Actions

Work Header

Подробное, трогательное исследование страстной юности

Work Text:

Незнакомый мальчик непонимающе уставился на Ируку, словно не привык, чтобы с ним заговаривали.
– Где твои родители? – медленно повторил чунин. Ему не верилось, что кто-то мог разрешить ребенку играть на детской площадке Академии в первом часу ночи. Сам Ирука как раз возвращался домой с миссии и только по чистой случайности решил срезать путь – и заметил ребенка, играющего на улице в то время, когда всем детям полагалось находиться дома.
Малыш покачал головой.
– У меня их нет, – наконец, ответил он.
Ирука глубоко вздохнул.
– Тогда с кем ты живешь? – зашел с другого конца он, отказываясь верить, что родная деревня способна бросить маленького сироту и предоставить его самому себе.
– Ни с кем, – спокойно ответил мальчик.
Ирука повнимательнее присмотрелся к ребенку. Болтавшаяся на нем одежда казалась не по размеру большой, а кости – слишком торчащими. Честно говоря, на этой миссии он и так уже навидался достаточно голодающих детей, чтобы проигнорировать одного из них прямо в своей деревне.
– Пошли. Я еще не ужинал и, держу пари, ты тоже.
Мальчик пристально посмотрел на него.
– Как насчет рамена? – на пробу спросил Ирука, надеясь, что перед этим блюдом по-прежнему не сможет устоять ни один ребенок, неважно, брошенный, полуголодный или нет.
Малыш осторожно спрыгнул с качелей.
– Все уже закрыто.
– Я знаком с владельцем Ичираку и готов поклясться, что он с удовольствием выполнит просьбу шиноби Конохи. Как считаешь? – спросил мальчика Ирука, настолько терпеливо и бодро, насколько смог.
Тот широко раскрыл глаза.
– Я хочу стать шиноби, – едва ли не шепотом произнес он.
– Ну, тогда тебе нужно поесть. Для начала. Пошли, я угощаю. Меня зовут Ирука. А тебя?
Мальчик с секунду смотрел на протянутую руку, прежде чем осторожно пожать ее, словно опасаясь удара в любой момент.
– Наруто, – ответил малыш. – Меня зовут Наруто.

***


Ирука первым готов был признать, что ничего глупее в жизни он не совершал. Ему восемнадцать, он едва научился толком заботиться о себе... что он вообще знает о воспитании детей? Но все же он продолжал считать, что если будет кормить Наруто и даст ему место, где можно безбоязненно спать, то это уже будет гораздо больше того, чего мальчик добился сам.
– Помедленнее, – повторил Ирука, наверное, уже в сотый раз за неделю, когда они в очередной раз вместе ужинали. – Еда никуда не убежит.
Наруто подозрительно посмотрел на него, прикрывая миску рукой, но стал есть чуточку медленнее. Ирука решил, что если уж мальчишке до этого не стало плохо от такого темпа, то, возможно, лучше оставить его в покое.
Сам Ирука ел не спеша, в надежде, что Наруто возьмет с него пример, но мальчик прикончил свою порцию в считанные минуты и теперь поглядывал на стоящую на плите кастрюлю, причем не сказать, чтобы очень незаметно.
– Если хочешь еще, все, что тебе нужно – просто сказать: «А можно мне добавки?», – сказал Ирука, надеясь, что ребенок на самом деле такой голодный и что он не заболеет от такого количества еды за раз.
– Аможномнедобавки? – быстро пробормотал Наруто.
Ирука встал и налил ему еще полтарелки.
– На этот раз хорошенько все прожуй, – посоветовал он.
Когда они поели, Ирука попросил Наруто помочь ему с уборкой, давая простые и нетрудные поручения, чтобы мальчик привыкал работать с кем-то сообща. Потом Наруто клевал носом за котацу, пытаясь следить за сюжетом какого-то сериала, к которому успел пристраститься. Ирука дал ему пульт, сказав, что Наруто может смотреть все, что захочет (в рамках здравого смысла, конечно же). 
Спустя какое-то время он осторожно взял мальчика на руки, но Наруто не пошевелился даже тогда, когда его положили на футон и накрыли одеялом.
Закрывая за собой дверь, Ирука понял, что решение он уже принял.

***


– Наруто, – медленно проговорил Сандайме, – не мог бы ненадолго выйти? Пожалуйста?
Мальчик еще крепче стиснул ладонь Ируки и вопросительно посмотрел на него.
– Все нормально, – уверенно улыбаясь, сказал ему Ирука. – Подожди меня в коридоре, а я выйду через пару минут, ладно?
Перед тем, как закрыть за собой дверь, Наруто напоследок одарил Сандайме еще одним подозрительным взглядом.
– Ирука, ты ведь понимаешь, кто этот мальчик, не так ли? – с расстановкой спросил Сандайме, набивая трубку.
– Да, – ответил чунин, – хотя я только недавно сложил два и два, но все уже знаю. 
Когда они с Наруто шли по улице, Ирука постоянно улавливал какие-то шепотки, и ему хотелось защитить мальчика еще больше. 
– И не винишь его за смерть своих родителей?
– Да он же просто ребенок! – выпалил потрясенный Ирука. – Он же не... не Кьюби. То есть, я знаю, что там внутри демон, но Наруто – не он.
– Хорошо, – произнес Хокаге. В его глазах отражалась такая мудрость и внутренняя сила, что по спине Ируки пошли мурашки. – Если тебе нечего больше добавить...
Иного разрешения Ируке не требовалось.
– Я не могу оставить его одного. Я знаю, вы пытались назначить людей, которые заботились бы о нем, но это не сработало. Мне кажется, я как никто другой могу, хотя бы частично, понять, через что ему пришлось пройти. Пожалуйста, – добавил он, почтительно склонив голову.
– Есть и другие сложности. Как ты собираешься о нем заботиться, если постоянно пропадаешь на миссиях?
Ирука был готов и к этому.
– Я готовлюсь к сдаче экзамена на преподавателя в Академию, как вы всегда и хотели. И если сдам, то всегда буду в Конохе.
Сандайме приподнял бровь.
– Если я правильно помню, не далее как в прошлом месяце кое-кто настойчиво втолковывал мне, что скорее без всякой чакры пробежится по озерам раскаленной лавы, чем согласится учить детей.
Ирука покраснел.
– Сейчас все по-другому.
Сандайме продолжал пристально смотреть на него.
– Я готов на все, – решительно произнес Ирука. – Пожалуйста, Хокаге-сама.
– Приведи его сюда, – сказал Сандайме, махнув трубкой в направлении двери.
– С тех пор, как мы в последний раз с тобой говорили, прошло довольно много времени, да, Наруто? – спросил Сандайме, когда Ирука вернулся, ведя Наруто за собой.
Наруто прижался к Ируке, наполовину спрятавшись за его ногой и крепко сжимая его ладонь. И, похоже, на вопрос он отвечать не собирался.
– Ирука сказал, что хочет тебя усыновить. Он хочет заботиться о тебе, сделать тебя частью своей семьи. Что ты об этом думаешь? – мягко поинтересовался Сандайме.
Наруто молчал, а потом сказал:
– И никто его не заберет?
Ируку изумило, в каких выражениях были описаны их отношения. Он и не подозревал, что Наруто испытывает к нему такие же собственнические чувства, как и он к Наруто.
– Вы будете вместе, – подтвердил Сандайме.
Наруто украдкой глянул на Ируку, в его глазах появилось серьезное выражение – слишком серьезное для ребенка шести лет.
– Тогда ладно, – ответил он.
Ирука мягко сжал ладошку Наруто, не зная, что и сказать.
– Ну, Ирука, – проговорил Сандайме, – все формальности будут улажены уже завтра. Что возвращает нас к... Наруто, как ты собираешься его называть?
Наруто выглядел озадаченным, и Ирука осознал, что никто из них об этом еще по-настоящему не задумывался.
– Он не может быть моим папой, потому что мне сказали, что мои родители погибли, – спокойно стал рассуждать Наруто со всей солидностью детской логики, – так что он может быть только моим старшим братом.
Губы Сандайме дрогнули.
– Полагаю, что так, – согласился он.

***


Потребовалось две недели, чтобы страх сближения с кем-то перестал влиять на обычное поведение Наруто. Ирука уже начал подозревать, что с «настоящим» Наруто он только-только знакомится.
И этот «настоящий» Наруто был громким.
– И как ты только ухитрился так быстро испачкаться? – поинтересовался Ирука, отмывая Наруто.
– Ой-ой-ой, мне шампунь в глаза попал! – захныкал тот, извиваясь, как только мог.
– Не попал бы, если бы ты держал их закрытыми. Давай, наклоняй опять голову. Настоящие шиноби знают цену гигиене.
– Ги– чего? – спросил Наруто, но послушно наклонился, чтобы Ирука смог смыть шампунь.
– Чистоте, – пояснил Ирука и критически осмотрел волосы Наруто. – И тебе нужно подстричься.
– Ну не-е-ет, я хочу волосы, как у Ируки-нии, – полупропел, полупрохныкал мальчик.
– Ни за что. Я не настроен постоянно отмывать такую длину. И потри как следует пятки, они у тебя все грязные.
Убедившись, что Наруто достаточно чист, чтобы не запачкать наполненную водой ванную, Ирука усадил его туда, вручил пару наскоро купленных игрушек для купания и уселся на табуретку, чтобы помыться самому.
Ему было слышно, как мальчик разыгрывает историю – совершенно неправдоподобную сказку про приключения дракона, который собирался спасти три корабля прежде, чем те утонут в бескрайних водных пучинах ванны.
– О нет! – с чувством воскликнул Наруто. – Дракон спас корабли, но они сейчас врежутся друг в друга! И только один шиноби может всех спасти – Умино Наруто!

***


– Он какой-то странный, – возразил Наруто, глядя на одетую в зеленое фигурку, сосредоточенно возившуюся в песочнице.
– Настоящие шиноби умеют видеть изнанку изнанки, – сказал Ирука, пытаясь быть терпеливым. – Возможно, он станет хорошим другом.
Наруто уткнулся носом в живот Ируке.
– Он не захочет со мной играть.
– Не узнаешь, пока не попробуешь. Подойди и спроси. Вежливо, – напутствовал Ирука и слегка подтолкнул Наруто.
И стал смотреть, как Наруто, едва переставляя ноги, подошел к песочнице и остановился. Бросил на Ируку очередной умоляющий взгляд и пробормотал:
– Хочешь поиграть?
Глаза мальчика (Наруто был прав – они были немного необычные) вспыхнули, и вскоре он и Наруто счастливо ушли с головой в постройку скрытой деревни из песка.
– А, цветущая юность Конохи, – раздалось позади.
Ирука оглянулся, немного удивленный, что кто-то смог подобраться так близко, а он даже не заметил.
Зато можно было не сомневаться, чей этот маленький мальчик в зеленом.
– Э-э, да, – ответил Ирука, стараясь не нервничать. – Здорово, что ваш сын играет с Наруто. – Он, как мог, попытался скрыть свое изумление при виде огромного зеленого комбинезона из спандекса, что носил мужчина. 
– Он мой ученик, а не сын, – мягко поправил его собеседник. – Но я забочусь о нем, как могу.
– Но сходство просто поразительное, – вежливо сказал Ирука.
Мужчина сверкнул улыбкой, показав изумительно белые зубы.
– Ли усердно работает над собой во всех смыслах. Разумеется, мальчик под вашим присмотром тоже не ваш сын, да? Вы выглядите слишком юным, – мужчина внимательно посмотрел на Ируку.
Тот приложил все усилия, чтобы под этим взглядом не начать нервно переступать с ноги на ногу. 
– На самом деле я его опекун.
Улыбка незнакомца ослепляла в буквальном смысле слова, и он поднял вверх большой палец.
– Отлично! Опека над хрупкой юностью Конохи – это всегда благородный и достойный вызов жизни!
Ирука оглянулся на песочницу, где Наруто, похоже, готовился нести хаос и разрушение в их песчаную деревню, а Ли отчаянно жестикулировал, произнося что-то, что подозрительно напоминало по ритму только что произнесенную речь мужчины. Губы Ируки изогнулись в улыбке.
– Да, думаю, вы правы.
– Меня зовут Майто Гай, – представился мужчина. – Вы не окажете мне честь сообщить свое имя?
– А, извините, – запоздало сообразил Ирука и церемонно наклонил голову. – Умино Ирука. Рад знакомству.
– Ирука-сан, – тепло произнес Гай, – это взаимно. Возможно, раз наши мальчики, похоже, поладили, мы сможем договориться о следующих встречах?
Ирука еще раз посмотрел в сторону песочницы, где Наруто и Ли сошлись в отчаянной драке. Потом перевел взгляд на Гая, который с видимой надеждой ждал его ответа, и почувствовал, что немного краснеет от такого сосредоточенного внимания.
– Я не против, – наконец, ответил он, Гай ослепительно улыбнулся ему, а дети позади вопили друг на друга.

