Actions

Work Header

В синем море, в белой пене

Work Text:

Дженсен выждал еще немного, пока косяк пятнистой макрели подплыл поближе, и только тогда вырвался из прикрывающей его тени подводной скалы, стремительным рывком ворвался в самую середину. Сеть сразу наполнилась бьющимися серебристыми телами, но азарт гулял в крови, запах добычи будоражил и пьянил.

Рядом в косяк врезалось тонкое худое тело. «Совсем немного отстал», — подумал Дженсен с непонятным самому удовольствием. Он не удержался, схватил одну из рыбин зубами и мощным ударом хвоста погнал остальных в сторону акуленка. Еще пара ударов, и Дженсен, потуже затянув сеть, поплыл к своему гроту. Он хотел взять с собой острую ракушку и пучок светящихся водорослей. Добычи ему хватит на пару дней, можно будет спокойно исследовать дальнюю пещеру, попробовать добраться до самой последней камеры, проверить, есть ли выход со стороны Голубой скалы.

Дженсен очень на это надеялся, ведь если второй выход есть, значит, он нашел отличное место для гнезда и можно начинать искать пару, ту, с кем можно вывести потомство, провести вместе несколько лет, пока малыши подрастут, а может быть, остаться вместе и на следующий раз… До сих пор Дженсен жил один, но это вовсе не значило, что он не собирается создавать семью.

Чуть позади справа что-то мелькнуло, Дженсен вынырнул из своих мыслей, немного досадуя на настырного акуленка. Прогонять приблудившегося несколько недель назад подранка уже не хотелось, но и в грот пускать он его не собирался. Впрочем, мальчишка был понятливый, вертелся поблизости, ночевал под скальным выступом, но в чужое жилище не лез даже в отсутствии хозяина.

Дженсен дожевал вкусную рыбину, бросил обглоданный хребет, на который сразу накинулись мелкие донные жители.

— Хорошая охота.

Акуленок был невыносимо болтлив, вот и теперь пытался втянуть Дженсена в разговор — видно, доел добычу, и рот освободился. Ему стоило бы поохотиться подольше, ребра вон только-только перестали торчать. Зря все-таки Дженсен подгонял ему рыбу, нет ума у акул, и из этого толку не будет.

— Вкусная рыба. Жирная.

Дженсен отвечать, конечно, не собирался, но тут его внимание привлекло нечто странное. Он обернулся через плечо, сначала будто случайно, а потом развернулся полностью, даже хвостом плеснул.

— Что это?

— Сеть! — Джаред торжествующе продемонстрировал нечто корявое и неровное с бьющейся внутри рыбой. — Не так красиво получилось, как у тебя, но рыбу удержала.

Дженсен не смог сдержать изумления и подплыл поближе. Акуленок доверчиво протянул сеть Дженсену, и тот потрогал неровные, но крепкие узлы, растянул ячейки, узнавая плетение.

— Кто тебя научил?

— Я смотрел, как ты плел. У тебя так здорово получается, будто само собой! А у меня поначалу сильно пальцы болели. Все понять не мог, а потом ты мне кусок сети оставил, и я разобрался.

Дженсен уверен был, что ничего такого Джею — акуленок, пожалуй, достоин был собственного имени — не оставлял. Дженсен смутно припомнил, что бросил как-то испорченную сеть, которую уже было не починить, у входа в пещеру. Как раз возле скального выступа и бросил, потом думал попробовать подлатать, да не нашел.

— Ячейки великоваты, — Дженсен вернул сеть Джею, но уплывать не спешил, — я покажу тебе, как нужно, если хочешь.

— Конечно хочу. — Джей заулыбался, засверкал ямочками, на дне будто светлее стало. Хорошая у него была улыбка, только поломанные, торчащие острыми пиками зубы ее портили. — Ты когда улыбаешься, Дженсен, у тебя глаза еще зеленее становятся.

