть помявшись, спросил его Клячкин, и Антону вдруг стало невыносимо жаль, что парень ещё не вампир и шваброй его не превратишь в безмолвную статую. Теперь маг отбросил последние сомнения в том, что на его шее красовался по меньшей мере один рубин.

— Как думаешь, прозвали бы их соблазнителями, будь они в этом плохи? — уклончиво ответил Шастун, поскольку любой другой вариант вызвал бы вопросы: получив подтверждение, Рома вполне мог задать вопрос и о том, чем же суккубы так хороши, а в таких подробностях маг не разбирался. Вздумай же он ответить отрицательно, мол, фигня эти слухи про суккубов, или и вовсе ляпнуть что-то в духе «вообще-то мы не спим вместе и романтическими чувствами тоже не связаны», это вызвало бы вопросы и подозрения, подпортив расследование, репутацию полувампира и их с Арсением странные, но уже устаканившиеся относительно положительные отношения.

Клячкин давно докурил и выкинул сигарету всё в тот же многострадальный вазон, но уходить отчего-то не собирался, нелепо продолжая беседу отдельными малозначащими фразами. У Антона возникло впечатление, будто фаворит Соболевского хочет что-то сказать, но никак не может решиться.

— Могу я тебя кое о чём попросить? — наконец выдавил из себя Рома, всё же собравшись с духом.

— Смотря о чём, — маг крайне трепетно относился к обязательствам, поэтому не собирался давать никаких обещаний вслепую. Другу ещё мог бы, но малознакомому человеку…

— Ты не мог бы устроить что-нибудь зрелищное? — выпалил Клячкин. — Что-то вроде магического представления, безопасного для гостей, но эффектного.

— Теоретически мог бы, но зачем? — флегматично откликнулся Шаст, не видя в этом предложении ничего, что поспособствовало бы ему в расследовании.

— Необычное магическое шоу в клубе моего мастера, устроенное спутником того самого мастера, который некогда его обратил, поднимет авторитет обоих наших покровителей до заоблачных вершин. А довольный мастер становится весьма щедр на исполнение желаний своего фаворита… — намекающе протянул блондин, явно считая это достаточным аргументом. Ну да, откуда ему знать, что Антону от своего клыкастика ничего не нужно, кроме помощи в расследовании, которую тот и так оказывает. Шастун уже открыл рот для отказа, но тут его осенило: если он проявит подобный жест доброй воли, это автоматически сделает Соболевского обязанным оказать ему ответную услугу, а учитывая то, что он глава городского клана, возможности экс-воспитанника Арсения весьма и весьма широки…

— Ты сможешь быстро раздобыть необходимые для представления материалы? — деловито поинтересовался маг и, получив согласие обрадовавшегося паренька, продиктовал список, после чего сообщил, что будет ждать его со всеми материалами в галерее.

Оставшись в одиночестве, Антон создал пару «светлячков» и сделал фотографию всё ещё обвивающего шею сенаржена. Внимательно рассмотрев снимок, Шаст выругался, торопливо удалил его и машинально потянулся за следующей сигаретой.

Центральную подвеску окружали два крупных — значительно больше, чем у Клячкина — рубина.

Chapter Text

Очередная мелодия закончилась, но не сменилась другой — на её место пришла необычайная тишина. Посетители принялись недоуменно переглядываться, но уже пару секунд спустя из динамиков донёсся энергичный голос фаворита главы клана.

— Дамы и господа, только сегодня и только сейчас всем нам выпал необычайный шанс насладиться уникальнейшим магическим шоу, которое любезно согласился предоставить протеже его сиятельства Арсения Попова! Освободите центр зала и готовьтесь увидеть то, чего никто ещё не видел!

Следующие несколько секунд тишину нарушал лишь звук множества шагов и негромкие переговоры — публика спешила проследовать к периметру зала, предвкушая неожиданное зрелище и гадая, каким оно окажется. Вскоре требование организатора было исполнено, и все замерли в ожидании.

Все огни погасли, в помещении воцарилась темнота. Тишина сменилась негромкой плавной мелодией, а мрак был прорезан несколькими лучами, образовавшими на полу пятно света, служившее границей импровизированной сцены. Обычно лучи прожекторов выделяют фигуру шоумена, но здесь они лишь обрисовывали пустую проталину света среди окутывающей зал темноты. Недоумение зрителей сгущалось, подкреплённое нетерпением.

Вдруг из окружающего сумрака выплыли мириады мыльных пузырей, медленно и грациозно закружившись в причудливом вихре. Их становилось всё больше и больше, и на смену обычным пузырькам пришли более крупные, внутри которых клубился, причудливо изгибаясь, белёсый дымок. Постепенно сия странная метель, удерживающаяся в границах освещённой области, утихла, опав на пол сугробами «снега». Мелодия становилась всё тише, а прожектора постепенно гасли, вновь погружая всё во мглу.

С неожиданно звучной нотой сквозь дымную пелену пены показался маленький огонёк. С каждой секундой он рос и крепчал, а мелодия становилась всё уверенней, и вскоре под пышным одеялом сугробов уже можно было рассмотреть крупное, с хороший такой арбуз, сверкающее яйцо, отлитое из языков пламени. Оно всё накалялось и накалялось, из красного становясь алым, оранжевым, золотым и наконец почти белым.

С тихим хрустом раскалённая скорлупа лопнула, являя миру крохотного дракончика, чешуя которого сияла золотом пламени. Попискивающий новорождённый неловко выбрался из своего прежнего обиталища, покачиваясь, сделал несколько неуверенных шажков, моргнул синими глазками-искорками, расправил крылья, махнул ими пару раз, а потом оттолкнулся своими крохотными лапками от каменных плит пола — и взлетел.

Маленький дракон купался в очерченных мягким светом облаках пены, витающих под потолком, то безмятежно ныряя в них, то выписывая причудливые фигуры, то извергая струйку синеватого огня. Но музыка сменилась на тревожную, и вскоре на полу невесть откуда появилась кучка раскалённых углей, которую мигом спустя разметал вылезший, кажется, из самого Ада рогатый бес, искорёженная фигура которого была покрыта изумрудно-зелёными языками пламени. Злобно расхохотавшись, он достал из полыхающей огнём дыры зловеще поблескивающий лук, прицелился в ничего не подозревающего дракона, всё так же резвящегося в поднебесье, выстрелил и исчез.

Подбитый дракончик, издав жалобный вскрик, начал падать, поджав раненое крыло и отчаянно хлеща вторым по воздуху в попытке удержаться. Сумрак сгустился, будто предвкушая его гибель, а музыка обрела трагическое звучание.

Когда, казалось бы, до рокового столкновения с землёй оставались считанные секунды, откуда-то сверху спикировала огненнокрылая фигура, бережно подхватив хрупкое, начинающее блекнуть тельце своими руками, покрытыми россыпью крохотных звёзд. Поймав дракончика, ангел — а это несомненно был он — взмахнул могучими крыльями, закладывая красивый вираж, взмыл ввысь и снизился, теперь уже не пикируя, а осторожно приземляясь.

Звёздно-искрящиеся ноги ангела беззвучно коснулись пола, руки нежно прижали искалеченное тельце к груди, крылья сомкнулись, на миг сокрыв ангела и его ношу своим огненным оперением, а потом рассыпались мириадами бабочек.

Теперь уже не ангел сжимал в руках тельце дракона, но сотканный из множества искр мужчина держал в объятьях приникшую к нему женскую фигуру, пылающую золотом. С перерождением драконицы изменилась и музыка, из болезненно-трепетной перейдя в восторженно-жизнерадостную. Влюблённая пара принялась кружиться по залу в причудливом бальном танце, с каждым мгновением сияя всё ярче, и когда на неё уже было больно смотреть, взвилась в воздух и, окончательно сплетаясь в нежных объятьях, разлетелась фейерверком разноцветных искр, осыпав зал многократно отразившимися цветными бликами.

И вновь наступила темнота и тишина, вскоре взорвавшаяся восторженными аплодисментами потрясённых зрителей.

~•~

Измотанный и запыхавшийся, Антон кое-как пробрался по темноте через ряды ошеломлённой публики, держа курс на крохотную искорку, которой он ещё до начала представления обозначил их с Арсением нишу, чтобы после выступления было легче найти цель. Сейчас ему уже не хотелось ни устраивать разборки по поводу многозначительно поблескивающих на сенаржене рубинов, ни продолжать расследование, ни-че-го, кроме как растянуться на мягком диване, глотнуть чего-нибудь горячительного и ни о чём не думать — подобные представления хоть и не тратили даже десятой части запаса магии, требовали произведения огромного количества расчётов и удержания в памяти множества формул, и потому после такого труда следовало хорошенько отдохнуть.

Проходя через арку, он запнулся, не разглядев в темноте ступеньку, и чуть не рухнул, но был вовремя схвачен знакомыми сильными руками.

— Устроить драку с суккубами и так зажигать с вампирами… Ангел, ты удивительнейший человек из всех, кого я когда-либо знал, — с нескрываемым восхищением проговорил суккуб, подводя его к дивану.

Наконец-то добравшись до столь желанного предмета мебели, Шастун облегчённо плюхнулся на него и быстро перетёк в лежачее состояние, чувствуя, как сознание затуманивается дымкой медитации. Голос Арсения слышался как будто из-за стекла.

— Да на тебе лица нет! Ангел, как ты себя чувствуешь? Перенапрягся? Что-то нужно? Воды? Врача? Донести тебя до машины?

— Всё в порядке, клыкастик, — поспешил он успокоить взволнованного нежитя, с трудом подбирая разбежавшиеся по дальним закоулкам мозга слова. — Физически я в норме, да и магии во мне хватит ещё на пару сотен сверхгорячих фаерболов, если не больше. Это просто такой отходняк, как после сложной контрольной. Поваляюсь полчасика в тишине и как новенький буду.

— Мне лучше побыть с тобой или оставить тебя отдыхать в одиночестве? — уточнил вампир, задёргивая шторы, отделяя альков от остального зала. Маг заверил его, что по сути похуй, наскоро наложил на стены и арочный проём простенькое заглушающее заклинание, — не заклятие, которое способно продержаться не один год, а заклинание, действие которого не протянулось бы и до утра, — и прикрыл глаза, отрешаясь от окружающего мира, с каждой секундой добавлявшего в его перегруженный мозг кипу совершенно ненужной информации.

***

Спустя какое-то время полудремоты-полумедитации, ставшей привычной за время обучения в Академии, Антон почувствовал приятную ясность и лёгкость мышления, и, сладко потянувшись, открыл глаза.

Выяснилось, что за время его пребывания в отключке мало что изменилось — он всё так же лежал, свесив ноги, на коротковатом для его внушительного роста диванчике, рядом всё так же был Арсений, потягивающий свой коктейль да что-то читающий в телефоне. Правда, на столике виднелась пара бокалов «Бескровной Мэри», чего до того явно не было — видимо, вампир всё же отлучался ненадолго за выпивкой для «своего протеже». Шаст испытал внезапный прилив желания сказать заботливому нежитю что-нибудь хорошее.

— Доброе утро, — произнёс он и лишь после этого сообразил, что сморозил чепуху.

— До утра ещё жить и жить, так что скорее уж доброй ночи, ангелок, — с беззлобной насмешкой ответил Арсений, убирая телефон.

Антон хотел что-то ответить, но его перебило обиженное урчание голодного желудка — как ни крути, а одним лишь томатным соком сыт не будешь. Вампир тут же вызвался сходить за едой и исчез за шторой.

Впрочем, спустя несколько секунд из-за портьеры появился другой вампир — Соболевский.

— Арсений отошёл, — тут же сообщил ему Шастун, на что владелец клуба ответил, что он пришёл не к старому другу, а к его спутнику. Эта, казалось бы, простая фраза вмиг заставила мага подобраться и посерьёзнеть — всё-таки, как ни крути, с вампирами всегда стоит быть настороже, а то разбаловался, понимаешь, с мягкосердечным соседом-гуманистом…

— Что вам угодно, Илья? — не желая ходить вокруг да около, Шастун спросил в лоб.

— Я пришёл обсудить две вещи, о которых Арсений знать не должен, — впервые за вечер глава клана ничуть не походил на ребёнка: на его лице воцарилось серьёзное, чуть ли не жёсткое выражение, и даже в движениях вдруг стала заметна присущая нежити грация хищника. — Во-первых, не рискуй собой понапрасну.

— Это угроза? — с нарочитой леностью поднял бровь Антон, благо выучка мага позволяла не выдать, как вскипел в его крови огонь, готовясь в любой момент прийти на помощь.

— Это просьба, — Соболевский сделал на этом слове особое ударение. — В мире не так много личностей, чьё душевное состояние меня заботит, но мой мастер в этом списке входит в тройку лидеров. Так что изволь прожить подольше.

— Сделаю всё от меня зависящее, — развёл руками Шастун, не зная, что ещё сказать в этой странной ситуации. Отчего-то ему вспомнились собственные диалоги с ухажёрами сестры — обычно, конечно, так поступают старшие братья, а не младшие, но он лет с тринадцати не чувствовал себя младшим в семье и потому охотно брал на себя такую ответственность, ведь в романтических вопросах сестрёнка была слишком уязвима, а потому нуждалась в его поддержке и защите.

— Замечательно. А теперь второе: я лучше прочих знаю Арса и прекрасно понимаю, что он не стал бы преподносить мне такой сюрприз, а значит, всё это шоу — твоя инициатива. Что ты хочешь?

Пожалуй, тёзка волхва начинал ему нравиться: редко можно встретить вампира, который не будет юлить вокруг да около, а сразу перейдёт к делу. Должно быть, Соболевский перенял эту черту у полусуккуба.

— Услугу впрок, — ответил Антон. Уточняющее «впрок» означало то, что в данный момент никакая конкретная услуга ему не нужна, но кто знает, как повернётся судьба в дальнейшем? Всегда полезно иметь в должниках влиятельного нелюдя.

— По тебе видно, что ты не из тех, кто сначала бьёт на поражение, а потом думает, что делать с пеплом, так что, полагаю, ничего чрезмерного ты не потребуешь, а посему я подтверждаю свой долг, — церемонно согласился с его условиями Соболевский и тут же нацепил маску легкомысленного любопытства, задавая вопрос о потрясшем воображение зрителей шоу.

Столь резкая перемена темы стала понятна пару секунд спустя, когда тяжёлая портьера дрогнула, пропуская внутрь Арсения с полным подносом еды. Антон не совсем понимал, зачем вампирам все эти игры в тайны мадридского двора, но соваться со своим уставом в чужой клан не стал, и потому охотно принялся рассказывать, как из ведра воды, пары брусков мыла, трёх пачек сигарет, нескольких условных знаков для диджея, пары договорённостей с осветителем и огромной изобретательности мага можно устроить столь феерическое зрелище. Встретившись взглядом со своим вампиром, он благодарно кивнул, не останавливая рассказа, и потянулся за едой.

Вскоре к их компании присоединился и Рома Клячкин, тоже пришедший со своим подносом — видимо, в клубе он выполнял роль администратора, поскольку для разгара ночи выглядел слишком трезвым и собранным, да и для представления слишком уж ловко всё организовал. В итоге из четверых собравшихся за столом тарелка не стояла разве что перед Ильёй, но тот ничуть не чувствовал себя обделённым, то и дело прикладываясь к бокалу «Дородной крестьянки», состав коего напитка был прост и питателен — кровь с молоком.

***

Не было смысла оставаться в клубе слишком долго — всё равно от сонливости внимание притуплялось, так что, почувствовав заметные признаки усталости, Антон сообщил суккубу, что собирается вернуться домой. Кажется, полувампир и сам устал от слишком долгого общения лишь с сородичами да их протеже, так что с радостью отставил опустевший бокал и попрощался с очередным собеседником, чтобы вместе с магом отправиться домой.

Уже сидя в машине, маг попросил соседа снять с него сенаржен — за вечер цепочки изрядно надоели нежной коже шеи, не привыкшей к такому раздражителю. Антона так и подзуживало задать вопрос о значении подвесок, но, сам не зная почему, он решил сдержаться. Наверное, просто чувствовал, что ни к чему хорошему это не приведёт, а портить вечер не хотелось, так что вместо вертевшегося на языке вопроса он задал другой, самый актуальный для расследования — спросил, что удалось выяснить. Арсений с нескрываемым разочарованием поведал, что у его не-живых сородичей всё на удивление тихо и спокойно, настолько, что даже скучно, а самая большая странность, о которой удалось узнать — появившаяся недавно мода спиливать свои клыки, имитируя человеческие.

Из-за упоминания клыков Антону вновь стало неловко за тот случай, хоть полувампир его давным-давно за это простил, так что маг поспешно перевёл тему. Слово за слово, и как-то само собой получилось, что на полдороге он уже рассказывал заинтересованному слушателю о том, что устроенное им представление по сути является его курсовиком за не то третий, не то четвёртый год обучения в Академии, разве что крылья у него тогда были созданы из реальных перьев (пришлось распотрошить пару подушек, но оно того стоило!), удерживаемых магией воздуха в пределах задуманной формы, а вариант с огненными был придуман этой весной. Узнав, что именно данное им прозвище побудило мага заняться нудными вычислениями, Арсений расхохотался едва ли не до слёз, а отсмеявшись, поведал, что и сам придумывал лучшие свои идеи именно в попытке отвлечься от мешающих эмоций.

Они уже подъезжали к своему району, когда Антон вдруг вспомнил одну важную вещь, которую давно стоило обсудить с суккубом.

— У меня есть к тебе одна просьба. Небольшая, но значимая для меня, — начал он, подбирая слова для дальнейших фраз, поскольку щепетильность вопроса требовала адекватного изложения дела.

— Что угодно, ангелок, — безмятежно откликнулся Арсений, ожидая, пока припозднившийся автобус неторопливо отъедет, освобождая дорогу.

— Мне кое-кто нравится, — на этом месте Антон поморщился, недовольный пришедшей на ум формулировкой. — Ты уже однажды случайно перешёл мне дорогу с Ниной, так что я хотел бы попросить тебя избегать внимания этой девушки.

— У тебя есть её фотография? — не отводя взгляда от дороги, спросил суккуб. — Я плохо запоминаю имена, но на лица у меня память превосходная.

— Где-то на телефоне должна быть.

