Actions

Work Header

В одной коробке (рабочая версия)

Chapter Text

Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот.
Артур Конан Дойль.

 

Вы когда-нибудь пытались положить кота на место, где он лежать не хочет? Если кот вас уважает, он из вежливости, может быть, наверное, предположим, немного полежит ради приличия, раздраженно мотая хвостом, потом стечет с принудительного пристанища и ляжет еще где-нибудь.
Не исключено, что это “где-нибудь” будет там, откуда вы его никогда не достанете.
С плохо подогнанным образом то же самое.

Визуальное оформление может быть бесконечно подробным, можно отладить внешность вплоть до ямочек на щеках и искорок в глазах, но если персонаж не будет взаимодействовать с игроками по-человечески, что бы там это ни значило, игра так и останется игрой, а Ки Джон останется без работы.
Вот за это неуловимое, которое надо было заложить в виртуальное пространство, актеры и получали деньги.
Старинное слово “актер”, пришедшее из глубины веков, означает “действующий”.

Ки Джон действовал. На самом деле вся подготовительная работа не так уж сложна: он одел и проработал болванку так, что на месте коренастого большерукого тела, рассчитанного на миры тяготением на полтора или два стандарта, появился темноволосый обаятельный парень с великолепной мускулатурой.
Возраст около семнадцати-двадцати процентов нормы, значит, можно было оставить немного гибкости, много быстроты, скорости реакции и не слишком хорошо прокачанные рабочие навыки.
Горняк, первопроходец, терраформер, инженер, механик – все то, что в большинстве миров обозначается термином “гном”.
Гномов в репертуаре Ки Джона еще не было.

Когда он делал вампира, расчет был на выживание в городских трущобах и курс истории. Вампир получился жестковатый и бесконечно рефлексирующий. В этом была суть персонажа, его нерв и движущая сила, все остальные подробности прилагалось как будто бонусом. Характер получился прекрасный и до сих пор жил где-то в недрах постпромышленной Британии со своими вязаными митенками, бесконечными сигаретами и пристрастием к провинциальным больницам. Вампир принес славу актеру Ки Джону Россу и научил, как искать среди наносного хлама ту самую живую искру, благодаря которой неживое становится настоящим и неподдельным.

Например, у Мелли, при всей ее отточенной функциональности, такой искры не было. Ей не формировали капризы и конфликты, именно эта правильность реакций делала ее тем прекрасным и предсказуемым прибором, которым она и являлась на самом деле.
Разницу Джон ощущал буквально кожей.

Коты облеживали Джона сразу с трех сторон, дождь мерно шуршал за окнами. Время от времени солнце напоминало о себе, показываясь из-за туч на полчасика, не больше.
Джон вертел болванку cвоего "гнома" так и сяк. Растрепал волосы, доработал костюм до дорожного, придумал узоры.
Этот характер должен быть веселым, влюбчивым и беспечным.
Наверное, любимый ребенок в семье.
За семьей, и вообще за историей придется лезть в Мир, еще будет время на обживание, когда разработчики отладят географию, а пока…
Пока что за внешним обликом не вырисовывалось ни малейшей зацепки на то, кем он действительно МОГ БЫ быть. Узоры, которые придумал Джон, вполне могли бы оказаться клановыми, но где тот клан?
Еще не существует. Или не существовал, начало времен не предполагает определенности.
Зачем этот парень вообще появился на свет?
Смешной вопрос. А зачем живут на свете большинство так называемых разумных организмов? Вот так-то.

Больше всего Джона мучало то, что он не может придумать имя.
Голограмма стояла посреди комнаты, вся в рисунках, настройках, вспомогательных схемах, а Джон ходил вокруг нее, насупившись не хуже своего первого вампира.
Иногда все начинается с имени, иногда с мелкой привычки, иногда с болезненной зависимости от чего-то.
Джону ужасно не хотелось вводить свой персонаж безымянным.
На крайний случай можно было бы и так, и все-таки!

Джон принялся за изучение мира: аграрный первого уровня, элементарная механика, немного стимпанка. Четыре основных расы, ничего сложного. Войны в основном межрасовые, люди, как всегда, исключение из правил.
И что теперь делать с этой банальщиной...? Не получалось ничего, хоть плачь, не хватало какой-то отправной точки.

На исходе зимы Ки Джон забросил тренировки и ударился в долгие, изматывающие прогулки по холмам.
Бродил, как мрачное привидение, по холмам, заглядывал в распадки, дошел до морского берега. Узнал, что в километрах десяти от дома есть башня, она же вход в заброшенный медный рудник.
Добрел туда, неизвестно зачем, под проливным дождем, сунулся в рукотворную пещеру.
Дальше порога не пошел: стоял, прислушивался к тому, как звонко капает вода в темных глубинах, сердито кусал губу. Гнилью и сыростью пробирало до костей, даже несмотря на непромокаемый плащ и теплую водонепроницаемую обувь.
Страшно было даже подумать о том, что кто-то может всерьез обживать вот это все со свечками, факелами, домнами, кирками и паровыми машинами КПД не больше пяти процентов.
Крупно дрожа от холода и усталости, Джон доплелся до дома и свалился с температурой, головной болью и тошнотой.
Мелли сверилась с медстраховкой, вколола витамины, раздела, переодела в сухое и прилегла рядом, чтобы помочь, если что.
Коты ее поддержали, им самим было холодно на исходе этой затяжной зимы, так что полыхающий от жара хозяин оказался как нельзя кстати.
Ки Джон Росс повалялся еще пару суток, потом запросил тестовый прогон в Мир, сколько его там уже успели нарисовать.