Дженсен опомнился и чуть отплыл — восторженное восхищение Джея смущало и изрядно отравляло ему жизнь. Не стоило все-таки ничего ему обещать, но ведь какой смышленый! Среди акул попадались те, кто по размеру мог сравниться с мелкими косатками (Дженсен вот, например, мелким не был), но все они были агрессивными и тупыми. Может быть, Джей принадлежал к какому-то необычному виду акул? Дженсен внимательно оглядел вытянутое тонкое серое тело, крошечные второй спинной и анальные плавники — судя по ним, Джей был самой обычной сельдевой акулой — «селедкой». Ладно, раз уж обещал, Дженсен научит его плести сети, но если обследование пещеры завершится успехом, придется потихоньку отвадить Джея. Не дело, если рядом с гнездом будет вертеться акула, это взрослая косатка легко его одолеет, а для детенышей такое соседство опасно.

Джей нетерпеливо крутился рядом. Заметно было, как голодно дергается кадык на его худой шее, как втягивается и без того впалый живот.

— Поешь сначала, — разрешил Дженсен. — Какая учеба, если все мысли о еде.

Джей аккуратно вытащил из своей сети рыбину и принялся рвать ее треугольными зубами. Он чуть отворачивался, знал, что косатки не любят акул за их кровожадность, но Дженсена Джей сейчас не раздражал. Дженсен вспоминал, как впервые увидел его несколько недель назад.

Джей тогда был сильно травмирован, во время бури неосторожно поднялся к поверхности, и его волной швырнуло на камни, но это он уже много позже рассказал, не то чтобы Дженсен его спрашивал, конечно. На боку Джея зияла длинная ссадина, половину лица занимал огромный синяк, но хуже всего пришлось зубам — от них остались лишь острые отломки, да и то не все. Он был очень слаб, поэтому забился под скальный выступ и затих там. Джей был довольно взрослый и рослый для «селедки», но такой худой, что иначе как акуленком Дженсен про себя его не называл, и отогнать подальше хвост не поднялся. Большинство косаток и добить не побрезговали бы, их нейтралитет с акулами прочно держался на коронном ударе в жабры, но Дженсен великодушно проплыл мимо.

Акуленок сутки едва ли не лежал на дне, но ему повезло поймать плоскую придонную рыбу, которую он сумел съесть. Следующий день выдался для него менее удачным, так что Дженсен почти случайно оглушил хвостом неосторожно проплывавшую мимо камбалу, после чего поймать ее акуленку не составило труда. Да ее течением прямо в пасть к нему принесло. Дженсен вовсе не был добрым, просто хотел, чтобы приблудыш поскорее окреп и уплыл восвояси. Потому и вид делал, что не слышит всей той ерунды, что тот мел, не замечает, как Джей — первым делом нахал сообщил свое имя — урывает добычу во время охоты, но стоило ему попробовать навязаться в помощники, Дженсен резко акуленка осадил.

Джей не обиделся, опять понес какую-то чушь про зеленые глаза, про то, какие красивые у Дженсена пятна. Пятен своих Дженсен немного стеснялся: то, которое на спине, было у него гораздо светлее обычного, из-за него Дженсена поддразнивали в детстве. Поэтому слова Джея не на шутку Дженсена рассердили, он тогда отогнал его довольно далеко. Но болтливый акуленок вернулся и в следующий раз помог Дженсену загнать большую полосатую рыбину длиной почти с себя самого. Джей охотился и самостоятельно, но на такую мелкоту, что и смотреть смешно. И все же кормить его своим уловом и дальше Дженсен не собирался. Джей с упорством, достойным лучшего применения, пытался Дженсену помогать. Вдвоем охотиться было все же удобнее, и Дженсен иногда ему уступал. Нехотя, чтобы Джей не надумал лишнего. Но с сетью ему никакая помощь больше не была нужна…

Джей доел макрель и снова воззрился на Дженсена со своим по-дурацки восторженным видом. Дженсен вздохнул и принялся показывать, как правильно вязать сеть, как его самого научили еще в детстве. Джей морщился, хмурился, даже высовывал язык, рискуя порезать его о зубы. Он мутил хвостом донный песок и то и дело отплывал в сторону, каждый раз извинялся и подплывал к Дженсену все ближе и ближе. В какой-то момент их пальцы столкнулись на плетении, и пальцы Джея оказались гораздо теплее, чем Дженсен ожидал. Длинные и тонкие, они на мгновение замерли, а потом погладили пальцы Дженсена в робкой ласке. Дженсен и сам замер, но тут же опомнился, ударом хвоста отбросил Джея в сторону, чуть не впечатав его в скалу.