— Пока поищи её, потом покажешь, когда доедем. Говорят, ночью отвлекаться от дороги опасней всего, — заметил вампир и включил радио, тем самым дав понять, что дальнейший разговор находит бессмысленным.

Антон вернулся к теме девушки, когда машина уже была припаркована на привычном месте (он не удивился бы, если б узнал, что это местечко никогда не занимают благодаря каким-нибудь секретным вампирско-суккубьим фишкам, ей-богу: полный двор машин, но именно это место всегда остаётся синему BMW, ну прям магия какая-то!), а сами соседи уже стояли перед подъездом — Шаст остановился, чтобы покурить перед сном, а вампир, наверное, просто за компанию. В галерее смартфона мага было не так уж много фотографий — в основном рабочие, все эти улики по делу Ляси и потолочные символы, найденные на месте смерти суккуба Микки, но нашлась и пара селфи с Ирой, сделанных совсем недавно, их-то он и показал своему соседу.

Увидев снимки, Арсений фыркнул.

— Иронично, что из всех девушек города ты попросил меня избегать ту, с которой я и так ни за что не стал бы встречаться, — заметил он, и Антону отчего-то стало обидно, как будто его выбор сочли «некондицией», хотя Ира всем была хороша: красивая, приятная в общении, не заносчивая…

— И почему же? — с плохо скрываемой претензией поинтересовался он, чересчур резко выдыхая дым, хоть голос разума твердил что-то вроде «да какая разница, главное, что ты избавлен от конкуренции». — Перешёл на мальчиков?

Арсений предпочёл проигнорировать его провоцирующий тон, лишь ухмыльнулся.

— И это тоже, но тут важнее тот факт, что Ира Кузнецова — моя прапраправнучка.

Chapter Text

Антон заебался. Не на шутку, конкретно так заебался искать обнаруженные на месте смерти суккуба Микки загадочные символы во всех доступных источниках. Он перерыл всю библиотеку городского отделения Ведомства, проглядел каждую страницу каждой из сотен книг — и ничего! Шастун бы послал запрос в Академию, но, как назло, летом подобного рода услуги не оказывались.

Он бы, наверное, такими темпами с ума сошёл — эти таинственные символы уже даже являлись ему во снах, но спасало, во-первых, то, что на горизонте маячил поход в театр нелюдей, где могли найтись новые ниточки или подцепиться старые, а во-вторых, наконец-то пришли запрошенные ещё в начале июня списки городских менталистов.

Первые три ступени Антон отсеял сразу: возможность гипнотизировать обычных людей появлялась лишь на третьей ступени, но только начиная с четвёртой можно было заставить их делать столь радикальные вещи вроде преодоления инстинкта самосохранения. Таким образом, в списке осталось лишь семь фамилий, и то две из них принадлежали его коллегам — Коваленко и предположительно погибшему Иванову.

Данные о городских менталистах пришли перед самым обедом, так что Антон решил совместить его с аккуратными расспросами Коваленко, а уже после обеда приступить к опросу остальных подозреваемых. Тем более что сейчас он был так утомлён мельтешением букв перед глазами, что сил раздражаться на бесконечную болтовню коллеги уже не найдётся.

Повод приблизиться к объекту напросился сам собой: когда Шастун вышел в комнату отдыха, Коваленко как раз пыхтел над выуженной из холодильника бутылкой безалкогольного пива, никак не желающей открываться, Антону оставалось лишь достать из кармана швейцарский нож, некогда подаренный отцом на шестнадцатилетие, и предложить его коллеге.

— Держи, Игорь, не мучайся, — из каких закромов памяти вдруг всплыло имя младшего следователя, Антон и сам не знал, однако, видимо, он не прогадал — получив выдвинутую из корпуса ножа открывашку, да ещё и столь непривычное и приятное обращение по имени, Коваленко просиял и, открыв пиво, прежде чем сделать глоток, с удвоенным энтузиазмом протараторил:

— ОйспасибоАнтонвыручил, дачтобябезтебяделал, этоЭдумеетглазомоткрывать, аяжтакнемогу, мнеинструментподавай, авэтотразпредставляешьзабыл!

— Да не за что, мне же несложно, — улыбнулся Антон почти искренне, складывая и убирая нож обратно в карман. — Если честно, мне до сих пор неловко, что я вас в тот выходной с утра оторвал от дел, ну, когда девушка из соседнего с моим подъезда разбилась.

— Ойдаятолькорадбылоторваться! Яжеуборкуделал, нузнаешьсутречкапораньше, пылесосиливсётакое. Ненавижупылесосить! Меняэтопрямбесит! Поэтомуявсегдапою, чтобынетактошнобыло. Соседиправдажалуются, ноэтоничего, ониужепривыкли, дажеаплодируютпослеособенноудачныхпесен, представляешь?

— Мощно, — краткосложно оценил Шастун, силясь не запутаться в потоке вываливаемой на него информации. По-хорошему бы надо опросить соседей Коваленко, но что-то ему подсказывало, что для начала следует пообщаться с каждым из попавших в список менталистов. — Слушай, я вот подумал, а ведь Иванов тоже менталистом был вроде, да? Вот ты мне как профессионал можешь сказать, насколько он был в этом деле хорош, что умел?

— Ктоочём, атывсегдаоработе, трудоголиктынашстарательный, — с улыбкой ответствовал Коваленко, смотря полупустую бутылку на просвет (и как он только умудрился половину выхлестать, если у него рот не закрывается?). — Нучтоямогусказать, онбылоченьхорошимиллюзионистом. МыжуЭдараньшекактренировались?Антохасоздавалпроекциипротивников, амыихфигачиликточемможет, итакпокавсехнеприбьём, аонпотомитогиподводил, показывалстатистику, ктосколькихуделал, иназывалпобедителя. Ивбоюснимудобнобыло: явсегдаточнознал, чтототАнтоха, которогоявижу, ненастоящий…

К концу беседы у Антона уже голова раскалывалась от интенсивности попыток понять, что говорит вообще этот неугомонный энтузиаст. Если он всё правильно понял, Иванов предпочитал тактику иллюзиониста, создавая реалистичные фантомы самого себя и маскируясь где-нибудь в сторонке, чтобы в решающий момент запустить каменюкой или ещё какой земляной атакой в ничего не подозревающего противника. У самого же Коваленко наработана совершенно другая тактика, — даром что ступень в менталистике у них была одинаковая, — Игорь использовал обе стихии для нападения, одновременно атакуя водой тело и ментальным натиском разум. В действенности подобной тактики Антон не сомневался: Коваленко и без всякой магии был тем ещё подарочком для психики…

В очередной раз задумавшись, действительно ли его тёзка мёртв или по какой-то причине решил сымитировать свою гибель, Антон так ни к чему и не пришёл: с одной стороны, именно такие вот иллюзионисты склонны к подобному притворству, а с другой, из-за вечной игры в прятки они со временем расслабляются, теряют бдительность и становятся очень даже уязвимы для атаки, чем и мог воспользоваться неизвестный злодей, убивший Иванова.

Пообедав, — о чудо! В этот раз никто не покусился на принесённую из дома окрошку, и он наконец-то смог поесть по-человечески, а не тащиться к ближайшему ларьку с шавухой, пирожками или мороженым! — Антон быстренько рассчитал маршрут и отправился знакомиться с остальными менталистами из списка.

***

Сорок минут спустя он уже стоял перед видавшей виды дверью, по моде тридцатилетней давности обшитой дерматином, и требовательно жал на кнопку мерзко пиликающего звонка. Его мучения не были напрасны — к тому времени, как мелодия звонка пошла по третьему кругу, из-за двери послышалось робкое «К-кто там?».

— Некто Ф. Никитин здесь проживает? Откройте, полиция, — привычно отчеканил он.

— Если в-вы насчёт п-п-повестки в в-в-военкомат, то я уже был там и меня к-как бы н-не взяли, — негромко проинформировал загадочный Ф, не торопясь открывать дверь.

Тяжело вздохнув, Антон извлёк из недр сумки своё универсальное удостоверение боевого мага и показал в глазок.

— Т-так бы сразу и сказали, что вы из В-ведомства, — картаво проговорил всё тот же голос, после чего послышался долгожданный звук открывающегося замка.

Никитин оказался неуверенным блеклым парнишкой, которому никак не дашь и двадцати, хотя из присланных Ведомством данных Антон знал, что вообще-то они ровесники. Менталист назвался Феликсом и неуверенно пригласил попить чаю на кухне, тут же извинившись, что может предложить лишь чай — «М-мне п-почему-то не п-продают крепкие напитки. Д-даже с паспортом, п-представляете?» и что не приглашает в гостиную — «П-простите, там у меня б-бабушка придремала».

— Скажите, Феликс, вы хорошо учились в Академии? — приглушая бдительность, Антон нарочно начал разговор с безобидных вопросов.

— Н-ну неплохо, — пожал плечами Феликс, всё ещё сутулясь, из-за чего жест приобретал какой-то извиняющийся вид.

— А на каком факультете? — для вида полюбопытствовал Шастун.

И снова извиняющийся вид, на этот раз с разведением рук.

— Б-бытовой магии, к-куда же мне ещё? В б-боевые маги с м-моей решительностью не берут, а в ц-целители я и сам не рискнул п-податься. Умрёт к-кто-нибудь из п-пациентов, а я отвечай.

Постепенно Антон подвёл разговор к интересующей его теме и сумел узнать, что в момент смерти Ляси парнишка был на первом свидании с девушкой, проходившем в парке в западной части города.

— Я ей п-потом з-звонил, а она т-трубку не взяла, п-п-представляете? — поделился Феликс, продолжая жаловаться на преследующие его неудачи. Однако чем больше Антон его слушал, тем больше проникался впечатлением, что сидящий перед ним неуверенный тюфяк с бровками домиком — лишь маска. Никитин жаловался на неловкость — но за всё время ничего не уронил, не поскользнулся, не стукнулся, и даже наполненную до краёв чашку чая подносил ко рту с эдакой небрежной грацией. Сам же Шастун по пути на кухню успел споткнуться на ровном месте и немножко врезаться плечом в холодильник, что лишь подчёркивало разницу между заявленной неловкостью Феликса и реальной — Шастуна.

Когда Антон спросил что-то про бабушку, подозреваемый ощутимо занервничал, крепче вцепившись в тонкую ручку чашки пухловатыми пальцами. Не горя желанием обнаружить здесь второго Раскольникова, Шастун тайком прислушался к квартирным сквознякам и с некоторым облегчением почувствовал, что в одной из трёх жилых комнат и вправду есть лёгкое, едва уловимое дыхание спящего человека. Немного успокоившись, участковый маг продолжил расспросы, теперь касаясь не только связанных с делом аспектов, но и темы бабули. Как ни странно, нервозность Феликса проявлялась только при разговорах о родственнице, ощутимо расслабляясь на вопросах типа «где вы были такого-то числа такого-то месяца», «знаком ли вам этот человек», «бывали ли вы по такому-то адресу» и аналогичных, да ещё и ничуть не напрягаясь, когда Антон как бы между прочим выдавал нечто вроде «ох, шея болит, зачем я только согласился потолок расписывать?» или «давеча имел беседу с одним суккубом». Конечно, само по себе это не могло считаться абсолютным доказательством невиновности, однако мысленно Антон уже сделал пометку «предположительно невиновен».

После очередной провальной попытки перевести тему с бабушки на что-то другое Феликс не выдержал и, вскочив с табуретки, выпалил:

— Вижу, в менталистике вы самое меньшее на четвёртой ступени, так что изворачиваться дальше полагаю бессмысленным. Да, я живу не со своей бабушкой, Тамара Ивановна мне не родственница. Да, я внушил ей, что являюсь её внуком. Да, нехорошо так делать. Но я просто не мог иначе! Мне нужно было где-то жить, а Тамару Ивановну дети и внуки совсем позабыли, о ней некому было позаботиться! Но поймите, так ведь лучше для всех: бабушка предоставляет мне кров, еду и общение, я же играю роль любящего внука — забочусь о ней, чиню мебель, радую своими успехами, составляю ей компанию, подлечиваю как могу. Это разве преступление?

Изрядно прифигев, Антон поспешил сделать вид, будто ничуть не удивлён, и максимально сухим и строгим голосом заявил, что ему нет дела до подобных махинаций мелкого афериста, ибо он расследует убийство. После этих слов на почти детском личике самозваного внука отобразилась такая смесь удивления, досады на самого себя и в то же время облегчения, что стало ясно — никаких зацепок по делу здесь не найти. Шастун с лёгким сердцем пообещал не сообщать о его афере коллегам в обмен на услугу впрок и отправился по другому адресу.

***

Как выяснилось, гражданин Постовалов Р. уже третий месяц обитал в довольно неплохой по провинциальным меркам гостинице, не платя за это ни копейки, ибо был близким родственником свежеизбранного мэра. На момент визита его не было в номере, но решительно настроенный Антон устроился ждать его на приземистом диванчике в лобби. К счастью, проявлять чудеса терпения не пришлось — не прошло и получаса, как к ресепшену проследовал небритый толстячок, деловито заказавший подачу ужина в номер 708 и вперевалочку направившийся к лифту. Внутри будто охотничий пёс в стойку встал — это же как раз номер Постовалова! Подскочив с дивана, Антон бросился к лифту и успел-таки, хоть во многом и потому, что толстячок придержал ему двери.

— Вам какой? — услужливо поинтересовался мужчина, поскольку стоял ближе к кнопкам.

— Седьмой, как и вам, гражданин Постовалов, — махнул удостоверением Шаст. — Шастун Антон Андреевич, боевой маг, веду расследование.

Пухлые щёки толстячка побледнели, а сам он будто стал ниже.

— Постовалов Роман Николаевич, можно просто Роман. Бытовой маг. Чем могу быть полезен?

— Вот уже и наш этаж, — улыбнулся Антон своей «рабочей» улыбкой, сдержанной и кривенькой, напоминающей скорее предвкушающего ужин крокодила. — Предлагаю поговорить в вашем номере.

Руки Романа слегка дрожали, из-за чего он не сразу сумел открыть дверь ключ-картой, однако, оказавшись на своей территории, он осмелел: гостеприимное «Проходите, присаживайтесь, чувствуйте себя как дома» прозвучало довольно бодро. Антон машинально причувствовался к звону застоявшегося воздуха (в такую жару отказаться от кондиционера или хотя бы проветривания? Чудак человек!), но не обнаружил ничего, что могло бы представлять для него угрозу.

Шастун помнил, что вскоре Постовалову должны будут принести заказанный ужин и им придётся прерваться, так что заводить серьёзную беседу пока не было смысла. Вместо этого он стал задавать безобидные вопросы, с которых обычно начинался разговор практически с любым дипломированным магом — какие у кого стихии, кто где учился, в каком городе родился и тому подобное.

Ужин доставили, когда Роман, приободрившись, травил очередную байку про времена учёбы. Антон заметил, что тот не расплатился, но, не имея опыта самостоятельного проживания в гостиницах (отдыхать в их семье никуда не ездили, несколько дней перед поступлением в Академию и заселением в общагу Шастун прожил у своего наставника, а когда получил диплом, в отелях тоже не было оказии поселиться: Ведомству дешевле было иметь в собственности квартиры в разных городах, чем оплачивать уйме магов номера), решил, что, наверное, или Постовалов заплатил ещё на ресепшене, или расплачиваться принято в момент выселения из номера.

Поблагодарив горничную, менталист повесил на ручку двери табличку «Не беспокоить» и, вернувшись, пригласил следователя к столу (кажется, он снимал весьма хороший номер, хоть Шастун в этом и не разбирался, но вряд ли в рядовых номерах так просторно и столько вовсе не необходимой мебели вроде обеденного стола с шестью стульями). Антон хотел было отказаться, всё-таки он при исполнении, но огонь в крови напомнил, что съеденная в обед окрошка уже давно в прошлом, да и вздумай его кто отравить, это лишь подпитает горячую стихию, а здравый смысл подсказал, что сотрапезникам люди больше доверяют, и этим нужно воспользоваться.

Дослушав забавную байку про практику первокурсников провинциального филиала до конца, Антон искренне рассмеялся, и, пользуясь моментом, удачно ввернул одну из приключившихся с ним на практике историй, примечательную тем, что главными действующими лицами в ней были суккубы — самое то для выявления возможного убийцы бедолаги Микаэля. Однако Постовалов ничем себя не выдал, даже более того, поддержал разговор о соблазнителях, поведав, что ему симпатичен этот народ, поскольку лишь они не судят о человеке по его внешности и вообще зрят в корень.

Продолжая трапезу, активно заливаемую алкоголем, они беседовали, умолкая лишь для того чтобы выслушать своего визави, и Антон даже сам поразился тому, как удачно ему удавалось так органично вворачивать в разговор детали, которые мог распознать только замешанный в этих убийствах: то Шастун говорил о «своей любимой девушке Лясе» и принимался советоваться на тему «какой из этих магических символов лучше ей на кулоне выгравировать, как думаете?», то рассказывал, как, решив «сделать своей Лясечке сюрприз», расписывал потолок в её комнате и чуть не навернулся со стремянки, то упоминал «моего замечательного друга Микки, который во-о-от такой человек, даром что суккуб»… Потом, когда, судя по количеству выпитого, они оба должны были уже захмелеть до нужной кондиции (Антон нарочно пил ровно столько же, сколько и его собутыльник, ибо, благодаря внутреннему огню незнакомый с личным опытом опьянения, боялся напутать и слишком рано начать строить из себя набравшегося), Антон принялся многословно и запутанно жаловаться Постовалову на то, как хреново гномы отремонтировали его машину и какие они козлы. В ответ на это Роман тоже проникся настроением поплакаться на жизнь-жестянку.

— Нннне дар, а ху… хе… гадость… Не, как-т там по-дргому… О! Пр-прыклятие, во! Ну вот нннормальные маги получают атличнные стихии, а я? А что я… А мне там, — Постовалов сделал выразительный жест вверх, и Антон машинально посмотрел на потолок, — в неб-бесной кынцлярии спихнуть ршили шо не жалкко. Вот защщем они так со мнной, а? Я, можт, целитлем-металлистом… методистом… ну т-ты понял, стать хотел, посстрыдавших лечить и мозги вывихнутые впыр… впры… впаривать… вправлять, во! А в кмиссии этой приёмной говорят: ты, мол, Ромка, парень нннеплхой, да только дар у тебя того!

