Actions

Work Header

Себастьян!

Chapter Text

— Смотрите-ка! — сказал он [Галлахад].

— Сколько я знаю Биджа? Восемнадцать лет, а то и все девятнадцать.

В общем, лет с сорока, чуть ли не с детства.

И только сегодня мне открылось, что имя ему — Себастьян.

(с) П.Г.Вудхауз «Перелетные свиньи».

 

Все началось в погожий июльский денек, один из тех, когда вода в пруду ровно парное молоко и запах свежей соломы в свинарнике приятно щекочет ноздри. В саду благоухали штокрозы, несмотря на то, что садовник Ангус Макаллистер обещал невероятные кары господни на эти нежные цветы, которые должны были пасть из-за привычки лорда в них шебаршиться погожим летним днем. В такой день каждый должен быть доволен, так полагал лорд Кларенс Эмсворт, и в этом с ним были согласны, казалось, все живые существа вокруг. По крайней мере, Императрица задорно вгрызалась в картошку, лицо Биджа приобрело приятный кирпичный цвет, как всегда случалось после того, как тот успевал выпить портвейна, да и прочие слуги выглядели довольными жизнью. Но, разумеется, такое благолепие не могло продолжаться бесконечно, уж это лорд Эмсворт давно запомнил.

Вот и сейчас от окрика сестры он чуть было не порезался и не уронил целую картофелину Императрице, а ведь та любила, когда ей режут овощи ровными дольками, да и в книге Уиппла ясно было сказано, что от неравномерного употребления корнеплодов у свиньи может случиться несварение!

Несварением Императрица страдала довольно часто, хотя по ее заплывшей морде нельзя было сказать, что она мучается. Казалось, что и это доставляло ей наслаждение, и даже крики Конни не портили ей аппетит. Иногда Эмсворт искренне хотел поменяться с Императрицей местами. Вот как сейчас.

— Ты снова здесь! — Конни выглядела воинственно, и лорд попытался напрячь память, чтобы сообразить, чем сестра недовольна. Дело это было бессмысленное, потому как понять цепочку мыслей Конни он был не в состоянии, но при этом знал, что вертикальные морщины на его лбу, отвечающие за проявление мыслительного процесса, отчего-то несказанно радуют Констанс, а радовать своих близких Кларенс любил не меньше, чем читать, купаться и копаться в саду. Иногда он жалел, что по поводу сестер нет такой книги, как «Уход за свиньей» Уиппла. Он бы прочел ее от корки до корки! Но, увы, это оставалось несбыточной мечтой.

— Да, — он добродушно улыбнулся Конни и кинул дольку картофеля. Не сестре, конечно, а Императрице. Свинья благодарно зачавкала, заставляя Констанс скривиться.

— Мне кажется, Анджела несчастна, — заявила сестра и нахмурилась, ее красивое лицо от этого ни капли не выиграло, но лорд Эмсворт не настолько был туп, чтобы упоминать это. По крайней мере, второй раз он не мог так ошибиться. — Ты слышишь меня?

— Да-да, — рассеянно кивнул лорд Эмсворт, зачарованно следя за движением щек жующей Императрицы — что это были за щеки! Ни одна другая свинья не могла похвастать такими щеками! — Кто это?

— Это твоя племянница! — вскипела Констанс. Она вообще легко закипала. Чисто чайник. — Ты не помнишь имен племянниц, но ни разу не забыл, как зовут твою свинью!

— Ну племянниц у меня пруд пруди, а Императрица одна, — рассудительно пояснил лорд Эмсворт, не понимая, почему Конни покрывается красными пятнами точь-в-точь Бидж, если после портвейна ему приходилось выпить шампанское, чтобы она не пропало, будучи уже откупоренным.

— Да ты даже свое имя не всегда вспоминаешь, и мое, и дворецкого, и сыновей... — Констанс было уже не остановить, она неслась как лихая повозка, но лорд Эмсворт все-таки сделал попытку. Он все-таки был не робкого десятка.