***


– Я хочу пойти с тобой, – по меньшей мере, в десятый раз за утро повторил Наруто, выглядя так, словно собрался врасти в землю прямо на этом месте.
Ируке с трудом удалось подавить желание вздохнуть или сжать зубы.
– Наруто, тебе еще нельзя в Академию. Может, в следующем году. А пока тебе надо ходить в храмовую школу, как и всем, и научиться писать.
– Это почему это мне надо? – с глубоким подозрением спросил Наруто.
Ирука взял с полки их бенто и проверил, на месте ли ключи от дома.
– Потому что... – начал он, выигрывая время, мысленно подбирая причины, которые могли бы впечатлить Наруто. Нашел. – Потому что шиноби должны писать отчеты. Как ты станешь шиноби, если не умеешь писать?
Наруто испустил тяжелый мученический вздох.
– А в следующем году можно будет?
– В следующем году – обязательно, – пообещал Ирука. – Пошли, мы же не хотим опоздать в первый же день. К тому же ты опять встретишься с Ли-куном, разве не здорово?
Наруто просиял и послушно вышел из дома вслед за Ирукой.

***


На самом деле храмовая школа была не сколько школой, сколько смесью интерната с «продленкой». В деревне, где родителей в любой момент могут куда-нибудь направить, это стало местом, где бережно заботятся о детях, пока за ними не придет кто-то из взрослых, а также дают зачатки образования тем, кто бывает у них часто.
У Ируки не вызывало сомнений, что год в храмовой школе будет полезен Наруто. Туда ходили дети как шиноби, так и из гражданских семей, так что Наруто сможет научиться общаться. К тому же мальчик вряд ли умел писать даже свое имя, так что Ирука надеялся убить двух птиц одним камнем.
– Держи бенто, – сказал Ирука, протягивая коробку Наруто, стоящему на ступеньках храма. – Удачного дня... И, пожалуйста, веди себя хорошо, попытайся ничего не сломать и слушайся Цукасу-сенсей, ладно?
Наруто, похоже, был на волосок от того, чтобы прилепиться к его ноге как банный лист, и идти никуда не собирался.
Ирука постарался ободряюще улыбнуться ему.
– Ты отлично проведешь время. Я зайду за тобой после обеда. – У него что-то шевельнулось внутри от мысли, что Наруто так надолго пропадёт из его поля зрения, но он подавил это чувство.
Наруто по-прежнему выглядел скованным, но потом он заметил что-то позади Ируки и закричал:
– Ли! Сюда!
Ли пропрыгал по ступенькам к ним.
– Доброе утро, Ирука-сан! Наруто, нам надо идти и положить наше бенто на место! – он помахал в воздухе обернутой в платок коробкой с бенто, выглядевшей слишком большой для одного маленького мальчика.
Наруто в последний раз посмотрел на Ируку, сглотнул и сказал:
– Я пойду, Ирука-нии.
Ирука улыбнулся.
– Увидимся, когда вернешься.
А затем Ли чуть ли не рывком потащил Наруто по ступенькам, полный энтузиазма, а Ирука отправился в Академию.

***


Сандайме, как решил Ирука, был законченным грязным манипулятором.
Как Ирука и подозревал, преподавание оказалось некой разновидностью ада, включавшим в себя тридцать девятилеток, у которых было слишком много энергии и невероятное количество разных острых предметов. К десяти утра класс был далек от цивилизованного поведения настолько, насколько далека от него свора диких собак. К полудню Ирука поклялся отомстить всем родителям, заботливо положившим в бенто своим детям блюда, в которых полно легко усваиваемого сахара. Но когда, наконец, он вышел из себя во время объяснения им основ дзюцу и рявкнул на них, дети чудесным образом превратились в примерных учеников и пробыли ими последние два часа учебы.
Когда ученики вымелись из класса, Ирука уронил голову на стол и задумался: неужели каждый день будет таким трудным?
– Ну, так плохо будет не каждый день, – раздалось из-за порога класса.
Ирука приоткрыл один глаз и посмотрел на Мизуки. Друг преподавал в Академии уже год.
– А ты не говоришь это просто чтобы меня подбодрить? – подозрительно спросил Ирука.
Мизуки рассмеялся, открыто и добродушно.
– Не дай этим маленьким чудовищам себя запугать, – сказал он. – Пошли, я куплю тебе выпить. Ты пережил свой первый день, это определенно стоит отметить.
Ирука машинально улыбнулся в ответ, согласившись, потом вспомнил:
– Сегодня я не могу. Мне надо забрать Наруто.
– Так это правда? – протянул Мизуки. – А я-то был уверен, что это просто грязная сплетня. Не думал, что кто-то добровольно усыновит лисеныша.
– Он не... – резко начал Ирука, потом смягчил тон, продолжив тише, но не менее твердо: – Не называй его так.
– Он то, что он есть, – нахмурился Мизуки. – Даже если запрещено говорить ему об этом, не жди, что люди забудут.

***


Мальчик уже ждал его на передних ступеньках храмовой школы, Ли сидел рядом. Завидев Ируку, Наруто радостно завопил:
– Ирука-нии!!! Смотри, что я сделал! – и сунул Ируке лист бумаги, на котором в несколько довольно аккуратных столбцов было несколько раз выписано «Наруто», прежде чем буквы перешли в неразборчивые каракули, сменившиеся старательными, но неудавшимися попытками написать иероглиф «собака».
– Ну... Очень хорошо вышло, Наруто, – сказал Ирука и нежно взъерошил светлые волосы.
Ли не улыбался и смотрел в землю, комкая свой листок в кулаке.
– Ли-кун? Может, ты покажешь мне, что у тебя получилось? – начал уговаривать его Ирука: слишком уж несчастным казался мальчик.
Ли внимательно посмотрел на чунина, но из-за довольно неудачной стрижки «под горшок» его глаз почти не было видно.
– А вы хотите это видеть?
– Конечно, хочу, – твердо сказал Ирука.
Ли осторожно протянул свой листок, заполненный ровными столбиками его имени: сначала буквы были трясущимися и неровными, но потом выстроились в ясно читаемую кану.
Ирука погладил Ли по голове.
– Это тоже очень хорошо получилось. Я вижу, как ты старался.
– Гай-сенсей говорит, что терпение и труд все перетрут, – почти автоматически выпалил Ли, глядя на Ируку с чем-то, похожим на радостное удивление.
– Гай-сенсей прав, – подтвердил Ирука и оглянулся. – Кстати, а где он?
Ли и Наруто обменялись взглядами, слишком мрачными для детей их возраста.
– Он на миссии, – наконец, ответил Ли. – За мной придет моя тетя.
– Ясно, – сказал Ирука. Сомнение в голосе Ли ему решительно не понравилось. – Ну, тогда мы просто подождем ее вместе с тобой. Итак, чем еще вы сегодня занимались?
Он сел на ступеньки между мальчиками, Наруто пустился в очень детальное описание обеда. Вскоре стало ясно, что либо тетя Ли безбожно опаздывает, либо вообще не собирается приходить. Ирука только надеялся, что тётя не является плодом воображения, хотя и сомневался, что умение врать входило в список вещей, которые Ли тренировал с усердием, столь высоко восхваляемым Гаем.
– По-моему, – в конце концов, заключил Ирука, – твоя тетя опаздывает. Почему бы нам не оставить ей сообщение у учительницы? Тогда ты сможешь пойти к нам, поиграть перед ужином.
Ли выглядел одновременно пристыженным и смирившимся, как будто это происходило все время, и чутье подсказало Ируке, что так бывает всегда, когда Гай чем-то занят и не может придти.
Наруто же только обрадовался.
– Ура! Ли, ты сможешь посмотреть мою комнату! – он начал счастливо болтать об игрушках, которые собирался показать Ли, и Ирука с тихой нежностью подумал, что, наверное, для Наруто это впервые – иметь не только друга, но еще и дом, который можно ему показать. Эта мысль чуть не довела его до слез, но он быстро взял себя в руки.
– Все, можем идти, – сообщил Ирука, наскоро переговорив с учительницей.

***


Ирука думал, что готов ко всему. Он высоко держал голову и игнорировал злобные шепотки, гуляющие по деревне, терпеливо покупал на рынке подсовываемое ему третьесортное мясо и рыбу и успешно терпел взгляды коллег, полные враждебности или даже жалости.
Но он никогда всерьез не думал, что его начнут активно избегать его же друзья. Сначала Ирука списывал все на занятость: с Наруто и новой работой в Академии у него оставалось не так-то много свободного времени. Но это оправдание действовало только до поры... Когда друзья начали отделываться от него как можно быстрее, когда его целенаправленно перестали приглашать на их обычные сборища, было нетрудно сложить два и два. Ирука пытался не принимать это близко к сердцу, но видя, что реакция Мизуки на усыновление Наруто оказалась едва ли не самой мягкой среди его круга общения, было сложно не чувствовать себя, по крайней мере, немного подавленно.
К счастью, хотя бы круг общения Наруто расширился на одну единицу, и их дружба с Ли только крепла. В будущем это обещало массу неприятностей, но Ирука все равно ее поощрял.
– Наруто! Ли-кун! Ужинать! – крикнул в окно он, чтобы его услышали играющие во дворе многоэтажного дома дети.
Он чуть нахмурился, услышав, что мальчики бегут по ступенькам, как стадо слонов, открыл дверь и обнаружил на лестничной клетке Наруто с Ли, улыбающихся и немыслимо чумазых, и стоявшего позади них Майто Гая.
– Гай-сан, – удивленно произнес Ирука.
Наруто и Ли прошмыгнули мимо Ируки, чуть его отодвинув, скинув на входе сандалии. Краем глаза Ирука заметил, что Ли поставил свои у стены, тщательно их выровняв, а нарутовские остались валяться на полу неопрятной горкой.
Затем, вспомнив о правилах вежливости, Ирука спросил:
– Не хотите остаться с нами на ужин?
Гай одарил его коронной искрящейся улыбкой и ответил:
– От всей души принимаю приглашение, ваша доброта поразительна, как и говорил мне Ли, – Для Гая это была на редкость сдержанная речь, и когда Ирука пригляделся повнимательнее, то заметил на его лице легкие признаки усталости. Конечно. Гай тоже просто человек, и даже элитные джонины часто доходят почти до предела. Но прежде Ирука об этом не думал: слишком привык к воображаемому образу неутомимого Гая.
Не оборачиваясь, Ирука вдруг сказал:
– А ну, стойте, где стоите.
Наруто и Ли – он слышал – тут же послушно замерли на полпути к кухне.
– Какое у нас правило? – ласково поинтересовался Ирука, оглядываясь через плечо.
– Мы не настолько грязные, – попытал счастья Наруто. Ли выглядел так, будто был с ним не согласен, но оказался слишком вежливым, чтобы возражать другу.
– В ванную, – твердо сказал Ирука, – помойте руки, умойтесь и... Наруто, я даже не уверен, хочу ли я знать, откуда у тебя в волосах зеленая грязь.
Наруто моргнул, почесал затылок, и с громким «плюх» что-то упало на пол.
– Мы сейчас же отмоемся, – поспешно согласился Ли и утянул Наруто в ванную.
Ирука сделал знак Гаю идти на кухню и нисколько не удивился, увидев, что Гай тоже аккуратно выстроил свои сандалии у двери: должен же был Ли где-то этому научиться. 
– Хотите что-нибудь выпить? – вежливо спросил Ирука.
– Пожалуйста, не утруждайте себя, – так же вежливо ответил Гай.
Ирука отвернулся поставить чайник, но молчание Гая его тревожило. Раньше такого никогда не бывало: Гай с легкостью мог вести диалог за двоих, если это было нужно, и частенько так и делал. Вернувшись к столу с чайником, Ирука неуверенно спросил:
– Гай-сан, вы... То есть, я понимаю, что вам нельзя о таком говорить, ну, сами понимаете, но... с вами все в порядке?
Гай помрачнел и серьезно ответил:
– Я не имею права вам рассказывать, вы правы... Но я до глубины души тронут вашей нежной заботой, Ирука-сан.
Ирука жутко покраснел: меньше всего ему хотелось, чтобы его заботу назвали «нежной». Совершенно нормальное беспокойство по поводу совершенно ненормального поведения знакомого человека.
– Я... э-э... Всегда пожалуйста.
Благодарно отпив приготовленного Ирукой чая, Гай собрался с силами, выдал улыбку Хорошего Парня и сказал:
– А теперь расскажите о ваших успехах в воспитании цветущей юности Конохи... Ли уже дал мне предварительный отчет, но я бы хотел услышать обо всех злоключениях и триумфах от вас лично.
– Ладно, – неуверенно сказал Ирука, усаживаясь поудобнее. – Хм-м... Мальчики научились писать свои имена, что уже большое достижение.
Гай качнул головой в сторону холодильника, покрытого листочками с каракулями и множеством рисунков Наруто и Ли, торжествующих победу над воображаемыми чудовищами и иногда – друг над другом.
– Ли говорил мне, что с тех пор, как я ушел, вторую половину дня он очень часто проводит здесь.
Ирука постарался не заерзать на стуле.
– Так само собой получилось. Семья его тети... ну, они... – он замялся, но сочувствующий взгляд Гая подсказал ему, что в сложившейся ситуации для Гая нет ничего нового. – Они слишком гордые, чтобы позволить мне по-настоящему вмешаться, но слишком мстительны, чтобы заботиться о нем самому. Но даже если бы они согласились, я не могу усыновлять каждого ребенка, кто нуждается в помощи.
– Что еще сильнее доказывает, что в вашей душе высоко горит яркое пламя Конохи, – с одобрительным кивком добавил Гай.
Ирука потер тыльную сторону шеи и чуть наклонил голову.
– Честно говоря, у меня и с Наруто-то хлопот полон рот.
– Ноша по наставлению юной души может быть тяжела даже для самого могучего из воинов.
– Ох, нет, не в этом смысле! – торопливо поправил Ирука. – Ну, то есть, и в этом тоже, частично. Но по большей части дело в том, что не мало кому понравилось то, что я усыновил Наруто.
– Но, разумеется, ваши приятели поддержат вас в трудную минуту?
Он говорил о его друзьях в таких выражениях, что Ирука на миг опустил глаза, потом собрался и ответил:
– Не сказал бы.
Гай нахмурился, затем подался вперед и так пристально посмотрел на Ируку, что тот сразу представил, как должно быть страшно врагу, когда на него так уставятся.
– Люди, не способные оценить силу юности, горящую в Ируке-сане, и его самоотверженность в выполнении долга, не заслуживают чести быть его друзьями.
Ирука был избавлен от ответа Наруто и Ли, наконец-то закончившими возиться в ванной и ввалившимися в кухню, хотя он почти не сомневался, что его лицо стало ярко-красным, потому что Гай продолжал смотреть, словно Ирука прочитать во взгляде то, что Гай никак не мог выразить словами.