— Чего? — рискнул уточнить Шастун.

— Того! — многозначительно ответствовал пьяненький менталист. — Одннбокий, во как! Мозги читтать не могёшь, атаковать не могёшь, нихуууууууяшеньки не могёшь, кромь как неп-прыизвольно кзатсья тем, кем не это… Не являисся. Я-то с детстст… Со школы умы и души лчить хот-тел, снчала психолухом мечтал стать, когда вырсту, потом вот целителем… А дар мне — фигу, не бывать в жиз-зни щщщастью, быть тебе, Ромчка, фыр… арыф… арфистом? Мшенником, кроче.

— Аферистом? — переспросил Антон, делая глоток и закусывая вот уже которым по счёту кружком колбасы, утащенным с полного блюда разномастных нарезок.

— Точн! Арферистом! — Постовалов наставил на него палец, наверное, подразумевая что-то вроде «ты молодец, спасибо, что подсказал нужное слово», а Шастун с трудом подавил в себе рефлекс немедленно отклониться с линии потенциальной атаки. Да уж, восемь лет боевого стажа — пять лет в учебке Академии и время работы в спецкоманде, о которой он до сих пор вспоминал с дикой ностальгией — сказались на его психике значительно больше, чем можно было бы подумать. Удивительно, что с таким-то прошлым он как-то нашёл в себе выдержку поворачиваться спиной к вампиру и даже подставлять ему шею. Хотя, может, это потому, что клыкастик наполовину является безобидным суккубом?

Тем временем Постовалов, опрокинув очередную рюмку коньяка, продолжил жалобы.

— Меня фсе, ну фсе прнимают за ккую-то важную шишку! Как в «Ревизоре» этого, как его? Чищикова?

— Чичикова. Только он из другой книги, а в «Ревизоре» был Хлестаков, — поддержал беседу Антон.

— Вооооо, — одобрительно прогудел Роман, печально глядя на опустевшую бутылку. — Как Хлюстакова, знащит. У ты какой умный, небось в школе атлищникм был, да? Я вот хоршистом, щуть-щуть до серебряной медали не хватило, жалк так… Ваще себя жалко. Все со мной нос-сятся, но не потмушта я такой замечатльный, просто видят во мне как-кого-то… Вливательного? Не, как-то не так… Влиятельного! Чновника, бизьнесмена, ещё кого-то… Хтел на работу устроиться — нне берут! Как маг з-земли я особой ценности не прыдставляю, а если к простым людям податься — щтают, что я слишшшком хорош для такой должности и потому сраззу жы от них уйду куда-нить ещё работать… Так и остаюсь безрыботным. И с женщщнами то же самое: все хотят замуж, потомушт я кажжусь им кем-то там, а я ж ж-жыниться хочу, эт самое, по любви! Семью, детишк маленьких… Сынощка Артёма и дочку Леночку… А вккруг только мырк… мрек… твари продажные, в общм.

— И суккубы тоже? — подал голос Шаст, направляя пьяные излияния в нужное русло.

— Неее, сукикубы единственные бескрыс… без корыт… не за что-то любят, а прост так. И за щто их прозвали суками, а? Неспрыведливость сплошная! И со мной, и с этими ку́бами, которые савсм не суки, и вапще пжизни весь мир театр, ноблять несправедливый!.. — на этом Постовалов присосался к горлышку свежеоткрытой бутылки, не заботясь об условностях вроде разлития по рюмкам. Дальнейший поток жалоб стал и вовсе неразличимым, так что Антон, понимая, что большего от менталиста-неудачника не добиться, незаметно выскользнул из номера и отправился домой.

Что ж, из пятерых не-боевых менталистов двоих уже с уверенностью можно вычеркнуть из списка подозреваемых — неплохой результат для одного вечера!

***

На следующее утро Антон впервые за всё время пребывания в городе серьёзно опоздал на работу. Разумеется, тому были причины.

В первую очередь, конечно, «помогла» Кристина. Сестрице невесть с чего вздумалось погулять на ночь глядя, — «Тон-Тон, на улице такой чудесный свежий воздух, давай подышим, чтоб хорошо спалось, заодно немножко город посмотрим! Но если ты не хочешь, я сама пойду», — и, лучше прочих зная, какие опасности могут поджидать беззащитную девушку, Антон попросту не мог отпустить её в одиночку. Они чуть ли не до половины первого шарахались по полутёмным улицам, и он совершенно не понимал, как в такую пору можно рассмотреть город, но зато его пусть и худая, однако высокая и широкоплечая фигура успешно отпугнула потенциальных маньяков и гопников, а нежити или агрессивной нечисти им и вовсе не попалось — видать, на эту ночь не приходился пик ни одной из стихий.

Выгуляв сестру и добравшись наконец до кровати, Антон уже предвкушал, как повалится в сладкие объятия сна, но не тут-то было! Сначала соскучившемуся по его вниманию Паше приспичило поболтать о том о сём, а потом на почётный пост недавателя заснуть заступила Ляся, задвигая речь, детали которой не сохранились в его сонном сознании, но он был абсолютно уверен, что она что-то говорила о «бедненьком несчастненьком Арсении» — эту конкретную формулировку Шастун от удивления запомнил дословно. В процессе монолога призрачная девушка ещё и периодически касалась его, точнее, её пальцы проходили насквозь, одаривая бодрящей зябкостью и непроизвольной дрожью.

Настырных призраков удалось изгнать лишь угрозой очертить солью пространство вокруг кровати, хоть на самом деле он бы так не сделал, боясь показаться Кристинке в лучшем случае ненормальным, а в худшем — сдвинутым фанатом того сериала про охотников на нежить, который она ему порекомендовала, и который он только-только начал смотреть, а потому боялся спойлеров, а сеструндия была тем ещё спойлерастом…

С неимоверными усилиями он всё же сумел поднять себя с кровати после третьего — и последнего — будильника, правда, это потребовало такого напряжения воли, что за подобный подвиг стоило бы награждать внеочередным званием, хоть с его-то должностью следователя особого назначения звания лишь пустая формальность. И снова всё было против него: сначала сестра, по утрам обычно угрюмо и молчаливо потягивающая кофе, вдруг расщедрилась на изобилующий подробностями рассказ о какой-то фигне, которая ему даром не нужна — родственниках её Жени-жениха, всех деталях свадебного платья, просмотренном вчера фильме и бог весть о чём ещё. Потом в лифте к нему прицепился очередной ухажёр Арсения (это слово не слишком-то подходило для человека, с которым у суккуба уже была связь, но других слов в измученном недосыпом разуме Шастуна не нашлось), отчего-то преисполненный уверенности, что у Антона с Арсом что-то было. Не было бы счастья, да несчастье помогло — уже на выходе из двора Антону попалась Валентина Петровна, и он отправил чрезмерно любопытного парня к ней, заявив, что главная сплетница округи лучше всех осведомлена, что у кого с кем было, есть или даже будет. Мимолётно пожалев, что не сможет узнать, кто же выйдет победителем из этой битвы титанов, Антон уже хотел было по-тихому свалить, но, как назло, попался Шеминову, который не то собирал деньги на домофон, не то ещё чего-то от него хотел… Отвязаться от него было уже куда как сложнее, неукротимый домко́м отстал лишь получив обещание всенепременнейше прийти на собрание жильцов — ха-ха, наивный, к тому времени Шастун уже пару дней как будет в Воронеже, ибо сумел-таки получить целую череду отгулов даже без угрозы для отпуска.

Дальше он чуть ли не бегом помчался на работу, украдкой перелетая дорогу на красный свет, ибо ждать зелёного, чтобы перейти как все люди, у него уже не хватало терпения. Во время одного из таких перелётов он случайно столкнулся с перекинувшейся в разноцветную птицу сиреной, и сэкономленное до этого время пришлось потратить на оказание первой помощи и извинения. Злопамятная девица в качестве компенсации затребовала у него кольцо, да не какое-то, а именно то, которое подарил ему суккуб, а Шастун принципиально не передаривал подарки, и после двадцатиминутного торга, в котором погибло, кажется, целое полчище его нервных клеток, ибо голос у сирены оказался на удивление визгливым и немелодичным, удалось сбить размер компенсации до обычного серебряного ободка, с которым Антон легко расстался.

Запыхавшийся и красный, он в буквальном смысле бегом добрался до участка… И, разумеется, получил столь же болезненный для ушей и нервов нагоняй от Славы.

Его выручил Сергей Викторович, мягко попросивший начальника участка заканчивать с выговором, поскольку «нужно график дежурств на июль составлять, а Лёша занят исследованием и никак не может помочь». Антон впопыхах даже не понял, что за Лёша такой, лишь позже сообразив, что речь шла о Смирнове.

— Спасибо вам, Сергей Викторович, вы меня просто спасли! — шёпотом поблагодарил он коллегу, когда они оба углубились в анализ предоставленных расчётов, которые, как назло, в этот раз Смирнов поленился начертить в виде интуитивно понятного графика, ограничившись лишь заковыристыми формулами.

— Не за что, Антош, — Садовников всех в отделении называл уменьшительно-ласкательными именами, а его все звали исключительно по имени-отчеству, даже Дусмухаметов, который, вообще-то, был главнее. Видимо, тут сыграло роль то, что выглядел Сергей Викторович именно как Сергей Викторович, солидным дяденькой, а не как Сергей-ровесник. Шутки подсознания: Эду уже за восемьдесят, но все зовут его просто Эдом, даже не Эдуардом, потому что не выглядит он на тот возраст, когда полным именем зовут, не говоря уж о том, чтобы к нему ещё и отчество приставлять, а Сергей Викторович по годам младше, но, видать, из-за слишком низкого уровня магии физическое старение не остановилось вовремя, вот и выглядит он на свой настоящий возраст, вот и не получается с ним фамильярничать.

Кое-как утряхнув в голове взболтанные спешкой мысли, Антон принялся за интерпретацию формул с одного листа, оставив другой коллеге. Сделав черновой вариант графика стихийных колебаний и прочих факторов, они принялись набрасывать карандашом на календаре, кого на какое число ставить. Вписывая к восьмёрке Виноградова и Коваленко, Антон вдруг зацепил взглядом знакомый заборчик первой буквы своей фамилии, и что-то ему не понравилось. Он поначалу даже не понял, что именно, а потом вдруг осенило.

— Сергей Викторович, вы, кажется, ошиблись вот тут, — он ткнул пальцем на двадцать третье июля. — В этот день я никак дежурить не смогу, хоть убейте.

— Ой, Антош, повтори пожалуйста, я отвлёкся, записывая на пятое Эдика с Лёшей, — откликнулся толстячок, дописывая последние округлые, как и он сам, буквы фамилий коллег.

— Я говорю, не получится у меня двадцать третьего в ночь идти. В этот день огонь в максимальном упадке, а за два дня до этого ещё и воздух на пике, я при столь близких крайних точках даже просто из дома выйти не могу, не то что дежурить.

— Ты уверен, Антош? Тебе ведь вроде достался лист с водой, деревом, землёй и металлом.

— Абсолютно уверен, — подтвердил Шаст. — Свои стихии я лет десять как просчитываю самостоятельно, и за это время ни разу не ошибался.

Chapter Text

Пятнадцатилетний Антон, жутко раздражавшийся, когда его звали Антошей, ждал от школьной поездки в Москву разного: нудных экскурсий, прогулок по оживлённым улицам, катания на метро, устроенных втихую попоек с классом, походов по магазинам, покупки сувениров на Воробьёвых горах — словом, множества различных вариантов.

Но никак не того, что в его номере гостиницы сам собой случится пожар.

Он помнил, как вместе с остальными ребятами кинулся тушить охватившее шторы пламя, как огонь перекинулся на стоявший у окна стол, как вспыхнули одеяла, которыми они пытались прибить незапланированный костёр, и как все кинулись на выход, когда поняли, что с таким пожаром им уже не совладать. И уж тем более помнил, как внезапно загоревшийся шкаф рухнул прямо перед его носом, напрочь заблокировав дверной проём своим массивным каркасом и объявшим его пламенем. Остальные уже убежали за помощью, а он остался один среди огня.

Как он отключился, надышавшись дымом, он уже не помнил.

Следующим воспоминанием было склонившееся над ним расплывчатое лицо, какой-то незнакомый голос и горький лекарственный привкус на языке. А потом его, кажется, взяли на руки и куда-то с большой скоростью понесли, но это он помнил крайне смутно, лишь свист воздуха крепко впечатался в память.

По-настоящему он пришёл в себя гораздо позже. Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на диване в неизвестном месте, которое определённо не имело никакого отношения к гостинице, поскольку больше смахивало на чью-то квартиру. В комнате, которую он по дивану определил как гостиную, было темно, но не слишком — её освещал падающий из дверного проёма прямоугольник света, позволяющий лучше рассмотреть обстановку. Антон вглядывался в окружающие его предметы, — украшенный бахромой абажур торшера, старенький японский телевизор, уютно скрутившегося в соседнем кресле кота, — но понятнее от этого не становилось.

Из соседнего помещения послышался голос — может, тот же, который был на месте пожара, а может, другой, всё равно его память на голоса была ничуть не лучше, чем на цифры.

— …продолжайте без меня. Да, судя по всему, огненный самородок, проездом из Воронежа. Нет, я справлюсь и сам, чай, троих своих вырастил и в пять раз больше чужих. Ага, давай, пока.

От этого загадочного разговора ясности не прибавилось, скорее наоборот — Антон не понимал, что за самородки такие, которые могут быть огненными, да ещё и расти, и причём тут он.

Послышались приближающиеся шаги, и на пороге комнаты появился высокий худощавый мужчина с взлохмаченными волосами.

— Где я? Кто вы? Что здесь происходит? — как бы Антон ни старался, голос его подрагивал, выдавая поселившуюся в нём тревогу.

— Всё хорошо, — мягко заверил его неизвестный, подходя ближе и присаживаясь в дальнее от дивана кресло. — Ты в безопасности, у меня дома. Я вытащил тебя из огня, помнишь?

Теперь, когда незнакомец не стоял против света, стало возможным различить его доброжелательное округлое лицо и длинный нос, тень от которого перечёркивала щёку, делая мужчину похожим на какого-то персонажа комиксов.

— Почему я не в больнице? Вы меня похитили? — Антон почти выкрикнул это, звонко и с удивительной для его положения уверенностью в своих силах, хоть на самом деле внутри трясся, как осиновый лист.

— Смелый и логичный? Далеко пойдёшь, малец! — хмыкнул его не то спаситель, не то похититель.

А потом этот мужчина, назвавшийся Вадимом, принялся рассказывать ему невероятные вещи, для убедительности сопровождая это представлением, какому позавидовал бы любой фокусник.

Антон остался жить у своего наставника, Вадима Павловича Галыгина, на долгие два месяца. Он сам сделал этот выбор, ведь с такими ожогами, как у него, любой человек должен был долго проваляться в московской больнице, а вернись он домой через пару дней с идеально гладкой, будто и не тронутой огнём кожей, это вызвало бы подозрения.

Все эти два месяца Вадим Палыч — воспитанный Антон никак не мог звать уважаемого взрослого человека просто по имени — посвящал всё своё свободное время обучению подопечного, ничего не знавшего о магии. Днём Шастун уходил в школу, куда его устроили невесть каким чудом (хотя понятно каким, магией волшебного удостоверения), и в это время приютивший его боевой маг работал, а вот вечерами они, устроившись на уютном диване, устраивали практические и теоретические занятия магией.

Это сейчас, с высоты прошедших десяти лет, изрядная часть которых была посвящена муштре и боевым операциям, Антон понимал, что его наставник — вполне обычный боевой маг девятого уровня, металло-воздушник, примечательный лишь тем, что способен левитировать с грузом в виде долговязого подростка, правда, ещё и хороший человек и педагог. А тогда Вадим Палыч казался ему чуть ли не небожителем, Наставником с большой буквы, повелителем стихий, спасителем беспомощных… Словом, неудивительно, что в Воронеж Антон вернулся не только с новыми знаниями и умениями, но и твёрдой мечтой стать не профессиональным спортсменом, артистом или бизнесменом, как ему хотелось раньше, а самым что ни на есть настоящим боевым магом.

Оставшиеся два школьных года он старательно готовился к поступлению, налегая как на изучение обычных школьных предметов, так и на магические тренировки, и каждые каникулы проводил у наставника, благо его жена как раз испытывала период ностальгии по тем временам, когда их дети были такими же неоперившимися подростками, и заботилась об Антоне как о родном сыне. Тем более что второй стихией этой милейшей женщины был как раз огонь, что помогало сбалансированному развитию обеих стихий ученика.

Нельзя сказать, чтобы он вмиг стал заучкой — нет, помимо учёбы и тренировок у него было и время для разгильдяйства. Его наставник придерживался мнения, что контролируемое безделье в пределах разумного и с правильными людьми пойдёт только на пользу, и потому, используя свои связи, познакомил его с наделёнными магией ровесниками Шастуна. Именно тогда Антон сдружился с Женькой Кожевиным, который тоже хотел поступить на боевой факультет Академии, тогда же он повстречал и других магов, которым суждено было впоследствии стать его однокурсниками, пусть некоторые из них пошли на целительский или бытовой факультет, но с ними тоже порой доводилось пересекаться на парах, в столовке и в узких коридорах общаги.

Даже теперь, в свои ничтожные для мага двадцать пять лет превосходя восьмидесятишестилетнего Вадима Палыча как в уровне, так и в практических навыках, Антон вспоминал о нём не иначе как с уважением, ведь маг не просто спас его из огня, вызванного его же, Шастуна, собственной магией, спровоцированной переходным возрастом и пиковым моментом пламенной стихии. Наставник подарил ему мечту, шанс стать кем-то бо́льшим, чем очередной захудаленький воронежский менеджер, и за это Антон всегда будет ему благодарен.

Как и за привитую Вадимом Палычем не раз выручавшую Шастуна привычку просчитывать колебания своих стихий самостоятельно, не доверяя жизненно важные вещи кому бы то ни было другому.

