Actions

Work Header

РКИ

Work Text:

Утром, впервые за полтора месяца, меня разбудили звуки скрипки, и я понял, что Шерлок наконец-то вернулся. И ведь ни словом не обмолвился вчера, когда звонил мне! Отложив умывание и другие водные процедуры на потом, я быстро спустился в гостиную. Шерлок стоял у окна и, воссоединившись наконец со своей ненаглядной скрипкой (разумеется, он оставлял ее дома на время поездки), наигрывал мелодию, которую сочинил, когда общался с той самой Женщиной. До его отъезда мелодия казалась мрачной, тягучей, тяжелой. Сейчас же она звучала иначе — тоньше и как будто радостней.

Видимо, услышав шаги или разглядев отражение моей заспанной физиономии на блестящем боку кофейника, Шерлок повернулся ко мне.

— Только сейчас понял, как нужно закончить, — утренний свет, лившийся в окна, не давал возможности разглядеть лицо Шерлока, но в его голосе слышались радость и торжество. Он сыграл финал еще раз, уже только для меня, не делая перерывов, чтобы записать ноты. Я разлил по чашкам чай и поджарил хлеб.

Когда мы позавтракали и он в лицах пересказал мне события раскрытого им дела где-то на Ближнем Востоке, у меня возникло стойкое ощущение, что он и не уезжал никуда. И что Ирен Адлер, после встречи с которой Шерлок не мог вернуться к себе прежнему, как ни старался, никогда не появлялась на Бейкер-стрит.

Я был так рад его возвращению, предвкушая новые дела и расследования, что напрочь забыл о том, что у меня тоже были новости.
Я вспомнил об этом только к ланчу. Но просто написать Шерлоку: «Забыл сказать, теперь я дважды в неделю хожу в языковую школу и сегодня как раз такой день, поэтому я задержусь на пару часов» у меня не хватило духу. Поэтому, выбрав проверенный вариант, я написал: «Задержусь на работе» и получил в ответ не менее традиционное: «Молоко».

К своему возвращению я так и не придумал, под каким соусом подать мою новость. Дело в том, что я и сам не понимал, что меня сподвигло записаться на курсы. Видимо, в отсутствие Шерлока я так одурел от однообразия будней, что листовка в почтовом ящике показалась мне спасением. А сегодня, когда Шерлок вернулся, казалось, необходимость развлекать себя занятиями отпала, но я вовсе не был готов отказаться от курсов. Неожиданно мне понравилось… Впрочем, нет, понравилось — слишком сильное слово. Это был совершенно новый для меня язык, новая система, новый мир, ни на что не похожий, и во мне проснулся азарт — во что бы то ни стало разобраться и понять, что там к чему, зачем и как.

Но я не был уверен в реакции Шерлока на мои новости. Я хотел заниматься и не хотел быть высмеянным. И поэтому решил откладывать признание до последнего.

Я вошел в гостиную, бросил пакет с учебниками и куртку на кресло, вымыл руки, открыл холодильник, отругал Шерлока за беспорядок — пальцы опять лежали рядом с сосисками и притом в одинаковых пакетах, их запросто можно было перепутать, — выгрузил покупки на стол, потеснив Шерлока с его экспериментом, и разложил продукты по шкафчикам, заварил свежий чай. Шерлок наблюдал за мной, под краном смывая что-то с чашек Петри, и наконец спросил:

— Ты твердо решил?

— Решил — что? — спросил я в ответ, стараясь не выдать волнения: неужели он опять обо всем догадался?

— Решил насчет твоих занятий в языковой школе, конечно.

— Каких занятий?

Он возвел очи горе и наигранно вздохнул:

— Тебе в точности, без единой ошибки, удалось воспроизвести твой обычный порядок действий, когда ты приходишь с работы. Ну, распекаешь меня, положим, ты каждый раз за разное, находишь же поводы! — но в целом у тебя прекрасно получилось притвориться. Я почти поверил.

— Тогда как ты догадался? — мне было действительно интересно, но вместе с тем я в очередной раз был неприятно удивлен отсутствием такта у Шерлока. — Что я не так сделал?

— Ты сделал все настолько «так», что уже одно это наводит на размышления. Кроме того, у тебя было два пакета: тот, что с покупками, ты поставил на стол, на видное место, а другой, с книгами, постарался прикрыть курткой. Но у тебя не очень хорошо получилось: ты не хотел привлекать внимания, сделал это слишком небрежно. А пакет прозрачный, и мне отлично видно, что в нем учебник и к тому же новый. — С этими словами он встал, взял мою сумку, бесцеремонно заглянул в нее и присвистнул: — Интересный выбор языка. Скажем так, не самый тривиальный, — и, скорчив свою любимую гримасу мнимого раскаяния, он протянул мне учебники. — Я повторяю свой вопрос: что ты решил?