***


Определенно должна была быть какая-то причина, по которой Гай на следующий день нарисовался на его пороге в шесть утра.
Ирука прислонился к косяку и потер глаза, даже не пытаясь подавить зевок.
– Гай-сан? Почему вы... Что-то случилось?
Гай встал в драматическую позу, протянув руку к хозяину квартиры.
– Ирука-сан! – начал он тоном, из-за громкости которого Ируку наверняка ждал шквал жалоб от соседей. – Не соблаговолите ли вы присоединиться ко мне в это прекрасное дивное утро?
– Присоединиться к вам? – повторил Ирука, не слишком доверяя сейчас своей способности правильно воспринимать слова.
Гай воздел к небу руку с термосом и поразительно элегантной корзиной для пикника.
– Я позволил себе вольность и приготовил завтрак, который позволит любому шиноби с должной энергией встретить новый день.
На миг Ирука всецело уверился, что еще спит и видит исключительно странный сон, где джонин со стрижкой «под горшок» и в зеленом спандексе пришел, чтобы проводить его на завтрак. Он глянул через плечо на комнату Наруто – дверь по-прежнему была плотно закрыта, – и перевел взгляд обратно на Гая, все еще стоявшего с одной рукой, воздетой вверх с завтраком, а второй – протянутой к Ируке.
– Мы должны вернуться к семи, – предупредил его Ирука, и, поскольку Гай, видимо, этого очень ждал, Ирука неуверенно вложил свою ладонь в ладонь джонина.
Гай широко улыбнулся.
– Я верну вас до 6:45, а если нет, то пробегу пятьсот кругов вокруг Конохи.
– А это уже лишнее, – запротестовал Ирука, – не надо делать из-за меня что-то подобное.
Пальцы Гая, теплые и жесткие от мозолей, быстро сомкнулись вокруг пальцев Ируки.
– Не надо? Может, и так, но дух соревнования помогает поддерживать чистоту наших сердец.
– Ну, если вы настаиваете, – согласился Ирука и храбро проследовал за Гаем до края леса. Гай даже захватил с собой покрывало, чтобы уберечься от росы на траве.
Ирука сразу и оптом простил ему все, включая грубое пробуждение, когда Гай отвинтил крышку термоса и налил чашку обжигающе горячего кофе. После первого глотка Ирука издал почти неприличный стон удовольствия.
– Вы удовлетворены? – серьезно поинтересовался Гай, словно завтрак был экзаменом, который надо было успешно сдать.
– М-м-м, – мечтательно отозвался Ирука.
Остальной завтрак был также хорош, намного лучше того, что обычно готовил Ирука (хотя, если по-честному, его рецепт приготовления мисо-супа заключался в том, чтобы открыть пакетик и высыпать содержимое в кипящую воду). Гай продолжал без перерывов разглагольствовать о достоинствах этого прекрасного солнечного утра, об упражнениях, которые он сегодня собирался сделать, и его собеседник кивал в такт, пока среди прочих планов Гай мимоходом не упомянул «победить моего вечного соперника».
– Вашего кого? – слабо переспросил Ирука. Не то чтобы у шиноби не бывало соперников, но победа над ними как-то обычно не включается в список дел на сегодня, где-то между тренировками и покупкой овощей.
Гай, насколько это возможно в положении сидя, выпрямился и приосанился.
– Моего вечного соперника, Хатаке Какаши. Мы множество раз бросали вызов друг другу, и я с гордостью могу вам сообщить, что выиграл 29 вызовов против его 28.
Ирука поднял бровь.
– Похоже, он достойный противник.
– Ирука-сан, вы, как всегда, смотрите в самую суть вещей, – одобрительно заметил Гай. – А вам есть кого назвать своим вечным соперником?
Ирука подумал, что это уже слишком.
– У меня есть несколько партнеров по тренировкам. Но это вроде бы не то же самое.
– Узы Настоящего Соперничества не сравнить ни с чем, – согласился Гай, а потом посмотрел на Ируку так, будто ему что-то не в то горло попало. – Но, конечно, такие узы не заслуживают вашей зависти! Более того, есть множество других, более значимых уз.
– Да, да, – миролюбиво сказал Ирука.
Гай долил ему остатки кофе, а потом спросил:
– Так у вас?
– У меня – что?
– Есть другие... узы?
– Вы же знаете, – немного недоуменно ответил Ирука, – что у меня есть только Наруто.
– Позвольте не согласиться, – тихо и искренне произнес Гай, – мне кажется, вы недооцениваете прочность уз, связывающих вас с другими людьми. Хокаге всегда высоко отзывается о своем регулярном противнике в сёги.
– О, – отозвался Ирука, смущенный и польщенный одновременно.
Гай сложил остатки завтрака в корзину так проворно, что Ирука едва успевал следить за его движениями, затем встал и протянул ему руку.
– Идемте, Ирука-сан, грядет час вашего обещанного возвращения!
– Не надо торопиться, – сказал Ирука, принимая помощь Гая, чтобы встать на ноги. – В смысле, мне нужно вернуться прежде, чем проснется Наруто, но никакой особой спешки нет. Так что можем не торопясь прогуляться обратно.
По-прежнему сжимая ладонь Ируки, Гай совершил нечто экстраординарное: он залился ярким, помидорно-красным румянцем.
– Как пожелает Ирука-сан, – сказал он.

***


Стопка бумаг, требующих проверки, казалось, почти не убывала – это должно было научить его не задавать так много домашней работы. Ирука наклонил голову в одну сторону, в другую – и потянулся за следующим листком.
На другой стороне котацу сидел Наруто, клюя носом над какой-то исторической драмой про шиноби, в которой была масса неточностей. Когда щека Наруто все же коснулась поверхности стола, Ирука проговорил:
– Все, теперь пора спать.
Обычно он начинал загонять Наруто в кровать где-то минут через двадцать, но сегодня ученики храмовой школы ходили в пеший поход, и мальчик еле держался на ногах еще тогда, когда Ирука днем его забирал.
Наруто позволил Ируке оттащить его сначала в ванную, чтобы почистить зубы, а оттуда – на его футон в маленькой комнате, которую Ирука раньше использовал как кладовку.
Честно говоря, Наруто можно было бы уложить и раньше, но с этими оставшимися непроверенными работами ему и так и так придется бодрствовать еще минимум несколько часов. Ирука только-только вновь уселся за котацу, когда услышал тихий стук в дверь.
– Иду-иду, – вздохнул он, отрываясь от ручек и аккуратных стопочек работ.
Он не очень удивился, увидев за дверью Гая: в раздавшемся тихом стуке было что-то, из-за чего Ирука догадался, что это он (в основном потому, что Гай был его единственным частым гостем старше десяти, и он был крайне чувствителен к вещам вроде времени отхода ко сну юных гиперактивных будущих шиноби). 
– Гай-сан? Почему вы так поздно?
– Можно с вами переговорить? – спросил Гай, и Ирука осознал, что вопрос был вовсе не риторическим и что Гай скорее подождет снаружи, чем будет ломиться без приглашения внутрь.
– Конечно-конечно... Проходите, садитесь... Ну, правда, единственное свободное место только у котацу, – сказал Ирука, приглушая голос, чтобы не разбудить Наруто.
Гай послушно сел на недавно освобожденное мальчиком место – единственное, до которого еще не добралась зараза в виде домашних работ и экзаменационных листков.
Ирука тоже сел, но тут же заметил, что чайник на столе уже пуст.
– О боги, я сейчас, минутку, – торопливо сказал он, но Гай остановил его, положив ладонь на его локоть.
– Ирука-сан, у меня к вам одна просьба. Возможно, вы сочтете ее немного странной... Но, надеюсь, вы меня извините.
Собственно, Ирука всегда думал, что Гай и странности идут рука об руку, но если бы он в принципе недолюбливал всяких моральных извращенцев, ему давным-давно следовало бы переехать из Конохи.
– Какая?
– Можно остаться здесь ненадолго?
Должно быть, лицо Ируки выдало его удивление, потому что Гай торопливо добавил:
– Всего на пару часов, пока вы не отойдете ко сну.
Ирука оглядел по-прежнему ожидавшие его стопки и с сомнением признался:
– Боюсь, что буду ужасным собеседником... Видите ли, все это мне нужно проверить до завтра.
Толика напряжения ушла с лица Гая, и он сказал:
– Я бы в жизни не решился вмешаться в ваши героические усилия по воспитанию будущих шиноби. Я вас не побеспокою, просто буду сидеть тут.
– Хорошо, – медленно произнес Ирука. А вот это заявление было уже немного странным, но он мог с этим справиться. Немного времени спустя он потянулся за следующей работой и понял, что при таком ритме проверка займет не так уж много времени. Он знал, что Гай сидит рядом, но, верный своему слову, тот не ерзал, не разговаривал и вообще не отвлекал. Насколько Ирука понял, джонин занялся какой-то причудливой разновидностью медитации. В любом случае, его присутствие, похоже, помогало Ируке быть повнимательнее и укрепляло в решимости побыстрее разделаться с выставлением оценок.
Он рассеянно потер шею, пытаясь расслабить мышцы, бурно протестующие против долгих часов, проведенных в скрюченном положении за столом. Должно быть, он проделал этот жест слишком много, на взгляд Гая, раз, потому что тот внезапно скользнул к хозяину квартиры и спросил:
– Разрешите?
Ирука только собирался спросить «Что?..», как Гай уперся большими пальцами ему в шею, и чунин растаял.
Несколько минут прошли в немом блаженстве, пока пальцы гостя трудились над напряженными мышцами шеи Ируки, а потом Гай тихо спросил почти на ухо:
– Можно вас о кое о чем спросить?
– М-м-ф, – согласно промямлил Ирука, откидывая голову так, чтобы Гай хорошенько прошелся по напряжённым мышцам задней части шеи.
– Чисто гипотетически.
– Конечно. – Сейчас Ируку можно было спрашивать о чем угодно.
– Если бы у вас была обязанность, которую вы должны периодически выполнять, но чувствуете, что больше уже не можете – будет ли отказ от нее предательством всех строгих и твердых принципов жизни шиноби?
Ирука честно попытался осмыслить.
– А почему вы решили, что больше не можете? Спрашиваю чисто гипотетически.
Руки Гая скользнули Ируке на плечи, и тому показалось совершенно естественным откинуться Гаю на грудь. Спустя пару секунд Ирука понял, что Гай уткнулся носом ему в плечо.
– Ирука-сан, – приглушенно пробормотал мужчина, и в этом шепоте было что-то жутковатое, болезненное и хрупко-ломкое, чего никак не ожидаешь от мужчины, чья репутация построена на силе его духа и тела. – Это мой долг, но я не хотел бы, чтобы вы что-то об этом знали, – признался он, и в этом прозвучало столько горя и стыда за самого себя, что интуиция подсказала Ируке: Гай был в нужном ранге, в нужном возрасте и распорядок его уходов и приходов с миссий был строжайше засекречен.
Ирука поклялся бы чем угодно, что Гай – АНБУ. И хочет оттуда уйти.
Он прижался к Гаю еще сильнее, позволив тому принять на себя всю его тяжесть, и даже не вздрогнул, когда руки Гая сомкнулись вокруг его талии.
– Я считаю, что шиноби, осознавший, что больше не в состоянии эффективно выполнять определенные обязанности, – не предатель. Вы сами прекрасно знаете, что бывает с теми, кто перешагнул черту и не хочет останавливаться. Это не кончается ничем хорошим как для них, так и для деревни, – Ирука почувствовал, как Гай глубоко вздохнул и тихо добавил:
– Но вы и сами это понимаете, обязаны понимать, иначе бы вы не стали заводить этот разговор. Нельзя думать, что есть только один способ, которым можно служить Хокаге... Иначе как бы вы назвали человека вроде меня, который отказался от миссий и вместо этого стал учителем – никчемным трусом?
Руки Гая на его талии сжались, и Гай твердо произнес:
– Никогда. Я никогда о вас так не думал.
– Тогда не думайте так и о себе, – сказал Ирука и завел назад руку, чтобы погладить Гая по волосам. Они оказались такими же гладкими, какими и выглядели.
Через несколько секунд Гай перехватил его руку, и Ирука изумленно распахнул глаза, когда джонин прижался губами к его ладони.
– Мне пора, – сказал Гай, в его голосе теперь была твердая решимость. Джонин встал и пошел к двери, потом замер на пороге.
– Увидимся, когда вернетесь, – сказал Ирука.
Гай на миг пристально посмотрел на него, потом улыбнулся – как-то по-особенному, тепло и лично, – и это было похоже на признание, что он недавно прошептал Ируке в плечо.