***

— Получается, это я ошибся? — пристыженно пробормотал Сергей Викторович, недоумевая, как же он допустил такой просчёт. — Как нехорошо получилось… Вернее, получилось бы, не заметь ты мою ошибку. Вот сказано же, что одна голова хорошо, а две лучше!

— Со всеми бывает, — пожал плечами Шаст, не видя в этом ничего особенного — ему тоже доводилось порой ошибаться, воздушная стихия рассеивала внимание и побуждала быть нетерпеливым, именно поэтому, наученный наставником, он всегда проверял свои расчёты даже не дважды, а трижды.

— Да как же это так получилось? — коллега продолжал переживать из-за оплошности, да так, что от нервов даже его растительная стихия из-под контроля вышла, покрыв его лицо пятнами крохотных зелёных листочков.

— Наверное, вы хотели поставить меня на второе или третье, там как раз подходящее время, но на что-нибудь отвлеклись и вписали в двадцать третье. Не переживайте вы так, ничего ведь не случилось, — поспешил утешить его Антон.

Хотя после того, как он на миг представил, что было бы, доведись ему дежурить в ночь, когда его огневая мощь сойдёт разве что для прикуривания сигареты, а набравший силу воздух, не сдерживаемый привычной конкуренцией двух стихий в одном теле, ещё не полностью вернулся под контроль… Самого б кто утешил.

***

— Ага, попался! Всё! Я знаю личность злодея! — торжествующе вскричал Шастун на обеденном перерыве, приковывая к себе ошеломлённые взгляды пяти пар глаз: чего-чего, а озарения у холодильника они явно не ожидали. Каждый коллега застыл на середине процесса: Сергей Викторович как вгрызся в кусок хлеба, так и остался, Эд и вовсе в полуприседе на стул замер, Коваленко остановился на полуслове и, кажется, напрочь забыл, что хотел сказать, а Смирнов-который-как-оказалось-Алексей и вовсе чуть ли не окаменел, изображая из себя инсталляцию «статуя с выпученными глазами, которая не поймала брошенный Виноградовым пакет кетчупа и теперь красуется в уже не столь белой футболке».

Насладившись полученным эффектом, Антон уверенно подошёл к Виноградову и отвесил ему дружеский подзатыльник.

— Слушай, я, конечно, понимаю, твоя беременная супруга теперь готовит исключительно несъедобные блюда вроде жареной клубники с горчицей и всё такое, но брать мою еду, знаешь ли, нехорошо.

Со всех сторон раздался всеобщий вздох облегчения — кажется, его коллеги всерьёз полагали, что под злодеем Шастун подразумевал таинственного убийцу, и теперь искренне радовались, что неизвестный преступник не скрывается в их рядах. Эд наконец плюхнулся на свой стул, Сергей Викторович продолжил жевать, Коваленко придумал новую тему для пулемётной очереди своих слов, Алексей, матерно выразив своё неудовольствие, бросился к раковине отмывать футболку от кетчупа, а Павел, потупившись, попросил прощения.

***

В отличие от сумбурного утра и обеда, вторая половина дня прошла гладко: оставшиеся неопрошенными трое менталистов жили не так уж далеко друг от друга, и, что удивительно, несмотря на пятничный вечер, все трое оказались дома.

Первым делом Шастун направился по адресу, стоящему напротив загадочного «Сопонару И.», размышляя, окажется тот Иваном, Игорем или Ириной — других имён на эту букву маг вспомнить не смог.

Сопонару оказалась Ириной, хотя, признаться честно, по мнению Антона это имя никак ей не подходило. Для него существовало лишь две Ирины: Ирка, бойкая блондинка с его же факультета, с которой он некогда провстречался около месяца, лишился невинности и как-то незаметно перевёл отношения в дружеские (к обоюдному облегчению), да Ира Кузнецова, его нынешняя как бы девушка, оказавшаяся прямым потомком его любвеобильного соседа, к факту сего странного родства с которым он до сих пор не знал, как относиться.

Эта же Ирина была в равной степени непохожа на них обеих: злоупотребляла ярко-красной помадой, щеголяла слишком вызывающим декольте и столь малой длиной юбки, что её следовало бы звать короткостью, вела себя чрезмерно раскованно и как-то наигранно… Словом, напоминала скорее дурную пародию на суккубку, чем менталиста. С одной стороны, из-за всего этого как-то не верилось в то, что она может оказаться тем самым убийцей, а с другой… Мало ли на что она способна на самом деле. Может, с Микки мужика не поделила, вот и отомстила. А что? Дурное дело нехитрое: вырубить суккуба ничуть не сложнее, чем человека, хоть ударом, хоть магией, хоть снотворным как нефиг делать; дотащить до машины, несмотря на девичью хрупкость комплекции, тоже смогла бы, тем более что покойный отличался невысоким ростом и довольно изящным телосложением, а уж оставить умирать в запертом звукоизолированном гараже так и вовсе как два пальца об асфальт.

Подозревая, что помимо внешних стимулов Ирина ещё и каким-нибудь магическим приворотом пользуется, Антон старательно изображал из себя очарованного мужчину — кивал в нужных местах, не сводя с неё взгляда, лишь меняя его дислокацию, случайным образом якобы залипая то на глазах, то на губах, то в глубине декольте, то в районе подола юбки, и то и дело перемежал свои реплики комплиментами.

— Ох, Ирина, вы не только потрясающе красивы, но и восхитительны в качестве собеседницы! — льстиво изрекал он, мастерски копируя «соблазнительные» интонации суккуба, благо было у кого поучиться, и вновь переводя взгляд с глаз на декольте. Где-то внутри, под всей этой игрой в заворожённого, Шастун едва ли не трясся от смеха, веселясь как от представления того, как вся эта картина смотрится со стороны, так и с того факта, что Сопонару и вправду поверила в свою для него неотразимость, купившись на его довольно-таки посредственную актёрскую игру. — Такое чувство, будто мы с вами давно знакомы. Скажите, мог я вас видеть раньше? Быть может, на въезде на подземную парковку? — девушка никак себя не выдала, и он пошёл на попятную. — Хотя нет, увидев ваше незабываемое лицо, я бы приложил все усилия, чтобы запомнить номер той машины, коей выпала честь везти вас.

Внутренний Антон уже разрывался между истерическим ржанием и глубоким фэйспалмом, но Ирина, похоже, привыкла к такой реакции объектов соблазнения, и потому с чуть скучающим видом купалась в его лести. Шастун в очередной раз порадовался, что комбинация приобретённого на самой первой практике опыта противостояния суккубьим чарам и одного из обвивающих его руку браслетов-амулетов, зачарованного на нейтрализацию наиболее распространённых видов ментального воздействия, позволяет ему не попадаться под власть этой горе-соблазнительницы.

К счастью или к сожалению, Сопонару оказалась ни при чём — роковое для Ляси утро она провела в салоне красоты, который ежемесячно посещала по предварительной записи, да и по делу Микки никаких признаков замешанности не нашлось, так что Антон, с трудом удерживая себя от искушения сорвать маску приворожённого дебила и увидеть, как исказится лицо магички, когда она поймёт, что её обвели вокруг длинного окольцованного пальца, под благовидным предлогом распрощался с ней и направился к следующему пункту списка — гражданину или гражданке А. Родных.

***

Родных оказался Андреем, темноволосым мужчиной, на вид лишь немногим старше Антона. Дружелюбно поприветствовав визитёра, Родных ничуть не удивился, увидев его удостоверение, и гостеприимно позвал на кухню пить чай с печеньками. Шастуну этот улыбчивый мужчина на удивление понравился — то ли амулет не сумел полностью заблокировать воздействие менталиста пятой ступени, к слову, единственного не-четвёрочника в списке, то ли его впервые за всё время совершенно не пытались очаровать ни намеренно, ни случайно. А может, дело было в его непринуждённой манере вести диалог и лёгком характере, что необычайно импонировало воздушной стихии.

— Ну что такого? Подумаешь, заставил соседа поверить в то, что он арктический пингвин! — Родных с невинным видом разводил руками, отчего становилось только смешнее, и Антон наконец-то мог позволить себе расхохотаться. — Я же не виноват, что этот неуч не в курсе, чем Арктика от Антарктики отличается, я ж нарочно настраивал чары так, чтобы на знающего этот нюанс они не подействовали! Так что сам виноват, что долго не мог уйти с лавки, уверенный, что плывёт на льдине посреди океана, и шуганулся собственной жены, поверив в то, что она разъярённый полярник!

Кое-как отсмеявшись и утерев выступившие на глазах слёзы, Антон взял себя в руки, напомнив своему чувству юмора, что он вообще-то при исполнении, и перевёл разговор в серьёзное русло. Родных охотно шёл на сотрудничество, слёту отвечая на вопросы, ненадолго задумываясь лишь когда нужно было вспомнить какую-нибудь непростую деталь вроде того, чем он занимался в октябре прошлого года — признаться честно, не попади он тогда в ту самую заварушку, после которой его перевели из Великолепной Пятёрки в спецследователи, Антон бы и сам не сумел вот так сразу сказать, чем он в то время занимался.

Словом, по всем параметрам Андрей оказался чист и невинен, как младенец, и Шастун уже поднимался со стула, чтобы попрощаться и уйти, как вдруг на кухню заглянула старушка из числа божьих одуванчиков, и, поздоровавшись с гостем, обратилась к менталисту.

— Андрюш, ты скоро? Я сама себе ноги не намажу, чай, тридцать лет уже радикулит такой радости не даёт.

— Сейчас-сейчас, родная, — в мягком голосе мага послышалась лёгкая улыбка от каламбура с их, видимо, общей фамилией. — Вот только провожу этого молодого человека до двери и тут же помчусь к тебе!

— А по какому вопросу он пришёл? — старческим дребезжащим голосом спросила она, и мужчина поспешил ответить, что это перепись населения — видимо, не хотел заставлять её волноваться, всё-таки в таком возрасте любая тревога может оказаться роковой. Антон и сам бы на его месте так поступил, сберегая бабушку Таню от лишнего стресса, а ведь пожилые люди такие впечатлительные!

Старушка, попрощавшись с нежданным гостем, развернулась и тихонько пошаркала прочь, и Шастун уже хотел было вернуться к теме прощания, но случайно поймал преисполненный болезненной нежности взгляд, которым мужчина проводил удаляющуюся сухонькую фигурку, и его как током поразило.

Это была не бабушка Андрея и не мать.

Это была его жена.

Антон представил, как через полвека, всё такой же молодой и лёгкий в движениях, будет точно так же смотреть вслед семенящей в комнату постаревшей супруге, каждое утро просыпаясь со страхом обнаружить её мёртвой, и в сердце надсадно защемило. Он страшился подобной судьбы: ему и так, если только он не сложит голову в очередной стычке, суждено пережить родителей и сестру, ведь он не потомственный маг, а самородок, но видеть, как стареет и умирает любовь всей твоей жизни… Даже будь она не человеком, а нечистью, живущей вдвое-впятеро — в зависимости от вида — дольше людей, всё равно той же участи не избежать. Напуганный печальной перспективой, он пообещал себе присмотреться к последней в списке Е. Кузьминской, если она окажется невиновной и незамужней.

***

Спустя двадцать минут, добрую половину которых он потратил на то, чтобы сориентироваться в причудливой нумерации домов, Антон уже звонил в квартиру последней менталистки из списка, морщась от слишком громкой трели электрической пародии на соловья.

— Кто там? — звонко спросил из-за двери детский голосок, который с равным успехом мог принадлежать как девочке, так и мальчику. Шастун испытал приступ ностальгии: когда-то и он, будучи ребёнком из не самого удачного района, не открывал никому дверь, устраивая писклявые допросы, кто и зачем к ним пришёл, и глядя в замочную скважину, поскольку до глазка попросту не доставал.

— Кто-нибудь из взрослых дома есть? — вопросом на вопрос ответил он.

— А почему вы спрашиваете? Может, вы грабитель или маньяк? — нахально поинтересовались из-за двери.

— Моя работа — ловить всяких там грабителей и маньяков. Полицейский я, могу удостоверение показать, скажи только, до глазка достаёшь или мне его в замочную скважину демонстрировать?

— Достаю! — сердито заявили из-за двери, парой секунд позже тихонько добавив: — Если встать на носочки…

Антон поднёс к глазку удостоверение и, дождавшись, пока ребёнок — хотя раз до глазка достаёт, то, наверное, уже подросток, — рассмотрит его, снова спросил насчёт взрослых. И снова получил вопрос, правда, теперь уже другой.

— А вам кого-то конкретного нужно или просто лишь бы не ребёнка?

— Мне Кузьминскую Е.

— Меня? Ого. Внезапно.

Щёлкнул поворотный механизм замка, дверь открылась, являя взору светленькую большеглазую девчушку лет двенадцати-четырнадцати на вид, чем-то похожую на Арью Старк. Она глядела на него одновременно по-детски невинно и по-подростковому нахально, будто спрашивая взглядом — мол, чё припёрся, дядя, на ночь глядя? Антону даже пришлось напомнить себе, что, согласно предоставленным Ведомством данным, она всего на год младше него, а не на десять с лишним.

— Ну я Женя Кузьминская. И нафига я вам?

— У меня к вам, Евгения, важное дело, о котором не слишком-то удобно говорить через порог. Вы позволите пройти в дом?

— Ладно, го в мою комнату. Тока разувайтесь, а то мама если увидит, что в коридоре натоптано, таких пиздюлей даст!

Комната Жени выглядела как декорация из подросткового сериала: обилие постеров с молодыми смазливыми мальчиками, начиная с Бибера и заканчивая корейскими бойз-бэндами, фигурки каких-то незнакомых ему персонажей, развешанные по стене рисунки — наверное, собственные, и если так, девушка действительно хорошо рисовала. Угловой письменный стол делился на две зоны: учебную, на которой валялась открытая тетрадь с недоделанной домашкой по алгебре (Антону снова пришлось себе напомнить, что ей двадцать четыре и за её плечами законченное обучение в Академии), и компьютерно-развлекательную, выглядевшую гораздо более оживлённой — по периметру монитора были налеплены разноцветные записочки с напоминаниями о всякой фигне, а сам стол, равно как и лежащие на нём блокноты, пестрел стикерами, изображающими героев популярных сериалов, Шастун даже разглядел среди них знакомые лица Винчестеров и пресловутое «Ничего-то ты не знаешь, Джон Сноу».

Девушка усадила его на прикомпьютерный стул на колёсиках, а сама устроилась на незаправленной кровати, предварительно расправив жёлтую простыню в зайчиков.

— Ну так чё? Зачем вам я? — спросила она, по-турецки переплетая ноги. Несмотря на малую длину домашних шортиков, это, как ни странно, выглядело вполне прилично.

— Я могу обращаться на ты? — уточнил Антон и, получив согласное «при условии, что я тоже смогу тебе тыкать», продолжил: — Мне просто нужно задать тебе несколько вопросов.

— Ладно, спрашивай, — пожала плечами она, отчего нарочито великоватая футболка с дурацкой надписью «I'm with stupid» перекособочилась, и в широкий ворот вылезло угловатое плечико. Антон мысленно посмеялся со своего наивного намерения присмотреться к Кузьминской — даже зная о её истинном возрасте, он никак не мог воспринимать эту девчушку как хотя бы совершеннолетнюю, видя в ней лишь ребёнка. Впрочем, при нужном совпадении обстоятельств убить смог бы и годовалый младенец, так что рано было сбрасывать её со счетов.

На вопросы девчушка отвечала довольно своеобразно — порой долго ломалась, вынуждая уговаривать, порой вместо ответа предлагала ему жвачку или горстку разноцветных Skittles (причём если он соглашался угоститься, она отвечала гораздо охотней), порой задавала встречные вопросы про любимую музыку и даже, кажется, пыталась с ним заигрывать, если он правильно разгадал значение таинственного «Ты сасный». Однако несмотря на все эти специфические нюансы у него всё-таки получалось добиться внятного ответа: к примеру, когда он спросил, где она была в то самое утро, ставшее для Ляси роковым, Женька, потянувшись к смартфону, разблокировала его длинной запутанной комбинацией движений и, поковырявшись в истории переписок, радостно заявила, что была на вписке, и в доказательство даже показала диалог с кем-то в не то вайбере, не то вотсапе — Антон вечно путал эти приложения, поскольку по давней привычке пользовался лишь старыми добрыми эсэмэсками.

Услышав имя Микки, девчушка оживилась и начала было впаривать ему какую-то хрень про один из молодёжных сериалов, и Шастуну пришлось минут пять слушать эту чепуху, прежде чем он успел вклиниться со своим уточнением, что он про реального Микаэля говорит, а не какого-то там популярного персонажа. При его словах Женя огорчилась, однако, узнав, что реальный Микки тоже предпочитал мужчин, оживилась, но, услышав, что он мёртв, погрустнела ещё больше, заявив, дословно: «Вот так всегда, в России любой слэш оборачивается ангстом, драмой и смертью главных героев». Антону прям захотелось в утешение поведать ей о активно «слэшащемся» (если он верно понял значение этого загадочного слова) полувампире, но он сдержался, ибо пока не было твёрдой уверенности в невиновности девушки.

Наконец, устав ломать комедию и подыгрывать ей, он не выдержал.

— Жень, а ты правда такая в свои двадцать четыре, или притворяешься?

Девчушка просияла.

— Так ты тоже менталист и заметил, что я не подросток? Ну наконец-то! — Антон не понял, почему его уже второй раз за последние два дня принимают за менталиста, но решил не перебивать её, ибо девушке явно хотелось выговориться. — Меня уже заебало, что все, все принимают меня за ребёнка! Нет, я, конечно, научилась находить в этом положительные стороны и активно пользоваться производимым впечатлением, но, сука, как же хочется порой поговорить с кем-то из ровесников на равных, а не видеть в их глазах извечное «да что ты можешь знать о жизни, малявка?», что выбешивает просто до невозможности!

Из последовавшего монолога Антон узнал много нового, но, увы, совершенно бесполезного для расследования — как Евгению задолбал повсеместно распространённый эйджизм, как её бесит собственный дар, достигший порога нестарения слишком рано, из-за чего даже при помощи косметики и одежды не получается казаться хотя бы совершеннолетней, как надоело ловить на себе взгляды педофилов и как хочется простой нормальной жизни, даже если это будет означать конец халяве наподобие детских билетов вместо взрослых и прочих скидок на возраст. Шастун поневоле посочувствовал ей: как и Сергей Викторович, Женя оказалась заложницей собственного дара, усилившегося в неподходящее время. Самому же Антону повезло: его дар достиг планки нестарения не в четырнадцать, а в девятнадцать, а высокий рост, серьёзное выражение лица и вдобавок зачастую щетина (ибо бриться слишком часто было лень) позволяли ему без особых усилий выглядеть на свой паспортный возраст.