Джей о скалу не ударился, извернулся, проплыл у самого дна, подняв взвесь песка и взбаламутив воду. Он упрямо сжал губы и раскаивающимся не выглядел.

— Еще раз коснешься меня, и я ударю тебя в жабры.

— Ты очень красивый, Дженсен, — ответил Джей грустно.

Он отвел глаза и продолжать не стал, подобрал незаконченную, качающуюся в воде сеть, провел рукой по тем узлам, которые вязал Дженсен. У Дженсена дернуло и заныло где-то внутри, ни одна акула не должна была вызывать у него подобных ощущений. Настроение совсем испортилось, Дженсен решил не откладывать обследование дальней пещеры, взял остро заточенную раковину, пук светящихся водорослей, росших в самом темном углу и припасенных как раз на подобный случай, сеть с макрелью, привалил камнем вход в свое нынешнее жилье, чтобы никто не занял грот во время его отсутствия, и уплыл.

Дальняя пещера была хороша. Вход в нее загораживали плотные заросли, так что Дженсен обнаружил его однажды совершенно случайно. Первым делом он убедился, что никого крупного и опасного там не живет, а что касается заплывающей мелочи, так добро пожаловать на обед. Потом прикрыл вход получше, завалил мелкими камнями, чтобы не занял кто.

Дженсен обследовал бы пещеру сразу, но он в то время все еще продолжал расти и не был уверен, что через несколько месяцев сможет заплыть внутрь. За последние пару месяцев он не вырос даже на толщину пальца, и давно пора было бы отправиться в пещеру, но не хотелось показывать ее Джею. Теперь причина откладывать заплыв не то чтобы пропала, скорее Дженсен был на нее слишком зол.

Дженсен отгреб камни, одним из них надежно придавив завязки сети, послушал некоторое время, не притаился ли кто в темной глубине, на всякий случай взял в одну руку острую раковину, в другую водоросли-светлячки и заплыл в пещеру.

Первый зал был просторный и низкий. Дженсен сделал по нему круг, вернулся ко входу, перенес сеть с макрелью внутрь. Джей притаился за недалекими зарослями, Дженсен его не видел, зато чувствовал в воде его запах. Раздражение вернулось с новой силой.

Второй зал был длиннее и уже, на взгляд Дженсена — отличное место для первых недель малышей. Он обплыл вдоль всех стен, нашел даже рисунок на стене, явно старый и оставленный дельфинами — косатки рисовали иначе. Светлячки здесь не росли, и Дженсен отделил от пучка примерно четверть и посадил вдоль одной из стен: чем быстрее начнут разрастаться, тем лучше.

Третий зал причудливо изгибался, незаметно сужаясь. Дженсен не сразу это понял, пришлось какое-то время неуклюже возвращаться хвостом вперед. Наконец ход расширился достаточно, чтобы можно было попробовать развернуться, не рискуя при этом ободрать о камни хвост.

Дженсен с облегчением развернулся, и тут мир вокруг жутко, неприятно дрогнул, Дженсен всем телом ощутил, как пришла и будто прошла сквозь него волна, а потом прямо над ним что-то дрогнуло еще раз, свод пещеры пошел трещинами. Дженсен рванул к выходу, едва не царапаясь о стены в извилистом коридоре.

Ему не хватило совсем чуть-чуть.

Болело все, Дженсену казалось, что весь он превратился в боль, а потом понял, что его всего лишь огрело камнем по голове, зато всерьез. Вокруг в воде отчетливо пахло его кровью, то-то рыбья мелкота радуется, нечасто им удается учуять кровь косатки. Пучок светлячков Дженсен потерял, должно быть тот отдрейфовал к выходу, куда и самому Дженсену следовало бы плыть, но вот беда — выхода он не видел. Светлое пятно впереди исчезло.