***


Посреди урока начальной географии (Ирука уже почти отчаялся вразумить трех учеников, упорно считавших Суну островом) в класс осторожно вошел Мизуки и жестом попросил Ируку выйти.
– Класс, я на минутку выйду. Когда вернусь, спрошу всех, где находятся три главных резиденции даймё, – объявил Ирука и последовал за Мизуки в коридор, плотно закрыв за собой дверь.
– Не думаю, что за минутку управишься, – заметил Мизуки. – Прибежал посланец из храмовой школы... какие-то неприятности с Наруто.
– Неприятности? – глухо переспросил Ирука.
– Они хотят твоего немедленного присутствия. Давай, иди, а я тебя подменю, – успокаивающе сказал Мизуки.
Ирука сжал его плечо.
– Спасибо. Ты настоящий друг, – от всей души поблагодарил он.
Прибежав к храмовой школе, Ирука понял, что слово «неприятности» ситуацию описывало не совсем точно. «Покосившиеся стены, затянутые дымом, и необычно большое количество амфибий повсюду» было бы более верным.
Цукаса-сенсей обычно была довольно приятной женщиной: чунин в возрасте, она много лет назад потеряла ногу на миссии и ушла в преподавание. Но сейчас сомнений быть не могло: она была вне себя от злости, и причиной ее ярости был мальчик, весь вымазанный в зелёной краске и сжимавший в ладонях несколько лягушек.
– Ирука-сенсей, – угрожающе начала Цукаса, – я дала шанс вам и этому мальчику – и полюбуйтесь, что из этого вышло!
Наруто вызывающе глянул на нее (ну, настолько вызывающе, насколько это возможно при постоянных попытках предотвратить попадание в глаза зеленой краски и одновременном удерживании лягушек).
– Я не сделал ничего плохого! Я же уже сказал вам, что произошло!
Ирука почувствовал, что его давление подскочило до небес. Последнее, что ему было нужно – чтобы Наруто вышвырнули из школы.
– Наруто! – прорычал он. – Что ты натворил?
– Я не виноват! – закричал Наруто. Одна из лягушек выскользнула у него между пальцев и тихо сделала ноги.
Остальные дети, так же обильно заляпанные зеленой краской, жались к противоположной стене комнаты. К несчастью, многие родители тоже пришли и теперь посылали Ируке и Наруто взгляды, полные глубочайшего отвращения.
Ирука постарался взять себя в руки и глубоко вздохнул.
– Хорошо. Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось?
– Ино-чан толкнула меня к лестнице, а оттуда упала банка с краской, – сказал Наруто и показал на светловолосую девочку на другой стороне комнаты.
Ино отнюдь не выглядела раскаивающейся, равно как и озабоченной предъявленным ей обвинением.
– А почему Ино-чан тебя толкнула? – спросил Ирука, все его учительские чувства подсказывали, что-то не так.
Наруто поначалу не хотел отвечать, но потом все же пробормотал:
– Потому что я ее первый толкнул.
Мама Ино уже гневно пошла к ним через всю комнату, но Цукаса остановила ее:
– Наруто, а почему ты ее толкнул?
Кипевший в крови гнев схлынул, когда Ирука увидел, как Наруто зашмыгал носом и заплакал, размазывая краску вместе со слезами.
– Она постоянно говорит гадости об Ируке-нии, а это все неправда, неправда...
Тут вмешался Ли, до этого момента молчавший:
– Ино-чан сказала, что на самом деле ты не хотел усыновлять Наруто, потому что никто не может этого хотеть.
– Чушь какая, – машинально вылетело у Ируки, он спохватился и смягчил тон: – Наруто, ты же знаешь, что это неправда.
Судя по всхлипываниям, сотрясавшим тело Наруто, было видно, что сам мальчик в этом не уверен.
Ирука опустился на колени, протянул Наруто руки и мысленно попрощался со своей чистой униформой. Мальчик осторожно опустил на землю последних лягушек, еле передвигая ноги, подошел поближе, по-прежнему рыдая, и Ирука притянул его в свои объятия.
– Ох, Наруто, – вздохнул он.
Икая, мальчик проговорил:
– Еще она говорила, что ты всё равно меня бросишь.
Ирука положил ладонь на затылок Наруто, весь скользкий от краски, притянул к себе и тихо сказал на ухо:
– А теперь слушай меня, Умино Наруто... Я усыновил тебя, потому что хотел этого, и никому тебя не отдам, ясно тебе?
Наруто отстранился посмотреть на него; на лице шли вперемешку полосы слез и зеленой краски, из носа текло.
Ирука сжал его плечи.
– Понимаешь? Клянусь честью шиноби Конохи, ты – мой малыш, что бы ни случилось.
– Даже если я взорвал часть замка? – тихо-тихо спросил Наруто.
Ирука зажмурился.
– Да, даже тогда.
– Ирука-сенсей, – вмешалась Цукаса, – Наруто-кун. Хорошо, я дам вам еще один шанс, но только один, понимаете? – Со стороны других родителей раздалось недовольное бурчание, но, по крайней мере, Цукаса выглядела не такой злой и даже почти смирившейся.
– Благодарю вас, Цукаса-сенсей. И, разумеется, мы все тут уберем, – сказал Ирука, хотя сам был далеко не в восторге от такой перспективы.
– Я помогу! – вызвался Ли, вскидывая в воздух кулак в явной попытке подражать Гаю-сенсею, выказывающему таким образом свой энтузиазм и решимость.
– Это очень мило с твоей стороны, Ли-кун, – поблагодарил его Ирука. Толпа возмущенных родителей начала рассеиваться, и чунин смог прикинуть размеры ущерба. – Так, давайте начнем с того, что вынесем всех лягушек на улицу. Интересно, откуда их столько? – спросил он, краем глаза поглядывая на Наруто.
Тот только поморщился и старательно приступил к обезлягушечиванию помещения.

***


Ирука сидел с книжкой на скамейке у детской площадки, пока Наруто и Ли избавлялись от излишков энергии, бегая вокруг, вопя и временами пользуясь сооружениями на площадке далеко не по назначению. Стоял приятный, не слишком жаркий денек, и все, что от Ируки требовалось, – периодически поднимать голову и проверять, не истекает ли кто-нибудь кровью.
– Хорошая книга? – поинтересовался кто-то позади него. Ирука чуть из кожи не выпрыгнул от неожиданности.
– Э, да, – ответил Ирука и тактично повернул обложку к незнакомцу так, чтобы тот смог прочитать название. – А ваша?
Мужчина в маске, оставлявшей открытой только один глаз, показал в ответ свою книгу. Ируку чуть удар не хватил: вот этот вот парень совершенно невозмутимо читал при всех такое! Да пока Ирука читал эту книгу в уединении своей спальни, у него едва дым из ушей не валил!
Незнакомец весело засмеялся.
– Что ж, мое мнение о вас улучшилось.
– Извините, а мы с вами раньше встречались? – осторожно спросил Ирука. Опасно обижать того, кто с такой легкостью смог к тебе подкрасться, при этом читая при свете дня весьма возбуждающий порнороман.
Мужчина почесал затылок.
– Да нет, но Гай столько о тебе говорит, что у меня такое чувство, будто уже мы давно знакомы. Даже при том, что я пытаюсь игнорировать примерно девяносто пять процентов того, что он несет.
Ирука все-таки сложил все воедино.
– Вы – извечный соперник Гай-сана! – выпалил он и тут же пожалел о своих словах.
Тот самый Хатаке Какаши чуть приподнял бровь.
– Так, так... Вы определенно провели вместе немало времени, – протянул он.
Ирука вспыхнул от смущения.
– Мы... Я...
Какаши задумчиво перелистнул страницу.
– Он так и не добрался до сути, верно? А я постоянно ему твержу, что хватит торчать на одном месте, еще немного, и под ногами начнет трава расти.
Ирука задохнулся от негодования.
– Мне наплевать, что вы его... его друг или кто вы там еще, но это не ваше дело!
– О? – Какаши неожиданно стал серьезным. – Могу поклясться, что Гай провел вечер с вами, прежде чем принять чертовски важное решение. И это уже мое дело. – Он на секунду умолк, скользя взглядом по странице. – К тому же Гай прячется вон за теми деревьями, поджидая меня в засаде для очередного вызова, и я почти не сомневаюсь в его уверенности в том, что я пытаюсь вас соблазнить. А это для меня несколько неудобно.
– Соблазнить меня? – растерянно повторил Ирука.
– Ну, вы на внешность отнюдь не крокодил. И, очевидно, любите мужчин со странностями, так что я бы такую возможность вовсе не исключал.
Ирука захлопнул свою книгу.
– Ну так исключите насовсем, потому что я с вами бы – никогда, – резко сказал он.
– Ой-ой, какая жалость, – спокойно отозвался Какаши.
Гай выбрал именно этот момент, чтобы выпрыгнуть из листвы, как черт из табакерки, и приземлиться прямо перед ними.
– Приветствую вас, Ирука-сан! – сердечно проревел он, отчего каждая голова на площадке повернулась в их направлении. – И тебя, мой вечный соперник... Я вызываю тебя!
– Не сейчас, Гай, я только-только подошел к самому интересному, – рассеянно отмахнулся Какаши.
– Твои слова не собьют меня с пути, какими бы крутыми и своевременными они ни были, – твердо заявил Гай, поглядывая на Ируку.
– Гай, скажи-ка мне вот что... Сегодня прекрасный солнечный день, но не все из нас жаждут загореть. Почему бы мне не сесть под деревом вон там, а тебе не занять мое место на скамейке?
Гай, казалось, разрывался на части.
– Конечно, если ты не хочешь сидеть с Ирукой-сенсеем... – беспощадно сказал Какаши, и кто угодно понял бы бесцеремонность этого замечания.
Взгляд Гая метнулся к Ируке и задержался на нем, прежде чем джонин опустился на одно колено.
– Ирука-сан, – едва ли не страдальческим голосом произнес он, – пожалуйста, не обращайте внимание на непристойные инсинуации Какаши... Конечно же, я хотел бы сесть рядом с вами.
– Слушай, я предлагал сесть на скамейку, а не вставать на колени на землю, – дружелюбно подсказал Какаши.
Ирука хмуро посмотрел на него, протянул Гаю руку и несильно дернул, притянув его на скамейку, моментально освобожденную Какаши.
Между ними на скамейке оставалось еще много места, и Ирука положил туда правую руку. Прошло добрых минут двадцать совместного наблюдения за Ли и Наруто, игравшими в чуть измененную версию «Спаси даймё!» с несколькими детьми помладше, прежде чем Гай медленно разомкнул скрещенные на груди руки, неуверенно опустил ладонь рядом с ладонью Ируки, а затем крепко ее сжал.
Какое-то время они сидели так, и кончик пальца Гая, гладя, выводил на ладони Ируки какие-то узоры, пока Наруто не проиграл очередную битву с гравитацией и Ирука не решил, что пора идти домой.