***

Спустя пару дней беготни по разным адресам Антон сумел подтвердить алиби всех шестерых опрошенных магов, включая Коваленко, на то злосчастное утро, когда Ляся стала призраком, и теперь пребывал в растерянности. Ни у кого не было ни мотива убить Микки, ни возможности разделаться с Лясей, ибо гипноз должен был быть наложен не более чем за три часа до гибели девушки. По всему выходило, что виноват кто-то не из числа этих шестерых: либо в городе есть незарегистрированный менталист высокого уровня, либо Антон Иванов сымитировал смерть и подался в убийцы.

От ощущения полнейшего тупика спасала лишь скорая перспектива наведаться в театр нечисти.

Chapter Text

Не будь он магом, Шастун решил бы, что его кто-то проклял. Ибо всякий раз, когда у него появлялось свободное время, которое он хотел посвятить блаженному безделью или долгожданному свиданию с Ирой, возникали какие-нибудь непредвиденные обстоятельства, напрочь рушащие его планы. То из-за так называемой «свингер-пати» пришлось вместо уютного вечера с сериалом тащиться в это дурацкое кафе, терпеть осточертевшие подкаты суккубов, а в финале и вовсе вмазать тому хаму и спешно делать ноги, то Коваленко приболел, и Шаст был вынужден подменить его на ночном дежурстве… Один раз они с Ирой уже даже назначили дату, время и место, но буквально за пару часов девушка позвонила ему и, извиняясь, попросила отложить свидание — в город внезапно нагрянула какая-то знаменитость, и главный редактор газеты, в которой Кузнецова работала, требовал, чтобы именно она взяла интервью. А теперь, когда девушка сама ему позвонила и позвала в парк, на этот раз уже Антон не мог ответить согласием.

— Прости, что так получается, мне правда очень хочется пойти с тобой, но я уже обещал друзьям встретиться с ними именно в этот день, — оправдывался Шастун, расхаживая по квартире и эмоционально размахивая руками. — Мы с самого апреля никак не могли собраться всей компанией, поскольку у каждого из нас сложный график работы, и в ближайшие месяца три такого шанса наконец-то пообщаться в полном составе уже не будет! Ир, я не могу, не имею права подвести сразу всех своих друзей!

Привлечённый восклицаниями Антона, из пола вылез его призрачный сосед. Терзаемый скукой посмертного полубытия, Воля проявлял нездоровую страсть к любой движухе с накалом эмоций, увлечённо наблюдая за чужими выяснениями отношений, будь то как жаркие споры, так и не менее жаркие лобызания уединившихся в своих квартирах парочек. Да ещё и, обретя способность являться своим, он активно ею пользовался, чтобы разносить сплетни. Эх, жаль, его Валентина Петровна не видит, а то можно было бы устроить соревнование по скорости распускания слухов, частоте пересудов и степени правдивости новостей.

Призрак что-то ему сказал, но Антон не обладал чудесной способностью разбирать одновременно звучащие в трубке и в комнате речи двух разных людей, поэтому, зажав пальцем отверстие микрофона, переспросил — чего, мол, Паш?

— Что у тебя там за Паша? — тут же поинтересовалась девушка, и Шастун понял, что наделён сомнительным даром умения закрывать микрофон исключительно когда это не нужно.

— Да мой сосед по квартире, помнишь, я как-то рассказывал о нём в переписке, — строго говоря, Антон не соврал: если в пределах дома и окрестностей ничего интересного не назревало, Воля и вправду проводил в своей бывшей квартире изрядное количество времени, отлучаясь разве что ради бесед с другими видящими его соседями или разговоров с Лясей. Надо отметить, девушка тоже частенько появлялась в шестьдесят третьей квартире, однако, в отличие от своего наставника по загробной жизни, обладала куда бо́льшим тактом в плане выбора момента для визита.

— Правильно, Шаст! Пацан первым делом должен данное братанам слово держать! — повторил Паша, и Антон в очередной раз подивился, откуда в интеллигентном учителе, способном часами обсуждать обилие прочитанных им за всю жизнь книг, взялись столь неожиданные плебейские замашки. — Было бы некрасиво, если бы ты променял нас с Арсом на неё. Мы первее субботу забили!

Прежде чем ответить, наученный горьким опытом Антон первым делом ткнул в кнопку выключения микрофона и убедился, что иконка на ней перечеркнулась.

— Вообще-то я давал обещание всем пятерым своим друзьям-соседям, о доброй половине которых ты отчего-то забыл.

— Старость не радость, посмертие гадость! Ну какой памяти ты ожидаешь от человека, мозги которого давным-давно сгнили, а что не сгнило, то сгорело? — прибеднялся Воля. — Да и почему это о доброй? Мы с Арсом злые, получается?

Видимо, призраку было слишком уж скучно, раз он решил прицепиться к словам, притворившись, будто не знает распространённой фигуры речи.

— Уж не знаю как он, но ты, Паша, очень даже злой, раз мешаешь мне личную жизнь устраивать, — строго проговорил Антон, и призрак, тяжко вздохнув и неразборчиво пробормотав какую-то бессмыслицу, в которой послышалось совершенно неуместное «наоборот помогаю», исчез в стене — то ли к Позову решил заглянуть от нечего делать, то ли Лясю там заметил, то ли просто обиделся.

Когда привидение скрылось из вида, Шастун включил микрофон и принялся вникать в описываемую Ирой ситуацию, половину которой он по вине призрака уже успешно пропустил мимо ушей. Если Антон правильно понял, она рассказывала ему о том, как, возвращаясь тёмным зимним вечером с какого-то припозднившегося мероприятия, с которого она не имела права уйти пораньше из-за необходимости взять интервью у гвоздя программы, освободившегося лишь в самом-самом конце… Словом, шла она одна-одинёшенька по тёмным улицам, и сильно испугалась, когда обнаружила, что её преследует какой-то автомобиль. Однако скрытый полумраком водитель, заметив страх девушки, заверил её, что не желает ей вреда и провожает лишь затем, чтобы к ней никто не прицепился.

Потом как-то плавно и незаметно один рассказ перетёк в другой, третий, четвёртый… От Антона требовалось лишь вовремя вставлять подходящие по смыслу междометия — согласные «ага» и «угу», грустное «эх», досадливое «вот же!», удивлённое «да ну?!» и другие. Несколько утомлённый затянувшимся разговором, он уже особо не вслушивался в суть, реагируя только на интонацию. Впрочем, в последние минут десять интонация даже не менялась, и он беззастенчиво сыпал позитивно-удивлёнными восклицаниями, перемежая ими рассказ Иры о фамильном везении, частых случаях выигрыша в лотерею и прочих подарках судьбы.

Помимо воли ему вспомнилась другая Ира, точнее, Ирка — именно эта форма имени подходила ей как ничто другое. Уж эта боевая подруга, с которой они нелепо пытались встречаться на первом курсе и нехило так куролесили всей отвязной компанией на более старших, была совсем не такой. Антон и представить не мог, чтобы Ирка беспрестанно болтала столько минут кряду — нет, в изложении мыслей она придерживалась лаконичных чётких фраз, каждая из которых попадала точно в цель, и крайне редко переходила в режим монолога, зато если уж подобное случалось, то такие речи задвигала — всем курсом слушали, ловя отпадающие челюсти! И не было у неё никакого фамильного дара, хоть волшебного, хоть невесть откуда взявшейся удачи — она, как и сам Шаст, была магом-самородком, и ближе к окончанию Академии они частенько бодались, соревнуясь как в том, кто кого на боёвке уделает, так и в хулиганстве, лелея мечту остаться в неписаных летописях Академии как самые безбашенные и при этом талантливые маги. И ведь удалось, кстати, хотя незабвенную Штормайку, несколько десятилетий назад ставшую легендой боевого факультета, всё равно переплюнуть не удалось. Как, впрочем, и друг друга превзойти, но это лишь потому, что в ночь после защиты диплома они скооперировались для финальной, самой феерической шалости, которая их и прославила, ибо оставленный на фронтоне главного входа Академии неприличный рисунок, полыхавший негасимым пламенем и посылавший не опасную, но довольно болезненную молнию во всякого, кто всё же пытался это пламя потушить, не смогли развеять всем педагогическим составом…

***

Ранним субботним утром, когда солнце только-только оторвалось от горизонта и ещё не спешило превращать город в филиал геенны огненной, Антон кое-как продрал глаза и вылез из кровати, подгоняемый увещеваниями сразу двух голосов, Паши и собственной совести, чуть ли не в унисон твердивших, что нельзя подводить друзей, и раз обещал в такую рань устроить игру в баскетбол, значит, нужно выполнять.

В лифте он вопреки обыкновению столкнулся не с очередной пассией суккуба, а с самим Арсением — видимо, желая сохранить физические силы для предстоящей игры, нежить предпочёл заменить привычную подпитку бокалом-другим крови, которую он легко раздобывал благодаря каким-то своим вампирским связям.

— Доброе утро, ангел, — поприветствовал его Попов, одаривая неизменной клыкастой улыбкой, и Шаст, чувствуя, что ещё немного и заснёт на ходу, решил вступить в диалог в надежде взбодриться.

— Доброе, клыкастик. Как спалось? — Антон не смог придумать тему пооригинальней, хотя для любого другого вампира она и так была бы невероятно странной — в отличие от этого полукровки обычная нежить совершенно не способна спать.

— На удивление хорошо, — ну каким бы суккубом Арсений был, если бы не умел любой разговор сводить к своей излюбленной теме? — Впрочем, если бы в моих объятьях и постели был ты, спалось бы ещё лучше.

Желание стукнуть эту заразу пересилило сонливость, свободная от мяча ладонь Антона дёрнулась, чтобы отвесить лёгкий приятельский подзатыльник, но он вовремя сообразил, что нахальный нежить сказал это специально, чтобы маг взбодрился. Шастун поспешно завёл руку за спину, убирая её от греха подальше, и с усмешкой выдал:

— Тебе бы всё об одном да об одном.

К его удивлению, суккуб даже не использовал эту фразу, хоть продолжение в духе «Ну почему же об одном? И о двоих, и о троих — меня и моей постели на многих хватит!» чуть ли не само напрашивалось. Вместо этого Арсений задумчиво улыбнулся, вопреки обыкновению не демонстрируя клыки, и подтвердил с какой-то странной интонацией:

— Мне бы всё об одном.

В лифте воцарилась было тишина, но её правление длилось от силы секунду, поскольку в следующий момент уже примеряющее горностаевую мантию молчание было свергнуто призраком, просочившимся через панель с кнопками.

— Ну что, готовы к игре? — в голосе Воли энтузиазм превысил все возможные нормы.

— Уверен, что тебе стоит играть в баскетбол? — уточнил Антон, сомневаясь, что привидению хватит сил на то, чтобы оставаться видимым для своих и в то же время способным обращаться с мячом. — Может, лучше заняться чем-нибудь другим?

Последнюю фразу он произнёс уже выходя из лифта и чуть ли не нос к носу сталкиваясь с Шеминовым.

— Только, пожалуйста, не на лестничной площадке, как в прошлый раз! — деликатным и в то же время строгим тоном уточнил председатель домового комитета, увидев следующего за Антоном Арсения. — Для подобных вещей у вас есть квартиры, где вам никто не помешает, равно как и вы никого не смутите.

От его слов магу захотелось поменяться местами с Пашей, чтобы научиться проваливаться сквозь землю, или хотя бы сквозь кафель и железобетон. Воля ржал так, что казалось странным, что его ещё не снесло реактивной струёй собственного хохота. Суккуб же, безмятежно улыбнувшись, пожелал Стасу доброго утра и заверил, что в следующий раз они непременно именно так и сделают, отчего желание Антона исчезнуть куда-нибудь подальше лишь усилилось. Маг терпеть не мог такие ситуации, в которых тебе не поверят, даже если ты из кожи вон вылезешь, пытаясь оправдаться, доказывая, что ты не верблюд. К счастью, Шеминов торопился попасть в лифт, пока проскользнувшая мимо выходящих пассажиров свежевыгулянная такса не уехала без него, поэтому неловкая ситуация не продлилась долго.

Выйдя на улицу, Шастун слегка приободрился — утренняя свежесть и лёгкий ветерок помогли воздушной стихии взять верх над вспыльчиво-досадующим огнём, выдув из головы лишние мысли.

На спортивной площадке, огороженной высоким сетчатым забором, их уже ждали двое — зевающий Серёжа и на удивление бодрый Макар.

— Ну что, разомнёмся, пока Димку ждём? — с энтузиазмом предложил вампир, выхватывая мяч из рук Антона.

— Не получится, он уже идёт к лифту, — задрав голову, доложил Паша, и Антон машинально посмотрел в ту же сторону, хоть способности видеть сквозь предметы и стены у него не было и быть не могло даже с заклинанием — что поделать, если за это противоположная воздуху стихия земли отвечает!

Вскоре Позов, как и ожидалось, вышел из подъезда и направился к остальным. В полуметре над его головой витала их призрачная подруга — в отличие от Воли девушка легко приспособилась к отсутствию таких условностей, как гравитация, и активно этим пользовалась, почти всегда предпочитая ходьбе полёт. Разве что поднималась не выше пары-тройки метров над полом, поскольку из-за выпавшего на их долю вида смерти оба привидения боялись высоты, хоть это и было абсурдно для тех, кто уже мёртв.

Обменявшись приветствиями, друзья приступили к жеребьёвке. Поскольку беспристрастным судьёй была торжественно назначена Ляся, ибо никак иначе поучаствовать в общей забаве она не могла, капитанами команд должны были стать исключительно те, кто её видят. Илья от подобной чести отказался, поэтому лидерство досталось Антону и Паше. Далее требовалось определить, кто в чью команду попадёт, и чтобы никому не было обидно, для первой игры решать собрались древнейшим дворовым способом под названием «камень-ножницы-бумага», а потом, уже в процессе выяснив, кто чего стоит, при желании перекомплектовать команды для следующей сегодняшней игры.

Волей случая Антону достались Дима с Макаром, а все нежити, то бишь вампир, призрак и оборотень, оказались в другой команде, поэтому над названиями долго думать не пришлось, и матч Люди – Нежити начался.

Выбранная рефери не могла подбросить мяч для спорного броска, так что это пришлось сделать исключающими жульничество совместными усилиями капитанов, ведь объединение ветряной магии Шаста с кинетическими способностями Паши придавало мячу абсолютно непредсказуемое направление.

Мячом завладел Илья, на удивление юрко для своей комплекции уведя его прямо из-под носа суккуба. Раздосадованный Арс вместе со своим капитаном кинулся наперехват, и ведун поспешил отдать пас Диме, поскольку Антона блокировал Серёжа. Прекрасно понимая, что плохое зрение Позова вряд ли позволит ему попасть в кольцо, Шастун поспешил занять удобную для броска позицию, и Макар последовал его примеру. Очень вовремя: окружённый нежитями, Дима каким-то чудом сумел не потерять мяч, удачно пасанув его волхву. Воля с гномом бросились перехватывать мяч, а вот вампир кинулся в совершенно противоположную сторону, понимая, что заблокированный ведун постарается отдать пас Антону, находящемуся в оптимальной для броска позиции, и собираясь словить мяч ещё на подлёте. Он не учёл лишь того, что Макар отдаст пас в воздух, запустив мяч настолько высоко, что даже вампиру не допрыгнуть, а вот магу-воздушнику запросто. Впрочем, придерживаясь негласной договорённости не использовать совсем уж читерные способности, левитировать Шастун не стал, ограничившись сверхпрыжком, и потому совершил бросок лишь приземлившись, причём даже дальше от корзины, чем был. Попал, конечно же — ещё бы, с таким-то опытом просчитывания траектории каждого запускаемого им фаербола.

Пролетевший через кольцо мяч звонко стукнулся об пол, после чего был подобран Серёжей, на какую-то долю секунды опередившим Позова. Не растерявшись, Макар пошёл на перехват, и у него почти получилось, но оборотня выручил Паша, в решающий момент коварно пройдя сквозь протянутую руку волхва, вынуждая того дрогнуть, упуская мяч. Дима самоотверженно попытался отнять мяч, для чего ему пришлось пройти сквозь призрака, но тот за мгновение до этого отдал пас Арсению. Вампир ловко провёл мяч, технично меняя руки и траекторию, из-за чего никто из команды людей так и не смог ему ничего противопоставить, и красивым — явно рисуется, зараза самовлюблённая! — броском в прыжке сравнял счёт.

В этот раз Позов сумел опередить Матвиенко, хоть из-за стремления успеть он едва не упал. Ликантроп досадливо щёлкнул зубами, однако последовал за Димой в надежде перехватить мяч. Ему это не удалось, зато ситуацией умело воспользовался Воля. Команда людей попыталась отнять у призрака мяч, но Серёга удачно мешался в ногах у волхва, а от остальных противников Арсений умело держал заслон, благодаря чему Паша сумел-таки совершить двухочковый бросок — точнее, это в традиционном баскетболе он был бы двухочковым, а у них был уговор играть до пятого попадания.

Не желая отдавать паранормальным соперникам преимущество, люди удвоили старания, и их усердие окупилось: в результате простенькой, казалось бы, комбинации мячом завладел Илья, с завидной точностью пославший мяч в корзину аж с противоположной от кольца стороны поля.

Счёт снова сравнялся, а игра стала жёстче: каждый хотел, чтобы решающий мяч забила именно его команда. За последовавшую минуту было совершено аж два броска, но ни Дима, ни Серёжа не сумели попасть в цель: первый промахнулся, угодив мячом в щиток, а второму попросту не повезло, поскольку мяч, приземлившись на ободок корзины, упал не внутрь, а наружу, где его и подобрал Макар.