Дженсен какое-то время медленно — голова сильно кружилась — плыл вдоль стены, пока наконец не понял, что сделал полный круг. Внешнего тока воды он не чувствовал, и это было очень непривычно. Если бы не удар по голове, до него гораздо быстрее бы дошло, что он оказался в ловушке, но и так в итоге сообразил. Дженсен попался, как макрель в сеть, выхода не было.

Дженсен спал, потом пытался понять, какая из стен образовалась в результате недавнего обвала. Пытался, наверное, чересчур энергично, движение воды он почувствовал, но темнота и относительная теснота не дали увернуться в полной мере. Его больно ударило камнем по спине, прямо позади спинного плавника, по злосчастному светлому пятну.

Ощущение голода не было Дженсену до сих пор знакомо, по крайней мере такого голода — отупляющего, болезненного, гложущего изнутри. Переживать его было тем сложнее, что отвлечься было совершенно не на что. Дженсен плавал по кругу в своей темнице, пробовал копать песок у подножия стен, но слой песка был тонок, а под ним находилось сплошное скальное основание. Один раз откуда-то сверху упал еще один камень, но на этот раз задел Дженсена вскользь, зато до крови оцарапал ему бок. Все еще кружилась и болела голова, глухо ныла спина, а теперь к этому оркестру ощущений прибавилась саднящая боль в боку. В полной темноте это даже помогало почувствовать границы собственного тела. Да уж, утешение было так себе.

Дженсен проснулся от знакомого запаха. Вода пахла Джеем, его кровью — ошибиться в этом было нельзя. Дженсен поплыл на запах, осторожно вытянув вперед руки и ощупывая стену.

— Назад! — Голос у Джея был напряженный и требовательный. — Отплыви назад, чтобы не поранило камнями.

— Отплыл! — Дженсен и правда отплыл назад, а между стеной и потолком появилась светлеющая полоса.

Джей орудовал явно не только руками, Дженсен в очередной раз удивился его смышлености — проем довольно быстро увеличивался. Первым делом Джей просунул в открывшуюся дыру собственную сеть Дженсена с макрелью. Он был не просто самым умным акуленком в океане, он был чертовым гением! После еды Дженсен принялся помогать Джею со своей стороны и вот тогда понял, почему пахло кровью, Джей сильно ободрал свои руки о камни, но упорно продолжал разгребать завал.

Камней было много, некоторые были слишком тяжелыми, у Джея едва жилы не лопались от попыток сдвинуть самые крупные из них, а Дженсен даже не мог ему помочь. Было ясно, что если Джей надорвется, то здесь они оба и останутся.

— Как тебя зовут на самом деле? — спросил Дженсен, когда Джей отдыхал между своими попытками сдвинуть валун, перегородивший выход в первый зал пещеры почти наполовину. — Джей — это же не полное имя?

— Джаред. — Букву «р» Джей по-акульи немного растянул.

— Джар-р-ред, — повторил Дженсен. Имя вибрировало на языке и в горле, отзывалось где-то внутри. — Отдохни, поешь. Я никуда от тебя не денусь. — Привычная насмешка далась без труда. — Если ты надорвешься, лучше никому из нас не станет.

Джей упрямо нахмурился, но вскоре уплыл. Вернулся он тоже быстро, со своей корявой сетью в руках. Рыбы там было едва на треть. Дженсен снова отправил его охотиться, а потом они спали, держась за руки. Джей, если бы постарался, смог бы протиснуться к Дженсену, а вот наоборот никак не получилось бы.

Джей боролся с валуном еще два дня, сдвинуть удалось совсем немного, но больше все равно бы не вышло. Дженсен попытался проплыть в получившийся лаз, Джей изо всех сил тащил его на себя. Дженсен извивался, как морская змея, камни впивались в тело, оставляли на шкуре глубокие борозды, но выбраться все же удалось. Дженсен почти вырубился от боли, а очнулся в родном гроте весь перемотанный лечебными длинными водорослями. Джей даже во сне обнимал его, то ли оберегая, то ли согревая. Он был все же удивительно теплый для акулы. Отстраняться не хотелось, Дженсен снова уснул.