***


Должно быть, то, что они уже держались за руки на людях, было переломным моментом в гаевом понимании романтики, потому что на следующий день Ируку на столе в учительской ждала безумно огромная охапка собственноручно сорванных луговых цветов.
Когда Мизуки её увидел, у него стало такое лицо, будто чунин съел лимон, – и одновременно он пытался не рассмеяться, как сумасшедший.
– Видимо, та еще была ночка, – заметил он.
– И вовсе ничего такого, – буркнул Ирука.
Мизуки выудил из глубин букета ранее не замеченную Ирукой карточку.
– «От пылкого поклонника»? – глазам своим не веря, прочитал он.
Ирука залился краской и безуспешно попытался выхватить у Мизуки карточку.
– Если это на первом году твоей работы, то я боюсь представить, что дальше будет, я ж помру, – Мизуки едва не складывался пополам от смеха.
– И я тебе в этом помогу, – угрожающе сказал Ирука.
– Нет, серьезно, – отдышавшись, заметил Мизуки после того, как Ирука все же взял над ним верх и завладел карточкой, – ты и Майто Гай?
– Где ты это услышал? – нахмурился Ирука.
Мизуки его недовольство не впечатлило.
– На той площадке была уйма народу не старше десяти лет, и они не преминули заметить, что джонин в зеленом спандексе за обладание твоей рукой вызвал на дуэль легендарного Копирующего ниндзя.
Ирука поперхнулся и выдавил:
– Все было совсем не так.
– Но ты был в этом замешан, – сказал Мизуки, проницательно глядя на него. – Ирука, ты уверен, что это хорошая мысль?
– Ты о чем?
– Ирука, – терпеливо повторил Мизуки, словно тот был на редкость тупым учеником, – Майто Гай – псих.
– Да брось, вовсе нет, – легко отмахнулся Ирука.
– Нет, вовсе да, как есть псих, и ты бы сказал то же самое – до того, как усыновил этого ребенка. Сколько же тебе нужно внимания, Ирука, если ради него ты готов даже усыновить это существо, что убило твоих родителей, и предложить себя чокнутому, который круглый год носит теплые гольфы и регулярно разносит в щепки западную тренировочную площадку?
Ирука отшатнулся, разрываясь между болью и яростью.
– Это не так... Ты их совсем не знаешь, раз говоришь так. И не знаешь меня.
– Да неужели? Тогда объясни-ка мне, Ирука, так, чтобы я понял. Потому что я был знаком с тобой еще до атаки Кьюби и прекрасно знаю, что ты привык попадать в неприятности, чтобы заставить всех смотреть только на тебя. А теперь, как гром посреди ясного неба, ты откалываешь такие штуки, ничего не говоря даже мне, и если это не для того, чтобы все тебя заметили, то я даже затрудняюсь сказать, для чего.
Ирука беспомощно смотрел на него.
– Я не знаю, что тебе сказать.
Мизуки сжал кулаки.
– Тогда мне тебе тоже нечего сказать, – сказал он и вышел из комнаты.
Ирука долго смотрел ему вслед, потом тяжело вздохнул и начал подыскивать вазы, чтобы распихать в них цветы.

***


С тех пор, как Ирука усыновил Наруто, игра в сёги с Сандайме из еженедельной превратилась во встречу раз в две недели, и хоть Ирука постоянно чувствовал неловкость, спихивая Наруто на эти часы на Изумо с Котецу в комнате миссий, он всегда радовался возможности провести пару часов с Третьим.
Особенно в такие времена, когда ему нужен был совет.
Игру они начали медленно, без особой спешки. Ирука знал, что в сёги он не самый интересный противник, но иногда ему все же удавалось удивить Сандайме. Так или иначе, его навыки в игре были не главным предметом обсуждения в эти часы – и никогда не были. Даже в двенадцать лет Ирука понимал, что это просто уловка, предлог, чтобы заставить его усидеть на одном месте дольше пяти минут и нормально с ним поговорить.
Ирука сделал ход пешкой и, не отрывая взгляда от доски, сказал:
– На этой неделе я поссорился со старым другом.
– О? – произнес Третий, но когда Ирука поднял голову, Сандайме по-прежнему изучал доску и не смотрел на него. Почему-то так было легче.
– Он обвинил меня в том, что я усыновил Наруто только чтобы привлечь к себе внимание, – Ирука и сам чувствовал, как жалко звучат его слова.
С полминуты Сандайме молча раскуривал трубку, потом с кривой улыбкой заключил:
– Если ты хотел всего лишь внимания, то можно было найти более простой способ.
Ирука ничего не мог с собой поделать: его губы дрогнули в улыбке.
– Ну, вообще-то да. Просто... Неужели люди действительно так обо мне думают?
– И что, если да? – своим ходом Сандайме съел его слона.
Ирука опустил голову, глядя на доску, но ничего перед собой не видя.
– Это не имеет значения, – наконец, сказал он. – От этого я не перестану любить Наруто.
Сандайме еще раз набил трубку.
– Ирука, то, что ты видишь в Наруто отражение себя – одна из твоих сильных сторон, не позволяй никому говорить тебе иное. Продолжай делать то, что делаешь.
– Не уверен, что у меня получается. Я даже не знаю, правильно ли все делаю. Он чуть не сжег дотла храмовую школу, – покаялся Ирука.
– И это, конечно, совершенно не похоже на поведение одного мальчика, которого я когда-то знал. В частности, я смутно припоминаю некий инцидент с туалетами Академии, – сухо сказал Третий. – Ирука, правильных способов просто нет. Мы можем делать лишь то, что в наших силах.
Ирука обдумывал эту фразу весь остаток времени, проведенного за игрой, и в итоге проиграл Третьему (хотя с гордостью отметил, что не сдался Хокаге без боя).
– А, Ирука, и еще, – окликнул его Сандайме, когда чунин был уже на полпути к двери. – Пожалуйста, приложи все силы, чтобы сполна насладиться весной своей юности.
Ируке отчаянно захотелось умереть от смущения, так что он только коротко поклонился и сбежал.