Антон, подстраховывающий Илью, не сразу заметил неладное — лишь когда в идеально подходящий миг для броска ведун отчего-то затупил и совсем уж глупо потерял мяч, выхваченный юрким призраком. Краем глаза маг заметил, что и Дима, и даже Серёжа тоже сбавили темп, что для решающей борьбы совсем уж нехарактерно, но, случайно бросив взгляд чуть левее, быстро сообразил что к чему: похоже, Арсений решил воспользоваться своим козырем в виде вампирско-суккубьей привлекательности в целях выигрыша в этом матче. Человек и гном-ликантроп, казалось, вот-вот застынут каменными статуями, сражённые не взглядом уродливой горгоны, а удвоенной силой гламора и чар коварного соблазнителя, которая действовала даже вопреки тому, что оба они предпочитали девушек. Волхву было немного легче — как и маги, ведуны отличались полным иммунитетом к гламору, однако клыкастик, похоже, поставил суккубьи чары на максимум, поскольку ничем иным нельзя было объяснить тот факт, что на него даже женатый на красавице Макар и то залип.

К счастью, Шастун всегда отличался способностью сочетать размышления с активными действиями, а потому, быстро поняв, что вся его команда нейтрализована расчётливым вампирюкой и рассчитывать можно лишь на себя, не терял времени даром. Пользуясь тем, что суммарное обаяние полунежитя не различало своих и чужих, Антон легко миновал попытавшегося противостоять ему Матвиенко и удачным попаданием ладони сумел отнять мяч у Паши. Арсений, разумеется, попытался его перехватить, и какое-то время они бестолково скакали влево-вправо, причём всякий раз одновременно, со стороны наверняка напоминая странные танцы перед зеркалом, но потом Шаст сумел отплатить лукавому нежитю той же монетой — едва слышно шепнул «Подаришь мне поцелуй?» и, воспользовавшись кратким замешательством растерявшегося суккуба, метнул мяч в кольцо, заранее чувствуя, что попал.

Последовавшая за этим остановка игры Лясей и дублирующим её Макаром, освободившимся от чар чуть раньше остальных заворожённых, была уже простой формальностью: команда людей победила.

— Ангел… — начал было Арсений, и маг поспешил его оборвать.

— Я пошутил, — прищурился он, в очередной раз поражаясь тому, как легко суккубы ведутся на эту древнюю как мир уловку, которую ему уже столько раз доводилось применять на практике.

***
Семь лет назад. 2009 год, начало лета, Москва.

Обнаружив напротив своей фамилии пометку «ОРН» в списке распределения на летнюю практику, Антон был заинтригован этой аббревиатурой, и долго потом гадал, как она расшифровывается — «отряд реагирования на нежить», «особо рисковые новички» или ещё как. Однако, прибыв по указанному адресу вместе с четырьмя своими однокурсниками, лишь один из которых по специализации был не боевиком, а целителем, Шастун разочаровался — новенькая золочёная табличка ехидно гласила «Отдел регистрации нелюдей», а значит, всю практику им предстоит провести среди скучных бумажек, в то время как у других студентов наверняка будет нечто куда как более полезное и интересное.

Знал бы он, как сильно ошибается…

Не желая оттягивать неотвратимое, Антон смело постучал в дверь. Выглянувший на стук невысокий темноволосый мужчина с лёту взял быка за рога:

— И шо ви тут валандаетесь? Таки послушайте сюда, у нас столько работы, шо просто мама роди меня обратно! Щас нагрянет эта шобла и начнётся тихий ужас. Кстати о птичках, я ваш руководитель практики, Евгений Игоревич Воронецкий, но зовите меня просто Еня. И шо ви хлопаете на меня глазами? Как говорят у нас в Одессе, время — шекели, так что не фицкайте мне тут деньгами, все хором за мной!

Из последовавшего инструктажа, изобиловавшего малопонятными специфическими словечками, выяснилось, что кому-то в верхах Ведомства взбрело в голову ввести обязательную регистрацию нелюдей — мол, так порядка будет больше. Возможно, в перспективе так оно и было, но пока что в спешно созданном для этого подразделении властвовали король хаос и королева текучка.

Первокурсников к работе с нежитью не подпустили, выделив им что полегче, а именно суккубов. Практикантам зачем-то выделили целых два помещения, разместив Ирку в крохотной каморке с надписью «Регистрация суккубов-мужчин», а парней — в довольно крупном кабинете, озаглавленном, соответственно, табличкой «Регистрация суккубов-женщин». Им объяснили что делать и выдали амулеты, предупредив, что ни казённые браслеты, ни сделанные на заказ артефакты не способны дать полную защиту от суккубьих чар, а ещё почему-то по двенадцатиштучной пачке презервативов каждому, и пожелали ни пуха ни пера.

Дебютный понедельник запомнился Антону тем, что к концу рабочего дня каждый из четверых присутствовавших в кабинете парней успел поцеловаться как минимум с тремя суккубками.

Вторник ознаменовался феерически скандальным шоу — отлучившись в туалет, боевик Бабанов застукал целителя Мишланова за страстными обжиманиями с другим, и после этого Шасту с Женькой Кожевиным и прибежавшей на крики Иркой пришлось весь обеденный перерыв выковыривать невольного изменщинка из огромного дерева, выращенного Кириллом в порыве ярости. Что примечательно, на полное уничтожение самого дерева, наглухо заблокировавшего проход к кабинкам, из-за чего при большой нужде приходилось бегать в женскую уборную, ушло дней десять. А ещё говорят, что растения — неподходящая для боевика стихия…

В среду Антон, не выдержав, распаковал выданную в первый день пачку. Вопреки собственным же словам, что не пригодится, и всяческим моральным принципам, ибо все вокруг уже вскрыли свои упаковки контрацептивов, а обуреваемому гормонами организму восемнадцатилетнего парня уже не хватало сил сопротивляться искушению.

К концу четвёртого дня от вскрытой накануне пачки осталась лишь четверть, а число засосов на шее увеличилось в геометрической прогрессии. А ещё Дима с Кириллом наконец помирились, правда, весьма экстраординарным способом — отлучившись на перекур после очередного раза с очередной крышесносной суккубочкой, Антон обнаружил Бабанова и Мишланова в курилке с парой суккубов за весьма компрометирующим занятием на четверых…

Пятница и вовсе побила все рекорды, поскольку по окончании рабочего дня он обнаружил себя на ковре начальника. В буквальном смысле: он лежал на слегка побитом молью коврике на полу кабинета Ени, а на его бёдрах восседал красавец-суккуб, с которого Шастун уже стягивал рубашку. И неизвестно, чем бы это всё закончилось, если бы Воронецкий не забыл в столе что-то важное и не вернулся за этим предметом…

Начальник рвал и метал. В переносном смысле, конечно: устраивая разнос вконец оборзевшему практиканту, Еня в то же время наводил в кабинете порядок, ибо, прежде чем добраться до мягкого коврика, Антон в неконтролируемом порыве страсти смёл суккубом всё, что лежало на столе. Соблазнитель давно уже был выставлен за дверь, и теперь, когда разум очистился от его влияния, стало безумно неловко.

Руководитель практики строго отчитывал его, а совесть и стыд в голове Шастуна и вовсе непотребно ругались, и всё это трио голосов неслабо давило на Антона. И вправду — как он мог? Хорош же из него будет боевой маг, если при любой встрече с суккубами он будет бросаться им на шею! Хорош же из него натурал, если он целовал того красавчика с такой же жадностью, как и ту милую рыжулю парой часов ранее! Нечего сказать, молодец, отличился, блять!

Занятый самоугрызениями, Антон не сразу заметил, что Воронецкий вдруг замолчал. Дождавшись, когда практикант обратит на него своё внимание, Еня… ободряюще улыбнулся и сообщил, что через нечто подобное проходил каждый из тех, кто работает в ОРН. И что современная магическая наука не знает стопроцентно надёжных способов защититься от влияния суккубов, тем более когда ты молод и свободен, однако некоторую устойчивость вполне можно наработать, если знать как.

И сделал его своим личным помощником.

Спустя пару рабочих дней Антону уже не было никакого дела до привлекательности очередной принимаемой в Енином кабинете суккубки, ибо когда при каждом взгляде на соблазнительную нечисть и при каждом произнесённом ею предложении тебе гарантирован разряд тока от непосредственного начальника, становится как-то не до прелестей.

К концу недели он обзавёлся стойким отвращением ко всем проявлениям суккубьих чар, и особенно к голосу, ибо если писать с закрытыми глазами, чтобы не дай бог не вскинуть случайно взгляд на очередную посетительницу, у него ещё получалось, то обойтись без единой фразы нечисти — никак.

Со следующего понедельника личным помощником назначили Бабанова, а Шастун вернулся в отданное практикантам помещение, получив наказ приглядывать за Димой Мишлановым, поскольку повторения инцидента с проросшим в туалете дубом совершенно не хотелось. Через неделю настала очередь Ирки занять болезненно почётную должность правой руки начальника практики, а затем и остальных. К тому времени выработанное бурное отвращение слегка улеглось, по крайней мере, раздражали уже только характерные для источения чар ужимки да интонации, а не сам вид и звучание суккубов.

Ещё через неделю его устойчивость приобрела рациональный характер — к негативной реакции на типичные признаки попыток соблазнения добавилось понимание того, что суккубью сущность не исправить: они такие от природы, хотят того или нет. Представители этой расы нечисти не виноваты, что заигрывать учатся раньше, чем говорить, что прикосновения им нужны как воздух, что независимо от их желания одно лишь присутствие алчущего суккуба соблазняет и дурманит разум. Это открытие, банальное, но, как и любая прописная истина, в полной мере раскрывающееся разуму только с приобретением личного опыта, несколько смягчило выработанную к суккубам неприязнь.

Во многом помог ещё и тот факт, что где-то четверть суккубов уже нашла свою идеально подходящую пару и вовсе не стремилась очаровывать кого ни попадя. С некоторыми такими счастливчиками Антон даже с удовольствием беседовал, если вдруг выдавалась оказия. И если от одиноких суккубов так и разило лихорадочным и почти безумным жаром, то от нашедших своего истинного веяло спокойствием и уютом. Прочувствовав эту разницу, Шастун даже пожалел тех, кто ещё или уже не имел пары — как, должно быть, хреново этим бедолагам в своём одиночестве, если в попытках заполнить пустоту в сердце, ауре и прочих жаждущих чужого присутствия местах они готовы бросаться на шею первому встречному.

После этого остатки отвращения окончательно переплавились в крепкую устойчивость к суккубьим чарам, оставив лишь лёгкую тень неприязни к попыткам соблазнения.

В отделе регистрации суккубов Антон проработал до сентября. Вообще-то летняя практика должна была продлиться всего полтора месяца, но так уж вышло, что по истечении этого срока ему было некуда податься — родители, как назло, были отправлены в длительные командировки, а сестра укатила на юга́ со своим очередным парнем. Из общежития на время летних каникул студентов выселяли, так что пришлось переехать к Вадиму Палычу, хоть и неловко было его утруждать, чай не малявка уже, а совершеннолетний парень, потому Антон и попросил у начальника практики разрешения остаться в его отделе до начала учёбы — так он хотя бы мог обеспечивать себя продуктами, а не объедать наставника. Учитывая текучку кадров, Еня никак не мог отказаться от такого предложения.

Теперь, уже имея устойчивость к суккубьим чарам, подкреплённую собственноручно зачарованным — Вадим Палыч подсказал, как это сделать, ибо соответствующую тему в области артефакторики по программе проходили только курсе эдак на третьем, а Антону нужно было как можно скорее обзавестись амулетом, заклятия которого не рассыпались бы прахом от его внутреннего огня — браслетом, Шастун получил возможность как следует понаблюдать за суккубами, беспристрастно изучить их, не отвлекаясь на свойственное этой расе нечисти притяжение. И эти полтора месяца оказались гораздо более познавательными, чем целый год занятий по нелюдеведенью. Вот что он из того курса узнал? Что чисто физиологически суккубы почти не отличаются от людей, разве что, как и любая нечисть, более выносливы и живут дольше? Для постижения этого простого факта хватит одного-единственного предложения, а не многих часов занятий. Что не стоит путать суккубов и инкубов, ибо первые — разумная раса нечисти, не представляющая особой опасности для людей, а вторые — особый подвид демонов, призыв которых весьма и весьма опасен для демонолога, и с ними вообще лучше не связываться?

Здесь же, работая с суккубами, Антон получал информацию эмпирическим путём, основываясь на собственных наблюдениях и практике общения с ними. Больше всего открытий пришлось на область психологии, поскольку физиологию соблазнителей в курсе лекций ещё более-менее подробно объяснили.

Пожалуй, всех суккубов можно было разделить на три группы: тех, кто уже нашёл своего истинного, тех, кто пребывал в активном поиске, и тех, кто совсем недавно лишился своего счастья.

Последних было безумно жаль. Овдовев, люди теряют лишь любимого человека — а суккубы, считай, весь свой мир. Человек может себе позволить носить траур месяц, год, а то и больше, а потом просто жить дальше; суккуб же этой роскоши лишён — после смерти истинного он способен погоревать в одиночестве лишь несколько дней, а потом просто вынужден искать себе любовника на одну ночь, даром что сердце всё ещё болит, всё ещё отдано тому, кого уже не вернуть. Должно быть, это ужасно — после долгих лет поцелуев с возлюбленной вдруг целовать чужие случайные губы, с тоской отмечая, насколько они непохожи на те самые, мучаясь от ощущения вины за измену чувствам к своей погибшей судьбе, но в то же время осознавая, что только это и даст тебе силы жить дальше, хоть как-то продержаться до тех пор, пока следующий подарок судьбы не достигнет того возраста, когда его уже можно будет найти и наконец-то вновь стать счастливым.

Таких бедолаг все работники отдела жалели, по мере возможностей стараясь поддержать их — как оказалось, чисто человеческая симпатия, лишённая какой бы то ни было эротики и романтики, тоже способна придать суккубу сил, пусть и не так много, но для переживших подобную потерю и это было облегчением, ведь участливое дружеское объятие или сердобольное взятие за руку давало им силы не нуждаться в до отвратительного чужих ласках хотя бы лишние несколько часов…

К счастью, оглушённых потерей суккубов было не так уж много: нечистики старательно берегли своих избранников от всяческих бед, будучи бессильными разве что перед несчастными случаями, болезнями да старостью. Счастливых со своими вторыми половинками соблазнителей было заметно больше, и эту категорию суккубов Антон особенно любил, поскольку им ни от кого ничего не требовалось, а потому с ними можно было общаться как с обычными людьми.

Больше всего проблем, разумеется, приносили те, кто был в активном поиске. И если поначалу Шастун думал, что выработавшаяся устойчивость к суккубьим чарам спасёт его от проблем, то со временем понял, что сие умение преподнесло ещё больше поводов для недоразумений.

Как известно, суккубы определяют своих истинных по наличию абсолютного иммунитета к их чарам. Соответственно, столкнувшись с безразличием какого-либо человека в свой адрес, всякий свободный суккуб в первую очередь надеется, что наконец-то наткнулся на свою пару. И в попытках добиться её расположения, разумеется, усиливает напор. Но вот незадача — привыкшие пользоваться соблазняющими чарами, суккубы совершенно не умеют добиваться романтической симпатии обычными методами, а потому берут пример с персонажей книг и фильмов, из-за чего частенько лажают. Например, один особо настойчивый субъект как-то притащил тысячу роз, и мало того что их было некуда поставить и они мёртвым грузом валялись где ни попадя, мешая работать, так ещё и весь кабинет пропитался их ароматом, а у одного из коллег была аллергия на розы… И это ещё относительно безобидный случай, где-то на том же уровне, что и нелепые подкаты, коих Антон наслушался неимоверное количество. У них в отделе даже своеобразное соревнование получилось, пусть и больше похожее на лотерею — периодически сотрудники делились самыми нелепыми попытками покорения и выбирали победителя этой недели.

Недовольный тем, что посетители постоянно превращают его жизнь в какой-то цирк, Антон пробовал бороться с этим.

Сначала он поставил на стол табличку с датой своего рождения, чтобы снизить количество случаев, когда его принимают за своего истинного. Количество снизилось, качество возросло: в итоге каждый суккуб, который родился за семь-девять месяцев до него или в такие же сроки потерял своего предыдущего партнёра, приступал к особо активному штурму неприступной крепости под именем Антон Шастун.

Тогда он обратился за советом к одному из имеющих пару суккубов, и тот посоветовал ему написать на табличке, что он уже является чьим-то истинным. Помогло. Его не доставали целый день, но на следующий день вернувшийся с больничного начальник долго и с чувством отчитывал «Шкилю-макарону», как Еня его почему-то прозвал, объясняя, что хоть маги довольно редко оказываются предназначенными суккубам парами, исключать подобную возможность никак нельзя, а сия сберегающая нервы Шастуна ложь может стоить кому-то поломанной судьбы. И заставил его снять браслет и повторно встретиться с каждым из зарегистрированных в тот день суккубов — своего рода работа над ошибками и мучительное наказание два в одном, ведь стоило Антону начать поддаваться чарам, как его больно жалила очередная мини-молния Ени.

Как ни странно, наиболее дельная идея стукнула именно после этого: измученное током тело в унисон с изводящимся от такого испытания разумом требовали что-то придумать, и он таки придумал, а потом подговорил коллег опробовать идею тайком от начальника, и лишь потом, подтвердив её работоспособность, сунулся к Еньке с рацпредложением. С того дня в их отделе официально был заведён новый порядок: с самого утра в кабинет запускали с десяток суккубов, в то время как самих работников было вдвое, а порой и втрое меньше. Из-за чрезмерного количества посетителей в помещении становилось тесно, зато на мозги больше не давили беспрестанные попытки соблазнения: маявшиеся в ожидании своей очереди суккубы, видя, что их предшественники не преуспели в своих попытках завладеть особым вниманием никого из работников, делали вывод, что, скорее всего, все присутствующие люди являются чьими-то истинными, и вели себя нормально. Ну, насколько это было возможным для расы соблазнителей — то бишь не прекращая любую мысль сводить к эротике или романтике и пытаться лишний раз прикоснуться к магам — что поделаешь, тактильный голод у них, потребность в прикосновениях повышенная. Но, по крайней мере, терпеть поднадоевшие пошлые шуточки и периодические касания без вложенного в них соблазнительного контекста было гораздо легче.