Ран на Дженсене было много, заживали они тяжело, оставляя после себя белесоватые рубцы. Дженсен думал иногда, что теперь найти пару ему будет не просто. Впрочем, пока ему не до поисков, он даже охотиться толком не мог, для него охотился Джей, таскал в грот полные сети рыбы и пучки лечебной водоросли. Дженсен досадовал на такую смену ролей, Джей заботился о нем гораздо больше, чем сам Дженсен в свое время ему помогал. Он делал это с таким упорством и спокойствием, словно не было ничего более естественного, чем акуленку заботиться о косатке. Уже несколько дней спустя Дженсен узнал, что Джей пытался позвать на помощь семью проплывающих мимо косаток, только ему не поверили. Хорошо, хоть не убили за дерзость.

Дженсен выздоровел, но установившийся порядок менять не спешил. Он охотился вместе с Джеем, тот жил с ним в гроте, и спали они по-прежнему в обнимку, так обоим было спокойнее. Правда, пробуждения бывали иногда смущающими, зато так Дженсену не снилась снова темная ловушка пещеры.

Дженсену снилась его пара. Собственно, от пары было только ощущение тепла и счастья. И ласковые касания, и объятия. И горячая сладость, разливающаяся по телу, будоражащая и обессиливающая одновременно. Дженсена касались бесстыдно там, где наяву он ни одной косатке тронуть бы себя не позволил, но от этой стыдной ласки было неожиданно хорошо, так хорошо, что Дженсен застонал и… проснулся.

Прикосновения никуда не исчезли, даже наоборот, Дженсена вскрыло новым, гораздо более глубоким толчком. Внутри стало горячо и чуть больно. Внутри. Буквально в глубине тела. Дженсен и не представлял, что такое возможно. Джей еще раз толкнулся и проник еще глубже, отчего Дженсену стало еще больнее и лучше, а Джей так и не проснулся. Он трахал Дженсена во сне — вероятно, тоже отреагировал на тепло чужого тела рядом, он ведь был молодым самцом. Но и Дженсен тоже не был самкой! Он попробовал дернуться, но худые жилистые руки держали крепко, а хвост так плотно прижимался к его хвосту, что не двинуть. Джей чуть вышел и снова толкнулся внутрь, и вместо протестующего крика Дженсен выдохнул: «Джар-р-ред!» — ну потому что и правда он, не поспорить с акульим членом внутри.

Джаред натягивал его самозабвенно и даже когда проснулся от воплей Дженсена, делать этого не прекратил. Спросил только: «Это мне снится?» — Дженсен отвечать не стал, не до того было. Зато теперь можно было притянуть к себе голову Джея и целоваться, что Дженсен и сделал. О том, что у акул два члена, он вспомнил поздно. Его собственный был зажат между их телами, и простого трения катастрофически не хватало. Дженсен хотел было помочь себе рукой, видно было, что Джаред сейчас кончит, но тот перехватил его руку, рыкнул, изливаясь: «Рано!» — вышел и тут же вставил в Дженсена второй член.

Теперь было и легче, и тяжелее: внутри все было мягким и мокрым, но и натертым и припухшим. Джаред прижал его к задней части грота, так что не выплыть из-под него, и брал, будто Дженсен был на все готовой самочкой. Прикусывал губы, чувствительную кожу на шее, соски. Обхватывал руками, гладил чувствительное местечко у основания спинного плавника, так что у Дженсена глаза закатывались, и не позволял перехватить контроль ни на мгновение. «Джа-а-ар-р-ред!» — вот и все, на что Дженсен оказался теперь способен.

Джей снова излился внутрь; в последний момент сжалившись, он обхватил ладонью член Дженсена, легко сжал скользкую головку, и тот с криком кончил тоже. Сперма Дженсена мутным облаком заколыхалась в воде, а Джаредова все еще была внутри. Дженсен был заткнут им плотно, как пробкой. Они некоторое время покачивались в воде у самого дна, а потом взгляд Джея обрел некоторую осмысленность.

— Дженсен?! Ты как, в порядке?

— Вытащи из меня чертов член, и я тебе отвечу.