***


Ирука обожал фестивали, и какая-то часть его была на седьмом небе от счастья от возможности впервые разделить это переживание с Наруто. Мальчик особо не распространялся, но не составило труда понять, что он никогда толком-то и не был на фестивале, и неприкрытую жажду попасть туда, что светилась в его глазах – усилившаяся, когда Ирука вытащил старую юкату, которую сам носил в возрасте Наруто, – было нелегко вынести без слез.
– Ну, вот так, – сказал Ирука, поправив на Наруто пояс. – А теперь стой на месте и дай на тебя полюбоваться.
Наруто выглядел неуверенным, но послушно опустил руки по швам и перестал сутулиться.
Ирука широко улыбнулся и сфотографировал его.
– Все, пока можешь поставить коробки на место, – сказал он, принимаясь разбираться с собственным поясом.
– А мы скоро пойдем? – чуть не хныча, спросил Наруто.
– Как только придут Гай-сан и Ли-кун, – ответил Ирука, наверное, в пятый раз за десять минут.
Вскоре раздался стук в дверь, и Ирука пошел открывать Гаю и Ли, на этот раз одетым не в свой обычный спандекс. На юкате Ли был нашит его фамильный крест, а Гай, похоже, никак не мог расстаться со своим фирменным цветом – хотя его юката и была выдержана в спокойных темно-зеленых тонах вместо почти кислотного безумства его комбинезона.
– Добрый вечер! – радостно поздоровался Ирука и поспешил надеть сандалии-гета. Наруто и Ли уже спускались по лестнице, когда Ирука обратил внимание, что Гай не сдвинулся с места. Чтобы быть точным – Гай вообще не пошевелился, а стоял, с отвисшей челюстью глядя на Ируку.
– Э-э, Гай-сан? – попробовал Ирука, помахав рукой у него перед носом.
– Ирука-сан, – начал Гай, – позвольте сказать... позвольте заметить, что вы выглядите прелестно.
– Да ну, что вы, – как можно беззаботнее ответил Ирука, – разве мужчине такое говорят? – Он бессознательно провел пальцам по волосам, ныне свободно ниспадавшим на плечи.
– Но это правда, – настаивал Гай, и под его пристальным взглядом Ируке стало жарко, еще жарче, чем при стоявшей сейчас летней жаре.
– Только если вы так говорите, – пробормотал Ирука, хотя вовсе не это хотел сказать. Но все, что приходило на ум в качестве ответа, – что-нибудь про то, что юката Гая ужасно смахивает на его комбинезон, но этого Ирука говорить не собирался. В основном потому, что комбинезон ему даже нравился – в каком-то смысле. Так что он просто потянулся и коротко поцеловал Гая в щеку.
– Фу-у-у, – донеслось с лестницы замечание Наруто, сморщившего нос. У Ли же, в свой черед, в глазах замерцали восхищенные звездочки.
Ирука отвел глаза и предложил:
– Пошли?
Наруто не стал тратить время зря и тут же ухватил Ируку за руку, явно подражая семьям, которых видел по пути к храму. Рука Гая, идущего с другой стороны, добрых минут пять почти при каждом шаге задевала ладонь Ируки, прежде чем они сплели пальцы.
Когда они поднялись по ступенькам храма, Ирука только строго предупредил Наруто, чтобы тот не бросился тут же к лотку с такояки:
– Все будет, но сначала давай напишем свои желания.
– Ладно, – фыркнул Наруто и позволил усадить себя за стол, полный тонких цветных листов бумаги и кистей. – Я сам, я умею! – закричал он, когда Ирука потянулся помочь ему набрать чернила на кисть.
– Хорошо, тогда я напишу свои пожелания на Танабату, – согласился Ирука. Не то чтобы он был поэтом, но на Танабату всегда старался изо всех сил. Стих с пожеланиями он придумал уже несколько дней назад, так что сейчас записал его ровным уверенным почерком. Закончив, он бережно сложил полоску и привязал ее на ближайший бамбук. Гай все еще сверлил взглядом свой листок, словно в тяжелых раздумьях, прежде чем взмахнуть кистью и атаковать несчастную бумагу со всем пылом, которого Ирука от него и ждал.
Ли последовал его примеру, хотя в его случае результат омрачился множеством клякс. Мальчик выглядел несколько расстроенным этим обстоятельством, но Гай только хлопнул его по спине и заметил:
– Некоторые рождаются гениями, а некоторым для этого надо хорошенько потрудиться! Ты – гений тяжелого труда, Ли, даже в великом искусстве владения кистью!
– Да, Гай-сенсей! – крикнул Ли, затем сложил свой листок – со всеми ошибками и весь в лужицах чернил – и привязал его к бамбуку.
– Такояки-такояки-такояки! – пропел Наруто.
– Ладно, ладно, теперь такояки, – улыбнулся Ирука и позволил Наруто потащить его в направлении лотка с гигантским воздушным шаром в виде осьминога.
Мальчики еще немного поиграли в разные игры, прежде чем жажда данго стала непреодолимой, а потом Ирука, как и обещал, отвел их к палатке храмовой школы, чтобы они приняли участие в благотворительной акции.
Оглядев все приготовления, Наруто подозрительно посмотрел на Ируку:
– Ты вроде бы сказал, что будет весело.
Ирука наклонился к нему и проговорил:
– Видишь вон ту очередь? Наруто, твоя задача – закидать их всех вот этими шариками с водой.
Наруто не впечатлился.
Тогда Ирука признался шепотом (но так, чтобы Ли тоже слышал):
– На самом деле в этих шариках – цветная липкая жижа.
Наруто и Ли обменялись взглядами, в которых читалось «Ух, надо же, круто!!!». Лично Ирука не понимал, что может подвигнуть опытных шиноби платить деньги за то, чтобы поуклоняться от снарядов с сомнительным содержимым, кидаемых маленькими детьми, причем принимать при этом разные смешные позы, прежде чем намеренно дать в себя попасть, но, похоже, многим это казалось милым (хотя и не эстетичным).
– Я потом приду и заберу вас смотреть фейерверки, – пообещал Ирука и помахал Цукасе, присматривающей за целой ордой детей.
Бродя с Гаем по фестивальным улицам, Ирука чувствовал, что их провожают странные взгляды, хотя не знал, что тому причиной: то ли людям было непривычно видеть их двоих вместе, то ли было непривычно видеть Гая без спандекса. Ирука твердо решил всех игнорировать, потому что это был прекрасный вечер, и он и в самом деле приятно проводил время.
Он поделился этим с Гаем, и тот выдал ему очередную версию Улыбки Хорошего Парня, которая, как начал понимать Ирука, предназначалась только для него.
– Наверное, вам понравится то место, откуда я люблю смотреть на звезды, – сказал Гай. – Из-за фестивальных огней их почти не видно.
Сейчас в Гае было что-то, из-за чего Ирука немного растерялся, не зная, как отнестись к сказанному. Услышав такие слова от кого-либо еще, он бы однозначно расценил это как предложение «неплохо провести время», но была велика вероятность, что Гай действительно не предлагал ничего больше, кроме как показать Ируке особенно удачное место, где можно увидеть звезды, которым, собственно, и посвящен фестиваль Танабата.
– Ведите, – решился Ирука, и Гай вновь завладел его рукой.
В итоге они вышли к краю леса недалеко от храмовых земель, на расчищенную площадку, не захламленную, в отличие от остальных, фестивальными фонариками. Ирука посмотрел в небо и увидел ткачиху Орихиме и пастуха Хикобоси, ярко сиявших в темноте. Зрелище захватывало, поэтому ему можно было простить то, что он только спустя несколько секунд сообразил, как близко к нему встал Гай.
– Ирука-сан, – низким голосом обратился к нему Гай. И, очевидно, Ирука все-таки заблуждался насчет невинности мотивов своего спутника, потому что тот бережно положил ладони на его бедра. – Разумеется, я обнимаю вас со всевозможным уважением, – добавил Гай, склоняя голову так, что его рот почти касался губ Ируки, и от этого ощущения по телу того пробегали волны дрожи. – Мне неоднократно говорили, что мой темп слишком быстр для многих, так что, Ирука-сан, вы должны мне сразу же сказать, если я захожу слишком далеко или слишком быстро...
На этом Ирука обхватил Гая за шею и притянул к себе в поцелуе.
Гай, должно быть, чертовски беспокоился о скорости своего натиска, потому что целовал Ируку томительно медленно, словно не желая давать ему причин для тревоги. Во всяком случае, медленный, тщательно контролируемый темп давал понять, насколько же Гай сдерживает себя, насколько не дает себе воли.
Мизуки был прав в одном: прежде Ирука любил пошалить, и сейчас он, к своему удивлению, обнаружил, что еще не полностью утратил к этому вкус. Ну, или это была единственная причина, пришедшая на ум, почему он, фигурально выражаясь, решил помахать красной тряпкой перед быком и, вжавшись в Гая, толкнулся в него бедрами.
Гай застонал ему в рот, да и сам Ирука не удержался от изумленного вздоха: юката была не сказать чтобы из толстой ткани, и, если он так отчетливо чувствовал жар и твердость плоти Гая, значит, тот мог так же чувствовать и его. Осторожный, сдержанный поцелуй ушел в прошлое, сменившись чем-то безумным и настойчивым, и Гай отогнул воротник юкаты Ируки и начал покрывать поцелуями его шею. Ирука отплатил бы тем же самым, но Гай запустил пальцы в его волосы, мягко, но твердо удерживая на месте, пока обнажал шею и плечо Ируки. Обычно тот не нашел бы подобную ласку очень уж страстной, но, очевидно, пора было пересмотреть взгляды, потому что он задохнулся от ощущений, когда Гай прикусил у основания его шеи.
Только когда Гай просунул колено между его ног, Ирука вспомнил, почему он никак, никак не может заняться сексом в лесу, как бы сильно ни хотел.
– Гай-сан, мы должны остановиться, – выдохнул он.
Гай замер, не шевелясь, обе его ладони по-прежнему лежали на заднице Ируки, и когда он заговорил, его голос прозвучал хрипло:
– Ирука-сан, я вас чем-то обидел? Я могу сделать все по-другому, вы только скажите, как...
– Нет, нет, дело не в этом, – торопливо заверил его Ирука, отстраняясь, чтобы посмотреть Гаю в глаза, – просто нам нужно забрать ребят. Фейерверки, помните?
– А, – облегченно сказал Гай, но затем в его взгляде мелькнуло сомнение. – Я не намеревался торопить вас, Ирука-сан... Если мой натиск покажется вам слишком бурным, вам достаточно только сказать. Я просто был вне себя от радости от такой близости с вами.
– И я хочу еще, – напрямик сказал Ирука. – Сегодня ночью. Если, конечно, вы не сочтете меня слишком торопливым.
– Никогда, – заверил Гай и завладел ртом Ируки в еще одном выворачивающем душу поцелуе, прежде чем они направились обратно к храму.

***


К тому времени, как настала пора идти домой, Наруто и Ли уже совсем выбились из сил, и Ируке с Гаем в итоге пришлось нести их домой на спинах.
– Это напоминает мне время, когда я сам был ребёнком, – шепотом поделился Ирука, не желая разбудить мальчиков. Что, кстати, было маловероятно, учитывая, что Наруто чуть ли не храпел ему в ухо. Ли висел примерно таким же кулем за спиной у Гая.
– Родители часто вас так носили? – спросил Гай.
Ирука улыбнулся.
– В основном отец, пока я не стал слишком тяжелым. А ваши?
Гай с секунду помолчал.
– Когда я был совсем маленьким, – наконец, признался он, и эта фраза несла в себе множество смыслов, – но Ирука не стал на него давить.
Мальчики не проснулись даже тогда, когда Ирука с Гаем сгрузили их на футоны в комнате Наруто, и у Ируки не хватило черствости разбудить их, чтобы они сняли юкаты. Так что он оставил их лежать, как есть, плотно закрыл дверь и развернулся к Гаю.
– Это не совсем веранда, но, может, вы присоединитесь ко мне на чашечку-другую? – предложил Ирука, показывая на балкон.
– Буду польщен, – торжественно сказал Гай.
Саке было не из самых лучших, но они подняли тост за звезды и все равно его выпили.
– О чем было ваше желание? – спросил Гай.
– Кое о чем, чего я раньше никогда не загадывал, так что лучше не буду говорить, – ответил Ирука, улыбнувшись, чтобы смягчить свои слова.
– А, – кивнул Гай, – я бы никогда не стал подвергать опасности ваши желания. – Слова были произнесены шутливо, но Ирука чувствовал их искренность.
– И все-таки, – медленно произнес Ирука, – наверное, я мог бы поделиться той их частью, что касается вас.
– Нет-нет, Ирука-сан, ваши секреты должны остаться при вас.
– Я же не сказал, что расскажу об этом, – Ирука глянул поверх чашки на Гая.
– Тогда как?..
– Не словами, – пояснил Ирука.
Гай отставил свою чашку с тихим звяканьем и потянулся за чашкой собеседника.
– Эй, я еще не допил, – возразил Ирука.
Гай замер на полпути и осторожно бросил взгляд на остатки в его чашке, прежде чем отставить ее в сторону.
– Ирука-сан, – начал он, – не одарите ли вы бесценной привилегией отвести вас в постель?
На миг Ирука подумал возразить, что это вообще-то его постель, и если кто-то кого-то туда и отведет, то это будет Ирука. Но и сам тут же понял нелепость этой мысли, потому что он хотел этого со времени прогулки в лес – и даже раньше. К тому же Ирука нашел очаровательным то, что его спросили в такой старомодной манере.
– Прошу вас, – Ирука встал и протянул Гаю руку, помогая подняться.
В его спальне было темно, но все же света от луны и звезд было достаточно, чтобы видеть друг друга, а Ирука не хотел рушить всю атмосферу, зажигая лампу. Он запер дверь и сложил печати для стандартного дзюцу тишины. Обычно данное дзюцу накладывалось на уроках, чтобы заглушить звуки взрывов и прочих шалостей и не побеспокоить соседние классы. Однако Ирука был уверен, что является далеко не единственным взрослым в Конохе, использующим это дзюцу в своих очень личных целях. 
Гай прижал его к двери и вновь начал с медленных, бережных поцелуев, провел кончиками пальцев по шее, видневшейся в вырезе юкаты, прежде чем отодвинуть воротник. Через несколько секунд они разорвали поцелуй, и Гай подцепил пальцем воротник Ируки и оттянул его с негромким «А!».
Ирука скосил глаза, но ничего не увидел.
– Что?
Гай погладил кончиком пальца его шею.
– Боюсь, прежде в порыве страстного энтузиазма я оставил на вас отметины.
Только Гай мог произнести слова, словно сошедшие со страниц Ичи-Ичи, и заставить их звучать абсолютно искренне.
– Так отметьте меня еще больше, – предложил Ирука в надежде, что Гай прекратит уже относиться к нему как к стеклянному.
И решил, что добился успеха, когда в следующую секунду обнаружил себя распростертым на кровати, нижнее белье обоих оказалось сброшено, а Гай плотно прижимался к нему и опять целовал то самое место на шее. У Ируки оставалось не так много пространства для маневра, но достаточно, чтобы поцарапать кончиками пальцев по хлопку, прикрывающему напрягшиеся соски Гая. Ответные толчки бедер Гая навстречу его собственным заставили его еще сильнее желать прикосновения к голой коже. Гай приподнялся на локтях, позволяя Ируке распахнуть его юкату, и когда тот провел по его груди губами, просто чтобы распробовать вкус, то был вознагражден довольным стоном, прежде чем Гай вернул услугу.
В какой-то момент Гай остановился на середине своего путешествия по телу Ируки, делая то, о чем его и просили, – оставляя как можно больше отметин, – и посмотрел на Ируку. И тот мог бы поклясться, что никто и никогда в жизни не смотрел на него хотя бы с одной десятой тех эмоций, что горели в глазах Гая. На самом деле в пожеланиях на Танабату Ирука не писал ничего особенного, но в основном потому, что сам не знал, что такое может случиться с ним – и из-за этого мужчины. Поэтому он притянул к себе Гая для очередного поцелуя, в надежде выразить собственные чувства языком действий, который Гай понимал лучше всего.
Совсем немного времени спустя Ирука отчаянно ерзал под Гаем, пытаясь стать ближе, получить больше, и Гай уже наполовину приспустил его юкату, но этого было мало. Ирука запустил руку под кровать, к аптечке, зло ударил по краю матраса, когда не смог сосредоточиться достаточно, чтобы с первой попытки развеять запечатывающее дзюцу, но затем успешно выудил из коробки смазку. Едва он вложил в руку Гая тюбик, как тот внезапно перекатился на спину так, что теперь Ирука оказался сверху.
– Ирука-сан, посмотрите на меня, – сказал Гай, и это была не команда. Это была просьба, такая же нежная и деликатная, как и движения скользкого пальца, прижатого Гаем к его входу. Ирука расслабился под вторжением, чуть приоткрыв рот, привыкая, и не отрывал взгляда от Гая. Гай платил ему взглядом, который Ирука мог бы описать только как «вдумчивый анализ реакций Ируки». Возможно, в другой момент Ирука счел бы его холодным и равнодушным, но только не сейчас, потому что Гай не терял времени зря, и вскоре в Ируке оказались уже три пальца, а сам он извивался, задыхался и требовательно насаживался на руку любовника. Тот явно не остался равнодушен: щеки джонина раскраснелись, и он с таким неприкрытым голодом всматривался в лицо Ируки, что у того лопнуло терпение. Протянув руку назад, он откинул полы юкаты Гая и погладил его член. Пальцы Гая, скользкие от смазки, немедленно переплелись с его, а затем Ирука уперся ладонями по обе стороны головы Гая и позволил тому направлять член, пока он сам медленно опускался на него.
Поначалу Ирука двигался медленно, едва-едва приподнимаясь, прежде чем опуститься еще чуть дальше, но Гай удерживал бедра неподвижными, по-прежнему с неослабевающим вниманием вглядываясь в Ируку. Юката Ируки окончательно сползла с плеч, и он уже подумывал полностью ее сбросить – но Гай тоже был полуобнажен, его волосы спутались, а его лицо горело, и это было жаркое зрелище, так что Ирука опустился сильнее, полностью вбирая член Гая в себя, и произнес:
– Гай-сан, вы можете… вам больше не надо сдерживаться.
Гай послушно толкнулся вверх, но твердая хватка его пальцев на бедрах Ируки ясно говорила, что у него другое на уме. Если бы Ирука смог как следует подумать, то, наверное, догадался бы, что лучший в Конохе эксперт по тайдзюцу читает его тело, как раскрытую книгу, что в ритме толчков Гая нет ничего случайного и что Гай намеренно придерживает его, чтобы он не кончил раньше времени. Ирука не знал, сколько еще Гай позволит ему балансировать на краю, по-прежнему сжимая его бедра при каждом толчке, но Ирука зашел уже слишком далеко, чтобы думать, все, что он хотел – чтобы Гай дал себе волю. Он раздосадованно ударил кулаком по кровати и простонал: 
– Гай, дай мне это.
При других обстоятельствах он бы до смерти покраснел от таких слов, но прямо сейчас они казались правильными, необходимыми, потому что Гай застонал, перекатил Ируку на спину и дал ему, и Ируке показалось, что все органы чувств сошли с ума: мокрая кожа, ткань задранной юкаты, уверенные, сводящие с ума поглаживания там, где они больше всего были нужны. Ирука сам не знал, что может издавать такие уязвимые хриплые стоны, кончая. Гай погладил его по волосам, давая передышку, и сам толкнулся в последние несколько раз, медленно и долго, словно не хотел, чтобы это кончалось, а потом протяжно застонал, мышцы его спины под пальцами Ируки на миг сжались, затем расслабились.
Немного погодя Гай пожертвовал подкладкой рукава своей юкаты, чтобы по-быстрому почистить их, а затем примостился на постели рядом с Ирукой. Кровать была отнюдь не гигантской, даже не полуторной, но Гай так крепко прижался к нему, обнимая, что это было почти незаметно. 
– Ирука-сан, – несколько секунд спустя заговорил Гай, – насчет ваших желаний на Танабату…
Ирука только улыбнулся и сжал ладонь Гая, и они оба провалились в сон.