Если честно, когда его идее дали добро, Антон даже удивился, поскольку совершенно не понимал, чем же она отличается от его лживой таблички про истинность. А потом вдруг осознал: здесь-то никто не лжёт об истинности, суккубы сами делают неверный вывод. Это озарение случилось, когда один суккуб, невесть с чего вдруг полезший целоваться к его коллеге, неделю спустя снова пришёл к ним, сияющий, с букетом и кольцом. Девушка, разумеется, столь неожиданного предложения руки и сердца не приняла, однако, узнав, что и вправду является его истинной (каким образом суккубы это чувствуют, Шастун так и не выяснил), милостиво согласилась сходить с этим странным ухажёром на свидание. Чем закончилось дело, Антон узнал лишь пару лет спустя, когда случайно встретил в супермаркете, куда заскочил за сигаретами и новым зонтиком взамен сломанного, её — с заметным уже беременным животиком, светящуюся мягким нежным счастьем, с тем самым кольцом на пальце и порхающим вокруг возлюбленной супруги суккубом. А ведь если бы на столе девушки стояла табличка о том, что она уже является чьей-то предназначенной парой, этот суккуб, поверив сей дезинформации, а не собственному чутью, перекрывающему все логические доводы, не предпринял бы никаких действий и остался бы одинок до конца её жизни, а с учётом долголетия магов, вполне вероятно, что и до конца своей.

Впрочем, как выяснилось, бывали среди этой расы и особо упёртые кадры, которых ничто не брало, и они, абсолютно уверенные, что перед ними их истинный, вздумавший строить из себя недотрогу, совсем уж оголтело принимались навязываться, наверное, надеясь, что сработает принцип «проще дать, чем объяснить, почему нет». Таких приходилось осаживать — сначала подыгрывать, будто повёлся на их корявые попытки покорения, а потом резко обломать. Да, жестоко, да, цинично, но, во-первых, свои изрядно потрёпанные нервы дороже, чем чувства того, кто их так бесцеремонно потрепал, а во-вторых, подобный «холодный душ» в итоге шёл на пользу и самим надоедам — в их головы наконец-то приходила мысль о том, что в погоне за тем, кого ты лишь считаешь своей парой, можно случайно упустить настоящего истинного.

***

Похоже, на Арсения этот метод тоже подействовал благотворно: в течение всех последующих игр он больше не включал своё сдвоенное очарование, ведя себя как нормальный вампир, и даже почти не пользовался оказией лишний раз прикоснуться к Антону. Разве что порадовался рокировке, когда очередная жеребьёвка определила его в команду Шастуна, но это вполне нормально — маг и сам радовался, что самое слабое звено, то бишь не имеющий особых физических или магических способностей Позов, удачно уравновесилось сильным игроком, с которым они на удивление хорошо сработались.

Chapter Text

Антон ненавидел чувствовать себя бесполезным и уж тем более беспомощным. К счастью, ему не слишком часто доводилось испытывать это досадное ощущение — пару раз болел в раннем детстве, когда дремавшая в нём огненная стихия ещё не могла выжечь проникшую в организм заразу, несколько раз получал серьёзные травмы во время обучения в Академии, которые, опять-таки, благодаря современным достижениям в области целительства быстро заживали, и он мог вернуться в строй. Пожалуй, тяжелее всего ему пришлось в заварушке, в которую он попал в августе, когда Великолепная Пятёрка брала штурмом логово секты, верхушка которой состояла сплошь из магов-отступников. Оказавшись в безвыходной ситуации, окружённый превосходящими силами противника и вынужденный сражаться не только за себя, но и за жизнь получившего тяжёлое ранение напарника, Антон использовал самое нелюбимое, но при этом самое надёжное средство спасения — кастанул портал.

Это в красивых сказках, вышедших из-под пера замечтавшихся писателей, маги способны легко преодолевать огромные расстояния посредством телепортации, разного рода пространственных тоннелей и окон перехода. В жизни всё совсем не так: открытие портала требует от мага чудовищного количества энергии, задействуются даже физические ресурсы организма. При этом портал существует лишь несколько секунд (чего, впрочем, обычно достаточно, чтобы нырнуть в него самому и провести с собой ещё одного-двух «пассажиров»), да ещё и ведёт не в конкретную точку, а в произвольное место, выбирая, однако, именно такой пункт высадки, где применившему это заклинание магу будет оказана наилучшая помощь. А помощь уж точно понадобится — по прибытии маг, открывший портал, теряет последние силы, на довольно долгое время лишаясь способности двигаться и применять магию. Неудивительно, что волшебники изо всех сил стараются избегать ситуаций, в которых им понадобилось бы такое вот средство последней надежды на спасение.

В конце прошлого лета он воспользовался порталом первый — и Шастун очень надеялся, что и последний — раз, и ещё долго валялся в ведомственном госпитале, восстанавливая силы. Остальные члены Пятёрки частенько навещали его, если только не были заняты очередным спецзаданием. На его место взяли другого мага, по крайней мере, на тот год, что потребуется Антону для полного восстановления магических сил. Шастуну было немножко обидно, что так вышло, однако лучшей наградой ему послужил цветущий вид Михи, которого благодаря порталу Антона успели вовремя исцелить — все они в Пятёрке были друг другу как братья, связанные бесчисленными битвами, в которых им частенько приходилось выручать соратников… Правда, настоящие братья обычно знают имена друг друга, а в их подразделении ограничивались псевдонимами, но какая разница, как на самом деле зовут твоего боевого товарища, когда гораздо важнее тот факт, что вы действуете как единое целое, сражаясь, прикрывая друг друга от вражеских атак, слаженной командой уничтожая нависшие над мирными жителями угрозы?

Оставшись не у дел, Антон не имел ни малейшего желания мучиться от безделья и собственной бесполезности, а потому ещё в госпитале подал запрос на перепрофилирование. Трезво оценивая свои силы и не желая далеко отходить от любимой профессии, Антон решил стать следователем, благо во времена учёбы в Академии Денис Геннадьевич, преподававший как теорию оперативно-розыскной деятельности, так и чисто практические магические штучки, советовал ему пойти именно в эту область, видя в нём необходимый для подобной специализации склад ума и потенциал. К слову, именно профессор Косяков и занялся его перепрофилированием. Курсы заняли не так уж много времени — за два с лишним года, что прошли со времён выпуска, Антон не успел забыть основы всегда нравившегося ему предмета, а потому достаточно было лишь освежить, расширить и углубить уже имеющиеся у него знания. Словом, к тому моменту, как он вновь обрёл способность свободно двигаться и создавать фаерболы, он уже завершил курсы и был готов приступить к работе. За какой-то месяц стажировки в новом качестве он на удивление быстро раскрыл несколько мелких дел, и руководство Ведомства, рассудив, что его талантам найдётся лучшее применение, сделало его следователем особого назначения и командировало то в один город, то в другой, где он снова и снова раскрывал преступления недобросовестных магов и нелюдей.

А в этот раз вот что-то застрял, остался в городе уже почти на полгода, а толковых подвижек в ходе расследования нет и не предвидится!

Шастун уже не знал, чем себя занять. Он уже изучил все материалы дел, как Иванова, так и Утяшевой, бледным призраком витающей в его квартире на пару с Пашей, опросил всех менталистов нужного уровня, попробовал всё, что только было возможно — но тщетно. Оставалось лишь ждать возможности сходить с полувампиром в его хвалёный театр нечисти, может, хоть там что-то наклюнется… Но даты, на которую был назначен их поход, ещё нужно было дождаться.

Чтобы хоть как-то снизить ощущение собственной бесполезности, следователь занялся прочими делами, связанными с расследованием лишь косвенно. Например, покопался в архиве в поисках графиков за ту злополучную для Антонов осень, когда Иванов был убит, а сам Шастун валялся в госпитале, неспособный даже нос почесать. Пожалуй, в то время единственным плюсом его отвратительно беспомощного положения была временная независимость от перепадов стихий — из-за портала его магия на время иссякла, больше не струясь по венам и не реагируя на привычные колебания. Но, с другой стороны, именно поэтому он совершенно не помнил, какие стихии в то время достигали пиковых значений, а потому нуждался в архивных записях для проверки.

По итогам его архивологических раскопок выяснилось, что графики дежурств никто в отделении не сохраняет в официальном виде: их размечают на висящем в общем помещении календаре, который, разумеется, после Нового года отправлялся в мусорку, сменяясь новым. Графиков перепадов стихий за нужный период тоже отчего-то не нашлось, и выяснить, было ли это халатностью его рассеянных коллег или злостным саботажем, не представлялось возможным. Однако с пустыми руками Шастун из архива не ушёл — выяснилось, что педантичный Смирнов тщательнейшим образом вёл документацию расчётов стихийных колебаний и прилежно сдавал отработанный материал в архив.

Будь Антон обычным местечковым следователем, корпеть бы ему над формулами недели две. Но, к счастью, его особые полномочия включали в себя право выносить за пределы участка любые необходимые для его деятельности материалы, а в числе его соседей был замечательнейший Дима Позов, который помимо работы стоматологом ещё увлекался информатикой и всяческим рационализаторством, видя в сложных задачках не проблемы, а интересные головоломки. Поэтому Шастун с лёгкой душой смахнул в сумку записи за нужный период и обратил своё внимание на следующую не совсем рабочую задачу. Воля давно спрашивал его, можно ли как-нибудь даровать Лясечке способность являться своим и обращаться с мелкими предметами, как это было проделано с ним, а Антон не знал, что ответить: тем же ритуалом, что и в прошлый раз, он никак не мог воспользоваться, поскольку при падении соответствующие кости девушки получили повреждения. Однако в магии частенько находится несколько разных способов добиться одного и того же результата. К примеру, столкнувшись с пожаром, огневик попросту впитывает родную стихию или приказывает ей потухнуть, воздушник отзывает кислород подальше от очага возгорания, водник заливает пламя водой, а земляной маг пользуется для той же цели почвой или песком. Так и с некромантической артефакторикой: наверняка существует способ напитать привидение через какую-нибудь из неповреждённых костей, нужно только найти этот способ, а лучше сразу мага-артефактора, которому уже доводилось проверять на практике этот способ. Вспомнив о предстоящей поездке в Воронеж, Антон решил умыкнуть какую-нибудь более-менее доступную из костей девушки (по каким-то неведомым ему причинам родственникам Ляси не было ни малейшего дела до того, что будет с её телом, а потому её останки надолго задержались в ведомственном морге).

Официального повода наведаться в прозекторскую не нашлось, так что пришлось тайно отлучиться туда, пока все были на обеденном перерыве. Антону не слишком-то нравилось таиться от коллег, но он слишком хорошо помнил науку Дениса Геннадьевича, а потому, понимая, что любой из местных магов может оказаться сообщником неизвестного злодея, остерегался им доверять.

Ему повезло: на рабочем месте Смирнова обнаружилось несколько уже очищенных от плоти косточек — видимо, лаборант решил разжиться лучшим на свете материалом для гадальных рун, а именно фалангами пальцев. Подобное использование тел в личных целях вообще-то было запрещено правилами Ведомства, так что Антон без зазрения совести смахнул горстку костяшек в ладонь и быстро высыпал их в один из многочисленных кармашков своей сумки — даже если эксперт догадается, кто умыкнул его добычу, предъявлять претензии всё равно не станет, поостережётся.

Он уже выходил в лабораторию из общего для морга и библиотеки коридорчика, когда в помещение вдруг вернулся Смирнов.

— Зачем пожаловал? — в лоб спросил эксперт. Со времён совместного приключения на кладбище они уже более-менее притёрлись друг к другу, но какая-то тень неприязни всё равно сохранилась — в голосе Смирнова не было ни грамма дружелюбия, да и смотрел он всё так же колюче и чуть исподлобья.

— Да вот искал в библиотеке книжку непросмотренную, но так и не нашёл, — развёл руками Антон, не уточняя, что поиски велись несколько дней назад, а не только что.

— Понятно, — бросил Алексей (спустя почти полгода Антон наконец-то запомнил его имя) и, больше не обращая на него внимания, полез в висящую на спинке стула сумку за какой-то ерундой. Машинально проследив за его действиями, — чёртовы рефлексы, реагирующие на любые резкие движения, и чёртова же дёрганая манера Смирнова двигаться, обычно столь нехарактерная для водников! — Шастун натолкнулся взглядом на лежащую на углу стола книгу, вид которой был ему незнаком. На корешке виднелась красная печать в виде дракончика, то бишь фолиант принадлежал Ведомству, так что Антон поспешил взять её в руки.

— Хм, «Архаичные обряды и ритуалы», — прочитал он вслух название. — Странно, я не видел эту книгу в библиотеке.

— Потому что какой-то растяпа её дотуда не донёс, — раздражённо откликнулся Смирнов, всё ещё ковыряясь в сумке. Да что он там ищет? Вот Антон, казалось бы, по большей части раздолбай, однако в рабочей сумке у него всё по своим местам лежит, даже, как выяснилось в ходе одной из операций Пятёрки, и зрения не нужно, чтобы найти в ней нужную вещь. А у этого зануды и педанта вдруг трудности в нахождении какого-то предмета в недрах сумки? Хотя, наверное, дело в том, что Смирнову не хочется оставлять его в своей лаборатории, вот он и копается, ожидая ухода коллеги, а так как Шастун не уходит, ещё и вынужденно поддерживая разговор: — Утром я пришёл раньше всех, от нефиг делать пошёл цветочки на окнах поливать, смотрю — а на подоконнике за шторой книга валяется. Ну что за люди, что за люди, неужто их мама в детстве не учила — откуда взял, туда и положи?!

Поддакнув Смирнову, будто разделяет его негодование, Антон под шумок засунул книгу в сумку, с которой во время работы не расставался ни на миг, и покинул пределы лаборатории.

***

В назначенный день и час знакомого стука в дверь, оповещающего о приходе вампира, не послышалось. Удивившись столь несвойственной нежитю непунктуальности, Антон, наскоро собравшись на своё разумение и в кои-то веки оставив сумку дома, благо драк не намечалось, а сестру он посадил на поезд ещё утром, решил пойти к Арсению сам.

Стучась в знакомую дверь, Шастун ожидал, что полусуккуб либо окажется дома и откроет ему, либо по какой-то причине задержался где-то ещё, а в объединённых квартирах номер 65 и 66 будет пусто. Но вот чего уж он совсем не ждал, так это того, что голос друга грустно отзовётся из-за закрытой двери.

— Придётся нам перенести визит в театр, ангел.

— С чего бы это? — не понял маг. — Клыкастик, только не говори, что ты так был увлечён очередным любовником, что в итоге проспал до самого вечера и не успел собраться! Одевайся и выходи, я подожду.

Из-за двери послышались сдавленные звуки кашля.

— Дело совсем не в этом, — прокашлявшись, гнусаво выдавил из себя Арсений. Шастуну было как-то дико слышать такие звуки от нежити, но он вспомнил, что его сосед вампир лишь отчасти, и раз уж он может спать и питаться человеческой пищей, то почему бы ему и не приболеть?

— А в чём? Пил коктейли со льдом и простудился?

По ту сторону двери фыркнули, после чего вновь последовал короткий кашель и грустный вздох.

— Если бы. Хуже: тополиный пух!

В голове Антона тут же заиграла мелодия времён его детства, — «Тополиный пух, жара, июль», — и лишь потом он сообразил, что, учитывая паралич от прикосновения к древесине тополя, разлетевшиеся по округе белые пушинки тоже наверняка оказывают на вампиров не лучшее действие.

— Ты пока готовься открыть мне дверь, а я за сумкой сбегаю. Есть у меня идея, как избавить тебя от этой напасти, — заявил Шастун.

Спустя пару минут он уже сидел в знакомой гостиной, выслушивая симптомы и прикидывая, чем облегчить состояние шмыгающего покрасневшим носом нежитя и как оградить его от непосредственного контакта с пухом. Прояснив картину, он нашёл в сумке подходящие ситуации зелья, щёлкнул пальцами, максимально приглушая их резкий запах, и приказал полувампиру лечь головой ему на колени. Арсений выпучил глаза, опухшие и покрасневшие от всё той же аллергии, и нервно затеребил пояс халата, но беспрекословно выполнил его требование. Маг наскоро дезинфицировал руки огнём и, склонившись над пациентом, посоветовал тому не пялиться на него, а направить взгляд вверх. После того, как клыкастик выполнил команду, Антон осторожно оттянул его припухшее нижнее веко и закапал зелье в глаз, а потом провёл аналогичную процедуру с другим. Отложив ненужный флакон, Шастун потянулся было к другому, но был остановлен гнусавым «Дай угадаю, это в нос? Тогда я сам».

Вручив соседу нужное средство, Антон вновь полез в сумку, уверенный, что он не выбросил тот браслет за ненадобностью, что он таки найдётся где-то в её недрах. И нашёлся ведь! Выцветшая от времени некогда красная, а теперь розовато-белёсая верёвочка и вправду нашлась в одном из самых глубоких карманов, куда он по хомячьей привычке запихивал всё, что вроде бы и не нужно, но «вдруг пригодится?» — и, как показала практика, периодически действительно пригождалось.

К тому времени Арсений уже закончил с каплями для носа и протянул ему флакон. Пользуясь случаем, Шастун перехватил его руку и повязал на запястье зачарованный шнурок, мысленно радуясь изящному телосложению нежитя — будь предплечье суккуба хоть немного пошире, длины браслета попросту не хватило бы, всё-таки этот амулет изначально делался с расчётом на тощие конечности самого Антона.

— Спасибо..? — с полувопросительной интонацией произнёс Арсений, глядя на обвившую запястье тесёмку. — И что это даёт?

— Это мой старый противодымный браслет, — пояснил Шаст, убирая зелья обратно в сумку. — Сейчас-то мне такой не нужен, уровень стал выше, так что я даже в самом непроглядном дыму не задохнусь. А когда-то у меня не так уж хорошо обстояли дела с владением воздушной стихией, в то время как огонь хоть и был уже доступен, но вовсю брыкался, отчего я поджигал что ни попадя, Герострат отдыхает. И чтобы я не надышался дымом, наставник помог мне зачаровать эту верёвочку на фильтрацию воздуха перед лицом носящего. Подержи руку перед собой, я хочу ещё добавить лёгкий воздушный щит от мелких объектов, а то ещё неизвестно, как твой организм отреагирует на непосредственный контакт с аллергеном, если даже от микрочастиц ты вон как расклеился.