— На самом деле, я не собирался от тебя ничего скрывать. Я сам еще не решил, буду продолжать или нет. И именно поэтому не хотел обсуждать это пока… У меня сегодня было только четвертое занятие, и нам раздали учебники. У них сейчас рекламная акция, вводная часть бесплатно… Но… А ты что скажешь?

Я приготовился услышать, что мои занятия «пустая трата времени и денег, какой смысл заниматься неизвестно чем непонятно с какой целью, когда столько интересного вокруг?!» Поэтому его ответ меня удивил:

— Лично я нахожу это замечательной идеей, — тоном умудренного жизнью профессора сказал он. Не выходя из образа, он вымыл руки, вытер их о полотенце и с достоинством умастился на шаткий кухонный стул. Выдержав драматическую паузу, он продолжал: — Изучение иностранных языков вообще не только расширяет кругозор, но и способствует улучшению работы мозга, развитию логического мышления и наблюдательности, увеличению объема как оперативной, так и долгосрочной памяти. К тому же, изучение языка с таким ярко выраженным синтетизмом, кажется, должно еще лучше сказываться на мозговой деятельности того, чей родной язык — аналитический. Так что, я готов мириться с тем, что два-три раза в неделю мне придется отпускать тебя на занятия, да ещё, видимо, выделять тебе время на домашние задания и повторение пройденного. Уверен, на курсах ты проведешь время с большей для себя пользой, чем в клинике.

«Готов мириться», «придется отпускать», «выделять тебе время»… Что мне всегда нравилось в Шерлоке, так это то, что никогда заранее не знаешь, на каком повороте его занесет. Я сделал себе мысленную заметку позже прояснить вопрос о том, кто и что будет мне разрешать и запрещать, а пока предпочел пропустить его самоуверенные слова мимо ушей и сосредоточиться на главном.

— После слова «кругозор» ты меня потерял, — рассмеялся я. — Синтетический язык? Аналитический? Что это такое вообще?

— В синтетическом языке грамматические значения… отношения между словами в предложении выражаются как бы в пределах самого слова. С помощью приставок, суффиксов, ударения… А в аналитических языках — то есть в таком, как английский или немецкий, французский тоже тяготеет к аналитизму, — эти значения выражаются не формами слов, а служебными словами при тех словах, которые несут смысл, порядком слов в предложении…

Я вспомнил, что Vera сегодня как раз говорила о том, что нужно для того, чтобы по-настоящему выучить слово. Нужно не только его, собственно, выучить, то есть знать значение и перевод, но и запомнить все двенадцать форм этого слова — по шесть для единственного и множественного числа. В английском мы обходимся всего парой подобных форм. Артиклей там нет, а порядок слов в предложении может быть чуть ли не любым. Но все понятно потому, что есть те самые шесть падежей, а еще предлоги, суффиксы, приставки. «Но самое изумительное — это наши glagoly, глаголы, — сказала Vera. — Честно вам скажу, что мы и сами до конца не знаем, как точно они работают. Часто мы выбираем какое-то слово, руководствуясь только интуицией и чувством “ну так же правильно”». И эти непостижимые интонационные конструкции! Как раз сегодня мы повторили четыре из них. Во время занятий у меня, кажется, получалось, но сейчас я уже не был уверен, что мне удалось бы их повторить...

Выплыв из раздумий, я посмотрел на Шерлока и увидел, что он улыбается — не так, как это было у него в привычке, саркастично или с жестокой насмешкой изгибая губы, а вполне искренне и даже понимающе.

— По-моему, Толстоевский и компания поймали тебя на крючок, — сказал он.

— Ты знаешь… Кажется, да! — ответил я. Довольная улыбка Шерлока стала шире. — Только не говори Майкрофту: еще будет подозревать меня в связях с русской мафией.

— Ну что ты! Майкрофт сам им иногда помогает — исключительно на общественных началах! Наш атлант всеми силами поддерживает гармонию не только во внешней и внутренней политике, но и в отношениях высших эшелонов преступной Британии.

Пока я готовил ужин, Шерлок развлекал меня, рассказывая некоторые факты о русском языке. Удивительно, но знания о запутанной системе глаголов движения, например, он считал чрезвычайно важной и полезной… Он вспомнил и отыскал в интернете слово, которое, по мнению Кэрролла, не может произнести ни один англоговорящий. Мы, разумеется, не могли не провести эксперимент, в результате которого мнение Кэрролла нашло свое подтверждение: шутка ли, столько шипящих и подряд! Так язык себе откусить можно…

После ужина Шерлок спросил:

— Ну, что ты уже выучил?