***


Следующее утро, что удивительно, обошлось без малейшей неловкости, в основном потому, что Гай, очнувшись ото сна, поцеловал Ируку в плечо, пробормотал что-то про тренировку и выполз из постели.
– Тогда я приготовлю завтрак, – ответил Ирука и тут же снова задремал. Когда он проснулся в следующий раз, было уже позднее утро – гораздо более позднее, чем обычно. Натянув футболку и более-менее чистые штаны, Ирука отправился на кухню, где, изучив содержимое холодильника, решил, что омлет – беспроигрышный вариант. Гаю определенно нужно будет восполнить запасы белка после тренировки. И после…
Ирука громко захлопнул дверцу холодильника, радуясь, что никто не видит его румянца. И прежде, чем готовить завтрак, решил убедиться, что мальчики уже проснулись. 
Как выяснилось, Гай забрал Ли с собой, потому что на футоне валялся один только Наруто, раскинув руки-ноги в стороны, словно морская звезда-мутант в юката. В таком виде он был до смешного милым, и сердце Ируки дрогнуло. В конце концов он оставил Наруто спать дальше, подумав, что мальчик и так проснется от запахов готовящегося завтрака.
Вернувшись в кухню, Ирука проверил запасы овощей: лук и грибы оказались еще весьма ничего. Он только начал разбивать яйца в миску, как что-то привлекло его внимание, и, ни секунды не раздумывая, он метнул зажатое в руке яйцо в сторону окна и схватился за венчик для сбивания… ну, видимо, предполагая им защищаться.
Хатаке Какаши поймал яйцо одной рукой. И оно было по-прежнему целым и невредимым, что заставило Ируку на миг возненавидеть джонина еще чуточку сильнее.
– Итак, – произнес Какаши.
– Убирайтесь из моей кухни, – холодно сказал Ирука, опуская венчик.
– По-моему, нам надо кое о чем поговорить, – заметил Какаши в высшей степени небрежно для человека, сидящего на корточках на узком подоконнике и держащего в руке яйцо.
– Неужели?
Бровь Какаши приподнялась: очевидно, это означало у него улыбку, и Ирука вздохнул, сдаваясь.
– Итак, Гай поведал мне, что его чувства к вам «крепки и пылки»…
Ирука крепко зажмурился, как будто мог себя уберечь от дальнейшего, просто не глядя на собеседника.
– Хотя, полагаю, часть про «пылкость» вы уже и так поняли, в подробностях, – по-прежнему слишком жизнерадостно произнес Какаши.
Ирука открыл глаза и свирепо посмотрел на него:
– А вы против?
– Ну, очевидно, что вы не против, если судить по вашей шее. Но к делу. Как бы там ни было, когда я говорил, что Гай поведал мне о своих чувствах, наверное, следовало упомянуть, что на самом деле он объявил об этом на всю деревню.
– А, – слабо отозвался Ирука.
– Так что, думаю, у него к вам все довольно серьезно.
– Ясно.
Какаши почесал затылок.
– Видите ли, какая штука. Гай – это… ну, в общем, это очень, очень Гай, если вы понимаете, о чем я.
Ирука кивнул, сразу уловив, о чем речь. Имя "Гай" было своего рода описанием.
– И мы с ним уже давно друг друга знаем, так что он мне кучу всего рассказывает. И вот что я хочу сказать: если вы разобьете его чудесное огромное зеленое спандексовое сердце, я непременно приду услышать причины. И хотелось бы подчеркнуть, что в этом случае может возникнуть масса неудобств. – Какаши сделал паузу. – У меня потом будет масса неудобств – с трупом, в смысле.
– Понятно, – медленно ответил Ирука, – что ж, постараюсь не причинять вам неудобства, Какаши-сан.
Какаши кинул ему обратно яйцо, которое Ирука поймал и разбил в миску.
– Кстати, Гай будет здесь минут через десять. Он проиграл сегодняшний утренний вызов, так что теперь обходит деревню на руках.
– Спасибо, – поблагодарил Ирука и кивнул, считая, что этого будет довольно для прощанья.
– А, Ирука-сенсей, а у вас случайно не найдётся лишней тарелочки? – с надеждой спросил Какаши.
Ирука с подозрением посмотрел на него, потом решил, что раз Какаши все-таки вечный соперник Гая, ему, похоже, придется привыкать к его присутствию.
– Ладно, но за вами порезать овощи, – сказал он, показав на разделочную доску.
Какаши снова слегка прищурил глаз, и хотя его улыбки не было видно, Ирука почувствовал, что на этот раз она настоящая.
– Договорились, – ответил джонин и спрыгнул с подоконника.

***


Может, подумалось Ируке, Гай уже ждет меня дома. Гай никогда об этом не упоминал, но хотя он уже не был АНБУ, ему все равно давали достаточно длительных миссий А-ранга. Разница была в том, что теперь Гай мог сказать Ируке примерный срок своего отсутствия. Его не было уже две недели, но поскольку он, уходя на рассвете, прошептал Ируке на ухо: «Семнадцать дней», – прежде чем поцеловать, то, по подсчетам Ируки, он уже мог вернуться в любой день.
Наруто должен был провести весь день в семейном поместье Ли, так что Ирука воспользовался возможностью уладить кое-какие дела и тихо-мирно закупить продукты. Он уже отпирал дверь квартиры, когда Мизуки спрыгнул с ближайшей крыши на балкон рядом с Ирукой.
– Иди быстрее, – выдохнул гость, по его лбу катились капли пота. – Наруто ранили.
Ирука бросил сумки с продуктами на пол и последовал за Мизуки.
– Что случилось? – спросил он, прыгая за другом с крыши на крышу, а потом по деревьям.
– Несчастный случай, – коротко ответил Мизуки, и Ирука решил поберечь дыхание для более быстрого бега. Он был готов к подобному, его тренировали выполнять свой долг вне зависимости от того, что он думает или чувствует, но никогда прежде он не испытывал такого едкого острого страха, никогда. Ему приходилось волноваться за своих командиров, товарищей по команде, друзей, учеников и клиентов, но сейчас все было по-другому – гораздо, гораздо хуже.
Ирука ожидал увидеть толпу людей, но когда Мизуки остановился и спрыгнул вниз, на поляне стоял только Наруто, выглядевший целым и невредимым и даже немного довольным.
– Мизуки? – в замешательстве спросил Ирука. Не то чтобы он не был рад, обнаружив, что Наруто не пострадал, но какого черта?
– Ирука-нии! – с улыбкой до ушей завопил Наруто. – Мизуки-сенсей сказал, что покажет нам что-то невероятно крутое!
А затем Ирука услышал предательский свист сюрикенов в воздухе, один вонзился ему в колено, второй – в плечо, когда он оттолкнул Наруто с траектории их полета. Но потом в воздухе снова просвистело дважды, пониже, и в этот момент Ирука понял, что избежать сразу двух огромных сюрикенов и одновременно спасти Наруто не сможет.
Невозможно подготовиться к ощущению вонзающегося в спину сюрикена, даже если ты об этом знал. Боль оттого, что Мизуки дернул его за волосы, и боль, вспыхнувшая, когда Мизуки нажал на огромный сюрикен, отдались опасно близко к позвоночнику, чуть не лишив Ируку сознания.
– Веди себя смирно, Ирука, и будь пай-мальчиком, – глумливо произнес Мизуки, – а то я активирую ловушку, в центре которой так удачно сидит твой маленький демон.
Ирука заметил прикрепленные на деревьях вокруг поляны взрывчатые свитки, а потом Мизуки выдернул их обоих за пределы досягаемости взрыва.
– Ирука-нии! – пронзительно и напуганно закричал Наруто.
– Слушай меня внимательно, Наруто-кун. Ты должен для меня кое-что сделать, – сказал Мизуки, и Ирука почувствовал, как в подбородок ему упирается лезвие куная. – Укради для меня очень важный свиток – и сделай все быстро, никому ничего не говоря, – иначе я перережу Ируке горло.

***


– Вот интересно, он принесет свиток до или после того, как ты истечешь кровью? – словоохотливо поинтересовался Мизуки, выдергивая огромный сюрикен из спины Ируки – после того, как связал ему руки.
Перед глазами у Ируки все плыло.
– Он не вернется, – сквозь зубы произнес Ирука, пытаясь превозмочь боль, – он пойдет прямо к Хокаге.
Мизуки прищелкнул языком.
– И оставит своего дорогого-любимого Ируку-нии умирать в лесу? Я тебя умоляю. Его ненавидит вся деревня… Если ты оставишь его, он опять окажется один на один с этой ненавистью, - он с минуту помолчал. – Хотя нет, не так. Думаю, он никогда и не переставал был один.
– Мы говорим о Наруто или о тебе? В жизни бы не подумал, что ты окажешься предателем.
– Ты никогда обо мне не думал, – выплюнул Мизуки. – Все эти годы я делал все правильно, все, чтобы люди признали меня… А тебе, проныра-Ирука, все преподносили на блюдечке. Даже Хокаге признал тебя, и за что? Потому что твои родители умерли? Только не говори мне, что ты совсем не ненавидишь мелкого ублюдка за это.
Ирука услышал, как что-то мелькнуло в кустах – наверное, Наруто. И жалел, что не может заставить Мизуки заткнуться, даже больше, чем о том, что не может двигаться, потому что Мизуки продолжал:
– Никто не обвинит тебя за то, что ты его ненавидишь. В конце концов, Наруто – это демонический лис Кьюби, убивший твоих родителей.
– Нет, – попытался сказать Ирука, едва ворочая языком, потому что тело его не слушалось. Он уже потерял много крови, достаточно, чтобы понимать – то, что он не чувствует конечностей, очень плохой признак. – Он не демон.
– Что? – тихо сказал Наруто, растерянно и подозрительно глядя на них обоих.
– А тебя это не удивляло? Не казалось странным, что все вокруг так сильно тебя ненавидят? Этот секрет знают все, кроме тебя. Узумаки Наруто, на самом деле ты – Девятихвостый Демон-лис.
По-прежнему сжимая в руке свиток, Наруто еле слышно произнес:
– Ты ошибаешься.
Мизуки рассмеялся – коротко и без тени юмора.
– Извини, малыш. Правда горчит, но никуда не денешься.
– Неправда, – повторил Наруто, на этот раз абсолютно уверенно. – Я – Умино Наруто, и не смей обижать моего старшего брата!
– И ты действительно думаешь, что можешь меня остановить, ты, маленький!.. – Мизуки запнулся, почувствовав внезапное движение воздуха. Тело Ируки отреагировало быстрее, чем он осознал происходящее, и инстинктивно он использовал последние остатки энергии, чтобы нагнуться и убраться с дороги. Как раз вовремя, чтобы увидеть шокированный взгляд Мизуки, прежде чем в его лицо врезался кулак, и Мизуки пропахал полполяны. 
– Ирука-сан – самый дорогой для меня человек, – яростно и со смертельной угрозой в голосе проговорил Майто Гай. – Чтобы защитить его, я бы использовал даже Лотос, но сегодня он не понадобится. Не для того слизняка, как ты.
Мизуки все понял очень правильно и выглядел теперь страшно напуганным.
Не в силах больше стоять, Ирука упал на колени. Он услышал, как кто-то подошел сзади: это оказался Ли, который начал разрезать путы Ируки кунаем, выроненным Мизуки.
– Ли, – настойчиво выдохнул Ирука, – забирайте Наруто и уходите отсюда. – Мир перед глазами стремительно начал темнеть, но он успел услышать, как Гай, выбивающий из Мизуки дух, остановился, когда Ли позвал его, а потом Ирука окончательно провалился в темноту.