Джей и правда начал было вытаскивать, двинул хвостом, отчего они резко поднялись к потолку грота. Джей инстинктивно прижался ближе, снова со всей дури толкнулся внутрь, и Дженсен от неожиданности застонал. Боли в этом стоне не было, и Джей, засранец эдакий, отлично это понял. В общем, они трахнулись второй раз, более осознанно и нежно. Хотя вот эта нежность смутила Дженсена больше, чем акулий член в… а вот где, собственно? Непонятное отверстие было чуть выше анального, до сих пор оно было прикрыто плотными складками кожи*. Должно быть, складки разошлись, когда Джей терся об него во сне. Терся-терся и втерся. В доверие. Но прямо сейчас Дженсен сожалеть об этом не мог.

Джей снова выдрал его обоими своими членами по очереди, долго гладил чувствительное место у плавника и соски, заставив Дженсена кончить от этого еще раз. Если начистоту, Джей его буквально затрахал, так что Дженсен уснул снова и проснулся от запаха вкусной макрели, которую Джей приволок ему в грот, как беременной самке.

Макрель Дженсен съел, но Джею за нее все равно досталось. Остаток дня тот держался на безопасном расстоянии и в грот вернулся, только когда Дженсен почти уснул. Привычно обнял, такой тощий и теплый, и Дженсен не нашел в себе сил его прогнать.

Утром все повторилось. На этот раз Дженсену ничего не снилось, он проснулся от возбуждения и понял, что находится уже «в процессе», причем второй участник «процесса» все еще спит. «Джа-а-ар-р-ред», — позвал он. Не то чтобы спавший Джей трахался хуже бодрствующего, просто Дженсен любил целоваться.

Потом Джей снова извинялся, Дженсен орал на него, но отлично понимал, что единственное, что избавит его от Джея, — смертельный удар в жабры, а так он никогда не смог бы с ним поступить.

Они стали пахнуть как пара, из-за этого изредка встречающиеся в этой части моря косатки стали странно на Дженсена смотреть. Тот и сам понимал, насколько ситуация ненормальна, но понимал это, только пока чужаки не исчезали из виду. В их с Джеем мире на двоих трахаться друг с другом было абсолютно естественно. За эти несколько месяцев Дженсен ни разу не ответил Джею тем же, и не потому, что не хотел. Хотел, еще как хотел! Но, во-первых, ласки Джея буквально выключали мозги и размягчали позвоночник, так что Дженсен мог только прижиматься к нему хвостом, а во-вторых, Джей смотрел на его член с некоторым опасением. Косатки были в этом отношении крупнее акул, а Джей ведь даже не был самкой, совать в него такое было попросту небезопасно.

Джей немного подрос. То есть сначала немного, а потом еще и еще. Дженсен тоже рос, но как-то странно — в ширину. Однажды Дженсен увидел из грота мелькнувший в воде силуэт, подумал: «Надо предупредить Джея, что поблизости плавает большая белая акула» — и только потом понял, что предупреждать не нужно. Джей, его Джаред и был большой белый, просто огромный, он перегнал Дженсена и все еще продолжал расти.

Только теперь Дженсен понял, каким он был идиотом. Ведь все же признаки были налицо, еще бы он что-то замечал помимо восторженно-влюбленной физиономии и двух крепких членов. В отличие от косаток, члены акул никуда не прятались, плотно прижимались к гладкому телу, не мешая плавать и всегда находясь в полной боевой готовности. А Джей оказался темпераментным партнером, не ограничиваясь только утренними, почти случайными соитиями в гроте. Дженсен подумал, что у них так редко бывают посторонние как раз оттого, что они всех гостей распугивают своими криками. Ну еще бы, косатка и акула, наверное, всем кажется, что кто-то кого-то жрет. Если бы.

Долго о своей глупости думать не получилось. Джей притащил ему в сети вкусного угря, почему-то в последнее время Дженсен стал довольно привередлив в еде и почти так же неповоротлив, из-за чего охотится чаще приходилось Джею.

— Ты большой белый! — обвиняюще сказал Дженсен, едва покончив с обедом.

— Ну да. — Джей обезоруживающе, немного даже смущенно улыбнулся.

— Ты мне не говорил! — продолжал сердиться Дженсен, хотя сердиться на сытый желудок было сложно.