— Свое имя мне помнить без надобности, хотя я его, конечно, помню. Как и твое, дорогая.

— А позапрошлогодний праздник? — тут же остановила его сестра.

Лорд Эмсворт чуть смутился, но ненадолго. Трудно смущаться каждый раз, когда тебе поминают одно и то же. Просто он терпеть не мог эти праздники и произносить речь на них. У каждого были свои слабости, вот Ангус Макаллистер ничего не понимал в том, какие на самом деле должны быть штокрозы, и с пеной у рта отстаивал их право выглядеть тугими бутонами, будто с развернутыми лепестками они выглядели хуже, но никто и слова не говорил ему на это. Впрочем, Ангус выглядел так свирепо, словно был не садовником, а повстанцем, и спорить с ним лорд Эмсворт решался только в минуты наивысшего нервного возбуждения.

— Ну и с дворецким ты совсем перегнула палку, — продолжил он как ни в чем не бывало, отвлекшись от мыслей о садовнике. — Я никогда не забывал, как его зовут. У него такое чудесное имя, короткое и хлесткое. Бидж.

— Это фа-ми-лия! — по слогам торжествующе произнесла Конни и, как всегда случалось, если ей удавалось доказать свою правоту, моментально успокоилась. — Ха!

Лорд Эмсворт же даже не заметил, как снова остался наедине с Императрицей, так его захватила новая мысль. И впрямь, как зовут Биджа?

Спрашивать самого дворецкого он не рискнул. И не только из-за того, что Конни могла предупредить Биджа и строго-настрого запретить признаваться. Нет, дело было не в этом. Он чувствовал смущение даже от мысли, что не помнил имени человека, порой в одиночку выступавшего в его поддержку, пусть это иногда и заключалось лишь в том, что лорд Эмсворт мог спрятаться от родственников в комнате дворецкого.

Лорд Эмсворт промучился весь день. Без удовольствия пошебаршился в кустах роз, лишь ненадолго отвлекшись от своих дум, наблюдая за тяжеловесным грозно гудящим шмелем. Затем он печально поплавал в пруду, каждым гребком давая понять окружающему миру, какой груз держит на его плечах, и во время чая, который по обыкновению пропустил, вернулся к Императрице с очередным подношением. Биджа он избегал, а его самого, как заколдованного, избегало имя несчастного дворецкого, который понятия не имел, что случилось с лордом, но подходить и спрашивать не решался.

Кларенс Трипвуд же с тяжелым сердцем лег в постель и проворочался с четверть часа, не меньше, что для него было совершенно непостижимым делом. Как и все тупоголовые и в то же время добродушные люди, он засыпал всегда легко, если, конечно, его не мучила сыпь от удобрений Маккалистера или укусы ос и слепней.

И вот спустя четверть часа, когда лорд уже было собрался встать и пойти поплавать, чтобы избавиться от зуда в мозгу, как всегда избавлялся от кожного зуда, как вдруг имя дворецкого всплыло перед его глазами и буквально ослепило измученного Кларенса.

— Себастьян! — заорал он, преисполненный восторга собственными мыслительными способностями. — Себастьян!

В каком другом месте, может, дворецкий и примчался бы на такой зов, но в Бландингсе существовало негласное правило, которое всецело поддерживал лорд и не переносили его сестры — любой человек имеет право на крепкий ночной (а также полуденный) сон, вне зависимости от его места в иерархии поместья. И если лорд жаждет видеть дворецкого посреди ночи, то он сам его и найдет. Лорд не жаждал никого видеть, он лишь облегченно вздохнул, и сон наконец сморил его. В спальне на другом этаже Констанс рассеянно поправила беруши в ушах и повернулась на другой бок. Никто не побеспокоил Себастьяна Биджа, а через пару мгновений его самого больше не было ни в замке, ни на территории поместья.