***


Ирука просыпался медленно, постепенно приходя в себя, прежде чем смог открыть глаза. На его ноге лежало что-то теплое, и Ирука на секунду растерялся: он не помнил, чтобы заводил домашнее животное. Тогда что лежит у него в ногах?
Ирука лежал на животе, поэтому ему пришлось осторожно приподнять голову, чтобы осмотреться, и то он увидел только торчащие во все стороны золотистые прядки в изножье больничной койки. Оказалось, это Наруто, обхвативший его ногу и свернувшийся у неё, словно живое оригами. А когда Ирука повернул голову в другую сторону, то увидел Гая, спящего в кресле у его койки. По крайней мере, ему казалось, что Гай спит, пока Гай не открыл глаза, моргнул – а затем его лицо осветила сияющая улыбка (а когда дело касается Гая, словосочетание «сияющая улыбка» вовсе не метафора).
– Ирука-сан! – выпалил Гай тоном, который, должно быть, считался у него за шепот. – Вы проснулись!
– Я совсем не так… – из-за пересохшего горла Ируке пришлось замолчать, и Гай поднес ему стакан воды с соломинкой. – …Не так хотел поприветствовать вас по возвращении, – закончил он. – Как вы нас нашли?
– Ли последовал за Наруто, когда Мизуки повел его в лес. А потом он наткнулся на меня, когда я покидал Башню Хокаге.
– Очень вовремя, – пробормотал Ирука, у которого глаза уже снова закрывались.
Он почувствовал, что Гай медленно гладит его по волосам.
– Вы даже не представляете, насколько вовремя, – сказал Гай, и, должно быть, в капельницу было что-то подмешано, потому что Ируке показалось, что голос Гая подрагивает.
– Гай-сан, – выдохнул Ирука, а затем опять заснул.

***


Как и ожидалось, из Гая вышла превосходная сиделка. Что, наверное, было только к лучшему, потому что из Ируки, соответственно, вышел ужасный пациент. Он ненавидел скучать и вовсю давал волю своему характеру. Плюс ко всему, сложно было понять, что хуже: пульсирующая боль в ране или то, что когда рана стала заживать, она начала бешено чесаться.
– Ирука-сан, я верю, что от одного из моих Особых Восстанавливающих Массажей вам станет лучше! – заявил Гай, поймав Ируку на том, что тот пытался дотянуться до середины спины, чтобы почесать вокруг бандажа.
– Ну, если вы так говорите, – с напускной неохотой согласился Ирука и предоставил своё тело в распоряжение Гая, который сначала уложил его в отвечающую всем своим жестким стандартам позу, прежде чем начать делать с ним всякие удивительные вещи. Как Гай ухитрялся расслабить мышцы на спине Ируки и не потревожить при этом рану, оставалось для Ируки любопытной загадкой, но все же недостаточно любопытной, чтобы захотеть прервать Гая своими вопросами. А когда в самом конце Гай действительно бережно почесал вокруг краев бандажа, Ирука даже застонал от облечения.
– Хотите, я вам почитаю? – чуть попозже предложил Гай, когда Ирука пришел в себя достаточно, чтобы, приподнявшись на локтях, пытаться смотреть что-то жуткое по телевизору.
Ирука вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на Гая.
– А что вы можете предложить?
Гай потряс в воздухе книжкой с кричаще-розовой обложкой.
– Мой вечный соперник одолжил мне этот роман, чтобы развлечь вас на вашем героическом пути к восстановлению.
Ируку передернуло.
– О, надо же.
– Я сам его еще не читал, но убежден, что в нем содержится подробное и трогательное исследование страстной юности, – сказал Гай и открыл первую страницу.
Учитывая источник, Ирука был приятно удивлен, когда книга оказалась всего лишь довольно неплохим любовным романом, и чтение Гая нисколько не уступало повествованию по накалу драматизма.
Ирука представлял себе долгий томительный разговор с Наруто, настаивающего на том, чтобы спать рядом с его постелью: произошедшее сильно напугало мальчика, – но все обошлось. Вместо этого, когда ему было позволено покинуть госпиталь и вернуться в их квартиру, Ирука обнаружил, что его односпальная кровать заменена другой, побольше, а Гай выглядит несколько взволнованным.
– Ирука-сан, я взял на себя смелость обменять вашу кровать на мою. Мне подумалось, что так вам будет гораздо удобнее. Конечно, я могу поменять их прямо сейчас, только скажите, – уверил Гай, помогая Ируке лечь.
– Вы будете спать в старой кровати Ируки-нии? – скептически поинтересовался Наруто, наблюдая за ними с порога. – Она не сказать, чтобы большая.
Ирука чуть ли не чувствовал, как лицо Гая заливается краской.
– А. Ну. Вообще-то я подумал, что буду спать рядом с Ирукой-сан.
– Так вы сможете защитить его, пока он не поправится? – одобрительно уточнил Наруто.
– Гай-сенсей! Вы потрясающий! – завопил Ли.
– Ну, что-то вроде, – сказал Гай, и мальчики помчались в комнату Наруто готовить себе футоны.
Ирука пытался не засмеяться, потому что любое движение все еще приносило боль, но безуспешно.
– Ну, так идите сюда и защищайте меня, Гай-сан, – попросил он, когда более-менее справился с собой.
Гай послушно скользнул в постель рядом с ним, но старался не касаться. Ирука ткнул его в плечо и сказал:
– Гай-сан, со мной все в порядке, – прежде чем положить голову на плечо Гая и закинуть руку ему на грудь.
Ирука почувствовал, как Гай бережно обнял его за талию, положив ладонь ему на поясницу, подальше от раны.
– Ирука-сан, а вы бы обиделись, если бы я сказал, что хочу защитить вас? – тихо спросил он.
Ирука поразмыслил.
– Только если вы не обидитесь, если я скажу то же самое.
Гай долго молчал, прежде чем очень серьезно ответить:
– Я бы нисколько не обиделся и даже неимоверно обрадовался бы.
– На этом и договоримся, – с улыбкой сказал Ирука, прижался к нему поплотнее и заснул.

***


– Ирука-сан, я должен сказать вам кое-что важное, – сев рядом с ним, произнес Гай.
Ирука, поправившийся настолько, что мог уже осторожно сидеть у котацу, прорабатывая планы уроков, отложил ручку и сосредоточился на Гае.
– Да?
– Я решил стать джонином-сенсеем и взять Ли как одного из моей команды генинов, когда он закончит Академию. И все это благодаря вашему прекрасному примеру.
– Замечательно, – искренне отозвался Ирука. – Только какой из меня пример, вы же знаете, я сам преподаю меньше года.
Гай одарил его сияющей улыбкой и поднятыми вверх большими пальцами.
– Именно красота ваших усилий стать великолепным учителем для будущих юных шиноби и вдохновила меня. Я знаю, как тяжело вы работаете над собой, и ваши навыки постоянно улучшаются.
– Спасибо, – поблагодарил Ирука, смущенный и одновременно довольный похвалой. – Ваши слова… действительно подбодрили меня, – он вновь взялся за ручку. – Хотя, честно говоря, я думал, вы вовсе не это собираетесь сказать.
Гай нахмурил печально известные брови.
– А что, по-вашему, я хочу вам сказать?
Ирука чуть улыбнулся.
– Мне показалось, вы хотите сказать, что вы… – он умолк, потому что осознал, что эти глупые любовные романы Какаши, видимо, засорили ему мозг. Он привык к громким декларациям Гая и предполагал, что рано или поздно Гай скажет ему (и всем в пределах слышимости), что любит его. Гай уже назвал Ируку своим «самым дорогим человеком», поклялся защищать его и каждым своим поступком явно демонстрировал, как сильно он заботится об Ируке, но вслух и прямо еще ничего не сказал.
– Гай, – еще раз попытался начать Ирука, – ты же знаешь, что я… – и умолк снова, потому что выражение лица Гая перешло от непонимания к такой отчаянной надежде, что было больно смотреть. Ирука всегда считал, что действия важнее слов, но не мог перестать думать, что Гаю, возможно, просто необходимо это услышать. – Думаю, ты сам знаешь, – извиняющимся тоном пробормотал Ирука, отведя глаза, немного недовольный сам собой.
– Знаю что? – переспросил Гай, и это прозвучало так близко к мольбе, что Ирука не выдержал.
– Я думал, ты знаешь, что я тебя люблю, – сказал Ирука и посмотрел на Гая.
Гай застыл как громом пораженный. Его рот несколько секунд беззвучно открывался и закрывался, а затем Гай закричал:
– О, Ирука-сан, вы только что сделали меня счастливейшим человеком в Конохе! Нет, во всей Стране Огня! Нет, во всем мире!!! – Он зажал лицо Ируки в ладонях и покрыл его восторженными поцелуями.
– Гай-сан, – засмеялся Ирука, слабо протестуя.
– Мне уже не меньше восьми уважаемых людей сообщили, что объявить о моей любви к вам с крыш будет неподобающим поведением, но я так хотел бы это сделать, Ирука-сан! – сказал Гай, и Ирука совершенно не сомневался, что тот абсолютно серьезен, и если Ирука ему разрешит, то Гай будет на крыше менее чем через пять секунд.
– Останьтесь здесь, – решил Ирука, – останьтесь здесь, со мной, Гай-сан.
– Как пожелаете, – ответил Гай и обрушился на него с поцелуями.

***


В Академии наступил день очередного набора учеников, и Ирука с Гаем проводили Наруто до передних ворот школьных земель, несмотря на все протестующие вопли мальчика, что ему уже семь лет и он может дойти один. Ли уже ждал их у входа, и Наруто, завидев его, сорвался на бег. Наруто чуть ли не дрожал от возбуждения, когда они с Ли помахали им, и заорал:
– Мы пошли, Ирука-сан! 
– Удачного дня! – отозвался Ирука, и они стали наблюдать, как Томое-сенсей собирает первогодок на линейку для распределения по классам.
Кто бы мог поверить, что ребенок, которого Ирука повстречал год назад на детской площадке, станет таким? Сейчас Наруто смеялся и затеял с Ли какую-то веселую игру, по всей видимости, заключавшуюся в том, чтобы хлопнуть другому по ладони, и обладавшую сложной (и, скорее всего, постоянно меняющейся) системой подсчета очков. Мальчик выглядел здоровым и счастливым, и Ирука не уставал поражаться тому, что это все правда, что так и есть: Наруто теперь его малыш и растет быстро и благополучно.
– Кажется, я сейчас заплачу, – пробормотал Ирука и повернулся к Гаю.
Гай, не стесняясь, уже вовсю рыдал.
Ирука обнял Гая за талию.
– У Ли все получится. С ним все будет хорошо, – сказал он.
– Я знаю, – ответил Гай, – это просто слезы гордости и мужской радости, Ирука-сан!
Ирука украдкой смахнул подозрительную жидкость с уголков глаз.
– Так и есть, – сказал он. – Ладно, Гай-сан, идемте домой.
Гай взял его за руку, и они пошли по дороге назад, оставляя за спиной постепенно затихающий шум и гам Академии.

FIN