— Известно, — прогундосил суккуб, демонстрируя крупное, с пятирублёвую монету, красное пятно на другой руке.

— Зачем такой неаккуратный? — пожурил Антон, досадливо дёргая плечом и закрепляя чары. Через пару секунд, когда заклятие улеглось и, проверив его, маг остался довольным, Шастун потянулся к сумке, извлекая из неё очередное чудо-средство, на этот раз не во флаконе, а в широкогорлой баночке. — Бери крем и намазывай все контактировавшие с аллергеном места.

Арсений взял протянутое ему средство и принялся наносить мазь на воспалённое пятно.

— Выгляжу как чучело, — посетовал он. Антону стало смешно, ибо даже в приболевшем состоянии клыкастик определённо смотрелся лучше, чем боевой маг после ночного дежурства, но, помня, сколь трепетно вампиры относятся к своему внешнему виду, он сдержал смех и даже нашёл в себе силы попытаться утешить:

— Не заморачивайся. Для этих театралов ты благодаря гламору и чарам всё равно будешь неотразим.

— Но не для тебя, — суккуб произнёс это столь тихо, что Антон сам поразился, что сумел это расслышать. Отчего-то стало неловко, и он, не зная, что делать, решил подбодрить его старым проверенным способом времён средней школы, в духе «Да ты не парься, что у тебя на лбу прыщ, у меня вот на носу целых три».

— По крайней мере, ты придёшь туда аккуратно одетым, а не в рваной, окровавленной и местами обгорелой футболке, как я тогда, — произнёс он не подумав, и лишь когда слова уже вылетели, понял, что зря затронул эту тему: вспоминать тот вечер всё ещё было неловко. А вот суккуба, кажется, ничто не смущало: он спокойно сбросил с себя извечный шёлковый халат, обработал мазью пару пятен на животе и груди, после чего невинным тоном, в котором не слышалось ни единой раздражающе-«соблазнительной» интонации, попросил намазать ему спину. Сия немудрёная просьба ещё сильнее напомнила Антону о том случае, который он хотел бы забыть, но отказать другу в помощи он не мог, а потому принялся аккуратно наносить крем на здоровенное, с кулак, красное пятно, которое красовалось аккурат между лопаток. В процессе он старался не опускать взгляд, поскольку не понаслышке знал о привычке ищущих партнёра суккубов не носить нижнего белья.

Наконец с обработкой пятен было покончено, и Шастун понёс сумку домой, договорившись, что они встретятся уже внизу, у подъезда, чтобы не терять и без того потерянное время. Однако встреча состоялась чуть раньше — вампир обнаружился в приехавшем на зов кнопки лифте.

***

До театра, располагавшегося на окраине западного района, они добрались с ветерком, но всё равно немного опоздали: когда друзья заглянули в полупустой зрительный зал, представление уже шло. Тихонько пробравшись внутрь, они уселись с краю одного из отдалённых рядов и принялись смотреть представление.

На сцене гарцевал гнедой кентавр — не жалкая пародия на лошадь, составленная из двух людей в костюме, а самый что ни на есть настоящий представитель сей редкой расы. Правда, гнедой вопреки царившему в его народе обыкновению был одет, но сия странность объяснялась просто — на нём был костюм, делающий из кентавра пародию на всадника-человека: к человеческому животу гривастого крепилась выполненная из папье-маше раскрашенная лошадиная голова с шеей, а по бокам от его талии свешивались забавные короткие ноги, облачённые в серые тканевые «латы». В точно такие же «латы» была закована и человеческая половина тела кентавра.

Насколько Антон сумел понять, на сцене разыгрывалась своеобразная пародия на легенды и сказки, причём как публика, так и выступающая труппа сплошь состояла из нечисти. Сейчас герой, эдакий Дон Кихот, никогда не слезающий со своего Росинанта (по вполне понятным техническим причинам и коня и всадника играл один кентавр, который разделиться никак не мог, однако в контексте истории такая неразлучность умело обыгрывалась, добавляя немало забавных моментов), определённо был на стадии «Я спросил у ясеня, где моя любимая». Правда, вместо ясеня были дриады — сначала глуповатого вида губошлёп с желудями на мочках ушей и дубовыми листками в волосах, потом миловидная южанка, по линии роста волос которой красовались розовые цветы какого-то дерева вроде персика, а затем и высоченный хвойный дриад, почему-то носивший очки — то ли зрение плохое, то ли очки были призваны подчеркнуть мудрость персонажа, ведь, в отличие от предшественников, он смог дать дельную подсказку герою.

Арсений, видимо, хорошо знакомый с представлением, тихонько прошептал, что героя зовут Донки Горячий, а в самом начале его возлюбленную Дунькраснею похитил злокозненный дракон Мельнигель.

Из-за кулис медленно выдвинулась башня с лопастями — видимо, Донки уже прискакал к логову дракона. Мельнигель оказался мулатом неопределённой видовой принадлежности, — впрочем, всё так же тихо вампир поведал, что в реальной жизни это оборотень Мигель, — и костюм его напоминал скорее кошмар Мэри Поппинс, чем дракона: перепончатые крылья были сделаны из двух перекроенных зонтиков, чёрного и жёлтенького в какой-то мелкий рисунок. На голове виднелась конструкция, по задумке означающая костяной гребень, но на деле она висела набок, как петушиный гребешок, и перекрывала бедолаге обзор. За драконом ещё и волочился длиннющий хвост, в котором бедняга путался, так что противник из него вышел под стать рыцарю-недоучке. Сражение быстро перетекло в какой-то фарс, и в итоге былые недруги закончили тем, что уселись в сторонке под кустиками и травили анекдоты, причём ещё неизвестно, кто из них смеялся забавней — ржущий в буквальном смысле кентавр или потешно угорающий ликантроп, а потом и вовсе потопали на поиски ближайшей таверны, оставив прекрасную Дунькраснею томиться в башне. Впрочем, вскоре они вернулись за заскучавшей красавицей и вызволили её из мельницы, пояснив, что им надо сообразить на троих, а конь, скотина такая, пить отказался.

На этом мини-спектакль закончился, и после активных аплодисментов наступила вторая часть программы. Насколько Антон понял, это было чем-то вроде шоу талантов, причём без особых ограничений: выходившие на сцену нелюди пели, танцевали, разыгрывали как серьёзные сценки, так и комические, показывали фокусы — не магию, а обычные человеческие фокусы, которым при должной ловкости рук и личном усердии может научиться каждый. Антону больше всего понравилось выступление улыбчивого сирена — больно уж хорошо пел. Сирены, конечно, вообще славятся своими вокальными данными, но этот тёмненький парнишка с огромными перьевыми ресницами и мелкими пёрышками на густых чёрных бровях отличался как удивительным даже для своей расы голосом, так и замечательной подачей — слушая его, даже имеющий амулет и устойчивость к ментальным воздействиям маг и то чувствовал, будто находится не в зрительном зале, пропахшем старым рассохшимся деревом, а в тех самых лесах, о которых шла речь в песне. Никакой магии, лишь музыка и талант.

На сцене вновь появился ведущий, невысокий фейри в женском костюме и с ярким макияжем, поскольку именно он в открывающем представлении был в роли Дунькраснеи, и объявил, что видит в зрительном зале новенького, а значит, по правилам театра, оный должен подняться на сцену и как-нибудь проявить себя. Совершенно неготовый к такому повороту событий, маг хотел бы надеяться, что обращаются к кому-нибудь другому, но яркие выразительные глаза остроухого смотрели именно на него…

— Вперёд, на сцену. У тебя всё получится, ангел, — негромко напутствовал его вампир, и Антон поднялся с кресла.

Пока он летел к сцене, в голове пьяными кузнечиками скакали разномастные мысли, весь смысл которых сводился к полной растерянности и незнанию, что делать. Даже с неожиданной атакой на ночном дежурстве было бы проще, ей-богу!

— Добрый вечер, наш новый друг. Представьтесь, расскажите о себе, продемонстрируйте нам свои таланты, — приветливо обратился к нему фейри, запрокидывая лицо, поскольку Шастун возвышался над ним на две головы.

— Ээ… Здравствуйте. Меня зовут Антон Шастун и, как видите, я маг, — неуверенно начал он.

Зрители хором проскандировали «Привет, Антон Шастун!», и он почувствовал себя так, будто попал в клуб анонимных алкоголиков.

— Если честно, я даже не знаю, что мне делать на сцене. Танцевать толком не умею, сценок никаких не придумывал, а с вокалом у меня и вовсе до того отвратно, что мой сосед-призрак, однажды услышав, как я пою в душе, потребовал никогда больше так не делать, цитирую: «ибо даже наш мохнатый друг с цокольного этажа, завывая по полнолуниям, всё же попадает в ноты, а ты сего таланта напрочь лишён». В общем, могу разве что попробовать рассказать вам какую-нибудь историю… Да вот, к примеру, про остальных моих соседей. Надо сказать, соседи у меня чу́дные. На днях вот вампир постучал в дверь и попросил помощи, — на этих словах Антон постарался незаметно для остальных зрителей посмотреть на оставшегося в зале Арсения. — Я-то думал, там что-то серьёзное, очередные маги-недоучки нарисовались или зачаровать что-нибудь надо, а оказалось, у него вывешенное на просушку одеяло улетело и приземлилось на балконе Валентины Петровны. Ох, об этой женщине стоит говорить отдельно. Если бы провели чемпионат по сплетням, она наверняка выиграла бы в нём гран-при — она всё про всех знает, мои соседи порой сами про себя столько не знают, как она про них! Да ещё и я своими глазами видел, как она взашей вытолкала из подъезда невесть как забредших туда упырей — те были в таком шоке от происходящего, что покорно позволили себя выдворить, представляете? В общем, необычайная женщина, неудивительно, что с такой даже вампир побоялся связываться.

Зрители вполне живо реагировали на его рассказ, посмеиваясь в нужных местах, и Антон почувствовал себя уверенней.

— В общем, сами понимаете, суровая женщина. Если честно, я бы лучше с десятком упырей сразился, чем с ней пять минут поболтал. А тут мне чуть ли не к дракону в пасть нужно сунуться, то есть к Валентине Петровне на балкон. Ну, думаю, ладно — назвался другом, изволь выручать товарища. Подлетаю к балкону, тяну на себя одеяло — а оно, зараза, зацепилось за какую-то там фигню, и никак! Осторожно прибалкониваюсь, тихонечко убираю препятствие, поворачиваюсь — а из окна на меня Валентина Петровна смотрит! Ну, думаю, всё, капец тебе, Шастун. Стригои да мавки не убили, так зато соседка прикончит. Уже начинаю подбирать объяснения, почему я вдруг оказался на её балконе… А потом вдруг понимаю, что это не Валентина Петровна глядит на меня через окошко, там всего лишь её платье на вешалке висит, а лицо и причёска оказались лишь тенью от комнатного цветка.

На этом месте тихие смешки переросли уже в самый что ни на есть настоящий хохот, чего, признаться, Антон даже не ожидал. Приободрившись, он сел на край сцены, чтобы быть ближе к народу, и продолжил свой рассказ, поведав о живущем по соседству освоенном стоматологе и его попытках разобраться, каким образом обычные человеческие клыки преобразуются в удлинённые вампирские, о гноме, который как-то зашёл к нему за солью и скотчем, потому что настырный призрак вечно нарушал его уединение, а соляной круг то и дело разрывала его же собственная овчарка, о ведуне, с которым они живут в соседних домах, но почему-то случайные встречи с ним происходят исключительно на кладбище, о председателе домового комитета, обладающем удивительной способностью появляться исключительно невовремя, и о том, как сложно скрывать столь разношерстную компанию от ничего не подозревающей сестры, приехавшей погостить.

На краю сцены, на фоне красного сценического задника, сидит в свободной позе русоволосый парень и что-то рассказывает в микрофон. Правую ногу он свесил со сцены вниз, левую согнул в колене, оперевшись на неё локтем левой руки, в которой он и держит микрофон. Правой рукой и ступнёй левой ноги он опирается на напольное покрытие сцены. Одет в тёмно-зелёную футболку без рукавов, спущенную с плеча красную толстовку на молнии, серые штаны, обут в синие кроссовки.

Автор иллюстрации неизвестен (вк-группа удалена, контакты утеряны)

Он окончил монолог удачно пришедшей в голову шуткой, получив заслуженные овации, и вдруг понял, что зря боялся выступать — как оказалось, профессиональная находчивость боевого мага не только на дежурстве или спецоперации пригодиться может.

Вышедший на сцену фейри-ведущий объявил в микрофон, что на сей прекрасной ноте сегодняшнее выступление объявляется завершённым, и пригласил всех в подсобные помещения для традиционных посиделок в широком театральном кругу. После чего, выключив микрофон и засунув его в задний карман джинсов, протянул всё ещё сидящему на краю сцены Шастуну руку.

— Добро пожаловать в наш театр, Антон Шастун. Я, кстати, твой тёзка — Антон Захарьин.

Чуть повернувшись вбок, маг пожал Захарьину руку, глядя на него снизу вверх.

Зрители ещё только начали покидать свои места, держа направление кто к новичку, всё так же сидящему на краю сцены, кто к боковому выходу из зала, через который, видимо, было удобней всего попасть в то помещение, в котором проводились посиделки. Антон ничуть не удивился, обнаружив, что сидевший дальше всех полусуккуб подобрался к сцене, значительно опередив остальных.

— Я же говорил, что ты справишься, ангелок, — клыкасто улыбнулся он, поздравляя Антона с успешным дебютом и извиняясь, что не предупредил, поскольку подобное было бы против традиций театра.

— Так ты с Арсом пришёл? Вот, значит, о каком соседе-вампире шла речь! — развеселился Захарьин, после чего поприветствовал суккуба как давнего знакомого. Они принялись беседовать, но Шастун не слышал, о чём — его окружили жаждущие познакомиться с новичком театралы, эдакой маленькой — нелюдей с дюжину, не более — толпой сгрудившись у сцены. Собравшиеся улыбались ему, называли свои имена, протягивали руки, которые, в зависимости от положения, Антон либо пожимал, либо хлопал, давая пять. Кого здесь только не было — водяные, дриады, сирены, фейри… Даже тот автомеханик каким-то образом затесался среди театралов-любителей — в лицо Шастун его помнил смутно, но приметная широкая гномья ладонь без одной фаланги не оставляла никаких сомнений, что это тот самый случайный знакомый. Мир тесен, а провинциальный городок ещё теснее.

Наконец толпа желающих познакомиться с новичком более-менее рассосалась, и Арсений коснулся его локтя — идём, мол. Антон с готовностью встал со сцены, но тут же остановился, вспомнив, что повязанный нежитю браслет рассчитан на ношение магом, то бишь на подпитку излучаемой волшебником энергией. Всё бы ничего, да только друг магом не являлся. Пока они ехали сюда, Шастун был всё время рядом, в радиусе действия улавливающих магию чар, так что можно было не беспокоиться об этом, но сейчас-то, когда они пройдут в подсобку и воспользуются традиционной для этого любительского театра вечеринкой для расспросов по части расследования, им наверняка придётся разделиться, причём надолго. Следовало срочно исправить положение, пока его подарочек не оказал нежитю медвежью услугу, позарившись на его энергозапас — только проголодавшегося вампира или охочего до ласк суккуба ему в театре не хватало!

Пользуясь тем, что сосед совсем рядом, Антон схватил его за руку. Увы, левую.

— Ты что-то хотел, ангел? — тут же отозвался Арсений.

— Дай руку.

Вампир тут же протянул ему вторую руку, пусть и не понимая, зачем. Антон перехватил его кисть левой рукой, а правой накрыл запястье, старательно проталкивая в выцветшую от времени верёвочку изрядный запас воздушной магии, упруго пружинящей под пальцами. Так, на вечер должно хватить, но по возвращении надо будет ещё подзарядить, а по-хорошему так и вовсе создать нормальный, не нуждающийся в дополнительной подпитке артефакт, которого хватило бы на много лет, ведь клыкастик наверняка каждое лето так мучается.

— Всё, пошли. Кстати, хорошо выглядишь, — подбодрил Шаст, благодаря яркому сценическому освещению заметив, что краснота белков пропала, да и отёк почти сошёл на нет, оставив после себя лишь едва заметные мешки под глазами, которые вампира даже и не портили.

Арсений хотел что-то ответить, но его перебил Захарьин, заворчав, что пора бы всем покинуть зал, ибо нужно закрыть помещение, да и в подсобке уже, небось, заждались. Только теперь Шастун осознал, сколь неоднозначными могли показаться его действия со стороны, если не знать всей подоплёки, и в нём взметнулся было язычок пламени раздражения, но в голове прозвучало знакомое скрипучее «Сра-а-ать» наставника, и ветерок пофигизма задул этот огонёк. В конце концов, все суккубы и вампиры этого городка уже считали его любовником нежитя или кем-то в этом роде, одним фейри больше, одним меньше — это уже ничего не решит.

Chapter Text

В подсобку, оказавшуюся довольно просторным и вместе с тем уютным помещением, они пришли последними, чем приковали к себе взгляды собравшихся. Многие повскакивали со своих мест, наперебой голося что-то трудноразличимое, ибо все реплики сливались в монолитное восклицание.

— Тих-тих-тих, не все сразу, ребят, — успокоил энтузиастов Захарьин и, повернувшись к Попову, добавил: — Кстати, а ведь и вправду очень неожиданно было увидеть тебя сегодня, тем более что ещё утром ты позвонил и сказал, что не придёшь из-за извечной летней проблемы.

— Я и сам не ожидал, что смогу прийти, — открыто признался суккуб.

— То есть твоих фирменных пирогов с вишней не будет, Арс? — чуть расстроенно заключила та самая дриада, похожая на цветущее персиковое дерево.

— Увы, Кать, не напёк, — развёл руками вампир. — Зато взял с собой кое-что получше пирогов. Точнее, кое-кого.

Нежить залихватски подмигнул, указывая взглядом на своего спутника, и внимание театралов переключилось на мага. Признаться честно, Антон был крайне удивлён услышать про пироги с вишней. Нет, са