— Я думал, ты догадался. Ты же мне не особо поначалу доверял.

Вот теперь Дженсен начал беситься всерьез, но Джей коварно заплыл ему за спину, погладил основание спинного плавника и поцеловал в шею. Он мог бы своими зубами вмиг разорвать Дженсену артерию, но вместо этого ластился, как полугодовалый китенок. Дженсену должно было быть страшно, но почему-то не было. Джей гладил его, терся легонько хвостом о хвост, положил крупные ладони на круглый живот, и под ладонями вдруг дрогнуло. А Дженсена озарило второй раз за день. Гребаную жемчужину под русалий хвост!

— Дженсен, ну прости меня!

Дженсен плеснул хвостом, и Джей понятливо отплыл подальше, они оба знали, что лишние волнения Дженсену сейчас ни к чему. Последний раз он переволновался, когда группа проплывающих мимо косаток решила его спасти. Даже огромному Джареду с несколькими сразу было не справиться. Пришлось Дженсену срочно выплывать из грота и заслонять любовника от сородичей своим круглым — беременным!!! — животом. Всех остальных острый акулий плавник надежно отпугивал.

— Дженсен, хоть рыбки поешь.

Дженсен снова плеснул хвостом, есть сегодня не хотелось. Китенок (или акуленок?) сидел в животе тихо, зато сам живот тянуло, будто сдавливало изнутри. До Дженсена все же дошло.

— Джей! Джаред! Я, кажется, рожаю!

Джаред оказался рядом мгновенно, принялся бестолково гладить и обеспокоенно заглядывать в лицо. Дженсену сразу стало спокойнее, зато раздражение вернулось.

— Не мельтеши, рожу как-нибудь. Ты лучше посмотри, чтобы акул поблизости не было. Других акул, — поправился он, но Джей и так его понял. Не удержался, поцеловал Дженсена в губы коротко и крепко и уплыл наводить шорох на всю округу.

Джей вернулся как раз вовремя, Дженсен совсем растерялся: младенец плавал рядом, а живот тянуло снова. Через несколько мгновений из его тела выскользнул еще один ребенок, а потом и третий. И после этого все превратилось в фарс. Джей осмотрел Дженсена, огладил всего, несколько раз горячо поцеловал, после чего выставил из грота. В последние дни он частично заложил широкий вход камнями и теперь легко закрывал его своей тушей.

— Пусти меня! — потребовал Дженсен.

— Не могу, — печально ответил Джей. — Они акулята и еще глупые. Они тебя съедят.

— Это мои дети!

— А еще они мои.

И вот с этим было не поспорить.

Правоту Джея неплохо подтверждали усеивающие его укусы. Дженсен кружил вокруг грота, но заплывать внутрь не пробовал, только охранял свой уже бывший дом от чужаков, когда Джей охотился. Если подумать, им здорово повезло — родись у Дженсена китята, кормить троих было бы попросту нечем. Дженсен все же не был самкой, он и одного бы не выкормил. Молоко было, но совсем чуть-чуть, Джей, правда, сказал, что оно вкусное. Совсем бесстыжая акула! Акулята же отлично ели рыбу, да столько, что, даже охотясь вдвоем, Дженсен и Джаред едва успевали прокормить этих обжор.

Постепенно укусов на Джее стало меньше, и однажды он предупредил, что скоро выведет детей на охоту. Дженсену он приближаться запретил, но тот решил понаблюдать за ними издалека да, как видно, спрятался недостаточно хорошо, а может быть, дело было в фантастическом акульем обонянии.

— Папа! — Три заметно подросших тельца рванули к Дженсену на всей доступной им скорости. Специально дождались, пока Джей немного отплывет в другую сторону, предусмотрительные козявки!

Дети оказались похожими на Дженсена, даже пятна унаследовали, правда, те были совсем бледными. А еще у каждого рот был полон остреньких треугольных зубов.

— Папа! — Акулята галдели, обнимали и совсем не думали кусаться.

Дженсен махнул на все хвостом и тоже их обнял. Джаред уже плыл к ним и улыбался во весь свой акулий рот. Странная у Дженсена получилась семья, но это была его семья, и он ее любил.