Я задумался. Уже четыре занятия прошло, а я едва ли мог пару слов связать… И все же…

— Я научился молчать по-русски, — ответил я.

— Вот как? И о чем же таком особенном русские молчат? — по тому, как взлетели брови Шерлока, я понял, что мне в кои-то веки удалось его удивить.

— Не знаю! Как и все, наверное, — я пожал плечами в ответ на его наигранно-недоверчивый взгляд. — Как нам объясняла Vera, молчание — это нейтральная позиция, из нее удобнее всего произносить русские звуки. Тут важно, как держать язык, в каком положении находятся зубы, губы…

— Вера? А, ваш преподаватель… И как они все должны быть расположены?

Я вытащил тетрадь и заглянул в свой конспект:

— Нужно расслабить губы и чуть-чуть как бы их разомкнуть, но не совсем… И зубы не должны быть сомкнуты. Язык плоский и кончиком упирается в нижние зубы. И губы при этом немного выпячены… Нет, это неправильное слово… Выдвинуты?.. Тоже не то. Ну, вот как бы чуть-чуть вперед, но, так, не слишком.

— Витиевато описано, но ничего сложного, — прокомментировал Шерлок, совершив все манипуляции и «помолчав по-русски».

— Для тебя, для англичанина, это просто. Но в моей группе есть японец, и он сказал, что они молчат совсем по-другому: язык у них прижат к нёбу, кончик у верхних зубов, а губы стиснуты в ниточку…

— Ну, хорошо, с молчанием разобрались. Почитаешь мне?

Я открыл учебник, первый урок, и стал читать. С гласными проблем не было, а вот согласные… Сгруппированные в слоги, они выглядели по-прежнему так же устрашающе и неприступно, как и на уроке. Я попробовал взять строчку с разбега и вот что у меня получилось:

— Та-тэ-то-ту-ты.

— Нет-нет. Нет, Джон. — Шерлок покачал головой. — Во-первых, придыхание.

— А что с придыханием?

— Его не должно быть, — заявил Шерлок. — А во-вторых, для согласных в русском языке свойственна дорсальность.

— Дор… Что?

— Дорсальность, — терпеливо повторил Шерлок. — Это… такое положение языка, когда его кончик опущен к нижним зубам, а спинка выгибается горбом, повторяя форму нёба, вот так, — одной рукой Шерлок изобразил нёбо, а другой — положение языка. — Попробуй.

Я приладил язык вроде бы туда, куда он мне сказал, и произнес:

— Ta-te-to-tu-ty. Фффух… Ну, как? — я и сам слышал, что получилось лучше, чем в первый раз, но мне захотелось услышать одобрение Шерлока и я не удержался.

— Очень хорошо. Мне всегда нравились их буквы — они похожи на насекомых…

— О да. Причем с начала алфавита вроде бы еще ничего, хотя некоторые напоминают наши, а читаются совершенно иначе, и это сбивает с толку. Но вот к концу — эти fe, эти tse, shche… — я снова попробовал осилить кэрроловское слово под присмотром Шерлока: он не произносил, только двигал губами, неотрывно следя за движением моих губ: — Zaschiща… Нет, никак!

— Лиха беда начало. Никто не говорил, что это будет просто. Ну-ка, а теперь вот эту строчку!

В тот вечер мы разошлись по своим комнатам за полночь: Шерлок всё требовал читать ему вслух, раз за разом добиваясь от меня идеального произношения звуков и слогов. Когда под конец я спросил его, зачем ему все это нужно, он ответил, что и думать не мог, что ему так понравится звучание русской речи. Так или иначе, а с его помощью я не только стал лучше произносить слова и предложения, но и понял, как это нужно делать.

Однако я ошибся, когда подумал, что на том мои совместные занятия с Шерлоком закончатся. Напротив, он не раз помогал мне приручить падежи и глаголы, разобраться с прилагательными, освоить строй русского предложения. Я часто находил в карманах карточки со словами, написанными его твердой рукой. Не единожды, когда мы сидели в засаде, он заставлял меня повторять значения глаголов движения. Казалось, он весьма неплохо владеет русским, просто раньше этим его знаниям негде было проявиться... (Впечатление это было ошибочным.) Под руководством Шерлока я делал значительные успехи.

Но в один — далеко не прекрасный момент — мне пришлось взять себя в руки и учиться справляться со всей лавиной русского языка в одиночку.

Я не знал тогда, что русский язык еще сыграет свою роль в нашей жизни, что то был далеко не конец нашей истории.